Постановление от 15 июля 2024 г. по делу № А41-90403/2022

ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-10504/2024, 10АП-10506/2024

Дело № А41-90403/22
15 июля 2024 года
г. Москва



Резолютивная часть постановления объявлена 03 июля 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме 15 июля 2024 года


Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Епифанцевой С.Ю.,

судей Муриной В.А., Семикина Д.С.,

при ведении протокола судебного заседания: ФИО1,

при участии в заседании:

от ФИО2 - ФИО3, доверенность от 13.10.2022 (в порядке передоверия);

от ООО «Мегалит» - ФИО4, доверенность от 21.11.2023;

иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены надлежащим образом;

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу ООО «Мегалит», ФИО2 на определение Арбитражного суда Московской области от 02 мая 2024 года о признании недействительной перечислений должником в пользу ФИО2 по делу № А41-90403/22 о несостоятельности (банкротстве) ИП ФИО5,



УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Московской области от 07.08.2023 ИП ФИО5 (далее – должник) признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО6, о чем опубликованы сведения в газете «Коммерсантъ» № 147(7592) от 12.08.2023.

В рамках дела о банкротстве финансовый управляющий обратился в суд с заявлением о признании недействительными сделок по перечислению должником денежных средств на общую сумму 157 803 229,59 руб. в пользу ФИО2 и применении последствий недействительности сделок в виде обязания ответчика возвратить денежные средства в конкурсную массу должника (с учетом уточнений, принятых судом в порядке статьи 49 АПК РФ).

Определением Арбитражного суда Московской области от 02.05.2024 заявление финансового управляющего удовлетворено частично, признаны недействительными сделками перечисления должника на общую сумму 90 178 729,59 руб. в пользу ФИО2, применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ФИО2 в конкурсную массу должника ИП ФИО5 денежных средств в размере 90 178 729,59 руб.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО2 обратилась в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение суда первой инстанции в обжалуемой части и принять новый судебный акт об отказе удовлетворении требований в полном объеме.

В обоснование апелляционной жалобы заявитель ссылается на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам и указывает на недоказанность наличия оснований для признания оспариваемых перечислений недействительными сделками.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ООО «Мегалит» обратилось в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение суда первой инстанции и принять новый судебный акт об удовлетворении требований в полном объеме.

В обоснование апелляционной жалобы заявитель ссылается на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам и указывает на доказанность наличия оснований для признания оспариваемых перечислений недействительными сделками.

В заседании суда апелляционной инстанции представитель ООО «Мегалит» поддержал доводы апелляционной жалобы, просил определение суда первой инстанции отменить, принять новый судебный акт. Возражал против удовлетворения апелляционной жалобы ФИО2

Представитель ФИО2 поддержала доводы апелляционной жалобы ответчика, просила отменить обжалуемый судебный акт, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований в полном объеме. Возражала против удовлетворения апелляционной жалобы ООО «Мегалит».

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 223, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, изучив доводы апелляционных жалоб, арбитражный апелляционный суд приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены обжалуемого судебного акта по следующим основаниям.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как следует из материалов спора, ФИО5 осуществлял в пользу ФИО2 переводы денежных средств в крупных суммах.

В изначальной редакции заявления финансовый управляющий просил признать недействительными переводы денежных средств на общую сумму 270 300 000 руб. как совершенные со злоупотреблением правом, между заинтересованными лицами с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, на основании статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В первом уточнении рассматриваемого заявления финансовый управляющий увеличил размер заявленных требований и просил признать недействительными сделками платежи на общую сумму 927 963 229,59 руб. как мнимые сделки, носящие транзитный характер и направленные на причинение вреда имущественным правам кредиторов посредством сокрытия имущества, на основании статей 10, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Ответчиком в материалы спора были представлены документы-основания в отношении части совершенных переводов, в связи с чем финансовый управляющий представил последнее уточнение требований, в соответствии с которым просит признать недействительными платежи в общей сумме 157 803 229,59 руб., совершенные в следующие даты: 14.09.2017, 01.12.2017, 30.01.2018, 21.02.2018, 04.05.2018, 17.07.2018, 19.10.2018, 31.10.2019, 26.11.2019, 07.08.2020, 26.10.2020, в отношении которых, по мнению финансового управляющего, достаточные доказательства обоснованности совершения не представлены.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника.

