Постановление от 27 декабря 2021 г. по делу № А56-32040/2018

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-32040/2018
27 декабря 2021 года
г. Санкт-Петербург
/суб.1



Резолютивная часть постановления объявлена 21 декабря 2021 года

Постановление изготовлено в полном объеме 27 декабря 2021 года


Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего И.В. Сотова

судей Д.В. Бурденкова, И.В. Юркова

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1

при участии:

конкурсный управляющий ФИО2 (путем использования сервиса «онлайн-заседание»)

представитель ФИО3 – ФИО4 по доверенности от 19.01.2021 г.

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-35110/2021) конкурсного управляющего ЗАО «СМУ-131» ФИО2 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.07.2021 г. по делу № А56-32040/2018/суб.1, принятое

по заявлению конкурсного управляющего ЗАО «СМУ-131» ФИО2


о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности


ответчики: ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 и ФИО9


в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ЗАО «Строительно-монтажное

управление № 131» (ИНН <***>, ОГРН <***>)

установил:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) от 10.08.2018 г., резолютивная часть которого объявлена 09.08.2018 г., вынесенным по заявлению уполномоченного органа – Федеральной налоговой службы в лице Межрайонной ФНС России № 16 по Санкт-Петербургу (принято к производству суда определением от 23.04.2018 г.), в отношении закрытого акционерного общества «Строительно-монтажное управление № 131» (далее – должник, Общество, ЗАО «СМУ-131») введена процедура банкротства наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО2, член СРО СМиАУ, сведения о чем опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 01.09.2018 г.; решением арбитражного суда от 25.05.2019 г., резолютивная часть которого объявлена 23.05.2019 г., должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство сроком на 6 месяцев, ФИО2 утвержден исполняющим обязанности конкурсного управляющего, а определением от 21.06.2019 г. ФИО2 утвержден конкурсным управляющим должника (далее – управляющий).

В ходе последней процедуры, а именно - 25.05.2020 г. - управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника контролирующих должника лиц: ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 и ФИО9 и взыскании с них солидарно в пользу должника денежных средств в размере 4 003 823 руб. 15 коп.; однако, определение от 23.07.2021 г. в удовлетворении данного заявления отказано.

Управляющий обжаловал данное определение в апелляционном порядке; в жалобе ее податель просит определение отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО5 и ФИО9; вынести по делу новый судебный акт, удовлетворив заявление управляющего в этой части и взыскать с указанных ответчиков в конкурсную массу солидарно 4432975 руб. 42 коп., мотивируя жалобу наличием оснований для привлечения к ответственности первого из указанных ответчиков в силу пункта 4 статьи 10 федерального закона от 26.10.2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и пунктов 16 и 23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53), а именно - ввиду совершения им от имени должника в 2014 – 2015 г.г. ряда сделок по отчуждению транспортных средств (самоходной техники и автомобилей), что, по мнению управляющего, повлекло невозможность дальнейшего (с 2015 г.) ведения коммерческой (хозяйственной) деятельности должника ее (прекращение), о чем, в частности, свидетельствует объем движения денежных средств по расчетных счетам должника, выписки по которым представлены заявителем.

Также апеллянт настаивает на привлечении к ответственности ФИО5, как последнего руководителя должника, не исполнившего обязанность по передаче управляющему документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, что презюмирует основания для его ответственности в соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, при том, что, вопреки ошибочному мнению суда первой инстанции, отсутствие указанных документов повлекло невозможность достижения целей конкурсного производства (формирование конкурсной массы) в силу отсутствия документов, подтверждающих наличие (судьбу) отраженных в бухгалтерском балансе за 2017 г. активов: запасов на сумму 51 450 тыс.руб. и дебиторской задолженности в размере 31 073 тыс.руб., а проведенные управляющим мероприятия, в т.ч. по формированию конкурсной массы (в частности – составление анализа деятельности должника, оспаривание сделок должника и т.д.), были осуществлены за счет документов (сведений), полученных из других органов: налоговой инспекции, ОГИБДД и Гостехнадзора.

Кроме того, заявитель полагает, что ФИО5 являлся номинальным руководителем, а его назначение (смена ранее исполнявшего обязанности единоличного исполнительного органа должника -- ФИО3) преследовало цель сокрытия указанной документации, в силу чего, как считает управляющий, принявший такое решение единственный акционер - ФИО9 – также несет ответственность по обязательствам должника.

В судебном заседании апелляционного суда управляющий (путем участия в нем посредством использования сервиса «онлайн-заседание») поддержал доводы своей жалобы, направив дополнительно по предложению суда документы, приобщенные им к материалам дела в суде первой инстанции, но не распечатанные в бумажном виде; представитель ФИО3 возражал против удовлетворения жалобы по мотивам, изложенным в представленном отзыве.

