Решение от 10 июня 2020 г. по делу № А40-29470/2020

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

Дело № А40-29470/20-33-219
г. Москва
10 июня 2020 г.
Резолютивная часть решения объявлена 03 июня 2020 года

Полный текст решения изготовлен 10 июня 2020 года

Арбитражный суд г.Москвы в составе:

Судьи Ласкиной С.О.

Протокол ведет секретарь судебного заседания Кострова О.Н.

Рассматривает в открытом судебном заседании дело по заявлению ООО «СТРИМ»

к ответчику: УФАС по Г. Москве,

третье лицо: ГБУ г. Москвы «АВТОМОБИЛЬНЫЕ ДОРОГИ»

о признании незаконными действий, об обязании

при участии в судебном заседании:

от заявителя: ФИО1 ген. Дир. Приказ от 18.02.2019г.

от ответчика: ФИО2 дов. от 17.01.2020г., диплом

от третьих лиц: извещены, не явились

УСТАНОВИЛ:

ООО «СТРИМ» обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением о признании незаконными действий Управления Федеральной антимонопольной службы по г. Москве по включению в реестр недобросовестных поставщиков сведений об ООО «СТРИМ», о генеральном директоре ООО «СТРИМ», об учредителе ООО «СТРИМ», об обязании исключить сведения об ООО «СТРИМ», о генеральном директоре ООО «СТРИМ», об учредителе ООО «СТРИМ» из реестра недобросовестных поставщиков.

В судебное заседание не явились представители третьего лица, извещенного надлежащим образом. Дело рассмотрено в порядке ст. 123,156 АПК РФ.

От третьего лица поступил отзыв, просит рассмотреть в отсутствие представителя.

Заявитель поддержал заявленные требования.

Ответчик возражал относительно удовлетворения заявленных требований.

Рассмотрев материалы дела, исследовав представленные доказательства, выслушав доводы представителей лиц, явившихся в судебное заседание, арбитражный суд установил, что заявленные требования не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии со ст.198 АПК РФ, граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

Таким образом, процессуальный закон устанавливает наличие одновременно двух обстоятельств, а именно, не соответствие оспариваемого акта закону или иному нормативному правовому акту и нарушение оспариваемым актом прав и законных интересов организаций в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, для признания недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц.

Согласно постановлению Правительства Российской Федерации 20.02.2006 № 94 "О федеральном органе исполнительной власти, уполномоченном на осуществление контроля в сфере размещения заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для федеральных государственных нужд антимонопольная служба является уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим контроль в сфере размещения заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд.

Как следует из заявления, основанием для принятия оспариваемого акта послужило поступившее в Московское УФАС России заявление государственного бюджетного учреждения г. Москвы «Автомобильные дороги» (далее — учреждение, заказчик) об уклонении общества от заключения государственного контракта по результатам электронного аукциона на право заключения государственного контракта на поставку расходных материалов и оборудования для ремонта и технического обслуживания самосвалов на территории АДМБ-2 (реестровый номер извещения 0373200307319000586).

Решением от 20.01.2020 антимонопольный орган включил сведения об обществе в реестр недобросовестных поставщиков, предусмотренный Федеральным законом от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее — Закон о контрактной системе).

Не согласившись с действиями Управления Федеральной антимонопольной службы по г. Москве по включению в реестр недобросовестных поставщиков, заявитель обратился в арбитражный суд с требованием о признании их незаконными.

В обоснование заявленного требования общество указывает, что о его добросовестности свидетельствуют действия по оспариванию действий заказчика в антимонопольный орган.

Кроме того, заявитель указывает, что 17.01.2020 он направил в Московское УФАС России посредством электронной связи документы в обоснование своей позиции по спору, однако они были зарегистрированы канцелярией названного органа лишь 24.01.2020, в связи с чем не являлись предметом оценки комиссии Московского УФАС России.

Общество также указывает, что представленная им гарантия отвечала требованиям законодательства и документации, поскольку содержала условия о том, какие обязательства обеспечиваются гарантией (5 % от цены контракта, т.е. 47 593,25 руб.), а также условия об уплате суммы неустойки. Более того, услугами данного банка общество пользуется регулярно.

Заявитель также указывает, что он приобрел товары для исполнения контракта и всячески пыталось выйти на связь с заказчиком.

