Постановление от 3 марта 2022 г. по делу № А63-2092/2019

ШЕСТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Вокзальная, 2, г. Ессентуки, Ставропольский край, 357601, http://www.16aas.arbitr.ru,

e-mail: info@16aas.arbitr.ru, тел. 8(7934) 6-09-16, факс: 8(7934) 6-09-14


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Ессентуки Дело № А63-5241/2018

03.03.2022

Резолютивная часть постановления объявлена 24.02.2022.

Полный текст постановления изготовлен 03.03.2022.

Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего Белова Д.А., судей Годило Н.Н., Джамбулатова С.И., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании в режиме веб-конференции апелляционные жалобы ФИО2, финансового управляющего должника ФИО3, ФИО4, на определение Арбитражного суда Ставропольского края от 16.12.2021 по делу № А63-5241/2018, принятое по заявлению финансового управляющего имуществом должника о признании недействительной сделкой договора купли–продажи от 23.12.2016, заключенного между гр. ФИО2 и гр. ФИО11 по передаче недвижимого имущества расположенного по адресу: <...> и применении последствий недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу спорного имущества, а также по заявлению финансового управляющего о признании недействительной сделки – расписки от 01.07.2015, составленной ФИО5 и ФИО6, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) гр. ФИО2 г. Ставрополь (ИНН <***>, СНИЛС №066-787-905-30) и гр. ФИО5 (ИНН <***>), г. Ставрополь, при участии в судебном заседании представителя ФИО4 – ФИО7 (доверенность № 26АА3024847 от 26.04.2019), представителя ФИО11 – ФИО8 (доверенность № 26АА4070524 от 09.09.2020), представителя ФИО6 – ФИО9 (доверенность № 26АА4147489 от 12.01.2021), в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения информации на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет,

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Ставропольского края от 14.05.2018 по заявлению гр. ФИО2 (далее – гр. ФИО2, должник) возбуждено производство по делу о банкротстве гр. ФИО5 Определением суда от 09.07.2018, резолютивная часть которого объявлена 02.07.2018, в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов. Решением суда от 24.01.2019, резолютивная часть которого объявлена 17.01.2019, в отношении должника введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО10

Финансовый управляющий имуществом должника обратился с заявлением о признании недействительной сделкой договора купли–продажи от 23.12.2016, заключенного между гр. ФИО2 и гр. ФИО11 (далее – гр. ФИО11) по передаче недвижимого имущества расположенного по адресу: <...> (далее – спорное имущество) и применении последствий недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу спорного имущества.

Определением Арбитражного суда Ставропольского края от 26.12.2019, оставленным без изменения постановлением Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.04.2020, признан недействительным договор купли–продажи от 23.12.2016, заключенный между гр. ФИО2 и гр. ФИО11, по отчуждению спорного имущества, применены последствия недействительности сделки.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 14.08.2020 судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

Определением от 02.11.2020 суд объединил дело № А63-2092/2019 о несостоятельности (банкротстве) гр. ФИО5 с делом № А63-5241/2018 о несостоятельности (банкротстве) гр. ФИО2 с присвоением объединенному делу номера № А63-5241/2018, утвердил финансовым управляющим в деле о банкротстве гр. ФИО5 и гр. ФИО2 арбитражного управляющего ФИО10

Финансовый управляющий ФИО10 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительной сделки – расписки от 01.07.2015, составленной ФИО5 и ФИО6

Определением от 04.02.2021 суд объединил рассмотрение заявления финансового управляющего о признании недействительным договора займа, оформленного распиской от 01.07.2015 с заявлением финансового управляющего о признании недействительным договора купли-продажи от 23.12.2016, заключенного гр. ФИО2 и гр. ФИО11 для совместного рассмотрения.

Определением суда от 16.12.2021 в удовлетворении заявлений финансового управляющего о фальсификации доказательств, кредитора ФИО12 о назначении бухгалтерской и финансово-экономической экспертизы отказано, заявления о признании недействительными сделками договора купли–продажи от 23.12.2016, договора займа, оформленного распиской от 01.07.2015 оставлены без удовлетворения.

В апелляционной жалобе ФИО2 просит отменить определение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении заявления о признании недействительной сделкой договора купли–продажи от 23.12.2016 и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований в данной части Апелляционная жалоба мотивирована отсутствием у ФИО2 гражданско-правовой ответственности по обязательствам ФИО5 перед ФИО6, а также отсутствием трехстороннего соглашения между ФИО2, ФИО11 и ФИО13 об урегулировании взаиморасчетов по двум сделкам о кредите и купле-продаже.

ФИО4 в апелляционной жалобе просит отменить определение суда первой инстанции и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

Финансовый управляющий должников ФИО3 в апелляционной жалобе просит отменить определение суда первой инстанции и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

Апелляционные жалобы ФИО4 и финансового управляющего должников ФИО3 мотивированы тем, что сделка совершена в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, имущество продано по заниженной цене, что повлекло последующее обращение должника ФИО2 в суд о своем банкротстве и как следствие невозможность погашения требований кредиторов. Финансовый управляющий указывает на то, что спорное недвижимое имущество является совместно нажитым в браке ФИО2 и ФИО5, в связи с чем необходимо учитывать задолженность не только ФИО2, но и её супруга ФИО5 На момент совершения оспариваемой сделки у ФИО5 имелся ряд неисполненных обязательств, в том числе перед ФИО14, ПАО АКБ «Авангард», БМВ БАНК (ООО). ООО КБ «Юниаструмбанк», ФИО12 По мнению финансового управляющего, для ФИО5 была очевидна неизбежность собственного банкротства, поэтому оспариваемая сделка была направлена на вывод высоколиквидного имущества. В период, когда ФИО5 уже отвечал признакам неплатежеспособности, его супруга ФИО2, с его согласия, и в сговоре с ФИО11, ФИО6 произвела отчуждение недвижимого имущества, относящегося к совместно нажитому, по цене значительно ниже рыночной, что свидетельствует о наличии оснований для признания договора от 23.12.2016 недействительной сделкой по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закона о банкротстве). Исполнение сделки заключалось в том, чтобы вывести из конкурсной массы должников (ФИО2 и ФИО5) ликвидное имущество. Стоимость имущества по оспариваемому договору составила 20 810 000 руб., тогда как согласно отчету эксперта № 030-01-2021/Э от 01.04.2021 составила 28 169 532 руб. Внесенные ФИО13 денежные средства на счет ПАО «МДМ Банк» не могут засчитываться в счет погашения части оплаты по оспариваемому договору, так как оспариваемый договор и договор уступки прав от 06.10.2016 не являются взаимосвязанными. Финансовый управляющий указывает на то, что доказанность приобретения покупателем имущества должника в условиях его неплатежеспособности, недостаточности имущества по цене, значительно ниже рыночной, является основанием для вывода о том, что такой покупатель при совершении сделки имел целью причинение вреда кредиторам и для признания такой сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и статей 10,168 ГК РФ.