Иные ответчики в заседание не явились, однако, о месте и времени судебного разбирательства считаются извещенными в силу части 1 статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса РФ (с учетом разъяснений Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, содержащихся в пункте 5 постановления от 17.02.2011 г. № 12, и при соблюдении требований абзаца второго части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса РФ), в связи с чем и в соответствии с частью 3 статьи 156 данного Кодекса дело (апелляционная жалоба) рассмотрено без их участия при отсутствии также с их стороны каких-либо ходатайств, обосновывающих невозможность явки в заседание, и в – то же время – при поступлении к предыдущему заседанию отзыва от ФИО9, в котором данный ответчик также возражала против удовлетворения жалобы.

При этом, как следует из содержания апелляционной жалобы и подтверждено управляющим в заседании, определение суда первой инстанции обжалуется им только в части отказа в привлечении к ответственности ФИО3, ФИО5 и ФИО9 (не обжалуется в части отказа в привлечении иных ответчиков), в связи с чем, а также в соответствии с частью 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса РФ и при отсутствии возражений иных участвующих в деле лиц, апелляционный суд проверяет определение только в обжалуемой части, проверив законность и обоснованность которого в порядке, предусмотренном статьями 223, 266, 268 и 272 данного Кодекса, суд пришел к следующим выводам:

В соответствии с пунктом 1 статьи 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса РФ дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно положениям статьи 4 Федерального закона № 266-ФЗ, которым была введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве, указанный Федеральный закон вступает в силу со дня его официального опубликования, за исключением положений, для которых настоящей статьей установлен иной срок вступления их в силу; при этом, рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Федерального закона № 266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017 г., производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 266-ФЗ, а положения новой главы (III.2) применяются с учетом разъяснений, которые были даны в пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 27.04.2010 г. № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 г. № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», согласно которым, после вступления в силу новых норм, регулирующих положения о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, основания для применения субсидиарной ответственности квалифицируются исходя из законодательства, действовавшего на тот момент, когда соответствующие обстоятельства имели место, а процедура привлечения к ответственности применяется согласно новой редакции Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона № 266-ФЗ) под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий; в силу пункта 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве, правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы.

При этом, привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника возможно при доказанности совокупности условий, включающих наличие у названных лиц права давать обязательные для должника указания либо возможности иным образом определять его действия; совершение ими действий, свидетельствующих об использовании такого права и (или) возможности, и наличие причинно-следственной связи между использованием вышеуказанными лицами своих прав и (или) возможностей в отношении должника и наступившими последствиями в виде его несостоятельности, а частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса РФ предусмотрено, что каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений, и недоказанность приведенных условий в соответствии с этой нормой влечет отказ в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Также, как установлено пунктом 2 статьи 61.11 Закона банкротстве, на которую управляющий сослался в своем заявлении, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника; в этой связи, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице: в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов; в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

В данном случае, в обоснование своих требований конкурсный управляющий, помимо прочего, указал, что ФИО3 в период с 02.06.2005 по 12.06.2017 г. осуществлял полномочия руководителя должника; ФИО5 исполнял обязанности генерального директора с 13.06.2017 г. по момент введения в отношении должника процедуры конкурсного производства, а ФИО9 являлась акционером должника с 21.03.2011 по 11.07.2017 г, и указанные лица, по мнению управляющего, должны быть привлечены к ответственности по обязательствам Общества ввиду невозможности полного погашения требований кредиторов вследствие их действий (бездействия).

В этой связи управляющий указывает, что ответчики подлежат привлечению к ответственности ввиду непередачи ему документации должника (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона банкротстве) и вследствие совершения должником сделок, которые оспариваются конкурсным управляющим (пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции во несения в Закон изменений согласно федеральному закону № 266-ФЗ), а также за невозможность полного погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) контролирующих должника лиц.

Однако, суд первой инстанции, не согласился с доводами управляющего, указав, что наличие оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности - в связи с неисполнением последним обязанности по передаче документации должника управляющему суд - не подтверждено с учетом пункта 24 Постановления № 53, в котором разъяснено, что применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации, необходимо учитывать, что заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличии в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства; привлекаемое же к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

При этом, под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать указанные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

В настоящем споре, из материалов дела усматривается, что определением от 09.04.2020 г. удовлетворено ходатайство управляющего об истребовании документации должника у бывшего генерального директора ФИО5 и указанный судебный акт данным ответчиком не исполнен; тем не менее, как сослался суд первой инстанции в обжалуемом определении, управляющим был проведен анализ финансового состояния должника, поданы заявления об оспаривании подозрительных сделок, заявление о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, и, таким образом, объем имеющихся у управляющего документов, по мнению суда, позволил последнему выявить совершенные в период подозрительности сделки, проанализировать действия контролирующих должника лиц на предмет возможности привлечения их к ответственности, то есть непередача документов не привела к существенному затруднению в деятельности конкурсного управляющего при проведении им процедуры банкротства Общества (доказательств обратного материалы дела не содержат).

