Постановление от 23 июля 2025 г. по делу № А12-4444/2022

ДВЕНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

410002, <...>) 74-90-90, 8-800-200-12-77; факс: <***>,

http://12aas.arbitr.ru; e-mail: info@12aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

Дело №А12-4444/2022
г. Саратов
24 июля 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена «22» июля 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен «24» июля 2025 года.


Двенадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Яремчук Е.В.,

судей Грабко О.В., Семикина Д.С.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Таборовой А.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1, ФИО2 на определение Арбитражного суда Волгоградской области от 02 апреля 2025 года по делу № А12-4444/2022,

о привлечении к субсидиарной ответственности,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Облстроймонтаж» (400002, <...>, ОГРН: <***>, ИНН: <***>),

в отсутствие лиц, участвующих в деле,

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Волгоградской области от 21.03.2022 по заявлению ФИО3 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью (далее ООО) «Облстроймонтаж».

Решением Арбитражного суда Волгоградской области от 08.04.2022 (резолютивная часть 06.04.2022) ООО «Облстроймонтаж» признано несостоятельным (банкротом) с применением положений о банкротстве отсутствующего должника (статья 230 Закона о банкротстве), конкурсным управляющим утвержден ФИО4

Определением Арбитражного суда Волгоградской области от 02.10.2023 в отношении ООО «Облстроймонтаж» прекращена упрощенная процедура банкротства отсутствующего должника, суд перешел к процедуре конкурсного производства по общим правилам главы VII Закона о банкротстве.

Конкурсный управляющий ООО «Облстроймонтаж» ФИО4 обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Облстроймонтаж» контролирующих должника лиц:

- ФИО5,

- ФИО6,

- ФИО1,

- ФИО2,

и взыскании с ответчиков солидарно в пользу ООО «Облстроймонтаж» денежных средств в размере требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов ООО «Облстроймонтаж», а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника. Просил приостановить производство по рассмотрению настоящего заявления до окончания расчетов по настоящему делу.

В ходе рассмотрения спора конкурсный управляющий уточнил заявленные требования (ходатайство от 13.03.2025)

- в части состава ответчиков, просит привлечь к субсидиарной ответственности:

ФИО6,

ФИО1,

ФИО2,

(к ФИО5, заявленному в качестве ответчика в первоначальном заявлении, требования не поддержал);

- в части оснований для привлечения к ответственности конкурсный управляющий с учетом уточнения просил признать банкротство наступившим по вине ответчиков вследствие:

непринятия мер по взысканию дебиторской задолженности и пропуску срока исковой давности на ее взыскание в размере 23 535 767 руб. с ООО «ВДСК» (задолженность по договору цессии от 03.12.2015), ООО «Волго-Трейд-34» (задолженность по договору цессии от 14.01.2016), ФИО7 (задолженность по договору цессии от 09.12.2016), ФИО8 (задолженность по договору цессии от 19.02.2016), ФИО9 (задолженность по договору цессии от 29.02.2016), ФИО10 (задолженность по договору цессии от 05.04.2016), ООО «Синергия» (задолженность по договору цессии от 22.04.2016), ФИО11 (задолженность по договору цессии от 31.05.2016), ФИО10 (задолженность по договору цессии от 04.06.2016), ООО «Волго-Трейд-34» (задолженность по договору цессии от 27.07.2016), ФИО11 (задолженность по договору цессии от 07.10.2016), ООО «Теплоснаб» (задолженность по договору цессии от 10.10.2016), ООО «СК «Строймонтаж» (задолженность по договору цессии от 12.10.2016), ФИО10 (задолженность по договору цессии от 27.12.2016) (абзац первый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, статья 61.11 Закона о банкротстве);

принятия должником на себя заведомо неисполнимых обязательств перед фактически единственным кредитором ФИО3 в отсутствие ресурса для выполнения и отсутствии намерения исполнять обязательства.

Требования о привлечения к субсидиарной ответственности за отсутствие документов бухгалтерского учета и неисполнение обязанности по обращению в суд с собственным банкротством конкурсный управляющий не поддержал.

Определением Арбитражного суда Волгоградской области от 02.04.2025 уточненные требования конкурсного управляющего от 13.03.2025 приняты к рассмотрению.

В удовлетворении ходатайства конкурсного управляющего о фальсификации доказательств отказано.

В удовлетворении ходатайства ответчиков ФИО1 и ФИО6 о назначении повторной экспертизы по спору отказано.

Признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Облстроймонтаж».

В удовлетворении остальной части требований отказано.

Приостановлено производство по рассмотрению заявления по вопросу об определении размера субсидиарной ответственности до завершения формирования конкурсной массы ООО «Облстроймонтаж».

Не согласившись с определением суда первой инстанции, ФИО1, ФИО2 обратились с апелляционными жалобами, в которых просят определение в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 и ФИО2 соответственно отменить, в указанных частях в удовлетворении требований отказать.

В обосновании апелляционных жалоб указано на отсутствие доказательств наличия причинно-следственной связи между действиями ответчиков и наступившими неблагоприятными последствиями; действия ответчиков соответствовали критерию добросовестности и разумности; номинальный руководитель не должен нести ответственность наравне с фактическим руководителем.

Лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, надлежащим образом извещены о месте и времени судебного разбирательства путем направления определения, выполненного в форме электронного документа, в соответствии со статьей 186 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) посредством его размещения на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступ.

В соответствии с частью 3 статьи 156 АПК РФ при неявке в судебное заседание иных лиц, участвующих в деле и надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства, суд рассматривает дело в их отсутствие.

Судебная коллегия считает возможным рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие представителей лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных и неявившихся в судебное заседание.

Изучив материалы обособленного спора в деле о банкротстве, обсудив доводы, изложенные в апелляционной жалобе, проверив правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов суда установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Конкурсный управляющий в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ссылается на непринятие ответчиками мер по взысканию дебиторской задолженности, пропуск срока исковой давности на ее взыскание в размере 23 535 767 руб.; принятие должником на себя заведомо неисполнимых обязательств перед фактически единственным кредитором ФИО3 в отсутствии ресурса для выполнения и в отсутствии намерения исполнять обязательства.

Разрешая спор, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО1, ФИО2, как контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Облстроймонтаж».


Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции, как основанными на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в материалах дела доказательствах, оснований для переоценки которых апелляционный суд не усматривает.

Удовлетворяя частично заявленные требования, суд первой инстанции правомерно руководствовался следующим.

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Из пункта 2 указанной статьи следует, что возможность определять действия должника может достигаться:

1)                 в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2)                 в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3)                 в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4)                 иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

В силу пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1)                 являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2)                 имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3)                 извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53) обращено внимание, что само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица. Исключение из этого правила закреплено в подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника (абзац 1).

Участник корпорации, учредитель унитарной организации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника. Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами (абзац 3).

В пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российско Федерации (далее - ГК РФ), пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

По смыслу пунктов 4, 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Согласно определению Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3) для привлечения к субсидиарной ответственности необходимо установить наличие трех критериев: 1) ответчик имел возможность оказывать существенное влияние на деятельность должника; 2) ответчик реализовал эту возможность, что привело к негативным для должника и его кредиторов последствиям вплоть до банкротства; 3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий.

Судом установлено, что в состав учредителей (участников) должника ООО «Облстроймонтаж» входят (входили) следующие лица:

1) ФИО5 - с 01.12.2008 по 25.03.2016 являлся учредителем с долей 33 % в уставном капитале общества (заявление о выходе из общества от 25.03.2016; доля перешла обществу);

2) ФИО6 - с 01.12.2008 по 25.03.2016 являлся учредителем с долей 33 % в уставном капитале общества; по настоящее время является учредителем с долей 66 % в уставном капитале общества (после выкупа доли 33 % у общества).

3) ФИО1 - с 01.12.2008 по настоящее время является учредителем с долей 34 % в уставном капитале общества.

В состав единоличного исполнительного органа ООО «Облстроймонтаж» входят (входили) следующие лица:

1) ФИО1 - с 01.12.2008 по 11.08.2011 являлся директором общества.

2) ФИО2 - с 12.08.2011 по 10.04.2022 являлся директором общества.

При этом статусу лиц, контролирующих деятельность должника (с учетом периода вменяемых правонарушений), соответствуют:

ФИО6 с 2016 года по настоящее время является учредителем с долей 66 % в уставном капитале должника.

ФИО2 - с 12.08.2011 по 10.04.2022 являлся директором общества.

Ответчики ФИО5 и ФИО1 в период совершения вменяемых в вину правонарушений формальным статусом, позволяющим давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий, не обладали: доля участия ФИО5 (33 %) не позволяла определять деятельность должника, ФИО1 прекратил статус руководителя в 2011 году, в то время как период вменяемых в вину правонарушений начался с 2016 года.

В отношении ответчика ФИО5 конкурсным управляющим не представлено сведений о его вовлеченности в деятельность должника, при этом, итоговая правовая позиция конкурсного управляющего сводится к отсутствию оснований считать ФИО5 контролирующим деятельность должника лицом.

Учитывая отсутствие у ФИО5 как формального, так и фактического статуса лица, в отношении которого может быть применен механизм привлечения к субсидиарной ответственности, равно как и отсутствие сведений о вовлеченности в правоотношения, положенные в основу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции пришел к верному выводу об отказе в удовлетворении требований к указанному ответчику.

В отношении ответчика ФИО1 несмотря на формальное прекращение им статуса руководителя должника в 2011 году и сохранение лишь статуса учредителя с размером доли (34 %), не позволяющей формально определять действия должника, конкурсным управляющим заявлены требования как к конечному бенефициару деятельности должника.

Предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве). В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности (пункт 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53).

Процессу доказывания по делам о привлечении к субсидиарной ответственности сопутствуют объективные сложности, возникающие зачастую как в результате отсутствия у заявителей, в силу объективных причин, прямых письменных доказательств, подтверждающих их доводы, так и в связи с нежеланием членов органов управления, иных контролирующих лиц раскрывать документы, отражающие их статус, реальное положение дел и действительный оборот, что влечет необходимость принимать во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированную на основе анализа поведения упомянутых субъектов (определение ВС РФ от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472(4,5,7).

