Постановление от 14 сентября 2020 г. ФАС УО (ФАС Уральского округа)

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075, http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-8269/18

Екатеринбург

15 сентября 2020 г.


Дело № А60-27377/2016


Резолютивная часть постановления объявлена 08 сентября 2020 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 15 сентября 2020 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Шершон Н.В.,

судей Оденцовой Ю.А., Кудиновой Ю.В.

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Славия» (далее – общество «Славия», Должник) ФИО2 и ФИО3 на постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.06.2020 по делу Арбитражного суда Свердловской области № А60-27377/2016.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени

и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения соответствующей информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети «Интернет».

В судебном заседании приняли участие:

представитель ФИО3 – ФИО4 (доверенность

от 18.09.2019);

управляющий ФИО2 (лично) и его представители ФИО5

и ФИО6 (доверенность от 01.09.2020);

ФИО1 (лично) и ее представитель ФИО7 (доверенность

от 25.06.2019).


Решением Арбитражного суда Свердловской области от 24.11.2016 общество «Славия» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство. Определением от 31.03.2017 конкурсным управляющим Должника утвержден ФИО2

На рассмотрение Арбитражного суда Свердловской области поступили впоследствии объединенные на основании статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заявления ФИО3 о привлечении учредителя и бывшего руководителя Должника ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Славия» в сумме 11 063 393 руб. 98 коп., конкурсного управляющего имуществом Должника ФИО2 о привлечении к названной ответственности ФИО1 и двух других учредителей Должника – ФИО8 и ФИО9 общем размере 11 258 821 руб. 68 коп., а также ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности в сумме 11 063 393 руб. 98 коп. конкурсного управляющего ФИО2 и ФИО10.

Определением от 15.03.2019 Арбитражный суд Свердловской области привлек к субсидиарной ответственности по обязательства Должника

ФИО1 и ФИО10, взыскав с них солидарно в конкурсную массу Должника 11 258 821 руб. 68 коп., а в удовлетворении требований

в их оставшейся части отказал.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд постановлением

от 23.05.2019 определение суда первой инстанции от 15.03.2019 в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО10 отменил и в указанной части в удовлетворении требований отказал, а в оставшейся части указанное определение суда первой инстанции оставил без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 28.08.2019 определение суда от 15.03.2019 и постановление суда апелляционной инстанции от 23.05.2019 отменены в части взыскания с ФИО1 в конкурсную массу общества «Славия» 11 258 821 руб. 68 коп. в порядке субсидиарной ответственности, в указанной части обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Свердловской области; в остальной части постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.05.2019 оставлено без изменения.

По итогам нового рассмотрения спора Арбитражный суд Свердловской области определением от 22.01.2020 вновь взыскал с ФИО1 в пользу Должника в порядке привлечения к субсидиарной ответственности сумму 11 258 821 руб. 68 коп.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда

от 22.06.2020 определение суда первой инстанции от 22.01.2020 изменено,

его резолютивная часть изложена в иной редакции, согласно которой

ФИО1 привлечена к субсидиарной ответственности, установленной пунктом 2 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ

«О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), на сумму 527 742 руб. 85 коп., а также к ответственности в виде взыскания убытков

в сумме 4 267 000 руб., в удовлетворении заявленных требований

в их оставшейся части отказано.

ФИО1 в кассационной жалобе просит апелляционное постановление от 22.06.2020 отменить в части взыскания с нее 4 267 000 руб. убытков и изменить в части привлечения ее к субсидиарной ответственности

в сумме 527 742 руб. 85 коп., ограничив размер таковой суммой 485 413 руб. 78 коп. Заявитель данной жалобы считает, что причинно-следственная связь между ее действиями (бездействием) и убытками в сумме 4 267 000 руб. отсутствует, так как какое-либо имущество Должника с нее не истребовалось и, более того, реализовано в рамках настоящего дела о банкротстве, что говорит

