Решение от 5 февраля 2018 г. по делу № А40-195141/2017

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Дело № А40-195141/17-122-1727
06 февраля 2018 года
г. Москва


Резолютивная часть решения объявлена 30 января 2018 года

Полный текст решения изготовлен 06 февраля 2018 года

Арбитражный суд в составе: судьи Девицкой Н.Е.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1

с использованием средств аудиозаписи в ходе судебного заседания.

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по заявлению ФГКОУВО «Академии управления МВД РФ» (ОГРН <***>, ИНН <***>, 125171, <...> И АЛЕКСАНДРА КОСМОДЕМЬЯНСКИХ, ДОМ 8)

к УФАС России по г. Москве

3-е лицо: ООО «Защита центр»

о признании незаконным решения УФАС России по г. Москве от 25.08.2017 года по делу №2-19-10143/77-17 о невнесении сведений в реестр

при участии:

от заявителя – ФИО2, дов. от 09.01.2018 г. №6, ФИО3, дов. от 09.01.2018 г. №4

от ответчика – ФИО4, дов. от 26.12.2017 г. №03-65

от третьего лица – ФИО5, дов. от 15.01.2018 г. №1, ФИО6, дов. от 15.01.2018 г. №1

УСТАНОВИЛ:

ФГКОУВО «Академии управления МВД РФ» (Заявитель, Заказчик, Академия) обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением о признании незаконным решения УФАС по г. Москве от 25.08.2017 года по делу №2-19-10143/77-17 о невнесении сведений в реестр.

Представитель Заявителя требования поддержал.

Представитель Ответчика не признал заявленные требования по доводам, изложенным в отзыве.

Представитель 3-го лица поддержал позицию Ответчика.

Выслушав явившихся представителей, рассмотрев материалы дела, арбитражный суд установил, что заявленные требования не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с пунктом 1 статьи 198 Кодекса, граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

Согласно ч. 1 ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. Обязанность доказывания обстоятельств, послуживших основанием для совершения действий (бездействия), возлагается на соответствующие орган или должностное лицо.

Как следует из материалов дела, 09 августа 2017 года Академией направлено заявление в УФАС России по Москве о включении ООО «Защита центр» (Подрядчик, Общество) в реестр недобросовестных поставщиков в связи с односторонним отказом Заказчика от исполнения контракта.

25 августа 2017 года УФАС России по г. Москве вынесено решение по делу № 2-19-10143/77-17 о проведении проверки факта одностороннего отказа от исполнения государственного контракта. УФАС России по г. Москве решила сведения об Обществе с ограниченной ответственностью «Защита центр» в реестр недобросовестных поставщиков не включать.

Считая данное решение незаконным, Заявитель обратился в суд.

Отказывая в удовлетворении требований Заявителя, суд соглашается с позицией Ответчика, при этом исходит из следующего.

Согласно постановлению Правительства Российской Федерации от 20.02.2006 № 94 «О федеральном органе исполнительной власти, уполномоченном на осуществление контроля в сфере размещения заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для федеральных государственных нужд» антимонопольная служба является уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим контроль в сфере размещения заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд.

Таким образом, оспариваемое решение Московского УФАС России вынесено в пределах предоставленных полномочий.

Как следует из материалов дела, по результатам проведенного Учреждением электронного аукциона (реестровый номер закупки 0373100060117000001) между заказчиком и ООО «Защита центр» (далее — общество) был заключен государственный контракт № 0373100060117000001 от 24.03.2017 на выполнение работ по замене и монтажу шкафов для пожарных кранов для нужд Академии управления МВД России (далее — Контракт).

В силу п. 3.1 Контракта срок выполнения подрядчиком работ по нему составлял период с даты заключения этого Контракта до 31.05.2017.

Вместе с тем, заказчиком 23.06.2017 составлено решение об одностороннем отказе от исполнения Контракта, мотивированное неисполнением обществом своих обязательств по Контракту, а именно нарушением последним сроков выполнения работ по Контракту.

