Постановление от 6 апреля 2021 г. по делу № А40-204192/2018

ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП- 78173/2020 № 09АП-78177/2020 № 09АП-78182/2020

г. МоскваДело № А40-204192/18

06.04.2021

Резолютивная часть постановления объявлена 30.03.2021

Постановление изготовлено в полном объеме 06.04.2021

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Бальжинимаевой Ж.Ц.,

судей Ю.Л. Головачевой, А.А. Комарова,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2, финансового управляющего ФИО3, ФИО4 на определение Арбитражного суда г. Москвы от 04.12.2020г. о признании недействительными договоров определения долей и дарения 1/2 доли в праве собственности на квартиру и соглашений о разделе совместно нажитого имущества супругов, заключенных между ФИО2 и ФИО4, и о применении последствий их недействительности, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО2,

при участии в судебном заседании: согласно протоколу,

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 09.08.2019г. в отношении должника ФИО2 (далее – ФИО2, должник) введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО3.

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление финансового управляющего должника о признании недействительными следующих сделок:

- договора купли-продажи земельного участка с кадастровым номером 77:18:0191103:75, заключенного 15.11.2016г. между ФИО2 и ФИО5 (далее – ФИО5),

- соглашений о разделе совместно нажитого имущества супругов ФИО2 и ФИО4 (далее – ФИО4) в отношении земельных участков с кадастровыми номерами 50:26:0191103:57, 50:26:0191103:36 и 50:26:0191103:76 и последующих договоров купли продажи земельных участков с кадастровыми номерами 50:26:0191103:57, 50:26:0191103:36 и 50:26:0191103:76 от ФИО4 к ФИО5

Кроме того, в Арбитражный суд города Москвы поступило заявление финансового управляющего о признании недействительными сделками договоров купли продажи земельных участков с кадастровыми номерами 50:26:0191103:57, 50:26:0191103:36; 50:26:0191103:76; 50:26:0191103:77; 50:26:0191103:78.

Также в Арбитражный суд города Москвы поступило заявление финансового управляющего должника о признании недействительными следующих сделок, заключенных между должником и ФИО4:

- договоров определения долей и дарения ½ доли в праве собственности на квартиру от 14.03.2015г. в отношении квартиры с к.н. 77:06:0006004:3387; от 17.03.2015г. в отношении квартиры с к.н. 77:06:0006004:2944; от 17.03.2015г. в отношении квартиры с к.н. 77:18:0191109:148; от 17.03.2015г. в отношении квартиры с к.н. 77:18:0191109:124; от 17.03.2015г. в отношении квартиры с к.н. 77:18:0191109:152;

- соглашений о разделе совместно нажитого имущества супругов от 20.03.2015г. в отношении машино-места с к.н. 77:06:0006004:3452, в отношении земельного участка с к.н. 50:26:0191103:57, в отношении земельного участка с к.н. 50:26:0191103:36;

- соглашения о разделе совместно нажитого имущества супругов от 14.04.2015г. в отношении земельного участка с к.н. 77:18:0191103:76.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 15.07.2020г. названные заявления объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 04.12.2020г. заявление финансового управляющего гражданина Федюка В.А. об оспаривании цепочки сделок удовлетворено частично.

Недействительными признаны следующие сделки:

- договор определения долей и дарения 1/2 доли в праве собственности на квартиру от 14.03.2015г., заключенный между ФИО6 и ФИО4 в отношении жилого помещения (квартиры) с кадастровым номером 77:06:0006004:3387, общей площадью 153,1 кв. м, расположенного по адресу Москва, Коньково, ул. Островитянова, д 11, корп. 1, кв. 40;

- договор определения долей и дарения 1/2 доли в праве собственности на квартиру от 17.03.2015г., заключенный между ФИО6 и ФИО4 в отношении жилого помещения (квартиры) с кадастровым номером 77:06:0006004:2944, площадью 39,8 кв. м, расположенного по адресу Москва, р-н Обручевский, ул. Островитянова, д 9, корп. 3, кв. 82;

- договор определения долей и дарения 1/2 доли в праве собственности на квартиру от 17.03.2015г., заключенный между ФИО2 и ФИО4 в отношении жилого помещения (квартиры) с кадастровым номером 77:18:0191109:148, площадью 135 кв. м расположенного по адресу г. Москва, п. Первомайское, у д. Губцево, ЖК «Домострой ХХI», ул. Светлая, д.60, кв.17;

- договор определения долей и дарения 1/2 доли в праве собственности на квартиру от 17.03.2015г., заключенный между ФИО2 и ФИО4 в отношении жилого помещения (квартиры) с кадастровым номером 77:18:0191109:124. площадью 133,5 кв. м расположенного по адресу г. Москва, п. Первомайское, у д. Губцево, ЖК «Домострой ХХI», ул. Светлая, д.60, кв.18;

- договор определения долей и дарения 1/2 доли в праве собственности на квартиру от 17.03.2015г., заключенный между ФИО2 и ФИО4 в отношении жилого помещения (квартиры) с кадастровым номером 77:18:0191109:152. площадью 78,7 кв. м расположенного по адресу г. Москва, п. Первомайское, у д. Губцево, ЖК «Домострой ХХI», ул. Светлая, д.60, кв.19;

- соглашение о разделе совместно нажитого имущества супругов от 20.03.2015г., заключенное между ФИО2 и ФИО4 в отношении нежилого помещения (машино-место) с кадастровым номером 77:06:0006004:3452, расположенного но адресу г. Москва, р-н Коньково, ул. Островитянова, д 11. корп. 1, пом. I м/м 47;

- соглашение о разделе совместно нажитого имущества супругов от 20.03.2015г., заключенное между ФИО2 и ФИО4 в отношении земельного участка с кадастровым номером 50:26:0191103:57, площадью 1046 кв. м, расположенный по адресу г. Москва, поселение Первомайское, у д. Губцево, ЖК «Домострой ХХI», уч-к 36 а;

- соглашение о разделе совместно нажитого имущества супругов от 20.03.2015г., заключенное между ФИО2 и ФИО4 в отношении земельного участка с кадастровым номером 50:26:0191103:36, площадью 234 кв. м, расположенного по адресу город Москва, поселение Первомайское, у д. Губцево, ЖК «Домострой ХХI», уч-к 36;

- соглашение о разделе совместно нажитого имущества супругов от 14.04.2015г., заключенное между ФИО2 и ФИО7 в отношении земельного участка с кадастровым номером 77:18:0191103:76, площадью 705 кв. м, расположенного по адресу г. Москва, поселение Первомайское, у д. Губцево, ЖК «Домострой XXI».

Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО4 в конкурсную массу ФИО2 стоимости имущества в размере 57 815 557,66 руб.

В удовлетворении заявленных требований в остальной части судом первой инстанции отказано.

Не согласившись с вынесенным судом первой инстанции определением ФИО2, финансовый управляющий должника и ФИО4 обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просят его отменить, принять по делу новый судебный акт.