Апеллянты указывают, что договор займа носит мнимый характер, заключен при злоупотреблении правом и является недействительным на основании статей 10,167,168,169,170 ГК РФ. В обоснование поданного заявления финансовый управляющий указывает на то, что подлинная воля сторон не была направлена на установление заемных правоотношений. Подписанная ФИО5 расписка является безденежной и имеет признаки мнимой сделки, совершена с целью реализации договоренностей между ФИО5 и ФИО6, направленных на причинение вреда иным кредиторам должника, путем вывода ликвидного имущества, принадлежащего жене ФИО5 – ФИО2 Согласно пояснениям, полученным от ФИО5, денежные средства от ФИО6 в указанной в расписке сумме он не получал. В связи с возникшими финансовыми трудностями ФИО5 был вынужден обратиться в адрес третьих лиц с целью получения денежных займов. Понимая, что взыскание задолженности через суды приведет к получению судебных актов с последующим обращением взыскания на принадлежащее ФИО5 и его жене - ФИО2 имущество, с последующей его продажей службой судебных приставов по цене не соответствующей рыночной стоимости, ФИО5 обратился к ФИО6, с которым находился в тот период в дружеских (родственных - «кумовья») отношениях, с просьбой помочь, организовать процесс реализации имущества по более выгодной цене, с целью последующего погашения существующей кредиторской задолженности. ФИО6 предложил ФИО5 и ФИО2, что он через своего отца - ФИО13, произведет погашение задолженности по договору ипотеки, после чего залогодержатель снимет обременение. А затем будет произведено фиктивное отчуждение имущества в пользу его жены ФИО11 Однако, завладев имуществом, ФИО6 отказался исполнять вышеуказанные договоренности по дальнейшей совместной реализации имущества по рыночной стоимости и заявил ФИО5, что спорное имущество теперь принадлежит ему и в его планы не входит его продажа.

В судебном заседании представители сторон поддержали позиции, изложенные в судебном заседании, дали пояснения по существу спора.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей для участия в судебном заседании не направили, в связи с чем, на основании статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебное заседание проведено в их отсутствие.

Информация о времени и месте судебного заседания с соответствующим файлом размещена в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» http://arbitr.ru/ в соответствии с положениями статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив материалы дела, доводы апелляционных жалоб, отзывов апелляционный суд пришел к выводу, что определение Арбитражного суда Ставропольского края от 16.12.2021 по делу № А63-5241/2018 подлежит оставлению без изменения, исходя из следующего.

Из материалов дела усматривается, что 29.12.2010 между ОАО «МДМ Банк» и ИП ФИО2 заключены кредитные договоры №№ <***> и <***> (т.д.4, л.д.105,113) на сумму 11 500 000 руб. и 3 500 000 руб. соответственно.

29.12.2010 в обеспечение кредитных договоров №№ <***> и <***> между ОАО «МДМ Банк» и ИП ФИО2 заключен договор об ипотеке № 93.Ф43/10.104/1 (т.д.4, л.д.122), по условиям которого ИП ФИО2 передала в залог принадлежащее ей на праве собственности одноэтажное нежилое помещение аптеки, расположенное по адресу <...>, площадью 587,1 кв.м. Оценка объекта недвижимости определена по соглашению сторон в размере 17 675 000 руб. В пункте 2.4 договора указано на наличие согласия ФИО5 на заключение договора залога.

06.10.2016 ПАО «МДМ Банк» уступило гр. ФИО13 по договору № 16.16.10/МСБ право требования по кредитному договору № <***> от 29.12.2010. Сумма требований банка к ИП ФИО2 на дату заключения договора уступки составила 8 938 354, 43 руб.

Также к ФИО13 перешли права требования по заключенным договору залога № 93.Ф43/10.104/1 от 29.12.2010, заключенному между банком и ИП ФИО2, договору поручительства № 96.Ф43/10.104/1 от 30.12.2010, заключенному между банком и ФИО5, договору поручительства № 97.Ф43/10.104/2 от 30.12.2010, заключенному между банком и ООО «Салон мебели Европа», договору поручительства № 97.Ф43/10.104.3 от 27.06.2012, заключенному между банком и ООО «Евра».

Стоимость уступаемых прав по оценке сторон составила 6 701 518,49 руб. Согласно пункту 3 договора денежные средства в оплату стоимости уступаемых прав ФИО13 должен был перечислить на счет № 6121481070000001109 (т.д.8, л.д.28).

Платежным поручением от 06.10.2016 ФИО13 перечислил ПАО «МДМ Банк» 6 701 518,49 руб., которые банк зачисли в погашения обязательств по договору уступки прав (т.д.8, л.д.40-41).

09.11.2016 ПАО «МДМ Банк» и ФИО13 обратились в Управление Росреестра с заявлениями о регистрации договора уступки прав требования по кредитному договору (т.д.3, л.д.97-100), о чем в книгу учета документов внесена запись 09.11.2016 (т.д.3, л.д.77).

Между ФИО2 и ФИО11 заключен договор купли-продажи от 23.12.2016, по условиям которого должник продал принадлежащее ему нежилое помещение площадью 571,1 кв. м, расположенное по адресу: <...> по цене 20 810 800 рублей (пункт 1.1). Продавец поставил в известность покупателя о том, что на момент подписания договора существует обременение - ипотека (запись регистрации от 16.11.2016 № 26-26/001/26-26-01/173/2010-449), которое будет снято в соответствии с требованиями действующего законодательства до момента государственной регистрации перехода права собственности (пункт 1.4). Обязательство по оплате исполнено полностью до подписания сторонами договора (пункт 2.1).

ФИО13 и ФИО2 23.12.2016 обратились в Управление Росреестра с заявлением о прекращении ограничения (обременения) прав в отношении спорного объекта недвижимости (т.д.3, л.д.125-128).

ФИО2 и ФИО11 23.12.2016 обратились в Управление Росреестра с заявлениями о регистрации права собственности на спорное имущество за ФИО11 на основании договора купли-продажи от 23.12.2016 (т.д.3, л,д.34-41).

ФИО13 и ФИО2 11.01.2016 обратились с заявлениями о прекращении ограничения права и (или) обременения объекта недвижимости (т.д.3, л.д.1-10).

ФИО2 и ПАО «МДМ Банк» 12.01.2017 обратились с заявлениями о прекращении ограничения права и (или) обременения объекта недвижимости (т.д.3, л.д.57-62).

Финансовый управляющий обратился с заявлением, в котором с учетом представленных уточнений просит признать недействительным договор купли-продажи от 23.12.2016, заключенный между ФИО2 и ФИО11, по условиям которого ФИО2 продала ФИО11 спорное имущество.

