Постановление от 9 декабря 2023 г. по делу № А40-92025/2015

, № 09АП-50350/2023

Дело № А40-92025/15
г. Москва
06 декабря 2023 года
Резолютивная часть постановления объявлена 21 ноября 2023 года
Постановление изготовлено в полном объеме 06 декабря 2023 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи С.А. Назаровой, судей А.А. Комарова, Ж.Ц. Бальжинимаевой, при ведении протокола секретарем судебного заседания М.С. Чапего,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 на определение Арбитражного суда города Москвы от 13.06.2023 по делу № А40-92025/15, о взыскании с ФИО1 в пользу Таурус Банк (АО) убытков в размере 45 <***><***> рублей, о взыскании с ФИО3 в пользу Таурус Банк (АО) убытков в размере 57 <***><***> рублей, о взыскании с ФИО4 солидарно с ранее привлеченным лицом (ФИО5) в пользу Таурус Банк (АО) убытков в размере 10 <***> рублей, о взыскании с ФИО3, ФИО4, ФИО2, ФИО1 солидарно с ранее привлеченным лицом (ФИО5) в пользу Таурус Банк (АО) убытков в размере 55 <***><***>,00 руб.,

в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) Таурус Банк (АО), при участии в судебном заседании: от ФИО4 - ФИО6 по дов.от 23.11.2022 от ФИО2 - ФИО7 по дов.от 20.07.2022 от ФИО3 - ФИО8 по дов.от 14.04.2021 от ГК АСВ - ФИО9 по дов.от 06.08.2019 от ФИО1 – ФИО10 по дов. от 12.05.2018 Иные лица не явились, извещены.

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 30.06.2015 признано несостоятельным (банкротом) Таурус Банк (АО) (ОГРН <***>, ИНН <***>), функции конкурсного управляющего возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов», о чем опубликовано сообщение в газете «КоммерсантЪ» от 11.07.2015 № 122.

Конкурсный управляющий Таурус Банк (АО) в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» обратилось в суд с заявлением о взыскании убытков, с учетом заявления в порядке ст. 49 АПК РФ просило взыскать:

с ФИО1 в пользу Таурус Банк (акционерное общество) 45 <***><***> рублей;

с ФИО5, ФИО4 солидарно 10 <***><***> рублей;

с ФИО5, ФИО3, ФИО4, ФИО2 солидарно 55 <***><***> рублей;

с ФИО3 57 <***><***> рублей;

с ФИО5, ФИО11 и ФИО12 солидарно 269 256 450 рублей;

с ФИО5 1 317 464 953 руб. 58 коп.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 15.11.2019 назначена экспертиза, проведений которой поручено ФБУ РОССИЙСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЦЕНТР СУДЕБНОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ ПРИ МИНИСТЕРСТВЕ ЮСТИЦИИ РФ, эксперту ФИО13, определив следующее содержание вопросов, по которым должна быть проведена экспертиза: Является ли представленный документ единым целым? Имела ли место замена (подмена) его отдельных частей (листов)? Подвергался ли представленный документ расшитию, повторному прошитию после его составления (изготовления)? Соответствует ли дата подписания документа (дата исполнения подписей) дате, указанной на его первой странице?

Определением Арбитражного суда города Москвы от 22.04.2022 взысканы с ФИО5 в пользу Таурус Банк (АО) солидарно убытки в размере 10.<***>.<***>,00 рублей; взысканы с ФИО5 в пользу Таурус Банк (АО) солидарно убытки в размере 55.<***>.<***>,00 рублей; взысканы с ФИО5, ФИО11, ФИО12 в пользу Таурус Банк (АО) солидарно убытки в размере 269.256.450,00 рублей; взысканы с ФИО5 в пользу Таурус Банк (АО) убытки в размере 1.317.464.953,58 рублей; в остальной части заявления отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, АО «Таурус Банк» 12.05.2022 обратился в Девятый Арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просило определение суда отменить, вынести по делу новый судебный акт.

Определением Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.06.2022 апелляционная жалоба АО «Таурус Банк» и приложенные документы возвращены заявителю.

Данным судебным актом установлено, что апелляционная жалоба на бумажном носителе, поступившая в суд посредством Почты России, не подписана лицом, подающим жалобу. Судом учтено, что через систему подачи документов в электронном виде "Мой арбитр" в форме электронного образа документа апелляционная жалоба не поступила.

Постановлением арбитражного суда Московского округа от 22.09.2022 Определение Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.06.2022 оставлено без изменения.

АО «Таурус Банк» 29.06.2022 обратилось в Девятый Арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просило определение суда отменить в части отказа в удовлетворении требования, вынести по делу новый судебный акт, восстановить срок на обжалование.

