Постановление от 11 февраля 2020 г. по делу № А56-70560/2018



ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-70560/2018
11 февраля 2020 года
г. Санкт-Петербург
/тр.1


Резолютивная часть постановления объявлена 04 февраля 2020 года

Постановление изготовлено в полном объеме 11 февраля 2020 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего Барминой И.Н.

судей Герасимовой Е.А., Тойвонена И.Ю.

при ведении протокола судебного заседания: Шиковой О.Ю.

при участии:

от Пересыпкина А.А.: Бонова А.В. по доверенности от 15.11.2018,

от УФНС России по Санкт-Петербургу: Новоселова С.О. по доверенности от 16.01.2020, Панфилова Б.А. по доверенности от 21.05.2019,


рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-35073/2019) Пересыпкина А.А. на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 18.11.2019 по делу № А56-70560/2018/тр.1 (судья Лобова Д.В.), принятое по заявлению Пересыпкина Андрея Александровича о включении требования в реестр требований кредиторов

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Фрирайдер СПб»,

установил:

В Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области поступило заявление Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 23 по Санкт-Петербургу о признании общества с ограниченной ответственностью «Фрирайдер СПб» (далее – общество, должник) несостоятельным (банкротом).

Определением арбитражного суда от 09.08.2018 заявление Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 23 по Санкт-Петербургу о признании ООО «Фрирайдер СПб» несостоятельным (банкротом) признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдение, временным управляющим должником утвержден член Ассоциации «Межрегиональная саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Содействие» Жуковский Владимир Владимирович. Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» № 148 от 18.08.2018 стр. 58.

Решением от 29.05.2019 в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена Колчанова Елена Андреевна.

В рамках дела о банкротстве в арбитражный суд поступило заявление Пересыпкина Андрея Александровича (далее – заявитель) о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 34 520 782 руб.

Определением от 28.01.2019 арбитражный суд отказал Пересыпкину А.А. во включении в реестр требований кредиторов.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.04.2019 определение суда от 28.01.2019 по делу № А56-70560/2018/тр.1 оставлено без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 27.06.2019 определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 28.01.2019 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.04.2019 по делу № А56-70560/2018 отменены. Дело направлено на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

Определением от 18.11.2019 арбитражный суд отказал в удовлетворении заявления Пересыпкина А.А. о включении в реестр требований кредиторов ООО «Фрирайдер СПб» требования в размере 34 520 782 руб.

Не согласившись с указанным определением, Пересыпкин А.А. обратился с апелляционной жалобой, в которой просил отменить его как незаконное и необоснованное, принять по делу новый судебный акт. Податель жалобы полагает, что в настоящем споре имеются существенные обстоятельства, с учетом которых квалификация спорных заемных правоотношений в качестве гражданско-правовых является правильной, а переквалификация их в корпоративные противоречит действующему законодательству и нарушает законные права и интересы кредитора. Так, судом первой инстанции при новом рассмотрении дела не было учтено, что сделки, из которых вытекают обязательства должника перед кредитором, были совершены задолго до возбуждения дела о банкротстве. Все сделки совершены в 2012-2013 годах, тогда как заявление о признании должника банкротом поступило в арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленинградской области 01.06.2018. Периодичность предоставления заемных денежных средств была обусловлена исключительно финансовой возможностью их предоставить. Денежные средства предоставлялись заемщику по мере их высвобождения из других источников и поступления на личный счет заимодавца. При этом существенная часть денежных средств, предоставленных по договорам займа, была возвращена должником: частичный возврат денежных средств произведен по девяти из одиннадцати договоров займа. Продление срока возврата заемных денежных средств было вызвано объективными причинами - требованиями Сбербанка России по кредитным договорам, в соответствии с условиями которых был установлен временный запрет на погашение любых займов и кредитов, кроме кредита Сбербанка России. Податель жалобы отметил, что полная законность, прозрачность и публичность предоставления заемных денежных средств подтверждается не только фактом осведомленности третьих лиц (Банка) о наличии таких правоотношений, и не только фактом отражения реальных сведений о заемных обязательствах в бухгалтерской отчетности должника, но также и тем обстоятельством, что по вопросу наличия указанных заемных обязательств не возникло никаких претензий у налогового органа по итогам выездной налоговой проверки, проведенной по вопросам правильности исчисления и своевременности уплаты налогов и сборов за период с 01.01.2011 по 30.11.2014. Вопреки предположениям управляющего, организация вела активную хозяйственную деятельность и не имела признаков банкротства, что подтверждается полным отсутствием заявленных в настоящем деле о несостоятельности требований кредиторов, за исключением требований налоговой инспекции. Таким образом, займы не могли быть использованы с целью формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность на случай банкротства, а также с целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов.

