Постановление от 17 мая 2023 г. по делу № А50-32815/2017

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-4127/18

Екатеринбург

17 мая 2023 г.


Дело № А50-32815/2017

Резолютивная часть постановления объявлена 15 мая 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 17 мая 2023 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Артемьевой Н. А., Павловой Е. А.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Сапанцевой Е.Ю. рассмотрел в судебном заседании в режиме веб-конференции кассационные жалобы ФИО1 (далее – должник) и ФИО2 на определение Арбитражного суда Пермского края от 07.11.2022 по делу № А50-32815/2017 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.01.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в режиме веб-конференции приняли участие:

представитель ФИО2 – ФИО3 (паспорт, доверенность от 23.05.2022 № 59 АА 4005348);

представитель ФИО1 – ФИО4 (паспорт, доверенность от 02.12.2021 № 59 АА 3073671).

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Уральского округа принял участие:

представитель ФИО6 (далее – ответчик) – ФИО5 (паспорт, доверенность от 26.04.2021 № 59 АА 3782398).

представитель общества с ограниченной ответственностью «Нооген» (далее – общество «Нооген», ответчик) – ФИО5 (паспорт, доверенность от 09.01.2023).

Представленные в электронном виде отзыв на кассационную жалобу ФИО6 и общества «Нооген» и возражения на отзыв ФИО1 приобщаются к материалам кассационного производства ввиду заблаговременного направления их лицам, участвующим в деле (статья 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).


Определением Арбитражного суда Пермского края от 11.10.2017 принято к производству заявление общества «Нооген» о признании ФИО1 несостоятельным (банкротом), возбуждено производство по делу о банкротстве.

Определением арбитражного суда от 13.02.2018 заявление общества «Нооген» признано обоснованным, в отношении должника введена процедура, применяемая в деле о банкротстве граждан – реструктуризация долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО7.

Решением арбитражного суда от 31.05.2018 ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура, применяемая в деле о банкротстве граждан – реализация имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО7

Определением арбитражного суда от 19.12.2019 ФИО7 отстранен от исполнения обязанностей финансового управляющего имуществом должника, финансовым управляющим утвержден ФИО8.

В арбитражный суд 23.03.2021 поступило заявление супруги должника, являющейся также конкурсным кредитором – ФИО2 о признании недействительным договора купли-продажи доли в уставном капитале общества «Нооген» от 12.02.2013, заключенного между должником и ФИО6 (в редакции дополнительного соглашения от 14.02.2013); договора купли-продажи доли в уставном капитале общества «Нооген» от 12.02.2013, заключенного между должником и ФИО9; применении последствий недействительности сделок в виде возврата в конкурсную массу должника доли в уставном капитале общества «Нооген» в размере 75%, признании за должником права на указанную долю с одновременным лишением права на указанную долю ФИО6; истребовании из незаконного владения ФИО10 в конкурсную массу должника доли в уставном капитале общества «Нооген» в размере 25% и признании права на указанную долю за должником.

К участию в деле в качестве соответчиков привлечены ФИО11, общество «Нооген», в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, – финансовый управляющий имуществом ФИО9 ФИО12, ФИО13, Межрайонная инспекция федеральной налоговой службы № 17 по Пермскому краю, ФИО14, финансовый управляющий имуществом ФИО14 – ФИО15.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 07.11.2022 в удовлетворении требований ФИО2 отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.01.2023 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО1 и ФИО2 обратились в суд округа с кассационными жалобами, в которых просят определение от 07.11.2022 и постановление от 17.01.2023 отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении требований заявителя.

В обоснование доводов кассационной жалобы ФИО2 указывает, что судами сделаны ошибочные выводы о пропуске заявителем срока исковой давности; настаивает, что для конкурсного кредитора сроки исковой давности начинают исчисляться с момента включения такого кредитора в реестр требований кредиторов должника; поскольку требования ФИО2 включены в реестр определением суда от 07.12.2018, соответственно, общий трехгодичный срок исковой давности начал течь только с указанной даты и на дату обращения с настоящим заявлением (23.03.2021) не истек; отмечает, что в приговоре Березниковского городского суда Пермского края от 12.03.2018 по делу № 1-4/2018 были установлены обстоятельства того, что ФИО6 и ФИО9 фактически были номинальными лицами, что руководство обществом «Нооген» после заключения договоров купли-продажи долей продолжал осуществлять ФИО1; полагает, что суды не учли, что участие ФИО6 в тринадцати хозяйственных обществах не может подтверждать его финансовую возможность, а свидетельствует только о том, что он является массовым учредителем, и о фиктивности самых организаций, используемых для сомнительных операций, либо о номинальности самого учредителя, которого поставили иные контролирующие лица для различного рода целей; заключение дополнительного соглашения о смене способа оплаты доли общества с безналичной оплаты на передачу должнику наличных денежных средств свидетельствует о том, что ФИО6 не собирался оплачивать покупку долю, поскольку именно при наличном способе оплаты возможно скрыть информацию о факте оплаты по договору; настаивает, что факт передачи 1,8 млн. руб. за часть доли в обществе «Нооген» материалами дела не подтвержден; при нотариальном удостоверении сделки купли-продажи нотариус факт передачи денежных средств также не удостоверяла, о чем нотариус заявила на судебном процессе.