ФИО2 в своей апелляционной жалобе указывает на то, что суд первой инстанции не принял во внимание тот факт, что первый договор определения долей и дарения 1/2 доли в праве собственности на квартиру был заключен не в 2015 году, а в 2014 году. Кроме того, ФИО2 указывает на недоказанность финансовым управляющим наличия у должника признаков неплатежеспособности на момент совершения оспариваемых сделок. Также ФИО2 полагает, что суд первой инстанции не учел положения Семейного кодекса Российской Федерации, а именно, что ФИО4 как супруга должника могла рассчитывать на половину стоимости от его имущества, а значит, с нее не может быть взыскана полная стоимость имущества. Помимо прочего ФИО2 повторяет свои доводы о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности.

ФИО4 в своей апелляционной жалобе указывает на недоказанность финансовым управляющим должника неплатежеспособности ФИО2 на момент совершения оспариваемых сделок, а также осведомленности об этом ФИО4 Кроме того, заявитель апелляционной жалобы обращает внимание суда апелляционной инстанции на то, что квартира, расположенная по адресу г. Москва, п. Первомайское, у д. Губцево, ЖК «Домострой ХХI», ул. Светлая, д.60, кв.19 является ее единственным жильем. Также ФИО4 повторяет свои доводы о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности.

Финансовый управляющий должника в своей апелляционной жалобе выражает несогласие с обжалуемым определением в части применения судом последствий недействительности сделок должника в виде взыскания в конкурсную массу ФИО2 денег вместо возврата имущества в натуре. Так, по мнению заявителя апелляционной жалобы, жилое помещение (квартира) с кадастровым номером 77:18:0191109:152, площадью 78,7 кв.м., расположенное по адресу:. г. Москва, п. Первомайское, у д. Губцево, ЖК «Домострой-ХХГ», ул. Светлая, д.60, кв. 19, а также нежилое помещение (машино-место) с кадастровым номером 77:06:0006004:3452, расположенное по адресу: г. Москва, р-н Коньково, ул. Островитянова, д.11, корп.1, пом. 1 м/м 47, подлежат возвращению в конкурсную массу в натуре.

Кроме того, финансовый управляющий повторяет свои доводы, приводимые в суде первой инстанции о наличии оснований для признания недействительной сделкой договора дарения от 11.04.2018г., заключенного с ФИО8

Также, по мнению финансового управляющего должника, суд первой инстанции неправильно применил норму материального права, а именно, не применил статью 35 Земельного кодекса Российской Федерации в эпизоде с признанием недействительными сделок купли-продажи земельных участков между должником, ФИО4 и ФИО5

Помимо прочего финансовый управляющий ссылался на то, что суд первой инстанции не проверил финансовое состояние заинтересованных лиц (приобретателей квартир и земельных участков).

Судебное заседание по рассмотрению апелляционных жалоб откладывалось на основании статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Кроме того, в судебном заседании в порядке статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации объявлялся перерыв. Сведения об отложении судебного разбирательства и объявлении перерыва размещены на официальном сайте в сети Интернет.

В судебном заседании, состоявшемся 30.03.2021г., финансовый управляющий поддержал ходатайства о фальсификации доказательств. Учитывая отсутствие возражений со стороны представителя ФИО9 суд апелляционной инстанции на основании статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации исключил из числа доказательств по спору договор купли-продажи № 555/2015 от 16.06.2015 и расписку о передаче денежных средств от ФИО10 ФИО9

Что касается доводов о фальсификации договора займа от 01.04.2013г. между ФИО11 и ФИО4, расписки ФИО4 о получении от ФИО11 5 000 000 руб., соглашения от 01.06.2015г. о продажи квартиры в будущем, расписки о получении ФИО4 от ФИО11 900 000 руб. суд апелляционной инстанции не находит оснований для признания их обоснованными, поскольку предположение о фальсификации доказательств не является безусловным основанием как для удовлетворения соответствующих ходатайств, так и для назначения судебной экспертизы. При этом финансовый управляющий затруднился ответить на вопрос суда о том, каким образом может быть проверена достоверность доказательств, в отношении которых заявлено об их фальсификации, если ходатайство о назначении экспертизы заявлено лишь в отношении расписки о получении ФИО4 5 000 000 руб.

С учетом изложенного в удовлетворении ходатайства о фальсификации доказательств отказано судом апелляционной инстанции протокольно.

По существу заявленных требований представители ФИО2, ФИО4 и финансовый управляющий свои апелляционные жалобы поддержали, просили их удовлетворить.

Представитель ФИО9 возражал против удовлетворения апелляционной жалобы финансового управляющего, в отношении апелляционных жалоб ФИО2, ФИО4 вопрос о возможности их удовлетворения оставил на усмотрение суда.

Представители ФИО12, ФИО5, ФИО11, а также ФИО8 возражали против удовлетворения апелляционной жалобы финансового управляющего, апелляционные жалобы ФИО2, ФИО4 поддержали, просили удовлетворить.

Рассмотрев дело в порядке статей 156, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, выслушав объяснения явившихся в судебное заседание лиц, изучив материалы дела, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, по состоянию на 31.03.2015г. в собственности ФИО2 находились следующие объекты недвижимости:

- жилое помещение (квартира) с кадастровым номером 77:06:0006004:3387, общей площадью 153, 1 кв. м. расположенное по адресу Москва. Коньково, ул. Островитянова, д 11. корп. 1. кв. 40 (Объект-1);

- жилое помещение (квартира) с кадастровым номером 77:06:0006004:2944, площадью 39.8 кв. м. расположенное по адресу Москва, р-н Обручевский, ул. Островитянова, д 9, кори. 3, кв. 82 (Объект-2);

- жилое помещение (квартира) с кадастровым номером 77:18:0191109:148. площадью 135 кв. м расположенное по адресу г. Москва, п. Первомайское, у д. Губцево, ЖК «Домострой XXI», ул. Светлая, д.60, кв.17 (Объект-3);

- жилое помещение (квартира) с кадастровым номером 77:18:0191109:124, площадью 133,5 кв. м, расположенное по адресу г. Москва, п. Первомайское, у д. Губцево, ЖК «Домострой XXI», ул. Светлая, д.60. кв.18 (Объект-4);

- жилое помещение (квартира) с кадастровым номером 77:18:0191109:152, площадью 78,7 кв. м, расположенное по адресу г. Москва, п. Первомайское, у д. Губцево, ЖК «Домострой XXI», ул. Светлая, д.60, кв.19 (Объект-5);

- нежилое помещение (машино-место) с кадастровым номером 77:06:0006004:3452, обшей площадью 14.8 кв. м, расположенное по адресу г. Москва, р-н Коньково, ул. Островитянова, д 11. корп. 1, пом. I м/м 47 (Объект-6);

- земельный участок с кадастровым номером 50:26:0191103:57. площадью 1046 кв. м, расположенный по адресу г. Москва, поселение Первомайское, у д. Губцево, ЖК «Домострой XXI», уч-к 36 а (Объект-7);

- земельный участок с кадастровым номером 50:26:0191103:36, площадью 234 кв. м, расположенный по адресу город Москва, поселение Первомайское, у д. Губцево, ЖК «Домострой XXI», уч-к 36 (Объект-8);

- земельный участок с кадастровым номером 77:18:0191103:76, площадью 705 кв. м, расположенный по адресу г. Москва, поселение Первомайское, у д. Губцево, ЖК «Домострой XXI» (Объект-9).

