Постановление от 9 апреля 2019 г. по делу № А65-28644/2018

ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности решения арбитражного суда,

не вступившего в законную силу

Дело №А65-28644/2018
г. Самара
09 апреля 2019 года
Резолютивная часть постановления оглашена 02 апреля 2019 года

Постановление в полном объеме изготовлено 09 апреля 2019 года

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Пышкиной Н.Ю.,

судей Балакиревой Е.М., Николаевой С.Ю.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

при участии в судебном заседании:

от истца – представитель ФИО2 по доверенности от 19.01.2018,

от ответчиков:

ФИО3 – ФИО3 лично, паспорт,

ООО «Техно» – представитель ФИО4 по доверенности от 01.10.2018,

ФИО5 – представитель ФИО6 по доверенности от 27.03.2019,

в отсутствие иных лиц, извещенных надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании 02 апреля 2019 года в зале № 6 апелляционные жалобы общества с ограниченной ответственностью «Техно», г.Казань и ФИО5 на решение Арбитражного суда Республики Татарстан от 21 декабря 2018 года, принятое по делу №А65-28644/2018 (судья Иванова И.В.),

по иску ФИО7, г. Казань,

к ФИО3, г. Казань, обществу с ограниченной ответственностью «Техно», г.Казань, (ОГРН <***>, ИНН <***>), ФИО5,

о признании недействительным заявления ФИО3 от 29.02.2016г. о прощении долга по выплате действительной стоимости доли,

о признании недействительной (ничтожной) сделки по безвозмездному отчуждению ФИО3 доли в уставном капитале ООО «Техно» г. Казань (ИНН <***>) в размере 30 процентов, совершенной путем подачи ФИО3 заявления от 28.12.2015 г. о выходе из Общества, последующего принятия ФИО3 совместно со ФИО5 на внеочередном общем собрании участников Общества от 28.12.2015г. решения о перераспределении перешедшей Обществу доли другому единственному оставшемуся участнику Общества ФИО5, последующей подачей ФИО3 заявления от 29.02.2016г. о прощении долга по выплате действительной стоимости доли и применить последствия недействительности ничтожной сделки в виде восстановления права ФИО3 на долю в уставном капитале ООО «Техно» в размере 30 процентов, прекратив право ФИО5 на долю в уставном капитале ООО «Техно» в размере 30 процентов из 100 процентов, о признании заявления ФИО3 от 28.12.2015 о выходе из состава участников ООО «Техно» недействительным (ничтожным) и применении последствий недействительности сделки в виде восстановления ФИО3 в составе участников ООО «Техно»,

третье лицо: Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы №18, г. Казань,

УСТАНОВИЛ:

ФИО7, г.Казань (далее – истец) обратилась в Арбитражный суд Республики Татарстан с иском к ответчикам - ФИО3, г.Казань; ФИО5, г.Казань; обществу с ограниченной ответственностью «Техно», г.Казань (с учетом объединения дел)

о признании недействительным заявления ФИО3 от 29.02.2016г. о прощении долга по выплате действительной стоимости доли.

о признании недействительной (ничтожной) сделки по безвозмездному отчуждению ФИО3 доли в уставном капитале ООО «Техно» г. Казань в размере 30 процентов, совершенной путем подачи ФИО3 заявления от 28.12.2015 г. о выходе из Общества, последующего принятия ФИО3 совместно со ФИО5 на внеочередном общем собрании участников Общества от 28.12.2015г. решения о перераспределении перешедшей Обществу доли другому единственному оставшемуся участнику Общества ФИО5, последующей подачей ФИО3 заявления от 29.02.2016г. о прощении долга по выплате действительной стоимости доли и применить последствия недействительности ничтожной сделки в виде восстановления права ФИО3 на долю в уставном капитале ООО «Техно» в размере 30 процентов, прекратив право ФИО5 на долю в уставном капитале ООО «Техно» в размере 30 процентов из 100 процентов,

о признании заявления ФИО3 от 28.12.2015 о выходе из состава участников ООО «Техно» недействительным (ничтожным) и применении последствий недействительности сделки в виде восстановления ФИО3 в составе участников ООО «Техно».