По мнению ФИО2, суды сделали неверный вывод о том, что при проведении судебной экспертизы эксперт ошибочно не учла протоколы разногласий от 31.08.2013 при расчете дебиторской задолженности к открытому акционерному обществу «Межрегиональная Распределительная Сетевая Компания Урала» (далее – общество «МРСК Урала»), поскольку указанные протоколы разногласий заключены спустя 6 месяцев после заключения сделки, соответственно, при заключении сделки купли-продажи стороны сделки не могли знать, что реальная дебиторская задолженность впоследствии будет снижена; настаивает, что поскольку на момент заключения сделки реальная рыночная стоимость доли общества «Нооген» составляла 52 млн. руб., ее отчуждение за 1,8 млн. руб. свидетельствует о существенном занижении ее стоимости, мнимости сделки и злоупотреблении правом; права и законные интересы конкурсных кредиторов нарушаются противоправной целью заключенных сделок, а именно в целях избежания обращения взыскания на имущество должника; ФИО9 и ФИО6, проявляя обычную степень осмотрительности, должны были предпринять дополнительные меры, направленные на проверку обстоятельств, при которых должник передал им доли; ответчики не могли не осознавать того, что сделка на таких условиях нарушает права и законные интересы кредиторов, справедливо рассчитывающих на удовлетворение их требований.

В своей кассационной жалобе должник указывает, что сделка не может быть оспорена по специальным основаниям главы III.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), однако может быть признана недействительной по общим основаниям статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ); настаивает, что денежные средства ФИО6 должнику не передавал, в присутствии нотариуса денежные средства также не передавались, а нотариус лишь удостоверила подлинность подписи ФИО1; указывает, что ФИО6 не подтверждена финансовая возможность оплатить долю в обществе «Нооген» (доход ФИО6 за 2011 – 2012 г.г. составил 238 146 руб. 49 коп.); из общедоступных сведений следует, что все общества, в которых ФИО6 является учредителем или директором, либо не имеют дохода, либо не ведут деятельность (только четыре общества существовали на момент оспариваемой сделки, дохода которых было недостаточно для оплаты стоимости доли); судами не исследован анализ хозяйственной деятельности обществ ФИО6, чтобы прийти к выводу о получении ФИО6 денежных средств на приобретение доли в обществе «Нооген»; полагает, что судами не дана оценка представленным ФИО1 доказательствам в виде пройденного ФИО1 психофизиологического исследования с использованием полиграфа, по результатом которого следует, что должник с не был знаком ФИО6 до февраля 2013, переговоры о покупке общества с ним не вел, денежные средства от ФИО6 не получал.

Должник указывает, что мнимость оспариваемой сделки подтверждается тем, что ФИО6 является массовым учредителем различных обществ, при этом все общества, в которых ФИО6 является учредителем, либо нулевые, либо убыточные; доля приобретена по заниженной стоимости; исходя из пояснений ФИО6, он не принимал никакого участия в хозяйственной деятельности общества «Нооген» как участник, в собраниях участия не принимал, никакие документы не подписывал, решения не принимал, дивиденды не получал; в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие осуществление ФИО9 прав участника общества «Нооген»; настаивает, что приговором Березниковского городского суда Пермского края от 12.03.2018 по делу № 1-4/2018 установлена вся хронология продажи и приобретения общества «Нооген» участвующими в деле лицами; мотивом передачи долей в обществе «Нооген» номинальным лицам являлось последующее приобретение ФИО14 подстанции КПД в г. Березники, с целью получения доходов от ее использования за счет тарифа общества «Нооген», однако в случае приобретения подстанции КПД ФИО14 на свое имя создавалась бы ситуация заинтересованности, при которой собственник подстанции и собственник общества, куда передается в аренду подстанция, являлся одним лицом, что могло явиться основанием для отказа в установлении тарифа на услуги по передаче электрической энергии в отношении подстанции КПД, в связи с чем у сторон мнимой сделки не было цели передать права на часть доли ФИО6 и ФИО9 для того, чтобы последние могли участвовать в управлении делами общества, принимать участие в распределении прибыли и распоряжаться иными правами участника; единственной целью передачи доли покупателям был формальный перевод прав на иное лицо с целью причинения вреда интересам кредиторов, что является злоупотреблением правом.