ФИО6 в ходе рассмотрения спора в суде кассационной инстанции пояснял, что обязательства по оспариваемому договору купли-продажи в части оплаты исполнены посредством зачета встречных однородных требований. Как указано в постановлении суд кассационной инстанции, со слов ФИО6, ФИО5 имел перед ним неисполненные обязательства по возврату займа в размере 200 тыс. долларов США. На основании достигнутой договоренности ФИО5 принял решение исполнить указанные обязательства путем переоформления спорного объекта недвижимости с его супруги на супругу ФИО6 – ФИО11 Установленная в договоре цена (20 810 800 рублей) соответствовала размеру неисполненных обязательств по возврату займа.

Представитель ФИО11 при новом рассмотрении спора, приобщил к материалам дела подлинную расписку от 01.07.2015 в подтверждение передачи ФИО6 должнику ФИО5 денежных средств в размере 200 000 долларов США (т.д.13, л.д.40).

Также финансовый управляющий обратился с заявлением о признании недействительным договора займа, оформленного распиской от 01.07.2015.

Срок исковой давности для оспаривания договора займа, оформленного распиской от 01.07.2015 не истек. Заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве или по общим нормам ГК РФ может быть подано в течение годичного срока исковой давности. Срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки.

В силу статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Финансовый управляющий о наличии договора займа узнал в ходе рассмотрения спора о признании недействительным договора от 23.12.2016 в суде кассационной инстанции 14.08.2020.

Поскольку с заявлением об оспаривании сделки, оформленной распиской от 01.07.2015, финансовый управляющий обратился 07.12.2020, срок исковой давности на оспаривание сделки, оформленной распиской от 01.07.2015 не пропущен.

В ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции были проведены судебные экспертизы для установления стоимости проданного спорного имущества. Согласно отчету от 22.03.2019 № О 22-03-2019 рыночная стоимость спорного имущества по состоянию на 23.12.2016 составляла 26 481 000 руб. В связи с тем, что представленном экспертном заключении от 22.03.2019 № О 22-03-2019 были допущены технические ошибки, в результате которых размер рыночной стоимости, установленный представленным экспертным заключением, снизился на 1 980 000 руб., суд в целях устранения сомнений в обоснованности размера рыночной стоимости спорного имущества, т.е. признав экспертное заключение ненадлежащим доказательством, определением от 26.02.2021 назначил повторную экспертизу, проведение которой поручил иному эксперту.

В соответствии с заключением эксперта № 030-01-2021/Э от 01.04.2021, рыночная стоимость спорного имущества по состоянию на 23.12.2016 составляла 28 169 532 руб.

Суд 04.07.2019 опросил в качестве свидетеля по делу ФИО15, которая пояснила, что она по расписке от 07.12.2017 (т.д.7, л.д.80) передала заем в размере 14 800 000 руб. гр. ФИО11 у себя дома, на приобретение недвижимого имущества, как ей сказали. Денежные средства частично были у свидетеля дома, которые она сама занимала. Как указала свидетель, ответчик и ее супруг являются ее «сватами».

При исследовании фактических обстоятельств по передаче гр. ФИО6 денежных средств в займ ФИО5, ФИО6 дал пояснения, что находился в дружеских отношениях с ФИО5, который является крестным отцом дочери ФИО6 С 2005 года ФИО5 обращался с просьбами о предоставлении займов. В начале 2013 обратился с просьбой о займе 3 млн. руб. сроком на полгода. ФИО6 обратился к ФИО16, который предоставил денежные средства, но на условиях предоставления займа непосредственно ФИО6 и с учетом фиксации суммы займа в долларовом эквиваленте. Так как ФИО5 согласился на такие условия, ФИО6 взял денежные средства в долг у ФИО16 В оговоренные сроки ФИО5 возвратил долг в долларовом эквиваленте, которые ФИО6 возвратил ФИО16 На аналогичных условиях займы предоставлялись и в дальнейшем. Так, в начале 2014 ФИО5 обратился с просьбой о займе на сумму 200 000 долларов США, из которых ФИО5 возвратил 100 000 долларов, затем взял в займ 50 000, 25 000 и 25 000 долларов. В начале 2015 ФИО5 обязался возвратить долг в сумме 200 000 долларов США до 01.07.2015. Однако позже, ссылаясь на финансовые трудности, указал, что принял решение продать часть помещения по ул. Артема 5А (спорного помещения), за счет чего возвратить долг. Далее ссылаясь на финансовые трудности, заявил о намерении продать все помещение. В июле 2016 ФИО6 из разговора с ФИО5 узнал о наличии задолженности перед ОАО «МДМ Банк», в залоге у которого находится спорное помещение. Также ФИО6 было известно о долге по кредитному договору с ПАО МДМ Банк на приобретение автомобиля. О наличии иных долгов ему ФИО5 не говорил, ссылаясь на то, что должен только ему (ФИО6). В августе 2016 в присутствии ФИО17 была подписана расписка на взятые ранее в долг 200 000 долларов США. По предложению ОАО «МДМ Банк» ФИО6 было принято решение о выкупе долга ФИО5 После чего ФИО5 обещал продать спорное помещение и возвратить долг. В ноябре 2016 ФИО6 также начал заниматься вопросом продажи и установил, что претендентов на покупку не имеется, за спорное имущество предлагали не более 25 000 000 руб. В начале декабря 2016 при встрече с ФИО16 было принято решение, что долг в размере 200 000 долларов США должен возвратить лично ФИО6 По просьбе ФИО6 была достигнута договоренность, что долг возможно возвратить в рублевом эквиваленте. ФИО16 согласился и была оформлена расписка на заем денежных средств его матерью ФИО15 жене ФИО6 – ФИО11 в сумме 14 800 000 руб. с отсрочкой на три года. ФИО5 предложил ФИО6 возвратить долг путем продажи магазина, в связи с чем 23.12.2016 заключен договор купли-продажи. В феврале 2017 ФИО5 освободил помещение (т.д.14, л.д.5-8).

ФИО16 допрошенный в качестве свидетеля дал пояснения аналогичного характера, приведенные им письменно ранее (т.д.14, л.д.9-11).

Принимая во внимание расхождения в показаниях, данных свидетелями ФИО15, ФИО16, суд первой инстанции при рассмотрении настоящего спора по установлению фактических отношений по заключению договора займа и последующего договора купли-продажи обоснованно оценивал только действия ФИО5, ФИО2, пояснения, данные иными лицами и сторонами обособленного спора, документы, представленные в материалы настоящего обособленного спора, и имеющиеся в материалах дела о банкротстве должников.

Изучив материалы дела, оценив представленные документальные доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ в их совокупности с учетом, относимости, допустимости и достаточности, выслушав доводы лиц, участвующих в рассмотрении обособленного спора, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что доводы о мнимости договора займа, оформленного распиской от 01.07.2015, совершении сделки с целью реализации договоренностей между ФИО5 и ФИО6, направленных на причинение вреда иным кредиторам должника, путем вывода ликвидного имущества заключением последующего договора от 23.12.2016 не подтверждаются материалами дела и установленными обстоятельствами.

