Постановление от 17 февраля 2025 г. по делу № А01-1575/2021

ПЯТНАДЦАТЫЙ  АРБИТРАЖНЫЙ  АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ  СУД

Газетный пер., 34, г. Ростов-на-Дону, 344002, тел.: (863) 218-60-26, факс: (863) 218-60-27

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А01-1575/2021
город Ростов-на-Дону
18 февраля 2025 года
15АП-13290/2024


Резолютивная часть постановления объявлена 06 февраля 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 18 февраля 2025 года.

Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Сулименко Н.В.,

судей Гамова Д.С., Димитриева М.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Рымарь С.А.,

при участии в судебном заседании посредством проведения онлайн-заседания в режиме веб-конференции:

от ФИО1: представитель ФИО2 по доверенности от 29.11.2023,

от ФИО3: представитель ФИО4  по доверенности от 16.03.2024,

конкурсный управляющий ООО «ВЦ «Кубаньавто» ФИО5,

от ООО «Краснодар Водоканал»: представитель ФИО6 по доверенности от 20.12.2024,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего ООО «ВЦ «Кубаньавто» ФИО5 на определение Арбитражного суда Республики Адыгея от 03.07.2024 по делу № А01-1575/2021 об отказе в удовлетворении заявления о признании сделки должника недействительной,

ответчики: ФИО7, ФИО1, общество с ограниченной ответственностью «Краснодар Водоканал»,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве): общества с ограниченной ответственностью ВЦ «Кубаньавто»,

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью ВЦ «Кубаньавто» (далее - должник, ООО ВЦ «Кубаньавто») в Арбитражный суд Республики Адыгея обратился конкурсный управляющий должника ФИО5 (далее - конкурсный управляющий должникаФИО5) с заявлением о признании недействительными:

- договора купли-продажи от 20.05.2020 недвижимого имущества: нежилое здание, назначение: нежилое, площадью 322,2 кв.м., Литер Б, этажность: 2, кадастровый номер: 23:43:0310007:1071, расположенное по адресу: Россия, Краснодарский край, г. Краснодар, Центральный внутригородской округ, ул. Фабричная, д. 8; земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов - для эксплуатации производственных зданий и сооружений, площадь 553,02 кв.м, кадастровый номер 23:43:0310007:27, расположенный по адресу: Россия. Краснодарский край, г. Краснодар, Центральный внутригородской округ, ул. Фабричная, д. 8, заключенного между должником и ФИО3 (далее - ФИО3),

- договора купли-продажи от 18.08.2020 недвижимого имущества: нежилое здание, назначение: нежилое, площадью 322,2 кв.м., Литер Б. этажность: 2, кадастровый номер: 23:43:0310007:1071, расположенное по адресу: Россия, Краснодарский край, г. Краснодар, Центральный внутригородской округ, ул. Фабричная, д. 8; земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов - для эксплуатации производственных зданий и сооружений, площадь 553.02 кв.м., кадастровый номер 23:43:0310007:27, расположенный по адресу: Россия, Краснодарский край, г. Краснодар, Центральный внутригородской округ, ул. Фабричная, д. 8, заключенного между ФИО3 и ФИО7 (далее - ФИО7);

- договора купли-продажи недвижимого имущества, дата регистрации в ЕГРН 20.05.2021, номер 23:43:0310007:1071 -23/226/2021-8: нежилое здание, назначение: нежилое, площадь:322,2 кв.м., Литер Б. этажность: 2, кадастровый номер: 23:43:0310007:1071, расположенное по адресу: Россия, Краснодарский край, г. Краснодар. Центральный внутригородской округ, ул. Фабричная, д. 8: - земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов - для эксплуатации производственных зданий и сооружений, площадь 553,02 кв.м., кадастровый номер 23:43:0310007:27, расположенный по адресу: Россия, Краснодарский край, г. Краснодар. Центральный внутригородской округ, ул. Фабричная, д. 8, заключенного между ФИО7 и ФИО1 (далее - ФИО1), и применении последствий недействительности сделок в виде восстановления права собственности должника на объекты недвижимости, а в случае невозможности - взыскании солидарно с ответчиков действительной стоимости недвижимого имущества (уточненные требования).

Определением Арбитражного суда Республики Адыгея от 03.07.2024 по делу№ А01-1575/2021 в удовлетворении заявления отказано.

Не согласившись с определением Арбитражного суда Республики Адыгея от 03.07.2024 по делу № А01-1575/2021, конкурсный управляющий должникаФИО5 обратилась в Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит обжалуемое определение отменить и принять по делу новый судебный акт.

Апелляционная жалоба мотивирована тем, что суд первой инстанции неправильно применил нормы материального и процессуального права, неполно выяснил обстоятельства, имеющие значение для дела, выводы суда не соответствуют обстоятельствам дела. Податель жалобы указал, что конкурсный управляющий должника доказал совокупность обстоятельств, необходимых для признания оспариваемых сделок недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Апеллянт указал, что на дату совершения сделки по отчуждению ликвидного недвижимого имущества у должника имелись неисполненные обязательства перед кредиторами. Целью совершения сделок являлся вывод актив должника в отсутствие встречного предоставления со стороны аффилированных лиц.

В дополнении к апелляционной жалобе податель жалобы указал, что внесенные денежные средства по договорам займа являются компенсационным финансированием в условиях неустойчивого финансового положения должника; компенсационное финансирование выражено в предоставлении займов лицом, контролирующими должника.

По договорам займа, заключенным должником с ФИО8, денежные средства использовались следующим образом: полученные по договору займа от 15.07.2014 № 1 денежные средства в размере 90 000 руб. израсходованы на оплату государственной регистрации; денежные средства, полученные по договору займа от 11.11.2014 № 1 в размере 240 000 руб., израсходованы на уплату налога на землю, оплату выкупной стоимости земельного участка; денежные средства, полученные по договору займа от 26.11.2014 № 6 в размере 15 000 руб., израсходованы на оплату государственной пошлины; денежные средства, полученные по договору займа от 16.12.2014 № 7 в размере 48 285 руб., израсходованы на выплату заработной платы; денежные средства, полученные по договору займа от 12.01.2015 № 10 в размере 50 450 руб., израсходованы на выплату заработной платы и т.д.;

- денежные средства, полученные по договору займа от 11.11.2014 № 3, заключенному должником с ФИО9, израсходованы на оплату налога на землю и на оплату выкупной стоимости земельного участка;

По договорам займа с ФИО10 денежные средства, полученные должником по договору займа от 11.11.2014 № 2 в размере 250 000 руб., израсходованы на уплату налога за землю и на уплату выкупной стоимости земельного участка.

Конкурсный управляющий должника указал, что должник и ФИО3 являются аффилированными лицами, что подтверждается вступившим в законную силу судебным актом - решением Арбитражного суда Краснодарского края по делу № А32-26034/2018. Без получения денежных средств от аффилированных лиц, деятельность общества являлась бы убыточной с 2014 года, соответственно, предоставленные должнику займы приобрели характер компенсационного финансирования в условиях имущественного кризиса.

В возражениях и дополнениях к возражениям на апелляционную жалобу ФИО3 просит в удовлетворении апелляционной жалобы отказать, определение суда оставить без изменения.

В отзыве на апелляционную жалобу ФИО1 просит в удовлетворении апелляционной жалобы отказать, определение суда оставить без изменения.

В отзыве на апелляционную жалобу ООО «Краснодар Водоканал» просит определение суда отменить, апелляционную жалобу конкурсного управляющего должника удовлетворить.

В судебном заседании представители лиц, участвующих в деле, поддержали правовые позиции по спору.

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы уведомлены посредством почтовых отправлений, а также размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание не явились, представителей не направили.

Судебная коллегия на основании статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации рассмотрела апелляционную жалобу без участия не явившихся лиц, участвующих в деле, уведомленных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в том числе путем размещения информации на официальном сайте Арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет.

Законность и обоснованность определения Арбитражного суда Республики Адыгея от 03.07.2024 по делу № А01-1575/2021 проверяется Пятнадцатым арбитражным апелляционным судом в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, решением Арбитражного суда Республики Адыгея от 13.10.2022 ООО ВЦ «Кубаньавто» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим должника утверждена ФИО5

В Арбитражный суд Республики Адыгея обратился конкурсный управляющий должника ФИО5 с заявлением о признании недействительными взаимосвязанных сделок купли-продажи недвижимого имущества: нежилое здание, назначение: нежилое, площадью 322,2 кв.м., Литер Б, этажность: 2, кадастровый номер: 23:43:0310007:1071, расположенное по адресу: Россия, Краснодарский край,  г. Краснодар, Центральный внутригородской округ, ул. Фабричная, д. 8; земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов - для эксплуатации производственных зданий и сооружений, площадь 553,02 кв.м, кадастровый номер 23:43:0310007:27, расположенный по адресу: Россия. Краснодарский край, г. Краснодар, Центральный внутригородской округ, ул. Фабричная, д. 8.

В обоснование заявления конкурсный управляющий должника указал следующие фактические обстоятельства.

20.05.2020 между ООО ВЦ «КубаньАвто» (продавец) и ФИО3 (покупатель) заключен договор купли-продажи, согласно условиям которого ООО ВЦ «КубаньАвто» обязуется передать в собственность покупателя объекты недвижимости:

- нежилое здание, назначение: нежилое, площадью 322,2 кв.м., Литер Б, этажность: 2, кадастровый номер: 23:43:0310007:1071, расположенное по адресу: Россия, Краснодарский край, г. Краснодар, Центральный внутригородской округ, ул. Фабричная, д. 8;

- земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов - для эксплуатации производственных зданий и сооружений, площадь 553,02 кв.м., кадастровый номер 23:43:0310007:27, расположенный но адресу: Россия, Краснодарский край, г. Краснодар, Центральный внутригородской округ, ул. Фабричная, д. 8, а покупатель обязуется принять в собственность указанные объекты недвижимости и уплатить за них покупную цену в порядке, предусмотренном договором.

Согласно условиям договора стоимость объектов недвижимости составляет8 018 672,56 руб., в том числе: 6 018 672,56 руб. - стоимость нежилого здания, 2 000 000 руб. - стоимость земельного участка.

Оплата производится до подписания договора в рублях путем перечисления денежных средств на счет продавца или иной счет, указанный продавцом, либо иным способом, не запрещенным действующими законодательством РФ.

18.08.2020 между ФИО3 (продавец) и ФИО7 (покупатель) заключен договор купли-продажи, согласно условиям продавец обязуется передать в собственность покупателя объекты недвижимости: нежилое здание, назначение: нежилое, площадью 322,2 кв.м., Литер Б, этажность: 2, кадастровый номер: 23:43:0310007:1071, расположенное по адресу: Россия, Краснодарский край, г. Краснодар, Центральный внутригородской округ, ул. Фабричная, д. 8; земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов - для эксплуатации производственных зданий и сооружений, площадь 553,02 кв.м., кадастровый номер 23:43:0310007:27, расположенный но адресу: Россия, Краснодарский край, г. Краснодар, Центральный внутригородской округ, ул. Фабричная, д. 8, а покупатель обязуется принять в собственность указанные объекты недвижимости и уплатить за них покупную цену в порядке, предусмотренном договором.

Согласно условиям договора стоимость имущества составляет 8 018 672, 56 руб., в том числе: 6 018 672 руб. 56 коп. - стоимость нежилого здания (кадастровый номер  23:43:0310007:1071), 2 000 000 руб. - стоимость земельного участка (кадастровый номер 23:43:0310007:27).

Оплата продавцу произведена покупателем до подписания договора в рублях в полном объеме.

20.04.2021 между ФИО7 (продавец) и ФИО1 (покупатель) заключен договор купли-продажи недвижимого имущества, согласно условиям договора продавец обязуется передать в собственность покупателя объекты недвижимости:

- нежилое здание, назначение: нежилое, площадью 322,2 кв.м., Литер Б, этажность: 2, кадастровый номер: 23:43:0310007:1071, расположенное по адресу: Россия, Краснодарский край, г. Краснодар, Центральный внутригородской округ, ул. Фабричная, д. 8;

- земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов - для эксплуатации производственных зданий и сооружений, площадь 553,02 кв.м., кадастровый номер 23:43:0310007:27, расположенный но адресу: Россия, Краснодарский край, г. Краснодар, Центральный внутригородской округ, ул. Фабричная, д. 8, а покупатель обязуется принять в собственность указанные объекты недвижимости и уплатить за них покупную цену в порядке, предусмотренном договором.

Согласно условиям договора стоимость имущества составляет 8 018 672, 56 руб., в том числе: 6 018 672 руб. 56 коп. - стоимость нежилого здания (кадастровый номер 23:43:0310007:1071), 2 000 000 руб. - стоимость земельного участка (кадастровый номер 23:43:0310007:27).

Оплата производится до подписания договора в рублях путем перечисления денежных средств на счет продавца или иной счет, указанный продавцом, либо иным способом, не запрещенным действующими законодательством РФ.

