Постановление от 19 марта 2025 г. по делу № А35-5784/2023

ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

«

дело № А35-5784/2023
г. Воронеж
20» марта 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена 13 марта 2025 года

Постановление в полном объеме изготовлено 20 марта 2025 года


Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:


председательствующего судьи Мокроусовой Л.М.,

судей Потаповой Т.Б.,

ФИО1,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Кобозевой Д.Е.,

при участии:

от индивидуального предпринимателя ФИО2: ФИО3, представителя по доверенности № 25 АА 2803730 от 15.01.2020, сроком на 10 лет, паспорт РФ;

от ФИО4: ФИО5, представителя по доверенности № 46 АА 1814246 от 29.09.2023, сроком на 3 года, паспорт РФ;

от иных лиц, участвующих в деле: представители не явились, извещены надлежащим образом;

рассмотрев в открытом судебном заседании посредством использования систем веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседание) апелляционную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО2 на определение Арбитражного суда Курской области от 09.12.2024 по делу №А35-5784/2023 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Лидер»,

УСТАНОВИЛ:

22.06.2023 индивидуальный предприниматель ФИО2 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Лидер» (ООО «Лидер», должник) несостоятельным (банкротом) как отсутствующего должника.

Решением Арбитражного суда Курской области от 31.10.2023 ООО «Лидер» признано несостоятельным (банкротом) по правилам отсутствующего должника, в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утверждена ФИО6.

07.05.2024 конкурсный управляющий ООО «Лидер» ФИО6 обратилась в арбитражный суд с заявлением о привлечении контролирующего должника лица - ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 24 570 567 руб. 85 коп.

Определением Арбитражного суда Курской области от 09.12.2024 суд отказал в удовлетворении заявленных требований.

ИП ФИО2 обратился с апелляционной жалобой, в которой просил отменить определение полностью, принять новый судебный акт, удовлетворив заявленные требования конкурсного управляющего ООО «Лидер» ФИО6

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ИП ФИО2 поддержал доводы апелляционной жалобы, просил ее удовлетворить.

Представитель ФИО4 с доводами апелляционной жалобы не согласился, просил оставить определение без изменения, представил отзыв.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились. Учитывая, что все участники настоящего обособленного спора извещены надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», суд апелляционной инстанции на основании статей 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) рассмотрел апелляционную жалобу в их отсутствие.

Выслушав лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела с учетом доводов апелляционной жалобы и отзыва на нее, судебная коллегия не находит оснований к отмене или изменению обжалуемого определения.

Частью 1 статьи 223 АПК РФ предусмотрено, что дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В силу части 1 статьи 268 АПК РФ при рассмотрении дела в порядке апелляционного производства арбитражный суд по имеющимся в деле и дополнительно представленным доказательствам повторно рассматривает дело.

Согласно положениям пункта 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы.

В пункте 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве указано, что если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В силу положений подпункта 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии.

Как следует из материалов дела, ООО «Лидер» было зарегистрировано в ЕГРЮЛ в качестве юридического лица 29.04.2014.

Учредителем общества в период с 29.04.2019 по 05.05.2019 являлась ФИО7.

С 12.04.2019 учредителем должника является ООО «МИАТ» (ИНН <***>, исключено из ЕГРЮЛ 28.09.2020 в связи наличием в ЕГРЮЛ сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности) с долей участия в размере 20% уставного капитала. Доля в размере  80% уставного капитала принадлежит самому должнику - ООО «Лидер».

Из сведений, содержащихся в Едином государственном реестре юридических лиц, усматривается, что ФИО4 являлся руководителем должника - ООО «Лидер», соответствующая запись внесена в ЕГРЮЛ 29.04.2014.

30.07.2019 в ЕГРЮЛ в отношении должника - ООО «Лидер» внесена запись о недостоверности сведений о руководителе общества. Указанная запись, согласно сведениям, представленным УФНС России по Курской области при рассмотрении обосновании заявления о признании должника банкротом, внесена на основании поступившего заявления ФИО4 по форме № Р34002 «Заявление заинтересованного лица о недостоверности сведений, включенных в Единый государственный реестр юридических лиц».

В рамках настоящего дела в реестр требований кредиторов должника были включены требования единственного кредитора – заявителя по делу - ИП ФИО2 в размере 24 570 567 руб. 85 коп. основного долга – задолженность по договору поставки № ПР/67 от 30.12.2014, заключенному между ИП ФИО8 (поставщик) и ООО «Лидер» (покупатель), право требования которой было приобретено ИП ФИО2 на торгах в рамках процедуры реализации имущества ИП ФИО8 Задолженность возникла в связи с неполной оплатой товара, поставленного в период с 21.07.2016 по 23.06.2017.

Какого-либо имущества, подлежащего включению в конкурсную массу, конкурсным управляющим в ходе процедуры конкурсного производства обнаружено не было, сделок, подлежащих оспариванию не выявлено.