Определением суда к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена - МИ ФНС №18.

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 21.12.2018 иск удовлетворен частично.

Заявление ФИО3 от 29.02.2016г. об отказе от получения действительной стоимости доли признано недействительным.

В остальной части в иске отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, ответчики Общество «Техно» и Штифонов О.Ю. обратились в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просят отменить решение суда первой инстанции в удовлетворенной судом части, принять по делу в указанной части новый судебный акт об отказе в удовлетворении исковых требований. В обоснование жалоб, заявители ссылаются на нарушение норм материального и процессуального права, несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.

В судебном заседании представители ответчиков Общества «Техно» и ФИО5 поддержали апелляционные жалобы с учетом дополнений по изложенным в них доводам, просили суд апелляционные жалобы удовлетворить, решение суда первой инстанции в оспариваемой части отменить.

Представитель истца возражал против удовлетворения апелляционных жалоб по основаниям, изложенным в отзыве на жалобы.

Ответчик ФИО3 возражал против удовлетворения апелляционных жалоб по изложенным в отзыве на жалобы основаниям, согласился с позицией, изложенной в судебном заседании представителем истца.

В соответствии со статьей 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и пунктом 25 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 28.05.2009 № 36 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» законность и обоснованность обжалуемого решения проверяется в обжалуемой части.

Ответчики оспаривают судебный акт в части признания недействительным заявления ФИО3 от 29.02.2016г. об отказе от получения действительной стоимости доли. В остальной части судебный акт не обжалуют.

Истец представил возражения в части рассмотрения дела только в обжалуемой части, соответственно у суда апелляционной инстанции не имеется оснований для применения части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и пересмотра решения суда только в обжалуемой части.

В силу изложенного суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность обжалованного судебного акта в полном объеме в соответствии со статьями 266 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исходя из доводов, содержащихся в апелляционных жалобах ответчиков Общества «Техно» и ФИО5 и возражениях истца и ответчика ФИО3

Информация о принятии апелляционных жалоб к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии со ст. 121 Арбитражного процессуального кодекса РФ.

Заслушав участников процесса, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов, содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены либо изменения решения суда первой инстанции исходя из следующего.

Как следует из судебного акта и установлено судом, 21.10.2003 в Единый государственный реестр юридических лиц внесена запись о создании юридического лица ООО «Техно» (ОГРН <***>), которое зарегистрировано на основании решения общего собрания учредителей от 20.10.2003.

До 28.12.2015г. участниками общества являлись ФИО3 с долей – 30%, ФИО8 с долей в уставном капитале 30% и ФИО5 с долей в уставном капитале 40%.

28.12.2015г. двое участников ФИО3 и ФИО8 вышли из общества, ФИО3 вручил директору общества заявление о выходе из состава участников, о чем имеется отметка директора общества о получении заявления (т.1 л.д.50).

Поскольку единственным участником общества остался ФИО5 доли вышедших участников перераспределены им в свою пользу.

29.02.2016г. ФИО3 направил в адрес Общества заявление, в котором отказался от получения действительной стоимости доли (т.1 л.д.52).

Как следует из материалов дела, ФИО3 и ФИО7 состоят в зарегистрированном браке, что подтверждается свидетельством о заключении брака серии I-КБ №598970, выданным 16.08.2003 отделом ЗАГС адм. Вахитовского района г. Казани Республики Татарстан.

ФИО7 оспаривает ряд сделок, совершенных ФИО3, в результате которых ФИО3 безвозмездно передал ФИО5 30% доли в уставном капитале общества. Изменения зарегистрированы в Едином государственном реестре юридических лиц.

Настаивая, что указанные сделки совершены ФИО3 незаконно, в отсутствие согласия супруги, ссылаясь на нарушения положений пункта 1 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации и пункта 11 статьи 21 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», ФИО7 обратилась в арбитражный суд с указанным иском.