Помимо прочего, должник ссылается на неравноценность встречного предоставления по сделке; полагает, что эксперт достоверно, с учетом поставленных именно судом вопросов, установил рыночную стоимость 100% доли в уставном капитале общества «Нооген» по состоянию на 12.02.2013 – 52 млн руб., что значительно превышают стоимость, по которой ФИО6 и ФИО9 прибрели доли в уставном капитале общества «Нооген»; при этом суд первой инстанции, не обладая специальными познаниями, не мог самостоятельно проводить расчет стоимости доли, а должен был либо назначить дополнительную экспертизу, либо запросить пояснения эксперта. Должник настаивает, что на момент совершения оспариваемой сделки у него имелись неисполненные обязательства перед кредиторами, момент возникновения которых состоялся в спорный период, в частности обязательства перед обществом «Нооген» возникли в результате причинения убытков в период с 2011 по 2013 г.г. путем совершения мнимых платежей в пользу общества с ограниченной ответственностью «ПЭР»; у должника были кредитные обязательства (кредитный договор от 23.08.2012 № Ф08667-К-01-Д/АН на сумму 110 000 руб. и кредит в виде овердрафта на сумму до 100 000 руб.) перед публичным акционерным обществом «АКБ «Урал ФД»; полагает, что вывод судов о пропуске срока исковой давности ошибочным, поскольку на момент совершения сделок ФИО2 не являлась супругой ФИО1, стала кредитором только на основании определения суда от 11.12.2018, соответственно, срок исковой давности следует исчислять с даты включения требований ФИО2 в реестр кредиторов, в связи с чем на момент обращения ФИО2 в суд 23.03.2021 трехгодичный срок для судебной защиты нарушенного права не пропущен; суды не учли, что копии договоров купли-продажи долей в уставном капитале общества «Нооген» ФИО2 получила от ФИО1 почтой 02.02.2021 в ответ на свой запрос, до этого управляющий информацию о сделках не представлял; факт того, что ФИО2 не знала об оспариваемой сделки, подтверждается результатами пройденного ФИО1 психофизиологического исследования с использованием полиграфа от 10.06.2021; вывод судов о добросовестности приобретения доли ФИО10 является предположительным, поскольку в деле отсутствуют документы, подтверждающие его добросовестность – не подтверждена возмездность сделки, экономическая целесообразность, осуществление непосредственно ФИО10 управление обществом.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО6 и общество «Нооген» просят оставить оспариваемые судебные акты без изменения.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов кассационной жалобы в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 АПК РФ, суд округа оснований для их отмены не усматривает.

Как установлено судами и следует из материалов дела, 12.02.2013 между ФИО1 (продавец) и ФИО6 (покупатель) заключен договор купли-продажи доли в уставном капитале общества «Нооген», по условиям которого продавец обязуется передать покупателю, а покупатель принять и оплатить часть доли в уставном капитале в размере 50%.

Стороны предусмотрели, что указанная часть доли в уставном капитале общества продана за цену, определенную сторонами в размере 1 850 000 руб., уплачиваемую покупателем продавцу в срок до 14.02.2013 включительно полностью путем перечисления на счет продавца.

Впоследствии дополнительным соглашением от 14.02.2013 стороны изменили способ оплаты, согласовав уплату суммы 1 800 000 руб. наличными деньгами в срок до 15.02.2013.

Договор купли-продажи доли в уставном капитале общества «Нооген» от 12.02.2013 и дополнительное соглашение к нему от 14.02.2013 удостоверены нотариально.

В материалы дела представлено заявление нотариуса от 14.02.2013 об удостоверении подлинности подписи ФИО1 на его заявлении о получении от ФИО6 суммы 1 800 000 руб. по договору купли-продажи доли в уставном капитале общества «Нооген» от 12.02.2013.

Помимо этого, 12.02.2013 между ФИО1 (продавец) и ФИО9 (покупатель) заключен договор купли-продажи доли в уставном капитале общества «Нооген», по условиям которого продавец обязуется передать покупателю, а покупатель принять и оплатить часть доли в уставном капитале в размере 50%.

Стороны предусмотрели, что указанная часть доли в уставном капитале общества продана за цену, определенную сторонами, в размере 1 850 000 руб., уплачиваемых покупателем продавцу в срок до 14.02.2013 включительно полностью путем перечисления на счет продавца.

Данный договор купли-продажи доли в уставном капитале общества «Нооген» также удостоверен нотариально.

В материалы дела представлена выписка по счету должника, в которой 14.02.2013 отражена операция по поступлению от ФИО9 по указанному договору денежных средств в сумме 1 850 000 руб.

В дальнейшем постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.11.2017 по делу № А50-9165/2017 ФИО9 была исключена из состава участников общества «Нооген»; кроме того, доля в уставном капитале общества в размере 25% была отчуждена ФИО6 в пользу ФИО10, о чем 29.07.2019 была внесена запись в Единый государственный реестр юридических лиц.

В настоящее время 75% доли в уставном капитале общества «Нооген» принадлежит ФИО6, 25% - ФИО10

Обращаясь в суд с требованием о признании недействительными договора купли-продажи части доли в уставном капитале общества «Нооген», заключенного 12.02.2013 между ФИО1 и ФИО9, а также договора купли-продажи части доли в уставном капитале общества «Нооген», заключенного 12.02.2013 между ФИО1 и ФИО6 (в редакции дополнительного соглашения от 14.02.2013), ФИО2 ссылалась на безвозмездное отчуждение имущества должника, на продажу 100% доли в уставном капитале общества по заниженной стоимости, причинение в этой связи совершением сделки вреда имущественными правам кредиторов; в качестве последствий недействительности сделок ФИО2 просила возвратить в конкурсную массу должника долю в уставном капитале общества «Нооген» в размере 75%, признать право на указанную долю за должником, с одновременным лишением права на указанную долю ФИО6, а также истребовать из чужого незаконного владения ФИО10 в конкурсную массу должника долю в уставном капитале общества «Нооген» в размере 25% и признать право на указанную долю за должником.