о добросовестном исполнении обязанности по передаче имущества Должника. ФИО1 настаивает на том, что невозможность полного удовлетворения требований кредиторов явилась следствием действий (бездействия) самого конкурсного управляющего ФИО2, выразившихся в: реализации им имущества Должника по заниженной стоимости, которая не могла быть оспорена ФИО1 ввиду искажения им идентифицирующих имущество сведений, необеспечении сохранности имущества Должника и необоснованном привлечении за счет конкурсной массы помощника, что установлено определением суда от 23.06.2020; непринятии каких-либо мер к установлению и взысканию дебиторской задолженности, в том числе отраженной на балансе Должника за 2015 год в сумме 4 267 000 руб. Данный Кассатор полагает, что наличие у Должника дебиторской задолженности в указанном размере установлено судами ошибочно, действия Управляющего в данной части преследуют неправомерную цель взыскания стимулирующего вознаграждения от привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности. Наконец, последняя считает, что размер названной ответственности – 527 742 руб. 85 коп. определен ошибочно, заявляет о возможности взыскания с нее суммы, не превышающей 485 413 руб. 78 коп.

Приложенные ФИО1 к кассационной жалобе дополнительные документы (приложения с № 3 по № 9 – анализ финансового состояния Должника, бухгалтерский баланс за 2015 год, выписки с расчетного счета за 2014 и 2015 годы, запрос ФИО2 о предоставлении документов, договор кредитной линии, расчет требований), выходящие за пределы перечня, установленного частью 4 статьи 277 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судом округа не принимаются, поскольку в силу статей 286, 287 названного Кодекса принятие и оценка дополнительных доказательств не входят в компетенцию суда округа, который проверяет законность принятых судебных актов на основании имеющихся в деле доказательств, исследованных и оцененных судами первой и апелляционной инстанции. Данные документы возвращены лично ФИО1 в зале судебных заседаний, о чем ею на последнем листе жалобы учинена соответствующая расписка.

В своей кассационной жалобе конкурсный управляющий ФИО2 просит апелляционное постановление от 22.06.2020 отменить и оставить в силе определение суда первой инстанции от 22.01.2020. Управляющий считает,

что у апелляционного суда не имелось оснований для переквалификации вида ответственности ФИО1 по эпизоду, связанному с непередачей

ею документации Должника конкурсному управляющему, так как суд округа постановлением от 28.08.2019 обжалованные судебные акты в данной части оставил в силе, подтвердив тем самым правильность выводов судов в части установления наличия оснований для привлечения ее именно к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве; данное обстоятельство Управляющий полагает существенным, поскольку характер ответственности, с его точки зрения, влияет на возможность последующего распоряжения правом требования к Ответчику и существование данного требования по итогам процедуры личного банкротства последней. Заявитель данной жалобы, подчеркивая, что непередача бывшим руководителем организации-банкрота документации конкурсному управляющему состоит в прямой причинно-следственной связи с последующей невозможностью полного удовлетворения требований кредиторов, обращает внимание на то, что по итогам процедуры конкурсного производства в отсутствие у него всей необходимой документации Должника установить факт включения в состав конкурсной массы всего имущества, которое значилось на его балансе по состоянию на 31.12.2015, не представилось возможным; при этом сумма, составляющая разницу между стоимостью выявленного и реализованного имущества и балансовой стоимостью иных активов Должника по балансу за 2015 год (некое имущество на сумму 7 130 594 руб. и дебиторская задолженность – 4 267 000 руб.) превышает общий размер непогашенных требований конкурсных кредиторов, ввиду чего оснований для ограничения такового у суда апелляционной инстанции не имелось. Ссылку апелляционного суда на невступивший в законную силу судебный акт о разрешении спора между Управляющим и ФИО1 относительно оценки стоимости движимого имущества Должника управляющий ФИО2 находит несостоятельный, поскольку судебный акт, которым бы были признаны незаконными его действия в части неверной оценки стоимости имущества Должника отсутствует, а утверждения ФИО1 об ином голословны. Более того, Управляющий считает, что апелляционный суд неправильно определил размер обязательств, возникших после 31.01.2016, приводит собственный расчет, согласно которому таковой составляет 13 835 816 руб. 40 коп., в связи с чем находит правильным привлечение ФИО1 к ответственности в сумме 11 258 821 руб. 68 коп., представляющей размер неудовлетворенных требований кредиторов третьей очереди.