Однако апелляционный суд не может согласиться с данными выводами в этой части в силу, в частности, неправильного распределения бремени доказывания, поскольку в нарушение приведенных самим же судом первой инстанции разъяснений данный ответчик не опроверг установленную пунктом 2 (подпункты 2 и 4) статьи 61.11 Закона презумпцию и не обосновал, что отсутствие (непередача им) документации должника управляющему не привело к существенному затруднению проведения процедур банкротства, а равно как и не доказал отсутствие своей вины в непередаче и ненадлежащем хранении документации, в частности, не подтвердил, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Вместе с тем, управляющий правомерно сослался на то, что согласно балансу должника за 2017 г. за ним числились активы (запасы и дебиторская задолженность) в размере, позволяющем погасить требования кредиторов, и ФИО5 никак не раскрыл обстоятельства утраты этих активов (их судьбу), причину несоответствия данных бухгалтерского баланса фактическом положению дел (в случае реального отсутствия этих активов) и т.д., при том, что, вопреки выводам суда, проведенные управляющим мероприятия в процедуре банкротства (в частности - составление анализа и оспаривание сделок) стали возможны в силу предоставления необходимых документов из других (государственных) органов – налоговой инспекции, ОГИБДД, Гостехнадзора (иного ответчиками не доказано и из материалов дела не следует), что не снимает соответствующей ответственности с ФИО5 – ввиду непредоставления им управляющему документации должника в остальной части.

Оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности в связи с неисполнением последним обязанности по передаче документации должника управляющему суд первой инстанции также не нашел, со ссылкой на то, что исходя из представленных в материалы дела документов, ФИО3 передал всю имеющуюся у него документацию в отношении должника ФИО5, что подтверждено актом приема-передачи документов № 3/17 от 15.06.2017 г., подписанным обеими сторонами (при отсутствии доказательств наличия в распоряжении ФИО3 каких-либо иных документов, касающихся деятельности должника), как не усмотрел суд условий и для привлечения ФИО3 и ФИО9 к ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов на основании пункта 2 статьи 61.11 Закона «О банкротстве.

В этой связи суд сослался на то, что согласно положениям пункта 23 Постановления № 53, в силу подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам; к числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными; значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.), а рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

При этом, по смыслу подпункта 3 пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если в удовлетворении иска о признании сделки недействительной ранее было отказано по мотиву равноценности полученного должником встречного денежного предоставления, то заявитель впоследствии не вправе ссылаться на нерыночный характер цены этой же сделки в целях применения презумпции доведения до банкротства, как по смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве; однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности, в т.ч. в силу того, что сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Также, как указал суд первой инстанции в настоящем споре, в соответствии с разъяснениями абзаца первого пункта 16 постановления № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы, а суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В данном случае, в качестве обоснования действий ФИО3 и ФИО9, якобы приведших к банкротству должника, управляющий указал на сделки по отчуждение имущества (транспортных средств), которые, по его мнению, явились причиной банкротства Общества, при том, что согласно нормам законодательства о банкротстве наличие причинно-следственной связи между признанием должника банкротом и действиями контролирующего должника лица презюмируются, пока не доказано иное, в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица, либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о несостоятельности (банкротстве); вместе с тем, как установил суд (следует из материалов дела), управляющий оспорил в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) должника соответствующие сделки – по отчуждению последним в пользу иных лиц в 2014 – 2015 г.г. целого ряда транспортных средств (самоходной техники и автомобилей), однако, в удовлетворении всех заявлений ему было отказано.

При таких обстоятельствах, суд пришел к выводу, что факты причинения вреда имущественным правам кредиторов должника вышеуказанными сделками не установлены и уменьшения активов не выявлено, равно как не представлено в материалы дела и доказательств причинения имущественного вреда кредиторам какими-либо иными действиями ответчиков, что исключает возможность удовлетворения заявленных требований, с учетом чего в удовлетворении заявленных конкурсным управляющим требования применительно к ФИО3 и ФИО9 также отказано.

Апелляционный суд также не усматривает оснований для переоценки изложенных выводов в отношении последнего ответчика, поскольку, действительно, управляющим фактически не приведено (не доказано) какими конкретно ее - ФИО9 - действиями (или бездействием) вызвано банкротство должника и причинен вред его кредиторам, в т.ч. не обосновано ее участие применительно как к оспоренным управляющим, так и к иным сделкам Общества, в частности – их одобрение, согласование, дача прямых указаний на их заключение и т.д.