В пункте 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве предусмотрено, что заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов.

Согласно пункту 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I-III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI названного закона.

В соответствии с пункта 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника - гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина.

Пункты 1 и 2 статьи 213.32 (в редакции Федерального закона от 29.06.2015 № 154- ФЗ) применяются к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. Сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 (в редакции ФЗ от 29.06.2015 № 154-ФЗ).

Дело о банкротстве ФИО5 возбуждено определением суда от 24.11.2022.

Таким образом, оспариваемые сделки, совершенные с 24.11.2019 подпадают под периоды подозрительности, установленные в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве; сделки, совершенные ранее могут быть оспорены исключительно на основании общих гражданско-правовых норм.

В пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусмотрено, что сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Оспариваемые сделки, совершенные после 26.11.2019 (на сумму 3 300 000 руб.), 07.08.2020 (на сумму 4 927 229,59 руб.), 26.10.2020 (50 300 000 руб.) отвечают периоду подозрительности, установленному пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В пункте 5 названного выше постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации указано, что в силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

При этом цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица (абзац второй пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника (абзац первый пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве).

Таким образом, недобросовестная цель заключения сделки предполагается, если должник на момент ее совершения уже утратил платежеспособность (достаточность имущества для обслуживания долгов), и стороной сделки является заинтересованное по отношению к должнику лицо. В последнем случае предполагается и осведомленность такого лица о недобросовестной цели заключения сделки в ущерб кредиторам должника.

Применительно к рассматриваемому обособленному спору доказыванию подлежат следующие обстоятельства: заключение должником оспариваемой сделки с заинтересованным лицом и факт причинения либо возможного причинения вреда в результате заключения сделки должнику и (или) его кредиторам.

Согласно правовой позиции, сформированной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710 (4), сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 АПК РФ).

Таким образом, наличие либо отсутствие признаков недостаточности имущества на момент совершения оспариваемой сделки не подлежит обязательному доказыванию при оспаривании сделки на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и не носит решающего значения при рассмотрении требований об оспаривании сделки.

В соответствии с пунктом 1 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются: - лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» входит в одну группу лиц с должником; - лицо, которое является аффилированным лицом должника.

Заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга (пункт 3 статьи 19 Закона о банкротстве).

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лица одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475 по делу № А53-885/2014, определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6) по делу № А12-45751/2015).

Как разъяснено в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6) по делу № А12-45751/2015 о наличии фактической аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства.

На момент совершения сделок у должника имелась задолженность в размере 198 365 510 руб., возникшая 11.07.2016, указанное обстоятельство подтверждено вступившим в законную силу решением Замоскворецкого районного суда города Москвы от 07.07.2022, оставленным без изменения апелляционным определением Московского городского суда от 16.10.2023 по делу № 2-0049/2022.

Кроме того, в реестр требований кредиторов должника включены требования десяти кредиторов на общую сумму 7 млрд.руб. (ООО «Мегалит», ООО «Энергострой», ООО «Престиж», ООО «Радуга», ФНС России, ФИО7, МОРСКОЙ АКЦИОНЕРНЫЙ БАНК (АО), ПАО «Росбанк», Банк ВТБ (ПАО), ПАО «Совкомбанк») без учета штрафных санкций, обязательства перед которыми возникли после 2016 года.

Судом установлено, что взаимоотношения между должником и ответчиком представляют собой длящиеся отношения по привлечению иностранного капитала со стороны ответчика для финансирования деятельности организаций, подконтрольных должнику.

При этом необходимо ответить, что первоначальный договор, оспариваемый в рамках настоящего заявления, предусматривающий консультационные услуги по договору, заключен 10.09.2016.

В рамках осуществления взятых на себя обязательств по привлечению финансирования ответчиком неоднократно заключались договоры займы.