ФИО3 в представленной кассационной жалобе также просит отменить апелляционное постановление от 22.06.2020 и либо оставить в силе определение суда первой инстанции от 22.01.2020, либо принять новый судебный акт, которым привлечь ФИО1 к субсидиарной ответственности в размере 11 258 821 руб. 68 коп. Данный Кассатор,

равно как и конкурсный управляющий ФИО2, полагает, что у апелляционного суда не имелось оснований для переквалификации ответственности ФИО1 с субсидиарной ответственности на убытки, что имеет важное значение, поскольку, по мнению кассатора, от обязательства по возмещению убытков последняя может быть освобождена по результатам дела о признании ее несостоятельной (банкротом), что повлечет за собою нарушение прав и законных интересов кредиторов Должника, ссылается на неправомерное неприменение судом положений пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, наличие к чему всей совокупности необходимых условий подтверждается материалами спора, и неверное в связи с этим определение размера ответственности ФИО1 в данной части; Кассатор подчеркивает, что определением суда от 23.06.2020, вопреки ошибочному мнению апелляционной коллегии, в удовлетворении жалобы ФИО1 в части неверной оценки Управляющим имущества Должника отказано, что исключает вывод о наличии между ними спора по данному вопросу.

Конкурсным управляющим ФИО2 и ФИО3 представлены отзывы на кассационную жалобу ФИО1, в которых они просят оставить названную жалобу без удовлетворения.

Проверив законность обжалуемого судебного акта в порядке, установленном статьями 284 – 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд округа пришел к следующим выводам.

Обстоятельства настоящего обособленного спора к моменту его повторного рассмотрения судом округа таковы, что ФИО1 привлекается конкурсным управляющим и кредитором ФИО3 к субсидиарной ответственности, установленной пунктом 2 и абзацами 2, 4 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, притом в обоих случаях, на их взгляд, размер ответственности должен равняться совокупному размеру требований кредиторов, оставшихся непогашенными по итогам проведения мероприятий процедуры банкротства, то есть сумме 11 258 821 руб. 68 коп.

Именно такой размер субсидиарной ответственности установлен

судами первой и апелляционной инстанции при первоначальном рассмотрении настоящего заявления.

Между тем суд округа, отменяя определение суда первой инстанции

от 15.03.2019 и постановление суда апелляционной инстанции от 23.05.2019

в указанной части, обозначил два имеющих принципиально важное значение для разрешения вопроса о размере ответственности ФИО1 обстоятельства, которые подлежат установлению при новом рассмотрении спора: размер обязательств перед кредиторами, возникших после истечения месячного срока, установленного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, а именно после 31.01.2016, а также наличие либо же отсутствие причинно-следственной связи между бездействием ФИО1, выразившемся в непередаче конкурсному управляющему имуществом Должника бухгалтерской и иной документации последнего, и негативными для сообщества, объединяющего кредиторов Должника, последствиями в виде невозможности погашения их требований в сумме 11 258 821 руб. 68 коп.

Суд первой инстанции, повторно привлекая ФИО1

к установленной пунктом 2 и абзацами 2, 4 пункта 4 статьи 10 Закона

о банкротстве субсидиарной ответственности в указанном выше размере, сослался на норму, изложенную в абзаце 8 пункта 4 статьи 10 Закона

о банкротстве.

Арбитражный апелляционный суд с таким подходом суда первой инстанции к разрешению спорного вопроса не согласился, исходя из того,

что данные судом округа при направлении спора на новое рассмотрение предписания судом нижестоящей инстанции выполнены не были.

Принимая ныне обжалуемое постановление, апелляционная коллегия учла отмеченные в постановлении Арбитражного суда Уральского округа

от 28.08.2019 замечания, в связи с чем исходила из задач, разрешение которых поставлено судом округа перед судами при отмене судебных актов для принятия законного и обоснованного итогового судебного акта по настоящему обособленному спору.