Ввиду пункта 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

По смыслу данной нормы права, стороны мнимой сделки при ее заключении не имеют намерения устанавливать, изменять либо прекращать права и обязанности, правоотношения между сторонами в рамках такой сделки фактически не возникают.

При этом для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ необходимо установить то, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, обе стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать ее исполнения.

Юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению при рассмотрении требования о признании той или иной сделки мнимой, является установление того, имелось ли у каждой стороны сделки намерение заключить соответствующую сделку с целью создать желаемые правовые последствия и реально исполнить эти намерения.

Для определения сделки как мнимой необходимо чтобы обе стороны мнимой сделки стремились к сокрытию ее действительного смысла. Следовательно, определение действительной воли, которую имели в виду стороны при заключении мнимой сделки, не требуется. Установление того факта, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение гражданских прав и обязанностей является достаточным для квалификации сделки как мнимой.

Из материалов дела следует, что ФИО6 имел намерение получить погашение долга, подтвержденного распиской от 01.07.2015 путем заключения договора от 23.12.2016.

Расписка, датированная 01.07.2015 подписана 19.08.2016 в присутствии свидетеля ФИО17 Допрошенный в качестве свидетеля ФИО17 дал пояснения (т.д.15, л.д.35-36, 42-44) о том, что 19.08.2016 в его присутствии гр. ФИО5 написал расписку в получении денежных средств от гр. ФИО6 в сумме 200 000 долларов США. ФИО18 А.А. написал расписку собственноручно под диктовку ФИО6, денежные средства в присутствии свидетеля фактически не передавались.

По истечении нескольких месяцев ФИО17 было предложено подготовить договор купли-продажи нежилого помещения, которое арендовалось гр. ФИО5 у гр. ФИО2 По условиям сделки гр. ФИО2 выступала продавцом, а гр. ФИО11 выступала покупателем. Продажная цена объекта формировалась путем сложения суммы указанной в расписке, и суммы, внесенной ФИО13 по приходному кассовому ордеру № 895162 от 06.10.2016 в кассу «МДМ Банка» в размере 7 974 800 руб. Распечатав с сайта ЦБ РФ официальный курс валюты по состоянию на текущую дату свидетель самостоятельно конвертировал 200 000 (двести тысяч) долларов США в рубли (из расчета курса 64,18), в результате чего получилась денежная сумма равная 12 836 000 руб. При подготовке проекта договора ФИО5, ФИО2, ФИО6, ФИО11 не присутствовали. О том, как рассчитать цену в договоре свидетелю сказал гр. ФИО6

Свидетель также пояснил, что присутствовал в здании «МДМ Банка» в день внесения гр. ФИО13 денежной суммы в размере 7 974 800 руб. по приходному кассовому ордеру № 895162 от 06.10.2016 в кассу банка. Об источнике формирования обусловленной денежной массы ему ничего не известно.

Вместе с тем, документы стороны по сделке (т.е. ФИО2 и ФИО11) сдавали в МФЦ г. Ставрополя - лично, по адресу: <...>. При этом присутствовали, в том числе, гр. ФИО5 и гр. ФИО6 Договор подписывался в присутствии свидетеля ФИО17 гр. ФИО2 и гр. ФИО11 при регистраторе в МФЦ.

ФИО17 пояснил, что со слов гр. ФИО5 и гр. ФИО6 ему известно о том, что гр. ФИО6 давал деньги в займ гр. ФИО5, но сколько и когда точно пояснить не может.

В тоже время подлинность расписки и своей подписи в ней ФИО5 не оспаривает, в обоснование доводов о безденежности указывает на наличие между ним и ФИО6 договоренности по освобождению спорного имущества, находящегося в залоге, формальной перегистрации права собственности на ФИО11 в целях его дальнейшей продажи, а также в целях недопущения обращения на него взыскания по требованиям кредитора ФИО12

Между тем, ФИО6, ФИО11 отрицают наличие такого сговора, указывая на то, что расписка была оформлена в связи с тем, что ФИО5 не возвратил ранее данные ему в займ денежные средства в размере 200 000 долларов США, а договор от 23.12.2016 купли-продажи спорного имущества был заключен в целях погашения образовавшейся задолженности.

Из материалов дела усматривается, что после представления в материалы дела подлинной расписки от 01.07.2015 (т.д.13, л.д.40), ФИО5 представил уточнение правовой позиции от 07.12.2020 (т.д.13, л.д.62), в которой указывает, что расписка свидетельствует о заключении договора займа между ним, как заемщиком, с одной стороны и ФИО6, как заимодавцем, с другой стороны и о возвращении заемной суммы в 200 000 долларов США не позднее 01.07.2016. Ссылается на то, что расписка и договор от 23.12.2016 не взаимосвязаны. А также указывает на пропуск срока исковой давности по требованию ФИО6, вытекающему из расписки от 01.07.2015.

В связи с чем, на момент подписания указанного уточнения ФИО5 не оспаривал получение займа, ссылаясь только на пропуск срока исковой давности.

11.01.2021 ФИО5 приобщил к материалам дела пояснение от 11.01.2021 (т.д.14 л.д.1), в котором указал, что обстоятельства получения денежных средств по расписке, представленной ФИО6, надлежит оценивать в рамках обособленного спора о признании недействительной сделки должника, оформленной распиской от 01.07.2015.

После объединения обособленных споров ФИО5 изменил свои доводы и в отзыве от 21.01.2021 заявил, что денежных средств по расписке он от ФИО6 не получал и исходит из того что его права подлежат защите путем указания на истечение срока исковой давности, если ФИО6 будет подано заявление о признании за ним права кредитора с суммой долга по расписке (т.д.15, л.д.19).

ФИО5 04.02.2021 заявил о том, что задолженность перед гр. ФИО6 у него отсутствует, по расписке денег он не получал, а те денежные средства, которые он ранее брал у ФИО6 были возвращены (т.д.15, л.д.42-44 протокол судебного заседания).

26.02.2021 ФИО5, пояснил, что он прекратил использование спорного помещения в начале марта 2017 года, что нашло отражение в определении и протоколе судебного заседания (т.д.16, л.д.40-49).

ФИО5 в процессе рассмотрения настоящего спора поддерживал доводы о том, что задолженность перед гр. ФИО6 у него отсутствует, по расписке денег он не получал, а те денежные средства, которые он ранее брал у ФИО6 отдал. Также указывал на то, что поскольку возникли разногласия с гр. ФИО12, который предъявил требования о возврате займа, который ФИО5 не признавал, необходимо было защититься от ФИО12, для того чтобы он не смог обратить взыскание на принадлежащее ФИО5 и ФИО2 спорное имущество, в связи с чем был заключен договор от 23.12.2016.