Из условий заключенных между должником и ответчиком договоров займа усматривается, что займы в значительных суммах предоставлялись без процентов на сроки от трех месяцев до года, при этом, несмотря на наличие обязательств перед иными кредиторами, должник осуществил возвраты денежных средств по всем договорам.

Суд посчитал, что заключение договоров займа на подобных условиях недоступно обычным (независимым) участникам рынка. В подобных случаях проверка должника как контрагента, осуществляемая иной стороной перед заключение сделки должна выходить за рамки должной осмотрительности, обычно проявляемой в отношении контрагента, соответственно, поскольку займы выдавались ответчиком должнику неоднократно, без процентов на крупные суммы, арбитражный суд пришел к выводу, что займодавец был осведомлен о финансовой состоятельности заемщика.

Ввиду изложенного из материалов спора усматривается наличие признаков, свидетельствующих о фактической аффилированности между должником и ответчиком, соответствующее обстоятельство, с учетом перехода бремени опровержения, ФИО2 не опровергнуто.

Финансовый управляющий оспаривает следующие сделки по выбытию денежных средств из ведения ФИО5 в пользу ФИО2

Платеж от 26.10.2020 на сумму 50 300 000 руб. – возврат части займа по договору №А7206-ДЗ от 15.11.2019 по распискам от 25.11.2019, от 26.12.2019 и от 29.05.2020.

Платеж от 14.09.2017 на сумму 6 500 000 руб. – плата за хеджирование валютных рисков к договору займа от 18.06.2019.

Платеж от 21.02.2018 на сумму 6 200 000 руб. – плата за хеджирование валютных рисков к договору займа от 15.11.2017.

Платеж от 17.07.2018 на сумму 5 584 500 руб. – возврат части займа по договору от 12.04.2018 по расписке.

Платеж от 19.10.2018 на сумму 8 440 000 руб. – возврат части займа по договору от 12.04.2018 по расписке и плата за хеджирование валютных рисков.

Платеж от 26.11.2019 на сумму 3 300 000 руб. – возврат части займа по договору от 25.09.2019 по расписке.

Платеж от 31.10.2019 на сумму 30 530 000 руб. – плата за хеджирование валютных рисков к договору займа от 25.09.2019.

Платеж от 07.08.2020 на сумму 4 927 229,59 руб. – оплата консультационных услуг по договору № 2019-11-10 от 10.11.2019.

Платеж от 01.12.2017 на сумму 25 000 000 руб. – оплата консультационных услуг по договору № 2016-06-09 от 09.06.2016.

Платеж от 30.01.2018 на сумму 8 000 000 руб. – оплата консультационных услуг по договору № 2016-06-09 от 09.06.2016.

Платеж от 21.02.2018 на сумму 8 500 000 руб. – оплата консультационных услуг по договору № 2016-06-09 от 09.06.2016.

Платеж от 04.05.2018 на сумму 521 500 руб. – оплата консультационных услуг по договору № 2016-06-09 от 09.06.2016.

В соответствии с пунктом 1 статьи 810 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества. Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.

В силу пункта 1 статьи 810 Гражданского кодекса Российской Федерации заемщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа.

При оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

В данном случае расписки не могут служить бесспорным и достаточным доказательством выдачи займов наличными денежными средствами должнику.

Вместе с тем в материалы спора в обоснование наличия финансовой возможности к выдаче займов помимо расписок представлены агентский договор от 23.06.2017, заключенный между ФИО2 и швейцарским инвестором Skygarden Capital AG, а также платежные поручения о перечислении денежных средств со счетов инвестора в Швейцарии на расчетный счет ФИО2; договоры купли-продажи недвижимости, отражающие получение ФИО2 оплат наличными; сведения ПАО Сбербанк о снятии наличных денежных средств со счета ответчика; декларации ФИО2, отражающие наличие у ответчика в спорный период дохода от предпринимательской деятельности.