Между тем, отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве, пункт 56 постановления № 53).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Напротив, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, в раскрытии своего статуса контролирующего лица не заинтересован и старается завуалировать как таковую возможность оказания влияния на должника. При ином подходе бенефициары должника в связи с подконтрольностью им документооборота организации имели бы возможность в одностороннем порядке определять субъекта субсидиарной ответственности путем составления внутренних организационных документов (локальных актов) выгодным для них образом, что недопустимо.

Статус контролирующего лица устанавливается в том числе через выявление согласованных действий между бенефициаром и подконтрольной ему организацией, которые невозможны при иной структурированности отношений (определение ВС РФ от 07.10.2019 № 307-ЭС17-11745(2), от 31.08.2020 № 305-ЭС19-24480).

Судом установлено, что 05.06.2014 создано ООО «Строительные системы», руководителем с 21.03.2016 является ФИО1, с 2014 года учредителем также является ФИО1

В ходе допросов по уголовному делу № 11901180061000184, возбужденному в отношении ФИО1 (как руководителя ООО «Строительные системы») по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных частью 2 статьи 200.3 и частью 1 статьи 201 УК РФ, ФИО1 в качестве обвиняемого пояснял, что им, его братом (ФИО6) и ФИО5 в 2014 году было образовано ООО «Строительные системы» (протоколы допросов представлены в материалы дела 10.06.2024, том. 3. Постановление о прекращении уголовного дела № 11901180061000184  (в связи с примирением сторон) представлено в материалы данного спора 26.04.2024, том 3).

Директором с момента образования до 2016 года являлся ФИО5, функции главного инженера выполнял ФИО6

Фактическим руководителем являлся ФИО1

На основании договора от 08.10.2014 № 645/3 ООО «Строительные системы» приобрело у ООО «Заречье» право аренды двух земельных участков с правом застройки (разрешение на строительство № RU 34528101-386 от 14.10.2014). На соответствующих земельных участках планировалась застройка жилого комплекса «Изумрудный город».

К участию в строительстве были привлечены аффилированные с ООО «Строительные системы» лица: ООО «Облстроймонтаж» (должник по настоящему делу, корпоративный состав: ФИО1, ФИО6, ФИО5, ФИО2), ООО «Волгастройпроект» (директор ФИО5), ООО «Универсалводстрой» (директор ФИО1).

Разрешение на строительство в 2015 году отменено.

ФИО1 как фактическим руководителем ООО «Строительные системы» принято решение о заключении с перечисленными аффилированными организациями договоров участия в долевом строительстве, чтобы высвободить из под обращения взыскания и арестов, а также оплачивать подрядные работы по строительству домов.

К концу 2015 года ООО «Строительные системы» выдано новое разрешение на строительство.

По ряду договоров подряда, заключенных с аффилированными лицами заключены договоры участия в долевом строительстве, в результате чего последним (в том числе, должнику ООО «Облстроймонтаж») перешли права распоряжения квартирами в строящихся домах.

При этом, ФИО1 сообщил, что самостоятельно решал кому и когда какую квартиру реализовать через аффилированные ему лица. Деньги, полученные аффилированными лицами, от дольщиков распределялись на строительные объекты. При этом, часть денежных средств дольщиков отвлекалась на строительство других домов. В этой связи, ФИО1 признал вину в нарушении требований статьи 18 Федерального закона от 30.12.2014 № 214.

Допрошенный в качестве свидетеля ФИО2 (директор должника) пояснил, что ФИО1 в 2011 году предложил ему стать директором ООО «Облстроймонтаж». Учредителями организации в тот момент являлись ФИО1, ФИО6

Фактически деятельностью ООО «Облстроймонтаж» руководил ФИО1

В процессе строительства ЖК «Изумрудный город» между ООО «Строительные системы» и ООО «Облстроймонтаж» (подрядчик) подписан договор на выполнение работ от 28.07.2015 № 07/15.

Поскольку должником ООО «Облстроймонтаж» выполнены работы, по указанию ФИО1 был заключен договор от 16.10.2015 № 121-25 участия в долевом строительстве жилых домов и подписаны акты взаиморасчетов, на основании которых права на квартиры в строящихся домах № 1 и № 3 по ул. Чулкова перешли в ООО «Облстроймонтаж».

Решения о дальнейшей реализации квартир, принадлежавших ООО «Облстроймонтаж», принимал ФИО1 При этом все документы по взаимозачетам готовил ФИО1, а подписывал ФИО2

Это сделано для того, со слов ФИО1, чтобы иметь возможность без опасения для ареста оплачивать подрядные работы.

Аналогичные пояснения в рамках обозначенного уголовного дела даны свидетелями ФИО6, ФИО5

Из совокупности описанных обстоятельств (не оспариваемых ответчиком ФИО1) следует, что ФИО1 организована бизнес-модель, в которой создано несколько организаций, выполняющих отдельные этапы производственного цикла по застройке части жилого комплекса, на каждую из которых возложены отдельные обязательства по застройке, с одновременным распределением на эти организации квартир в возводимых жилых домах (через заключение ДДУ).

Установив, что фактическое руководство деятельностью всеми организациями, распределение активов в группе полностью находилось в сфере контроля ФИО1, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что ФИО1 подлежит признанию лицом, имевшим возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия, что в силу неопровергнутой презумпции означает наличие у ФИО1 статуса контролирующего деятельность должника лица (контролирующий выгодоприобретатель).