В соответствии со статьей 2 Семейного кодекса Российской Федерации семейное законодательство устанавливает условия и порядок вступления в брак, прекращения брака и признания его недействительным, регулирует личные неимущественные и имущественные отношения между членами семьи: супругами, родителями и детьми (усыновителями и усыновленными), а в случаях и в пределах, предусмотренных семейным законодательством, между другими родственниками и иными лицами, а также определяет формы и порядок устройства в семью детей, оставшихся без попечения родителей.

Согласно статье 4 Семейного кодекса Российской Федерации к названным в статье 2 данного Кодекса имущественным и личным неимущественным отношениям между членами семьи, не урегулированным семейным законодательством (статья 3 данного Кодекса), применяется гражданское законодательство постольку, поскольку это не противоречит существу семейных отношений.

Статьей 253 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что распоряжение имуществом, находящимся в совместной собственности, осуществляется по согласию всех участников, которое предполагается независимо от того, кем из участников совершается сделка по распоряжению имуществом (пункт 2); каждый из участников совместной собственности вправе совершать сделки по распоряжению общим имуществом, если иное не вытекает из соглашения всех участников; совершенная одним из участников совместной собственности сделка, связанная с распоряжением общим имуществом, может быть признана недействительной по требованию остальных участников по мотивам отсутствия у участника, совершившего сделку, необходимых полномочий только в случае, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об этом (пункт 3); правила данной статьи применяются постольку, поскольку для отдельных видов совместной собственности данным Кодексом или другими законами не установлено иное (пункт 4).

Согласно пункту 1 статьи 256 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункту 1 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью, если договором между ними не установлен иной режим этого имущества.

В соответствии с пунктом 2 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации общим имуществом супругов являются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства.

В силу пункта 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации для совершения одним из супругов сделки по распоряжению недвижимостью и сделки, требующей нотариального удостоверения и (или) регистрации в установленном законом порядке, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга.

Пунктом 11 статьи 21 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об обществах) предусмотрено, что сделка, направленная на отчуждение доли или части доли в уставном капитале общества, подлежит нотариальному удостоверению путем составления одного документа, подписанного сторонами.

В силу пункта 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно абзацу 1 пункта 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (статья 167 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, сделка с недвижимым имуществом или требующая нотариального удостоверения и (или) регистрации, совершенная одним из супругов, являющихся участниками совместной собственности, и не соответствующая требованиям пункта 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации, является оспоримой.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, ФИО7 и ФИО3 состоят в зарегистрированном браке, что подтверждается свидетельством о заключении брака от 16.08.2003.

Из материалов дела усматривается, что 28.12.2015г. ФИО3 вышел из состава участников ООО «Техно» (т.1 л.д.50).

Соответственно, с указанной даты у другого супруга (ФИО7) возникло имущественное право на часть подлежащей при выходе из общества участника выплаты действительной стоимости доли.

Нотариально удостоверенное согласие ФИО7 на совершение ее супругом сделки по безвозмездной передаче доли в уставном капитале общества в нарушение пункта 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации получено не было.

29.02.2016г. ФИО3 подписал заявление об отказе от получения причитающейся ему действительной стоимости доли, в котором указал, что настоящее действие расценивает как прощение долга на основании норм ст. 415 ГК РФ, а именно освобождение должника – общества от лежащих на нем обязанностей.

Из материалов дела следует, что с начала 2015г. года по настоящее время ФИО7 совместно с детьми проживает за границей, тогда как ФИО3 проживает на территории Российской Федерации. В судебном заседании ФИО3 подтвердил факт сокрытия от супруги информации о выходе из Общества и отказе от получения доли.

Согласно п.3 ст.1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу п.4 ст. 1 Гражданского кодекса российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного положения.

В данном случае с учетом указанных обстоятельств, суд обоснованно пришел к выводу, что отказавшись от получения действительной стоимости доли без получения согласия супруги, ответчик, ФИО3 действовал в ущерб интересам истца, ФИО7 и несовершеннолетних детей, поскольку истец, при выходе супруга из общества имеет имущественное право на часть подлежащей при выходе из состава участников общества выплате действительной стоимости доли.

При этом, ответчик, ООО «Техно», не отрицал в ходе рассмотрения дела факт того, что знал о том, что ФИО3 состоит в браке и его супруга с детьми проживает за границей.