Таким образом, финансовая возможность к выдаче займов в виде наличных денежных средств ответчиком подтверждена, в связи с чем арбитражный суд не усматривает причинение вреда кредиторам оспариваемыми платежами, целью которых было возвращение заемных денежных средств, полученных в виде наличности.

Ввиду отсутствия в отношении платежей от 26.10.2020 и от 26.11.2019 всей необходимой совокупности юридически значимых обстоятельств, необходимых для признания сделок недействительными они не могут быть признаны недействительными сделками на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Между тем в период подозрительности, охватываемый пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, был также совершен платеж от 07.08.2020 на сумму 4 927 229,59 руб. (оплата консультационных услуг по договору № 2019-11-10 от 10.11.2019).

По договору № 2019-11-10 от 10.11.2019 ИП ФИО2 (исполнитель) обязалась оказать ФИО5 (заказчик) услуги по привлечению финансирования для реализации проекта – строительство ЖК «Новое Пушкино» в г. Пушкино Московской области, а ФИО5 обязался выплатить ИП ФИО2 вознаграждение в размере 4 927 400 руб.

По условиям пункта 4.3. договора № 2019-11-10 от 10.11.2019 для выплаты вознаграждения необходимо наступление следующего события: заключение между финансирующим банком и заемщиком или лицом, входящим в Группу, кредитного договора или иного договора о предоставлении финансирования проекта.

Как указывает ответчик, в результате оказания ею консультационных услуг было привлечено финансирование проекта, между АО «СЗ «Виктория Девелопмент» - лицом, входящим в Группу, и ПАО Сбербанк был заключен кредитный договор.

05.07.2020 подписан акт об оказании услуг.

Предметом договора возмездного оказания услуг в силу статьи 779 Гражданского кодекса Российской Федерации является совершение определенных действий или осуществление определенной деятельности (пункт 1), в том числе посредством оказания консультационных услуг (пункт 2).

Исходя из указанной нормы и поскольку стороны в силу статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации вправе определять условия договора по своему усмотрению, обязанности исполнителя по договору возмездного оказания услуг могут включать в себя не только совершение определенных действий (деятельности), но и представление заказчику результата своих действий, как то: письменные консультации и разъяснения; проекты договоров, заявлений, жалоб и других документов.

Определяя исчерпывающим образом такое существенное условие договора, как его предмет, федеральный законодатель не включил в понятие предмета договора возмездного оказания услуг достижение результата, ради которого он заключается. Выделение в качестве предмета данного договора совершения определенных действий или осуществления определенной деятельности обусловлено тем, что даже в рамках одного вида услуг результат, ради которого заключается договор, в каждом конкретном случае не всегда достижим, в том числе в силу объективных причин, на что обращено внимание в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 23.01.2007 № 1-П.

Из приведенных положений вытекает, что исполнитель по общему правилу не разделяет с заказчиком риск недостижения результата, ради которого заключается договор. В связи с этим, например, налоговый консультант не может в буквальном смысле нести имущественную ответственность за результаты налоговой проверки заказчика и оценку его финансово-хозяйственной деятельности, которая в будущем будет дана налоговым органом, даже если полученные от консультанта советы (методики) были учтены заказчиком при формировании своей учетной политики.

В то же время исполнитель отвечает перед заказчиком за полезность своих действий или деятельности как таковых, и в этом состоит предпринимательский риск консультанта.

В случае возникновения спора о качестве оказанных консультантом услуг суду в соответствии с пунктом 3 статьи 307, статьей 309 Гражданского кодекса Российской Федерации по сути требуется оценить достаточность предпринятых исполнителем усилий – действовал ли он с такой заботливостью и профессионализмом, с какими по обстоятельствам дела действовал бы любой разумный консультант, стремящийся принести пользу заказчику.

Таким образом, с учетом повышенного стандарта доказывания, применяемого в делах о банкротстве, для подтверждения оказания консультационных услуг недостаточно представить данные о достижении планируемого результата или акт об оказании услуг, подписанный сторонами.