Имущество было приобретено должником в период зарегистрированною с ФИО4 брака, а значит на указанное имущество в соответствии со статьей 34 Семейного кодекса Российской Федерации распространялся режим совместной собственности супругов.

В период с 14.03.2014г. по 14.04.2015г. должник и его супруга осуществили сделки но отчуждению имущества от должника к супруге.

Так, в соответствии с договором определения долей и дарения ½ доли в праве собственности на квартиру от 14.03.2014г. должником было отчуждено в пользу ФИО4 жилое помещение (квартира) с кадастровым номером 77:06:0006004:3387 (Объект-1).

В соответствии с 4 договорами определения долей и дарения ½ доли в праве собственности на квартиру от 17.03.2015г. должником были отчуждены в пользу ФИО4 жилое помещение (квартира) с кадастровым номером 77:06:0006004:2944 (Объект-2); жилое помещение (квартира) с кадастровым номером 77:18:0191109:148 (Объект-3); жилое помещение (квартира) с кадастровым номером 77:18:0191109:124 (Объект-4); жилое помещение (квартира) с кадастровым номером 77:18:0191109:152 (Объект-5).

В соответствии с 3 соглашениями о разделе совместно нажитого имущества супругов от 20.03.2015г. должником были отчуждены в пользу ФИО4 нежилое помещение (машиноместо) с кадастровым номером 77:06:0006004:3452 (Объект-6); земельный участок с кадастровым номером 50:26:0191103:57 (Объект-7); земельный участок с кадастровым номером 50:26:0191103:36 (Объект-8).

И в соответствии с соглашением о разделе совместно нажитого имущества супругов от 14.04.2015г. должником был отчужден в пользу ФИО4 земельный участок с кадастровым номером 77:18:0191103:76 (Объект-9).

В результате заключенных в указанный период сделок имущество в полном объеме перешло от должника в собственность его супруги ФИО4

Все упомянутые выше сделки по разделу имущества и его дарению являлись безвозмездными.

Далее, 15.11.2016г. между ФИО2 и ФИО5 был заключен договор купли-продажи земельного участка, в соответствии с условиями которого ФИО2 продал ФИО5 земельный участок с кадастровым номером 77:18:0191103:75, расположенный по адресу г. Москва, поселение Первомайское, у д. Губцево, ЖК «Домострой-XXI», площадью 261 кв. м. (Объект-10).

Также 15.11.2016г. ФИО2 продал ФИО5 еще два земельных участка, а именно:

1) земельный участок с кадастровым номером 77:18:0191103:77, площадью 635 кв. м, расположенный по адресу г. Москва, поселение Первомайское, у д. Губцево, ЖК «ДомостройXXI» (Объект-11);

2) земельный участок с кадастровым номером 77:18:0191103:78 площадью 11 кв. м, расположенный по адресу г. Москва, поселение Первомайское, у д. Губцево, ЖК «ДомостройXXI» (Объект-12), что подтверждается двумя договорами купли-продажи земельного участка от 15.11.2016г.

В это же время, 15.11.2016г., ФИО4 продала ФИО5 еще три земельных участка, а именно, земельный участок с кадастровым номером 50:26:0191103:57, площадью 1046 кв.м. (Объект-7), земельный участок с кадастровым номером 50:26:0191103:36, площадью 234 кв.м. (Объект-8), земельный участок с кадастровым номером 77:18:0191103:76, площадью 705 кв.м. (Объект-9), расположенные по адресу г. Москва, поселение Первомайское, у д. Губцево, ЖК «Домострой XXI».

В соответствии с выписками из ЕГРН переход права всех земельных участков (Объекты -7, 8, 9, 10, 11, 12) от должника и его супруги к ФИО5 был зарегистрирован 28.11.2016г.

Кроме того, ФИО4 заключила следующие сделки:

- договор купли-продажи квартиры от 15.03.2018г. в отношении Объекта-1 с ФИО9 (запись о регистрации перехода права собственности от 26.03.2018г.),

- договор дарения квартиры от 02.04.2018г. в отношении Объекта-2 с ФИО8 (запись о регистрации перехода права собственности от 11.04.2018 г.),

- договор купли-продажи от 13.07.2015 в отношении Объекта-3 с ФИО11 (запись о регистрации перехода права собственности от 28.08.2018г.);

- договор купли-продажи квартиры от 25.11.2016г. в отношении Объекта-4 с ФИО12 (запись о переходе права собственности от 07.12.2016г.).

Объекты- 5, 6 остались в собственности ФИО4

Финансовый управляющий должника, полагая, что договоры определения долей и дарения 1/2 доли в праве собственности от 14.03.2014г. и 17.03.2015г., соглашения о разделе совместно нажитого имущества супругов от 20.03.2015г. и 14.04.2015г., заключенные между ФИО2 и ФИО4, а также последующие сделки по отчуждению Имущества в пользу ФИО5, ФИО9, ФИО8, ФИО11, ФИО12 являются недействительными сделками по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статьями 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, обратился в арбитражный суд с рассматриваемым в рамках настоящего обособленного спора заявлением.

Суд первой инстанции, удовлетворяя требования в части, касающейся договоров определения долей и дарения 1/2 доли в праве собственности и соглашений о разделе совместно нажитого имущества супругов, исходил из представления финансовым управляющим достаточных доказательств наличия оснований для признания их недействительными сделками. В части, касающейся признания недействительными сделок по отчуждению имущества в пользу ФИО5, ФИО9, ФИО8, ФИО11, ФИО12, суд первой инстанции отказал.

Суд апелляционной инстанции, изучив имеющиеся в материалах дела доказательства, а также выслушав позиции сторон, приходит к следующим выводам.

Согласно пункту 13 Федерального закона от 29 июня 2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» абзац второй пункта 7 статьи 213.9 и пункты 1 и 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона) применяются к совершенным с 1 октября 2015 года сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. Сделки указанных граждан, совершенные до 1 октября 2015 года с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона).

Соответственно, сделки от 14.03.2014г., 17.03.2015г., 20.03.2015г., 14.04.2015г., 13.07.2015г. могут быть оспорены только по общим основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации, а сделки от 15.11.2016г., 25.11.2016г., 15.03.2018г., 02.04.2018г. могут оспариваться как по общим основаниям, так и по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве.

Согласно статье 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Пунктами 3, 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплено, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

На основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в названной статьей пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.