Так, во-первых, апелляционный суд обоснованно исходил из того, что размер установленной в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве ответственности руководителя, не исполнившего в отсутствие с его стороны разумных и экономически и стратегически обоснованных тому объяснений в установленный пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве срок обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании возглавляемой им организации несостоятельной (банкротом), ограничен объемом обязательств должника, возникших после истечения указанного срока, о чем в абзаце 1 пункта 14 постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) приведено соответствующее разъяснение.

В связи с этим в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, помимо обстоятельств, связанных с возникновением одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 указанного Закона, моментом возникновения данного условия, фактом неподачи руководителем

в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца после возникновения такой обязанности, входит также объем обязательств должника, возникших после истечения указанного месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

С учетом изложенного, руководствуясь тем, что, как подтверждено

в постановлении суда округа от 28.08.2019, признаки объективного банкротства сформировались у общества «Славия» и должны были осознаваться

ФИО1 начиная с 31.12.2015, вследствие чего обязанность по обращению с заявлением о банкротстве возглавляемого ею общества «Славия» подлежала исполнению в срок до 31.01.2016, однако исполнена не была, изучив представленный Управляющим расчет обязательств перед кредиторами, контррасчет ФИО1, проанализировав вступившие в законную силу судебные акты, устанавливающие кредиторские требования в рамках настоящего дела о банкротстве, апелляционный суд заключил, что после 31.01.2016 у Должника возникли обязательства в общей сумме 527 742 руб. 85 коп., в связи с чем пришел выводу о том, что по основанию пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве ФИО1 подлежит привлечению к ответственности в пределах указанной суммы.

Во-вторых, суд апелляционной инстанции исходил из разъяснений пункта 20 Постановления № 53, в которых судам предписано в каждом конкретном случае оценивать, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия, и в случае, если допущенные контролирующим лицом нарушения явились необходимой причиной банкротства, применять нормы о субсидиарной ответственности, а в том случае, когда причиненный контролирующим лицом вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, возлагать на последнего обязанность компенсировать возникшие по его вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В последнем абзаце приведенного пункта закреплено, что независимо

от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно

к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование, при этом в случае недоказанности оснований привлечения

к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, суд вправе принять решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Исходя из изложенных правовых позиций, а также разъяснений, данных в абзаце 1 пункта 16, пункте 24 Постановления № 53, апелляционной коллегией учтено, что применительно к выводам, постановленным судом округа в части привлечения ФИО1 к ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов ввиду неисполнения ею обязанности по передаче Управляющему документации Должника, следует оценить, насколько существенным оказалось влияние указанного бездействия на финансово-экономическое положение Должника и результаты расчетов с кредиторами: явилось ли данное бездействие ФИО1 причиной, а наступившее объективное банкротство и последующая невозможность погашения Должником требований перед кредиторами в сумме 11 258 821 руб. – следствием противоправного ее поведения, или же неисполнение ею установленной абзацем 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанности привело лишь к невозможности выявления и включения в состав конкурсной массы дебиторской задолженности в сумме 4 267 000 руб. и погашения за ее счет соответствующей части кредиторских требований.