Согласно пункту 1 статьи 812 ГК заемщик вправе оспаривать договор займа по его безденежности, доказывая, что деньги или другие вещи в действительности от заимодавца им не получены или получены в меньшем количестве, чем указано в договоре.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2015), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.11.2015, в случае спора, вытекающего из заемных правоотношений, на кредиторе лежит обязанность доказать факт передачи должнику предмета займа и то, что между сторонами возникли отношения, регулируемые главой 42 ГК РФ, а на заемщике - факт надлежащего исполнения обязательств по возврату займа либо безденежность займа.

По общему правилу, закон не возлагает на заимодавца обязанность доказывать наличие у него источника денежных средств, переданных заемщику по договору займа.

Из содержания указанных выше правовых норм и разъяснений Верховного Суда Российской Федерации следует, что при подписании сторонами письменного долгового документа (договора займа, расписки), содержащего условие о получении заемщиком денежных средств, обязанность по доказыванию безденежности займа возлагается на последнего. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 05.10.2021 № 14-КГ21-12-К1).

По смыслу статьи 408 ГК РФ нахождение долговой расписки у заимодавца подтверждает неисполнение денежного обязательства со стороны заемщика, если им не будет доказано иное.

Суд первой инстанции, проанализировав поведение лиц, принимавших участие в совершении обоих сделок, пришел к верному выводу о том, что последовательность действий ФИО5, ФИО6, ФИО2, ФИО11, а также ФИО13 свидетельствуют о реальности предоставления займа, подтвержденного распиской, и заключения договора от 23.12.2016 в целях погашения имеющегося долга, что подтверждается действиями самого ФИО5, который в начале судебных разбирательств не оспаривал наличие задолженности перед ФИО6, лишь указывая на пропуск срока исковой давности.

Доводы о сговоре, выразившегося в подписании расписки и последующего договора от 23.12.2016, в целях продажи задолженного имущества не подтверждены документально, тогда как из имеющихся в деле документов следует, что после заключения договора от 23.12.2016, ФИО5, как он сам поясняет, освободил спорное помещение в марте 2017, что явно не требовалось при наличии сговора о формальном переоформлении права собственности на спорное имущество.

Довод о том, что такой сговор был в целях избежания притязаний кредитора ФИО19 на спорное имущество не соответствует фактическим обстоятельствам, так как спорное имущество находилось с 29.12.2010 в залоге у ПАО МДМ Банк, договор залога был зарегистрирован в установленном порядке, тогда как договоры займа от 18.01.2016, 06.05.2016 (т.д.11, л.д.37-43), заключенные ФИО5 с ФИО12, согласно которым ФИО5 в обеспечение исполнения обязательства в залог ФИО12 передает ½ доли ФИО5 в общем имуществе на спорное имущество, заключены после заключения договора с банком, и последующий залог не зарегистрирован в установленном порядке.

Учитывая изложенное, у ФИО5 и ФИО2 не было разумных оснований считать, что спорное имущество может быть передано во исполнение обязательств перед кредитором ФИО12

При этом наличие подписанного ФИО5 обязательства от 06.05.2016, в которым указано, что денежные средства получены им от ФИО12 для погашения задолженности перед ПАО МДМ Банк и в котором ФИО5 обязался не давать согласия на продажу спорного имущества (т.д.11, л.д.45) при наличии на указанный период действующего договора ипотеки с ПАО МДМ Банк и в отсутствие доказательств погашения кредитных обязательств в указанный период также не давало ФИО5 разумных оснований опасаться, что спорное имущество может быть передано во исполнение обязательств перед кредитором ФИО12 Тем более, что ФИО5 пояснял, что деньги на погашение ипотеки от ФИО12 не получал, что все расписки были переписаны по несколько раз (т.д.11, л.д.46-47).

Материалами дела подтверждается, что ФИО6, как заемщик, заинтересованный в погашении задолженности перед ним, в период до заключения договора от 23.12.2016 предпринял меры, свидетельствующие о заинтересованности в возвращении переданных ФИО5 в займ денежных средств, предприняв меры по погашению кредита перед ПАО МДМ Банк через своего родственника, а затем по заключению договора купли–продажи и регистрации права собственности на спорное имущество.

Между ФИО2 и ФИО11 заключен договор купли-продажи от 23.12.2016, по условиям которого должник продал принадлежащее ему спорное имущество по цене 20 810 800 рублей (пункт 1.1). ФИО2 поставила в известность ФИО11 о том, что на момент подписания договора существует обременение - ипотека (запись регистрации от 16.11.2016 № 26-26/001/26-26-01/173/2010-449), которое будет снято в соответствии с требованиями действующего законодательства до момента государственной регистрации перехода права собственности (пункт 1.4). В договоре было указано, что обязательство по оплате исполнено полностью до подписания сторонами договора (пункт 2.1).

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в постановлении от 14.08.2020 указал, что в соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 43 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора», условия договора подлежат толкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 ГК РФ, другими положениями Гражданского кодекса, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статьи 3, 422 Гражданского кодекса).

При толковании условий договора в силу абзаца первого статьи 431 ГК РФ судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений (буквальное толкование). Такое значение определяется с учетом их общепринятого употребления любым участником гражданского оборота, действующим разумно и добросовестно (пункт 5 статьи 10, пункт 3 статьи 307 ГК РФ), если иное значение не следует из деловой практики сторон и иных обстоятельств дела.

Таким образом, для верной квалификации возникших отношений и установления всех существенных условий, следует дать оценку обстоятельствам дела в совокупности. Если стороны не согласовали какое-либо условие договора, относящееся к существенным, но затем своими действиями по исполнению договора фактически выполнили это условие, договор следует считать исполненным.

Ответчик была осведомлена о том, что отчуждаемое имущество находится в ипотеке у ОАО «МДМ Банк» (пункт 1.4 договора). Применительно к правилам о возмездности договоров купли-продажи и обычаям делового оборота, если подобное обременения сохранилось к моменту принятия решения об отчуждения имущества, оно подлежит погашению за счет средств его покупателя.

Вместе с тем, принятые ФИО13 действия по погашению имеющегося обременения путем заключения договора цессии от 06.10.2016 № 16.16.10/МСБ, совершенные в преддверии договора купли-продажи от 23.12.2016, указывают на осуществление сторонами указанного договора необходимых мер, направленных на планируемое отчуждение спорного имущества. Тот факт, что в текст договора купли-продажи стороны не включили положения о принятии мер по предварительному снятию ипотеки на стадии преддоговорных отношений, не может свидетельствовать о совершении указанных действий не в счет исполнения обязательств покупателя (пункт 5 статьи 10, пункт 3 статьи 307 ГК РФ). Обратный подход означал бы, что указанные действия совершены стороной покупателя безвозмездно.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа также указал, что буквальное толкование пункта 2.1 договора также не позволяет прийти к выводу о том, что расчеты на сумму 20 810 800 руб. осуществлены в день заключения договора полностью в наличной форме. Из содержания названного пункта дословно следует, что продавец получил от покупателя стоимость недвижимого имущества.