Вместе с тем, апелляционный суд не может согласиться с выводами суда первой инстанции применительно к ответственности ФИО3, исходя, в частности, как справедливо ссылается управляющий, из формального (номинального) характера осуществления полномочий единоличного исполнительного органа последующим руководителем - ФИО5 (что, однако, в силу соответствующих правовых подходов высших судебных инстанций не исключает и субсидиарную ответственность последнего по обязательствам должника), что подтверждается совокупностью обстоятельств (материалов) дела: фактом отсутствия внесения соответствующих изменений (о лице, имеющим право без доверенности подписывать банковские (платежные) документы Общества) в банковские карточки последнего, уклонением ФИО5 от участия как в настоящем споре (несмотря на его надлежащее извещение), так и в деле о несостоятельности (банкротстве) в целом, а равно фактическим прекращением Обществом своей деятельности с 2017 г. – при отсутствии получения им какого-либо значимого дохода, взаимотношений с контрагентами, подписания ФИО5 каких-либо документов (договоров и т.д.), прекращении движения денежных средств по счетам должника (что подтверждается представленными выписками по ним) и т.д., и что – данные факты - ФИО3 надлежаще (документально) не опровергнуты, а указанное (формальный характер смены единоличного исполнительного органа), помимо прочего, влечет вывод и о том, что реально документация и активы (имущество) ФИО3 ФИО5 не передавались, а соответственно, ФИО3, наряду с ФИО5, несет ответственность по обязательства должника в этой части - в силу необнаружения управляющим активов, ранее числящихся за должником согласно его бухгалтерскому балансу, что не позволило сформировать конкурсную массу и удовлетворить требования кредиторов в процедуре банкротства.

В этой связи, по мнению суда, нельзя также не учитывать и позицию управляющего о том, что к прекращению деятельности Общества привело именно совершение ФИО3 сделок по отчуждению транспортных средств, поскольку в этой части данный ответчик опять же не доказал, что после совершения этих сделок у должника оставалось имущество (и в частности – транспортные средства), которые позволяли бы ему полноценно продолжать деятельность; таким образом, ФИО3 надлежаще не опроверг как неблагоприятные последствия для Общества (и – соответственно – его кредиторов) в результате этих сделок, так и факт формальной смены единоличного исполнительного органа в 2017 г., т.е. продолжение осуществления им - ФИО3 – фактического контроля над Обществом, что с учетом принципа распределения бремени доказывания при рассмотрении данной категории споров (применении к лицам, привлекаемым к субсидиарной ответственности, в т.ч. в силу наличия у них статуса контролирующих должника лиц, повышенного стандарта доказывания – в целях опровержения разумных доводов (сомнений) управляющего (кредиторов) применительно к добросовестности этих - привлекаемых – лиц), опять же учетом указанного статуса для него не должно представлять сложности.

Таким образом, обжалуемое определение, как принятое в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 и ФИО3 при несоответствии изложенных в нем выводов фактическим обстоятельствам (материалам) дела, подлежит отмене с принятием нового судебного акта – об удовлетворении - в силу изложенного - заявленных управляющим требований в этой части, в т.ч. с взысканием с этих ответчиков в конкурсную массу должника денежных средств в сумме требований кредиторов, включенных в реестр, и текущих требований в размере (заявленном управляющим) на момент рассмотрения дела судом первой инстанции (при отсутствии у апелляционного суда в силу установленных статьей 268 Арбитражного процессуального кодекса РФ ограничений выйти на данной стадии процесса за пределы этих требований).

На основании изложенного и руководствуясь статьями 266, 268, 271 и 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.07.2021 г. по делу № А56-32040/2018/суб.1 отменить в части.

Заявление конкурсного управляющего ЗАО «СМУ-131» ФИО2 удовлетворить частично.

Привлечь ФИО5 (ДД.ММ.ГГГГ г.р., урож. гор. Гатчина Ленинградской области, зарегистрирован по адресу: <...>) и ФИО3 (ДД.ММ.ГГГГ г.р., урож. гор. Гурьева Казахской ССР, зарегистрирован по адресу: <...>) к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО «СМУ-131» (ОГРН <***>).

Взыскать в солидарном порядке с ФИО5 (ДД.ММ.ГГГГ г.р., урож. гор. Гатчина Ленинградской области, зарегистрирован по адресу: <...>) и ФИО3 (ДД.ММ.ГГГГ г.р., урож. гор. Гурьева Казахской ССР, зарегистрирован по адресу: <...>) в конкурсную массу ЗАО «СМУ-131» (ОГРН <***>) 4 003 823 руб. 15 коп.

В остальной (обжалуемой) части определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.07.2021 г. по делу № А56-32040/2018/суб.1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу конкурсного управляющего ЗАО «СМУ-131» ФИО2 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.


Председательствующий


И.В. Сотов



Судьи



Д.В. Бурденков


И.В. Юрков