Постановление от 3 августа 2021 г. по делу № А71-13150/2020




СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru



П О С Т А Н О В Л Е Н И Е




№ 17АП-8038/2021-ГК
г. Пермь
03 августа 2021 года
Дело № А71-13150/2020


Резолютивная часть постановления объявлена 28 июля 2021 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 03 августа 2021 года.


Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Кощеевой М.Н.,

судей Балдина Р.А.,

Муталлиевой И.О.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Моор О.А.,

рассмотрел в судебном заседании апелляционные жалобы истца, закрытого акционерного общества «Удмуртнефть-Бурение», и ответчика, общества с ограниченной ответственностью «Торгово-строительная компания «АСКО»,

на решение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 22 апреля 2021 года по делу № А71-13150/2020 по иску закрытого акционерного общества «Удмуртнефть-Бурение» (ОГРН 1021801589040, ИНН 1834021289) к обществу с ограниченной ответственностью «Торгово-строительная компания «АСКО» (ОГРН 1101832001391, ИНН 1832082007) о взыскании неустойки по договору подряда,

при участии в заседании суда:

- от истца: Холмогорова А.С. (паспорт, доверенность от 15.12.2020);

- от ответчика: Свердлов А.С. (паспорт, решение от 28.11.2014, директор), Преображенцева А.А. (удостоверение, довер. от 26.07.2021);

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

установил:

закрытое акционерное общество «Удмуртнефть-Бурение» (далее – общество «Удмуртнефть-Бурение», истец) обратилось в Арбитражный суд Удмуртской Республики с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Торгово-строительная компания «АСКО» (далее – общество «ТСК «АСКО») о взыскании 9 363 500 руб. неустойки за период с 01.07.2017 по 01.11.2017 по договору от 24.06.2016 № 329-16.

Решением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 22.04.2021 исковые требования удовлетворены частично: с ответчика в пользу истца взыскано 706 100 руб. неустойки за период с 10.10.2017 по 01.11.2017, 13 162 руб. в возмещение расходов по уплате государственной пошлины.

Истец и ответчик обжаловали решение от 22.04.2021 в апелляционном порядке, просят его отменить каждый в обжалуемой части.

Истец в своей апелляционной жалобе просит удовлетворить заявленные им требования в полном объеме. В обоснование своей апелляционной жалобы истец ссылается, что согласно протоколу совещания от 10.04.2018, 15.05.2018, 15.08.2018 рассматривался вопрос о порядке уплаты ответчиком штрафных санкций, что свидетельствует о признании факта просрочки уплаты штрафа –признание долга. Следовательно, истцом срок исковой давности не пропущен. Кроме того, по мнению истца, суд первой инстанции неправомерно снизил неустойку до 0,1%, в результате чего неустойка стала несоразмерна нарушенному обязательству. При этом кредитор не обязан доказывать убытки. Доказательств чрезмерности ответчиком не представлено.

Ответчик в своей апелляционной жалобе просит в удовлетворении требований отказать в полном объеме, ссылаясь, что суд первой инстанции не учел установление дополнительным соглашением продление сроков выполнения работ. При этом акт и заявка являются только основанием для начала работ, а не окончательными документами, определяющими срок выполнения работ по договору. Иного смысла дополнительным соглашением не предусмотрено. Кроме того, ответчик полагает не применимым в настоящем случае разъяснений, изложенных в пункте 14 «Обзора практики применения арбитражными судами положений процессуального законодательства об обязательном досудебном порядке урегулирования спора», утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 22.07.2020, поскольку претензия истцом направлена за пределами срока исковой давности.

Истец в отзыве на апелляционную жалобу ответчика отклонил приведенные в ней доводы, просит в ее удовлетворении отказать.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель истца доводы, изложенные в своей апелляционной жалобе, поддержал, просит решение суда первой инстанции отменить, удовлетворив исковые требования в полном объеме.

Представители ответчика в судебном заседании настаивали на удовлетворении своей апелляционной жалобы, просили обжалуемое решение отменить, отказав в удовлетворении заявленных требований в полном объеме. Против доводов апелляционной жалобы истца возражали.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, между истцом (заказчик) и ответчиком (подрядчик) заключен договор 24.06.2016 № 329-16 модернизации насосного блока буровой установки БУ-2500 ЭП зав. № 91 (далее – договор), в соответствии с пунктом 1.1 которого подрядчик обязуется произвести модернизацию насосного блока инв. № 000163100121505 из комплекта буровой установки БУ-2500 ЭП, зав. № 91, связанную с заменой буровых насосов, используя собственные материалы и инструмент, в соответствии с техническим заданием (Приложение № 1) и проектом на модернизацию (Приложение № 6), являющимися неотъемлемой частью настоящего договора, доставку модернизированного оборудования до месторождения акционерного общества «Самаранефтегаз» в Самарской области в место, указанное Заказчиком (общество «Удмуртнефть-Бурение») в заявке (Приложение № 4), провести шеф-монтажные и пуско-наладочные работы оборудования на буровой площадке, расположенной в пределах Самарской области, сдать результат Заказчику, а Заказчик обязуется, принять у Подрядчика результат работ при качественном выполнении и уплатить обусловленную цену.