Впоследствии все полученные в ходе исполнения Контракта документы и сведения были направлены Учреждением в Московское УФАС России для решения вопроса о необходимости включения сведений об обществе в реестр недобросовестных поставщиков.

Оспариваемым решением антимонопольный орган отказал заявителю во включении таких сведений в упомянутый реестр, поскольку счел действия общества в ходе исполнения Контракта добросовестными и направленными на его выполнение, а невозможность их выполнения следствием действий заказчика по утверждению аукционной документации, содержащей необъективные данные об объемах подлежащих выполнению работ, что исключает возможность применения к последнему мер публично-правовой ответственности.

Материалами дела подтверждается, что по результатам проведенного Учреждением электронного аукциона между ним и обществом был заключен Контракт, согласно которому подрядчик обязуется по заданию заказчика выполнить работы по замене и монтажу шкафов для пожарных кранов для нужд Академии управления МВД России в соответствии с Техническим заданием (приложение № 1 к Контракту).

Согласно ч. 8 ст. 95 Федерального закона от 05.04.2013 № 44 ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (Закон о контрактной системе закупок) расторжение контракта допускается по соглашению сторон, по решению суда, в случае одностороннего отказа стороны контракта от исполнения контракта в соответствии с гражданским законодательством.

В соответствии с ч. 9 названной статьи закона заказчик вправе принять решение об одностороннем отказе от исполнения контракта по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации (далее — ГК РФ) для одностороннего отказа от исполнения отдельных видов обязательств, при условии, если это было предусмотрено контрактом.

В настоящем случае, как усматривается из материалов дела, предметом Контракта являлось выполнение работ по нему с передачей их результата заказчику.

Основания для одностороннего расторжения договора подряда предусмотрены ч. 2 ст. 715 ГК РФ, в силу которой в случае, если подрядчик не приступает своевременно к исполнению договора подряда или выполняет работу настолько медленно, что окончание ее к сроку становится явно невозможным, заказчик вправе отказаться от исполнения договора и потребовать возмещения убытков.

Согласно ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе закупок в реестр недобросовестных поставщиков включается информация об участниках закупок, уклонившихся от заключения контрактов, а также о поставщиках (подрядчиках, исполнителях), с которыми контракты расторгнуты по решению суда или в случае одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта в связи с существенным нарушением ими условий контрактов.

В то же самое время, в силу абз. 4 п. 2 ст. 450 ГК РФ существенным признается нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора.

Таким образом, из совокупного толкования ч.ч. 8, 9 ст. 95 Закона о контрактной системе закупок, ст.ст. 450, 715 ГК РФ следует, что основанием для одностороннего расторжения государственного контракта на выполнение работ является существенное нарушение одной из сторон своих обязательств по этому контракту в случае, если возможность такого расторжения была предусмотрена государственным контрактом.

Вместе с тем, п. 8.1 Контракта предусмотрена возможность расторжения названного контракта в одностороннем порядке в связи с односторонним отказом стороны контракта от его исполнения в соответствии с гражданским законодательством Российской Федерации.

Учитывая то обстоятельство, что предметом контракта в настоящем случае являлось выполнение работ, то в контексте правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении Президиума ВАС РФ от 08.02.2011 № 13970/10, а также в определении Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 03.11.2011 № ВАС-14427/11, условия о предмете, цене контракта, периоде выполнения работ по договору, а также содержании и объеме работ о договору относятся к существенным условиям договора подряда.

В настоящем случае, как следует из п. 4 Технического задания, срок выполнения работ по Контракту составлял период с даты его заключения (24.03.2017) по 31.05.2017, а непосредственные состав и содержание подлежащих выполнению работ были определены п. 6 упомянутого Технического задания.

Положениями п. 5.4.1 Контракта на подрядчика отнесена обязанность по предоставлению заказчику списка сотрудников, привлекаемых к выполнению работ по Контракту.

Материалами дела подтверждается, что такой список был в настоящем случае направлен обществом в адрес заказчика посредством электронной почты, что последним не оспаривается (ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ).