Конкурсный управляющий должника указал, что сделки по отчуждению объектов недвижимости заключены с целью нарушения прав и законных интересов третьих лиц - кредиторов должника. Отчуждение объектов недвижимости произошло на невыгодных для должника условиях, ликвидное недвижимое имущество отчужденно в отсутствие равноценного встречного предоставления, что привело к безвозмездному незаконному выводу ликвидного имущества из собственности должника.

Полагая, что сделки совершены должником в ущерб интересов кредиторов должника, при наличии у должника признаков неплатежеспособности и направлены на вывод ликвидного недвижимого имущества должника из конкурсной массы, то есть заключены в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд Республики Адыгея с заявлением о признании недействительными договоров купли-продажи от 20.05.2020, от 18.08.2020 и от 20.04.2021 на основании пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве).

Отказывая конкурсному управляющему должника в удовлетворении заявления, суд первой инстанции исходил из того, что заявителем не доказана совокупность обстоятельств, необходимых для признания оспариваемых сделок недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Суд отклонил довод конкурсного управляющего должника о том, что ФИО3 не уплатил должнику денежные средства за нежилое здание и земельный участок, поскольку 20.05.2020 между ООО ВЦ «КубаньАвто» и ФИО3 заключено соглашение о зачете взаимных требований на сумму 8 018 672 руб. 56 коп.

Согласно соглашению сумма задолженности ответчика перед истцом, возникшая на основании договора купли-продажи  от 20.05.2020, составляла 8 018 672, 56 руб.

Согласно пункту 2 соглашения о зачете сумма задолженности истца перед ответчиком составляла 8 018 672,56 руб. и возникла на основании: договора уступки прав требования от 10.02.2019 № 1 на сумму 2 401 156 руб., а также на сумму процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 426 067,91 руб.; договора уступки прав требования от 10.02.2019 № 2 на сумму 250 000 руб., а также на сумму процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 58 601, 04 руб.; договора уступки прав требования от 10.02.2019 № 3 на сумму 250 000 руб., а также на сумму процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 58 601,04 руб.; договора займа от 11.06.2017 № 11/17 на сумму 4 000 000 руб., а также на сумму процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 574 246, 57 руб.

20.05.2020 в соответствии с пунктом 3 соглашения о зачете стороны, руководствуясь статьей 410 Гражданского кодекса Российской Федерации, зачли взаимные требования на сумму 8 018 672,56 руб.

В связи с этим суд пришел к выводу, что обязательство ФИО3 по оплате договора купли-продажи недвижимого имущества от 20.05.2020 исполнено в полном объеме, что не противоречит требованиям законодательства и условиям договора.

Суд первой инстанции указал, что доказательства аффилированности между должником и ФИО3 не представлены, поэтому не доказана осведомленность ответчика о наличии у должника задолженности перед кредитором - ООО «Краснодар Водоканал».

В отношении договора купли-продажи от 18.08.2020, заключенного междуФИО3 и ФИО7, суд пришел к выводу, что конкурсный управляющий не доказал совокупность обстоятельств, необходимых для признания оспариваемой сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве,  ответчик в полном объеме произвел оплату стоимости объектов недвижимости, что подтверждается распиской продавца в тексте договора; договор оплачен ФИО7 за счет заемных средств, что подтверждается договором займа от 15.08.2020; доказательства аффилированности указанных лиц в материалы дела не представлены.

Суд отклонил довод конкурсного управляющего должника о том, что ФИО7 является заинтересованным лицом по отношению к должнику и знала об ущемлении интересов кредиторов должника, поскольку ФИО7 являлась директором ООО «ЮгИнвестСтрой», которое арендовало земельный участок у должника в период с 25.12.2014 по 2019 год на основании договора субаренды; застройщиком объекта недвижимости на земельном участке являлось ООО «ЮгИнвестСтрой», которое, в свою очередь, привлекло к выполнению строительных работ генподрядчика - ООО «СеверСтройПроект», директором которого до 2023 года являлась ФИО7

Оценивая указанный довод, суд указал, что ООО «ЮгИнвестСтрой» и генеральный подрядчик ООО «Север Строй Проект» являются самостоятельными контрагентами, не вмешиваются в хозяйственную деятельность собственника земельного участка и не владеют информацией о кредиторской и дебиторской задолженности ООО «ВЦ Кубаньавто», поэтому не могут соответственно делать выводы о состоятельности или несостоятельности ООО «ВЦ Кубаньавто».

В отношении договора купли-продажи от 20.04.2021, заключенного междуФИО7 и ФИО1, суд пришел к выводу о том, что ФИО7 получила денежные средства перед подписанием договора и передала денежные средстваФИО11 (залогодержателю) в счет погашения остатка задолженности по договору займа, что подтверждается распиской о получении денежных средств и актом об исполнении обязательств.

Суд исходил из того, что доказательства, свидетельствующие об отсутствии встречного исполнения по оспариваемой сделке, а также доказательства аффилированности участников сделки, в материалы дела не представлены.

В обоснование соответствия цены сделки рыночной стоимости реализованного имущества, ФИО1 представила заключение эксперта по определению рыночной стоимости объектов, из которого следует, что стоимость единого объекта составила 9 236 000 руб., в том числе: земельный участок - 6 348 000 руб., здание - 2 888 000 руб.

Таким образом, суд пришел к выводу об отсутствии занижения стоимости недвижимого имущества по договору купли-продажи недвижимого имущества от 20.04.2021.

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что договоры купли-продажи совершены сторонами добровольно, их условия не противоречат требованиям закона, заключение договоров не повлекло причинение вреда должнику и его кредиторам, в связи с этим отказал конкурсному управляющему должника в удовлетворении заявления.

Исследовав материалы дела по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, дав правовую оценку доводам лиц, участвующих в деле,  и имеющимся в деле документам, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что обжалованный судебный акт подлежит отмене, принимая во внимание нижеследующее.

Статьей 61.1 Закона о банкротстве предусмотрено, что сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротств сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона нала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из условий, предусмотренных указанной нормой.

Пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Оспариваемые договоры купли-продажи заключены 20.05.2020, 18.08.2020 и 20.04.2021, производство по делу о несостоятельности (банкротстве) возбуждено определением Арбитражного суда Республики Адыгея от 30.04.2021, поэтому сделки совершены в период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Конкурсный управляющий должника квалифицировал данные сделки, как единую взаимосвязанную сделку, направленную на отчуждение ликвидного недвижимого имущества должника.

Вышеуказанные сделки, по мнению конкурсного управляющего должника, представляют собой цепочку взаимосвязанных сделок, объединенных одной целью, направленной на вывод ликвидного недвижимого имущества должника из конкурсной массы, во избежание обращения на него взыскания.

ООО «Краснодар Водоканал», поддерживая позицию конкурсного управляющего должника, указало, что оспариваемые сделки заключены с целью нарушения прав и законных интересов единственного кредитора должника - ООО «Краснодар Водоканал», перед которым у должника образовалась задолженность по оплате за водоснабжение и водоотведение. Отчуждение недвижимого имущества произошло в отсутствие встречного предоставления со стороны покупателей. Оспариваемые сделки представляют собой цепочку сделок, объединенных единой целью - исключение возможности обращения на него взыскания в пользу единственного кредитора должника посредством его отчуждения в пользу аффилированного лица при сохранении в дальнейшем за аффилированными лицами возможности контролировать и использовать в предпринимательской деятельности объекты недвижимости в том же режиме, как и до совершения сделок. Должник намеренно вывел из своего юридического владения ликвидное недвижимое имущество с недобросовестной целью - не допустить включение его в конкурсную массу и обращения на него взыскания в пользу кредитора. Действия сторон договоров свидетельствуют о том, что их воля не была направлена на достижение правовых последствий, возникающих из совершенных ими сделок, сделки совершены лишь в целях прикрытия единой сделки по безвозмездному выводу активов должника.

ООО «Краснодар Водоканал» поставило под сомнение наличие у сторон сделок действительного намерения придать оспариваемым сделкам те правовые последствия, которые характерны для сделок данного вида.

Признавая доводы конкурсного управляющего должника и ООО «Краснодар Водоканал» обоснованными, судебная коллегия исходит из следующего.

Возможность оспаривания сделки, состоящей из цепочки взаимосвязанных последовательных сделок, предусмотрена пунктом 6 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.11.2008 № 126 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения». Верховный Суд Российской Федерации в определении от 23.06.2016 № 307-ЭС14-8084 по делу № А56-15410/2011 подтвердил наличие такого механизма, как оспаривание последовательно совершенных сделок.

При отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

В первом случае, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 Гражданского кодекса Российской Федерации к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Однако возможна обратная ситуация, при которой первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов: лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Данный подход отражен в определении Верховного Суда Российской Федерации от 27.08.2020 № 306-ЭС17-11031 (6), пункте 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; что не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Действующее законодательство исходит из того, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации или специальными законами (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678).

Таким образом, цепочкой последовательных сделок с разным субъектным составом может прикрываться одна единственная сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества. Именно в этом заключается смысл оспаривания цепочки последовательно совершенных должником сделок (действий) и смысл применения реституции в рамках дела о банкротстве без обращения с последующим виндикационным иском. Следовательно, существенное значение для правильного рассмотрения обособленных споров о признании цепочки сделок недействительными имеют обстоятельства, касающиеся перехода фактического контроля над имуществом, реальности передачи прав на него по последовательным сделкам.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 11.07.2019№ 305-ЭС18-19945 (8) также изложен правовой подход, согласно которому в ситуации, когда отношения сторон являются сложноструктурированными, оспаривание одной из взаимосвязанных сделок (даже при наличии условий для признания ее недействительной) не может приводить к полноценному восстановлению положения, существовавшего до совершения всех сделок, в связи с этим такой способ защиты нельзя признать надлежащим.

Исходя из позиции конкурсного управляющего должника о единстве оспоренных сделок, заявителю следует доказать, что покупатели участвовали в сделках номинально, то есть без реальной заинтересованности стать собственником имущества, и действовали в интересах лиц, связанных с должником. Отчуждение имущества должника оспаривалось по обстоятельствам, которые недобросовестные участники сделки обычно скрывают. В связи с этим заявитель, в данном случае конкурсный управляющий должника, объективно испытывает трудности с доказыванием обстоятельств совершения спорных сделок (сделки). В таком случае ему достаточно указать на совокупность подозрительных (очевидно необычных для хозяйственного оборота) обстоятельств и подтвердить их хотя бы косвенными доказательствами, выстроив собственную версию развития событий по оспариваемой сделке. В ходе состязательной процедуры бремя доказывания обратного переходит на лиц, отвечающих на претензии заявителя, так как именно они должны располагать достоверными знаниями о сделке и прямыми доказательствами. По результатам оценки доводов и доказательств, представленных спорящими сторонами, наиболее логичная, правдоподобная и вероятная версия произошедших событий принимается судом и является фактическим основанием для последующей юридической квалификации правоотношений.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Поскольку бенефициар является стороной прикрываемой (единственно реально совершенной) сделки, по которой имущество выбывает из владения должника, право кредиторов требовать возврата имущества в конкурсную массу подлежит защите с использованием правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, а не путем удовлетворения виндикационного иска. Споры о признании недействительными сделок, совершенных несостоятельными должниками в преддверии банкротства, или другими лицами за счет должника и о применении последствий их недействительности отнесены к компетенции арбитражных судов, рассматривающих дела о банкротстве (пункт 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве).

Проанализировав доводы, положенные в основу заявленного требования, учитывая правоприменительные выводы Верховного Суда Российской Федерации, изложенные в определениях от 11.07.2019 № 305-ЭС18-19945 (8), от 23.06.2016 № 307-ЭС14-8084 по делу № А56-15410/2011, от 27.08.2020 № 306-ЭС17-11031 (6), судебная коллегия пришла к выводу, что в рассматриваемом случае оспариваемые сделки купли-продажи объектов недвижимости представляют собой единую взаимосвязанную сделку, направленную на отчуждение ликвидного недвижимого имущества должника.

Суд апелляционной инстанции установил, что участники цепочки оспариваемых сделок являются аффилированными лицами.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ от 03.12.2024 одним из учредителей должника являлся ФИО8 (размер доли в уставном капитале 29,99%). ФИО3 являлся работником ООО ГК «СеверСтройПроект», где занимал должность директора по строительству. ФИО7 являлась директором ООО ГК «СеверСтройПроект», а также директором ООО «ЮгИнвсстСтрой»; учредителем ООО ГК «СеверСтройПроект» являлся ФИО8

Таким образом, ФИО3 и ФИО7 были подконтрольны ФИО8, который являлся учредителем должника и учредителем ООО «СеверСтройПроект».

Согласно представленным в материалы дела сведениям из ЗАГСа, ФИО12 (учредитель должника, размер доли в уставном капитале - 29,69 %) является сыномФИО10 - руководитель должника; ФИО10 (руководитель должника) и ФИО13 (учредитель должника, размер доли в уставном капитале 29,68%) являются супругами.