Как следует из доводов конкурсного управляющего, согласно бухгалтерским балансам ООО «Лидер» за период 2015-2018 гг. по результатам 2015 у должника имелся непокрытый убыток, размер которого нарастал. Непокрытый убыток за 2015 составлял 8 988 тыс. руб., за 2016 – 21 994 тыс. руб., за 2017 – 26 552 тыс. руб., за 2018 – 26 324 тыс. руб. Бухгалтерский баланс за 2015 сдан до 31 марта 2016. Таким образом, уже начиная с апреля 2016 года руководителю ООО «Лидер» было известно о наличии непокрытого убытка в существенном размере (8 988 тыс. руб.), что свидетельствует о неплатежеспособности должника. Несмотря на это, бывший руководитель ООО «Лидер» в период с 21.07.2016 по 23.06.2017 продолжил получать товары по договору поставки № ПР/67 от 30.12.2014 на общую сумму 24 570 567 руб. 85 коп., которые не были оплачены, чем создавал обязательства перед кредиторами в период неплатежеспособности. По мнению конкурсного управляющего, не позднее 01.04.2016 бывший руководитель должника должен был узнать о наличии непокрытого убытка в размере 8 988 тыс. руб. и принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением о банкротстве ООО «Лидер». Несмотря на это, бывший руководитель должника продолжил принимать на себя обязательства перед контрагентами и получать товар по договору поставки на протяжении года без оплаты. С учетом изложенного, бывшему руководителю должника не позднее 01.04.2016 было известно о неспособности оплатить товар в период поставки с 21.07.2016 по 23.06.2017 с учетом наличия непокрытого убытка в размере 8 988 тыс. руб., а также принятия товара на условиях пост-оплаты в отсутствие разумного экономического плана выхода из кризиса. Таким образом, как указал конкурсный управляющий, ФИО4 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Лидер» на сумму 24 570 567 руб. 85 коп. по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве.

Ответчик – ФИО4 в представленном в материалы дела письменном отзыве с заявленными требованиями не согласился, указав, что по состоянию на 31.12.2015, исходя из представленных конкурным управляющим сведений, баланс ООО «ЛИДЕР» был определен в размере 47 711 тыс. руб. Единственным кредитором ООО «ЛИДЕР» является ИП ФИО2 на сумму 24 570 567,85 руб., возникшую в период с 21.07.2016 по 23.06.2017. Неспособность погасить долг стала очевидной после ознакомления с годовой отчетностью за 2017 год, месячный срок, предусмотренный для обращения с заявлением о банкротстве должника, истекал 02.05.2018. В этой связи, совокупность условий, свидетельствующих о наличии возможности привлечения лиц, названных в п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве, к субсидиарной ответственности по указанным основаниям, по мнению  ответчика, отсутствует.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» суд указал следующее.

Положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ (в частности нормы материального права - статьи 61.11, 61.12) применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения к такой ответственности (например, неисполнение обязанности по подаче заявления о собственном банкротстве, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника одной или нескольких сделок), имели место после дня вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, то есть после 30.07.2017. Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу редакции Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ (а именно невыполнение обязанности по подаче заявления о признании его банкротом, а также совершение сделок, в результате которых причинен вред кредиторам, и которые в дальнейшем признаны недействительны), то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ (в частности, статья 10) независимо от даты возбуждения производства по заявлению.

В соответствии с положениями статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника или индивидуальный предприниматель обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случаях, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

В силу пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

В силу положений пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

В пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств:

- возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве;

- момент возникновения данного условия;

- факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия;

- объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Привлекаемое к субсидиарной ответственности лицо не освобождено от обязанности обоснования своих возражений, однако, бремя доказывания наличия оснований для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности, а также обоснования размера субсидиарной ответственности лежит на лице, обратившемся с таким заявлением (часть 1 статьи 65 АПК РФ).

Оценив приведенные конкурсным управляющим доводы и представленные документы, суд пришел к выводу, что в нарушение положений части 1 статьи 65 АПК РФ заявителем не были представлены объективные доказательства, свидетельствующие о том, что моментом возникновения у руководителя должника – ФИО4 обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением признании ООО «Лидер» несостоятельными (банкротством) является 01.05.2016.

Так, из материалов дела следует, что в период после указанной конкурсным управляющим даты (01.04.2016), в частности в период 2016-2017 гг. ООО «Лидер» осуществляло хозяйственную деятельность, представляло в налоговый орган декларации по НДС с приложением книг покупок и продаж, а также по налогу на прибыль.

Согласно налоговым декларациям (представлены в материалы дела УФНС России по Белгородской области 04.07.2024) доходы от реализации обществом товаров за 3 мес. 2016 года составили 62 499 822 руб., за 6 мес. 2016 года – 125 519 294 руб., за 9 мес. 2016 года – 186 245 879 руб., за 12 мес. 2016 года – 243 611 393 руб., за 3 мес. 2017 года – 53 409 760 руб., за 6 мес. 2017 года – 89 065 297 руб., за 9 мес. 2017 года – 101 705 469 руб., за 12 мес. 2017 года – 108 736 346 руб.