Впоследствии 11.04.2017 также посредством электронной почты обществом в адрес заказчика был направлен производственный график выполнения работ по Контракту, а 06.05.2017 — третьим лицом от Учреждения получен проект протокола технического совещания, согласно которому при выезде подрядчика на объект были выявлены несоответствия между техническим заданием/сметой и фактическими требованиями, в результате чего возникла необходимость в разработке сметы в соответствии с требованиями и фактическим перечнем работ, без изменения стоимости Контракта. Позднее сторонами посредством электронной переписки были согласованы новые объемы подлежащих оказанию услуг без изменения цены Контракта.

Письмом от 30.05.2017 (исх. № 8т 346) заявитель указал обществу на факт невыполнения последним своих обязательств по Контракту, а также просил в срок до 02.06.2017 представить заказчику на согласование новый график выполнения работ по Контракту.

В свою очередь, письмом от 02.06.2017 (исх. № 79) общество сослалось на длительные сроки согласования технических характеристик пожарных шкафов и сметной документации, в связи с чем просило продлить сроки выполнения работ по Контракту. Позднее письмом от 19.06.2017 (исх. № 118) общество указало заказчику на невозможность своевременно приступить к исполнению взятых на себя обязательств по Контракту ввиду бездействия последнего по согласованию сметы (составлявшейся обществом самостоятельно ввиду значительного расхождения между сметой, утвержденной заказчиком, и фактической потребностью последнего в выполнении работ по Контракту), а также размера, цвета и конструкции противопожарных дверей. Названное письмо получено Учреждением 19.06.2017, что подтверждается соответствующим штампом на указанном письме.

Также, письмо аналогичного содержания было составлено обществом и передано заказчику 23.06.2017 (исх. № 120).

Указанные обстоятельства явились основанием для принятия заказчиком решения от 23.06.2017 (исх. № 43/35-2001) об одностороннем отказе от исполнения Контракта.

Ссылаясь на незаконность оспариваемого решения антимонопольного органа, заявитель настаивает на наличии у последнего безусловной обязанности по включению сведений об обществе в реестр недобросовестных поставщиков на основании самого по себе факта принятия заказчиком в настоящем случае такого решения.

В контексте ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе закупок включению в реестр недобросовестных поставщиков подлежит информация, в том числе о лицах, с которыми расторгнуты государственные контракты вследствие их недобросовестного поведения в ходе их исполнения.

При этом, учитывая то обстоятельство, что реестр недобросовестных поставщиков является мерой публично-правового характера, антимонопольный орган в каждом конкретном случае обязан выяснить причины неисполнения контракта и оценить действия хозяйствующего субъекта в процессе его исполнения, что и было сделано административным органом в настоящем случае.

Решение заказчика об одностороннем отказе от исполнения контракта само по себе ни к чему не обязывает антимонопольный орган, в исключительной компетенции которого находится оценка всех фактических обстоятельств дела и всех элементов поведения участника закупки в ходе исполнения контракта, равно как и разрешение вопроса соразмерности примененной меры ответственности допущенному нарушению.

Основанием к расторжению Контракта со стороны заказчика послужило неисполнение обществом своих обязательств по Контракту по состоянию на дату истечения срока действия этого Контракта (31.05.2017).

Как следует из материалов дела и достоверно установлено антимонопольным органом, обществом задолго до истечения срока действия Контракта заказчик был поставлен в известность о расхождении объемов подлежащих выполнению работ, заявленных в аукционной документации, с фактически подлежащими выполнению. Указанное обстоятельство заказчиком не оспаривалось. В этой связи общество самостоятельно осуществляло разработку сметной документации в целях дальнейшего выполнения работ по Контракту, проинформировав Учреждение о необходимости продления сроков выполнения по Контракту.

Кроме того, обществом 19.06.2017 и 23.06.2017 письмами исх. №№ 118 и 120 соответственно заказчик был проинформирован о возникновении у исполнителя по Контракту трудностей по его исполнению, связанных с выявлением такого несоответствия, а также бездействием заказчика в вопросе согласования сметы и размера, цвета и конструкции противопожарных дверей, что, по утверждению общества, препятствовало не только своевременному выполнению им работ по Контракту, но даже возможности приступить к исполнению взятых на себя обязательств. В этой связи общество в упомянутых письмах просило продлить сроки выполнения работ по Контракту и настаивало на проведении рабочих встреч в целях урегулирования возникших разногласий.

