Постановление от 9 октября 2024 г. по делу № А60-9842/2021

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-564/23

Екатеринбург

09 октября 2024 г.


Дело № А60-9842/2021


Резолютивная часть постановления объявлена 07 октября 2024 г.


Постановление изготовлено в полном объеме 09 октября 2024 г.



Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Соловцова С.Н.,

судей Оденцовой Ю.А., Тихоновского Ф.И.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Песковой Ю.В.

рассмотрел в судебном заседании посредством веб-конференции кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Свердловской области от 19.03.2024 по делу № А60-9842/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.07.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании посредством веб-конференции принял участие представитель ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 01.06.2021).

В судебном заседании в помещении суда округа принял участие конкурсный управляющий ФИО3 (предъявлен паспорт).

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 01.09.2021 общество с ограниченной ответственностью «Рэгги» (далее – общество «Рэгги», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство.

Определением арбитражного суда от 17.01.2022 ФИО3 (далее – конкурсный управляющий ФИО3, управляющий) утвержден конкурсным управляющим обществом «Рэгги».

В арбитражный суд 04.05.2022 поступило заявление конкурсного управляющего ФИО3 о взыскании с участников должника ФИО4, ФИО1 убытков в размере 489 170 руб.

В порядке, предусмотренном статьей 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен индивидуальный предприниматель ФИО5 (далее – ИП ФИО5).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 19.03.2024 заявление управляющего удовлетворено. Суд первой инстанции взыскал солидарно с ФИО4 и ФИО1 в конкурсную массу общества «Рэгги» убытки в размере 489 170 руб.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.07.2024 определение Арбитражного суда Свердловской области от 19.03.2024 оставлено без изменения.

В кассационной жалобе, поданной в Арбитражный суд Уральского округа, ФИО1 просит отменить определение суда первой инстанции от 19.03.2024 и постановление апелляционного суда от 24.07.2024 и принять по обособленному спору новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления управляющего.

Заявитель кассационной жалобы связывает незаконность обжалуемых судебных актов с допущенными судами обеих инстанций процессуальными нарушениями, в частности, судами не рассмотрены ходатайства ФИО4 об истребовании доказательств и допросе свидетелей. Податель жалобы утверждает, что транспортные средства, переданные по договору аренды автомобилей от 30.05.2018, находились в собственности общества с ограниченной ответственностью «Вест Транзит 2015» (далее – общество «Вест Транзит 2015»), но последним не эксплуатировались ввиду остановки хозяйственной деятельности. Экономическое обоснование заключенной с обществом «Вест Транзит 2015» сделки являлось осуществление должником основного вида деятельности – оптовая торговля фруктами и овощами для доставки до конечного потребителя требовались автомобили. Заявитель жалобы ссылается на то, что в рамках дела № А60-9842/2021 установлен факт использования транспортных средств в интересах должника, что исключает факт причинение убытков обществу «Рэгги», кроме того по ряду арбитражных дел с контрагентами должника установлен факт поставки товаров обществом «Рэгги». По мнению ФИО1, установленные в рамках названных дел обстоятельства имеют преюдициальное значение для рассматриваемого обособленного спора. Относительно заявления управляющего о фальсификации податель жалобы пояснил, что действительно подпись ФИО4 и оттиск печати общества «Рэгги» могли быть нанесены в установленный экспертом период, однако заключение не содержит выводов об изготовлении самого текста документа, равно как не установлено фактов химического и (или) термического воздействия на документ. Заявитель жалобы также отмечает, что материалы настоящего обособленного спора не содержат доказательств, указывающих на совершение ответчиками действий, поименованных в пунктах 2 и 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – Постановление № 62). Податель кассационной жалобы ссылается на неверное применение судами положений статьи 61.20 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), так как вопрос о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности не рассмотрен; убытки взыскиваются в части не покрытой размером субсидиарной ответственности.

Во исполнение определения суда округа от 04.09.2024 заявителем кассационной жалобы в окружной суд направлено дополнение к кассационной жалобе с приложением доказательств направления жалобы в адрес лиц, участвующих в обособленном споре, и доказательств уплаты государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы.