Такая формулировка не может и не должна исключать той возможности, что продавец получил причитающееся исполнение в размере стоимости недвижимого имущества. В свою очередь, надлежащее исполнение (пункт 1 статьи 408 ГК РФ) не ограничивается лишь наличными расчетами и может быть осуществлено иными законными способами.

Содержащиеся в пункте 2.1 договора условие об оплате само по себе не может свидетельствовать о том, что ФИО13 погасил обременение перед банком не в рамках исполнения обязательств ответчика по договору купли-продажи. При этом именно родственные связи ответчика и ФИО13 (ее свекр) могут объяснять факт исполнения им указанных обязательств применительно к части 1 статьи 313 ГК РФ.

Последующие действия ФИО11 по осуществлению прав владельца спорного имущества, заключению договоров с энергоснабжающими организациями, перепланировке помещения и т.п. (т.д.13, л.д.78-81; т.д.14, л.д.12-68), освобождение ФИО5 спорного помещения также свидетельствуют о том, что в указанный период ФИО5, ФИО2 с одной стороны и ФИО6 и ФИО11 урегулировали вопросы по погашению задолженности путем заключения договора от 23.12.2018.

Из материалов дела усматривается, что представитель должников в заседании суда 04.10.2021 пояснил, что на момент подписания расписки все долги ФИО5 перед ФИО6 были погашены. Мебель приобреталась исключительно на результаты хозяйственной деятельности ООО «Салон мебели Европа», и закупалась лично ФИО5 Займы от ФИО12, ФИО6 должник не получал.

Однако, указанные доводы не согласуются с действиями и поведением ФИО5 и ФИО2, поскольку в случае нормального ведения хозяйственной деятельности принадлежащих ФИО5 обществ за счет получаемой обществами прибыли, представляется маловероятным, что ФИО5 освободил помещения после заключения договора купли-продажи, а ФИО11 начала платить за помещение и проводить перепланировки.

Для продажи спорного помещения в указанных ФИО5 целях достаточно было погасить кредит, что в случае достоверности его доводов о ведении хозяйственной деятельности обществ было достаточно легко, тем более что, как видно из материалов дела, так и происходило ранее.

В тоже время спорное помещение предоставлялось в залог ОАО «Ставропольпромстройбанк», затем после погашения кредитного обязательства залог прекращался.

При этом успешная хозяйственная деятельность обществ, принадлежащих ФИО5, приведенная в обоснование отсутствия необходимости займов опровергается доводами ФИО2, приведенными ею в поданном заявлении о признании её банкротом.

ФИО2 ссылалась на задолженность по коммунальным платежам за квартиру, в которой она проживала. Как видно из определения суда от 26.04.2021, сумма неоплаченной задолженности ФИО5 перед ТСЖ «Вертикаль» составила в общей сумме 154 790,47 руб. за период с 11.11.2017 по 14.05.2018, что маловероятно при успешном ведении хозяйственной деятельности обществами, принадлежащими ФИО5

Доводы об успешной хозяйственной деятельности обществ, принадлежащих ФИО5, о том, что по счетам должника в поступлении проходили значительные суммы сами по себе не могут опровергнуть наличие задолженности перед ФИО6, в подтверждение которой ФИО5 выдал расписку.

Выписки по счетам должников и обществ, сведения, представленные регистрирующими органами об отсутствии зарегистрированных за должниками и их дочерями прав на недвижимое имущество, транспортные средства, не подтверждают внесение ФИО5 или ФИО2 денежных средств на свои счета или счета обществ или приобретение имущества. Однако это не опровергает тот факт, что ФИО5 получал заемные денежные средства от ФИО6 в периоды, указанные в пояснениях ФИО6, о чем подтвердил, подписав расписку от 01.05.2015.

На то, что в период заключения договора от 23.12.2018 и до подачи финансовым управляющим заявления об оспаривании сделки от 23.12.2016 ФИО5 и ФИО2 не имели притязаний на спорное имущество также указывает следующее.

Из материалов дела о банкротстве следует, что ФИО2 при обращении с заявлением от 23.03.2018 о своем банкротстве в обоснование причин неплатежеспособности ссылалась только на то, что она ранее осуществляла предпринимательскую деятельность, которую прекратила 12.03.2018, на то, что получаемая ею заработная плата в размере 23 924,84 руб. не позволяет ей погасить задолженность перед кредиторами. Довода о том, что она продала 23.12.2016 спорное имущество и не получила причитающихся денежных средств, в результате чего оказалась в трудном финансовом положении, в заявлении не приводилось, как не было указано ФИО2 и на продажу спорного имущества.

С заявлениями о мошеннических действиях или обмане ФИО11, не исполнившей обязательства по договору от 23.12.2016 по оплате за проданное имущество, ФИО5 или ФИО2 в правоохранительные органы не обращались.

Кроме того, и после возбуждения производства по заявлениям финансового управляющего об оспаривании сделки от 23.12.206, когда ответчики настаивали на правомерности и обоснованности своего права собственности на спорное имущество и отказывались возвратить помещение, ФИО5 и ФИО2, приводя в арбитражном суде доводы о неполучении денежных средства, в правоохранительные органы за защитой своих прав не обратились.

Вместе с тем суд первой инстанции обоснованно критически отнесся к пояснениям должников о том, что они надеялись на получение от ФИО6 и ФИО11 денежных средств, а расписку и договор оформили, пользуясь дружескими отношениями, так как материалы дела свидетельствуют о том, что такое поведение нехарактерно для обоих должников. Должники достаточно разумно подходили к оформлению своих взаимоотношений с иными лицами, оформляя документы по денежных обязательствам в соответствии с имеющимися в реальности долгами. Так из материалов обособленного спора по установлению требований гр. ФИО20, который является отцом ФИО2, установлено, что, несмотря на родственные связи, отношения по денежным обязательствам ФИО2 перед отцом оформлены распиской о получении денежных средств.

Как лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность, ФИО2 и ФИО5 не могли не знать о правовых последствиях подписания расписок, заключения договора купли продажи и оформления перехода права собственности в регистрирующем органе.

Изложенное в совокупности с их последующими действиями по освобождению спорного имущества, необращением в суд с требованием о взыскании неполученного по договору купли-продажи от 23.12.2016, необращением в правоохранительные органы с заявлениями о мошеннических действиях или обмане, свидетельствует о недобросовестном поведении должников, воспользовавшихся тем, что в рамках дела о банкротстве при рассмотрении споров и сделок суды применяют повышенные стандарты доказывания при установлении требований к должникам, оспаривании сделок должников, использовании должниками указанного механизма в своих целях для возврата в конкурсную массу спорного имущества для погашения долгов.