Помимо изложенного заявителем в обоснование своих требований приведена позиция Конституционного Суда Российской Федерации, изложенная в Постановлениях от 30.07.2001 № 13-П, от 21.11.2002 № 15-П и Определениях от 07.06.2001 № 139-О, от 07.02.2002 № 16-О, о необходимости учета соразмерности допущенного нарушения примененной мере ответственности, в связи с чем общество считает, что оспариваемое решение подлежит признанию недействительным в судебном порядке.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд исходит из следующего.

Полномочия органа, принявшего оспариваемый акт, предусмотрены постановлением Правительства Российской Федерации от 20.02.2006 № 94.

Заявитель ссылается на то, что в основу принятия оспариваемого акта не были положены документы и материалы, направленные обществом электронной связью 17.01.2020, поскольку они были зарегистрированы позднее заседания (20.01.2020), в рамках которого принято оспариваемое решение (24.01.2020).

Данное обстоятельство не свидетельствует о незаконности оспариваемых действий и не является самостоятельным основанием для признания их недействительными в судебном порядке.

Как самостоятельно указывает общество, оно было извещено о заседании комиссии Московского УФАС России 16.01.2020, в то время как упомянутое заседание состоялось 20.01.2020. Соответственно, общество не было лишено возможности направить своего представителя в заседание, однако предпочло вместо этого обеспечить представление документов электронным способом, осознавая риски, связанные с направлением корреспонденции и регистрации ее в государственном органе.

Исходя из того, что основанием для принятия заказчиком решения об отказе от заключения контракта послужило представление победителем ненадлежащего обеспечения, основными документами для антимонопольного органа при рассмотрении такого заявления заказчика, являются положения аукционной документации, которой установлены требования к гарантии (размещенные в открытом доступе), документы заказчика, которыми оформлено процессуальное решение в отношении судьбы обеспечения, а также которым подрядчик проинформирован о пороках обеспечения (акты, протоколы и т. д.), и сам спорный документ об обеспечении, порочность которого установлена заказчиком.

Как усматривается из материалов дела, при принятии 20.01.2020 оспариваемого акта антимонопольный орган обладал всеми упомянутыми документами, что не препятствовало ему принять по делу итоговый акт.

Возражая по заявленному доводу, ответчик сослался на то, что вопреки ч. 1 ст. 65 АПК РФ заявителем не указано и не доказано, какие конкретно документы, не являвшиеся предметом рассмотрения названным органом, могли бы привести его принятию иного решения и каким образом с учетом имеющейся в Московском округе судебной практики по поставленному вопросу.

В этой связи нерассмотрение антимонопольным органом объяснений общества, зарегистрированных канцелярией названного органа позже принятия оспариваемого акта, само по себе не могло привести его к принятию неверного по существу решения.

Как установлено антимонопольным органом и следует из материалов дела, на основании протокола подведения итогов открытого конкурса в электронной форме от 20.11.2019 общество признано победителем электронного аукциона.

Порядок заключения контракта по итогам упомянутой процедуры регламентирован положениями ст. 83.2 Закона о контрактной системе.

Согласно ч. 3 ст. 83.2 вышеназванного закона в течение пяти дней с даты размещения заказчиком в единой информационной системе проекта контракта победитель электронной процедуры подписывает усиленной электронной подписью указанный проект контракта, размещает на электронной площадке подписанный проект контракта и документ, подтверждающий предоставление обеспечения исполнения контракта.

Согласно представленным материалам дела, заказчик направил обществу проект государственного контракта.

Впоследствии заявителем размещен подписанный проект контракта и документ о его обеспечении — банковская гарантия от 09.12.2019 № 246357-БГ/19, выданная АКБ «Металлинвестбанк».

Вместе с тем, актом от 11.12.2019 заявитель признан уклонившимся от заключения контракта. Заказчик мотивировал свое решение несоответствием банковской гарантии требованиям документации в части размера суммы выплаты по ней в случае расторжения контракта по причине неисполнения или ненадлежащего исполнения принципалом обязательства по контракту, т.е. о выплате всей суммы по гарантии (п. 25.1 аукционной документации).

Указанное обстоятельство послужило основанием для проведения проверки факта уклонения заявителя от заключения государственного контракта, в результате которой сведения о заявителе внесены в реестр недобросовестных поставщиков.