Коллегия судей в судебном заседании поступившие процессуальные документы рассмотрела и приобщила их к материалам кассационного производства.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом кассационной инстанции в порядке, предусмотренном статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела и установлено судами первой и апелляционной инстанций, общество «Рэгги» зарегистрировано в качестве юридического лица 09.02.2017.

Участниками должника являлись ФИО4 и ФИО1 с долей участия в уставном капитале в размере 50% у каждого.

ФИО4 также являлся руководителем должника с момента его создания.

Основным видом деятельности общества являлась оптовая и розничная торговля различными категориями пищевой продукции.

В рамках конкурсного производства управляющим при анализе банковской выписки выявлено, что с расчетного счета должника на счет предпринимателя без образования юридического лица ФИО5 перечислены денежные средства на общую сумму 489 170 руб.

Помимо этого между ИП ФИО5 автосервис «Транспри» (исполнитель) и обществом «Регги» (заказчик) заключен договор по предоставлению автосервисных услуг № 11 от 20.06.2018 (далее – договор № 11), согласно которому исполнитель обязуется в течение срока действия договора по заявкам заказчика оказывать услуги по ремонту автотранспортных средств, а заказчик обязуется принять и оплатить оказанные услуги на условиях договора.

Согласно представленному в материалы дела ответу ГУ МВД России по Свердловской области от 18.05.2021 следует, что транспортные средства на государственном учете за должником не числились.

Ссылаясь на то, что денежные средства, принадлежащие обществу «Регги», израсходованы не на нужды должника, а направлены на оплату услуг по вышеуказанному договору по ремонту и автосервису транспортных средств, не принадлежащих обществу «Регги» (на балансе общества не зарегистрированы), конкурсный управляющий ФИО3 обратился с заявление о взыскании с ФИО4 и ФИО1 убытков в размере 489 170 руб.

Удовлетворяя заявленные требования, суды первой и апелляционной инстанций исходили из доказанности совокупности условий для возмещения убытков, отметив, что ответчиками не представлены безусловные доказательства того, что оплаченные должником работы и услуги выполнены в интересах должника.

Суд округа, изучив доводы кассационной жалобы и заслушав пояснения участвующих в судебном заседании суда кассационной инстанции лиц, оснований для отмены обжалуемых судебных актов не усмотрел в силу следующего.

В силу пункта 1 статьи 61.20 Закона о банкротстве в случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, подлежит рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника, о правилам, предусмотренным главой III.2 Закона о банкротстве.

В рассматриваемом случае суды обеих инстанций, руководствуясь положениями статьи 51.3 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 61.10 Закона о банкротстве, а также положениями статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об обществах), ФИО4 и ФИО1 являются контролирующими лицами должника и на них в силу закона возложена обязанность действовать в интересах общества добросовестно и разумно.

Критерии недобросовестности и неразумности действий руководителя раскрыты в пунктах 2 и 3 Постановления № 62.

Ответственность, установленная в вышеперечисленных нормах, является гражданско-правовой, поэтому убытки подлежат взысканию по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).


В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

По смыслу указанных норм для привлечения к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков необходимо доказать совокупность следующих необходимых элементов: наличие и размер убытков, противоправность поведения их причинителя, а также наличие причинно-следственной связи между соответствующим противоправным поведением и убытками.

По делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков; отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство. По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное (пункт 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и/или неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, последний может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства, а в случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным, бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора (абзацы 4 и 5 пункта 1 Постановления № 62).

В судебной практике сложился подход к распределению бремени доказывания между сторонами при доказанности (как в рассматриваемом деле) недобросовестности единоличного исполнительного органа, проиллюстрированный в абзаце 5 пункта 1 Постановления № 62, а именно: опровержимая презумпция недобросовестности. До вступления доказательственной презумпции в силу обязанность по доказыванию факта недобросовестности и (или) неразумности действий директора лежит на истце. После вступления презумпции в силу происходит перераспределение бремени доказывания: указанная обязанность истца трансформируется в обязанность ответчика доказать добросовестность и разумность своих действий.

Ответчику при добросовестной реализации своих процессуальных и гражданских прав не должно составлять труда представить суду соответствующие доказательства в опровержение позиции истца. В такой ситуации истец может представить минимально достаточные доказательства (prima facie) для того, чтобы перевести бремя доказывания на противоположную сторону, обладающую реальной возможностью представления исчерпывающих доказательств, подтверждающих соответствующие юридически значимые обстоятельства.