В качестве правового основания ФИО2 ссылалась на положения статей 10, 168, 170 ГК РФ.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о недоказанности ФИО2 совокупности условий, необходимых для признания сделок недействительными по заявленным основаниям.

При этом суды руководствовались следующим.

Сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве, а в абзаце 4 пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление № 63) разъяснено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок по статьям 61.2 и 61.3 само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ).

К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она совершена; так, сделка может быть признана недействительной по статье 10 и пунктам 1 или 2 статьи 168 ГК РФ, а при наличии в законе специального основания недействительности сделка признается недействительной по этому основанию (например, по статье 170 ГК РФ) (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление № 25).

В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

По своей правовой природе злоупотребление правом – это всегда нарушение требований закона, в связи с чем злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону (статьи 10 и 168 ГК РФ).

Судебной практикой выработаны определенные критерии, применяемые для квалификации сделок в качестве взаимосвязанных, к которым, в частности, относятся: преследование единой хозяйственной цели при заключении сделок, в том числе общее хозяйственное назначение проданного (переданного во временное владение или пользование) имущества, консолидация всего отчужденного (переданного во временное владение или пользование) по сделкам имущества у одного лица, непродолжительный период между совершением нескольких сделок (абзац первый пункта 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность»).

По смыслу приведенных разъяснений, взаимосвязанными могут быть признаны такие сделки, которыми опосредуется ряд хозяйственных операций, направленных на достижение одной общей (генеральной) экономической цели.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Судам при оценке сделки на предмет наличия у нее признаков мнимости предписано учитывать, что стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств (пункт 86 постановления № 25).

При исследовании доводов кредитора о том, что совершенные должником сделки были направлены на вывод ликвидного имущества от расчетов с кредиторами, в отсутствие какого-либо встречного предоставления, проанализировав финансовую возможность ФИО6 приобрести спорную долю в уставном капитале общества «Нооген», в том числе обстоятельства заверения нотариусом подписи ФИО1 на заявлении от 14.02.2013 о получении от ФИО6 денежных средств в размере 1,8 млн. руб.; сведения о доходах ФИО6 за период с 2003 по 2015 г.г.; установив, что ФИО6 как ранее, так и позднее вступал в аналогичные сделки по приобретению долей в уставных капиталах коммерческих организаций по сопоставимой стоимости, в которых в последующем ФИО6 становился участником (соучредителем) и директором, ранее права участия ФИО6 в указанных общества никем не оспаривались; констатировав, что ведение бизнеса через участие в коммерческих организациях является для ФИО6 обычной деятельностью, соответственно, мотивы приобретения доли в уставном капитале общества «Нооген», его предпринимательский интерес являются очевидными в условиях обычной деятельности – суды первой и апелляционной инстанций заключили, что приобретение долей участия в обществах в последующий после заключения спорной сделки период является значимым обстоятельством, подтверждающим успешность его бизнеса, наличие доходов, достаточных для его развития, соответственно, оснований для вывода об отсутствии у ФИО6 финансовой возможности для уплаты цены договора судами по результатам оценки всех исследуемых доказательств, а также обстоятельств его участия в деятельности как общества «Нооген», в том числе его реабилитации в процедуре банкротства, так и иных хозяйственных обществ – не установлено.

Более того, суды первой и апелляционной инстанций учли, что поведение непосредственно должника после заключения спорной сделки опровергают доводы кредитора и поддерживающего его должника о мнимом характере отношений, поскольку должник самостоятельно подписал дополнительное соглашение к договору об изменении способа оплаты с безналичного на наличный; сделанное самим ФИО1 нотариальное заявление о получении от ФИО6 наличных денежных средств в оплату части доли, признание легитимным протокола № 1/2013 общего собрания участников общества «Нооген» ФИО6 и ФИО9 об избрании ФИО1 генеральным директором общества признаны судами в качестве существенных обстоятельств, подтверждающих факт получения должником оплаты по договору; при этом разумные аргументы совершения таких действий, в ситуации отсутствия фактической оплаты, ФИО1 не приведены; причины, по которым ФИО1 в течение более семи лет не заявлял каких-либо требований, обусловленных неоплатой доли со стороны покупателя, не раскрыты.

Суды первой и апелляционной инстанций также отметили, что дополнительным обстоятельством, подтверждающим финансовую возможность ФИО6 приобрести долю в уставном капитале общества «Нооген», являются его действия по выкупу в 2018 году прав требования кредиторов общества «Нооген» (у публичного акционерного общества «Уралкалий» в сумме 8 368 031 руб. 45 коп., у общества с ограниченной ответственностью «Камский кабель» в сумме 2 000 000 руб., у публичного акционерного общества «Пермэнергосбыт» в сумме 474 164 руб. 89 коп., у закрытого акционерного общества «Энергопромышленная компания» в сумме 976 484 руб. 91 коп.); с целью прекращения дела о банкротстве общества «Нооген» ФИО6 29.10.2018 дополнительно перечислил на расчетный счет общества «Нооген» 8 330 687 руб. 21 коп. (определение Арбитражного суда Пермского края от 28.01.2019 по делу № А50-9877/2014); вступил 17.11.2020 в сделку по приобретению прав требований к ФИО14, уплатив по договору 2 800 000 руб. (определение Арбитражного суда Пермского края от 01.07.2021 по делу № А50-18848/2016), при том, что доводов о появлении у ответчика какого-то дополнительного источника для существенного дохода, позволившего совершить вышеуказанные платежи, приведено не было.