Пунктом 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30 апреля 2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариваем сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», разъяснено, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав или законных интересов кредиторов, в частности, направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Как указывалось ранее в результате заключения договоров определения долей и дарения ½ доли в праве собственности на квартиру от 14.03.2014г. и от 17.03.2015г., а также соглашений о разделе совместно нажитого имущества супругов от 20.03.2015г. и 14.04.2015г. все перечисленное выше Имущество (Объекты 1-9) безвозмездно перешли в единоличную собственность ФИО4

При этом указанные сделки были совершены в преддверии заключения должником договоров поручительства перед Банками.

Так, в 2012 и 2014 годах ООО «Псковгеокабель», ЗАО «Псковэлектросвар», «ГИСприбор-М» заключили с Банком ВТБ (ПАО) договоры об открытии кредитной линии (№26/12 от 14.11.2012г., №30/12 от 18.12.2012г., №6/14 от 25.04.2014г., №9/14 от 07.05.2014г.), в рамках которых названные общества получали кредитные транши в период с 2012 по 2017 год.

28.05.2015г., между ПАО Сбербанк России и АО «Псковский кабельный завод» (входит в группу лиц АО ИАФ «Технология металлов») был заключен договор № 8630-1-100915 об открытии невозобновляемой кредитной линии, в рамках которого заемщику выдано кредитов на сумму 268 024 221,42 руб. без учета неустоек. В качестве обеспечения этого кредитного договора 28.05.2015г. между должником и ПАО Сбербанк России заключен договор поручительства № 8630-1-100915-07.

Из материалов дела № 2-52/2018, в рамках которого Псковским городским судом был рассмотрен иск Банка ВТБ (ПАО) о взыскании с должника и его брата - ФИО13 как с поручителей задолженности по вышеуказанным кредитным договорам, следует, что в начале 2015 года Заемщиками в рамках заключенных договоров в Банк ВТБ (ПАО) были поданы заявки на выдачу очередного кредитного транша, в связи с чем началась деятельность, предусмотренная регламентом банка по выдаче кредитов, а именно, сбор документов для рассмотрения заявки на кредитном комитете банка.

Точно такая же работа проводилась сотрудниками ПАО Сбербанк России при подготовке кредитной сделки и сделки по выдаче поручительства, что подтверждено материалами дела № Т/СПб/17/0489 Третейского суда при Автономной некоммерческой организации «Независимая арбитражная палата» (решение от 21.02.2017г., подтвержденное определением Черемушкинского районного суда города Москвы по делу 13-520/2017 от 13.07.2017г.).

В качестве обеспечения под новые кредитные транши Банком ВТБ (ПАО) Заемщикам было предложено гарантировать предоставление обеспечения следующего вида: личное поручительство ФИО2 (должника) и ФИО13 (брата должника), входивших в то время в органы управления Заемщиков в качестве членов совета директоров, а также доли предприятий ООО Геофизтехногрупп и ООО Техэлектрокаскад, владеющих 100% пакетами акций заемщиков, и тоже входивших в состав группы лиц (их единственным учредителем являлся должник).

28.05.2015г. ФИО2 подписал договор поручительства с ПАО Сбербанк России.

Месяцем позже, 26.06.2015г, должник и его брат подписали договоры поручительства с Банком ВТБ (ПАО) об обеспечении вышеуказанных кредитов Заемщикам и стали поручителями по кредитным обязательствам Заемщиков, в связи с чем впоследствии, 12.02.2018г., решением Псковского городского суда с них обоих солидарно была взыскана задолженность по кредитам Заемщиков в размере 838 370 058 руб.

Договоры поручительства между ФИО2, ПАО Сбербанк и Банк ВТБ (ПАО) были заключены в интересах группы лиц АО ИАФ Технология металлов, президентом которой являлся должник. Заемщиком по кредитному договору с ПАО Сбербанк являлось АО «Псковский кабельный завод», ФИО2 и АО ИАФ «Технологии металлов» являлись аффилированными с заемщиком лицами, что подтверждается списком аффилированных лиц АО «Псковский кабельный завод» по состоянию на 30.06.2015г. Следовательно, договоры поручительства заключались, в том числе, в интересах супруги должника, ФИО4, являвшейся в то время акционером АО ИАФ «Технология металлов».

В настоящее время в отношении Заемщиков также возбуждены процедуры банкротства. Как указано конкурсными управляющими Заемщиков в отчетах о финансовом анализе, все они уже с 2014 года являлись неплатежеспособными.

Таким образом, как совладельцы группы лиц «Технология металлов» должник и ФИО4 располагали исчерпывающей информацией о неплатежеспособности Заемщиков, а, значит, и об их неспособности рассчитаться по кредитным обязательствам.

При этом способом сокрытия активов должник и его супруга (как и его брат ФИО13 со своей супругой) избрали внесудебный раздел имущества и последующее дарение своей доли супруге, формально свободной от обязательств.

Сделки по разделу имущества и последующему дарению не имели какого-либо экономического смысла или иного объяснения, кроме мотива, связанного с выводом семейных активов из-под вероятного будущего взыскания. Так, с точки зрения обычной практики семейных имущественных отношений, представляется крайне подозрительным, когда супруг накануне сделки, угрожающей личным (семейным) активам, при разделе имущества передает супруге все свое имущество, оставшись при этом ни с чем.

Вышесказанные выводы дополнительно подтверждаются тем, что точно таким же способом и в то же самое время (март-апрель 2015 года, путем раздела имущества и последующего дарения супруге) избавлялся от своих активов его брат.

Характерно, что позиция, которую должник и его брат заняли в качестве ответчиков по иску Банка ВТБ (ПАО) о взыскании задолженности в Псковском городском суде в деле 2-52/2018, была основана на утверждении, что банк потребовал от них личное поручительство, не проверив имущественное положение, которое, по словам братьев, было плачевным, что следует из встречного заявления о признании сделки поручительства недействительной. С формальной точки зрения ответчики были правы: на момент подписания договора поручительства у них действительно не было объектов недвижимости и официально подтвержденных источников дохода, кроме относительно небольшой заработной платы по основному месту работы (у должника зарплата составляла 150 000 руб., а у его брата 31 000 руб.). Однако, тот факт, что еще буквально накануне подписания договора должник и его брат владели значительным имуществом, от которого избавились за месяц-два до заключения сделки поручительства, говорит скорее о недобросовестности поручителей и умысле на злоупотребление правом. По сути должник, давая поручительство, вводил контрагента (банк) в заблуждение относительно своих истинных намерений: он не собирался отвечать своим имуществом по своему обязательству, как того требует закон, о чем говорят его фактические действия по переводу личных активов на родственника, свободного от обязательств.

Между тем, должник произвел безвозмездное отчуждение имущества в пользу своей супруги ФИО4 за месяц до дачи личного поручительства по выдаче кредита, который, с учетом информации о неплатежеспособности заемщика, можно охарактеризовать как заведомо невозвратный. Таким образом, явно очевидно, что сделка имела целью причинение вреда имущественным правам кредиторов.

