Постановление от 12 октября 2025 г. по делу № А41-35444/2024

ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, <...>, https://10aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-12517/20250

Дело № А41-35444/24
13 октября 2025 года
г. Москва



Резолютивная часть постановления объявлена 29 сентября 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 13 октября 2025 года


Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  Епифанцева С.Ю.,

судей Высоцкой О.С., Катькиной Н.Н.,

при ведении протокола судебного заседания: ФИО1,

при участии в заседании:

от ФИО2 – ФИО2, ФИО3, доверенность от 26.09.2025;

от ИП ФИО4 – ФИО5, доверенность от 21.05.2025 (веб-конференция);

от иных лиц, участвующих в деле, не явились, извещены надлежащим образом,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу ИП ФИО4 на определение Арбитражного суда Московской области от 30 июня 2025 года по делу №А41-35444/20,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Московской области от 25.03.2025 ООО «БИОДЖЕТИКС» (далее – должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура банкротства – конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО6.

Сообщение о введении в отношении должника процедуры банкротства опубликовано в газете «Коммерсантъ» 05.04.2025, на сайте ЕФРСБ 19.05.2025.

В рамках дела о банкротстве должника 27.08.2024 ИП ФИО4 обратилась в Арбитражный суд Московской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего лица должника ФИО2 по неисполненным денежным обязательствам ООО «БИОДЖЕТИКС» по основаниям, предусмотренными положениями статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Определением от 12.11.2024 к участию в споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена ФИО7 – финансовый управляющий имуществом ФИО2.

Определением Арбитражного суда Московской области от 30.06.2025 в удовлетворении заявления было отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ИП ФИО4 обратилась в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции отменить и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

В обоснование апелляционной жалобы заявитель ссылается на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам и указывает на доказанность факта наличия оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В заседании суда апелляционной инстанции представитель ИП ФИО4 поддержал доводы апелляционной жалобы, просил определение суда первой инстанции отменить.

Представители ФИО2 возражали против удовлетворения апелляционной жалобы, просили определение суда первой инстанции оставить без изменения.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 223, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, изучив доводы апелляционной жалобы, арбитражный апелляционный суд приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены обжалуемого судебного акта по следующим основаниям.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как следует из материалов дела, согласно выписке из единого государственного реестра юридических лиц ООО «БИОДЖЕТИКС» зарегистрировано в качестве юридического лица 07.04.2022. Единственным учредителем являлась ФИО2.

Заявление о признании банкротом должника подано самой ФИО2 29.03.2024.

Как следует из заявления, между ООО «БИОДЖЕТИКС» и ИП ФИО4 заключен договор займа от 27.03.2024, что, по мнению заявителя, свидетельствует об умышленном недобросовестном поведении контролирующего лица должника. ИП ФИО4 также указывала, что ФИО2 должна быть привлечена к субсидиарной ответственности в связи с тем, что является контролирующим лицом должника, недобросовестное поведение которого привело к банкротству юридического лица. Также действиями данного лица причинен существенный имущественный ущерб, а денежные средства, полученные по договорам займа, должник использовал не по назначению. Так, проанализировав движение денежных средств по счету после получения займа от ИП ФИО4, заявитель сделал вывод о том, что большая часть денежных средств переведена на счета физических лиц – ФИО8, ФИО9 ИП ФИО4 в заявлении в качестве основания для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности приведены сделки, заключенные с кредитными организациями на рыночных условиях на сумму 5 984 681,45 руб.

Изложенные обстоятельства, по мнению заявителя, влекут возникновение оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из недоказанности всей совокупности условий, необходимой для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве, с чем суд апелляционной инстанции соглашается в силу следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как указано в пункте 3 постановления Пленума ВАС РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Согласно общему правилу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрен ряд презумпций, наличие которых предполагает, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Из разъяснений, изложенных в пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», следует, что установленная подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника (пункт 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом (№фирмой- однодневкой№ и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов; при рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности (пункт 18 постановления № 53).

Ответственность учредителя по обязательствам должника установлена нормами гражданского законодательства.

В пункте 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации также предусмотрено, что если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 6/8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

ФИО2 являлась генеральным директором ООО «БИОДЖЕТИКС» и его единственным участником (учредителе).