В соответствии с ч. 1 ст. 716 ГК РФ подрядчик обязан немедленно предупредить заказчика и до получения от него указаний приостановить работу при обнаружении: непригодности или недоброкачественности предоставленных заказчиком материала, оборудования, технической документации или переданной для переработки (обработки) вещи; возможных неблагоприятных для заказчика последствий выполнения его указаний о способе исполнения работы; иных не зависящих от подрядчика обстоятельств, которые грозят годности или прочности результатов выполняемой работы либо создают невозможность ее завершения в срок.

В этой связи общество письмом от 29.06.2017 (исх. № 124) повторно известило Учреждение о возникших трудностях при исполнении Контракта вследствие представления последним недоброкачественной документации, не отражающей реальные объемы подлежащих выполнению работ. В этой связи общество проинформировало заказчика о невозможности дальнейшего их выполнения и настаивало на проведении рабочей встречи и оказании заказчиком содействия по разрешению возникшей спорной ситуации.

В свою очередь, в ответ на упомянутое письмо общества заказчиком направлен ответ (исх. № 43/8-2087 от 30.06.2017), в котором последний, не оспаривая факт несоответствия заявленных им в смете работ действительно требующимся, указывал обществу на наличие у него возможности исполнить свои обязательства по Контракту с отступлением от его требований, ссылался на наличие в разработанной обществом смете существенно завышенных объемов работ, а также настаивал на факте согласования со своей стороны эскизов дверей и уведомлении обо всех выявленных в ходе такого согласования недостатках подрядчика посредством телефонных переговоров.

Письмом от 03.07.2017 (исх. № 43/8-2107) заказчик известил общество о готовности проведения рабочей встречи в любой удобный для последнего день, а письмом от 18.07.2017 (исх. № 43/8-2253) назначил дату проведения рабочего совещания.

В свою очередь, письмом от 25.07.2017 (исх. № 144) по результатам упомянутого рабочего совещания общество выражало готовность не только полностью выполнить свои обязательства по Контракту, но и безвозмездно доукомплектовать шкафы для пожарных кранов пожарными рукавами и огнетушителями в качестве компенсации за просрочку выполнения работ. В этой связи упомянутым письмом общество просило заказчика о заключении дополнительного соглашения с целью пролонгации действия банковской гарантии по Контракту и о назначении рабочего совещания в целях согласования сметных расчетов и технических характеристик поставляемых товаров.

Вместе с тем, заказчик письмом от 31.07.2017 (исх. № 8-455) заявитель отказал в продлении сроков выполнения работ по Контракту со ссылкой на истечение срока его действия и настаивал на представлении обществом в его адрес письма с указанием взятых на себя обязательств и плана-графика выполнения работ по Контракту.

Между тем, письмом от 02.08.2017 (исх. № 146) общество выразило намерение полностью исполнить взятые на себя обязательства по Контракту, безвозмездно доукомплектовать шкафы для пожарных кранов пожарными рукавами и огаетушителями, а также просило заказчика о начале согласования технических характеристик противопожарных дверей, шкафов для пожарных кранов и сметной документации, что, по утверждению общества, было необходимо для выполнения им своих обязательств по Контракту.

В то же время, письмом от 07.08.2017 (исх. № 8-473) заказчик настаивал на правомерности взыскания со своей стороны с общества штрафа за просрочку выполнения работ по Контракту и указывал на факт невыполнения последним своих обязательств по Контракту.

Оценивая действия заказчика в указанной части, следует признать, что эти действия были направлены не на урегулирование возникшего спор, а на попытку любой ценой понудить общество выполнять работы по необъективной сметной документации (или вовсе без нее), а в случае несогласия последнего с осуществлением таких действий — расторгнуть Контракта в одностороннем порядке.

Подобные действия заявителя следует оценивать исключительно как злоупотребление правом, не подлежащее судебной защите в контексте ч. 2 ст. 10 ГК РФ.