ФИО14 является лицом аффилированным по отношению к руководителю должника ФИО10 через родную сестру, которая является супругой ФИО10

Факт наличия родственных связей между ФИО14 и ФИО13 подтверждается справкой ЗАГС, поступившей в материалы дела по запросу суда апелляционной инстанции. Более того, родная сестра ФИО14 - ФИО13 также является одним из учредителей должника (размер доли в уставном капитале 29,68%).

Таким образом, в результате последовательного заключения сделок купли-продажи объектов недвижимости контролирующие должника лица не утратили контроль над единственным активом должника, сделки совершены по одинаковой нетипичной схеме, в отсутствие достоверных доказательств расчетов между участниками сделок и экономической целесообразности у покупателей в приобретении спорного недвижимого имущества коммерческого назначения, что позволяет суду прийти к выводу о том, что отчуждение активов производилось в пользу лиц, аффиллированных (дружественных) по отношению к лицам, контролирующих должника.

Лица, являющиеся заинтересованными и аффилированными по отношению к должнику, безусловно, осознавали, что отчуждение недвижимого имущества осуществляется в целях его сокрытия от последующего обращения на него взыскания кредитором. Заключение цепочки сделок преследовало собой цель усложнить процесс истребования имущества у конечного покупателя в конкурсную массу должника, фактически сделать невозможным возврат имущества в конкурсную массу должника.

В процессе рассмотрения обособленного спора суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что сделки от 20.05.2020 и от 18.08.2020 ничтожны по признакам притворности (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), договор купли-продажи от 20.04.2021 является недействительным на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Сделки купли-продажи от 20.05.2020 и от 18.08.2020  выходят за пределы подозрительности, предусмотренные статьей 61.2 Закона о банкротстве, поскольку фактически являются притворными, не создали для сторон сделки правовые последствия, обычно возникающие при заключении договора купли-продажи.

Все стороны оспариваемой цепочки сделок являются фактически аффилированными лицами, а оспариваемые сделки преследовали единую противоправную цель - переход права собственности на имущество должника к лицам, аффилированным (дружественным) по отношению к контролирующим должника лицам.

Договоры купли-продажи предусматривают встречное исполнение покупателем продавцу, однако, при исследовании истинных намерений сторон спорных сделок судебная коллегия установила отсутствие надлежащих доказательств оплаты покупателями имущества, приобретенного по договорам купли-продажи.

Анализ лиц, участвующих в цепочке сделок по отчуждению недвижимого имущества, указывает на то, что они отвечают признакам номинальных владельцев, то есть без реальной заинтересованности стать собственником недвижимого имущества и  использовать недвижимое имущество в предпринимательских целях.

Недлительный период владения недвижимостью, не использование объектов недвижимости по назначению, отсутствие расходов на содержание объектов недвижимости свойственно номинальным собственникам по притворным или мнимым сделкам.

Довод ФИО1 о том, что она является реальным собственником объектов недвижимости, поскольку за счет личных средств несет расходы на содержание объекта недвижимости, что подтверждается заключением договоров о подключении (технологическом присоединении) к централизованной системе холодного водоснабжения от 20.07.2022, о подключении (технологическом присоединении) к централизованной системе водоотведения от 26.07.2022, договором на выполнение работ от 29.07.2022, договором электроснабжения от 22.09.2022 и т.д., отклоняется судом апелляционной инстанции как необоснованный, поскольку заключение вышеуказанных договоров не свидетельствует о том, что ответчик приобретал спорные объекты недвижимости коммерческого назначения в целях извлечения прибыли, например от сдачи в аренду. Суд апелляционной инстанции установил, что ФИО1 зарегистрирована в качестве индивидуального предпринимателя 25.12.2023, то есть спустя 2 года после заключения оспариваемого договора купли-продажи от 20.04.2021. ФИО1 фактически не использовала объект недвижимости по назначению, не получала доходы от этой деятельности. Следовательно, экономическая целесообразность приобретения объекта коммерческого назначения отсутствовала. Целью совершения сделки не являлось приобретение здания и земельного участка в собственность для его использования в предпринимательской деятельности и извлечения прибыли; имущество было формально перерегистрировано на номинального собственника для обеспечения невозможности обратить на него взыскание по долгам должника. Фактически ФИО1 действовала в интересах учредителей и руководителя должника.

Довод ФИО1 о том, что она приобрела недвижимое имущество в целях последующей сдачи в аренды, отклоняется судебной коллегией, поскольку с момента приобретения объектов недвижимости ФИО1 соответствующих действий не осуществила.

Действия должника и ответчиков были направлены не на реальное возникновение гражданских правоотношений по поводу купли-продажи имущества, а являются недобросовестными, направлены на вывод имущества из конкурсной массы должника, что нарушает права кредиторов должника, вовлеченных в процесс банкротства, препятствует справедливому рассмотрению дела о банкротстве и распределению конкурсной массы должника.

ФИО1 не обосновала наличие разумной деловой цели в приобретении недвижимого имущества коммерческого предложения и целесообразность заключения сделки, с учетом того, что ответчик не являлся индивидуальным предпринимателем на момент приобретения имущества, в качестве предпринимателя зарегистрирована спустя несколько лет после заключения сделки. Доказательства заключения супругом ФИО1 договоров аренды не представлены. Супруг ФИО1 - ФИО15 до 12.05.2023 являлся предпринимателем, основным видом деятельности которого являлась деятельность автомобильного грузового транспорта и услуги по перевозкам.

Какие-либо документы, свидетельствующие о том, что ответчики осуществляли фактическое владение и пользование спорным имуществом, несли соответствующие расходы по его содержанию и эксплуатации, платили налог на имущество, что характерно для любого собственника, не представлены.

Цель приобретения при названных обстоятельствах в свою собственность спорного недвижимого имущества коммерческого предложения не предполагает использование в личных потребительских целях физического лица (проживание), ответчиком не раскрыта, доказательства сдачи имущества в аренду не представлены.

Участники сделок совершали фактически безвозмездные сделки купли-продажи недвижимого имущества, не преследовали цель получить денежные средства в результате отчуждения спорного имущества, а преследовали единственную цель - вывод имущества должника, создание препятствий для удовлетворения за счет стоимости спорного имущества требований кредиторов.

Суд апелляционной инстанции на основании материалов дела, с учетом характера спорных правоотношений, пришел к выводу, что договоры по отчуждению ликвидного недвижимого имущества являются цепочкой взаимосвязанных сделок при отсутствии намерений сторон договоров по отчуждению здания и земельного участка на создание правовых последствий, характерных договора купли-продажи; последовательная формальная передача титула собственника имущества между аффилированными друг к другу лицами опосредовала вывод ликвидного имущественного актива должника, что причиняет вред его кредиторам.

Исходя из позиции кредитора и конкурсного управляющего должника о единстве оспоренных сделок, заявителю следовало доказать, что покупатели участвовали в сделках номинально, то есть без реальной заинтересованности стать собственником имущества, и действовали в интересах лиц, контролирующих должника.

В связи с этим, конкурсный управляющий должника и конкурсный кредитор объективно испытывали трудности с доказыванием обстоятельств совершения спорных сделок (единой сделки).

В таком случае судебная коллегия пришла к выводу, что им достаточно указать на совокупность подозрительных (очевидно необычных для хозяйственного оборота) обстоятельств и подтвердить их хотя бы косвенными доказательствами, выстроив собственную версию развития событий по оспариваемой сделке.

В ходе состязательной процедуры бремя доказывания обратного переходит на лиц, отвечающих на претензии заявителя, так как именно они (ответчики) должны располагать достоверными знаниями о сделке и прямыми доказательствами.

Между тем, ответчики, являющиеся аффилированными лицами, в материалы дела не представили доказательства, свидетельствующие об обратном, как и не представили доказательства, что фактически использовали недвижимое имущество.

Таким образом, оспариваемые сделки образуют единую взаимосвязанную цепочку сделок, целью заключения которых является вывод ликвидного недвижимого  имущества должника, для предотвращения будущего включения такого имущества в конкурсную массу и расчета с кредитором - ООО «Краснодар Водоканал».

Приведенные в обоснование заявленных требований доводы свидетельствуют о наличии у сделок по отчуждению имущества должника пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок; в материалы дела представлены доказательства, позволяющие квалифицировать оспариваемые договоры, как цепочку взаимосвязанных сделок.

Признавая оспариваемые сделки цепочкой взаимосвязанных сделок, судебная коллегия исходит из того, что сделки объединены единым умыслом должника и участников сделки по выводу имущества и уклонению от погашения задолженности перед кредитором. Фактические обстоятельства спора свидетельствуют о наличии намерения у должника на вывод своего имущества в условиях наличия признаков банкротства, с целью ущемления прав единственного кредитора.

При установленных обстоятельствах, из которых следует, что отношения сторон являются сложноструктурированными, принимая во внимание правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, изложенную в определении от 11.07.2019№ 305-ЭС18-19945(8), согласно которой оспаривание одной из взаимосвязанных сделок не может приводить к полноценному восстановлению положения, существовавшего до совершения всех сделок, судебная коллегия пришла к выводу, что избранный управляющим способ защиты прав - оспаривание сделок по отчуждению объектов недвижимости, составляющих единую цепочку взаимосвязанных сделок, совершенных с целью вывода ликвидного имущества, следует признать надлежащим.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции пришел к выводу о доказанности обстоятельств, свидетельствующих о том, что действия лиц, вовлеченных в рассматриваемые отношения, направлены на достижение единого общего результата.

Учитывая, что рассматриваемая цепочка взаимосвязанных сделок между заинтересованными лицами заключена в период неплатежеспособности должника, с целью вывода его имущества, посредством его безвозмездного отчуждения в пользу ответчиков (доказательств иного в материалы дела не представлено), суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что прикрывающие сделки по отчуждению недвижимого имущества по цепочке, являются недействительными в силу пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, а прикрываемая сделка между должником и конечным приобретателем - ФИО1 является недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

На основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

По смыслу названной нормы по основанию притворности может быть признана недействительной лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю участников сделки. При этом обе стороны должны преследовать общую цель и достичь соглашения по всем существенным условиям той сделки, которую прикрывает юридически оформленная сделка.

В силу статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику признается лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» входит в одну группу лиц с должником; лицо, которое является аффилированным лицом должника.

Заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются также: руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до даты назначения временной администрации финансовой организации (в зависимости от того, какая дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного периода возможность определять действия должника; лица, находящиеся с физическими лицами, указанными в абзаце втором настоящего пункта, в отношениях, определенных пунктом 3 настоящей статьи; лица, признаваемые заинтересованными в совершении должником сделок в соответствии с гражданским законодательством о соответствующих видах юридических лиц.

Доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Доказывание фактической аффилированности, при этом, не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Материалами дела подтверждается, что участники цепочки оспариваемых сделок являются аффилированными лицами.

Доказательства, свидетельствующие о том, что ответчики приобретали недвижимое имущество для использования в предпринимательских целях, суду не представлены.

Бесспорные доказательства оплаты недвижимого имущества со стороны покупателей не представлены.

Доказательства, опровергающие презумпцию осведомленности ответчиков о цели  сделок, в материалы дела не представлены.

С учетом установленной аффилированности сторон, бремя опровержения наличия у сделок пороков, свидетельствующих о притворности сделок, возлагается именно на ФИО3, ФИО16, ФИО1

Таким образом, к ответчикам, как к фактически аффилированным лицам, подлежит применению повышенный стандарт доказывания, исключающий сомнения в достоверности представленных доказательств и доводов.

Судебная коллегия исходит из того, что совокупность установленных судом обстоятельств свидетельствует о наличии между сторонами сделок: должником, ФИО3, ФИО16, ФИО1 фактической аффилированности и осведомленности сторон о цели заключения сделок.

Разрешая вопрос об осведомленности ФИО3 о наличии у должника противоправной цели отчуждения объектов недвижимости и причинения тем самым вреда имущественным правам кредиторов, принимая во внимание правовую позицию Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации о том, что аффилированность лиц может быть подтверждена через поведение лиц в хозяйственном обороте, которое подтверждает их фактическую аффилированность и подконтрольность (определения Верховного Суда Российской Федерации от 11.02.2019 № 305-ЭС18-170063, от 14.02.2019 № 305-ЭС18-17629), суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что факт отчуждения должником объектов недвижимости в отсутствие оплаты, реализация ФИО3 ликвидного недвижимого имущества в пользу ФИО16, а ФИО16 - в пользу ФИО1 без предоставления встречного исполнения, свидетельствуют о аффилированности указанных выше лиц и общности их интересов.

Поскольку ФИО3, ФИО16, ФИО1 являются фактически аффилированными лицами по отношению к должнику, презюмируется, что они знали о совершении сделок с целью причинить вред имущественным правам кредиторов должника (пункт 7 постановления Пленума ВАС РФ  № 63).

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что недвижимое имущество отчуждено по рыночной стоимости, что подтверждается представленным в материалы дела ФИО1 заключением эксперта по определению рыночной стоимости объектов, согласно которому стоимость единого объекта составила 9 236 000 руб., в том числе: земельный участок - в размере 6 348 000 руб., здание - в размере 2 888 000 руб., а также представленным ООО «Краснодар Водоканал» экспертным заключением, в соответствии с которым цена единого объекта составила 12 318 000 руб., в том числе: земельный участок в размере 5 335 000 руб., здание - в размере 6 983 000 руб.