Стоимость договора в соответствии с пунктом 2.1 договора определена в размере 30 700 000 руб.

Согласно пункту 4.1.1 договора подрядчик принял на себя обязанность выполнить все работы, указанные в пункте 1.1 договора, качественно, с соблюдением инструкции по монтажу, в полном объеме и сроки, предусмотренные настоящим договором и приложениями к нему, и сдать работы Заказчику в состоянии, позволяющем эксплуатацию объекта или проведение дальнейших работ.

Пунктом 6.1 договора определено, что основание для начала работ по модернизации, предусмотренных условиями договора для подрядчика, является согласованная сторонами заявка (приложение № 4); заказчик передает оборудование для проведения работ по акту сдачи оборудования (приложение № 8) (пункт 6.2 договора).

В пункте 14.1 сторонами договора определено, что договор вступает в силу с момента подписания его сторонами и действует до 24.07.2017, а в части оплаты до полного исполнения обязательств.

Согласно акту сдачи-приемки оборудования от 18.07.2016 № 1 (л.д. 46). являющегося приложением № 8 к договору сторонами согласован срок выполнения работ (с 20.07.2016 по 30.06.2017).

Дополнительным соглашением от 21.07.2017 № 1 стороны внесли изменения в договор, изложив пункт 14.1 договора в следующей редакции: «настоящий договор вступает в силу с момента его подписания сторонами и действует до 31.12.2017, в части расчетов до полного исполнения сторонами своих обязательств». Другие условия договора, не затронутые дополнительным соглашением, остаются без изменений.

При этом в случае нарушения подрядчиком сроков выполнения работ, заказчик имеет право выставить подрядчику пеню в размере 0,25% от стоимости работ, указанной в пункте 2.1 договора, за каждый день просрочки. Подрядчик обязуется оплатить сумму пени по первому требованию заказчика (пункт 8.5 договора).

Указывая, что работы были сданы только 01.11.2017, о чем сторонам составлен акт № 1, подписанный сторонами без замечаний, то есть с нарушением срока, установленного актом сдачи-приемки оборудования от 18.07.2016 № 1, истец начислил ответчику неустойку в сумме 9 363 500 руб. за период с 01.07.2017 по 01.11.2017.

Претензия от 26.08.2020 №02-05/4375-20 с требованием о взыскании пени в размере 9 363 500 руб. (л.д. 52-53) направлена истцом ответчику 27.08.2020, в подтверждение чего представлена экспедиторская расписка 1435150071 (л.д. 54-55).

Пунктом 11.4. договора установлен срок рассмотрения претензий – 20 дней с момента получения.

Поскольку соответствующая претензия оставлена ответчиком без удовлетворения, истец обратился в арбитражный суд с иском о взыскании с ответчика неустойки в размере 9 363 500 руб. за период с 01.07.2017 по 01.11.2017.

Арбитражный суд первой инстанции, установив пропуск истцом срока исковой давности, о чем заявлено стороной спора, в отношении требований ранее 10.10.2017, пришел к выводу, что истцом обосновано предъявлена неустойка в размере 1 765 250 руб. за период с 10.10.2017 по 01.11.2017. Вместе с тем, признав обоснованными возражения ответчика, что установленный договором размер неустойки (0,25%) является чрезмерно высоким, снизил неустойку до 706 100 руб. (исходя из ставки 0,1%).

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционных жалоб, отзыва на апелляционную жалобу ответчика, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены или изменения обжалуемого судебного акта исходя из следующего.

В соответствии со статьей 702 ГК РФ по договору подряда одна сторона (подрядчик) обязуется выполнить по заданию другой стороны (заказчика) определенную работу и сдать ее результат заказчику, а заказчик обязуется принять результат работы и оплатить его.