Таким образом, такое противоречивое поведение должников направлено на умаление имущественных прав и законных интересов ответчиков, которые приняли меры к погашению задолженности по кредитным договорам, заключенным ФИО2, в результате чего прекратилось действие договора залога, обеспечивавшего исполнение обязательств по кредитным договорам №№ <***> и <***> (т.д.4, л.д.105,113) на сумму 11 500 000 руб. и 3 500 000 руб.

Ссылка о том, что в материалы дела не представлены достоверные доказательства, подтверждающие финансовую возможность ФИО6 предоставить займ ФИО5 в указанной в расписке сумме отклоняются ввиду следующего.

В Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2015), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.11.2015 разъяснено, что в случае спора, вытекающего из заемных правоотношений, на кредиторе лежит обязанность доказать факт передачи должнику предмета займа и то, что между сторонами возникли отношения, регулируемые главой 42 ГК РФ, а на заемщике - факт надлежащего исполнения обязательств по возврату займа либо безденежность займа.

По общему правилу, закон не возлагает на заимодавца обязанность доказывать наличие у него источника денежных средств, переданных заемщику по договору займа.

Из содержания указанных выше правовых норм и разъяснений Верховного Суда Российской Федерации следует, что при подписании сторонами письменного долгового документа (договора займа, расписки), содержащего условие о получении заемщиком денежных средств, обязанность по доказыванию безденежности займа возлагается на последнего. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 05.10.2021 № 14-КГ21-12-К1).

ФИО5, подписав расписку, признал наличие задолженности в указанной сумме. Установленные по делу фактические обстоятельства позволяют сделать вывод о том, что существующие между сторонами взаимоотношения, позволяли сторонам предоставлять в долг денежные средства без оформления расписок и иных документов.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в постановлении от 14.08.2020 указал, что родственные и дружеские отношения могли лишь оправдывать действия, совершенные ими на условиях, недоступных иным участникам оборота (погашение ипотеки перед ОАО «МДМ Банк», предоставление займа на значительную сумму), однако не позволяют прийти к выводу об их участии в сокрытии должником своего имущества. Наоборот подписание расписки в подтверждение ранее взятых в займ денежных средств и последующие действия по заключению договора купли-продажи, а также по освобождению спорного помещения и т.д. свидетельствуют о том, что оформление расписки и заключение договора были совершены в целях погашения существующего долга и только в связи с ухудшением дружеских отношений должники изменили свою позицию.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, сформулированной в определении от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069, баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки. В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса по тем же основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.

В результате анализа представленных в дело документов, оценки поведения сторон, суд первой инстанции правомерно не нашел оснований для квалификации договора, оформленного распиской от 01.07.2015, договора от 23.12.2016 мнимыми сделками.

Поскольку договор продажи спорного имущества заключен 23.12.2016, т.е. за 1,5 года до возбуждения дела о банкротстве ФИО2 Расписка от 01.07.2015 выдана ФИО5 19.08.2016, т.е. за 3 года до возбуждения дела о банкротстве ФИО5 и более 1 года до возбуждения дела о банкротстве ФИО2, обе сделки могут быть оспорены по специальным основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Для признания договора недействительным по основаниям, предусмотренным частью 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Вместе с тем, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий: стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок; должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы; после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Доводы о мнимости расписки от 01.07.2015 и наличии сговора при заключении договора от 23.12.2016 в целях вывода имущества должников не нашли своего подтверждения.

В постановлении суда кассационной инстанции от 14.08.2020 указано, что имеющиеся связи между должником и ответчиком (кумовья), не позволяют признать указанных лиц аффилированными на основании пункта 3 статьи 19 Закона о банкротстве.

Суд первой инстанции, проверив фактические отношения между должниками ФИО5 и ФИО2 и ответчиками ФИО6 и ФИО11, верно заключил о наличии достаточных доказательств, подтверждающих реальность отношений по договору займа между ФИО5 и ФИО6 и заключению договора от 23.12.2016 между ФИО2 и ФИО11 в целях погашения указанного долга.

Суд первой инстанции, учитывая имеющиеся в деле доказательства, поведение сторон при заключении договора займа, договора купли-продажи и последующее поведение, в отсутствие притязаний должников к ответчикам до подачи заявления об оспаривании договора от 23.12.2016, непринятие ими мер по взысканию долга с ФИО11 в судебном порядке, непринятие ими мер по защите своих прав путем обращения в правоохранительные органы, пришел к правомерному выводу, что ни при заключении договора займа ни при заключении договора купли-продажи ответчики не имели цели причинения вреда кредиторам ФИО5 и ФИО2 Действия ответчиков были направлены на получение спорного помещения в счет погашения имеющейся перед ними задолженности.

В тоже время, отсутствие такой цели подтверждает и то, что ФИО5 после заключения договора купли-продажи освободил спорное помещение, которым открыто начала пользоваться ФИО11 Доказательства, подтверждающие, что ФИО5 или ФИО2 давали ей указания об определении судьбы спорного имущества суду не представлены.

Также не представлены доказательства, подтверждающие, что на момент заключения договоров ФИО6 и ФИО11 знали или должны были знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Ответчики знали о наличии задолженности перед ПАО МДМ Банк и приняли меры к погашению указанной задолженности в целях заключения договора для погашения задолженности перед ними. Материалами дела (определение от 12.04.2021 по делу № А63-5241/2018) подтверждается, что ФИО13 был выкуплен долг ФИО5 по кредитному договору № <***>, о наличии которого ФИО6 узнал, о чем дал пояснения.

Вместе с тем, доказательства, подтверждающие, что ФИО6 и ФИО11 знали и могли знать о наличии иных долгов, имеющихся у ФИО5 и ФИО2, суду не представлены.

При этом тот факт, что ПАО МДМ Банк совершены действия по снятию обременения по договору залога подтверждает, что долги перед банком были погашены как по кредитному договору № <***>, так и по кредитному договору № <***> (т.д.4, л.д.105,113) на сумму 11 500 000 руб. и 3 500 000 руб. соответственно.

А в случае, если бы задолженность ПАО МДМ Банк не была погашена ФИО13, требования ПАО МДМ Банк подлежали бы включению в конкурсную массу должника как обеспеченные залогом спорного имущества.

Не имеется оснований и для вывода о том, что спорное имущество было продано по заниженной цене, что могло бы указывать на наличие оснований для применения пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве или взыскания убытков с ответчиков.

Из материалов дела, в результате заключения договора купли-продажи была погашена задолженность перед ПАО «МДМ Банк» по кредитному договору № <***> от 29.12.2010, сумма требований по которому к ИП ФИО2 на дату заключения договора уступки составили 8 938 354, 43 руб. Также была погашена задолженность перед ФИО6 на сумму 200 000 долларов США. Из показаний свидетеля ФИО17 и содержания пункта 2.1. оспариваемого договора от 23.12.2016 следует, что стороны определили стоимость спорного помещения в размере 20 810 800 руб.