Как уже было указано, кредитор сослался на нецелевое использование заемных денежных средств, что, по его мнению, подтверждает умышленное недобросовестное поведение контролирующего должника лица.

Между тем, как установлено судом первой инстанции, должник до 19.12.2024 реализовывал товар на маркетплейсе «Вайлдберриз».

Из материалов дела следует, что после подписания договора займа должник продолжил закупки товара «Фотоаппарат» в увеличенном объеме. При этом себестоимость закупленного товара «Фотоаппарат» за период 01.03.2024 – 19.12.2024 составила 1 708 960 руб. по данным из базы данных 1С должника, закупки товара подтверждены первичными документами, скан-образы которых хранятся в базе данных 1С должника и были предоставлены временному управляющему в рамках проверки в ходе процедуры банкротства, и самим фактом реализации товара в финансовых отчетах и графиках личного кабинета должника на маркетплейсе Вайлдберриз. Таким образом, хозяйственная деятельность должника, осуществленная с момента получения займа подтверждает факт взятия займа с целью развития продаж товара «Фотоаппарат».

Кроме того, информация о продажах товаров доступна в открытых источниках через аналитические сервисы маркетплейсов (например, MS Stats, Wildbox, Маяк), которые предоставляют данные о продажах.

Заключение договора займа преследовало цель вывести должника из кризисной ситуации.

При заключении договора займа заявитель была осведомлена о финансовом положении должника в связи с проведением анализа перед выдачей займа, знала о целях заключения договора займа и использования заемных денежных средств.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что доводы заявителя о нецелевом использовании займа полностью опровергаются фактами хозяйственной деятельности должника, что подтверждается первичными документами, данными бухгалтерского учета и публичной информацией, доступной через аналитические платформы такие как MS Stats, Wildbox.

Отклоняя довод заявителя о наличии противоречия между целью займа, заявленной должником, и его действительными намерениями, суд указал, что данное утверждение не подтверждается фактами и нарушает принцип доказательности, закрепленный в части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из условий договора займа (в частности п. 1.1), должник взял заем на пополнение оборотных средств для приобретения конкретного товара.

Согласно статье 213.1 Закона о банкротстве, обязанность генерального директора заявить о банкротстве возникает у должника при наличии признаков несостоятельности. Должник зарегистрировал намерение обратиться в суд с заявлением о банкротстве 25.03.2024 на портале Федресурс под номером 19205552, что обеспечило своевременное уведомление всех заинтересованных сторон о возможной угрозе несостоятельности.

При этом на момент заключения договора займа 27.03.2024 кризисная ситуация не наступила.

Возникновение кризиса, который воспрепятствовал отзыву заявления о банкротстве, было обусловлено форс-мажорными обстоятельствами, такими как изменение маркетинговой политики Вайлдберриз, что значительно сократило спрос на основной товар должника – соль для посудомоечных машин.

Данные обстоятельства, подтвержденные статистикой продаж, не могли быть предвидены и лежат вне контроля должника.

В соответствии со статьей 401 ГК РФ, форс-мажорные обстоятельства освобождают сторону от ответственности за неисполнение обязательств, если они вызваны непреодолимой силой.

Таким образом, действия должника соответствуют требованиям законодательства, включая своевременное уведомление о признаках банкротства.

Таким образом, вывод заявителя о недостоверности цели займа и неисполнении обязательств без учета указанных обстоятельств являются необоснованными.

Отклоняя довод заявителя о том, что «заемщик обязан был открыть номинальный счет с указанием в качестве бенефициара займодавца», суд указал, что данный довод не соответствует действительности по следующим причинам, в материалы дела представлен запрос в Модуль-банк, в котором по согласованию сторон должен был быть открыт номинальный счет с целью открытия данного счета (том 1 л.д. 58-60).

Между тем, банк не смог открыть данный счет и не объяснил должнику причин отказа в оказании услуги, о чем должник уведомил представителя заявителя.

В нарушение положений статьи 65 АПК РФ заявитель не представил документальных доказательств в подтверждение своего довода о том, что ФИО2 «вывела денежные средства, предположительно, на личные нужды, не имея намерения продолжать торговлю и расплатиться по договору».