Суд первой инстанции указал, что отличие стоимости сделки от стоимости оценки по заключению № 1898 от 24.05.2024 составило 34,9%, что не свидетельствует о существенном расхождении этой цены с рыночной и не может свидетельствовать о совершении сделки на заведомо и значительно невыгодных для должника условиях с причинением существенного вреда кредиторам должника.

Между тем, судебная коллегия исходит из того, что само по себе соответствие согласованной сторонами сделки стоимости имущества рыночной стоимости этого имущества не может свидетельствовать об отсутствии цели причинения вреда имущественным правам кредиторов, поскольку цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (определение  Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710(4) по делу № А40-177466/2013).

Конкурсный управляющий должника, обращаясь с рассматриваемым заявлением, указал, что действия сторон по заключению оспариваемых сделок представляют собой схему вывода ликвидного недвижимого имущества путем отчуждения его лицу, аффилированному с должником, которое не представило доказательства оплаты за спорные объекты недвижимости даже по цене, согласованной в договоре. В рассматриваемом случае отчуждение недвижимого имущества привело к безвозмездному выбытию из состава имущества должника ликвидных объектов недвижимости, вследствие чего кредиторы утратили возможность получить удовлетворение своих требований за счет указанного имущества.

Исследовав материалы дела, связанные с оплатой покупателями спорного недвижимого имущества, суд установил следующее.

В соответствии с положениями части 2 статьи 861 Гражданского кодекса Российской Федерации расчеты между юридическими лицами, а также расчеты с участием граждан, связанные с осуществлением ими предпринимательской деятельности, производятся в безналичном порядке. Расчеты между этими лицами могут производиться также наличными деньгами с учетом ограничений, установленных законом и принимаемыми в соответствии с ним банковскими правилами.

Способами произвести оплату юридическому лицу являются: перечисление на расчетный счет или внесение денежных средств в кассу должника, что подтверждается платежным поручением или квитанцией к приходному кассовому ордеру.

При анализе расчетного счета должника не установлена оплата ФИО3 в пользу должника по договору купли-продажи.

Доказательства осуществления оплаты стоимости недвижимого имущества путем внесения денежных средств в кассу общества не представлены.

Возражая против довода конкурсного управляющего должника о безвозмездности оспариваемого договора купли-продажи от 20.05.2020, ФИО3 указал, что здание и земельный участок оплачены им посредством заключения 20.05.2020 между должником и ФИО3 соглашения о зачете взаимных требований на сумму 8 018 672 руб. 56 коп. Между сторонами имелась взаимная задолженность в размере 8 018 672 руб. 56 коп., в частности, у должника имелась задолженность перед ФИО3 по возврату ранее представленных должнику учредителями и ФИО3 займов, а у ФИО3 - обязанность по оплате объектов недвижимости, приобретенных по договору купли-продажи. Таким образом, оплата стоимости объектов недвижимости в размере 8 018 672 руб. 56 коп. произведена зачетом взаимных требований, общество передало ответчику здание и земельный участок в счет исполнения обязательств по возврату полученных от учредителей и ФИО3 сумм займов.

20.05.2020 между ООО ВЦ «КубаньАвто» и ФИО3 заключено соглашение о зачете взаимных требований на сумму 8 018 672 руб. 56 коп.

Согласно соглашению о зачете сумма задолженности ФИО3 перед должником, возникшая на основании договора купли-продажи от 20.05.2020, составляла8 018 672, 56 руб.

Согласно соглашению о зачете от 20.05.2020, сумма задолженности общества  перед ФИО3 составляла 8 018 672,56 руб. и возникла на основании: договора уступки прав требования от 10.02.2019 № 1 на сумму 2 401 156 руб., а также сумма процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 426 067,91 руб.; договора уступки прав требования от 10.02.2019 № 2 на сумму 250 000 руб., а также сумма процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 58 601,04 руб.; договора уступки прав требования от 10.02.2019 № 3 на сумму 250 000 рублей, а также сумма процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 58 601,04 руб.; договора займа от 11.06.2017 № 11/17 на сумму 4 000 000 руб., а также сумма процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 574 246, 57 руб.

В соответствии с пунктом 3 соглашения о зачете стороны, руководствуясь статьей 410 Гражданского кодекса Российской Федерации, зачли взаимные требования на сумму8 018 672,56 руб.

ФИО3 представил в материалы дела копии документов, подтверждающих наличие взаимных обязательств у должника и ФИО3, которые зачтены сторонами:

- договор цессии от 10.02.2019 № 2, заключенный между ФИО10 (цедент) иФИО3 (цессионарий), по условиям которого цедент передает, а цессионарий принимает в полном объеме права (требования), принадлежащие цеденту и вытекающие из договора займа, заключенного между ФИО10 и ООО ВЦ «Кубаньавто» в лице генерального директора ФИО10

Права (требования), принадлежащие цеденту, возникли в связи с предоставлением ФИО10 должнику денежных средств по договору займа от 11.11.2014 № 2 в размере 250 000 руб.

- договор цессии от 10.02.2019 № 3, заключенный между ФИО9 (цедент) иФИО3 (цессионарий), по условиям которого цедент передает, а цессионарий принимает в полном объеме права (требования), принадлежащие цеденту и вытекающие из договора займа, заключенного между ФИО9 и ООО ВЦ «Кубаньавто» в лице генерального директора ФИО9

Права (требования), принадлежащие цеденту, возникли в связи с предоставлением ФИО9 должнику денежных средств по договору займа от 11.11.2014 № 3 в размере 250 000 руб.;

- договор цессии от 10.02.2019 № 1, заключенный между ФИО8 (цедент) иФИО3 (цессионарий), по условиям которого цедент передает, а цессионарий принимает в полном объеме права (требования), принадлежащие цеденту и основанные на договоре займа, заключенном между ФИО8 и ООО ВЦ «Кубаньавто» в лице генерального директора ФИО8

Права (требования), принадлежащие цеденту, возникли в связи с предоставлением ФИО8 должнику денежных средств по договорам займа на общую сумму 2 401 156 руб., в частности: по договорам займа от 15.07.2014 № 1 на сумму 90 000 руб., от 11.11.2014 № 1 на сумму 240 000 руб., от 26.11.2014 № 6 на сумму 15 000 руб., от 16.12.2014 № 7 на сумму 48 285 руб., от 19.12.2014 № 8 на суму 15 000 руб.,№ 25.12.2014 № 9 на сумму 100 000 руб., от 29.12.2014 № 10 на сумму 15 000 руб., от 12.01.2015 № 10 на сумму 51 731 руб., от 20.08.2015 № 11 на сумму 15 000 руб., от 13.11.2015 на сумму 10 000 руб., от 19.11.2015 на сумму 49 000 руб., от 13.11.2014№  13/11 на сумму 30 000 руб., от 27.11.2015 на сумму 142 000 руб., 21.12.2015 на сумму 66 500 руб., от 19.01.2016 на сумму 51 500 руб., от 21.01.2016 на сумму 145 000 руб., от 30.03.2016 на сумму 7 000 руб., от 18.03.2016 на сумму 50 500 руб., от 16.06.2017 № 1-16/17 на сумму 1 260 000 руб. (т. 3 л.д. 65-67);

- договор займа № 11/17 от 11.06.2017, заключенный между ФИО3 (займодавец) и должником (заемщик) в лице руководителя ФИО10, по условиям которого кредитор предоставил заемщику денежные средства в заем, а заемщик обязуется возвратить заем в определенный договором срок. Размер займа составляет 4 000 000 руб. Возврат займа осуществляется заемщиком путем перечисления денежных средств на банковский счет, указанный кредитором либо иным не противоречащим способом, не позднее 31.12.2017. Предоставляемый кредитором заем является процентным и рассчитывается в размере 10 % в месяц от суммы займа;

- договоры займа от 15.07.2014 № 1, от 11.11.2014 № 1, от 26.11.2014 № 6, от 16.12.2014 № 7; от 19.12.2014 № 8, от 25.12.2014 № 9, от 29.12.2014 № 10, от 12.01.2015№ 10; от 20.08.2015 № 11, от 13.11.2015; от 19.11.2015; от 13.11.2014 № 13/11, от 27.11.2015, от 21.12.2015, от 19.01.2016, от 21.01.2016, от 30.03.2016, от 18.03.2016, от 16.06.2017 № 1-16/17, заключенные между должником и ФИО8;

- договор займа от 11.11.2014 № 2, заключенный между ФИО10 и должником;

- договор займа от 11.11.2014 № 3, заключенный между  ФИО9 и должником.

В предмет доказывания по рассматриваемому обособленному спору входит установление реальных гражданско-правовых отношений между должником и ответчиком, обязательства по которым прекращены зачетом встречных требований, то есть исследование обстоятельств предоставления должнику денежных средств в качестве займа по вышеуказанным договорам займа.

Бремя доказывания предоставления должнику заемных средств относится на ФИО3

В соответствии с пунктом 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.

Пункт 2 статьи 808 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что в подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему заимодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей.

Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.

Заемщик обязан возвратить заимодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа. Если иное не предусмотрено законом или договором займа, заем считается возвращенным в момент передачи его заимодавцу, в том числе в момент поступления соответствующей суммы денежных средств в банк, в котором открыт банковский счет заимодавца (пункты 1, 3 статьи 810 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Особенности оценки достоверности требования, вытекающего из отношений по передаче должнику в виде займа наличных денежных средств, разъяснены в пункте 26 постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее - постановление Пленума ВАС РФ № 35), по смыслу которого суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и так далее.

Из указанных разъяснений следует, что через установление названных обстоятельств достигается подтверждение факта реальной передачи наличных денежных средств, обоснованной документами, оформление которых зависит только от сторон займа, поэтому в рамках дела о банкротстве должника такие документы подлежат тщательной и всесторонней проверке.

Таким образом, на ответчике лежит обязанность доказать факт реальности заключения договоров займа и возможность предоставления указанных сумм по договору займа.

В ходе рассмотрения обособленного спора в суде апелляционной инстанции конкурсный управляющий должника представил в материалы дела копии следующих доказательств: приходный кассовый ордер № 6 от 11.06.2017 на сумму 4 000 000 руб.; расходный кассовый ордер № 6 от 11.06.2017, согласно которому ФИО10 из кассы общества под отчет выданы денежные средства; выписка из кассы от 11.06.2017, согласно которой 11.06.2017 в кассу организации принято от ФИО3 4 000 000 руб., 11.06.2017 из кассы организации выдано ФИО10 4 000 000 руб.; выписка из лицевого счета за период с 01.01.2017 по 01.01.2018, из которой следует, что обороты по счету составляют 0,00 руб.

Конкурсный управляющий должника указал, что он не располагает всей финансово-хозяйственной (бухгалтерской) и иной документацией должника.

Сделки между аффилированными и взаимосвязанными лицами не запрещены действующим законодательством. Однако к реальному, фактическому исполнению таких сделок должен применяться повышенный стандарт доказывания (определение Верховного Суда Российской Федерации по делу № А32-43610/2015 от 13.07.2018). В целях исключения злоупотребления правами суды должны учитывать наличие взаимосвязи (аффилированности) лиц, совершивших сделку. Такие сделки подлежат более тщательному исследованию и оценке на предмет их фактического исполнения, в том числе в целях исключения обоснованных сомнений в их реальности.

Кассовая книга является одной из форм первичной учетной документации (КО-4), утвержденной Постановлением Госкомстата Российской Федерации от 18.08.1998 № 88, и применяется для учета поступлений и выдачи наличных денег организации в кассу.

Контроль за ведением кассовой книги осуществляет главный бухгалтер (при его отсутствии - руководитель).

Следовательно, документом, подтверждающим факт внесения ответчиком наличных денежных средств в кассу организации по договорам займа, являются квитанция к приходному кассовому ордеру, приходный кассовый ордер, кассовая книга (пункт 4.1; пункт 4.6; пункт 5; пункт 5.1 Указания Банка России от 11.03.2014 № 3210-У (ред. от 19.06.2017) «О порядке ведения кассовых операций юридическими лицами и упрощенном порядке ведения кассовых операций индивидуальными предпринимателями и субъектами малого предпринимательства»).

Суд апелляционной инстанции, исследовав копию приходного кассового ордера№ 6 от 11.06.2017 на сумму 4 000 000 руб., выписку из кассовой книги за 11.06.2017, не принял его в качестве достоверного доказательства, подтверждающего факт предоставления ФИО3 займа должнику в размере 4 000 000 руб., поскольку сам по себе приходный кассовый ордер не является достаточным подтверждением внесения наличных денежных средств аффилированным с должником лицом в кассу предприятия, в отсутствие фактического отражения денежных средств в бухгалтерском учете общества и непредставления всех первичных документов, подтверждающих факт предоставления займа и его использования должником.

Надлежащими доказательствами передачи денежных средств юридическому лицу могут являться бухгалтерские документы.