Вопреки доводам заявителя, выводы антимонопольного органа, согласившегося с заказчиком, о ненадлежащем характере условия банковской гарантии общества, являются правильными.

В силу ч. 3 ст. 96 Закона о контрактной системе исполнение контракта может обеспечиваться предоставлением банковской гарантии, выданной банком и соответствующей требованиям ст. 45 указанного закона. Способ обеспечения исполнения контракта определяется участником закупки, с которым заключается контракт самостоятельно.

Исчерпывающий перечень оснований для отказа в принятии заказчиком такой гарантии приведен в ч. 6 названной статьи закона. В силу п. 3 ч. 6 названной части таким основанием является несоответствие банковской гарантии требованиям, содержащимся в извещении об осуществлении закупки, приглашении принять участие в определении поставщика (подрядчика, исполнителя), документации о закупке, проекте контракта, который заключается с единственным поставщиком (подрядчиком, исполнителем).

В настоящем случае представленная обществом банковская гарантия не соответствовала требованиям документации, в связи с чем у заказчика имелись правовые основания для отказа в ее принятии и, как следствие, — для отказа от заключения государственного контракта.

Так, согласно п. 25.2 Информационной карты аукционной документации в банковской гарантии должно содержаться указание на следующие обязательства гаранта перед бенефициаром: «Обязательства уплатить всю сумму по гарантии в случае расторжения контракта по причине неисполнения или ненадлежащего исполнения принципалом обязательств по контракту, обеспеченных Гарантией; обязательство уплатить сумму нестойки (штрафа, пеней), предусмотренных контрактом».

В силу п. 9.5 контракта обеспечение его исполнения распространяется также на убытки, понесенные заказчиком.

Указанные требования к гарантии является специальными и направлены на повышенную защиту прав и интересов заказчика, учитывая высокую концентрацию публичных элементов в рассматриваемых правоотношениях.

Своим правом оспорить положения Информационной карты (неотъемлемого элемента аукционной документации) до окончания срока подачи заявки общество не воспользовалось.

Таким образом, названные требования носят для участника закупки, с которым заключается государственный контракт, обязательный характер и должно быть включено в банковскую гарантию

Между тем, как следует из материалов дела, достоверно установлено антимонопольным органом и не опровергнуто заявителем (ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ), банковская гарантия, представленная обществом в качестве обеспечения исполнения контракта, не содержит обязательств, указанных в п. 25.2 аукционной документации.

Из банковской гарантии общества усматривается, что она не только содержит обязательного условия о необходимости компенсации всей суммы гарантии, но ограничена лишь выплатой 5% от суммы контракта (т. е. конкретной суммой вне зависимости от объема исполненных (неисполненных) обязательств (47 593,25 руб.), а в качестве компенсаторного характера неуплаты суммы гарантии содержит лишь условие о том, что гарант выплачивает бенефициару неустойку в размере 0,1 % от суммы, подлежащей уплате (т. е. от 47 593,25 руб.).

Таким образом, представленная обществом гарантия не содержала условия о выплате всей суммы гарантии в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обществом обязательств по контракту, была ограничена крайне незначительной, конкретной суммой и не содержала условия о получении сумы гарантии в случае причинения заказчику убытков.

Тем самыми представленная победителем гарантия в значительной мере ухудшала положение заказчика, создавая для последнего значительные риски при неисполнении (ненадлежащем исполнении) обществом своих обязательств по контракту, лишала его того, на что он рассчитывал, объявляя и проводя конкурентную процедуру и лишая его возможности получения документа об обеспечении, содержащего компенсаторные гарантии.

Правовой подход, подтверждающий ненадлежащий характер представленного обеспечения последовательно отражен в судебных актах по делам №№ А40-61382/19, А40-257819/19, А40-244540/18, А40-197375/17, А40-224589/18, А40-23505/19, А40-308942/18.

Кроме того, приведенный правовой подход наиболее полно соответствует балансу частных и публичных интересов (на необходимость соблюдения которого указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 29.03.2011 № 2-П) и стабильности публичных правоотношений, поскольку направлен на защиту интересов заказчика как лица с наибольшим объемом публично-правовых обязанностей от причинения ему убытков, вызванных срывом исполнения государственного контракта и невозможностью удовлетворить собственные интересы и потребности в товаре, работах или услугах при отсутствии правовых оснований ко взысканию причиненного ущерба без необходимости разрешения указанного вопроса в судебном порядке.