Более того, суды, исследовав доводы кредитора о номинальном статусе ФИО6 как участника общества «Нооген», приняв во внимание предпринимаемые ФИО6 действия по управлению обществом, в том числе предъявление иска об исключении ФИО9 из состава участников общества «Нооген» (дело № А50-9165/2017), погашение требований кредиторов общества в рамках дела о банкротстве общества «Нооген», принятие решения о назначении нового директора ФИО13 после прекращения дела о банкротстве, передача части доли в уставном капитале общества ФИО10, активное участие в рамках рассмотрения настоящего спора с обеспечением личной явки в судебные заседания и представлением развернутых пояснений о юридически значимых обстоятельствах спора; установив, что те необходимые действия, которые требовались от нового участника общества, ФИО6, а именно по назначению руководителя общества, им совершены (директором общества был назначен ФИО1); отметив, что с учетом вхождения в состав участников общества в феврале 2013 года, отсутствия прибыли по итогам года, возбуждения дела о банкротстве общества «Нооген» уже мае 2014 года вопрос о распределении прибыли, выплате дивидендов не возникал; заключив, что в силу объективных обстоятельств ФИО6 не имел возможности реализации иных прав участника общества, что не может быть воспринято как свидетельство номинальности его участия в обществе; в последующем в ходе процедуры банкротства общества «Нооген» возможность реализация прав участника общества была ограничена, однако ФИО6 занимал активную позицию, отстаивая свои интересы участника общества, в связи с чем суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу об опровержении материалами дела доводов должника и кредитора о номинальном статусе ФИО6 после приобретения им доли в уставном капитале общества «Нооген» и, соответственно, недоказанности кредитором и должником обстоятельств совершения сделки со злоупотреблением правом с целью вывода активов из имущественной сферы должника для их сокрытия от обращения взыскания со стороны добросовестных независимых кредиторов.

При исследовании доводов кредитора о мнимом характере заключенного между ФИО1 и ФИО9 12.02.2012 договора купли-продажи доли в уставном капитале общества «Нооген» судами первой и апелляционной инстанций установлено, что оплата по нему отражена 14.02.2013 в выписке по счету должника, договор также удостоверен нотариально; каких либо доказательств транзитного характера перечисления денежных средств в материалы дела не представлено; констатировав, что представитель ФИО9 – ФИО16, являясь активным участником конфликта, по сути, выступает в данном деле как заявитель, а не как ответчик, в связи с чем суды указали, что оснований считать, что совершенная сделка по переходу доли в уставном капитале общества «Нооген» от ФИО1 к ФИО9 является мнимой сделкой, совершенной при злоупотреблении участниками сделки, – не установлено.

Суды, соглашаясь с доводами ответчика об отсутствии признаков неплатежеспособности должника в период совершения оспариваемой сделки, установив, что на дату отчуждения должником долей в уставном капитале общества «Нооген» у ФИО1 отсутствовали неисполненные обязательства перед кредиторами; отметив, что на дату совершения сделки имелся лишь один кредитор – само общество «Нооген», требования к которому были обусловлены выводом ФИО1 денежных средств общества; приняв во внимание, что брак должника с ФИО2 заключен 12.07.2013 (после совершения сделки с ФИО6), обязательства должника перед супругой по уплате алиментов на содержание дочери, родившейся ДД.ММ.ГГГГ (более чем через 1,5 года после заключения сделки), возникли из соглашений об уплате алиментов, удостоверенных нотариально 29.10.2014 и 18.12.2014; отметив, что требования иных кредиторов возникли не ранее марта 2015 года, в том числе только в указанный период должник прекратил исполнение кредитных обязательств перед обществом «АКБ «Урал ФД» и перед обществом «АКБ «Авангард» - констатировали, что кредиторов, которым оспариваемой сделкой мог быть причинен вред, в спорный период не имелось, соответственно, оснований считать, что в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов – не установлено.