Согласно выпискам о движении денежных средств по банковским счетам должника, открытым в ПАО АКБ «Связь-Банк» и АО «Россельхозбанк», операции по банковским счетам общества проводились вплоть до августа 2018 года. Так, оборот денежных средств только по счету, открытому в ПАО АКБ «Связь-Банк», за период с 20.06.2015 по 15.08.2018 составил 989 402 655 руб. 48 коп.

В силу правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в Постановлении от 18.07.2013 года № 14-П, вопреки доводам конкурсного управляющего, формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника по состоянию на 31.12.2015, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства, такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве.

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц, тогда как в рассматриваемом случае доказательств, свидетельствующих о критическом финансовом положении должника на дату, указанную заявителем (01.04.2016) в материалы дела не представлено.

В пункте 6 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что при определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве.

В соответствии с абзацами тридцать третьим и тридцать четвертым статьи 2 Закона о банкротстве недостаточность имущества - это превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника, а неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

Под неплатежеспособностью должника понимается не просто прекращение исполнения должником денежных обязательств, а прекращение, вызванное недостаточностью денежных средств.

Однако доказательств наличия у должника на указанную конкурсным управляющим дату признаков недостаточности имущества, либо неплатежеспособности конкурсным управляющим не представлено.

При этом, согласно бухгалтерской отчетности должника за 2015 по состоянию на конец отчетного периода у ООО «Лидер» имелись долгосрочные обязательства (заемные средства) на сумму 1 830 000 руб., и краткосрочные обязательства (кредиторская задолженность) на сумму 63 979 000 руб.

Вместе с тем, требования по обязательствам перед кредиторами, задолженность перед которыми возникла в указанный период и отражена в данной отчетности, в реестр требований кредиторов должника – ООО «Лидер» не включены и кредиторами в рамках настоящего дела не предъявлялись.

Задолженность по договору поставки № ПР/67 от 30.12.2014, заключенному между ИП ФИО8 (поставщик) и ООО «Лидер» (покупатель), в размере 24 570 567 руб. 85 коп., единственная включенная в реестр в рамках настоящего дела, образовалась в период с 21.07.2016 по 23.06.2017.

Каких-либо доказательств того, что по состоянию на указанную конкурсным управляющим дату - 01.04.2016 должнику были предъявлены требования, которые он не смог погасить ввиду необходимости удовлетворения требований иных кредиторов по причине отсутствии у него достаточных денежных средств и имущества, конкурсным управляющим в материалы дела не представлено.

Вопреки доводам конкурсного управляющего и заявителя по делу, действующее законодательство не предполагает, что руководитель общества обязан незамедлительно обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротом, как только по результатам составления бухгалтерской отчетности установит, что активы общества стали уменьшаться, а наоборот, данные обстоятельства побуждают любого разумного менеджера принять необходимые меры по улучшению экономического состояния общества и, как минимум, требуют временного промежутка для оценки перспектив продолжения бизнеса, проведения финансового аудита, оптимизации производственных процессов и т.д.

Кроме того, в пункте 8 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 13.04.2016 года, разъяснено, что существенная и явная диспропорция между обязательствами и активами по сути несостоятельного должника и неосведомленностью об этом кредиторов нарушают права последних. В связи с этим для защиты имущественных интересов кредиторов должника введено правовое регулирование своевременного информирования руководителем юридического лица его кредиторов о неплатежеспособности (недостаточности имущества) должника.

Невыполнение руководителем требований закона об обращении в арбитражный суд с заявлением должника при наступлении обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, влечет неразумное и недобросовестное принятие дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие обязательства, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов и, как следствие, убытки для них.

В этом случае одним из правовых механизмов, обеспечивающих удовлетворение требований таких кредиторов при недостаточности конкурсной массы, является возможность привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в соответствии с пунктом 2 статьи 10 и статьей 61.12 Закона о банкротстве.

Таким образом, целью правового регулирования, содержащегося в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве (статья 61.12 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ), является предотвращение вступления в правоотношения с неплатежеспособной (несостоятельной) организацией (должником) контрагентов в условиях сокрытия от них такого состояния должника.

Как уже было указано ранее, договор между ИП ФИО8 и ООО «Лидер», задолженность по которому включена в реестр, был заключен сторонами 30.12.2024.

При этом, судом установлено, что должник - ООО «Лидер» на момент его создания (29.04.2014) был зарегистрирован по адресу: 308000, <...>.

Собственником здания по указанному адресу являлся поставщик по вышеуказанному договору поставки - ФИО8, являющийся супругом учредителя должника - ФИО7.

В конце 2018 г. учредителем ООО «Лидер» было принято решение об изменении местонахождения общества на адрес: 305007, <...>.

Соответствующее изменение адреса места нахождения общества внесено в ЕГРЮЛ 12.04.2019.

При этом, собственником здания по адресу <...>, в период с 12.01.2016 по 09.01.2018 являлись ФИО8 (1/2 доля) и его супруга (учредитель должника) ФИО7 (1/2 доля), а с 09.01.2018 по 26.05.2021 – ФИО9 (сестра ФИО8).