Разрешая ходатайство ответчиков ФИО1 и ФИО6 о фальсификации конкурсным управляющим пояснений от 11.03.2025, подписанных от имени ФИО3 (оспаривается принадлежность подписи), судом на основании статей 161, 184, 185 АПК РФ отказано в принятии данного ходатайства к рассмотрению, исходя из следующего.

Лицо, участвующее в деле, представляет арбитражному суду свои объяснения об известных ему обстоятельствах, имеющих значение для дела, в письменной или устной форме. По предложению суда лицо, участвующее в деле, может изложить свои объяснения в письменной форме (часть 1 статьи 81 АПК РФ).

Сообщаемые участниками спора обстоятельства оцениваются судом через призму представленных доказательств, подтверждающих или опровергающих их. В случае, когда сообщаемые суду сведения не имеют общеизвестный характер, их оценка осуществляется в зависимости от конкретных обстоятельств спора, от наличия иных (в том числе, косвенных) данных, подтверждающих или опровергающих действительность таких сведений.

Поскольку приведенные в пояснениях ФИО3 (о фальсификации которых заявляют ответчики) сведения не имеют правового значения для существа спора, суд первой инстанции пришел к выводу о нецелесообразности проверки принадлежности подписи ФИО3 в представленных пояснениях.

Разрешая ходатайство конкурсного управляющего о фальсификации документов, представленных в материалы дела ответчиками по спорам о признании недействительными сделок должника в обоснование возмездности правоотношений с должником (давности изготовления документов, представленных ответчиками в обоснование своих доводов), суд первой инстанции исходил из следующего.

Конкурсным управляющим поставлен под сомнение вопрос о соответствии времени выполнения следующих документов с указанными в них датами:

- соглашения о зачете от 12.07.2016 и от 20.12.2016, составленных с ООО «Волга-Трейд»;

- соглашения о зачете от 18.07.2018 (2 шт.) и от 12.04.2018, составленных с ООО «СК «Строймонтаж»;

- соглашения о зачете от 05.09.2016 и от 13.02.2017, составленных с ФИО10;

- актов взаимозачета № 6 от 14.07.2016 и № 9 от 18.10.2016, составленных с ИП ФИО11

Поскольку конкурсный управляющий является профессиональным участником правоотношений в сфере процесса и банкротства, формирование стратегии защиты конкурсной массы находится в поле его ответственности, судом в порядке статьи 161 АПК РФ принято к рассмотрению заявление о фальсификации доказательств; разъяснены заявителю и лицу, представившему доказательства, уголовно-правовые последствия такого заявления и представления в материалы дела сфальсифицированных доказательств, о чем отобраны расписки, являющиеся приложением к протоколу судебного заседания от 19.03.2024.

В порядке проверки обоснованности заявления о фальсификации доказательств определением Арбитражного суда Волгоградской области от 27.06.2024 назначена экспертиза по вопросам о возможности определения давности изготовления документов и при положительном ответе – о периоде их изготовления. Проведение экспертизы поручено экспертам Федерального бюджетного учреждения Воронежский региональный центр судебной экспертизы ФИО12 и ФИО13.

По результатам проведенной экспертизы в материалы дела представлено экспертное заключение от 06.11.2024 № 4043/2-3-24.

С учетом итоговых требований конкурсного управляющего, принятых к рассмотрению в судебном заседании 20.03.2025, суд установил, что признание оспариваемых доказательств сфальсифицированными или констатация отсутствия фальсификации не влияет на результат рассмотрения спора.

Кроме того, дополнительно, суд учел, что выводы экспертов по поставленным вопросам носят вероятностный характер, основания для категорического вывода о наличии или отсутствии признаков фальсификации документов у суда отсутствуют.

В этой связи, ходатайство о фальсификации конкурсного управляющего оставлено без удовлетворения.

Судом также рассмотрено и оставлено без удовлетворения ходатайство ответчиков ФИО1 и ФИО6 о назначении повторной экспертизы, поскольку указанное ходатайство заявлено ответчиками в рамках проверки судом ходатайства конкурсного управляющего о фальсификации документов, и в удовлетворении последнего судом отказано.

Проверяя обоснованность заявленных требований в части непринятия мер по взысканию дебиторской задолженности, повлекшее пропуск срока исковой давности (статья 61.11 Закона о банкротстве), судом установлены следующие обстоятельства.


Судом установлено, что деятельность должника ООО «Облстроймонтаж» с 2014 года была связана с выполнением подрядных работ для аффилированного с должником лица - ООО «Строительные системы», являвшегося застройщиком части жилого комплекса «Изумрудный город» (г. Краснослободск Волгоградской области).

За выполняемые должником работы ему от аффилированного застройщика ООО «Строительные системы» передавались права требования на квартиры в строящихся домах (посредством заключения договоров участия в долевом строительстве, в которых должник ООО «Облстроймонтаж» выступал участником строительства, а ООО «Строительные системы» - застройщиком).

Далее, должник ООО «Облстроймонтаж» (являясь обладателем прав на получение квартир в строящихся домах) в качестве расчетов со своими контрагентами (поставщиками материалов для строительства, субподрядчиками) уступал права требования по договорам участия в долевом строительства в пользу этих контрагентов, одновременно зачитывая стоимость этих прав в счет уплаты задолженности ООО «Облстроймонтаж» перед ними.