Ссылаясь на незаконность оспариваемого акта антимонопольного органа, заявитель указывает на факт нарушения обществом сроков выполнения работ по Контракту, что имело для заказчика принципиальную значимость и являлось для него существенным.

Такая просрочка явилась следствием предоставления заказчиком обществу ненадлежащей сметной документации, не отражающей всего объема подлежащих оказанию услуг. Указанное обстоятельство было выявлено обществом лишь в ходе непосредственного выполнения работ, что обусловило необходимость последнего по самостоятельному формированию сметы и, как следствие, невозможность общества своевременно приступить к выполнению работ по Контракту. При этом, следует отметить, что наличие таких расхождений в документации и действительности общество в контексте ч. 5 ст. 10 ГК РФ презюмировать не должно, ввиду чего в настоящем случае невозможно вести речь о допущенной обществом неосмотрительности при подготовке и подаче заявки, а также в ходе заключения и исполнения Контракта. Кроме того, обращает на себя внимание и то обстоятельство, что, несмотря на выявление таких недостатков в аукционной документации, общество не отказалось от выполнения работ по Контракту, приняв на себя обязательства по самостоятельному формированию сметы, а впоследствии предлагая безвозмездное увеличение собственных обязательств по этому Контракту в качестве компенсации за допущенную им просрочку исполнения своих обязательств по Контракту, несмотря на ее возникновение не по его вине.

В силу ч. 1 ст. 718 РК РФ заказчик обязан в случаях, в объеме и в порядке, предусмотренных договором подряда, оказывать подрядчику содействие в выполнении работы.

По смыслу приведенной нормы права получение подрядчиком от заказчика информации, способствующей исполнению Контракта, предполагается не в любом случае по каждому запросу последнего, а именно в случае возникновения у него истинной и действительной необходимости в получении такой информации, в целях надлежащего исполнения своих обязательств по Контракту. При этом, в отсутствие такой информации исполнение таких обязательств является невозможным либо затруднительным. Обратное приведет к злоупотреблению правом со стороны исполнителя по Контракту, направляющего немотивированные и бесполезные запросы в адрес заказчика с целью затянуть исполнение Контракта либо избежать ответственности за его неисполнение с приданием своим действиям видимости законности.

В то же самое время, оценивая направленные обществом в адрес Учреждения запросы об оказании содействия в ходе исполнения Контракта, следует признать, что эти запросы содержали указание на действительно объективную невозможность исполнения подрядчиком своих обязательств по Контракту в отсутствие соответствующего содействия заказчика, поскольку касались необходимости разрешения вопросов с объемами подлежащих выполнению работ и согласования технических и функциональных характеристик товара, предполагаемого к использованию в ходе исполнения Контракта.

Как следует из материалов дела, какого-либо содействия обществу со стороны заказчика до даты расторжения им Контракта не оказывалось вообще, а после такого расторжения Учреждение ограничилось лишь единичным рабочим совещанием, по окончании которого предъявило обществу штраф за просрочку выполнения взятых последним на себя обязательств.

В то же самое время, учитывая объективное существование расхождений между аукционной документацией и действительностью, совершение обществом всех возможных действий, направленных на урегулирование возникших трудностей, и отсутствие со стороны заказчика какого-либо содействия в их преодолении, сделать безусловный вывод о виновном и намеренном неисполнении обществом условий Контракта не представляется возможным.

Использованный антимонопольным органом в настоящем случае подход к оценке представленных доказательств наиболее полно соответствует балансу частных и публичных интересов (на необходимость соблюдения которого указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 29.03.2011 № 2-П), поскольку направлен на повышенную защиту прав участника закупки как более слабой стороны в рассматриваемых правоотношениях. Обратное же приведет к несоблюдению общегражданских правовых принципов недопустимости извлечения преимуществ из своего незаконного или недобросовестного поведения (ч. 4 ст. 1 ГК РФ), а также недопустимости злоупотребления правом (ч. 1 ст. 10 ГК РФ).