В соответствии со статьей 708 ГК РФ в договоре подряда указываются начальный и конечный сроки выполнения работы. По согласованию между сторонами в договоре могут быть предусмотрены также сроки завершения отдельных этапов работы (промежуточные сроки). Если иное не установлено законом, иными правовыми актами или не предусмотрено договором, подрядчик несет ответственность за нарушение как начального и конечного, так и промежуточных сроков выполнения работы.

В связи с этим суд первой инстанции верно указал, что определение периода выполнения работ по договору подряда является существенным условия этого договора, и устанавливается с целью недопущения неопределенности в правоотношениях сторон.

Конечный срок выполнения работ согласован сторонами в акте сдачи-приемки оборудования от 18.07.2016 № 1, согласно которому работы подлежали выполнению в срок до 30.06.2017.

При этом приведенный ответчиком довод о том, что дополнительным соглашением от 21.07.2017 № 1 сторонами был изменен такой срок, не может признан апелляционным судом обоснованным в силу следующего.

В соответствии с положениями статьи 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

Как указано выше, дополнительным соглашением от 21.07.2017 № 1 изменен срок действия договора: вместо 24.07.2017 стороны определили срок действия договора до 31.12.2017.

При этом указание в договоре срока его действия (даты вступления в силу и окончания его действия), как правильно указал суд перовой инстанции, не является согласованием начального и конечного сроков выполнения работы.

Соответствующее условие о сроке окончания работ определено в приложении № 8 к договору (акте сдачи-приемки оборудования от 18.07.2016).

Доказательств изменения сроков окончания выполнения работ – 30.06.2017 на более позднюю дату в материалы дела не представлено (отсутствуют как доказательства, так и сведения о внесении изменений в согласованные сторонами сроки, установленные приложением № 8).

Более того, истцом в материалы дела были представлены протоколы производственных совещаний, в которых принимали участие представители ответчика. Из указанных протоколов (л.д.83-87) также следует, что стороны не согласовывали перенос сроков выполнения работ.

В вязи с изложенным соответствующий довод апелляционной жалобы подлежит отклонению.

Поскольку ответчик не отрицает, что работы были им выполнены лишь в ноябре 2017 года, в подтверждение чего в материалы дела представлен акт выполненных работ от 01.11.2017 № 1, суд первой инстанции пришел к верному выводу, что подрядчиком нарушен срок выполнения работ. Просрочка исполнения произошла в период с 01.07.2017 до 01.11.2017.

В связи с нарушением ответчиком срока производства работ по договору истец просил взыскать с ответчика в соответствии с пунктом 8.5 договора неустойку в размере 0,25% за каждый день просрочки исполнения обязательств в указанный период с 01.07.2017 до 01.11.2017.

Между тем, учитывая, что ответчиком заявлено о пропуске истцом срока исковой давности, суд первой инстанции верно исходил из следующего.

В соответствии со статьей 195 ГК РФ под исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

По общему правилу согласно статье 196 ГК РФ общий срок исковой давности устанавливается в три года.

При этом истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (пункт 2 статьи 199 ГК РФ).

В силу положений статьи 200 ГК РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. По обязательствам с определенным сроком исполнения течение исковой давности начинается по окончании срока исполнения (пункт 2 названной статьи).

Как было указано ранее, окончание срока исполнения сторонами обязательств определено 30.06.2017, следовательно, суд первой инстанции верно указал, что исходя из представленных в материалы дела доказательств, срок исковой давности начинает течь с 01.07.2017, поскольку именно с этого момента истец узнал о нарушении своего права.

Между тем, суд первой инстанции обоснованно принял во внимание, что срок исковой давности по требованию о взыскании неустойки (статья 330 ГК РФ) или процентов, подлежащих уплате по правилам статьи 395 ГК РФ, исчисляется отдельно по каждому просроченному платежу, определяемому применительно к каждому дню просрочки. Признание обязанным лицом основного долга, в том числе в форме его уплаты, само по себе не может служить доказательством, свидетельствующим о признании дополнительных требований кредитора (в частности, неустойки, процентов за пользование чужими денежными средствами), а также требований по возмещению убытков, и, соответственно, не может расцениваться как основание перерыва течения срока исковой давности по дополнительным требованиям и требованию о возмещении убытков (пункт 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности»).

Кроме того, суд первой инстанции обоснованно принял во внимание, что течение срока исковой давности приостанавливается на срок фактического соблюдения претензионного порядка (с момента направления претензии до момента получения отказа в ее удовлетворении).