В рамках спорного договора консультант должен был участвовать совместно с сотрудниками группы в подготовке инвестиционного меморандума, в проведении переговоров с финансирующим банком, осуществлять консультирование заказчика и его сотрудников по вопросам правильности оформления кредитной заявки, бизнес-плана и иных документов.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что у ответчика должны были остаться документы, подтверждающие оказание услуг, будь то, к примеру электронная переписка, суд указал, что сама по себе возможность оказания консультационных услуг прямо пропорционально связана с профессиональными навыками и умениями консультанта, а также с его опытом и полученным им образованием, соответствующие обстоятельства могут быть подтверждены в документальном виде, тогда как материалы спора содержат исключительно договор консультационных услуг и акт об их оказании.

Ввиду изложенного невозможно признать достаточными документы, представленные ответчиком в обоснование наличия оснований к перечислению денежных средств, а, соответственно, они безосновательно выбыли из ведения должника, что повлекло причинение вреда его кредиторам, поскольку соответствующие денежные средства должны были быть направлены на расчеты с ними, тогда как перечисление денежных средств в пользу ответчика способствовало уклонению должника от расчетов.

Принимая во внимание установленные обстоятельства и представленные в материалы спора документы, суд пришел к выводу к выводу, что на дату совершения платежа:

- у должника имелись неисполненные обязательства перед кредиторами,

- должник и ответчик являются аффилированными по отношению друг к другу лицами, в связи с чем ответчик не мог не быть осведомлен о финансовом состоянии должника и не мог не знать о противоправной цели, преследуемой при совершении оспариваемой сделки,

- заключение сделки было обусловлено целью уклонения от расчетов с кредиторами, а, соответственно, направлено на причинение вреда кредиторам, поскольку из ведения должника безосновательно выбыли денежные средства, тогда как параллельно у должника сохранялась задолженность перед текущими кредиторами и появлялись новые обязательства.

Таким образом, арбитражный суд посчитал доказанной совокупность юридически значимых обстоятельств необходимых для признания платежа от 07.08.2020 недействительным на основании положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Платежи, совершенные до 24.11.2019, выходят за период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве:

платеж от 14.09.2017 на сумму 6 500 000 руб. – плата за хеджирование валютных рисков к договору займа от 18.06.2019;

платеж от 21.02.2018 на сумму 6 200 000 руб. – плата за хеджирование валютных рисков к договору займа от 15.11.2017;

платеж от 17.07.2018 на сумму 5 584 500 руб. – возврат части займа по договору от 12.04.2018 по расписке;

платеж от 19.10.2018 на сумму 8 440 000 руб. – возврат части займа по договору от 12.04.2018 по расписке и плата за хеджирование валютных рисков;

платеж от 31.10.2019 на сумму 30 530 000 руб. – плата за хеджирование валютных рисков к договору займа от 25.09.2019;

платеж от 01.12.2017 на сумму 25 000 000 руб. – оплата консультационных услуг по договору № 2016-06-09 от 09.06.2016;

платеж от 30.01.2018 на сумму 8 000 000 руб. – оплата консультационных услуг по договору № 2016-06-09 от 09.06.2016;

платеж от 21.02.2018 на сумму 8 500 000 руб. – оплата консультационных услуг по договору № 2016-06-09 от 09.06.2016;

платеж от 04.05.2018 на сумму 521 500 руб. – оплата консультационных услуг по договору № 2016-06-09 от 09.06.2016.

Во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (далее также сделки, причиняющие вред). Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве), пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником- банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора. Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом. Тем же целям служит годичный срок исковой давности, исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, пункт 32 постановления № 63).

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 м возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации по тем же основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.

В силу изложенного заявление финансового управляющего по данному обособленному спору могло быть удовлетворено только в том случае, если он доказал наличие в оспариваемой уступке требования пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки. В отношении данного подхода сформирована устойчивая судебная практика (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11 по делу № А32-26991/2009, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 № 304-ЭС15- 20061, от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886).

Судом установлено недобросовестное поведение в отношении самого должника и его имущества, что свидетельствует о возможности квалифицировать сделку по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно статье 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В силу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Согласно пункту 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», в редакции, действовавшей до внесения изменений постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 60, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Как разъяснено в пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна. Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»). Факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон.