Исследовав обстоятельства дела, доводы и возражения лиц, участвующих в споре, установив, что результатом деятельности конкурсных управляющих Должника, несмотря на неисполнение ФИО1 обязанности по передачи им бухгалтерской и иной документации общества «Славия», явилось выявление отраженных в его бухгалтерском балансе за 2015 год внеоборотных активов – здания стоимостью 20 851 126 руб., которое реализовано в процедуре банкротства за 13 233 500 руб., и оборудования, реализованного за 443 280 руб., что позволило погасить требования кредиторов второй очереди и залогового кредитора на сумму 11 080 285 руб. 89 коп., исходя из того, что действительность балансовой стоимости реализованного оборудования является предметом различной оценки Управляющего и ФИО1 и спора между ними, при этом последней приведены пояснения относительно приобретения спортивных тренажеров и их бухгалтерского учета, а оснований полагать, что Должнику, с учетом осуществляемой им ранее деятельности (деятельность фитнесс-центра, что не оспаривается), принадлежало иное имущество, помимо помещения, используемого под спортивный зал, а также тренажеров, спортивного инвентаря и прочих ТМЦ (оргтехника, мебель, оборудование душевой и т.п.), выявленных в процедуре банкротства, не усматривается, в связи с чем суд счел возможным заключить, что сумма материальных внеоборотных активов в размере 28 425 000 руб. фактически представляла собой стоимость помещения и находящегося в нем имущества; вместе с тем, отраженная в балансе дебиторская задолженность в сумме чуть более 4,2 млн. руб. Управляющим не выявлена, подтверждающие документы, позволяющие ее идентифицировать и предъявить дебиторам, не переданы, что само по себе не явилось причиной объективного банкротства Должника, однако, повлекло невозможность включения данного актива в конкурсную массу и частичного погашения за счет него кредиторской задолженности, в связи с чем апелляционный суд пришел к выводу о том, что к ФИО1 подлежит применению мера ответственности в виде взыскания с нее в пользу Должника убытков в сумме 4 267 000 руб.

По результатам рассмотрения кассационных жалоб, изучения материалов дела суд округа считает, что суд апелляционной инстанции, приняв во внимание предписания суда кассационной инстанции, в полном объеме исследовал и оценил все приведенные сторонами спора доводы и возражения и представленные в материалы дела доказательства, верно установил имеющие существенное значение для правильного разрешения спора фактические обстоятельства, дал им мотивированную правовую оценку, на основании которой пришел к соответствующему материалам дела и основанному на верном применении норм права, регулирующих спорные правоотношения, выводу о наличии правовых и фактических оснований для частичного удовлетворения заявленных ФИО3 Управляющим требований.

Доводы управляющего ФИО2 и кредитора ФИО3 о превышении судом апелляционной инстанции своей компетенции, фактическом пересмотре им выводов суда округа и доказанности материалами дела необходимой совокупности обстоятельств для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, установленной абзацами 2, 4 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, суд округа отклоняет с учетом следующего.

Так, в названном постановлении окружного суда действительно указано на то, что выводы судов нижестоящих инстанций о признании доказанными обстоятельств, составляющих опровержимые презумпции признания Должника банкротом вследствие неправомерного бездействия ФИО1 и ее виновности, как основания для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, установленной статьей 10 Закона о банкротстве, являются обоснованными и соответствующими материалам дела.

В то же время суд округа подчеркнул, что само по себе раскрытие Заявителями названных презумпций не освобождало суды от необходимости установления иных входящих в предмет судебного исследования по данному спору обстоятельств, а именно наличия причинно-следственной связи между бездействием контролирующего лица и банкротством должника, а равно и невозможностью погашения в полном объеме требований его кредиторов, и обоснования размера субсидиарной ответственности,в отсутствие чего надлежащая квалификация поведения ФИО1 и установление размера ее ответственности перед Должника не представлялось возможным.

Применительно к изложенному абзацем выше выводу и исходя

из отмеченных ранее разъяснений Постановления № 53, устанавливая,

в том числе, размер ответственности ФИО1, апелляционный суд провел оценку степени негативного воздействия противоправного бездействия ФИО1 на финансово-экономическое положение Должника

и результаты удовлетворения требований его кредиторов, по итогам чего пришел к выводам об отсутствии непосредственной причинно-следственной связи между непередачей документации Должника и объективным банкротством последнего, а также непогашением в полном объеме оставшегося объема кредиторских требований, вследствие чего не усмотрел необходимой и достаточной совокупности оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обозначенному основанию, однако посчитал подтвержденным наличие необходимых квалифицирующих элементов для возложения на нее обязанности возместить Должнику 4 267 000 руб.

Оснований не согласиться с данными выводами апелляционной коллегии у суда округа не имеется.