Обозначенная организация взаимодействия ООО «Строительные системы» с должником ООО «Облстроймонтаж» и последнего со своими контрагентами сообщена суду ответчиками ФИО1 и ФИО6 и не оспаривается конкурсным управляющим.

В рамках описанного порядка взаимодействия должником ООО «Облстроймонтаж» (цедент) в пользу ООО «ВДСК» (по договору цессии от 03.12.2015), ООО «Волго-Трейд-34» (по договору цессии от 14.01.2016, от 27.07.2016), ФИО7 (по договору цессии от 09.12.2016), ФИО8 (по договору цессии от 19.02.2016), ФИО9 (по договору цессии от 29.02.2016), ФИО10 (по договору цессии от 05.04.2016, от 04.06.2016, от 27.12.2016), ООО «Синергия» (по договору цессии от 22.04.2016), ФИО11 (по договору цессии от 31.05.2016, от 07.10.2016), ООО «Теплоснаб» (по договору цессии от 10.10.2016), ООО «СК «Строймонтаж» (по договору цессии от 12.10.2016) уступлены права требования по договорам участия в долевом строительстве на ряд квартир.

Условия всех договоров цессии предусматривают, что должник «Облстроймонтаж» (цедент) уступает права требования по договору участия в долевом строительстве в пользу цессионария, а последний выплачивает за это соответствующую цену.

Совокупная цена перечисленных уступок составляет 23 535 767 руб.

Ссылаясь на непринятие ответчиками мер по взысканию стоимости уступленных прав по договорам участия в долевом строительстве в указанной сумме с цессионариев, пропуск по этой причине срока исковой давности, причинение соответствующим бездействием существенного вреда кредиторам, конкурсный управляющий, требует привлечения к субсидиарной ответственности контролировавших деятельность должника лиц за невозможность полного погашения требований кредиторов по вине ответчиков (статья 61.11 Закона о банкротстве).

Как установлено судом и следует из материалов дела, дело о банкротстве возникло, в связи с наличием у должника обязательств перед ФИО3 на основании договора, заключенного в 2018 году.

Срок исполнения обязательств должником - 15.07.2018.

Из установленных обстоятельств следует, что на тот момент должник больше двух лет (с 2016 года) не вел никакой деятельности, не сдавал и не вел документов бухгалтерской и налоговой отчетности.

Несмотря на то, что последний бухгалтерский баланс (за 2015 год) содержит сведения о наличии кредиторской задолженности (примерно равной дебиторской задолженности), кредиторская задолженность за период до 2018 года у должника отсутствует.

Из этого следует, что до 2018 года должник не имел обязательств перед лицами, чьи права могли быть нарушены совершаемыми действиями с имуществом должника, поскольку негативные экономические последствия таких действий могли отражаться только на корпоративных участниках должника. Однако они требований о возмещении убытков не предъявляют.

Таким образом, судом установлено, что первые неисполненные обязательства возникли в июле 2018 года.

Договоры уступки прав требования, неистребование оплат по которым вменяется в вину ответчикам, заключены в период с декабря 2015 по октябрь 2016 года. Условия договоров предусматривали обязательство цессионариев оплатить стоимость полученных прав в день заключения договоров.

Таким образом, на момент заключения должником самих договоров уступки, у должника не имелось кредиторов, чьи права могли быть нарушены.

При этом, как верно указано судом, факт безвозмездного отчуждения этих прав не мог нарушить права кредитора ФИО3, поскольку последний вступал в правоотношения с должником в условиях отсутствия у должника соответствующего актива, в связи с чем, ФИО3 не мог рассчитывать на удовлетворение своих требований из самих прав требования.

Так, задолженность, образовавшаяся у ООО «Облстроймонтаж» перед ФИО3 взыскана решением Дзержинского районного суда г. Волгограда от 05.02.2019 по делу № 2-463/2019 (вступило в законную силу 12.03.2019).

Заявление о банкротстве ООО «Облстроймонтаж» подано ФИО3 в 2022 году, то есть спустя три года после взыскания задолженности с ООО «Облстроймонтаж», а также истечения срока исковой давности по взысканию должником дебиторской задолженности.

При таких обстоятельствах, суд пришел к выводу, что кредитор ФИО3 до 2022 года не считал свои права подлежащими защите посредством банкротных механизмов, тем самым, самостоятельно отодвинув временные промежутки доступных суду для проверки правоотношений.

Отклоняя довод конкурсного управляющего о неполучении должником встречного предоставления за уступленные в пользу третьих лиц права, суд первой инстанции исходил из следующего.

Так, временной разрыв между моментом прекращения должником деятельности (2016 год) и возбуждением дела о банкротстве (2022 год) почти полностью исключил возможность проверки пороков в деятельности должника и контролировавших его деятельность лиц.

Это, в свою очередь, позволяет ответчикам ссылаться под видом допустимого права на задавненность сделок (выход за пределы трехлетнего периода подозрительности), наличие совершенно законного права не хранить документы о хозяйственной деятельности должника столь длительный период (поскольку, закон предполагает необходимость их хранения не более 5 лет).