Отзывы на апелляционную жалобу не представлены.

В судебном заседании представитель Пересыпкина А.А. поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе. Представитель УФНС России по Санкт-Петербургу возражал против удовлетворения апелляционной жалобы.

Конкурсный управляющий должником, извещенный о времени и месте судебного разбирательства, представителя в судебное заседание не направил. В соответствии со статьями 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) апелляционная жалоба рассмотрена в отсутствие его представителя.

Законность и обоснованность определения суда проверены в апелляционном порядке.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов обособленного спора, в обоснование требования Пересыпкин А.А. сослался на следующие договоры беспроцентного займа, заключенные с ООО «Фрирайдер СПб» (заемщиком):

- от 01.03.2012 № 6-12 на сумму 2 798 000 руб.;

- от 02.03.2012 № 7-12 на сумму 7 160 000 руб.;

- от 11.03.2012 № 8-12 на сумму 9 828 000 руб.;

- от 14.03.2012 № 9-12 на сумму 6 660 000 руб.;

- от 26.07.2013 № 20-13 на сумму 4 547 800 руб.;

- от 29.07.2013 № 21-13 на сумму 2 230 000 руб.;

- от 30.07.2013 № 22-13 на сумму 1 000 000 руб.;

- от 31.07.2013 № 23-13 на сумму 2 475 100 руб.;

- от 06.08.2013 № 24-13 на сумму 3 473 100 руб.;

- от 08.08.2013 № 25-13 на сумму 3 500 000 руб.;

- от 16.09.2013 № 27-13 на сумму 2 400 000 руб.

Материалами дела подтверждено, что Пересыпкин А.А. перечислил ООО «Фрирайдер СПб» денежные суммы по договорам займа на счет общества в банке, часть из которых возвращена в 2015 - 2016 годах.

Разница между выданной суммой займов и возвращенной явилась предметом настоящего спора.

Отказывая в удовлетворении заявленного Пересыпкиным А.А. требования о включении в реестр суммы задолженности в размере 34 520 782 руб., суд первой инстанции исходил из того, что в 2012 - 2016 годах Пересыпкин А.А. являлся единственным участником ООО «Фрирайдер СПб», а также занимал должность генерального директора общества, договоры займа заключались многократно и в краткосрочный период без возврата предыдущей суммы, являлись беспроцентными и невостребованными длительный период, в том числе, после смены участника и руководителя ООО «Фрирайдер СПб». По направленному судом запросу в Межрайонную ИФНС № 23 по Санкт-Петербургу о предоставлении справок 2-НДФЛ в отношении Пересыпкина А.А. 14.12.2018 поступили документы, из которых следует, что доход кредитора за период с 2012 по 2015 год составил 1 758 445 руб., тогда как Пересыпкиным А.А предоставлен займ на сумму, превышающую его доход в 19 раз, что свидетельствует об отсутствии у заявителя собственного дохода в размере, достаточном для выдачи взаймы должнику 34 520 782 руб. Установив, что в настоящее время в реестр требований кредиторов должника включено требование Федеральной налоговой службы (далее - ФНС) в размере 24 787 263 руб. 54 коп., в том числе 14 485 891 руб. 67 коп. основного долга и 10 301 371 руб. 87 коп. пеней и штрафов, арбитражный суд посчитал, что предъявленное Пересыпкиным А.А. требование направлено на уменьшение доли уполномоченного органа в реестре требований кредиторов. На основании изложенного суд пришел к выводу о притворном характере договоров займа, прикрывающих корпоративные отношения по капиталозамещающему финансированию ООО «Фрирайдер СПб» его участником.