При указанных обстоятельствах, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о наличии в действиях как должника, так и его супруги ФИО4 злоупотребления правом, поскольку заключение договоров определения долей и дарения ½ доли в праве собственности, а также соглашений о разделе совместно нажитого имущества супругов представляет собой попытку сокрытия активов должником в преддверии взыскания имущества кредиторами и попытку ввести кредиторов в заблуждение относительно своего истинного имущественного положения.

При этом судом первой инстанции правомерно отклонены доводы ФИО4 о том, что договор поручительства был заключен значительно позже оспариваемых сделок и уже после расторжения брака (29.04.2015г.); имущество было решено передать ФИО4 в связи с ее болезнью и со срочной необходимостью дорогостоящего длительного предстоящего лечения; с мая 2008г. ФИО4 не является учредителем и акционером каких-либо коммерческих организаций, в том числе акционером АО ИАФ «Технология металлов».

Как установлено судом первой инстанции, ФИО2 и ФИО4 являются аффилированными лицами, в том числе являлись таковыми на даты совершения оспариваемых сделок. Кроме того, оспариваемые сделки совершены до заключения кредитных договоров и договора поручительства, но после того как началась деятельность, предусмотренная регламентом банка по выдаче кредитов, а именно, сбор документов для рассмотрения заявки на кредитном комитете банка, что подтверждено вступившими в законную силу судебными актами.

Таким образом, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что договоры определения долей и дарения ½ доли в праве собственности на квартиру от 14.03.2014г., 17.03.2015г., а также соглашения о разделе совместно нажитого имущества супругов от 20.03.2015г., 14.04.2015г. подлежат признанию недействительными сделками, как совершенные со злоупотреблением правом.

Также, по мнению суда апелляционной инстанции, подлежит признанию недействительной сделка по дарению ФИО4 в пользу ФИО8 (дочь должника) квартиры с кадастровым номером 77:06:0006004:2944, площадью 39,8 кв. м, расположенной по адресу Москва, р-н Обручевский, ул. Островитянова, д 9. корп. 3, кв. 82 (Объект-2).

Так, с учетом положений пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также разъяснений, изложенных в пункте 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 63 от 23.12.2010 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), может быть оспорена сделка, совершенная в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки.

Однако согласно разъяснениям, изложенным в абзаце шестом пункта 8 Постановление № 63, по правилам упомянутой нормы могут оспариваться только сделки, в принципе или обычно предусматривающие встречное исполнение; сделки же, в предмет которых в принципе не входит встречное исполнение (например, договор дарения) или обычно его не предусматривающие (например, договор поручительства или залога), не могут оспариваться на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, но могут оспариваться на основании пункта 2 этой статьи.

Таким образом, договор дарения между ФИО4 и ФИО8 не может быть оспорен по пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трёх лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате её совершения был причинён вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатёжеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника.

В пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63) разъяснено, что для признания сделки недействительной по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Заявление о признании ФИО2 банкротом принято к производству 07.09.2018г.

Договор дарения квартиры между ФИО4 и ФИО8 был заключен 02.04.2018г. (регистрация перехода права собственности – 11.04.2018г.), то есть в период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

На момент заключения договора дарения должник уже отвечал признакам неплатежеспособности.

Так, как указывает сам ФИО2 в своем отзыве на заявление финансового управляющего, уведомления в адрес поручителей о погашении просроченной задолженности основных заемщиков по кредитным договорам Банк направил в 2017 году.

Кроме того, на момент заключения договора дарения уже было принято решение Псковского городского суда от 12.02.2018г. о взыскании с должника (солидарно с его братом) задолженности по кредитам в размере 838 370 058 руб.

При этом ФИО4 (супруга должника) и ФИО8 (дочь должника) в силу положений статьи 19 Закона о банкротстве являются заинтересованными лицами, а значит их осведомленность о неплатежеспособности ФИО2 презюмируется.

В результате заключения договора дарения из собственности ФИО4 безвозмездно выбыла квартира, приобретенная во время брака с должником. В отсутствие указанной сделки спорный объект недвижимости был бы включен в конкурсную массу должника и денежные средства от его реализации были бы направлены на погашение требований кредиторов.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с выводом суда первой инстанции о невозможности признания договора дарения между ФИО4 и ФИО8 недействительной сделкой в виду того, что спорная квартира является для дочери должника единственным жильем.

Так, исполнительский иммунитет в соответствии с положениями статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статьи 101 Закона о банкротстве предусматривает невозможность обращения взыскания на жилое помещение (его части), если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, оно является единственным пригодным для постоянного проживания помещением.

Следовательно, исполнительский иммунитет распространяется на один объект жилого помещения, в котором должник проживает совместно с членами своей семьи, а не на каждый объект недвижимости, в которых проживают отдельный член семьи должника.

Кроме того, действующее законодательство не предусматривает возможности распространения действия исполнительского иммунитета на имущество, полученное по недействительной сделке.

Ссылки ФИО8 на то, что спорная квартира является единственным жильем не только для нее, но и для должника отклоняются, как не подтверждённые надлежащими доказательствами. Кроме того, вопрос о признании спорной квартиры жилым помещением, обладающим исполнительским иммунитетом для должника и членов его семьи может быть разрешен в отдельном производстве после оспаривания всех сделок должника, выявления всего его имущества, с привлечением к рассмотрению такого спора всех заинтересованных лиц.

Такой правовой подход согласуется со сложившейся единообразной судебной практикой и отражен, в частности, в постановлениях Арбитражного суда Московского округа от 25.03.2020г. №Ф05-22477/2019 по делу № А40-187387/2017, от 11.03.2020г. № Ф05-11646/2019 по делу № А40-131514/2018.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что договор дарения квартиры от 02.04.2018г. между ФИО4 и ФИО8 также подлежит признанию недействительным.

Что касается доводов финансового управляющего должника о признании недействительным договора купли-продажи квартиры от 15.03.2018г., заключенного между ФИО4 и ФИО9, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Учитывая дату совершения оспариваемой сделки (регистрации перехода права собственности на квартиру в пользу ФИО9 осуществлена 26.03.2018 г.), а также учитывая дату принятия заявления о банкротстве ФИО2 (07.09.2018г.) названный договор купли-продажи совершен в период подозрительности, установленный как пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и пунктом 2 названной статьи.

Заявляя о недействительности договора, заключенного с ФИО9, финансовый управляющий ссылался на его безвозмездность, так как, по мнению заявителя, денежные средства за отчужденную квартиру ФИО9 не были переданы.

Вместе с тем, как следует из материалов дела, расчеты по договору произведены в полном объеме посредством банковской ячейки (копия договора аренды индивидуального банковского сейфа приобщена к материалам дела). В подтверждение получения ФИО4 денежных средств представлена расписка.

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце 3 пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», при оценке достоверности требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Аналогичный подход применяется и при рассмотрении заявлений об оспаривании сделок должника.

В подтверждение наличия у ФИО9 денежных средств в размере, достаточном для осуществления расчетов по договору купли-продажи от 15.03.2018г., в материалы дела представлена расписка ФИО14 (отца ФИО9), подтверждающая факт передачи денежных средств ФИО9 для приобретения квартиры в г. Москве.