Кроме того, как следует из представленной ответчиком копии определения Арбитражного суда Курской области от 07.07.2022 по делу №А35-3985/2019 по состоянию на 12.12.2017, ФИО8 являлся учредителем ООО «РИТМ, а ФИО4 являлся руководителем ликвидационной комиссии указанной организации, что подтверждается сведениями из ЕГРЮЛ.

Судом также было установлено, что ИП ФИО4 арендовал у ИП ФИО8 недвижимое имущество, расположенное по адресу: <...>, что подтверждается представленной в материалы дела копией договора аренды нежилого помещения № А/01/09/2019 от 01.09.2019. Указанное имущество принадлежало ИП ФИО8 на праве собственности. При этом адрес указанного имущества указан как фактический адрес ИП ФИО4

ФИО8, привлеченный к участию в настоящем споре в качестве третьего лица, в ходатайстве от 12.09.2024 указал на наличие аффилированности между ним и ФИО4, а также сообщил, что ООО «Лидер» было создано с целью обеспечения ведения бизнеса ФИО8

С учетом изложенного, суд заключил, что поставщик и единственный кредитор, задолженность перед которым осталась непогашенной должником, - ФИО8 в силу положений статьи 19 Закона о банкротстве, является аффилированным по отношению к ООО «Лидер» лицом, в силу чего считается осведомленным о финансовом и имущественном положении должника, в связи с чем, не может быть отнесен к числу контрагентов должника, вступивших в правоотношения с неплатежеспособной (несостоятельной) организацией, от которого скрыли факт такого состояния должника.

ФИО8, будучи осведомленным о финансовом состоянии ООО «Лидер», при наличии задолженности по оплате ранее поставленного им товара, продолжая такие поставки, действовал исключительно на свой риск.

Таким образом, задолженность перед ФИО8 по договору поставки не может быть отнесена к задолженности, образовавшей по причине неподачи руководителем должника заявления о признании общества банкротом.

При таких обстоятельства, суд пришел к выводу о недоказанности наличия всей совокупности оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности в соответствии с положениями пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве.

Кроме того, согласно доводам конкурсного управляющего ФИО4 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности за непередачу конкурсному управляющему документов ООО «Лидер». Так, ФИО4 не представлено доказательств передачи им документов учредителю, или иному уполномоченному лицу при прекращении трудовых отношений, в связи с чем к утверждению ФИО4 о расторжении трудового договора с ООО «Лидер» следует отнестись критически.

Конкурсный управляющий также указал, что в бухгалтерском балансе были отражены запасы, дебиторская задолженность, соответственно, в отсутствие документации невозможно отследить их судьбу. Так из бухгалтерского баланса следует, что размер запасов уменьшился с 26 134 тыс. руб. до 0 руб. за 2017 год. Размер дебиторской задолженности уменьшился с 16 968 тыс. руб. до 2 652 тыс. руб. за 2017 год, с 2 652 тыс. руб. до 281 тыс. руб. за 2018 год. Вместе с тем, конкурсному управляющему не передана документация должника по указанному движению запасов и дебиторской задолженности, что ограничивает возможность взыскания дебиторской задолженности, а также принятия мер по оспариванию сделок должника. В связи с чем, по мнению конкурсного управляющего, ФИО4 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности за необеспечение сохранности документации должника.

Возражая портив доводов конкурсного управляющего, ответчик сослался на то, что на момент открытия процедуры конкурсного производства (24.10.2023) ФИО4 не являлся руководителем должника, трудовые отношения с ООО «Лидер» были прекращены ФИО4 с 2019 года, то есть за 4 года до открытия процедуры конкурсного производства. После прекращения полномочий ФИО4 в его адрес от новых руководителей должника не поступало требований о передаче документов и иных материальных ценностей, в связи с чем, основания полагать, что ФИО4 скрывал документы о финасово-хозяйственной деятельности или не передал их, не имеется. Со стороны конкурсного управляющего не представлено сведений о том, каким образом отсутствие документов до 2019 года препятствует выявлению активов должника и оспариванию сделок, с учетом того, что очевидно, что трехгодичный срок на оспаривание сделок ООО «Лидер» с учетом даты возбуждения дела о банкротстве пропущен.

В соответствии с положениями пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В силу положений подпункта 2 пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе, невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве, с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства прекращаются полномочия руководителя должника, иных органов управления должника и собственника имущества должника - унитарного предприятия (за исключением полномочий общего собрания участников должника, собственника имущества должника принимать решения о заключении соглашений об условиях предоставления денежных средств третьим лицом или третьими лицами для исполнения обязательств должника). Руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Указанное требование закона обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

Как следует из материалов дела ООО «Лидер» фактически не осуществляет деятельность с 2019 года.

В ЕГРЮЛ в отношении должника - ООО «Лидер» внесены запись о недостоверности адреса юридического лица (ГРН записи 2224600983902, дата внесения – 28.12.2022) и запись о недостоверности сведений о руководителе (ГРН записи 2194632184580, дата внесения – 30.07.2019).