В частности суд первой инстанции исходил из положений пункта 3 статьи 202 ГК РФ, разъяснений, изложенных в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» из которых следует, что течение срока исковой давности приостанавливается, если стороны прибегли к несудебной процедуре разрешения спора, обращение к которой предусмотрено законом, в том числе к обязательному претензионному порядку. В этих случаях течение исковой давности приостанавливается на срок, установленный законом для проведения этой процедуры, а при отсутствии такого срока - на шесть месяцев со дня начала соответствующей процедуры.

Со дня прекращения обстоятельства, послужившего основанием приостановления течения срока исковой давности, течение ее срока продолжается (пункт 4 статьи 202 ГК РФ).

Условиями договора (пункт 11.4) установлено, что в случае возникновения споров и разногласия, при исполнении настоящего договора, стороны разрешают их путем переговоров, при недостижении согласия в Арбитражном суде Удмуртской Республики с обязательным соблюдением претензионного порядка. Срок рассмотрения претензии – 20 дней с момента получения.

С учетом указанного, суд первой инстанции пришел к верному выводу, что каждый день за период с момента нарушения срока выполнения работ (в расчете истца с 01.07.2017) до момента исполнения указанного обязательства (01.11.2017) на стороне ответчика возникало обязательство по уплате неустойки, предусмотренной статьями 329, 330 ГК РФ и пунктом 8.5 спорного договора, срок исковой давности по которому на основании пункта 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» исчисляется отдельно за каждый день просрочки, определяемому применительно к каждому дню просрочки.

В связи с указанным также подлежит отклонению довод апелляционной жалобы ответчика о том, что претензия направлена за пределами срока исковой давности, поскольку нарушение срока происходило ежедневно до 01.11.2017, следовательно, претензия направленная истцом до 01.11.2020, является предъявленной в пределах срока исковой давности. В рассматриваемом случае претензия направлена истцом ответчику 26.08.2020, т.е. в пределах срока исковой давности.

Таким образом, исковая давность по требованию о взыскании неустойки за период менее трех лет до дня предъявления иска (плюс 20 дней на досудебное урегулирование спора) не является истекшей.

Поскольку исковое заявление подано в суд в электронном виде 30.10.2020, учитывая, что течение срока исковой давности приостанавливалось на 20 дней в связи с обязательным предъявлением претензии (л.д. 52-53), суд первой инстанции верно указал, что трехлетний срок исковой давности по требованиям, основанным на взыскании неустойки, начисленной на стоимость работ, указанную в пункте 8.5 договора (30 700 000 руб.), не истек в отношении периода просрочки с 10.10.2017 по 01.11.2017.

При этом в части требований истца о начислении неустойки за период с 01.07.2017 по 09.10.2017 срок исковой давности истцом пропущен, что является самостоятельным основанием к отказу в удовлетворении требований в соответствующей части.

Согласно расчету суда и истца (л.д. 117) неустойка за период с 10.10.2017 по 01.11.2017 составила 1 765 250 руб.

При этом довод истца об ином начале течения срока исковой давности с указанием на то, что подписание ответчиком протоколов от 10.04.2018, 15.05.2018, 15.08.2018 прерывает срок исковой давности, поскольку ответчик признавал свою обязанность по уплате неустойки, и предлагал согласовать порядок ее оплаты обоснованно отклонен судом первой инстанции как необоснованный.

В соответствии со статьей 203 ГК РФ течение срока исковой давности прерывается совершением обязанным лицом действий, свидетельствующих о признании долга.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», к действиям, свидетельствующим о признании долга в целях перерыва течения срока исковой давности, в частности, могут относиться: признание претензии; изменение договора уполномоченным лицом, из которого следует, что должник признает наличие долга, равно как и просьба должника о таком изменении договора (например, об отсрочке или о рассрочке платежа); акт сверки взаимных расчетов, подписанный уполномоченным лицом. Ответ на претензию, не содержащий указания на признание долга, сам по себе не свидетельствует о признании долга. Признание части долга, в том числе путем уплаты его части, не свидетельствует о признании долга в целом, если иное не оговорено должником.

В настоящем случае доказательств того, что ответчиком признавалась задолженность по штрафным санкциям в связи с подписанием указанных протоколов, не представлено. Указание в приведенных протоколах на принятие решений о порядке взыскания штрафных санкций само по себе не свидетельствует о признании данных требований ответчиком, и о перерыве срока исковой давности не свидетельствует.

Таким образом, соответствующий довод апелляционной жалобы также подлежит отклонению как необоснованный.

При этом отклоняя довод ответчика о нарушении истцом претензионного порядка суд первой инстанции верно отметил, что в адрес ответчика направлена претензия об уплате пени от 26.08.2020 № 02-05/4375 (л.д. 52-53) (по юридическому адресу ответчика: ул. Новосмирновская, д. 24, г. Ижевск, 426039). Направление претензии подтверждается экспедиторской распиской и описью вложения с отметкой логиста о проверке вложений, удостоверенной печатью экспедиторской компании (л.д. 54-55).