В рассматриваемом случае, из документов, представленных участниками процесса, следует, что ФИО3 внес в кассу предприятия наличные денежные средства в размере 4 000 000 руб., которые не зачислялись на расчетный счет должника, а в этот же день выданы наличными из кассы под отчет на хозяйственные нужды.

Между тем, в материалы дела не представлены доказательства расходования полученных под отчет денежных средств на нужды должника.

Суду не представлены кассовые документы, авансовые отчеты ФИО10, платежные документы и товарные чеки, подтверждающие, что денежные средства в размере 4 000 000 руб. действительно выдавались ФИО10 из кассы должника подотчет, ФИО10 использовал эти денежные средства на нужды должника, товарно-материальные ценности оприходованы в бухгалтерском учете должника, или оплачены услуги (работы), выполненные для должника.

В материалы дела не представлены доказательства, свидетельствующие о расходовании подотчетных сумм на нужды должника, а также не представлены доказательства оприходования в бухгалтерском учете должника товарно-материальных ценностей, приобретенных за счет этих денежных средств, предоставленныхФИО3 в заем.

Таким образом, представленный приходный кассовый ордер в отсутствие иных первичных документов бухгалтерского учета, подтверждающих внесение в кассу организации наличных денежных средств (в том числе кассовая книга и кассовые документы за период с 11.06.2017 по 01.01.2018), с учетом фактической аффилированности сторон, не может быть принят судом апелляционной инстанции в качестве надлежащего доказательства, подтверждающего факт предоставленияФИО3 должнику займа в размере 4 000 000 руб.

Исследовав материалы дела, суд пришел к выводу, что в материалы дела не представлены первичные документы, необходимые для подтверждения факта внесения ФИО3 в кассу должника денежных средств по договору займа в размере 4 мил. руб.

Согласно статье 410 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательство прекращается полностью или частично зачетом встречного однородного требования, срок которого наступил либо срок которого не указан или определен моментом востребования. Для зачета достаточно заявления одной стороны.

В силу положений указанной статьи зачет по своей правовой природе является односторонней сделкой, влекущей прекращение гражданских прав и обязанностей сторон.

Для осуществления зачета необходимо, чтобы кредитор по одному обязательству являлся должником по другому, а должник по первому выступал кредитором по второму обязательству.

При этом необходимые для прекращения обязательств зачетом требования должны отвечать определенным признакам: быть встречными (должник вправе требовать с кредитора, и наоборот); однородными (обязательства, предметы которых относятся к вещам одного и того же рода); реально существующими (требования не должны быть досрочными).

При рассмотрении обособленного спора судебной коллегией не установлено наличие встречных обязательств сторон, в частности наличия у должника обязанности  по возврату суммы займа в размере 4 000 000 руб., так как не доказан сам факт предоставления должнику суммы займа.

Таким образом, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что в условиях недоказанности предоставления ответчиком должнику займа в размере 4 000 000 руб. посредством заключения соглашения о зачете от 20.05.2020 не могла быть зачтена обязанность ответчика по оплате объекта недвижимости на указанную сумму, в связи с этим здание и земельный участок отчуждены должником в пользу ответчика безвозмездно.

В дополнении к апелляционной жалобе конкурсный управляющий должника указал, что внесенные учредителями должника денежные средства по договорам займа являются компенсационным финансированием в условиях неустойчивого финансового положения должника.

Конкурсный управляющий должника указал, что по договорам займа, заключенным должником с ФИО8, денежные средства использовались следующим образом: полученные по договору займа от 15.07.2014 № 1 в размере 90 000 руб., израсходованы на оплату государственной регистрации; денежные средства, полученные по договору займа от 11.11.2014 № 1 в размере 240 000 руб., израсходованы на уплату налога на землю, уплату выкупной стоимости земельного участка; денежные средства, полученные по договору займа от 26.11.2014 № 6 в размере 15 000 руб., израсходованы на оплату государственной пошлины; денежные средства, полученные по договору займа от 16.12.2014 № 7 в размере 48 285 руб., израсходованы на выплату заработной платы; денежные средства, полученные по договору займа от 12.01.2015 № 10 в размере 50 450 руб., израсходованы на выплату заработной платы и т.д.

По договорам займа с ФИО9 денежные средства, полученные по договору займа от 11.11.2014 № 3, израсходованы на уплату налога на землю и на уплату выкупной стоимости земельного участка;

По договорам займа с ФИО10 денежные средства, полученные по договору займа от 11.11.2014 № 2 в размере 250 000 руб., израсходованы на уплату налога на землю и на уплату выкупной стоимости земельного участка.

Факт предоставления займов учредителями конкурсный управляющий не оспаривает и подтверждается представленными в материалы дела платежными поручениями (т. 3 л.д. 142 - 164).

Анализ сложившихся правоотношений сторон предполагает оценку обстоятельств предоставления учредителями денежных средств по договорам займа должнику, выяснение вопроса о финансовом состоянии должника на дату получения денежных средств, а также с учетом позиции, изложенной в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС15-5734(4,5) по делу № А40-140479/2014, от 26.06.2024 № 302-ЭС23-30103(1,2) по делу № А74-5439/2020, от 11.07.2024 № 305-ЭС24-3389 по делу № А40-111595/2020, рассмотрение вопроса о наличии (отсутствии) оснований для квалификации спорных обязательств, в том числе оформленных в виде уступки учредителями права требования к должнику ФИО3, в последующем зачтенные ФИО3 в счет оплаты стоимости объекта недвижимости, в качестве компенсационного финансирования, предоставленного аффилированными лицами в пользу должника в период имущественного кризиса.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018№ 305-ЭС15-5734(4,5), возврат заинтересованному лицу не за счет чистой прибыли, а за счет текущей выручки финансирования, ранее предоставленного им для завуалирования кризиса, является злоупотреблением правом со стороны выдавшего заем. Подобное изъятие вложенного не может быть приравнено к исполнению обязательств перед независимыми кредиторами (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Соответствующие действия, оформленные в качестве возврата займов, подлежат признанию недействительными.

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6)).

Таким образом, из установленного факта аффилированности заемщиков и должника (заем должнику предоставляли учредители) вытекает необходимость исследования вопроса о том, не являлась ли выдача учредителями денежных средств по договорам займа, заключенным с должником, компенсационным финансированием деятельности последнего, и не свидетельствуют ли оспариваемые сделки о возврате компенсационного финансирования.

В случае положительного ответа на указанный вопрос, довод о равноценности встречного предоставления по оспариваемым сделкам является необоснованным, поскольку в случае если оспариваемые сделки представляют из себя возврат компенсационного финансирования, то сложившаяся ситуация в условиях недостаточности конкурсной массы ставит аффилированного кредитора, требования которого подлежат включению в очередь, предшествующую распределению ликвидационной квоты, в преимущественное положение перед независимыми кредиторами и лишает их возможности претендовать на соответствующую часть конкурсной массы, а значит, причиняет вред их имущественным правам.

Дав правовую оценку доводу конкурсного управляющего должника о компенсационном характере финансирования, обязательства по возврату которого прекращены вследствие совершения оспариваемых сделок купли-продажи, суд апелляционной инстанции, учитывая правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, изложенную в определениях от 15.11.2018 № 301-ЭС18-9388(1) по делу № А43-5622/2016 и от 12.02.2018 № 305-ЭС15-5734(4,5), пришел к следующим выводам.

Пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрены определенные обстоятельства, при наличии которых должник обязан обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве в связи с невозможностью дальнейшего осуществления нормальной хозяйственной деятельности по экономическим причинам (абзацы второй, пятый, шестой и седьмой названного пункта).

При наступлении подобных обстоятельств добросовестный руководитель должника вправе предпринять меры, направленные на санацию должника, если он имеет правомерные ожидания преодоления кризисной ситуации в разумный срок, прилагает необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план (абзац второй пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Пока не доказано иное, предполагается, что мажоритарные участники (акционеры), голоса которых имели решающее значение при назначении руководителя, своевременно получают информацию о действительном положении дел в хозяйственном обществе. При наличии такой информации контролирующие участники де-факто принимают управленческие решения о судьбе должника - о даче согласия на реализацию выработанной руководителем стратегии выхода из кризиса и об оказании содействия в ее реализации либо об обращении в суд с заявлением о банкротстве должника.

Поскольку перечисленные случаи невозможности продолжения хозяйственной деятельности в обычном режиме, как правило, связаны с недостаточностью денежных средств, экономически обоснованный план преодоления тяжелого финансового положения предусматривает привлечение инвестиций в бизнес, осуществляемый должником, в целях пополнения оборотных средств, увеличения объемов производства (продаж), а также докапитализации на иные нужды.

Соответствующие вложения могут оформляться как увеличение уставного капитала, предоставление должнику займов и иным образом.

При этом, если участник вкладывает свои средства через корпоративные процедуры, соответствующая информация раскрывается публично и становится доступной кредиторам и иным участникам гражданского оборота. В этом случае последующее изъятие вложенных средств также происходит в рамках названных процедур (распределение прибыли, выплата дивидендов и т.д.).

Когда же участник (руководитель) должника осуществляет вложение средств с использованием заемного механизма, финансирование публично не раскрывается. При этом оно позволяет завуалировать кризисную ситуацию, создать перед кредиторами и иными третьими лицами иллюзию благополучного положения дел в хозяйственном обществе.

Однако обязанность контролирующего должника лица действовать разумно и добросовестно в отношении как самого должника (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов должника, подразумевает содействие кредиторам в получении необходимой информации, влияющей на принятие ими решений относительно порядка взаимодействия с должником (абзац третий пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Поэтому в ситуации, когда одобренный участниками план выхода из кризиса, не раскрытый публично, не удалось реализовать, на таких участников относятся убытки, связанные с санационной деятельностью в отношении контролируемого хозяйственного общества, в пределах капиталозамещающего финансирования, внесенного ими при исполнении упомянутого плана. Именно эти участники, чьи голоса формировали решения высшего органа управления хозяйственным обществом, под контролем которых находился и единоличный исполнительный орган, ответственны за деятельность самого общества в кризисной ситуации и, соответственно, несут риск неэффективности избранного плана непубличного дофинансирования.

Изъятие вложенного названными участниками не может бы приравнено к исполнению обязательств перед независимыми кредиторами (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Возврат приобретшего корпоративную природу капиталозамещающего финансирования не за счет чистой прибыли, а за счет текущей выручки должника необходимо рассматривать как злоупотребление правом со стороны участника.

Давая правовую оценку доводам конкурсного управляющего должника, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что предоставление аффилированным лицом денежных средств должнику на основании договоров займа следует рассматривать как способ выхода из кризисной ситуации, публично не раскрытый перед иными кредиторами. ФИО10, ФИО8 и ФИО9 формально выступили заимодавцами, фактически являясь лицами, контролирующими деятельность должника. ФИО10, ФИО8 и ФИО9 располагали информацией о неудовлетворительном финансовом состоянии компании на момент предоставления займов. Последующее изъятие ранее предоставленных средств причинило бы вред кредиторам должника.

Факт предоставления должнику денежных средств по договорам займа в целях финансирования текущей деятельности должника свидетельствует о том, что должник испытывал недостаток оборотных средств и не мог исполнять текущие обязательства за счет получаемой выручки от осуществления деятельности.

Целью такого финансирования должника путем оформления договоров займа являлось пополнение оборотных денежных средств ООО ВЦ «Кубаньавто» и не обращение в суд с заявлением о собственном банкротстве, как это предусмотрено Законом о банкротстве, создавая видимость перед независимыми кредиторами определенного финансового благополучия.

Как следует из материалов дела, внесенные денежные средства по договорам займа является финансированием должника в условиях неустойчивого финансового положения, денежные средства расходовались на финансирование текущее деятельности должника.

Материалы дела свидетельствуют о том, что текущая предпринимательская деятельность должника финансировалась за счет внешних источников (заемных средств учредителей), а не собственных оборотных средств должника.

Более того, из условий договоров займа следует, что целью предоставления займа является пополнение оборотных средств.

Факт выдачи займа свидетельствует о том, что должник находился в состоянии имущественного кризиса. Если бы учредители должника не выдали заем должнику, последний не смог бы вести хозяйственную деятельность и был вынужден подать заявление о признании должника несостоятельным (банкротом).

Суд апелляционной инстанции проанализировал обстоятельства предоставления займа должнику и установил, что договоры займа не предусматривают уплату процентов за пользование займом, являются беспроцентными.

Пунктом 3.1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц от 29.01.2020 (далее - Обзор судебной практики от 29.01.2020) предусмотрено, что контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (далее - компенсационное финансирование), в частности с использованием конструкции договора займа, то есть избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов.

Таким образом, заключение беспроцентных договоров займа без обеспечения в условиях финансового кризиса должника свидетельствует о предоставлении займодавцем должнику компенсационного финансирования, внешне скрытого сделками займа.

Несмотря на оформление сторонами правоотношений посредством заключения договоров займа и факт предоставления денежных средств учредителями должнику, надлежащие меры по истребованию задолженности не были предприняты.