Следовательно, как верно отметил арбитражный суд, когда ФИО3 отказывался от выплаты ему действительной стоимости доли, действуя разумно и с должной степенью необходимой осмотрительности, обществу следовало проверить наличие согласия супруги бывшего участника на отказ от получения действительной стоимости доли. При этом, судом также учитывается, что отказ от получения действительной стоимости доли не является общепринятой практикой при выходе участников из общества.

Доводы ООО «Техно» о пропуске срока исковой давности правомерно отклонены судом первой инстанции.

В соответствии с п.2 ст. 180 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Обществом не представлены доказательства того, что ФИО7 узнала о том, что ФИО3 отказался от получения действительной стоимости доли ранее 26.01.2018г. при рассмотрении дела № А65-32467/2017, учитывая, что с 2015г. ФИО7 проживает за границей.

Доводы ООО «Техно» о том, что ФИО3 является основателем юридического лица ООО «Салпи Инжиниринг», зарегистрированного в Республике Словения, в котором ФИО7 является уполномоченным должностным лицом, не могут являться подтверждением того факта, что ФИО7 знала об отказе ФИО3 от получения действительной стоимости доли при выходе из ООО «Техно».

Ссылка ООО «Техно» на общедоступность сведений об участниках общества в данном случае не может быть принята судом во внимание, поскольку ФИО7 не является участником общества.

Учитывая изложенное, суд обоснованно пришел к выводу об удовлетворении исковых требований в части признания недействительным заявления ФИО3 от 29.02.2016г. об отказе от получения действительной стоимости доли.

Таким образом, выводы суда первой инстанции в указанной части являются обоснованными и соответствующими требованиям действующего законодательства.

Отказывая в удовлетворении иска в остальной части, суд первой инстанции правомерно исходил из следующего.

В силу положений пунктов 6.1 и 7 статьи 23 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ в случае выхода участника общества из общества в соответствии со статьей 26 данного закона его доля переходит к обществу. Общество обязано выплатить участнику общества, подавшему заявление о выходе из общества, действительную стоимость его доли в уставном капитале общества, определяемую на основании данных бухгалтерской отчетности общества за последний отчетный период, предшествующий дню подачи заявления о выходе из общества, или с согласия этого участника общества выдать ему в натуре имущество такой же стоимости либо в случае неполной оплаты им доли в уставном капитале общества действительную стоимость оплаченной части доли.

В соответствии со ст. 23 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» доля или часть доли переходит к обществу с даты получения обществом заявления участника общества о выходе из общества, если право на выход из общества участника предусмотрено уставом общества.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 90, Пленума ВА СРФ № 14 от 09.12.1999 «О некоторых вопросах применения Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», выход участника из общества осуществляется на основании его заявления, с момента подачи которого его доля переходит обществу.

Правовые последствия заявления о выходе из общества наступают исключительно в силу волеизъявления участника, направленного на прекращение прав участия в обществе. Такое волеизъявление является односторонней сделкой, обращенной к обществу. Для порождения такой сделкой юридических последствий необходимо направление и получение обществом заявления участника.

Как верно отметил арбитражный суд, права участника общества возникают из личного его участия в обществе и регламентированы нормами корпоративного, а не семейного законодательства. Следовательно, согласие супруги на выход из общества не требуется.

При этом у другого супруга может возникнуть только имущественное право на часть подлежащей при выходе из состава участников общества выплате действительной стоимости доли.

Таким образом, нормы статей 34, 35 Семейного кодекса Российской Федерации устанавливают лишь состав объектов общей совместной собственности супругов и его правовой режим. Порядок отчуждения долей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью регулируется не данным нормативным актом, а нормами корпоративного законодательства.

Сопоставляя корпоративное и семейное законодательства прослеживается четкое различие между личными правами участника общества и правами на совместное имущество супругов. Личные права участника общества направлены на организацию деятельности общества для выполнения основной задачи любой коммерческой организации - получение прибыли. Действия иных лиц, не являющихся участниками общества, не могут повлиять на деятельность общества, и в частности его участников. В свою очередь, правовым обоснованием совместного имущества супругов является ни что иное как имущественное право супругов на имущество, полученное в браке. Супруг, не являющийся участником общества, не обладающий правами участника общества, не может участвовать в деятельности общества.