В рассматриваемом случае судами обеих инстанций установлено, что между предпринимателем ФИО5 Автосервис «Транспри» (исполнитель) и обществом «Рэгги» заказчик заключен договор № 11.

Факт перечисления денежных средств с расчетного счета должника в счет исполнения договора № 11 подтвержден представленными в материалы дела платежными поручениями и выпиской с расчетного счета общества «Рэгги». Названные платежи произведены в счет оплаты автосервисных услуг в отношении трех транспортных средств: Fiat Ducato, государственный регистрационный знак <***>, VIN <***>, на общую сумму 180 390 руб. (соответствующие акты об оказании услуг представлены в материалы дела); Fiat Ducato, государственный регистрационный знак <***>, VIN <***>, на общую сумму 99 142 руб. (соответствующие акты об оказании услуг представлены в материалы дела); Газ A23R22, государственный регистрационный знак <***>, VIN <***>, на общую сумму 143 118 руб. (соответствующие акты об оказании услуг представлены в материалы дела).

Вместе с тем согласно ответу ГУ МВД России по Свердловской области от 18.05.2021 вышеперечисленные транспортные средства за обществом «Рэгги» в период осуществления им хозяйственной деятельности зарегистрированы не были.

Опровергая доводы управляющего, ответчики пояснили, что вышеуказанные транспортные средства на основании договора аренды автомобилей от 30.05.2018 (далее – договор аренды автомобилей), заключенного с обществом с ограниченной ответственностью «Вест Транзит 2015», были переданы во временное пользование обществу «Рэгги». По условиям заключенного между обществами «Вест Транзит 2015» и «Регги» соглашения обязательства по ремонту и техническому обслуживанию возложены на общество «Регги», в связи с чем последним был заключен договор № 11 с ИП ФИО6 Автосервис «Транспри». Транспортные средства использовались должником для осуществления основной деятельности - оптовая и розничная торговля различными категориями пищевой продукции, в связи с чем, ремонт автомобилей осуществлялся исключительно в интересах должника, в том числе для возможности осуществления хозяйственной деятельности.

Проанализировав представленный в материалы дела договор аренды автомобилей, суды обеих инстанций на основании положений статьи 642 Гражданского кодекса Российской Федерации заключили, что представленный в материалы договор представляет собой договор аренды транспортного средства без экипажа, однако условия названного договора не соответствуют положениям статьей 621, 644, 646 Гражданского кодекса Российской Федерации, в частности, стороны предусмотрели, что в качестве арендной платы за пользование указанными автомобилями арендатор обязуется осуществлять их полное технической обслуживание, в том числе текущий и капитальный ремонт, и вернуть их арендодателю в исправном состоянии (пункт 7 договора), а также предусмотрели пролонгацию срока действия договора, в случае, если ни одна их сторон не заявит о его расторжении до окончания срока аренды (пункт 6 договора). При этом ответчики не раскрыли экономического обоснования взаимоотношений сторон на условиях нетипичных для договоров аренды транспортного средства без экипажа.

Помимо прочего суды обеих инстанций установили, что материалы обособленного спора не содержат акт приема-передачи транспортных средств от арендодателя к арендатору, подтверждающий факт передачи транспортных средств во временное владение и пользование должнику, кроме того, договор аренды автомобилей от лица должника подписан генеральным директором ФИО4, а от лица общества «Вест Транзит 2015» генеральным директором ФИО1, которые в свою очередь являлись участниками обществ «Рэгги» и «Вест Транзит 2015» на паритетных началах (по 50 % доли в уставных капиталах обществ). С 30.10.2020 общество «Вест Транзит 2015» исключено из Единого государственного реестра юридических лиц как недействующее в связи с недостоверностью сведений о юридическом лице (его юридическом адресе).

Согласно пояснениям конкурсного управляющего ФИО3 при рассмотрении заявления об истребовании документов у руководителя должника договор аренды автомобилей не передавался управляющему, по заявлению представителя руководителей в судебном процессе иные документы, касающиеся деятельности общества «Рэгги», у ответчиков отсутствовали, что вызывает сомнения в достоверности представленного в материалы дела договора аренды автомобилей.