Оценивая действия общества в их совокупности и взаимной связи, суд приходит к выводу, что все они были направлены на исполнение своих обязательств по Контракту, что не позволяет вести речь о допущенной обществом недобросовестности и, как следствие, о необходимости применения к нему мер публично-правовой ответственности в виде включения сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков. В свою очередь, Учреждением не представлено безусловных и убедительных доказательств проявленной обществом недобросовестности и наличия у последнего возможности разрешить возникшие в ходе исполнения Контракта трудности самостоятельно без вмешательства заказчика, что могло бы свидетельствовать о проявленной обществом неосмотрительности и халатности при исполнении Контракта.

Согласно ч. 1 ст. 401 ГК РФ лицо, не исполнившее обязательства либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности. Лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства.

В силу ч. 2 приведенной нормы права отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство.

Невозможность своевременного исполнения обществом своих обязательств по Контракту явилась следствием составления Учреждением некорректной аукционной документации, содержащей необъективные сведения об объеме подлежащих выполнению работ по Контракту, о чем участник закупки догадываться не обязан. Необходимость проявления со стороны последнего должной степени заботливости и осмотрительности в ходе исполнения Контракта об обратном не свидетельствует, поскольку не освобождает заказчика от обязанности формировать надлежащую аукционную документацию. При этом, обращает на себя внимание и то обстоятельство, что, несмотря на выявленные расхождения между заявленным заказчиком объемом подлежащих выполнению работ и фактическим их объемом, участник закупки в настоящем случае не отказался от исполнения Контракта, а принял на себя не предусмотренные этим Контрактом обязательства по самостоятельному составлению сметной документации и неоднократно указывал заказчику на наличие у намерения и готовность к исполнению своих обязательств по такому Контракту.

При этом, учитывая то обстоятельство, что выяснение вопроса существенности расхождений между заявленными и фактическими объемами подлежащих выполнению работ (оказываемых услуг, поставляемых товаров) находится за пределами компетенции антимонопольного органа, то для принятия последним решения об отказе во включении в реестр недобросовестных поставщиков с учетом всей совокупности элементов поведения сторон по Контракту в ходе его выполнения, может быть и сам по себе факт наличия такого расхождения, поскольку, подавая заявку на участие в закупочной процедуре, хозяйствующий субъект соглашается на конкретные условия (объемы) выполнения работ (оказания услуг, поставки товаров), а предъявление заказчиком требований о выполнении таких обязательств на иных условиях нарушает положения ст.ст. 309, 310 ГК РФ и не может порождать для участника неблагоприятных правовых последствий в виде включения сведений в реестр недобросовестных поставщиков.

Оценивая всю совокупность действий общества в ходе исполнения Контракта, следует признать ее свидетельствующей в пользу именно добросовестного поведения последнего в ходе его исполнения, поскольку небрежность и неосмотрительность общества, а тем более умышленное неисполнение условий Контракта в настоящем случае материалами дела не подтверждаются.

При этом, согласно ч. 4 ст. 450.1 ГК РФ сторона, которой упомянутым кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором предоставлено право на отказ от договора (исполнения договора), должна при осуществлении этого права действовать добросовестно и разумно в пределах, предусмотренных настоящим Кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором.

Вместе с тем, оценивая действия заявителя по расторжению Контракта ввиду нарушения обществом сроков выполнения работ по нему (вызванного действиями самого заказчика), следует признать такие действия исключительно злоупотреблением правом, не подлежащем судебной защите в контексте ч. 2 ст. 10 ГК РФ. Приведенные заявителем ссылки на существенную значимость и принципиальность для него в соблюдении обществом сроков выполнения работ по Контракту опровергаются последующими действиями самого Учреждения по проведению рабочих встреч с обществом и согласованию эскизов, размера, цвета и конструкции противопожарных дверей, что, применительно к ч. 1 ст. 8 ГК РФ, напрямую свидетельствует о наличии у заказчика возможности продления сроков выполнения работ по Контракту и принятия от общества выполненных работ. Отсутствие у заявителя желания совершения подобных действий и конструктивного урегулирования возникших с обществом разногласий об отсутствии такой возможности не свидетельствует. Каких-либо доказательств возникновения для заказчика неблагоприятных последствий ввиду нарушения обществом установленных Контрактом сроков выполнения работ в материалы дела не представлено, что также свидетельствует в настоящем случае в пользу правильности выводов административного органа об отсутствии оснований ко включению сведений о последнем в реестр недобросовестных поставщиков.