Исследуя доводы кредитора о неравноценности встречного предоставления по договору об отчуждении долей в уставном капитале общества «Нооген»; установив, что ранее должник приобрел долю в обществе «Нооген» по цене 3,7 млн руб. по договорам купли-продажи от 27.08.2012, заключенных с ФИО17, ФИО18, ФИО19, спустя менее чем через 6 месяцев по такой же цене продал свою долю ФИО6 и ФИО9 (по 1 850 000 руб. с каждым); приняв во внимание, что по результатам судебных экспертиз о рыночной стоимости 100% доли в уставном капитале общества «Нооген» по состоянию на 12.02.2013 сделаны выводы о рыночной стоимости доли 590 тыс. руб. (экспертное заключение №22/019-БЭ) и 52 млн. руб. (экспертное заключение №22/019/1-БЭ); отметив, что на момент отчуждения доли у общества имелись активы в виде дебиторской задолженности общества «МРСК Урала» за январь и февраль 2013 года и общества «Продажи.Дистрибуция.Инвестиции», земельного участка (площадью 4445 кв. м), двух зданий с антресолью ГПП 110/6 кв. рембаза, общая площадью 436,6 кв. м и 272,6 кв. м; исходя из того, что при расчете дебиторской задолженности к обществу «МРСК Урала» за январь 2013 года эксперт не учел протоколы разногласий от 31.08.2013 к актам оказанных услуг, которые отражают размеры дебиторской задолженности к обществу «МРСК Урала» за данный период, соответственно, признав, что стоимость реальных активов общества «Нооген» подлежит уменьшению до суммы реальных объемов энергии, переданных для общества «МРСК Урала»; в связи с чем суды первой и апелляционной инстанций заключили, что стоимость 100% чистых активов по методике эксперта при условии применения достоверных фактов составил 8 352 051 руб.

С учетом того, что ФИО6 в ходе рассмотрения настоящего дела внес в конкурсную массу должника 2 236 000 руб. в качестве исключения всех сомнений в действительности сделки, суды первой и апелляционной инстанции пришли к выводу об отсутствии оснований считать, что спорный договор купли продажи заключен на неравноценных условиях, причинивших вред должнику и его кредиторам, – не имеется.

Отклоняя доводы кредитора и должника о незаконности сделки по отчуждению ФИО6 части доли в пользу ФИО10, суды первой и апелляционной инстанций исходили из самостоятельного характера данной сделки, не объединенной общей неправомерной целью с ранее заключенной между ФИО1 и ФИО6, а также из отсутствия относимых и допустимых доказательств недобросовестности сторон такой сделки; отметив, что в материалы дела представлена копия договора купли-продажи части доли в уставном капитале общества «Нооген» от 03.07.2019; при этом доводы о том, что ФИО10 проживает в г. Санкт-Петербург, а договор от его имени подписан по доверенности ФИО13, признаны судами не имеющими правового значения как не свидетельствующие о недобросовестности ФИО10, как приобретателя доли в уставном капитале общества.

Учитывая названные обстоятельства, исследовав и оценив по правилам статьи 71 АПК РФ с учетом конкретных обстоятельств дела все представленные в подтверждение и обоснование реальности совершенной сделки доказательства, проанализировав оспариваемые договоры отчуждения долей в уставном капитале общества «Нооген», принимая во внимание отсутствие в материалах дела доказательств совершения сделки в отсутствие встречного предоставления или по заниженной стоимости, соотнеся пояснения ответчиков относительно обстоятельств заключения сделки и передачи доли общества «Нооген», констатировав недоказанность факта совершения ответчиками спорной сделки со злонамеренной целью причинения вреда правам и имущественным интересам кредиторам должника, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу об отсутствии оснований для констатации признаков злоупотребления сторонами правом при совершении оспариваемых договоров купли-продажи от 12.02.2013.

Исходя из того, что изложенное в совокупности свидетельствует о том, что сделка по отчуждению должником доли в обществе «Нооген» в пользу ФИО6 является реальной и направлена на создание действительных правовых последствий в виде перехода к ответчику доли участия в уставном капитале, совершена при встречном равноценном предоставлении со стороны ответчика, что исключает с его стороны злоупотребление правом, а, равно как и причинение вреда кредиторам, суды первой и апелляционной инстанций не усмотрели оснований для признания рассматриваемых договоров купли-продажи недействительными сделками по заявленным основаниям, в связи с чем отказали ФИО2 в удовлетворении заявленных требований.

При таких обстоятельствах, заключив, что ФИО20 не доказана наличие у оспариваемых сделок пороков, установленных нормами статей 10, 168, 170 ГК РФ, исходя из совокупности установленных по делу обстоятельств, суды пришли к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных кредитором должника требований о применении последствий недействительности сделок.

Кроме того, ответчиками ФИО6 и обществом «Нооген» заявлено о пропуске ФИО2 срока исковой давности на оспаривание сделки.

В соответствии с пунктом 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является самостоятельным основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В силу части 1 статьи 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 ГК РФ.

Согласно пункту 1 статьи 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. По обязательствам с определенным сроком исполнения течение исковой давности начинается по окончании срока исполнения (пункт 2 статьи 200 ГК РФ).

Исследовав представленные в материалы дела документы, оценив доводы и возражения участвующих в деле лиц, установив, что право ФИО2 на получение алиментов нарушено в декабре 2014 года, с настоящим заявлением кредитор обратилась в суд только в марте 2021 года, то есть по истечении 7 лет, суды заключили о пропуске срока исковой давности.

При этом суды дополнительно отметили, что ранее сам должник признавал реальность совершенной сделкой, с требованием об оспаривании сделки по мотивам ее мнимости, безденежности или неравноценности не обращался; помимо этого, суды отклонили версию ФИО2 о том, что о сделке она узнала лишь в ходе процесса по разделу имущества (2018 год), обратив внимание на то, что спорные сделки об отчуждении доли в уставном капитале общества «Нооген» совершены до брака должника с ФИО2, соответственно, оснований предполагать, что спорная доля могла быть включена в состав совместно нажитого имущества супругов ФИО2, соответственно, могла быть предметом обсуждения в ходе раздела имущества – не имелось.