Как уже было указано ранее, участником общества с долей в размере 20% с 12.04.2019 является ООО «МИАТ», которое 28.09.2020 было исключено из ЕГРЮЛ в связи наличием в ЕГРЮЛ сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности. Оставшаяся доля в размере 80% принадлежит самому обществу.

Согласно сведениям, представленным в материалы дела УФНС России по Белгородской области (ответ на запрос суда от 04.07.2024) последняя бухгалтерская задолженность ООО «Лидер» была представлена должником за 2018 год (дата сдачи отчетности – 18.01.2019), последние налоговые отчетности – декларация по НДС за 1 кв. 2019 с суммой уплаты налога – 0 руб. (дата представления – 04.04.2019), декларация по налогу на прибыль за 1 кв. 2019 с суммой уплаты налога – 0 руб. (дата представления – 29.04.2019).

Как следует из бухгалтерской отчетности должника за 2018 активы общества составили 281 тыс. руб. (дебиторская задолженность).

Определением Арбитражного суда Курской области от 11.10.2024 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО6 об истребовании у ФИО4 документов, печатей, штампов, материальных и иных ценностей должника – ООО «Лидер» отказано.

В ходе рассмотрения указанного спора, ФИО4 пояснил, что с 2019 после смены учредителя должника он не является руководителем общества, в 2019 им было принято решение о расторжении трудового договора, о чем ФИО4 было сообщено должнику. Поскольку никаких решений ООО «Лидер» не было принято, ФИО4 сообщил в ИФНС по г. Курску в июне 2019, что он не является единоличным исполнительным органом общества.

30.07.2019 в ЕГРЮЛ в отношении должника - ООО «Лидер» внесена запись о недостоверности сведений о руководителе общества. Указанная запись, согласно сведениям, представленным УФНС России по Курской области при рассмотрении обосновании заявления о признании должника банкротом, внесена на основании поступившего заявления ФИО4 по форме № Р34002 «Заявление заинтересованного лица о недостоверности сведений, включенных в Единый государственный реестр юридических лиц».

Таким образом, с даты внесения в ЕГРЮЛ записи о недостоверности сведений о ФИО4, как о руководителе должника - ООО «Лидер», (30.07.2019) до даты возбуждения производства по настоящему делу (19.07.2023) прошло почти 4 года.

Также ФИО4 пояснил, что в конце 2018 – начале 2019 при переезде на новый адрес местонахождения ООО «Лидер» (<...>), в связи с возникшим конфликтом с арендодателем по прежнему месту регистрации - ФИО8, в доступе в помещение, где располагалось общество, было отказано до момента разрешения конфликта на условиях арендодателя. Из документов в отношении ООО «Лидер» на новый адрес местонахождения удалось вывезти только документы, связанные с созданием общества и документы, связанные с корпоративным управлением ООО «Лидер» (учредительные документы, свидетельства, решения и т.д.), необходимые для внесения изменений в сведения о местонахождении ООО «Лидер». Иные документы, оформленные в процессе деятельности ООО «Лидер», оставались в г. Белгороде. В начале 2019 ООО «Лидер» фактически переехало в г. Курск.

Ссылаясь на указанные обстоятельства, ФИО4 указал на отсутствие у него каких-либо документов, касающихся деятельности ООО «Лидер», и указанных в ходатайстве конкурсного управляющего.

В материалы дела ФИО4 была представлена копия акта приемки документов от 07.08.2019, согласно которому ФИО10 – генеральным директором ООО «МИАТ» - участником ООО «Лидер» от ФИО8 получены документы в отношении финансово-хозяйственной деятельности ООО «Лидер», упакованные в коробки в количестве 105 штук.

ФИО8 в представленных в суд письменных пояснениях подтвердил, что действительно в его распоряжении имелись документы о финансово-хозяйственной деятельности ООО «Лидер», которые 07.08.2019 были переданы им генеральному директору ООО «МИАТ» ФИО10, о чем был составлен акт приемки документов. Со стороны ООО «МИАТ» претензий относительно полноты переданных документов и требований о передаче дополнительных документов не поступало.

При этом, каких-либо доказательств, опровергающих доводы ФИО4 и подтверждающих наличие у него истребуемых документов, а также убедительных доводов и подтверждающих их доказательств, опровергающих содержание акта от 07.08.2019 о передаче генеральному директору учредителя должника - ООО «МИАТ» документов должника, конкурсным управляющим ни в рамках спора об истребовании документов, ни в рамках настоящего спора не приведено и не представлено.

Каких-либо убедительных доводов, подтверждающих, что наличие у конкурсного управляющего документов по движению запасов за 2017 год и дебиторской задолженности за 2017-2018 гг., с учетом давности изготовления таких документов (за 5-6 лет до возбуждения производства по делу о банкротстве должника), а также предусмотренных законодательством периодов подозрительности сделок и сроков исковой давности взыскания дебиторской задолженности, способствовало бы реальному пополнению конкурсной массы и погашению кредиторской задолженности, не приведено, соответствующих доказательств не представлено.