При таком положении доводы общества о соответствии представленного им документа об обеспечении расцениваются критически, тем более обоснованные ссылками на то, что заявитель долгое время работал с банком-гарантом.

В настоящем случае порочность банковской гарантии была допущена в тех положениях, содержание которых заявителю изначально было доподлинно известно, а потому, при должной степени заботливости и осмотрительности при подготовке банковской гарантии, последним не должно было быть допущено никаких пороков при подготовке своего обеспечения исполнения контракта.

В силу ч. 4 ст. 96 Закона о контрактной системе в сфере закупок контракт заключается после предоставления участником закупки, с которым заключается контракт, обеспечения его исполнения в соответствии с требованиями упомянутого закона.

Таким образом, без представления надлежащего обеспечения контракт не может быть заключен в принципе.

В соответствии с ч. 13 ст. 83.2 Закона о контрактной системе победитель электронной процедуры признается заказчиком уклонившимся от заключения контракта в случае, если в сроки, предусмотренные названной статьей, он не направил заказчику проект контракта, подписанный лицом, имеющим право действовать от имени такого победителя, или не направил протокол разногласий, предусмотренный ч. 4 упомянутой статьи, или не исполнил требования, предусмотренные ст. 37 Закона.

При этом заказчик не позднее одного рабочего дня, следующего за днем признания победителя электронной процедуры уклонившимся от заключения контракта, составляет и размещает в единой информационной системе и на электронной площадке с использованием единой информационной системы протокол о признании такого победителя уклонившимся от заключения контракта, содержащий информацию о месте и времени его составления, о победителе, признанном уклонившимся от заключения контракта, о факте, являющемся основанием для такого признания, а также реквизиты документов, подтверждающих этот факт.

Процедуру отказа от заключения контракта антимонопольный орган обоснованно посчитал соблюденной.

Доводы заявителя о собственной добросовестности, обоснованные ссылками на факт оспаривания протокола заказчика от 11.12.2019, расцениваются критически, поскольку значение имеет результат подобного оспаривания. В то же время, решением Московского УФАС России жалоба общества на действия учреждения в связи с признанием заявителя уклонившимся от заключения контракта признана необоснованной. Названное решение заявителем не оспорено, в связи с чем, с учетом принципа стабильности и определенности административных, публичных правоотношений, законность этого решения презюмируется.

Согласно ч. 5 ст. 96 Закона о контрактной системе в случае непредоставления участником закупки, с которым заключается контракт, обеспечения его исполнения в срок, установленный для заключения контракта, такой участник считается уклонившимся от заключения контракта.

В соответствии с ч. 1 ст. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг.

Заявитель, подав заявку на участие в закупочной процедуре, конклюдентно согласился со всеми условиями аукционной документации (ч. 1 ст. 8 ГК РФ) и, как следствие, принял на себя все риски непредставления обеспечения исполнения государственного контракта.

Участник закупок, проводимых на основании Закона о контрактной системе, должен осознавать, что вступает в публично-правовые отношения, связанные с расходованием бюджетных средств на реализацию публичных экономически и социально значимых нужд, что предполагает значительно большую ответственность сторон в этих правоотношениях, в отличие от тех правоотношений, которые основаны исключительно на частно-правовых началах.

Как отмечено в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

При этом заказчик предусмотрел вариативность при предоставлении победителем обеспечения последний мог представить либо банковскую гарантию, либо внести денежные средства.

Выбор обеспечения общество сделало самостоятельно.

Между тем, фактически общество пытается отнести негативные последствия собственного непредусмотрительного поведения на государственного заказчика, имеющего право своевременно получить то, на что он рассчитывал, проводя конкурентную процедуру на бюджетные средства.

Какое-либо взаимодействие заказчика и победителя в отношении судьбы заключаемого контракта кроме направления протоколов разногласий (которые должны быть посвящены исключительно разрешению неурегулированных вопросов в отношении содержания контракта на предмет его соответствия документации) исключается.