Кроме того, суд округа отвергает ссылки этих Заявителей на то,

что привлечение ФИО1 именно к субсидиарной ответственности является более предпочтительным для кредиторов, поскольку данным требованием они могут распорядиться в порядке статьи 61.17 Закона

о банкротстве, а, кроме того, оно не подлежит списанию по результатам процедуры банкротства гражданина, поскольку положения статьи 61.17 названного Закона распространяются, в том числе, и на требование

о взыскании с контролирующего должника лица убытков, а норма

абзаца 3 пункта 6 статьи 213.28 Закона о банкротстве относит требование

о взыскании с таких лиц убытков к числу непростительных обязательств,

списание которых в процедуре потребительского банкротства данного

лица недопустимо.

Также суд округа отмечает, что, несмотря на наличие определенных особенностей (в частности, порядка определения размера ответственности виновного лица), в институте субсидиарной ответственности остается неизменной генеральная идея о том, что конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам. Данная характеристика подобного иска является сущностной, что сближает его со всеми иными исками, заявляемыми на основании положений статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации. При этом размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, определяемый по пункту 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве (пункту 4 статьи 10 названного Закона), в силу этих же норм может быть уменьшен при доказанности того, что размер вреда, причиненного контролирующим должника лицом имущественным правам кредиторов, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого контролирующего лица.

Доводы ФИО1 о том, что неисполнение обязательств перед кредиторами явилось следствием бездействия конкурсного управляющего ФИО2, суд округа отвергает, поскольку они, по существу, направлены на переложение вины за собственное неправомерное бездействие, на Управляющего, оценку его деятельности в процедуре банкротства Должника, что в предмет рассматриваемого спора не входит.

Несогласие Кассаторов с установленным апелляционным судом размером ответственности по пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве суд округа принять во внимание не может, поскольку исследование доказательственной базы по спору и установление фактических обстоятельств, к которым относится расчет совокупного размера обязательств, возникших после истечения срока для исполнения ФИО1 обязанности по обращению с заявлением Должника о банкротстве, находится в рамках компетенции и полномочий судов первой и апелляционной инстанций, ссылки сторон спора на несогласие с указанным расчетом в кассационной инстанции несостоятельны.

При этом суд отмечает, что точка зрения Управляющего о том, что в указанный размер следует включить и обязательства перед ФИО3 и ПАО Банк «Финансовая Корпорация Открытие» в сумме более 12 млн. руб., необоснованной, поскольку указанные обязательства возникли в момент предоставления соответствующих займов, то есть в 2013 году.

Возражения ФИО3 и Управляющего относительно указания суда апелляционной инстанции на невступившее в законную силу определение от 23.06.2020 не опровергают правильных выводов апелляционного суда по существу спора, основывавшихся в первую очередь на оценке фактических обстоятельств данного дела и представленной доказательственной базы.

Иные приведенные кассаторами доводы сводятся к их несогласию с оценкой апелляционным судом представленных в дело доказательств и постановленными им выводами, основанными на установленных по делу фактических обстоятельствах, ввиду чего также подлежат отклонению судом округа как выходящие за пределы его компетенции, установленной статьями 286 – 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Таким образом, учитывая, что нарушений норм материального

и/или процессуального права, являющихся основанием для изменения

или отмены судебного акта (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено, следует признать, что обжалуемое постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.06.2020 является законным и обоснованным и

отмене по приведенным в кассационной жалобе доводам не подлежит.

При подаче кассационной жалобы ФИО1 уплачена государственная пошлина в сумме 3000 руб. Между тем, в силу

подпункта 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации кассационная жалоба на судебный акт, принятый в деле

о банкротстве по спору о привлечении контролирующих должника лиц

к ответственности, госпошлиной не облагается, в связи с чем 3000 руб. подлежат возврату на основании статьи 333.40 названного Кодекса.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.06.2020

по делу Арбитражного суда Свердловской области № А60-27377/2016

оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1 конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Славия» Катышева Артема Владимировича

и ФИО3 – без удовлетворения.

Возвратить ФИО1 из федерального бюджета 3000 (три тысячи) рублей государственной пошлины по кассационной жалобе, ошибочно уплаченной по чеку-ордеру от 14.07.2020 (операция 4998).

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий Н.В. Шершон


Судьи Ю.А. Оденцова


Ю.В. Кудинова