При указанных обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о недоказанности финансовым управляющим безвозмездности договора купли-продажи от 15.03.2018г., заключенного между ФИО4 и ФИО9, а, следовательно, недоказанности наличия оснований, предусмотренных пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Что касается возможности признания названного договора недействительным по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Как указывалось ранее, для признания сделки недействительной по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

В рассматриваемом случае финансовым управляющим не представлено доказательств причинения вреда имущественным правам кредиторов, учитывая доказанность передачи денежных средств за приобретенную квартиру.

Кроме того, ФИО9 представлены доказательства того, что после приобретения квартиры и по настоящее время семья ФИО15 зарегистрирована в ней, что подтверждается выпиской из домовой книги № 2946048. Также ФИО9 несет бремя содержания приобретенной квартиры, лично оплачивает коммунальные услуги, в том числе электроэнергию, а также налог на недвижимость.

Указанные обстоятельства также подтверждают приобретение ФИО9 квартиры для проживания в ней, а не с целью осуществления формального перехода права собственности для исключения возможности обращения взыскания на квартиру по долгам ФИО2

Помимо прочего финансовым управляющим не представлены доказательств того, что ФИО9 относится к лицам, прямо перечисленным в статье 19 Закона о банкротстве или к иным лицам, заинтересованность которых имеет значение при применении пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Таким образом, не имеется оснований для признания недействительным договора купли-продажи от 15.03.2018г.

Что касается доводов финансового управляющего о недействительности договора купли-продажи от 13.07.2015г., заключенного с ФИО11, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Как указывалось ранее, сделки, совершенные до 01.10.2015г., могут быть оспорены только по общим основаниям, предусмотренным Гражданским кодекса Российской Федерации. Следовательно, договор купли-продажи от 13.07.2015г. (переход права собственности зарегистрирован 30.07.2015г.) не может быть признан недействительным по специальным основаниям, предусмотренным главой III.1 Закона о банкротстве.

Финансовый управляющий, заявляя о злоупотреблении правом со стороны ФИО11, ссылался на то, что денежные средства ею за приобретенную квартиру у ФИО4 не передавались.

Однако, в материалы дела ФИО11 представлены доказательства возмездности указанной сделки, в том числе представлены оригинал договора займа от 01.04.2013г. между ФИО11 и ФИО4, оригинал расписки ФИО4 о получении от ФИО11 5 000 000 руб., оригинал соглашения от 01.06.2015г. о продаже квартиры в будущем, договор купли-продажи квартиры от 13.07.2015, расписка о получении ФИО4 от ФИО11 900 000 руб.

В подтверждение того, что финансовое положение ФИО11 позволяло предоставить ФИО4 соответствующие денежные средства, предоставлен договор срочного вклада (депозита) № 40/С29247/294569 от 21.01.2010г., заключенный между ЗАО «Райфайзенбанк» и ФИО16, супругом ФИО11, а также доказательства поступления (пополнения) на расчетный счет ФИО16, открытый в ЗАО «Райфайзенбанк», денежных средств в размере 10 515 000 руб.

Кроме того, в период с 13.07.2015г. по 28.08.2018г., до момента отчуждения ФИО17, т.е. более трех лет, жилое помещение (квартира) с кадастровым номером 77:18:0191109:148, расположенная по адресу: г. Москва, п. Первомайское, у д. Губцево, ЖК «Домострой-XXI», ул. Светлая, д. 60, кв. 17, использовалось ФИО11 в качестве ее места проживания и членов ее семьи. ФИО11, как собственник квартиры, несла бремя содержания вышеуказанного помещения (осуществление текущего и косметического ремонта), а также исправно производила оплату коммунальных платежей, что подтверждается представленными в материалы дела квитанциями.

Каких-либо доказательств согласованности действий ФИО4 и ФИО11 финансовым управляющим не представлено, как не представлено и доказательств заинтересованности ФИО11 по отношению к должнику.

С учетом изложенного, оснований для признания недействительным договора купли-продажи от 13.07.2015г., заключенного с ФИО11, также не имеется.

В отношении доводов финансового управляющего должника о недействительности договора купли-продажи квартиры от 25.11.2016г., заключенного между ФИО4 и ФИО12, судом апелляционной инстанции установлено следующее.

Учитывая дату совершения оспариваемой сделки (регистрации перехода права собственности на квартиру в пользу ФИО12 осуществлена 07.12.2016 г.), а также принимая во внимание дату принятия заявления о банкротстве ФИО2 (07.09.2018г.) названный договор купли-продажи совершен в период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Вместе с тем, финансовым управляющим не представлено доказательств наличия совокупности всех перечисленных выше обстоятельств, необходимых для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В частности, не представлены доказательства причинения вреда имущественным правам кредиторов.

В материалы дела ФИО12 представлены доказательства возмездности указанной сделки, в том числе сам договор, передаточный акт к нему, расписки о получении денежных средств от 25.11.2016г., договор аренды индивидуального банковского сейфа.

В подтверждение наличия у нее финансовой возможности для приобретения квартиры ФИО12 представила доказательства получения ею по окончании срока договора банковского вклада «Доминанта» от 05.10.2015г. № ВМ634062 в размере 50 000 долларов США с процентной ставкой 4,25 годовых и договора банковского вклада «Классический» от 05.10.2015г. № ВМ334062 в размере 50 000 долларов США с процентной ставкой 4,8 годовых, заключенных ФИО12 с ООО КБ «Новопокровский».

Таким образом, на ноябрь 2016 года у ФИО12 было не менее 104 525 долларов США, что составляет свыше 6,7 млн.руб. по курсу Банка России.

Кроме того, согласно пояснениям ФИО12 для оплаты приобретенной квартиры у ФИО4 ею также использовались денежные средства, полученные в качестве дохода ее супругом ФИО18, в подтверждение чего представлены справки о доходах физического лица по форме 2-НДФЛ.

Помимо прочего финансовым управляющим не представлены доказательств того, что ФИО12 относится к лицам, прямо перечисленным в статье 19 Закона о банкротстве или к иным лицам, заинтересованность которых имеет значение при применении пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Таким образом, не имеется оснований для признания договора купли-продажи от 25.11.2016г. недействительной сделкой.

В отношении доводов финансового управляющего должника о недействительности сделок, совершенных с ФИО5, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

По мнению финансового управляющего, все сделки по отчуждению должником и его супругой земельных участков в пользу ФИО5 были взаимосвязаны: у земельных участков был один покупатель, все участки являются смежными, все сделки заключены одновременно, целью продажи земельных участков было стремление продавцов избежать возможного обращения на земельные участки взыскания со стороны кредиторов по обязательству поручительства. Таким образом, финансовый управляющий ссылался на то, что фактически между должником, его супругой и ФИО5 была заключена сделка по продаже единого земельного участка площадью 2631 кв. м. (26,31 соток).

В соответствии с п. 3 Договоров каждый из земельных участков был продан по цене 950 000 руб., которые покупатель оплачивал продавцу через 1 день после регистрации перехода права собственности на земельный участок через депозитную ячейку банка.