В связи с этим апелляционный суд признает верным вывод суда первой инстанции о том, что период просрочки составляет – с 10.10.2017 по 01.11.2017.

Снижая размер неустойки, подлежащей взысканию с ответчика, до 706 100 руб., суд первой инстанции обоснованно принял во внимание заявленное ответчиком ходатайство о снижении размера неустойки в соответствии со статьей 333 ГК РФ.

Статьей 333 ГК РФ установлено, что если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку. Если обязательство нарушено лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, суд вправе уменьшить неустойку при условии заявления должника о таком уменьшении.

Уменьшение неустойки, определенной договором и подлежащей уплате лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, допускается в исключительных случаях, если будет доказано, что взыскание неустойки в предусмотренном договором размере может привести к получению кредитором необоснованной выгоды (пункт 2 статьи 333 ГК РФ).

Бремя доказывания несоразмерности неустойки и необоснованности выгоды кредитора возлагается на ответчика. Несоразмерность и необоснованность выгоды могут выражаться, в частности, в том, что возможный размер убытков кредитора, которые могли возникнуть вследствие нарушения обязательства, значительно ниже начисленной неустойки (пункт 73 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»).

При оценке соразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства необходимо учитывать, что никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного поведения, а также то, что неправомерное пользование чужими денежными средствами не должно быть более выгодным для должника, чем условия правомерного пользования (пункты 3, 4 статьи 1 ГК РФ).

При рассмотрении настоящего дела, давая оценку доводу о несоразмерности заявленной неустойки, суд первой инстанции, учитывая отсутствие доказательств наличия у истца соразмерных начисленной неустойке убытков, а также компенсационный характер гражданско-правовой ответственности, и недопустимость использования института неустойки в качестве средства обогащения за счет должника, пришел к обоснованному выводу о явной несоразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства.

Так, суд первой инстанции верно указал, что установленный договором размер неустойки определен сторонами 0,25%, что в два с половиной раза превышает размер неустойки, принятый в деловом обороте, - 0,1 %, в связи с чем с целью установления баланса интересов сторон суд первой инстанции обоснованно снизил размер заявленной к взысканию неустойки до 0,1 % за каждый день просрочки исполнения обязательства.

В связи с изложенным, суд первой инстанции правомерно указал, что неустойка за период с 10.10.2017 по 01.11.2017 (23 дня) на сумму 30 700 000 руб. (сумма долга) в размере 0,1 % составляет 706 100 руб. (=30 700 000 × 23 × 0.1%).

С учетом всех обстоятельств настоящего дела, апелляционный суд приходит к выводу об обоснованности выводов суда первой инстанции о том, что взысканная сумма неустойки компенсирует потери истца в связи с несвоевременным исполнением ответчиком спорных обязательств, является справедливой, достаточной и соразмерной последствиям нарушения не денежного обязательства.

Довод истца о необоснованном снижении размера неустойки подлежит отклонению, поскольку несмотря на то, что кредитор при взыскании неустойки не обязан доказывать наличие у него убытков, истец возражая против доводов истца о чрезмерности предъявленной неустойки и отсутствии у истца убытков, вызванных данным нарушение, имел возможность опровергнуть данные доводы, представив доказательства наличия таких убытков, однако таким правом не воспользовался.

В связи с указанным, в отсутствие в материалах дела доказательств наличия у истца убытков в размере превышающем размер взысканной судом неустойки, у суда апелляционной инстанции отсутствуют основания полагать, что взысканная судом неустойка не компенсирует истцу негативные последствия, вызванные нарушением ответчиком своих обязательств.

Доводы, приведенные в апелляционных жалобах, рассмотрены судом апелляционной инстанции и отклонены, поскольку отмену правильного судебного акта не влекут.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со статьей 270 АПК РФ являются основаниями к отмене или изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено. Оснований для удовлетворения апелляционных жалоб не имеется.

В соответствии с частью 1 статьи 110 АПК РФ расходы по уплате государственной пошлины за подачу апелляционных жалоб относятся на заявителей.

Руководствуясь статьями 110, 258, 268, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 22 апреля 2021 года по делу № А71-13150/2020 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, через Арбитражный суд Удмуртской Республики.



Председательствующий


М.Н. Кощеева



Судьи


Р.А. Балдин



И.О. Муталлиева