Приведенные заявителем доводы о превышении антимонопольным органом полномочий при оценке последним элементов поведения сторон по Контракту в рамках гражданских правоотношений об ошибочности выводов административного органа не свидетельствуют.

Исходя из требований ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе закупок включению в реестр недобросовестных поставщиков подлежит информация, в том числе о лицах, с которыми расторгнуты государственные контракты вследствие их недобросовестного поведения в ходе их исполнения.

В силу п. 11 Правил ведения реестра недобросовестных поставщиков, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 25.11.2013 № 1062 уполномоченный орган осуществляет проверку информации и документов, представленных заказчиком, на наличие фактов, подтверждающих недобросовестность поставщика (подрядчика, исполнителя), в течение 10 рабочих дней с даты их поступления.

При этом, учитывая то обстоятельство, что реестр недобросовестных поставщиков является мерой публично-правового характера, антимонопольный орган в каждом конкретном случае обязан выяснить причины неисполнения контракта и оценить действия хозяйствующего субъекта в процессе его исполнения, что и было сделано административным органом в настоящем случае.

В свою очередь, такая правовая категория, как «недобросовестность», является оценочным понятием и складывается из ряда элементов поведения сторон в ходе заключения либо исполнения Контракта.

В этой связи в целях разрешения вопроса о включении либо невключении сведений о хозяйствующем субъекте в реестр недобросовестных поставщиков антимонопольный орган вправе оценивать любые действия как самого этого субъекта, так и государственного заказчика, в том числе факт принятия ими решений об одностороннем отказе от исполнения контракта и содержание таких решений, а также наличие оснований к их принятию и совокупность элементов поведения в ходе самого исполнения и расторжения Контракта с тем, чтобы не допустить необоснованного смещения баланса частных и публичных интересов в сторону одного из участников спорных правоотношений.

О допустимости подобных действий антимонопольного органа при разрешении вопроса необходимости применения мер публично-правовой ответственности последовательно высказались арбитражные суды Московского округа в рамках дела №А40-30898/2017.

В настоящем случае, оценивая поведение общества в ходе исполнения Контракта, учитывая факт неисполнения названным обществом своих обязательств по нему по объективным причинам вследствие действий иного лица, а также с учетом неоднократно документальной подтвержденной готовности общества к исполнению таких обязательств и направленности его действий на их исполнение, административный орган пришел к обоснованному выводу о добросовестном поведении последнего в ходе исполнения Контракта и об отсутствии необходимости включения сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков.

Исходя из правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении № 25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу ч. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (п. 1).

По смыслу приведенных разъяснений Верховного Суда Российской Федерации в целях соблюдения баланса частных и публичных интересов и недопустимости смещения вектора публично-правовой защиты исключительно в сторону государственного заказчика последнему в случае предъявления им требований о включении сведений о своем контрагенте по договору в реестр недобросовестных поставпщков надлежит максимально обеспечить этому лицу возможность исполнения своих обязательств по этому договору, и только в случае неисполнения последним этих обязательств, что подлежит четкой и недвусмысленной документальной фиксации, со стороны заказчика допустимо предъявление требований о применении к его контрагенту мер публично-правовой ответственности.

Обратное приведет не только к нарушению баланса частных и публичных интересов, но и не будет соответствовать принципам добросовестной защиты гражданских прав (ч. 3 ст. 1 ГК РФ), недопустимости извлечения преимуществ из своего незаконного или недобросовестного поведения (ч. 4 ст. 1 ГК РФ), недопустимости злоупотребления правом (ч. 1 ст. 10 ГК РФ) и презумпции добросовестности участников гражданских правоотношений (ч. 5 ст. 10 ГК РФ).