В соответствии с вышеизложенным, ФИО3, выйдя из состава участников общества путем подачи соответствующего заявления, действовал в рамках законодательства, используя данное право на выход. Истец не вправе был повлиять на реализацию субъективного права ФИО3 на выход из состава участников общества, так как непосредственно не являлась участником общества.

Довод о притворности сделки является несостоятельным.

Обращаясь с требованием о признании сделки ничтожной ввиду ее притворности, истец в порядке статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации должен доказать, что при ее совершении стороны не только не намеревались ее исполнять, но и то, что оспариваемая сделка действительно не была исполнена, не породила правовых последствий для сторон, а также представить доказательства направленности воли сторон на совершение именно прикрываемой сделки.

При этом наличие воли хотя бы одной из сторон на достижение правового результата, соответствующего совершенной сделке, исключает возможность признания ее недействительной как притворной.

В силу пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна; к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

Основным для притворной сделки является то, что она в момент совершения направлена на достижение правовых последствий, соответствующих другой сделке, а не тех, которые внешне следуют из ее содержания.

В случае заключения притворной сделки действительная воля сторон не соответствует правовой цели (направленности) заключенного договора. Поэтому последствием недействительности притворной сделки является применение правил о сделке, которую стороны имели в виду, исходя из действительной воли сторон. Для установления истинной воли сторон в притворной сделке, то есть для определения той сделки, которая была прикрыта, имеет значение выяснение фактических отношений между сторонами, а также намерений каждой стороны.

Исходя из разъяснений, содержащихся в пункте 87 Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. Следовательно, в предмет доказывания по делам о признании недействительными притворных сделок входит установление действительной воли сторон, направленной на достижение определенного правового результата, который они имели в виду при заключении договора, то есть, что притворная (прикрывающая) сделка совершается лишь для создания ложного представления у третьих лиц, когда намерение сторон направлено на достижение иных правовых последствий, вытекающих из прикрываемой сделки.

Согласно пункту 88 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации при применении правил о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

Сделка подлежит квалификации как притворная, если подтверждено, что воля сторон на момент совершения сделки не была направлена на установление соответствующих ей правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. При этом отсутствие соответствующей воли предполагается у каждой из сторон данной сделки. Таким образом, при оспаривании притворной сделки доказыванию подлежат следующие обстоятельства: 1) реально преследуемые конкретные правовые последствия и действительная воля сторон, которые стороны прикрывали рядом последовательных действий и сделок; 2) единство воли и сонаправленность умысла всех участников прикрываемой сделки; 3) возникновение действительных правовых последствий от совершения прикрываемой сделки у реальных участников сделки, а также отсутствие значимого экономико-правового эффекта от участия в операциях фиктивного посредника; 4) желание скрыть действительные намерения сторон оспариваемых сделок.

Данные обстоятельства могут устанавливаться с помощью любых относимых и допустимых доказательств по делу (как прямых, так и косвенных).

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 23 марта 2018г. по делу № А65-4311/2018 по иску ФИО7, г.Казань к Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы России №18 по Республике Татарстан, г.Казань, ФИО3, г.Казань, обществу с ограниченной ответственностью «Техно», г.Казань о признании незаконным решение МРИ ФНС №18 по РТ от 01.02.2016г. по внесению записи в ЕГРЮЛ об изменении сведений о юридическом лице ООО «Техно», содержащихся в ЕГРЮЛ за ГРН 2161690183389 в части выхода из общества ФИО3 от 28.12.2015 г., об обязании МРИ ФНС №18 по РТ аннулировать запись за ГРН 2161690183389 от 01.02.2016г., в иске истцу отказано.