Суд апелляционной инстанции установил, что обязательства должника перед аффилированными лицами по возврату займов, прекращенные соглашением о зачете, возникли (денежные средства предоставлены должнику учредителями в период с 2014 по 2016 г.г.) в 2015 - 2017 г.г.; соглашение о зачете заключено в 2020 году, ФИО10, ФИО8 и ФИО9 заключили договоры уступки права требования по договорам займа с ФИО3 - 10.02.2019.

Согласно абзацу 4 пункта 3.2 Обзора судебной практики от 29.01.2020 невостребование контролирующим лицом займа в разумный срок после истечения срока, на который он предоставлялся, равно как отказ от реализации права на досрочное истребование займа, предусмотренного договором или законом (например, пункт 2 статьи 811, статьи 813 Гражданского кодекса Российской Федерации), или подписание дополнительного соглашения о продлении срока возврата займа по существу являются формами финансирования должника. Если такого рода финансирование осуществляется в условиях имущественного кризиса, позволяя должнику продолжать предпринимательскую деятельность, отклоняясь от заданного пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве стандарта поведения, оно признается компенсационным с отнесением на контролирующее лицо всех рисков, в том числе риска утраты данного финансирования на случай объективного банкротства.

В ситуации, когда скрытый от кредиторов план выхода из кризиса не удалось реализовать, естественным следствием принятия подобного риска является запрет на противопоставление требования о возврате компенсационного финансирования независимым кредиторам, из чего вытекает необходимость понижения очередности удовлетворения требования аффилированного лица.

Довод ФИО3 о том, что большая часть замов, представленнаяФИО8 должнику, предоставлена до того, как он стал одним из учредителем должника, что свидетельствует об отсутствии оснований для квалификации займов, предоставленных  ФИО8, в качестве компенсационного финансирования, отклоняется судебной коллегией, поскольку указанное обстоятельство не исключает правовую природу представленных займов в качестве компенсационного финансирования, поскольку ФИО8 до того и после того, как стал одним из учредителей должника, после наступления срока возврата займов не принимал меры по истребованию задолженности, учитывая, что договоры займы заключались, начиная с 2014 года. Непринятие мер по истребованию задолженности указывает на поведение, которое не является обычным для независимого субъекта хозяйственных отношений и не свидетельствует об экономической выгоде в результате совершения сделки.

Довод ответчиков об отсутствии у должника на дату предоставления займов признаков неплатежеспособности судебная коллегия признает ошибочным, поскольку отсутствие у должника видимых признаков неплатежеспособности не исключает осведомленность аффилированных к должнику лиц об их существовании. На момент предоставления должнику займов он не имел собственных денежных средств в объеме, достаточном для осуществления предпринимательской деятельности. Целью предоставления ФИО10, ФИО8 и ФИО9 финансирования должнику путем оформления договоров займа являлось пополнение оборотных денежных средств ввиду отсутствия у должника собственных средств для осуществления предпринимательской деятельности, что следует из условий договоров, заключенных между должником и ФИО10, ФИО8 и ФИО9

Оценив представленные доказательства в совокупности, судебная коллегия пришла к выводу, что в данном случае предоставленный ФИО10, ФИО8 и ФИО9 заем являлся компенсационным финансированием должника в условиях его нахождения в состоянии имущественного кризиса, на что указывает, в том числе, и цель предоставления таких займов - пополнение оборотных средств заемщика.

Аналогичный правовой подход изложен в определении Верховного суда Российской Федерации от 26.06.2024 по делу № А74-5439/2020 (302-ЭС23-30103).

По смыслу разъяснений, изложенных в пункте 3.1 Обзора судебной практики от 29.01.2020, использование конструкции договора займа, то есть модели поведения, отличной от предписанной Законом о банкротстве, влечет для такого лица все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов.

Уступка права требования не изменяет правовую природу платежей по договорам займа – компенсационное финансирование, предоставленное контролирующими лицами.  

При этом возврат компенсационного финансирования, в том числе лицу, получившему право требования по договору уступки, влечет уменьшение конкурсной массы и, как следствие, причинение вреда имущественным правам независимых  конкурсных кредиторов.

Таким образом, в данном случае вред имущественным правам кредиторов должника заключается в том, что учредители должника, предоставив по договорам займа по своей сути компенсационное финансирование, впоследствии уступили ФИО3 право требования к должнику возврата денежных средств по договорам займа (компенсационного финансирования), которое в последующем посредством заключения соглашения о зачете зачтено сторонами в счет погашения взаимных обязательств (обязательств должника по возврату компенсационного финансирования, обязательства ответчика по оплате объектов недвижимости), что привело к тому, что из конкурсной массы должника выбыло ликвидное недвижимое имущество в отсутствие равноценного встречного предоставления со стороны покупателя. Аффилированными лицами посредством заключения договоров уступки, соглашения о зачете созданы условия для максимально возможного погашения обязательств, возникших из отношений по компенсационному финансированию (для изъятия этого финансирования) в ущерб интересам независимых кредиторов, то есть для переложения на последних риска утраты компенсационного финансирования, что очевидно свидетельствует о нарушении их имущественных интересов.

ФИО3, получив возможность возвратить ранее предоставленное учредителями компенсационное финансирование, полученное должником от учредителей по договорам уступки, фактически уменьшил размер имущественной массы должника, за счет которой должны быть приоритетно погашены требования независимых кредиторов.  Контролирующие должника лица переложили собственный риск непреодоления кризиса на иных независимых кредиторов, безвозмездно получив по договорам купли-продажи здание и земельный участок.

В нормальной ситуации ответчик (в отсутствие договора купли-продажи от 20.05.2020) не имел права получить возврат компенсационного финансирования (путем получения по уступкам) до погашения реестровых требований кредиторов, поэтому возврат компенсационного финансирования привел к недостаточности конкурсной массы для расчетов с независимыми кредиторами, нарушению очередности удовлетворения требований независимых кредиторов.

Удовлетворение ответчиком (аффилированным лицом) своего требования путем возврата займа (осуществления зачета в счет исполнения обязанности по оплате) влечет причинение вреда имущественным правам кредиторов и подпадает под признаки подозрительной сделки, предусмотренные пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Суд первой инстанции, ограничившись констатацией прекращения взаимных встречных обязательств сторон, не исследовал и не установил действительную правовую природу сложившихся между сторонами отношений, с учетом вышеуказанных правовых позиций Верховного Суда Российской Федерации. В связи с этим суд пришел к ошибочному выводу об отсутствии причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения оспариваемой сделки от 20.05.2020, не учел, что в настоящем споре необходимо учитывать компенсационный характер финансирования, обязательства по возврату которого были прекращены вследствие совершения сделки.

Соответствующий правовой подход отражен в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2024 № 302-ЭС23-30103(1,2) по делу № А74-5439/2020, от 11.07.2024 № 305-ЭС24-3389 по делу № А40-111595/2020.

Исследовав фактические обстоятельства, связанные с оплатой стоимости приобретаемых ФИО3 объектов недвижимости, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что ответчиком не представлены документы об оплатеФИО3 денежных средств по договору от 20.05.2020.

Исследовав обстоятельства оплаты по договору купли-продажи от 18.08.2020, заключенному между ФИО3 и ФИО7, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

В рассматриваемом случае ФИО3 и ФИО7 являются аффилированными лицами, поскольку ФИО3 находился в подчинении ФИО7 (являлась руководителем ООО ГК "СеверСтройПроект") при осуществлении трудовой деятельности в ООО ГК "СеверСтройПроект".  Учредителем ООО ГК "СеверСтройПроект" являлся ФИО8, который также являлся учредителем должника. В связи с этим к ответчику подлежит применению повышенный стандарт доказывания факта оплаты приобретенного недвижимого имущества.

Конкурсный управляющий должника и ООО «Краснодар Водоканал» заявили довод об отсутствии доказательств оплаты денежных средств ФИО7 по спорному договору купли-продажи, указали, что при заключении оспариваемого договора купли-продажи действительная воля сторон фактически была направлена на отчуждение недвижимого имущества на безвозмездной основе, договор исполнен только продавцом, без исполнения встречного обязательства по оплате со стороны покупателя.

Суд установил, что в оспариваемом договоре от 18.08.2020 указана стоимость отчуждаемого имущества в размере 8 018 672,56 руб.

Проанализировав указанное выше условие договора, с учетом его буквального толкования, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, содержание абзаца 2 пункта 4.1 договора купли-продажи от 18.08.2020, в котором стороны констатировали, что расчет между сторонами произведен в полном объеме до подписания договора, не исключает обязанность ответчика доказать факт произведенного расчета, предоставив соответствующие доказательства произведенного расчета, а также наличие финансовой возможности произвести оплату по договору.

При этом, включение в договор сведений о передаче денежных средств в оплату имущества с указанием, что до подписания договора расчеты между продавцом и покупателем произведены полностью, само по себе, без соответствующих доказательств, удостоверяющих реальный факт передачи покупателем денежных средств продавцу, не является безусловным основанием считать исполненной обязанность покупателя по оплате приобретенных объектов недвижимости.

Только совокупность установленных судом обстоятельств в целом позволяет определить достоверность факта передачи ответчиком должнику наличных денежных средств в качестве оплаты.

В рассматриваемом споре доказательства фактической передачи продавцу наличных денежных средств в качестве оплаты за спорное недвижимое имущество в размере 8 018 672,56 руб. в материалы обособленного спора не представлены; доказательства использования этих денежных средств ФИО3  отсутствуют.

В предмет доказывания по настоящему обособленному спору входит установление наличия у ФИО7 финансовой возможности произвести оплату стоимости недвижимого имущества по цене, согласованной сторонами в оспариваемом договоре.

Для целей оценки финансового положения ответчика арбитражным судом учитываются только данные о денежных средствах, легализованных в установленном порядке (посредством предоставления налоговой отчетности, налоговых деклараций), иной подход противоречит требованиям Федерального закона от 07.08.2001 № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансового терроризма».

При этом сведения о размере дохода ФИО7 за определенный период, предшествующий дате произведения оплаты, не могут ограничиваться лишь размером дохода, равным сумме сделки, поскольку покупатель - физическое лицо должен также обладать еще и средствами, необходимыми для несения расходов на личные потребности (нужды). Финансовое положение ответчика определяется как размером доходов, так и размером расходов данного лица, и подлежит оценке наряду с иными имеющимися в деле доказательствами и установленными обстоятельствами.

Согласно ответу Фонда Пенсионного и социального страхования от 08.02.2024 доходы ФИО7 составили:

- в ООО «КубаньИнвестСтрой»: 2018 год: январь - 18 458,32 руб., с февраля по ноябрь - 5 000 руб.; 2019 год: апрель - 5 000 руб., июнь - 9 954,01 руб.;

- в ООО «ДонИнвестСтрой»: 2019 год:  с апреля по август - 5 000 руб., сентябрь - 714,29 руб., октябрь – 3 590,16 руб.;

- в ООО «ЮгИнвестСтрой»: 2018 год: с января по сентябрь - 5 000 руб.; 2019год: февраль - 10 353,34 руб.;

- в ООО «ЗападИнвестСтрой»: 2018 год: с января по июнь - 7 500 руб., июль - 14 756,24 руб.;

- в ООО ГК «Севестройпроект»: 2019 год: август - 4 772,73 руб., с сентября по декабрь - 5 000 руб.; 2020 год: с января по декабрь - 5 000 руб.; 2021 год: с января по апрель 2021 - 5 000 руб.

Таким образом, размер доходов ФИО7 от осуществления трудовой деятельности сопоставим с размером прожиточного минимума, установленным в этот период времени. Размер легализованных доходов ФИО7 не позволял ей сберечь денежные средства для приобретения объекта недвижимости. 

Определением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.12.2024 судебная коллегия предложила ФИО7 представить справки по форме 2-НДФЛ и иные первичные документы, выписки банка о движении денежных средств, подтверждающие наличие у ответчиков финансовой возможности произвести оплату за спорный объект недвижимости.

Во исполнение определения суда ФИО7 представила в материалы дела пояснения, в которых укала, что оплата произведена за счет заемных средств, представила в материалы дела копию договора займа от 15.08.2020 на сумму 8 019 000 руб. Кроме того, ФИО7 представила в материалы дела выписку по счету дебетовой карты за период с 12.01.2020 по 18.08.2020, согласно которой остаток на 12.01.2020 составлял 201,87 руб.; всего пополнений - 4 361 793,07 руб., всего списания - 4 207 451,55 руб., остаток на 18.08.2020 - 154 543,39 руб., а также справку, выданную АО «ТБанк», о движении денежных средств с 18.08.2019 по 18.08.2020.