Кроме того, согласно разъяснениям, изложенным в пункте 1 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов.

В этой связи, привлекая контролирующее должника лицо к субсидиарной ответственности, заявителю необходимо представить доказательства, свидетельствующие о наличии причинно-следственной связи между отсутствием документации (отсутствием в ней информации или ее искажением), и существенным затруднением проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве.

В рассматриваемом случае конкурсным управляющим не доказан весь состав вменяемого ответчику гражданско-правового деликта, а именно факт причинения вреда действиями руководителя, выразившихся в непередаче конкурсному управляющему бухгалтерских и иных документов, отражающих экономическую деятельность должника, повлекших невозможность формирования конкурсной массы должника.

Доводы ФИО4, подтвержденные пояснениями ФИО8, и представленные им документы конкурсным управляющим, либо заявителем по делу не опровергнуты.

Кроме того, согласно доводам конкурсного управляющего, ФИО4 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности за то, что бросил подконтрольное ему лицо – ООО «Лидер» с долгами.

Так, конкурсный управляющий указал, что ФИО4 ведет деятельность как индивидуальный предприниматель с 04.06.2018, основным видом деятельности является торговля оптовая молочными продуктами, яйцами и пищевыми маслами и жирами.

При этом, трудовой договор согласно пояснениям ФИО4 он расторг только в 2019, в то время как уже занимался предпринимательской деятельностью.

Основной вид деятельности ООО «Лидер» также заключался в торговле оптовой неспециализированной пищевой продукцией.

Также, ФИО4 в материалы дела были представлены договоры с ООО «Курское молоко», ООО «Белянка», ООО «ТД Черкизово».

При этом, согласно выпискам по расчетным счетам ООО «Лидер», у должника с ООО «Курское молоко» был заключен договор № 01/31-15 от 01.01.2015, что следует из назначения платежа. Таким образом, ФИО4 и ООО «Лидер» занимаются аналогичным видом деятельности со схожими контрагентами.

Кроме того, ФИО4 предоставлена в материалы дела заявление-оферта № 86-34114/0007/23 на заключение соглашения о предоставлении кредита в форме «овердрафт» от 24.05.2023, условиями которого предусмотрена субординация простого векселя серии СС № 000001 от 15.07.2021 на сумму 30 358 162 руб. 84 коп. с ООО «Сервис», и обязанность ФИО4 не привлекать денежные средства по договорам займа и векселя от ООО «Сервис».

По утверждению конкурсного управляющего, как правило подобные банковские ковинанты устанавливаются для требования аффилированных к заемщику лиц.

Отношения по договорам займа и векселям с субординацией к требованиям банка, также характерны для аффилированных лиц, поскольку независимые кредиторы не имеют интереса быть пониженными в очередности удовлетворения своих требований.

Участниками ООО «Сервис» являются ФИО9 (99,7%) и ФИО11 (0,3%). Директором ООО «Сервис» является ФИО9.

Указанные обстоятельства, по мнению конкурсного управляющего свидетельствуют о том, что ФИО4 сохранил аналогичный вид деятельности и бизнес, бросив подконтрольное ему юридическое лицо – ООО «Лидер».

Кроме того, ФИО4 является собственником здания по адресу: Курская область, г. Курск, пр. 2- й Московский, 7Б, по которому было зарегистрировано ООО «Лидер».

С учетом изложенного, по мнению конкурсного управляющего, к указанной ситуации применима позиция, выраженная в Определении Верховного Суда Российской Федерации № 305- ЭС24-809 от 27.06.2024, в соответствии с которой ФИО4 имел намерение бросить бизнес в целях уклонения от уплаты задолженности, а представленные ФИО4 доказательства, по мнению конкурсного управляющего, свидетельствуют лишь о намерении ФИО4 придать видимость себе как добросовестного и независимого директора, связанного с обществом лишь трудовыми отношениями. ФИО4 не является добросовестным и разумным директором.

Возражая против доводов конкурсного управляющего ФИО4 указал, что ФИО8 и ФИО4 в рамках хозяйственной деятельности ООО «Лидер» являлись аффилированными лицами. Наличие аффилированности между указанными лицами подтверждается также определением Арбитражного суда Курской области от 07.07.2022 по делу №А35-3985/2019, при рассмотрении которого судом было установлено, что ФИО8 и ФИО4 являются аффилированными лицами, имеющими общие финансово-экономические интересы.

Отсутствие иных кредиторов у ООО «Лидер», а также заключение договора поставки с аффилированным лицом – ФИО8, свидетельствует о том, единственным кредитором, размер обязательств перед которым входил в непокрытый убыток, указанный в бухгалтерских балансах с 2015 г. по 2018 г., является аффилированное лицо – ФИО8, который участвуя в финансово-хозяйственной деятельности ООО «Лидер» не может быть отнесен к категории независимых кредиторов должника в защиту которых применяется норма о привлечении к субсидиарной ответственности.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд указал следующее.