Как было указано ранее, ФИО2 представила в материалы спора документы, обосновывающие наличие у нее финансовой возможности к выдаче займов в наличных денежных средствах, возврат которых должник осуществлял в том числе спорными платежами от 17.07.2018 и от 19.10.2018.

При наличии соответствующих доказательств, доводы о пороках платежей от 17.07.2018 и от 19.10.2018, выраженных в безосновательности подлежат отклонению, оснований для признания сделок недействительными арбитражный суд не усматривает.

Платежи от 14.09.2017, 21.02.2018, 31.10.2019 являются платой за хеджирование валютных рисков и совершены должником на основании заключения дополнительных соглашений к договорам займа, которыми установлена соответствующая обязанность должника совершить платеж.

По своей сути хеджирование представляет собой операции (совокупность операций) с производными финансовыми инструментами (в том числе разных видов), совершаемые в целях уменьшения (компенсации) неблагоприятных последствий (полностью или частично), обусловленных возникновением убытка, недополучением прибыли, уменьшением выручки, уменьшением рыночной стоимости имущества, включая имущественные права (права требования), увеличением обязательств вследствие изменения цены, процентной ставки, валютного курса, в том числе курса иностранной валюты к валюте Российской Федерации, или иного показателя (совокупности показателей) объекта (объектов) хеджирования.

Валютное хеджирование не ставит целью получение максимального дополнительного дохода. Основной его задачей является минимизация рисков.

В соответствии с положениями статьи 2 Федерального закона «О рынке ценных бумаг» производный финансовый инструмент - договор, предусматривающий одну или несколько обязанностей, в частности, обязанность сторон или стороны договора периодически или единовременно уплачивать денежные суммы, в том числе в случае предъявления требований другой стороной, в зависимости от изменения цен на товары, ценные бумаги, курса соответствующей валюты, величины процентных ставок, уровня инфляции.

Указанием Банка России от 16.02.2015 № 3565-У «О видах производных финансовых инструментов» своп-договором признается договор, предусматривающий обязанность стороны или сторон договора периодически и (или) единовременно уплачивать денежные суммы в зависимости от изменения цен (значений) базисного актива и (или) наступления обстоятельства, являющегося базисным активом. В случае если такая обязанность установлена для каждой из сторон, она определяется на основании различных базисных активов или различных значений базисного актива (правил определения значений базисного актива). При этом обязанность стороны договора уплачивать денежные суммы может определяться на основании фиксированного значения базисного актива, установленного договором.

Условие о хеджировании рисков в рассматриваемом случае включено в договоры займа, при том по договорам займа денежные средства передавались должнику в рублях и условия о возврате займа в валюте не содержали.

При таких обстоятельствах, суд пришел к выводу, что заключенные между сторонами договоры займа, содержащие условие о компенсации займодавцу платы за хеджирование валютных рисков, возникающих из агентского договора между заимодавцем и фондом бридж-финансирования, не являются производным финансовым инструментом, и в принципе соответствующее условие нельзя отнести к хеджированию в том виде, в котором термин «хеджирование» понимается в действующем российском законодательстве.

В противном случае к взаимоотношениям сторон подлежат применению положения пункта 2 стати 1062 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно статье 1062 Гражданского кодекса Российской Федерации на требования, связанные с участием в сделках, предусматривающих обязанность стороны или сторон сделки уплачивать денежные суммы в зависимости от изменения цен на товары, ценные бумаги, курса соответствующей валюты, величины процентных ставок, уровня инфляции или от значений, рассчитываемых на основании совокупности указанных показателей, либо от наступления иного обстоятельства, которое предусмотрено законом и относительно которого неизвестно, наступит оно или не наступит, правила настоящей главы не распространяются. Указанные требования подлежат судебной защите, если хотя бы одной из сторон сделки является юридическое лицо, получившее лицензию на осуществление банковских операций или лицензию на осуществление профессиональной деятельности на рынке ценных бумаг, либо хотя бы одной из сторон сделки, заключенной на бирже, является юридическое лицо, получившее лицензию, на основании которой возможно заключение сделок на бирже, а также в иных случаях, предусмотренных законом.