Выводы судов первой и апелляционной инстанций соответствуют доказательствам, имеющимся в деле, установленным конкретным фактическим обстоятельствам настоящего обособленного спора и не свидетельствуют о неправильном применении норм права.

Доводы кассационной жалобы о том, что судами не были учтены установленные в приговоре Березниковского городского суда Пермского края от 12.03.2018 по делу № 1-4/2018 обстоятельства того, что ФИО6 и ФИО9 фактически были номинальными лицами, руководство обществом «Нооген» после заключения договоров купли-продажи долей продолжал осуществлять ФИО1, судом округа отклоняются.

Вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу обязательны для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом (часть 4 статьи 69 АПК РФ).

В рассматриваемом случае из содержания приговора Березниковского городского суда Пермского края от 12.03.2018 по делу № 1-4/2018 следует, что предметом судебного исследования являлись обстоятельства совершения ФИО14 и ФИО1 деяний, предусмотренных частью 2 статьи 165, частью 4 статьи 159, пункта «б» части 2 статьи171, пункта «б» части 4 статьи 174.1 Уголовного Кодекса Российской Федерации, путем получения указанными лицами дохода от осуществления незаконной предпринимательской деятельности по эксплуатации сложного объекта – электросетевого комплекса, причинения потерпевшим имущественного ущерба в особо крупном размере путем обмана и злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения; между тем обстоятельства реальности совершения оспариваемых в рамках настоящего дела сделок предметом исследования не являлись, самостоятельных выводов о номинальности участия ФИО6 в обществе «Нооген» приговор суда не содержит; указание в приговоре на номинальных характер ФИО6 сделано применительно к представленным показаниям свидетелей в ходе рассмотрения уголовного дела.

Вопреки доводам кассационной жалобы о том, что ФИО6 не подтвердил финансовую возможность оплатить 1,8 млн. руб., поскольку участие ФИО6 в тринадцати коммерческих организациях не может подтверждать наличие у него дохода в соответствующим размере, а подтверждает только факт того, что ФИО6 является массовым учредителем и о фиктивности самых организаций, используемых для сомнительных операций – судами первой и апелляционной инстанции учтено, что получаемые доходы от участия ФИО6 как минимум в четырех организациях, осуществляющих хозяйственную деятельности и извлекающих прибыль, могли позволить ему оплатить свою долю в обществе «Нооген» по договору купли-продажи с должником; равным образом как до совершения оспариваемой сделки, так и после нее ФИО6 регулярно совершал аналогичные сделки по приобретению долей в хозяйственных обществах по сопоставимой стоимости; с учетом поведения самого должника, в течение длительного времени признающего реальность совершенной сделки и не требовавшего оплату по договору, нотариально удостоверившего свою подпись на заявлении о получении денежных средств, суды, признав такое поведение должника нетипичным при изложенной должником версии событий о том, что у него отсутствовали реальные намерения по передаче доли общества «Нооген» ответчикам, отчуждение было мнимым, а денежные средства от ФИО6 получены не были, при этом признав поведение ФИО6 как участника сделки в достаточной степени осмотрительным, пришли к обоснованному выводу об отсутствии оснований считать, что ФИО6 не подтверждена финансовая возможность оплатить стоимость доли в обществе «Нооген».

Доводы кассационных жалоб о том, что по результатам судебной экспертизы была установлена рыночная стоимость доли в уставном капитале общества «Нооген» в сумме 52 млн. руб., при этом суд первой инстанции необоснованно учел протоколы разногласий от 31.08.2013 при расчете дебиторской задолженности к общество «МРСК Урала», произвольно уменьшив стоимость активов и выйдя за пределы своих полномочий, являлся предметом оценки суда апелляционной инстанции и обоснованно отклонен как несостоятельный.

В рассматриваемом случае, как верно указано судом апелляционной инстанции, само по себе составление протоколов разногласий после заключения спорной сделки не означает, что при определении стоимости активов общества «Нооген» для установления рыночной стоимости доли подлежит учету необоснованный размер дебиторской задолженности; при этом суд справедливо учел, что ФИО1 как руководитель общества «Нооген» не мог не знать о несоответствии действительности (весьма значительном) объемов энергии, полученных контрагентом (обществом «МРСК Урала»), и возникновении у последнего задолженности перед подконтрольным ему обществом, именно в этой связи впоследствии и были составлены протоколы разногласий, которыми лишь зафиксирован реальный размер дебиторской задолженности. В свою очередь, суд первой инстанции, не вмешиваясь в компетенцию эксперта по применению методов оценки, используя методику и формулу расчета стоимости дебиторской задолженности, которой руководствовался эксперт, с учетом протоколов разногласий к актам оказанных услуг, которые не были учтены экспертам, хотя объективно существовали, определил реальный размер дебиторской задолженности общества «МРСК Урала» за январь 2013 года – 7 634 035 руб. 93 коп. по договору № 07-117/2013 и 5 608 266 руб. 80 коп. по договору № 143-1059/07, всего в сумме 13 242 302 руб.73 коп., с целью установления реальной стоимости активов общества «Нооген» по состоянию на 13.02.2013.