При указанных обстоятельствах, по мнению финансового управляющего, денежные средства в ходе сделки стороны друг другу фактически не передавали, поэтому сделка была безвозмездной.

Кроме того, финансовый управляющий обращал внимание суда на то, что даже если в результате сделок были переданы денежные средства в размере, указанном в договорах, общая сумма сделок составит всего 4 750 000 руб., что гораздо ниже рыночной стоимости земельного участка размером 26 соток, расположенного в городе Москве, в охраняемом коттеджном поселке, который располагает доступом ко всем коммуникациям (электричество, вода, газ).

Так, в соответствии с отчетом об оценке от 21.02.2020г. средняя рыночная стоимость одной сотки земли в том месте, где расположены спорные участки, составляет 644 397,55 руб., то есть рыночная стоимость земельного участка размером 26,31 сотки должна составлять не менее 16 954 099, 65 руб., что в 3,5 раза выше стоимости земельных участков, указанной в договорах. Даже общая кадастровая стоимость земельных участков составляет 7 663 072,69 руб., что в 1,6 раза больше стоимости земельных участков, указанной в договорах.

В подтверждение возмездности оспариваемых сделок по отчуждению земельных участков ФИО5 представлены расписки, договор № 3470-С аренды индивидуального банковского сейфа с особыми условиями от 15.11.2016г. с подтверждением оплаты ФИО5 ячейки.

Наличие у ФИО5 финансовой возможности для приобретения земельных участков у должника и его супруги подтверждено представленными в материалы дела справками о доходах ФИО5 и ее супруга – ФИО19 Кроме того, после расторжения брака ФИО19 выкупил у ФИО5 ее долю в квартире, являвшейся совместной собственностью супругов.

К представленному в материалы дела финансовым управляющим Отчету об оценке № 281/2020, который подтверждает, что по состоянию на 15.11.2016г. рыночная стоимость земельного участка общей площадью 2 892 кв.м и находящихся на нем жилого дома общей площадью 591,8 кв.м и нежилого здания общей площадью 112,2 кв.м, адрес расположения: г. Москва, пос. Первомайское, у дер. Губцево, ЖК «ДОМОСТРОЙ-XXI» составляет 34 006 000 руб., суд первой инстанции правомерно отнесся критически, поскольку эксперт не осуществил непосредственное исследование объектов недвижимости, а руководствовался лишь представленными финансовым управляющим документами. Специалист не имел возможности удостовериться в наличии строения на участке на дату сделки, а если оно и было, то из каких материалов было возведено, степень его готовности, качество конструкций.

При этом, как правильно установлено судом первой инстанции, финансовым управляющим не доказано, что на момент заключения оспариваемых сделок на земельных участках находились объекты недвижимости, право собственности на которые было зарегистрировано в установленном законом порядке за должником, ФИО4 или за какими-то иными лицами.

Ссылка финансового управляющего на ответ ГБУ Московской области «МОБТИ» на запрос от 18.08.2020г. о том, что «незавершенный строительством жилой дом» по состоянию на 25.11.2013г. и жилой дом по состоянию на 21.01.2019г. является одним и тем же объектом недвижимости, отклоняется судом, поскольку из ответа БТИ однозначно следует лишь то, что на участке в 2013 году имелись некие строения. В 2019 году на участке также имеется строение. Эти данные подтверждаются техпаспортами. О наличии/отсутствии на участке на дату оспариваемых сделок – 15.11.2016г. - каких-либо строений, а также об их идентичности имеющимся сейчас на участке постройкам в БТИ информации нет.

Кроме того, при визуальном осмотре Технических паспортов на незавершенный строительством жилой дом от 2013 и от 2019гг. различия в строениях очевидны. Так, в техническом паспорте от 2013г. строение располагается на участке 36а, в паспорте от 2019г – на участках 36а и 36, то есть пятно застройки не совпадает, границы застройки - разные; число этажей в паспорте от 2013г. – 3, в паспорте от 2019г. – 2.

Представленное финансовым управляющим «ретроспективное исследование» не может быть признано судом апелляционной инстанции допустимым и относимым доказательством существования на земельных участках объектов недвижимости в период заключения оспариваемых сделок, поскольку некие распечатанные скриншоты, сделанные в сервисе Google Earth, не позволяют сделать объективные выводы о характеристиках изображенного на них объекта, в том числе о наличии фундамента, этажности и т.д.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу о недоказанности финансовым управляющим приобретения ФИО5 земельных участков на нерыночных условиях, а также недоказанности нарушения положений статьи 35 Земельного кодекса Российской Федерации при совершении сделок.

В дальнейшем все 6 участков были объединены в один (выписка из ЕГРН имеется в материалах дела) и на нем силами и за счет ФИО5 построен дом, в котором она и члены ее семьи проживают. ФИО5 оплачивает коммунальные платежи за возведенное на оспариваемых участках строение, что подтверждается справкой управляющей компании № 6ж от 17.03.2020г. Строительство на участке силами нового собственника подтверждается ЗАКЛЮЧЕНИЕМ КОМИССИИ СПЕЦИАЛИСТОВ No174/20 от 05.10.2020г.

Доказательств того, что ФИО5 относится к лицам, прямо перечисленным в статье 19 Закона о банкротстве или к иным лицам, заинтересованность которых имеет значение при применении пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве финансовым управляющим не представлено. Как не представлено и доказательств сговора между ФИО5 и супругами ФИО20 с целью заключения оспариваемых сделок для избежания возможности включения земельных участков в конкурсную массу должника.

Учитывая изложенное суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для признания недействительными сделками договоров купли-продажи, заключенных должником и его супругой с ФИО5

Вместе с тем суд апелляционной инстанции не может полностью согласиться с выводами суда первой инстанции в части, касающейся применения последствий недействительности сделки.

Пунктом 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счёт должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой III.I Закона о банкротстве, подлежит возврату в конкурсную массу.

В рассматриваемом случае материалами дела подтверждается, что Объекты- 5, 6 остались в собственности ФИО4 Финансовый управляющий просил в качестве последствий недействительности сделки возвратить названные Объекты в конкурсную массу должника.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии препятствий для возвращения в конкурсную массу Объектов- 5, 6, в связи с чем, у суда первой инстанции не имелось оснований для применения в качестве последствий недействительности сделок взыскание с ФИО4 стоимость названных Объектов в денежном эквиваленте.

Кроме того, поскольку суд апелляционной инстанции пришел к выводу о недействительности договора дарения квартиры от 02.04.2018г. в отношении Объекта-2 с ФИО8 и, учитывая, что названный Объект в настоящее время зарегистрирован за ФИО8 надлежащими последствиями недействительности сделки будет возврат квартиры с кадастровым номером 77:06:0006004:2944, площадью 39,8 кв.м., расположенное по адресу: г. Москва, р-н Обручевский, ул. ул. Островитянова, д.9, корп. 3, кв. 82 в конкурсную массу должника.