Указанные обстоятельства образовались с одной стороны в условиях наличия подозрений в безвозмездном отчуждении должником активов, с другой – в связи с поздним (несвоевременным) принятием кредитором надлежащих мер по истребованию задолженности посредством использования института банкротства, которое могло позволить объективно проверить факты хозяйственной деятельности должника.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу, что сложившиеся обстоятельства являются следствием условной обоюдной «вины» спорящих сторон, что не позволяет отнести бремя негативных последствий отсутствия у суда объективной возможности проверки правоотношений на ответчиков.

Контрагенты должника по соответствующим сделкам также не должны нести риск, поскольку в материалах дела отсутствуют сведения об их намерении причинить вред кредиторам должника.

При изложенных обстоятельствах, суд не усматрел оснований для защиты прав кредиторов посредством возмещения им убытков в форме субсидиарной ответственности по основанию о неистребовании дебиторской задолженности.

Проверяя обоснованность заявленных требований в части принятия должником обязательств в условиях полностью прекращенной деятельности, отсутствия возможности, ресурса и намерения исполнить обязательства перед мажоритарным кредитором (статья 61.11 Закона о банкротстве), судом установлено следующее.

Из обстоятельств дела следует, что последняя бухгалтерская отчетность сдана должником по итогам 2015 года (дело о банкротстве возбуждено в 2022 году).

Причиной тому послужило полное прекращение должником деятельности в 2016 году.

Указанное обстоятельство сообщают ответчики в обоснование причин прекращения формирования и сдачи в налоговый орган документов бухгалтерской отчетности.

Таким образом, суд при рассмотрении спора исходил из того, что в 2016 году должник полностью прекратил деятельность, исчерпал все производственные ресурсы.

Тем не менее, для нераскрытых суду целей должник ООО «Облстроймонтаж», находясь в обозначенных условиях полного отсутствия деятельности и активов, принимает на себя в 2018 году обязательства перед фактически единственным (как минимум, мажоритарным) контрагентом ФИО3 при следующих обстоятельствах.

Решением Дзержинского районного суда г. Волгограда от 05.02.2019 по делу № 2-463/2019 установлено, что ФИО3 (первоначальный кредитор/заявитель) по договору уступки прав требования от 27.04.2018 в пользу ООО «Облстроймонтаж» (новый кредитор/должник) уступлено право требования денежных средств с ООО «Домстройинвест», взысканных решением Дзержинского районного суда г. Волгограда по делу № 2-10958/2017 от 08.08.2017 на общую сумму 3 926 554,65 руб.

В качестве встречного предоставления за получение уступленных прав ООО «Облстроймонтаж» обязалось по заданию ФИО3 (заказчик) выполнить электро-монтажные работы, а также монтаж системы вентиляции на объекте «Административное здание по бульвару 30-летия Победы 30б в Дзержинском районе города Волгограда»

Для оформления обязательств ООО «Облстроймонтаж» перед ФИО3 между сторонами подписан договор подряда от 27.04.2018, выполнение работ по которому прекращало обязательства ООО «Облстроймонтаж» перед ФИО3 по оплате уступленных прав.

Стоимость подлежащих выполнению работ определена сторонами равной размеру стоимости уступленных ФИО3 в пользу ООО «Облстроймонтаж» прав - 3 926 554,65 руб. Срок выполнения работ с 03.05.2018 по 15.07.2018.

Неисполнение ООО «Облстроймонтаж» обязательств по выполнению работ стало основанием для взыскания решением Дзержинского районного суда г. Волгограда от 05.02.2019 по делу № 2-463/2019 с ООО «Облстроймонтаж» в пользу ФИО3 3 926 554,65 руб. основного долга, 500 000 руб. штрафа, 668 456,65 руб. неустойки.

Факт взыскания с ООО «Облстроймонтаж» полной стоимости договора с ФИО3 указывает на неисполнение обязательства перед кредитором.

При этом, ФИО3 является заявителем по делу, фактически единственным кредитором должника (требования в размере 7 466 841,70 руб., остальные кредиторы - Банк «ВТБ» (ПАО) в размере 33 333,36 руб. и арбитражный управляющий ФИО14 в размере 951 667,63 руб. (задолженность взыскана постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.10.2022 по делу № А12-43841/2017 как с заявителя по делу о банкротстве).

Судом установлено, что в 2016 году должник полностью прекратил деятельность, исчерпал все производственные ресурсы, намерения продолжать деятельность не имел.

Вместе с тем, должник ООО «Облстроймонтаж» принимает на себя в 2018 году обязательства перед фактически единственным контрагентом ФИО3 по выполнению для него работ.

При этом, взамен за обещание выполнить работы, должник получает от ФИО3 принадлежавшие ему права требования к ООО «Домстройинвест» на сумму 3 926 554,65 руб.

Суд в рамках проверки мотивов совершения таких действий, отклоняющихся от обычных предпринимательских, предложил ответчикам раскрыть преследуемые цели.

Из пояснений ответчиков следует, что выполнение работ для ФИО3 планировалось осуществлять силами ООО «Домстройинвест» по договоренности с его собственниками (ФИО15 и ФИО16).

Иными словами, работы для ФИО3 должник планировал выполнять силами ООО «Домстройинвест».

Таким образом, если у ООО «Домстройинвест» имелись возможность и ресурс для выполнения работ ФИО3, реализация схемы по переводу на ООО «Облстроймонтаж» обязательств по выполнению работ, не требовалась.