Проанализировав представленную выписку по счету дебетовой карты за период с 12.01.2020 по 18.08.2020 и справку, выданную АО «ТБанк», о движении денежных средств за период с 18.08.2019 по 18.08.2020, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что  оборот по карте заявителя не подтверждает наличие у ответчика финансовой возможности на осуществление 18.08.2020 единовременной оплаты в размере 8 018 672,56 руб., поскольку согласно движению денежных средств по счету с 14.01.2020 имеются каждодневные списания, свидетельствующие об использовании средств на текущие нужды ФИО7 На указанном счете не имелось остатка денежных средств, достаточных для осуществления оплаты стоимости объектов недвижимости на дату, приближенную к предполагаемой дате заключения договора купли-продажи (18.08.2020). Списание денежных средств не свидетельствует об их снятии с целью накопления, поскольку происходит ежедневно в различных суммах. Денежные средства с расчетного счета расходовались заявителем на другие цели; факт снятия ответчиком с расчетного счета наличных денежных средств в сумме, достаточной для оплаты по договору купли-продажи, не подтвержден и не доказан.

Факт получения ФИО7 денежных средств по договору займа от 15.08.2020 не свидетельствует о фактической передаче денежных средств в счет оплаты стоимости объектов недвижимости в размере 8 018 672,56 руб. ФИО3

Факт передачи денежных средств ФИО3 не подтвержден документально.  Само по себе наличие денежных средств у ФИО7 до момента заключения договора купли-продажи (получение денежных средств по договору займа от 15.08.2020) не свидетельствует об их передаче ФИО3 При этом, не представлены доказательства, что ФИО3 получил денежные средств, на какие цели ФИО3 расходовал полученные денежные средства.

Довод ФИО7 о наличии у нее финансовой возможности произвести оплату стоимости спорного недвижимого имущества за счет заемных средств, отклоняется судом апелляционной инстанции, поскольку само по себе наличие финансовой возможности у ответчика оплатить сделку не свидетельствует о том, что такая оплата производилась фактически.

Исследовав представленные документы, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что они с достоверностью не подтверждают фактическую передачу денежных средств ФИО3

Исходя из установленных по делу обстоятельств, суд не усмотрел оснований для вывода о фактической оплате стоимости спорных объектов недвижимости ФИО7

Определением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.12.2024 судебная коллегия предложила ФИО3 представить доказательства расходования денежных средств, получнных от ФИО7

Во исполнение определения суда от 05.12.2024 ФИО3 представил в материалы дела пояснения, в которых указал, что согласно выписке по счету дебетовой карты ФИО3 за период с 18.08.2020 по 18.08.2021 общая сумма пополнений указанного счета составила 8 077 193,60 руб., сумма списаний 8 041 542,93 руб., что подтверждает расходование в указанный период средств, полученных от сделки по продаже недвижимого имущества. В обоснование заявленного довода ФИО3 представил копию выписки по счету дебетовой карты ФИО3, открытому в ПАО «Сбербанк».

Давая правовую оценку указанному доводу ФИО3, судебная коллегия исходит из того, что наличие оборотных денежных средств на счете ФИО3 за период с 18.08.2020 по 18.08.2021 в размере 8 077 193,60 руб. не свидетельствует о получении ФИО3 денежных средств от ФИО7 в счет оплаты стоимости недвижимого имущества. Данные сведения отражают лишь движение денежных средств за определенный период времени.

При этом, из выписки по счету не следует, что ФИО3 или ФИО7 вносили на счет денежные средства в даты и размере, сопоставимом с датой заключения договора купли-продажи от 18.08.2020.

Из выписки следует, что ФИО3 вносились денежные средства на счет в незначительных суммах, которые не сопоставимы с суммой денежных средств по договору купли-продажи от 18.08.2020. Из анализа представленной выписки невозможно установить внесение денежных средств на счет, полученных по договору купли-продажи от 18.08.2020, а также относимость операций по движению денежных средств именно с суммой денежных средств, якобы полученной от ФИО7, учитывая, что ФИО3 являлся индивидуальным предпринимателем с 23.12.2015 (ОКВЭД оказание услуг по производству земляных, строительных и иных работ), что не исключает возможность поступления денежных средств в связи с осуществлением им предпринимательской деятельности (оплата от контрагентов за оказанные услуги/выполненные работы).

Надлежащие и достоверные доказательства, подтверждающие получение от ФИО7 и расходование денежных средств, ФИО3 не представил.

С учетом вышеизложенного, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что при формальном указании в оспариваемом договоре от 18.08.2020 стоимости отчуждаемого имущества в размере 8 018 672,56 руб., сделка между ФИО3 и ФИО7 фактически совершена безвозмездно.

Исследовав материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что отчуждение недвижимого имущества произведено безвозмездно, что не могло не породить у любого добросовестного и разумного участника гражданского оборота сомнений относительно правомерности безвозмездной передачи имущества на основании договора купли-продажи от 18.08.2020.

Реальность встречного исполнения ФИО7 по оспариваемому договору купли-продажи не подтверждена документально.

Исследовав обстоятельства оплаты по договору купли-продажи от 20.04.2021, заключенному между ФИО7 и ФИО1, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Согласно абзацу 2 пункта 4.1 договора оплата производится до подписания договора в рублях путем перечисления денежных средств на счет продавца или иной счет, указанный продавцом, либо иным способом, не запрещенным действующим законодательством Российской Федерации.

Проанализировав указанное выше условие договора, с учетом его буквального толкования, принимая во внимания соблюдение сторонами формы, предусмотренной для данного вида договора, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, содержание абзаца 2 пункта 4.1 договора купли-продажи от 20.04.2021, в котором стороны констатировали, что расчеты между сторонами произведен в полном объеме до подписания договора, не исключает обязанность ответчика доказать факт произведенного расчета, предоставив соответствующую расписку.

Между тем, доказательства реальной передачи денежных средств ФИО7 в счет оплаты по оспариваемому договору купли-продажи ФИО1 не представила.

Способами произвести оплату физическому лицу являются перечисление на расчетный счет или внесение денежных средств наличными, что подтверждается платежным поручением или распиской.

Однако доказательства оплаты приобретенного недвижимого имущества ФИО1 не представила.

Какие-либо достоверные доказательства реального исполнения ответчиком обязанности оплатить спорное имущество в размере 8 018 672,56 руб. лицами, участвующими в деле, не представлены. Факт передачи ФИО7 денежных средств ФИО1 не подтвержден. При формальном указании в оспариваемом договоре от 20.04.2021 стоимости отчуждаемого имущества в размере 8 018 672,56 руб., сделка между ФИО7 и ФИО1 фактически совершена безвозмездно.

Указание в тексте договора купли-продажи на факт оплаты цены сделки до подписания договора, при отсутствии доказательств фактической передачи денежных средств, само по себе не может служить бесспорным доказательством исполнения обязательства покупателем и может свидетельствовать о формальности условий договора о его возмездности.

Суд апелляционной инстанции исследовал вопрос о наличии у покупателя ФИО1 финансовой возможности для приобретения спорного недвижимого имущества и установил, что представленные документы с очевидностью не подтверждают финансовую возможность ФИО1 выполнить обязательство по оплате в сумме 8 018 672,56 руб., не свидетельствуют о совершении ФИО1 действиях по накоплению денежных средств в требуемой сумме к моменту исполнения спорной сделки.

Согласно представленному в материалы дела ответу Фонда Пенсионного и социального страхования Российской Федерации от 08.02.2024, сумма выплат и иных вознаграждений в пользу ФИО1 в период, предшествующий заключению договора купли-продажи от 20.04.2021, составляла от 8 929 руб. до 30 тыс. руб., что не позволяло сберечь денежные средства и произвести за их счет оплату по договору купли-продажи.  

 Таким образом, объективных доказательств источника аккумулирования наличной денежной массы непосредственно перед совершением оспариваемой сделки ответчик не представил.

ФИО1 в обоснование финансовой возможности произвести оплату стоимости спорных объектов недвижимости представила в материалы дела (в электронном виде 13.03.2024) налоговые декларации супруга ИП ФИО15 по налогу, уплачиваемому в связи с применением упрощенной системы налогообложения за 2018 и 2019 годы, согласно которым сумма полученных доходов за налоговый период 2018 год составила 8 062 701 руб., за 2019 год - 12 668 551 руб.

Исследовав представленные налоговые декларации, суд апелляционной инстанции установил, что супруг ответчика применяет упрощенную систему налогообложения, объектом налогообложения являются доходы, расходы в налоговых декларациях не указаны.

Таким образом, доход супруга ответчика от предпринимательской деятельности не является чистой прибылью и не свидетельствует о том, что вся полученная им сумма доходов могла быть использована членами семьи, в том числе ответчиком, на приобретение объектов недвижимости.

При этом, даже в условиях доказанности у супруга ответчика наличия финансовой возможности, само по себе данное обстоятельство не свидетельствует о том, что такая оплата производилась фактически, поскольку является недоказанным факт передачи денежных средств ФИО1 ФИО7 Само по себе наличие денежных средств у ответчика до момента заключения договора не свидетельствует об их передаче, а также не представлены доказательства, на какие цели ФИО7 расходовала полученные денежные средства.

Исследовав представленные заявителем документы, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что они с достоверностью не подтверждают фактическую передачу денежных средств в пользу ФИО7

В связи с тем, что оплата за приобретенное недвижимое имущество покупателем не производилась, он, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, не мог не осознавать, что подобная сделка нарушает права и законные интересы кредиторов продавца, то есть лиц, справедливо рассчитывающих на удовлетворение их требований за счет равноценного денежного эквивалента, полученного от реализации имущества.

Возражения ответчика, основанные на том, что конкурсный управляющий должен доказать отсутствие оплаты по оспариваемому договору, отклоняются судом апелляционной инстанции, поскольку в условиях, когда в подтверждение оплаты ответчик ссылается на произведенный расчет, его процессуальный интерес должен состоять в том, чтобы представить необходимые и достаточные доказательства существования и действительности сделки, что соотносится с обязанностью участвующих в деле лиц добросовестно осуществлять принадлежащие им процессуальные права, в том числе в части заблаговременного раскрытия доказательств перед другой стороной и судом (часть 2 статьи 41, части 3 и 4 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в материалах дела отсутствуют надлежащие и бесспорные доказательства, подтверждающие оплату полученного по оспариваемой сделке имущества.

Условия оспариваемой сделки не соответствуют обычным условиям сделок, заключаемых в реальных рыночных отношениях между независимыми хозяйствующими субъектами. Вышеуказанные фактические обстоятельства совершения сделки по отчуждению ликвидного недвижимого имущества свидетельствуют о неестественной природе таких действий, формальное содержание сделки не соответствует их истинному значению.

Оценивая фактически совершенную (прикрываемую) сделку по передаче недвижимого имущества должника конечному приобретателю - ФИО1, судебная коллегия исходит из следующего.

Для аффилированных (фактически аффилированных) по отношению к должнику лиц применяется повышенный стандарт доказывания, при котором необходимо учитывать фактические обстоятельства взаимоотношений сторон.

При исследовании истинных намерений сторон спорных сделок суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что ФИО14 является лицом аффилированным по отношению руководителю должника - ФИО10 через родную сестру супруги руководителя должника (ФИО10) ФИО17 (в девичестве Когай). Факт наличия родственных связей между ФИО14 и ФИО13 подтверждается справкой ЗАГС, поступившей в материалы дела по запросу суда апелляционной инстанции). Более того, родная сестра ФИО14 - ФИО13 также является одним из учредителей должника (размер доли в уставном капитале 29,68%).

Таким образом, ФИО1 является аффилированным по отношению к должнику лицом, чья осведомленность о финансовом состоянии должника презюмируется.

Учитывая отсутствие оплаты по оспариваемым договорам купли-продажи недвижимого имущества при наличии у должника неисполненных обязательств перед ООО «Краснодар Водоканал», суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что при заключении договоров купли-продажи имущества стороны не имели намерений совершить действия для наступления предусмотренных такими сделками правовых последствий, а преследовали единственную противоправную цель - вывод ликвидного имущества из собственности должника, недопущение обращения на него взыскания по обязательствам перед кредитором, при сохранении за должником контроля над отчужденным имуществом. Сокрытие и сбережение недвижимого имущества ФИО1 было направлено на придание легальности совершенных сделок с имуществом должника.

ФИО1 является номинальным собственником спорных объектов недвижимости, не имела средств для их приобретения, целью совершения сделки не являлось приобретение здания и земельного участка в собственность для его использования в предпринимательской деятельности и извлечения прибыли; имущество было формально перерегистрировано на номинальных собственников для обеспечения невозможности обратить на него взыскание по долгам должника.

Установленные судом обстоятельства свидетельствуют о том, что аффилированные лица через цепочку последовательно совершаемых сделок формально перевели права собственности в отношении спорных объектов недвижимости на аффилированное лицо. Заключение оспариваемых сделок преследовало цель сделать невозможным обращение взыскания на имущество должника в целях погашения обязательств перед независимым кредитором.

Совокупный экономический эффект, полученный в результате заключения и последующего исполнения таких сделок, заключается, в конечном счете, в выводе активов должника с целью воспрепятствования обращения на него взыскания по обязательствам перед кредиторами, что позволяет сделать вывод о взаимосвязанности последовательно совершенных сделок, объединенных общей целью.