В этой связи не принимаются доводы заявителя о том, что он пытался выйти с заказчиком на связь.

Доводы заявителя об отсутствии в его действиях признаков недобросовестности подлежат отклонению, поскольку представление ненадлежащего обеспечения является самостоятельным основанием для признания его уклонившимся от заключения контракта. Представление ненадлежащего обеспечения тождественно его непредставлению. Такой правовой подход нашел свое отражение в судебных актах по делам №№ А40-87924/12, А40-122160/15, А40-217907/16.

Учитывая наличие всех предъявляемых учреждением к банковской гарантии требований в свободном доступе в единой информационной системе, заявитель не был лишен возможности заранее проверить свою банковскую гарантию на предмет ее соответствия требованиям аукционной документации заказчика. Нежелание, неумение и неспособность сделать это едва ли свидетельствует о надежности победителя, уже на стадии заключения не контракта не способного надлежащим образом обеспечить соблюдение требованиям документации обеспечения исполнения контракта.

Согласно ч. 7 ст. 45 Закона о контрактной системе в случае отказа в принятии банковской гарантии заказчик в срок, установленный ч. 5 названной статьи закона, информирует в письменной форме или в форме электронного документа об этом лицо, предоставившее банковскую гарантию, с указанием причин, послуживших основанием для отказа.

Вместе с тем, приведенной нормой права не определен перечень способов такого информирования, ввиду чего выбор соответствующего способа информирования принадлежит государственному заказчику.

Общество было поставлено в известность о принятом заказчиком решении актом и протоколом от 11.12.2019. Требования ч.7 ст. 45 Закона о контрактной системе заказчиком были соблюдены.

При этом не имеют значения дальнейшие намерения общества ввиду отсутствия законодательной обязанности заказчика принимать какое-либо иное (новое) обеспечение после обнаружения недостатков в первом. Такой правовой подход нашел свое отражение в судебных актах арбитражных судов Московского округа по делам №№ А40-197385/17, А40-31215/18, А40-308942/18, А40-226638/18, А40-181819/19.

Единственным блокирующим свойством, препятствующим лицу, признанному уклонившимся от заключения контракта в дальнейшем каким-либо образом повлиять на вопрос заключения с ним контракта, обладает только заключенный заказчиком договор со вторым участником. В рассматриваемом случае такой договор не был заключен учреждением. В то же время, каких-либо действий, направленных на устранение выявленных нарушений с целью демонстрации заказчику и антимонопольному органу своей добросовестности, общество в это время (после того как узнало о признании себя уклонившимся от заключения контракта) не совершило (не осуществило, например, попытку представить иное обеспечение). Таким образом, заявителю было нечего предъявить антимонопольному органу в качестве доказательства собственной добросовестности при рассмотрении заявления заказчика о включении сведений об обществе в реестр недобросовестных поставщиков.

Доводы заявителя о том, что он намеревался исполнять контракт подлежат отклонению, поскольку нарушение общества выразилось в несоблюдении самостоятельной процедуры именно заключения контракта (а не его исполнения). Аргументы общества о наличии у него положительной деловой репутации также не судом принимаются, поскольку они противоречат конституционно закрепленному принципу равенства всех перед законом и судом.

В соответствии ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе реестр недобросовестных поставщиков включается информация об участниках закупок, уклонившихся от заключения контрактов, а также о поставщиках (подрядчиках, исполнителях), с которыми контракты расторгнуты по решению суда или в случае одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта в связи с существенным нарушением ими условий контрактов.

Как отмечено в определении Верховного Суда Российской Федерации от 07.08.2015 № 305-КГ15-9489 и вопреки утверждению заявителя об обратном, уклонение от заключения контракта может выражаться как в совершении целенаправленных (умышленных) действий или бездействия, так и в их совершении по неосторожности, когда участник закупки по небрежности не принимает необходимых мер по соблюдению соответствующих норм и правил. Недобросовестность юридического лица должна определяться не его виной, то есть субъективным отношением к содеянному, а исключительно той степенью заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота.

Основанием для включения сведений в реестр недобросовестных поставщиков является такое уклонение лица от заключения контракта, которое предполагает его недобросовестное поведение, совершение им действий (бездействия) в противоречие требованиям действующего законодательства Российской Федерации о закупках, в том числе приведших к невозможности заключения контракта с этим лицом как с признанным победителем закупки и нарушающих права организатора этой закупки относительно условий и срока исполнения контракта, которые связаны, прежде всего, с эффективным использованием денежных средств, что приводит к нарушению обеспечения публичных интересов в указанных правоотношениях.