Повторно рассмотрев материалы обособленного спора, изучив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции не находит оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции в силу следующего.

В соответствии со статьей 71 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) для целей участия в первом собрании кредиторов кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику в течение тридцати календарных дней с даты опубликования сообщения о введении наблюдения; арбитражный суд проверяет обоснованность требований и наличие оснований для включения указанных требований в реестр требований кредиторов.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее - Постановление № 35), при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

При рассмотрении заявления о включении требования в реестр требований кредиторов арбитражный суд на основании исследования и оценки представленных доказательств устанавливает наличие правовых оснований для возникновения денежного обязательства должника, его обоснованность и размер.

В соответствии со статьей 309 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями.

В соответствии со статьей 310 ГК РФ односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются.

В соответствии с пунктом 1 статьи 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества. Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.

В силу пунктов 1, 2 статьи 810 ГК РФ заемщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа. Если иное не предусмотрено договором займа, сумма беспроцентного займа может быть возвращена заемщиком досрочно.

Судом первой инстанции установлено, что Пересыпкин Андрей Александрович в период с 2012 по 2016 являлся учредителем должника, а также занимал должность генерального директора организации. Данная информация подтверждается выписками из ЕГРЮЛ, а также выпиской из АО Банк ПСКБ о движении денежных средств, согласно которой денежные средства на расчетный счет поступали от учредителя ООО «Фрирайдер СПб».

Действительно, действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается. Кроме того, тот факт, что заинтересованное по отношению к должнику лицо является его займодавцем, сам по себе не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату суммы займа для целей банкротства.

Вместе с тем, судом первой инстанции обоснованно принято во внимание, что заявление аффилированным лицом требований в рамках дела о банкротстве предполагает исследование обстоятельств, связанных с предоставлением займа, а на заинтересованное лицо возлагается бремя доказывания разумных экономических мотивов для этого.

В силу абзаца 8 статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

Так, по смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы если бы займодавец не участвовал в капитале должника).

Как следствие, требования таких лиц по корпоративным обязательствам не подлежат включению в реестр требований кредиторов.

При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на то, что требование кредитора вытекает из факта его участия в обществе, находящегося в процедуре банкротства, на такого участника переходит бремя по опровержению соответствующего довода (пункт 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017).

Общими требованиями к поведению участников гражданского оборота являются добросовестность и разумность их действий (пункт 3 статьи 10 ГК РФ).

Согласно пунктам 1, 2 статьи 10 ГК РФ не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также - злоупотребление правом в иных формах. В случае несоблюдения данного требования суд, арбитражный суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права.

Заключение сделки между заинтересованными лицами не может служить самостоятельным признаком злоупотребления правом в их поведении. Равным образом отсутствуют основания полагать, что данный факт безусловно указывает на необходимость отказа во включении в реестр заявленного требования или понижения очередности при его удовлетворении.

Однако, если степень аффилированности между кредитором, заявляющим требование, и должником является существенной, такой кредитор обязан опровергнуть обоснованные доводы заинтересованных лиц о признаках недобросовестности в их действиях по отношению, в первую очередь, к независимым кредиторам должника. Проверка таких требований осуществляется судом более тщательно.

По общему правилу, деятельность любого коммерческого юридического лица (исходя из его уставных задач) имеет своей основной целью извлечение прибыли (часть 1 статьи 50 ГК РФ). Инвестируя денежные средства в капитал общества, участник, с одной стороны, рискует своим имуществом в пределах стоимости вклада, а с другой, при успешном ведении бизнеса рассчитывает на получение прибыли от деятельности общества пропорционально размеру данного вклада.