Однако, для целей, не раскрытых суду, она реализована.

Вследствие реализованной схемы задолженность ООО «Домстройинвест» попала в сферу контроля лиц (ООО «Домстройинвест» и ООО «Облстроймонтаж» имеющих личностные скрываемые договоренности).

В свою очередь, ФИО3 утратил права к ООО «Домстройинвест», получив право требовать исполнения от лица, не планировавшего их выполнять.

Указанное обстоятельство само по себе подтверждает, что контролирующие деятельность должника ООО «Облстроймонтаж» лица находились с собственником и руководителем ООО «Домстройинвест» (ФИО15 и ФИО16) непредпринимательские (личные) договоренности, поскольку подобные договоренности не доступны обычным хозяйствующим субъектам в правоотношениях между ними.

Таким образом, судом установлено, что должник спустя большое количество времени после прекращения им деятельности, в условиях очевидного отсутствия возможности исполнения подрядных обязательств, принимает на себя обязательства перед ФИО3 по осуществлению для него строительных работ взамен на принадлежавшие изначально ФИО3 права требования к ООО «Домстройинвест», с которым у должника ООО «Облстроймонтаж» имеются личностные договоренности.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. (пункт 16 постановления № 53).

Лицо, которое уполномочено выступать от имени общества с ограниченной ответственностью (далее - руководитель общества), при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей должно действовать в интересах представляемого им общества добросовестно и разумно. Добросовестность и разумность при исполнении возложенных на руководителя обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством (пункт 4 Постановление Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», далее – постановление № 62).

Если будет доказано обратное, то руководитель общества несет ответственность и обязан возместить убытки, причиненные по его вине обществу (пункт 3 статьи 53, пункт 1 статьи 53.1 ГК РФ, пункты 1 и 23 статьи 44 Закона об обществах с ограниченной ответственностью). Так, в частности, руководитель общества отвечает перед ним за убытки, причиненные в случае недобросовестного или неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) контрагентов по гражданско-правовым договорам, ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом (пункт 5 постановления № 62).

При этом, недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации.

Под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента). Невыгодность сделки определяется на момент ее совершения; если же невыгодность сделки обнаружилась впоследствии по причине нарушения возникших из нее обязательств, то директор отвечает за соответствующие убытки, если будет доказано, что сделка изначально заключалась с целью ее неисполнения либо ненадлежащего исполнения.

Бремя доказывания по спору распределяется следующим образом (пункт 1 постановления № 62) в силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства.

В случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным (статья 1 ГК РФ), бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора.

Несмотря на то, что обозначенное регулирование ориентирует на стандарты поведения контролирующих деятельность должника лиц по отношению к самому должнику (в то время как рассматриваемая ответственность применяется при противоправном поведении отношении кредиторов), суд считает такие стандарты в полной мере применимыми при оценке действий ответчиков по отношению к кредиторам.

Из установленных обстоятельств следует, что решение о принятии обязательств перед ФИО3 в условиях признаваемого отсутствия возможности выполнения обязательств, подозрительной договоренности с лицом, права требования к которому вследствие сделки с ФИО3 перешли в сферу контроля лиц, не раскрывающих содержания своих правоотношений, грубо нарушают принципы добросовестности и разумности.

Цель принятия должником обязательств перед ФИО3 ответчиками не раскрыта.

Поскольку обозначенные действия должника ООО «Облстроймонтаж» существенно отклоняются от обычного предпринимательского намерения (при котором, обязательства участниками гражданского оборота принимаются для целей получения открытой прибыли, с которой подлежат уплате налоги, принимаются меры к исполнению обязательств), суд пришел к верному выводу, что такое поведение нельзя признать соответствующим требованиям закона в части соблюдения контролирующими лицами принципов добросовестности и разумности.

Верховным Судом Российской Федерации задается ориентир недопустимости использования института банкротства для разрешения корпоративных конфликтов (определение Верховного Суда Российской Федерации от 07.04.2022 № 305-ЭС21-25552).

Неисполнение обязательства от имени общества перед отдельным кредитором в силу неэкономических мотивов, не может подпадать под действие эффекта защиты делового решения.

Руководитель, принимая за общество решение открыто уклоняться от исполнения обязательств перед отдельным кредитором по обозначенному мотиву, не может быть признан действующим в интересах и самого общества, поскольку именно это решение стало причиной избрания кредитором способа защиты своих прав посредством института банкротства, что дополнительно подтверждает наличие прямой причинно-следственной связи между наступившим банкротством.

Обозначенное поведение ответчиков в отношении отдельного кредитора привело к необходимости использования последним крайнего механизма получения исполнения от должника – обращения в суд с заявлением о банкротстве.

Признание такого поведения не влекущим правовых последствий в виде обязанности возместить кредитору (а также вынужденным кредиторам: уполномоченному органу и работнику) неполученное по сделке, будет означать согласие с допустимостью использования института банкротства для целей, не заложенных государством в идею его регулирования.

Учитывая, что общеизвестный результат прохождения должником банкротных процедур не предполагает зачастую даже минимального удовлетворения требования кредиторов, контролирующий должника лица, которые кроме этого еще и принимали меры к осознанному неисполнению обязательств перед кредитором, могут использовать обозначенный недостаток банкротства в противоправных целях.