Действия заявителя привели к невозможности заключения с ним государственного контракта, поскольку к исходу срока, отведенного на подписание государственного контракта; у заказчика отсутствовал документ об обеспечении исполнения контракта. Предпринимательские риски общества не могут и не должны относиться на заказчика, имеющего право своевременно получить то, на что он рассчитывал, объявляя и проводя конкурентную процедуру.

В настоящем случае заявитель не принял все возможные и зависящие от него меры для соблюдения норм и правил действующего законодательства, регулирующего порядок заключения государственного контракта, не проявил необходимой внимательности и осмотрительности при осуществлении своей деятельности.

Реестр недобросовестных поставщиков представляет собой меру ответственности за недобросовестное поведение в правоотношениях по размещению заказов, а решение вопроса о необходимости применения такой меры находится исключительно в компетенции антимонопольного органа.

Нарушение процедуры заключения контракта по итогам электронного аукциона, влекущее признание участника уклонившимся от заключения контракта, и включение сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков, носит формальный характер, в связи с чем существенная угроза охраняемым общественным отношениям заключается не в наступлении каких-либо материальных последствий, а в пренебрежительном отношении к исполнению своих обязанностей в сфере размещения заказов, выполнения работ, оказания услуг.

В настоящем случае недобросовестность общества выразилась в ненадлежащем исполнении своих обязанностей, возникающих из требований закона к процедуре заключения государственного контракта.

Таким образом, антимонопольный орган пришел к верному выводу о необходимости включения сведений об обществе в реестр недобросовестных поставщиков по причине уклонения последнего от своевременного подписания контракта. Выводы антимонопольного органа соответствуют обстоятельствам и материалам дела, отвечают положениям ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе. Мера ответственности соответствует допущенным нарушениям; ее неприменение противоречило бы законодательству и публичному правопорядку. При оценке соотношения степени недобросовестности участника и последствий, которые наступили вследствие ненадлежащего исполнения обществом своих обязательств в рамках государственного контракта, следует признать, что ограничение права заявителя на участие в государственных закупках сроком на два года не превышает степень негативных последствий, наступивших для заказчика, в связи с чем примененная антимонопольным органом мера является соразмерной и справедливой.

Ссылки заявителя на недопустимость включения его в реестр недобросовестных поставщиков, обоснованные ссылками на постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 30.07.2001 № 13-П и от 21.11.2002 № 15-П и определения от 07.06.2001 № 139-О, от 07.02.2002 № 16-О подлежат отклонению, поскольку, как следует из постановления Арбитражного суда Московского округа от 11.03.2016 по делу № А40-76227/2015, указанные выводы Конституционного Суда Российской Федерации к спорным правоотношениям неприменимы.

На основании ст. 198 АПК РФ лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании незаконными ненормативных правовых актов органов, осуществляющих публичные полномочия, если полагают, что оспариваемые акты не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагает на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

С учетом изложенного, в данном случае отсутствуют основания, предусмотренные статьей 13 Гражданского кодекса Российской Федерации и частью 1 статьи 198 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, которые одновременно необходимы для удовлетворения заявленных требований.

Согласно ч. 3 ст. 201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если арбитражный суд установит, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решения и действия (бездействие) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и не нарушают права и законные интересы заявителя, суд принимает решение об отказе в удовлетворении заявленного требования.

Судом рассмотрены все доводы заявителя, однако они не могут служить основанием для удовлетворения заявленных требований.

С учетом изложенного, суд пришел к выводу, что оспариваемое решение, вынесено с соблюдением норм материального и процессуального права, в связи с тем, у суда отсутствуют правовые основания для признания его незаконным в судебном порядке.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 4, 8, 9, 41, 64, 65, 66, 68, 71, 110, 123, 156, 167-170, 176, 198, 200, 201 АПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Проверив на соответствие требованиям действующего законодательства, в удовлетворении заявленных требований отказать.

Решение может быть обжаловано в месячный срок с даты его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Судья:

С.О. Ласкина