Нормальным способом изъятия участниками и акционерами денежных средств от успешной коммерческой деятельности принадлежащих им организаций является распределение прибыли либо выплата дивидендов (абзац четвертый пункта 1 статьи 8, статья 28 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 42 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ «Об акционерных обществах»).

Вместе с тем возможны ситуации, когда прибыль изымается участником общества или выплачивается ему под прикрытием иной сделки, например, займа. Установив признаки притворности такой сделки, суд с учетом конкретных обстоятельств дела вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения, связанные с распределением прибыли по правилам пункта 2 статьи 170 ГК РФ, признав за прикрываемым требованием статус корпоративного, не подлежащего включению в реестр.

Несмотря на то, что заемные отношения между обществом и его участником законодательством допускаются, общество-заимодавец, заявляя о включении задолженности по займу в реестр, обязано, помимо прочего, обосновать экономическую целесообразность предоставления денежных средств своему участнику на возвратной основе. При ином подходе остаются неразрешенными сомнения заинтересованных лиц в намерении должника путем манипулирования денежными средствами подконтрольного ему общества искусственно нарастить кредиторскую задолженность на случай своего банкротства с целью последующего уменьшения количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов. Такое поведение явно свидетельствует о недобросовестности сторон заемных отношений, что достаточно для отказа во включении требований в реестр (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац четвертый пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)»).

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 ГК РФ) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

В этой связи, как указал ВС РФ, при оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству. В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе, на льготных условиях) может при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении заимодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника.

При этом если участник (акционер) вкладывает свои средства через корпоративные процедуры, соответствующая информация раскрывается публично и становится доступной кредиторам и иным участникам гражданского оборота. В этом случае последующее изъятие вложенных средств также происходит в рамках названных процедур (распределение прибыли, выплата дивидендов и т.д.).

Когда же участник (акционер) осуществляет вложение средств с использованием заемного механизма, финансирование публично не раскрывается. При этом оно позволяет завуалировать кризисную ситуацию, создать перед кредиторами и иными третьими лицами иллюзию благополучного положения дел в хозяйственном обществе.

Однако обязанность контролирующего должника лица действовать разумно и добросовестно в отношении как самого должника (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ), так и его кредиторов подразумевает в числе прочего оказание содействия таким кредиторам в получении необходимой информации, влияющей на принятие ими решений относительно порядка взаимодействия с должником (абзац 3 пункт 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части 1 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Поэтому в ситуации, когда одобренный участником (акционером) план выхода из кризиса, не раскрытый публично, не удалось реализовать, на таких участников (акционеров) относятся убытки, связанные с санационной деятельностью в отношении контролируемого хозяйственного общества, в пределах капиталозамещающего финансирования, внесенного ими при исполнении упомянутого плана. Именно эти участники (акционеры), чьи голоса формировали решения высшего органа управления хозяйственным обществом (общего собрания участников (акционеров)), под контролем которых находился и единоличный исполнительный орган, ответственны за деятельность самого общества в кризисной ситуации и, соответственно, несут риск неэффективности избранного плана непубличного дофинансирования (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС15-5734(4, 5)).

Предоставляя подобное финансирование в тяжелый для подконтрольного общества период деятельности, такой участник должен осознавать повышенный риск невозврата переданной обществу суммы. Если план выхода из кризиса реализовать не удастся, то данная сумма не подлежит возврату, по крайней мере, до расчетов с независимыми кредиторами. В частности, в деле о банкротстве общества требование участника, фактически осуществлявшего докапитализацию, о возврате финансирования не может быть уравнено с требованиями независимых кредиторов (противопоставлено им), поскольку вне зависимости от того, каким образом оформлено финансирование, оно по существу опосредует увеличение уставного капитала. Иной вывод противоречил бы самому понятию конкурсного кредитора (абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 305-ЭС17-17208).