В соответствии с положениями статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

Поскольку основной вид обязательства должника перед ответчиком, обосновывающий спорные платежи, представляет собой договор беспроцентного займа, при этом изначально заемные денежные средства привлекались займодавцем в иностранной валюте, условие о хеджировании валютных рисков представляет собой принятое заемщиком обязательство по компенсации займодавцу разницы курса валют, иными словами займодавец преследовал интерес получения возврата займа без финансовых потерь, сопутствующих обмену валюты. Соответствующее условие договоров займа позволило сторонам сделки не осуществлять пересчет денежных средств из валюты в рубли и обратно.

Вместе с тем размеры произведенных компенсаций валютных разниц ответчиком не обоснованы, более того, из пунктов 8, 10 договора от 23.06.2017, заключенного между ФИО2 и швейцарским инвестором Skygarden Capital AG следует, что инвестор предупрежден о рисках, связанных с изменением валютного курса, и полностью осознает, что сделки по промежуточному и проектному финансированию могут привести к потере существенной части инвестированной суммы.

Проанализировав условия договора от 23.06.2017 арбитражный суд приходит к выводу, что хеджирование валютных рисков договор не предусматривает и в принципе не содержит обязанность ФИО2 как обеспечивать возврат полной суммы, предоставленной на инвестирование, так и производить компенсацию денежных средств, потерянных при обмене валюты.

Учитывая изложенное условие договоров займа о компенсации займодавцу платы за хеджирование валютных рисков подлежит критической оценке суда и не признается достаточным основанием для перечисления денежных средств в пользу ответчика.

Таким образом, денежные средства, перечисленные ФИО2 в качестве хеджирования, безосновательно выбыли из ведения ФИО5 при этом как было установлено ранее ФИО2 была осведомлена о финансовом состоянии должника, поскольку является аффилированным по отношению к нему лицом, а, соответственно, признается осведомленной о цели причинения вреда кредитором должника оспариваемыми платежами. Противоправная цель сделок обусловлена уклонением должника от расчетов с кредиторами. Указанные обстоятельства в совокупности свидетельствуют о злоупотреблении правом при совершении платежей должником и их принятии ответчиком. Поскольку факт злоупотребления правом при совершении оспариваемых сделок установлен, они подлежат признанию недействительными на основании ст.ст. 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Платежи от 01.12.2017, 30.01.2018, 21.02.2018 и 04.05.2018 ответчик обуславливает обязательством должника произвести оплату консультационных услуг по договору № 2016-06-09 от 09.06.2016.

Так, в соответствии с условиями договора № 2016-06-09 от 09.06.2016 ФИО2 (исполнитель) приняла на себя обязательство оказать ФИО5 (заказчик) услуги по привлечению финансирования для реализации проекта строительства первой очереди тепличного комплекса «Иванисово» в размере 4 100 000 000 руб. и услуги по привлечению финансирования для реализации проекта по привлечению инвестора на долевое финансирование в форме акционерного капитала в размере 1 100 000 000 руб., а ФИО5 обязался оплатить указанные услуги.

Размер вознаграждения исполнителя по договору составил 42 021 500 руб. в отношении услуги, оказанной по пункту 2.1 договора и 2% от суммы фактически привлеченных денежных средств по пункту 2.2. договора.

Услуги исполнителя подлежат оплате в виде вознаграждения за успех (пункт 3.1. договора).

В подтверждение оказания услуг по договору ответчик ссылается на заключение кредитного договора между ПАО Сбербанк и ООО «Агрокомплекс «Иванисово», акт об оказании услуг, подписанный сторонами в материалы спора не представлен.

Как указано выше, с учетом повышенного стандарта доказывания, применяемого в делах о банкротстве, для подтверждения оказания консультационных услуг недостаточно представить данные о достижении планируемого результата или акт об оказании услуг, подписанный сторонами.