Как следует из заявления конкурсного управляющего, действием ФИО4, повлекшим невозможность погашения задолженности перед кредитором, в рассматриваемом случае, по утверждению конкурсного управляющего, является факт того, что ФИО4 бросил организацию в 2019 в целях уклонения от погашения задолженности и стал заниматься собственным аналогичным видом деятельности, переведя бизнес, что повлекло за собой банкротство общества. В обоснование чего конкурсный управляющий сослался на позицию Верховного Суда Российской Федерации, сформулированную в Определении от 27.06.2024 по делу № 305-ЭС24-809.

Отклоняя доводы конкурсного управляющего в данной части, суд первой инстанции указал следующее.

Субсидиарная ответственность контролирующих организацию лиц служит мерой гражданско-правовой ответственности, притом что ее функция заключается в защите нарушенных прав кредиторов, в восстановлении их имущественного положения. При реализации этой ответственности, являющейся по своей природе деликтной, не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности. Лицо, контролирующее организацию, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась в обычных условиях делового оборота и с учетом сопутствующих предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения организацией обязательств перед кредиторами (постановления от 21 мая 2021 года № 20-П, от 16 ноября 2021 года № 49-П).

Как следует из положений пунктов 1 статьи 48, пунктов 1 и 2 статьи 56, пункта 1 статьи 87 ГК РФ законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности.

В то же время правовая форма юридического лица (корпорации) не должна использоваться его участниками и иными контролирующими лицами для причинения вреда независимым участникам оборота (пункт 1 статьи 10 и статья 1064 ГК РФ, пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

В пункте 13 Обзора судебной практики Верховного суда Российской Федерации № 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020, разъяснено, что требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам и не может служить средством разрешения корпоративного конфликта.

Ввиду вышеизложенного, субсидиарная ответственность по обязательствам общества может быть возложена на контролировавших его лиц, в том числе и в ситуации «брошенного бизнеса» (определение Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2024 по делу № 305-ЭС24-809, на которое ссылается конкурсный управляющий), если их недобросовестные или неразумные действия повлекли за собой неисполнение обязательств таким обществом перед независимыми кредиторами, имея в виду, что именно независимый кредитор не имеет доступа к информации о хозяйственной деятельности должника, а контролирующие должника лица, напротив, обладают таким доступом и могут его ограничить по своему усмотрению, и такой независимый кредитор не должен претерпевать неблагоприятные имущественные последствия того, что он не смог помешать контролировавшим должника лицам «бросить бизнес» и уклониться тем самым от расчетов с ним.

Вместе с тем, в рассматриваемом случае, единственным кредитором должника на момент фактического прекращения ООО «Лидер» своей деятельности (2019 год) являлся ФИО8, лицо аффилированное по отношению к должнику, права которого не подлежат защите посредством института субсидиарной ответственности.

При этом факт последующего перехода права требования указанной задолженности к ИП ФИО2 не меняет характера соответствующих правоотношений, поскольку действия ФИО4 подлежат оценке на момент их совершения.

Доводы конкурсного управляющего и заявителя по делу о том, что указанные ими действия ФИО4, «бросившего бизнес», повлекли за собой невозможность удовлетворения требований кредиторов ФИО8 в рамках дела о его банкротстве судом отклонены как несостоятельные.

Привлечение ФИО4 в рамках настоящего спора к субсидиарной ответственности может повлечь возмещение только в пользу кредиторов ООО «Лидер».

С учетом вышеизложенного, в рассматриваемом случае суд указал на отсутствие в материалах дела доказательств того, что ФИО4 действовал недобросовестно, и им были совершены действия или были даны указания, прямо или косвенно направленные на доведение должника до банкротства.

Наличие у общества непогашенной задолженности само по себе не является бесспорным доказательством вины его руководителя в неуплате обществом долга и не может свидетельствовать о недобросовестном или неразумном поведении руководителя, повлекшем неуплату этого долга.

В пункте 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 1 и подпункте 1 пункта 2 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», лицо, входящее в состав органов юридического лица (единоличный исполнительный орган - директор, генеральный директор и т.д.), обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно. В случае нарушения этой обязанности директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.

В соответствии со статьей 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Предусмотренная приведенными нормами права ответственность носит гражданско-правовой характер, и ее применение возможно только при доказанности совокупности следующих условий: противоправности поведения ответчика как причинителя вреда, наличия и размера понесенных убытков, а также причинно-следственной связи между незаконными действиями ответчика и возникшими убытками.

Соответственно, заявитель в обоснование требования о возмещении убытков должен доказать наличие всех перечисленных элементов юридического состава ответственности.

Недоказанность хотя бы одного из элементов состава данного гражданско-правового правонарушения является достаточным основанием для отказа в удовлетворении требований о возмещении убытков.