Судом по вышеуказанному делу установлено, что 26.01.2016 г. в Инспекцию от общества с ограниченной ответственностью «Техно» непосредственно от руководителя ФИО5 были представлены документы, по результатам рассмотрения которых, 01.02.2017 г. Инспекцией при отсутствии оснований для отказа в государственной регистрации, предусмотренных статьей 23 Закона №129-ФЗ, в единый государственный реестр юридических лиц была внесена запись с присвоением государственного регистрационного номера (ГРН) 2161690183389 о выходе из состава участников Общества ФИО3, ФИО8 и внесение изменений в сведения о размере номинальной стоимости доли оставшегося участника Общества - ФИО5, которая составила 10 000 рублей - 100%.

Как следует из материалов дела и установлено судом, после выхода из общества, ФИО3 направил в адрес общества претензию от 29.02.2017г. о выплате действительной стоимости доли и, затем обратился в суд с иском о взыскании действительной стоимости доли (дело № А65-32467/2017).

Таким образом, оснований полагать, что ФИО3, подавая заявление о выходе из общества, прикрывал фактически другую сделку, а именно договор дарения, у суда не имеется.

Более того, безвозмездность передачи имущества является одним, но не единственным признаком договора дарения. Обязательным квалифицирующим признаком договора дарения является вытекающее из соглашения сторон очевидное намерение дарителя передать имущество в качестве дара (указание на это содержится в Постановлении Президиума ВАС РФ от 25.04.2006 № 13952/05). Дарение имущества предполагает наличие волеизъявления дарителя, намеревающегося безвозмездно передать принадлежащее ему имущество иному лицу именно в качестве дара (с намерением облагодетельствовать одаряемого), а не по какому-либо другому основанию, вытекающему из экономических отношений сторон сделки.

Действующим законодательством не предусмотрена возможность физического лица при выходе из участия в обществе путем подачи соответствующего заявления, передать долю своего участия иному лицу, кроме самого общества, т.е. фактически при выходе физического лица из участия в обществе, отчуждение доли участия данного лица в таком обществе является неотъемлемой частью указанного выхода, при этом согласия ФИО7 при этом не требуется. При выходе физического лица из участия в обществе доля участия такового лица переходит к обществу в силу закона.

Факт подписания заявления от 28.12.2015 о выходе из ООО «Техно» и подачу указанного заявления, ФИО3 не оспаривается.

Решением общего собрания участников от 28.12.2015 рассмотрено заявление истца и принято решение о том, что в связи с выходом из ООО «Техно» ФИО3 и ФИО8 доля переданная обществу целиком распределяется на ФИО5, как на единственного участника общества.

Указанные изменения по составу участников общества зарегистрированы в Едином государственном реестре юридических лиц в установленном действующим законодательством порядке.

Доказательств того, что у истца отсутствовало намерение достичь результата, обусловленного выходом его общества, не представлено.

Учитывая вышеизложенное, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении требований в остальной части.

Возражения заявителей апелляционных жалоб о том, что судом не исследованы все обстоятельства дела, не дана надлежащая правовая оценка представленным по делу доказательствам, а выводы суда, положенные в основу обжалуемого судебного акта, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и нарушают действующие нормы права, не нашли своего подтверждения.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для переоценки выводов суда первой инстанции, поскольку они сделаны на основе всестороннего, полного и объективного исследования представленных в дело доказательств, соответствуют обстоятельствам дела и представленным доказательствам.

Доводы, приведенные в апелляционных жалобах, были предметом рассмотрения в суде первой инстанции и им дана надлежащая правовая оценка. Данные доводы не опровергают установленные по делу обстоятельства и не могут поставить под сомнение правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права.

На основании изложенного арбитражный апелляционный суд считает, что обжалуемое решение принято судом первой инстанции обоснованно, в соответствии с требованиями норм материального и процессуального права, и основания для его отмены отсутствуют.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по государственной пошлине по апелляционным жалобам относятся на заявителей жалоб.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 266-271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд

П О С Т А Н О В И Л:

Решение Арбитражного суда Республики Татарстан от 21 декабря 2018 года, принятое по делу №А65-28644/2018, - оставить без изменения, апелляционные жалобы общества с ограниченной ответственностью «Техно», г.Казань и ФИО5, - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в двухмесячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа.

Председательствующий Н.Ю. Пышкина

Судьи Е.М. Балакирева


С.Ю. Николаева