Суждения заявителей кассационных жалоб об обращении арбитражный суд с требованием об оспаривании сделок в пределах трехгодичного срока исковой давности, основанием для отмены судебных актов не являются, поскольку суды, рассмотрев спор по существу, не установили оснований для вывода о порочности сделки по заявленным ФИО2 основаниям, в связи с чем и отказали в удовлетворении исковых требований; выводы об истечении срока исковой давности для оспаривания сделки сделаны именно в контексте оценки реальных перспектив удовлетворения требований ФИО2, наличие которых в данном случае суды, с учетом всех фактических обстоятельств, не выявили, соответственно, итоговый вывод судов об отсутствии оснований для признания сделок недействительными суд округа признает правильными.

Более того, в данном случае фактически действия ФИО2, как супруги должника, и поддерживающего исковые требования самого должника (непосредственного участника сделки), обладавшего всей полнотой информации об обстоятельствах и условиях ее совершения, настаивающего на недействительности договора передачи доли в уставном капитале общества «Нооген», при этом не обращавшегося в течение значительного времени (более семи лет) ни с требованием о признании ее недействительной, ни с иском о взыскании задолженности (что не может быть оправдано с точки зрения обычного рационального человека – бережливого и рачительного хозяина имущества), направлены на оспаривание управленческих решений самого должника по отчуждению собственного имущества в условиях отсутствия какого-либо финансового кризиса, через фигуру супруги должника как конкурсного кредитора, якобы преследующей цель восстановления имущественной массы, однако механизм оспаривания не предполагает его использование в целях пересмотра должником своих управленческих решений.

Обстоятельства, позволяющие прийти судам к иным выводам, не пояснены; действительный характер взаимоотношений связанных лиц, причин приобретения должником и последующего отчуждения доли (через 6 месяцев), роль должника и иных лиц, участвующих в передаче доли общества «Нооген» в пользу ФИО6 и ФИО9, отличная от установленной судами на основании представленных в обособленный спор доказательств и установленных ранее судебными актами – должником не раскрыты; доводы о том, что реальным мотивом передачи доли в обществе «Нооген» – являлось назначение ФИО1 на должность финансового омбудсмена, должник никогда не преследовал цели реальной передачи доли ФИО6, а указанное лицо являлось лишь номинальной фигурой – являлись предметом оценки судов первой и апелляционной инстанций, и обоснованно отклонены.

Судами также было принято во внимание, что в рамках процедуры банкротства ФИО1 было установлено наличие и дальнейшее развитии затяжного конфликта между группами лиц: с одной стороны ФИО1 и ФИО16, с другой – общества «Нооген», влекущего многочисленные судебные споры, включая дела о банкротстве, наличие определенной схемы действий участников этого конфликта, имеющей целью получение контроля над обществами.

Вопреки доводам кассационных жалоб должника и ФИО2, отсутствие условий для признания спорных сделок недействительными в соответствии со статьями 10, 168, 170 ГК РФ установлено судами на основании всесторонней и полной оценки представленных в материалы дела доказательств; принимая обжалуемые судебные акты, суды первой и апелляционной инстанций, руководствуясь положениями статьи 10, 168 ГК РФ, разъяснениями, изложенными в пунктах 4, 32 постановления № 63, а также правовой позицией, закрепленной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069, и исходили из невозможности признания данных сделок недействительными применительно к положениям статьи 10, 170 ГК РФ; установив, что сделка с ФИО6 не имеет признаков мнимой, а со стороны ФИО6 совершены действия, свидетельствующие о его отношении к обществу как своему действительному активу, на момент совершения сделок должник не обладал признаками неплатежеспособности, приняв во внимание отсутствие доказательств неравноценности встречного исполнения обязательств по сделкам и их безвозмездности; признав встречное предоставления по сделкам равноценным; заключив, что кредитор не доказал наличие у сторон сделки злонамеренной цели причинения вреда имущественным правам кредиторов или должника и факт причинения такого вреда, суды заключили об отсутствии оснований для удовлетворения требований ФИО2 и признания недействительной цепочки сделок по отчуждению имущества должника.

Доводы, изложенные в кассационных жалобах, судом округа проанализированы и отклонены, поскольку являлись предметом исследования судов первой и апелляционной инстанций и были отклонены, о неправильном применении судами при рассмотрении спора норм материального права, регулирующих институт оспаривания сделок в деле о банкротстве, либо о наличии нарушений норм процессуального права, приведших к принятию неправильных судебных актов, не свидетельствуют, по сути, выражают несогласие заявителей жалобы с выводами судов о фактических обстоятельствах спора, основанными на расхожей с ними оценке доказательственной базы по спору.

Вместе с тем, переоценка судом округа доказательств по делу, то есть иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводов относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными, исходя из иной оценки доказательств, не допускается (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»).

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Пермского края от 07.11.2022 по делу № А50-32815/2017 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.01.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1, ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий Ю.В. Кудинова



Судьи Н.А. Артемьева



Е.А. Павлова