Что касается последствий недействительности договоров определения долей и дарения ½ доли в праве собственности на квартиру и соглашений о разделе совместно нажитого имущества супругов суд апелляционной инстанции учитывает, что поскольку сделки по отчуждению Объектов 1, 3, 4, 7, 8, 9 в пользу ФИО21, ФИО5, ФИО11 и ФИО12 не признаны недействительными и, соответственно, невозможно возвратить в конкурсную массу Имущество в натуре подлежат взысканию с ФИО4 денежные средства в размере 52 232 000 руб. ((950 000 руб. х 3) +8 400 000 руб. + 7 482 000 руб. + 33 500 000 руб.).

Довод апелляционных жалоб о том, что суд первой инстанции не принял во внимание тот факт, что первый договор определения долей и дарения 1/2 доли в праве собственности на квартиру был заключен не в 2015 году, а в 2014 году отклоняется, как не свидетельствующий о принятии неправильного по существу судебного акта. Так, как указывалось ранее в рамках дел о банкротстве основных Заемщиков по кредитным договорам в отчетах о финансовом анализе было установлено, что все они уже с 2014 года являлись неплатежеспособными, о чем должник, являвший аффилированным с ними лицом, не мог не знать. Не могла не знать об этом и ФИО4, поскольку являлась супругой должника.

Доводы апелляционных жалобы о недоказанности финансовым управляющим наличия у должника признаков неплатежеспособности на момент совершения оспариваемых сделок отклоняются, как не свидетельствующие об отсутствии оснований для признания спорных сделок недействительными.

Так, согласно правовому подходу, отраженному в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710 (4), сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной.

В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В рассматриваемом случае в материалах дела представлены надлежащие доказательства того, что практически все сделки между должником и его супругой совершены до заключения кредитных договоров и договора поручительства, но после того как началась деятельность, предусмотренная регламентом банка по выдаче кредитов, а именно, сбор документов для рассмотрения заявки на кредитном комитете банка. Указанные обстоятельства свидетельствует о наличии у должника умысла по сокрытию от банков сведений о своем реальном имущественном положении, что подтверждает факт злоупотребления им свои правом.

Довод апелляционных жалоб о том, что суд первой инстанции не учел положения Семейного кодекса Российской Федерации, а именно, что ФИО4 как супруга должника могла рассчитывать на половину стоимости от его имущества, а значит, с нее не может быть взыскана полная стоимость имущества отклоняется как противоречащий положениям пункта 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве, которые предусматривают реализацию имущества в деле о банкротстве должника с последующим возмещением другому супругу стоимости, причитающейся ему доли.

Довод апелляционных жалоб о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности был предметом рассмотрения суда первой инстанции, ему дана надлежащая оценка, с которой соглашается суд апелляционной инстанции.

Согласно части 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год.

В силу положений статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим, при этом срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки.

Согласно заявлению финансового управляющего об оспариваемых сделках он узнал из представленных в период с 17.03.2019г. по 25.03.2020г. Росреестром выписок из ЕГРН.

Таким образом, для финансового управляющего ФИО3 срок исковой давности следует исчислять с 17.03.2019г.

Заявления об оспаривании сделок поданы финансовым управляющим в Арбитражный суд города Москвы посредством электронной системы подачи документов «Мой арбитр» 24.01.2020г., 10.03.2020г., 13.03.2020г., то есть в пределах срока исковой давности.

Довод апелляционной жалобы ФИО4 о том, что квартира, расположенная по адресу г. Москва, п. Первомайское, у д. Губцево, ЖК «Домострой ХХI», ул. Светлая, д.60, кв.19 является ее единственным жильем отклоняется, как не свидетельствующий о наличии оснований для отказа в признании сделки в отношении данной квартиры недействительной. Как указывалось ранее, исполнительский иммунитет распространяется на жилое помещение, являющееся единственным жильем для должника и совместно с ним проживающими членами семьи, а не для каждого члена семьи в отдельности. Кроме того, на жилое помещение, полученное по недействительной сделке, не может распространяться исполнительский иммунитет.

Довод апелляционной жалобы финансового управляющего должника о том, что суд первой инстанции неправильно применил норму материального права, а именно, не применил статью 35 Земельного кодекса Российской Федерации в эпизоде с признанием недействительными сделок купли-продажи земельных участков между должником, ФИО4 и ФИО5 отклоняется, как необоснованный. Так, в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Земельного кодекса Российской Федерации не допускается отчуждение земельного участка без находящихся на нем здания, сооружения в случае, если они принадлежат одному лицу. Однако, как указывалось ранее, финансовым управляющим не представлено доказательств того, что ФИО5 приобрела земельные участки с имеющимися на них зданиями/сооружениями.

Довод апелляционной жалобы финансового управляющего о том, что суд первой инстанции не проверил финансовое состояние заинтересованных лиц (приобретателей квартир и земельных участков) опровергается представленным в материалах дела доказательствам. Так, при рассмотрении спора и в суде первой инстанции и в суде апелляционной инстанции ФИО9, ФИО12, ФИО5 , ФИО11 были представлены объяснения и доказательства, свидетельствующие о наличии у них финансовой возможности для совершения спорных сделок. При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что при недоказанности наличия заинтересованности названных лиц с должником и/или его супругой не имеется оснований для применения к ним повышенного стандарта доказывания.

Руководствуясь статьями 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Девятый арбитражный апелляционный суд

П О С Т А Н О В И Л:

Изменить определение Арбитражного суда г. Москвы от 04.12.2020г. по делу А40-204192/18.

Признать недействительной сделку дарения жилого помещения (квартиры) с кадастровым номером 77:06:0006004:2944, площадью 39.8 км.в., расположенного по адресу: г. Москва, р-н Обручевский, ул. Островитянова, д.9, корп. 3, кв. 82, между ФИО4 и ФИО8

Применить последствия недействительности сделки, а именно:

Обязать ФИО4 возвратить в конкурсную массу должника: жилое помещение (квартиру) с кадастровым номером 77:18:0191109:152, площадью 78,7 кв.м., расположенное по адресу:. г. Москва, п. Первомайское, у д. Губцево, ЖК «Домострой-ХХГ», ул. Светлая, д.60, кв. 19; нежилое помещение (машино-место) с кадастровым номером 77:06:0006004:3452, расположенное по адресу: г. Москва, р-н Коньково, ул. Островитянова, д.11, корп.1, пом. 1 м/м 47;

Обязать ФИО8 возвратить в конкурсную массу жилое помещение (квартиру) с кадастровым номером 77:06:0006004:2944, площадью 39,8 кв.м., расположенное по адресу: г. Москва, р-н Обручевский, ул. ул. Островитянова, д.9, корп. 3, кв. 82.

Взыскать с ФИО4 в конкурсную массу должника стоимость имущества в размере 55.082.000 руб.

В остальной части определение Арбитражного суда г. Москвы от 04.12.2020г. по делу А40-204192/18 оставить без изменения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья: Ж.Ц. Бальжинимаева

Судьи: Ю.Л. Головачева

А.А. Комаров