Проанализировав фактические обстоятельства, учитывая наличие фактической аффилированности между участниками договоров купли-продажи, оценив поведение сторон единой сделки, суд апелляционной инстанции признает цепочку оспариваемых сделок притворными, которые прикрывают фактически имевшую место в действительности сделку по безвозмездной передаче должником в собственность ФИО1 объекта недвижимого имущества.

Оспариваемые конкурсным управляющим должника сделки носят согласованный характер, направлены на вывод активов должника. Сделки по отчуждению объекта недвижимости являются недействительны, поскольку стороны при совершении сделки злоупотребили своими правами с намерением причинить вред кредитору должника посредством фактически безвозмездного отчуждения ликвидного объекта недвижимости при наличии у должника неисполненного обязательства перед единственным независимым кредитором.

Поскольку ФИО3, ФИО7 и ФИО1 являются фактически аффилированными лицами по отношению к должнику, ФИО3 и ФИО7 подконтрольны учредителю должника, ФИО1 является родственницей руководителя должника, сделки совершены безвозмездно, то в силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презюмируется, что они знали о совершении сделок с целью причинить вред имущественным правам кредиторов должника.

Более того, о согласованном противоправном поведении аффилированных лиц свидетельствуют следующие обстоятельства.

23.12.2014 открытое акционерное общество Вычислительный центр «КубаньАвто» (арендодатель) заключило договор аренды земельного участка с арендаторами ФИО8 и ФИО18

ФИО8 является одним из учредителей должника.

Согласно условиям договора, арендодатель передает в аренду арендаторам земельный участок общей площадью 3 520,71 кв.м., расположенный по адресу: <...>, кадастровый номер земельного участка 23:43:0310007:26.

Арендная плата за весь период действия договора установлена в размере 10 000 000 руб.: до 10.12.2017 ИП ФИО8 должен перечислись ОАО Вычислительный центр «Кубаньавто» арендную плату в размере 9 990 000 руб.; до 10.12.2017ИП ФИО18 должен перечислить ОАО Вычислительный центр «Кубаньавто» арендную плату в размере 10 000 руб.

25.12.2014 ИП ФИО8 и ИП ФИО18 заключили договор субаренды земельного участка и нежилых зданий, согласно которому земельный участок общей площадью 3 520,71 кв.м., расположенный по адресу: <...>, передается в субаренду ООО «Юг Инвест Строй» сроком на 35 месяцев.

ФИО7 являлась директором ООО «ЮгИнвестСтрой».

На принадлежащем ответчику земельном участке осуществлялось строительство многоквартирного жилого дома, застройщиком объекта являлось ООО «Юг Инвест Строй» на основании договора субаренды, заключенного между должником иФИО8 и ФИО18

ООО «Юг Инвест Строй» возвело многоквартирный жилой дом. Он введен в эксплуатацию, собственники квартир зарегистрировали в установленном порядке право собственности на квартиры. Запись о собственности земельного участка в отношении ООО ВЦ «КубаньАвто» погашена на основании статьи 36 Жилищного кодекса Российской Федерации.

Между тем, ИП ФИО8 и ИП ФИО18 арендную плату в размере 10 000 000 руб. должнику в срок, установленный договором аренды земельного участка от 23.12.201, не уплатили.

ООО «Краснодар Водоканал» указало, что в настоящее время судебный спор о взыскании суммы задолженности по арендной плате по иску конкурсного управляющего находится на рассмотрении в суде общей юрисдикции города Краснодара (передан по подсудности, первоначальный номер дела в АС Краснодарского края № А32-34120/2023).

Сведений о том, что должник предпринимал попытки взыскать арендную плату, не имеется.

Таким образом, ООО «ЮгИнвестСтрой», являясь застройщиком, возвело на указанном земельном участке, принадлежащем должнику, многоквартирный жилой дом, после сдачи дома в эксплуатацию земельный участок безвозмездно выбыл из собственности должника и перешел в собственность владельцев квартир, при этом участник должника ФИО8 не понес расходы на приобретение земельного участка под строительство.

ООО «ЮгИнвестСтрой» и ООО ГК «СеверСтройПроект» (генеральный подрядчик, производивший строительство) при проведении строительных работ фактически пользовались услугами ООО «Краснодар Водоканал» за счет должника. В связи с этим у должника перед ООО «Краснодар Водоканал» образовалась задолженность в размере 45 000 000 руб., послужившая основанием для обращения кредитора в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

В силу норм Гражданского кодекса Российской Федерации данная задолженность является для должника убытками, при этом, ни ООО «ЮгИнвестСтрой», ни ООО ГК «СеверСтройПроект» данные убытки должнику не возместили. Должник, в лице директора ФИО10, требований относительно возмещения убытков и погашения задолженности по договору аренды земельного участка контрагентам не предъявил.

С учетом указанного, должник был выбран в данной схеме как центр убытков.

Судебная коллегия исходит из того, что в судебной практике сформулирован правовой подход о том, что схема «дробление бизнеса» функционирует по принципу создания обособленных участков - центра «убытков» (в рассматриваемом случае - это должник, накапливающий задолженность перед ООО «Краснодар Водоканал», услугами которого фактически пользовались ООО «ЮгИнвестСтрой» и ООО ГК «СеверСтройПроект» при проведении строительных работ) и центров «прибыли» (один из них - ООО «ЮгИнвестСтрой» как аффилированное с должником общество, получающее значительную выгоду в виде дохода от продажи объектов недвижимости в многоквартирном жилом доме, строительство которого осуществлено на участке, принадлежащем должнику.

С учетом отсутствия иной коммерческой деятельности и иного источника доходов у должника, судебная коллегия пришла к выводу, что аффилированными лицами создана схема организации бизнеса, при которой сформированы «центр прибыли»(ООО «ЮгИнвестСтрой» и ООО ГК «СеверСтройПроект») и «центр убытков» (должник), совершены согласованные действия, в результате которых у должника образовалась задолженность перед ООО «Краснодар Водоканал» по оплате за водоснабжение и водоотведение, за услуги которыми пользовался не должник, а ООО «ЮгИнвестСтрой» и ООО ГК «СеверСтройПроект» при проведении строительных работ. При этом впоследствии ООО «ЮгИнвестСтрой», осуществив строительство многоквартирного жилого дома на указанном земельном участке, принадлежащем должнику, получило прибыль от продажи объектов недвижимости. Более того, после сдачи дома в эксплуатацию земельный участок безвозмездно выбыл из владения должника и перешел в пользу собственников квартир, а у должника образовалась задолженность передООО «Краснодар Водоканал» в размере 45 000 000 руб.

Таким образом, основной целью заключения оспариваемой цепочки взаимосвязанных договоров купли-продажи является вывод единственного ликвидного недвижимого имущества в пользу аффилированного лица, необремененного обязательствами перед кредитором.

При наличии задолженности перед ООО «Краснодар Водоканал» должник произвел безвозмездное отчуждение единственного ликвидного недвижного имущества. В результате совершения оспариваемых сделок должник утратил возможность исполнить обязательства перед ООО «Краснодар Водоканал», возникли признаки недостаточности имущества.

Довод ответчиков об отсутствии у должника признаков неплатежеспособности не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Оценив каждую из входящих в цепочку сделок, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что стороны действовали недобросовестно, не имели намерения на реальное достижение целей заключения нескольких промежуточных сделок, а фактически прикрывали ими единую сделку по выводу активов несостоятельного должника. Сделки совершены в отсутствие встречного предоставления, фактически было выведено ликвидное недвижимое имущество в ущерб интересам кредитора.

Каждая из взаимосвязанных сделок, не имея самостоятельного правового и экономического значения, совершена для цели прикрыть сделку по выводу имущества.

О наличии у должника и ответчиков цели причинения вреда интересам кредиторов должника свидетельствуют условия, на которых заключались оспариваемые сделки, при этом, ответчики, ввиду фактической аффилированности сторон сделок (ФИО7, ФИО3 и ФИО1) по отношению к должнику, знали о совершении должником спорных сделок с целью причинить вред имущественным правам кредиторов.

При рассмотрении обособленного спора судебная коллегия установила, что совершая оспариваемую сделку, стороны преследовали цель вывода активов, уклоняясь от расчетов с единственным кредитором, которому был причинен вред в результате отчуждения объекта недвижимого имущества. Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов в рассматриваемом случае предполагается, поскольку сделка совершена безвозмездно.

Установив, что оспариваемые сделки совершены в период подозрительности, при наличии у должника неисполненных денежных обязательств перед кредитором, в результате совершения сделок произошел вывод ликвидных объектов недвижимости в отсутствие равноценного встречного предоставления со стороны ответчиков, что повлекло причинение вреда имущественным правам кредиторов, суд апелляционной пришел к выводу, что оспариваемые сделки подлежат признанию недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Согласно пункту 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно пункту 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой подлежит возврату в конкурсную массу.

В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

Применяя последствия недействительности сделки, суд преследует цель приведения сторон данной сделки в первоначальное положение, которое существовало до ее совершения.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 31.07.2017 по делу № 305-ЭС15-11230, при признании судом цепочки сделок недействительными возврат имущества от конечного приобретателя ее первоначальному продавцу осуществляется с использованием реституционного механизма.

Поскольку материалами дела не подтверждается возмездность оспариваемых сделок и встречное предоставление покупателями по сделкам, признанным судом недействительными, в рассматриваемом случае подлежит применению односторонняя реституция.

Согласно представленным в материалы сведениям ЕГРН, собственником спорного объекта недвижимости является ФИО1 Доказательства невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре в материалы дела не представлены. В связи с этим суд апелляционной инстанции в качестве применения последствий недействительности цепочки сделок считает необходимым обязать ФИО1 возвратить в конкурсную массу должника следующее имущество: нежилое здание назначение: нежилое, площадь 322,2 кв.м, Литер Б, этажность: 2, кадастровый номер 23:43:0310007:1071, расположенное по адресу: Россия, Краснодарский край, г. Краснодар, Центральный внутригородской округ, ул. Фабричная, дом № 8; земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов -  для эксплуатации производственных зданий и сооружений, площадь 553,02 кв.м, кадастровый номер 23:43:0310007:27, расположенный по адресу: Россия, Краснодарский край, г. Краснодар, Центральный внутригородской округ, ул. Фабричная, дом № 8.

Поскольку при принятии определения Арбитражного суда Республики Адыгея от 03.07.2024 по делу № А01-1575/2021 суд первой инстанции пришел к выводам, не соответствующим установленным по делу обстоятельствам, обжалуемый судебный акт подлежит отмене на основании пункта 3 части 1 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, с принятием нового судебного акта об удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника.

В соответствии с частью 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

Принимая во внимание, что конкурсный управляющий не уплатил в бюджет государственную пошлину по заявлению об оспаривании сделок должника, с ФИО3, ФИО7, ФИО1 в доход федерального бюджета Российской Федерации подлежат взысканию расходы по уплате государственной пошлины в размере по 6 000 руб. с каждого.

Расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе подлежат отнесению на ответчиков, в связи с этим, с ФИО3, ФИО7,ФИО1 (с каждого в отдельности) в пользу должника подлежат взысканию расходы по уплате государственной пошлины за подачу апелляционной жалобы в размере по 1 000 руб.

Руководствуясь статьями 258, 269 – 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Адыгея от 03.07.2024 по делу№ А01-1575/2021 отменить.

Признать недействительным договор купли-продажи от 20.05.2020, заключенный между ООО «ВЦ «Кубаньавто» и ФИО3.

Признать недействительным договор купли-продажи от 18.08.2020, заключенный между ФИО3 и ФИО7.

Признать недействительным договор купли-продажи от 20.04.2021, заключенный между ФИО7 и ФИО1.

Применить последствия недействительной сделки.

Обязать ФИО1 возвратить в конкурсную массу  ООО «ВЦ «Кубаньавто» следующее имущество:

нежилое здание назначение: нежилое, площадь 322,2 кв.м, Литер Б, этажность: 2, кадастровый номер 23:43:0310007:1071, расположенное по адресу: Россия, Краснодарский край, г. Краснодар, Центральный внутригородской округ, ул. Фабричная, дом № 8;

земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов -  для эксплуатации производственных зданий и сооружений, площадь 553,02 кв.м, кадастровый номер 23:43:0310007:27, расположенный по адресу: Россия, Краснодарский край, г. Краснодар, Центральный внутригородской округ, ул. Фабричная, дом № 8;

Взыскать с ФИО3 в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 6 000 руб.

Взыскать с ФИО7 в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 6 000 руб.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 6 000 руб.

Взыскать с ФИО3 в пользу ООО «ВЦ «Кубаньавто» расходы по уплате государственной пошлины в размере 1 000 руб.

Взыскать с ФИО7 в пользу ООО «ВЦ «Кубаньавто» расходы по уплате государственной пошлины в размере 1 000 руб.

Взыскать с ФИО1 в пользу ООО «ВЦ «Кубаньавто» расходы по уплате государственной пошлины в размере 1 000 руб.

Постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в месячный срок в порядке, определенном статьей 188 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа.

Председательствующий                                                               Н.В. Сулименко


Судьи                                                                                             Д.С. Гамов


М.А. Димитриев