В рамках спорного договора консультант должен был участвовать совместно с сотрудниками группы в подготовке инвестиционного меморандума, в проведении переговоров с финансирующим банком, осуществлять консультирование заказчика и его сотрудников по вопросам правильности оформления кредитной заявки, бизнес-плана и иных документов.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что у ответчика должны были остаться документы, подтверждающие оказание услуг, будь то к примеру электронная переписка, данные о звонках и деловых сообщениях, упомянутый меморандум. Кроме того, арбитражный суд полагает, что сама по себе возможность оказания консультационных услуг прямо пропорционально связана с профессиональными навыками и умениями консультанта, а также с его опытом и полученным им образованием, соответствующие обстоятельства могут быть подтверждены в документальном виде, тогда как материалы спора содержат исключительно договор консультационных услуг.

Ввиду изложенного невозможно признать достаточными документы, представленные ответчиком в обоснование наличия оснований к перечислению денежных средств, а, соответственно, они безосновательно выбыли из ведения должника, что повлекло причинение вреда его кредиторам, поскольку соответствующие денежные средства должны были быть направлены на расчеты с ними, тогда как перечисление денежных средств в пользу ответчика способствовало уклонению должника от расчетов.

При этом, как было установлено ранее, ФИО2 была осведомлена о финансовом состоянии должника, поскольку является аффилированным по отношению к нему лицом, а, соответственно, признается осведомленной о цели причинения вреда кредитором должника оспариваемыми платежами. Противоправная цель сделок обусловлена уклонением должника от расчетов с кредиторами. Указанные обстоятельства в совокупности свидетельствуют о злоупотреблении правом при совершении платежей должником и их принятии ответчиком. Поскольку факт злоупотребления правом при совершении оспариваемых сделок установлен, они подлежат признанию недействительными на основании ст.ст. 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пункту 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Таким образом, применению подлежат последствия в виде взыскания с ответчика в конкурсную массу должника ИП ФИО5 денежные средства в размере 90 178 729,59 руб. – хеджирование, а также оплата консультационных услуг.

Довод ответчика о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности на оспаривание платежей, совершенных в период с 14.09.2017 по 26.11.2019 и платежа от 09.06.2020 судом отклоняется на основании следующего.

Согласно пункту 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной составляет три года.

Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам. Исковая давность по такому требованию в силу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

С учетом изложенного, срок на оспаривание спорных платежей начал течь с момента, когда первому финансовому управляющему стало известно о совершении данных сделок, т.е. не ранее получения финансовым управляющим выписок о движении денежных средств по расчетным счетам должника.

В любом случае, срок исковой давности, с учетом разъяснений, содержащихся в пункте 10 постановления № 32, не мог начать течь ранее даты утверждения первого финансового управляющего (14.02.2023).

С указанного периоды трехлетний срок исковой давности, предусмотренный пунктом 1 статьи 181 ГК РФ, на момент обращения финансового управляющего с настоящим заявлением в суд (18.05.2023), в том числе с учетом уточнений (30.07.2023) не истек.

Довод ответчика о невозможности оспаривания платежей по общим основаниям статьи 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации также отклоняется, как основанный на ошибочном толковании норм прав.

Установив указанные обстоятельства, оценив представленные в материалы дела доказательства и применив нормы Закона о банкротстве в их истолковании высшей судебной инстанции, суд пришел к выводу о признании недействительными сделками перечисления должника на общую сумму 90 178 729,59 руб. в пользу ФИО2 и применении последствий их недействительности, с которым соглашается судебная коллегия суда апелляционной инстанции.

Доказательств, опровергающих установленные судом обстоятельства, в материалы дела не представлено (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием к отмене судебного акта, судом первой инстанции не допущено.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции считает, что оснований для отмены судебного акта не имеется.

Руководствуясь статьями 223, 266, 268, пунктом 1 части 4 статьи 272, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 02 мая 2024 года по делу №А41-90403/22 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области.



Председательствующий


С.Ю. Епифанцева

Судьи


В.А. Мурина

Д.С. Семикин