В рассматриваемом же случае, в нарушение требований, установленных статьей 65 АПК РФ, конкурсным управляющим не доказаны факт противоправности поведения ФИО4, а также причинно-следственной связи между таким поведением и непогашением задолженности перед ФИО8

При этом, сам по себе факт того, что внесенные в ЕГРИП и ЕГРЮЛ  виды экономической деятельности ФИО4 и ООО «Лидер» схожи, а также наличие у ФИО4 правоотношений с лицам, ранее являвшимися контрагентами ООО «Лидер», равно как и доводы о том, что ФИО4 до настоящего времени является лицом, заинтересованным по отношению к семье А-вых, не являются основанием для вывода о совершении ФИО4 каких-либо действий в ущерб интересам общества и его независимым кредиторам, в условиях отсутствия последних.

Каких-либо убедительных доводов и подтверждающих их, хотя бы косвенных, доказательств того, что ФИО4 были присвоены какое-либо имущество, либо производственные мощности ООО «Лидер» ни конкурсным управляющим, ни заявителем по делу не приведено.

При этом, как верно указал суд области, ссылки на то, что ФИО4 на торгах в деле о банкротстве ФИО8 было приобретено здание, по адресу которого зарегистрировано ООО «Лидер» (<...>) к таким обстоятельствам отнесены быть не могут, поскольку должник собственником указанного здания, либо помещения в указанном здании никогда не являлся. Данное здание, как было указано выше, в период с 12.01.2016 по 09.01.2018 принадлежало ФИО8 и его супруге ФИО7, а с 09.01.2018 по 26.05.2021 – ФИО9 (сестра ФИО8).

Выводы заявителя по делу о том, что ФИО4 безвозмездно вывел полученный от ФИО8 по договору поставки товар (ТМЦ) на сумму 24 570 567 руб. 85 коп., причинив тем самым убытки кредиторам общества, по причине непредставления ответчиком документов по его реализации, признаны судом несостоятельными правомерно.

Как уже было указано ранее, товар на указанную сумму (различные продукты питания) по договору поставки, заключенному с ФИО8, был поставлен должнику согласно УПД в период июль 2016 года – июнь 2017 года.

Из документов, представленных в материалы дела налоговым органом (ответ на запрос суда от 04.07.2024) следует, что ООО «Лидер» осуществляло деятельность по реализации товаров вплоть до конца 2018 года. Согласно налоговым декларациям по налогу на прибыль за 12 мес. 2016 года должником были реализованы товары на сумму 243 611 393 руб., за 12 мес. 2017 года на сумму 108 736 346 руб., за 12 мес. 2018 года на сумму 7 194 413 руб.

Согласно выпискам о движении денежных средств по банковским счетам должника, открытым в ПАО АКБ «Связь-Банк» и АО «Россельхозбанк», на счета должника поступали платежи от контрагентов по договорам поставки различной пищевой продукции – молочной, бакалейной, колбасной и иной.

Каких-либо оснований для вывода о том, что продукты питания, поставленные ФИО8 по договору № ПР/67 от 30.12.2014, были незаконным образом присвоены ФИО4 из материалов дела не усматривается.

С учетом изложенного, исходя из совокупности установленных по делу обстоятельств, суд верно пришел к выводу о недоказанности конкурсным управляющим наличия оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Лидер» и отказал в удовлетворении требований.

Довод апелляционной жалобы о том, что судом не был исследован вопрос о реализации продукции по договору поставки от 30.12.2014 не может быть признан состоятельным в связи с тем, что данные обстоятельства находятся за пределами периода возникновения признаков несостоятельности.

Ссылки на недостаточность исследования вопроса о переводе бизнеса противоречит материалам дела и приведенной в судебном акте оценке представленных доказательств.

Оставление предприятия руководителем, прекратившим трудовые отношения с юридическим лицом переносит риск ответственности на участников, которые также отнесены законом к контролирующим должника лицам.

ИП ФИО2, приобретая кредиторскую задолженность, может осуществлять свои права кредитора в рамках того обязательства и условий его исполнения, из которых они возникли. Конституционный Суд РФ неоднократно подчеркивал действие общеправового принципа «никто не может передать другому больше прав, чем он сам имеет».

Риск неоплаты, в данном случае, суд обоснованно отнес на ФИО12, которому было известно о финансовом положении предприятия.

Исходя из обстоятельств настоящего спора, правовой природы института субсидиарной ответственности не как замещающего механизма взыскания, а исключительной меры ответственности за собственные недобросовестные действия перед независимыми кредиторами, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении заявленных требований.

Других убедительных доводов, основанных на доказательственной базе, позволяющих отменить обжалуемый судебный акт, в апелляционной жалобе не содержится.

С учетом изложенного апелляционная жалоба по приведенным в ней доводам удовлетворению не подлежит.

При вынесении обжалуемого определения арбитражный суд первой инстанции правильно применил нормы материального и процессуального права, нарушений норм процессуального законодательства, являющихся в силу пункта 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены принятых судебных актов, допущено не было.

Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Курской области от 09.12.2024 по делу №А35-5784/2023 оставить без изменения, апелляционную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО2 - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Арбитражный суд Центрального округа в месячный срок через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий судья Л.М. Мокроусова

Судьи Т.Б. Потапова

ФИО1