Таким образом, оценивая действия общества в ходе исполнения Контракта в их совокупности и взаимной связи, принимая во внимание отсутствие со стороны заказчика безусловных и убедительных доказательств наличия у третьего лица возможности исполнения своих обязательств по Контракту при разнящихся объемах выполнения работ по аукционной документации и по факту, что в принципе исключает возможность вести речь о расторжении последним Контракта в соответствии с требованиями действующего гражданского законодательства Российской Федерации, а также направленность действий заявителя на исполнение своих обязательств по Контракту и фактическую невозможность их выполнения вследствие действий Учреждения, следует согласиться с выводом административного органа об отсутствии в настоящем случае предусмотренных ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе закупок оснований ко включению сведений об обществе в реестр недобросовестных поставщиков.

В свою очередь, оценивая действия заказчика как в ходе исполнения Контракта, так и после его расторжения, следует признать, что эти действия не отвечали принципу недопустимости злоупотребления правом, поскольку все совершенные заявителем действия были направлены исключительно на расторжение Контракта в одностороннем порядке, что не может являться основанием для применения антимонопольным органом мер публично-правовой ответственности к третьему липу.

При таких данных оспариваемое решение антимонопольного органа соответствует действующему законодательству и не нарушает прав и законных интересов заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

В соответствии с абзацем 1 статьи 13 ГК РФ ненормативный акт, не соответствующий закону или иным правовым актам и нарушающий гражданские права и охраняемые законом интересы гражданина или юридического лица, может быть признан судом недействительным.

В совместном постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.96 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в частности, в абзаце втором пункта 1 установлено следующее: «если суд установит, что оспариваемый акт не соответствует закону или иным правовым актам и ограничивает гражданские права и охраняемые законом интересы гражданина или юридического лица, то в соответствии со статьей 13 ГК РФ он может признать такой акт недействительным».

Следовательно, для признания недействительным обжалуемого Заявителем Решения ФАС России необходимо наличие двух обязательных условий: Наличие нарушения прав истца; Несоответствие оспариваемого акта закону.

Признание недействительным, как несоответствующего законодательству ненормативного акта антимонопольного органа, в соответствии со статьей 12 ГК РФ является способом защиты нарушенных прав и охраняемых законом интересов юридического лица при обращении с заявлением в арбитражный суд.

В силу статьи 4 АПК РФ за судебной защитой в арбитражный суд может обратиться лицо, чьи законные права и интересы нарушены, а предъявление иска имеет цель восстановления нарушенного права. Согласно статье 65 АПК РФ заявитель должен доказать, в защиту и на восстановление каких прав предъявлены требования о признании недействительным оспариваемого решения.

Обязанность Заявителя доказать нарушение своих прав вытекает из части 1 статьи 4, части 1 статьи 65, части 1 статьи 198 и части 2 статьи 201 АПК РФ.

Целью подачи заявления о признании решения ФАС России недействительным является восстановление прав Заявителя.

Учитывая вышеизложенное, суд приходит к выводу, что совокупность условий, предусмотренных ч. 1 ст. 198 АПК РФ и необходимых для признания незаконным оспариваемого решения отсутствуют, оспариваемое решение является законным, обоснованным, принято в полном соответствии с требованиями законодательства Российской Федерации и не нарушает прав и законных интересов Заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, в связи с чем заявленные требования удовлетворению не подлежат.

Судом проверены и оценены все доводы заявителя, но отклонены как противоречащие материалам дела и основанные на неверном толковании норм права.

На основании части 3 статьи 201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в случае, если арбитражный суд установит, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решения и действия (бездействие) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и не нарушают права и законные интересы заявителя, суд принимает решение об отказе в удовлетворении заявленного требования.

На основании ст.ст. 8, 12, 13 Гражданского кодекса РФ, и руководствуясь ст.ст. 4, 64, 65, 71, 75, 150, 159, 167 -170, 176, 198, 200, 201 АПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении требований Федерального государственного казенного образовательного учреждения высшего образования «Академия управления Министерства внутренних дел Российской Федерации» отказать полностью.

Проверено на соответствие действующему законодательству.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Судья Н.Е. Девицкая