Исходя из расчета конвертации курса валюты 64.18 руб. за 1 доллар США по состоянию на дату составления расписки (о чем указано в свидетельских показаниях ФИО17) 200 000 долларов США составляют 12 836 000 руб. С учетом погашения задолженности по договору уступки права требования по кредитному договору № <***> от 29.12.2010 в размере 8 938 354, 43 руб. на дату заключения договору уступки с ФИО13 заключением спорного договора от 23.12.2016 были погашены обязательства ФИО5 и ФИО2 на общую сумму 21 774 354,43 руб.

В представленном экспертном заключении от 22.03.2019 № О 22-03-2019, стоимость спорного имущества по состоянию на 23.12.2016 составляла 26 481 000 руб. Впоследствии эксперт дала пояснения о том, что при составлении заключения допущены технические ошибки, в результате устранения которых размер рыночной стоимости спорного имущества по состоянию на 23.12.2016 составляет 24 501 000 руб., что на 1 980 000 руб. меньше, чем указано в экспертном заключении от 22.03.2019 № О 22-03-2019. Поскольку указанное заключение являлось недопустимым доказательством, суд первой инстанции, руководствуясь статьей 87АПК РФ, назначил повторную экспертизу. По результатам повторной экспертизы, согласно заключению эксперта № 030-01-2021/Э от 01.04.2021, рыночная стоимость спорного имущества по состоянию на 23.12.2016 составляла 28 169 532 руб.

Однако, несоответствие стоимости договора и рыночной стоимости, определенной экспертом не всегда означает продажу имущества по заниженной цене.

Суд первой инстанции верно указал, что сама по себе экспертная оценка имущества не означает, что только эксперт может корректно отображать рыночную стоимость имущества, поскольку она все же имеет предварительный, предположительный характер, ее результат не так достоверен, как цена, определенная по факту по результатам открытых торгов, то есть собственно рынка как такового.

При этом наличие убытков от сделки в контексте нарушения прав должников или их кредиторов должно оцениваться не по результатам исполнения на момент оспаривания сделки, а с учетом оценки всей совокупности взаимных обязательств сторон и условий договора на момент его заключения. Для признания договора недействительным, или причинившим убытки, основания его недействительности (причинения убытков) должны иметь место либо до его заключения, либо в момент его заключения, но не после.

По общему правилу, установленному в пункте 1 статьи 485 ГК РФ, покупатель обязан оплатить товар по цене, предусмотренной договором купли-продажи.

В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

Из системного толкования вышеназванных норм следует, что само по себе приобретение покупателем имущества по цене ниже его рыночной стоимости не может рассматриваться как отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

ФИО6, при наличии задолженности на крупную сумму, в отсутствии сведений о том, что у ФИО5 имеются иные долги перед другими кредиторами, как любой заемщик, заинтересованный в скорейшем исполнении обязательств перед ним, с учетом принятых им мер по погашению обязательств ФИО2 перед ПАО МДМ Банк, а также с учетом приведенных им пояснений о том, что принятые ранее меры ФИО5 по реализации спорного имущества по более высокой цене не дали результата, при выраженной ФИО5 и ФИО2 воле на погашение долга путем передачи прав на нежилое помещение правомерно принял исполнение обязательств от ФИО5, ФИО2, заключил спорный договор по указанной в нем цене.

В материалы дела не представлены доказательства, подтверждающие, что ФИО6 (его отец ФИО13) получили погашение в сумме, большей, чем в случае включения их требований в реестр требований кредиторов.

Сама по себе оценка спорного имущества не означает, что в случае его включения в конкурсную массу оно было бы продано в размере значительно превышающем требования залогодержателя, а он получил удовлетворение большее, чем мог бы получить при банкротстве должников по правилам статьи 138 Закона о банкротстве.

При этом ненадлежащие действия самого должника при совершении сделки, сокрытие от покупателя наличия у должника, (в данном случае должников) иных обязательств перед иными кредиторами не может служить основанием для признания сделки недействительной или причиняющей убытки, так как не доказано, что совершение сделки изначально имело целью причинения убытков иным кредиторам должника.

Поскольку сделка совершена за 1,5 года до возбуждения дела о банкротстве ФИО2 и свыше 2 лет до возбуждения о банкротстве ФИО5, основания, предусмотренные статьей 61.3 Закона о банкротстве, для признания сделки от 23.12.2016 недействительной материалами дела также не подтверждаются. При этом отсутствуют основания для вывода о наличии обстоятельства, входящих в предмет доказывания в соответствии с пунктами 1 и 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве - существование иных кредиторов, перед которыми ответчику было оказано предпочтение; неплатежеспособность должника, и осведомленность ФИО11 об указанных фактах.

При изложенных обстоятельствах суд первой инстанции верно заключил об отказе в удовлетворении заявленных требований.

Не опровергая сам факт подписания документов определенными лицами, финансовый управляющий подвергает сомнению факт предоставления займов. Между тем, при рассмотрении споров в рамках дела о банкротстве само по себе наличие или отсутствие расписки не является безусловным основанием для подтверждения факта предоставления займов, реальности займа в отсутствие иных доказательств.

Вследствие чего суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявления финансового управляющего о фальсификации доказательств.

Поскольку кредитор просил назначить экспертизу в целях проверки и отражения в бухгалтерской документации ООО «Салон мебели Европа» поступления денежных средств от третьих лиц, признаков пополнения оборотных средств общества за счет привлеченных средств, а по рассматриваемому судом спору подлежит разрешению требование о признании недействительными сделок должников по основаниям, предусмотренным действующим законодательством о банкротстве и общими нормами ГК РФ, оценив имеющиеся в деле доказательства, суд первой инстанции верно заключил о возможности рассмотрения настоящего обособленного спора по имеющимся в деле доказательствам, в связи с чем отказал в удовлетворении ходатайства кредитора ФИО12 о назначении бухгалтерской и финансового–экономической экспертизы.

Доводы апелляционных жалоб не подтвердились, поскольку не содержат фактов, которые опровергают выводы суда первой инстанции, являются несостоятельными и не могут служить основанием для отмены судебного акта. Выражая несогласие с выводами суда первой инстанции, податели апелляционных жалоб не представили соответствующих доказательств в их обоснование, а имеющимся в деле доказательствам дана надлежащая оценка. Выводы суда по данному делу основаны на установленных обстоятельствах и имеющихся в деле доказательствах при правильном применении норм материального и процессуального права. При таких обстоятельствах, оснований для отмены определения суда первой инстанции и удовлетворения апелляционных жалоб не имеется.

Нарушений или неправильного применения норм материального или процессуального права, являющихся в силу статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основанием к отмене или изменению определения, апелляционной инстанцией не установлено.

Руководствуясь статьями 110, 266, 268, 271, Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд,

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ставропольского края от 16.12.2021 по делу № А63-5241/2018 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в двухмесячный срок через арбитражный суд первой инстанции.

ПредседательствующийД.А. Белов

СудьиН.Н. Годило

С.И. Джамбулатов