При установлении судом подобной цели лицу, преследующему ее, не может быть предоставлена судебная защита.

Подобные действия и события полностью формируют состав гражданского правонарушения, влекущего ответственности в виде обязанности возместить убытки, а с учетом масштаба обнаруженного нарушения – субсидиарной ответственности.

С учетом изложенного, суд первой инстанции обоснованно признал доказанным наличие оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Суд первой инстанции рассмотрел и правомерно отклонил доводы ответчиков о том, что причиной банкротства является снижение выручки вследствие отсутствия покупателей, а также отказ заказчика ООО «Заречье» оплатить выполненные должником работы и взыскание с должника денежных средств (по делу № А12-55191/2015 взыскано с должника 3,8 млн. руб.), поскольку доказательств, подтверждающих данные обстоятельства суду не представлены, при этом, у должника отсутствует кредитор ООО «Заречье», что как верно указано судом само по себе исключает причастность такой задолженности к банкротству должника.

Определяя лиц, к которым подлежит применению ответственность, суд первой инстанции исходил из следующего.

Как установлено судом, формальным критериям контролирующего должника лица (субъекта ответственности) отвечают:

1) ФИО6 (ответчик 2) - с 01.12.2008 по 25.03.2016 являлся учредителем с долей 33 % в уставном капитале общества; по настоящее время является учредителем с долей 66 % в уставном капитале общества (после выкупа доли 33 % у общества).

2) ФИО1 (ответчик 3) - с 01.12.2008 по настоящее время является учредителем с долей 34 % в уставном капитале общества.

3) ФИО2 (ответчик 4) - с 12.08.2011 по 10.04.2022 являлся директором общества.

Судом установлено, что ФИО2 являлся номинальным руководителем, а ФИО1 фактически руководил деятельностью должника.

Руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве) (пункт 6 постановления № 53).

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

Согласно определению Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3) для привлечения к субсидиарной ответственности необходимо установить наличие трех критериев: 1) ответчик имел возможность оказывать существенное влияние на деятельность должника; 2) ответчик реализовал эту возможность, что привело к негативным для должника и его кредиторов последствиям вплоть до банкротства; 3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий.

Судом установлено, что статус ответчика ФИО6 (мажоритарный учредитель) предполагает, что им не могло приниматься решение о заключении договора с ФИО3 (как в силу того, что такие решения принимает руководитель, так и в силу того, что все деловые решения в отношении должника принимал фактический руководитель ФИО1).

При этом, в материалах дела отсутствуют доказательства вовлеченности ответчика ФИО6 в правоотношения должника с ФИО17

Такие обстоятельства в силу обозначенной позиции исключают возможность возложения на лицо субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

С учетом изложенного, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что субъектами, на которых подлежит возложению субсидиарная ответственность являются ФИО1 (фактический руководитель) и ФИО2 (номинальный руководитель), правомерно возложив на них субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона о банкротстве, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами (пункт 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов, по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Из материалов дела усматривается, что в отношении конкурсного управляющего заявлена жалоба с требованием о взыскании убытков за невзыскание дебиторской задолженности с ООО «Домстройинвест». Удовлетворение соответствующего требования может изменить размер ответственности по настоящему спору.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к верному выводу о наличии оснований для приостановления производства по обособленному спору до окончания расчетов с кредиторами должника.

Суд апелляционной инстанции соглашается с указанными выводами суда первой инстанции и признает, что все существенные обстоятельства дела судом первой инстанции установлены, правовые нормы, регулирующие спорные правоотношения, применены правильно и спор разрешен в соответствии с установленными обстоятельствами и представленными доказательствами при правильном применении норм права.

Приведенные заявителем в апелляционных жалобах доводы и обстоятельства являлись предметом детальной проверки суда, получили исчерпывающую правовую оценку, ее обоснованности не опровергают и не свидетельствуют о нарушении норм права при принятии обжалуемого судебного акта, касаются фактических обстоятельств, доказательственной базы по спору и вопросов их оценки.

При этом само по себе несогласие заявителей с выводами суда, основанными на оценке фактических обстоятельств и имеющихся в деле доказательств, не свидетельствует о наличии в принятом по спору судебном акте существенных нарушений норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход судебного разбирательства. Выводы суда первой инстанций о наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника сделаны исходя из конкретных обстоятельств настоящего дела, соответствуют им, а также имеющимся в материалах дела доказательствам.

При таких обстоятельствах, у арбитражного суда апелляционной инстанции не имеется правовых оснований для изменения или отмены состоявшегося по делу судебного акта в обжалуемой части в соответствии с положениями статьи 270 АПК РФ.

В соответствии с частью 1 статьи 177 АПК РФ постановление, выполненное в форме электронного документа, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения в установленном порядке в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа не позднее следующего дня после дня его принятия.

Руководствуясь статьями 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,  апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Волгоградской области от 02 апреля 2025 года по делу № А12-4444/2022 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в кассационном порядке в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме через арбитражный суд первой инстанции, принявший определение.


Председательствующий судья                                                                  Е.В. Яремчук


Судьи                                                                                                           О.В. Грабко


Д.С. Семикин