Суд учел, что по итогам анализа финансово-хозяйственной деятельности должника признаков преднамеренного и фиктивного банкротства не выявлено, сделок, подлежащих оспариванию, не установлено.

Отклоняя довод заявителя о перечислении денежных средств физическим лицам, суд указал следующее.

В отношении всех однотипных сделок, на которые ссылается заявитель в своем заявлении в рамках дела о банкротстве, заявления о признании сделок недействительными не подавались.

Наличие кредиторской задолженности не является безусловным основанием полагать, что должник был неспособен исполнить свои обязательства, поскольку структура активов и пассивов баланса находится в постоянной динамике в связи с осуществлением хозяйственной деятельности.

Необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Сами по себе кратковременные и устранимые, в том числе своевременными эффективными действиями руководителя затруднения, не могут рассматриваться как безусловное доказательство возникновения необходимости обращения последнего в суд с заявлением о банкротстве.

Также суд указал, что доводы заявителя приводятся без учета того, что бремя доказывания недобросовестности либо неразумности действий лиц, входящих в состав органов юридического лица, к которым относится его единоличный исполнительный орган в данном случае в соответствии со статьей 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации возлагается на лицо, требующее привлечения данных лиц к ответственности, то есть в настоящем случае на заявителя.

Не любое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в добросовестности действий руководителя должно толковаться против его, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать отсутствие намерений погасить конкретную кредиторскую задолженность.

Таких доказательств в настоящем случае не представлено.

При этом принимается во внимание, что само по себе наличие задолженности общества, в условиях недоказанности совершения его учредителем либо руководителем конкретных неправомерных действий, повлекших невозможность погашения требования, основанием для их привлечения к субсидиарной ответственности не является. Само по себе наличие у общества непогашенной задолженности не является бесспорным доказательством вины руководителя общества в неуплате указанного долга, также не свидетельствует о его недобросовестном или неразумном поведении, повлекшем неуплату этого долга.

При этом, само по себе неисполнение обязательств юридическим лицом не является достаточным основанием для привлечения контролирующего его лица к субсидиарной ответственности.

Как верно указано судом первой инстанции, в материалы дела не представлено достаточных доказательств сокрытия имущества организации-должника, вывода активов ФИО2, повлекших невозможность исполнения в будущем обязательств перед заявителем.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Заявителем не доказано, что в период, предшествующий подаче заявления должником совершались какие-либо сделки, возникали новые обязательства перед кредиторами, а ответчики как контролирующие лица совершали действия по возникновению новых обязательств, вводя контрагентов в заблуждение относительно финансового состояния должника, при том, что руководителем должника проводилась работа по выходу их финансового кризиса.

Установив отсутствие в материалах дела доказательств, свидетельствующих о том, что заключение договора осуществлено с целью причинения существенного вреда кредиторам и привело должника в состояние, не позволяющее удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, суд признал утверждения заявителя, не подтвержденные убедительными доказательствами.

Из представленного заключения по исследованию цифровой информации от 06.12.2024 невозможно сделать однозначный вывод о неплатежеспособности должника и намеренном заключении договора займа с заявителем.

ИП ФИО4 не представлено доказательств, безусловно свидетельствующих о том, что ответчик является субъектом субсидиарной ответственности и может быть привлечена к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Биоджетикс».

Установив указанные обстоятельства, оценив представленные в материалы дела доказательства и применив нормы Закона о банкротстве в их истолковании высшей судебной инстанцией, суд пришел к выводу о недоказанности наличия оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, с которым соглашается суд апелляционной инстанции.

Доказательств, опровергающих установленные судом обстоятельства, в материалы дела не представлено (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Каких-либо новых обстоятельств, которые могли бы повлиять на законность и обоснованность обжалуемого судебного акта, в апелляционной жалобе не приведено.

Доводы апелляционной жалобы не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении настоящего обособленного спора и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены или изменения оспариваемого определения суда.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием к отмене судебного акта, судом первой инстанции не допущено.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции считает, что оснований для отмены судебного акта не имеется.

Руководствуясь статьями 223, 266, 268, пунктом 1 части 4 статьи 272, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 30 июня 2025 года по делу №А41-35444/24 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области.


Председательствующий


С.Ю. Епифанцева


Судьи


О.С. Высоцкая


                                                                                                                        Н.Н. Катькина