По ходатайству управляющего о фальсификации доказательств судом первой инстанции по правилам статей 82, 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации определением арбитражного суда от 03.04.2023 назначена судебная экспертиза по установлению давности оформления договора, результаты которой в заключении от 21.09.2023 № 1366/07-3 (т.д. 1, л.д. 107-136) подтвердили, что договор аренды автомобилей, датированный от 30.05.2018, сфальсифицирован (подпись ФИО4 и оттиск печати общества «Рэгги» выполнены не ранее июня 2021; в какой период времени были выполнены печатный текст, подпись от имени ФИО1 и оттиск печати общества «Вест Транзит 2015», расположенные в договоре аренды автомобилей, датированном 30.05.2018, не представилось возможным ввиду непригодности исследуемых материалов для исследования и постановки ответов).

Учитывая вышеприведенные фактические обстоятельства, в отсутствии иных косвенных доказательств, подтверждающих реальность договорных отношений между обществами «Рэгги» и «Вест Транзит 2015», в частности, акты приема-передачи транспортных средств, оформленных полисов ОСАГО на работников должника, путевые листы, равно как и доказательств использования автомобилей в деятельности должника в указанный период, с учетом того, что материалы обособленного спора не содержат убедительных доказательств правовых и фактических оснований для возложения на общество «Рэгги» обязанностей по несению расходов по содержанию (ремонту) чужого автопарка, суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу об отсутствии реальных договорных правоотношений между обществами, находящиеся под контролем ответчиков, автосервисные услуги по ремонту и обслуживанию автомобилей оплачены должником в отсутствии на то правовых оснований, в результате чего под влиянием контролирующих лиц должника обществу «Рэгги» причинены убытки в размере 489 170 руб.

Суды обеих инстанций справедливо акцентировали внимание на том, что ФИО4, будучи единственным руководителем должника с даты его создания, имел доступ ко всей документации, связанной с деятельностью общества, поэтому для такого лица опровержение позиции управляющего о необоснованности платежей не должно вызывать объективных сложностей.

Таким образом, при принятии обжалуемых судебных актов суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела наличия в данном случае необходимых и достаточных оснований для взыскания с ФИО4 и ФИО1 в солидарном порядке убытков, а также из отсутствия доказательств, свидетельствующих об ином (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Довод подателя жалобы о неправомерности определения размера заявленных убытков в размере утраченных актов без учета требований кредиторов судом кассационной инстанции отклонен как основанный на неверном толковании положений законодательства о банкротстве.

В рассматриваемом случае суды обеих инстанций при определении размера убытков исходили из доказанности факта причинения должнику вреда в виде уменьшения объема конкурсной массы, соответственно, размер требований определен управляющим исходя из суммы совершенных ответчиками перечислений с расчетного счета общества «Рэгги». По общему правилу размер убытков не связан с размером требований кредиторов, включенных в реестр.

Согласно правовой позиции Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, приведенной в определении от 28.03.2024 № 305-ЭС23-22266, при соотнесении субсидиарной ответственности с требованием о взыскании убытков с контролирующих лиц следует различать ответственность за вред, причиненный третьим лицам (кредиторам), и ответственность за вред, причиненный самому должнику. В отличие от субсидиарной ответственности, которая всегда имеет целью погашение требований кредиторов должника, убытки могут быть направлены на возмещение имущественных потерь как кредиторов, так и самой корпорации (акционеров/участников).

Ввиду этого в зависимости от имущественного интереса, на защиту которого направлено предъявленное арбитражным управляющим или кредиторами в деле о банкротстве требование о возмещении убытков, необходимо различать кредиторские (конкурсные) и корпоративные (замещающие) иски.

С учетом вышеприведенных разъяснений убытки заявленные управляющим по своей правой природе являются корпоративными, соответственно, не связан с размером требований кредиторов, включенных в реестр.

Иные доводы заявителя кассационной жалобы судом округа отклоняются, поскольку были заявлены в судах первой и апелляционной инстанций, являлись предметом исследования и оценки судов, не свидетельствуют о нарушении судами норм права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. Суд кассационной инстанции полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами в обжалуемой части установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Судом округа не установлено нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 19.03.2024 по делу № А60-9842/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.07.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий С.Н. Соловцов

Судьи Ю.А. Оденцова

Ф.И. Тихоновский