К тому же изъятие вложенного названным участником (акционером) не может быть приравнено к исполнению обязательств перед независимыми кредиторами и в силу недобросовестности такого поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ). Возврат приобретшего корпоративную природу капиталозамещающего финансирования не за счет чистой прибыли, а за счет текущей выручки должника необходимо рассматривать как злоупотребление правом со стороны участника (акционера) (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 305-ЭС17-17208, от 21.02.2018 № 310-ЭС17-17994(1, 2)).

При этом закон не лишает их права на удовлетворение своих требований, однако это право реализуется после расчетов с другими кредиторами за счет оставшегося имущества должника (пункт 1 статьи 148 Закона о банкротстве, пункт 8 статьи 63 ГК РФ).

Апелляционный суд с учетом обстоятельств настоящего спора приходит к выводу, что ООО «Фрирайдер СПб» не располагало денежными средствами для погашения задолженности перед Сбербанком России по кредитным договорам, следовательно, действия единственного участника следует квалифицировать в соответствии со статьей 30 Закона о банкротстве как направленные на устранение неблагополучной финансовой ситуации контролируемого им лица, а договорами займа стороны прикрывали сделки, вытекающие из корпоративных отношений.

Так, Пересыпкин А.А. не раскрыл разумные экономические мотивы выбора конструкции займа, не представил доказательств, свидетельствующих о наличии у общества в период предоставления займов денежных средств для расчетов по кредитным договорам перед Сбербанком России.

Предоставление беспроцентных займов на значительные суммы с условием их дальнейшей пролонгации, при отсутствии обеспечения очевидно отличается от обычно принятых условий предоставления заемных денежных средств.

Довод Пересыпкина А.А. о том, что зкономическая целесообразность в совершении сделок выражалась в размещении личных денежных средств максимально надежным способом для обеспечения их сохранности и сбережения, не обосновывает наличие экономической заинтересованности в заключении договора займа, так как экономический интерес совершения данной сделки заключается в получении платы за пользование денежными средствами. Вложение денежных средств единственным участником хозяйственного общества для финансирования его деятельности представляет собой как раз реализацию корпоративного интереса лица, предоставляющего денежные средства, а не экономического интереса как обычного заемщика.

При этом, на указанный вывод не влияет, имелись или нет на момент предоставления заемных средств у должника признаки неплатежеспособности или несостоятельности, так как единственный участник заинтересован в финансировании деятельности хозяйственного общества в любом случае.

В рассматриваемой ситуации положительное сальдо бухгалтерского баланса общества по результатам хозяйственной деятельности в 2013 - 2015 годы само по себе не может свидетельствовать ни о благополучном финансовом положении должника, ни о достаточности у должника средств для расчетов с кредиторами.

При таких обстоятельствах, исходя из положений статьи 10 ГК РФ, следует, что правовых оснований для возникновения правоотношений из договоров займа не имеется, правоотношениям сторон по осуществлению финансирования участником общества лишь формально придана видимость договоров займа, с целью обеспечения в дальнейшем, в случае появления конкуренции с иными кредиторами общества, преимущества контролирующему общество лицу по отношению к иным кредиторам.

Требования заявителя, вытекающие из факта финансирования должника в рамках корпоративных правоотношений, удовлетворению не подлежат в силу изложенных выше положений Закона о банкротстве.

Суд апелляционной инстанции считает, что доводы, изложенные в апелляционной жалобе, по существу направлены на переоценку установленных по настоящему делу обстоятельств и фактических отношений сторон, которые являлись предметом исследования по делу и получили надлежащую правовую оценку в соответствии со статьей 71 АПК РФ.

На основании изложенного апелляционный суд приходит к выводу о законности принятого судом определения и отсутствии оснований для удовлетворения апелляционной жалобы.

Судебный акт принят при правильном применении норм материального права, содержащиеся выводы не противоречат установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся доказательствам.

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно пункту 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 176, 223, 268, 269 ч. 1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение арбитражного суда первой инстанции от 18.11.2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.


Председательствующий


И.Н. Бармина



Судьи


Е.А. Герасимова


И.Ю. Тойвонен