ФИО11 обратился в Девятый Арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просил определение суда отменить в части взыскания с него убытков, и отказать в удовлетворении требований конкурсного управляющего, в обоснование ссылаясь на нарушение судом норм материального и процессуального права.

Не согласившись с принятыми судебными актами, конкурсный управляющий АО «Таурус Банк» обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просил отменить определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции в части отказа в удовлетворении заявлении конкурсного управляющего должника, направить дело в указанной части на новое рассмотрение

Постановлением Арбитражного суда Московского округа Определение Арбитражного суда города Москвы от 22.04.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2022 по делу № А40-92025/2015 отменены в части отказа в удовлетворении требований конкурсного управляющего АО «Таурус Банк» о взыскании убытков с ФИО3, ФИО4, ФИО2, ФИО1 В отмененной части обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы. В остальной части судебные акты оставлены без изменения, кассационная жалоба ФИО11 без удовлетворения.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 13.06.2023 взысканы с ФИО1 в пользу Таурус Банк (АО) убытки в размере 45 <***><***> рублей, взысканы с ФИО3 в пользу Таурус Банк (АО) убытки в размере 57 <***><***> рублей, взысканы с ФИО4 солидарно с ранее привлеченным лицом (ФИО5) в пользу Таурус Банк (АО) убытки в размере 10 <***><***> рублей, взысканы с ФИО3, ФИО4, ФИО2, ФИО1 солидарно с ранее привлеченным лицом (ФИО5) в пользу Таурус Банк (АО) убытки в размере 55 <***><***>,00 руб.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 обратились с апелляционными жалобами в Девятый арбитражный апелляционный суд, в которых просят определение отменить, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований конкурсного управляющего, в обоснование ссылаясь на нарушение судом норм материального и процессуального права.

Представители апеллянтов в судебном заседании настаивали на удовлетворении жалоб.

Представитель ГК АСВ в судебном заседании возражал против удовлетворения апелляционных жалоб.

Иные лица, участвующие в деле в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного разбирательства извещены надлежаще.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Рассмотрев дело в порядке статей 156, 266 и 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, проверив законность и обоснованность определения, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Материалами дела подтверждено, что ответчики в соответствии с Законом о банкротстве, по статусу относятся к лицам, контролирующим должника.

Так, ФИО1 - акционер Банка (по состоянию на 01.03.2013 и по 01.03.2015 включительно контролировавший 25,4 % акций), член Правления в период с 01.11.2011 по 09.12.2014, Председатель Совета директоров в период с 27.06.2014 по 17.03.2015, член Совета директоров в период с 28.06.2012 по 26.06.2014 и с 18.03.2015 по состоянию на дату отзыва лицензии.

Храпунов В.А. - Председатель Правления в период с 19.09.2012 по 02.12.2014, управляющий Челябинским филиалом Банка; акционер Банка (по состоянию на 01.06.2014 и по 01.03.2015 включительно максимальная доля владения- 9,98% акций.

ФИО2 - член Правления с 30.11.2009 по состоянию на дату отзыва лицензии.

ФИО4 - член Правления с 15.10.2012 по состоянию на дату отзыва лицензии, акционер Банка (по состоянию на 01.06.2014 и по 01.03.2015 включительно владевший 6,7% акций);

ФИО5 - Председатель Правления в период с 03.12.2014 по 24.04.2015, член Совета директоров в период с 19.09.2014 по состоянию на дату отзыва лицензии.

ФИО11, ФИО12 - не являясь сотрудниками АО «Таурус Банк», были представлены работникам Банка в качестве доверенных лиц Председателя Правления АО «Таурус Банк», давали указания от его имени сотрудникам АО «Таурус Банк» об оформлении заведомо невозвратных кредитов юридическим лицам ООО «Интеграл», <***> «Кросс-Трейд», <***> «ПрофСтрой», <***> «Горизонт-38», <***> «Строй Технологии», что установлено приговором Тверского районного суда г. Москвы от 06.02.2019, вступившим в законную силу 25.03.2019, Приговором Тверского районного суда г. Москвы от 27.02.2019, вступившим в законную силу 27.05.2019, в отношении соответственно ФИО11 и ФИО12

Как следует из заявления конкурсного управляющего, в обоснование требований указано на то, что неправомерными, недобросовестными, неразумными действиями (бездействием) по формированию на балансе Банка заведомо невозвратной ссудной задолженности 49 заемщиков юридических лиц и 38 заемщиков физических лиц членами органов управления АО «Таурус Банк» ФИО5, ФИО3, ФИО4, ФИО2, ФИО1, а также иными лицами, имевшими фактическую возможность определять действия Банка - ФИО11, ФИО12, Банку причинены убытки в общем размере 1 753 721 403,58 руб., определенном как сумма непогашенных обязательств заемщиков по основному долгу в рамках 94 кредитных договоров, заключенных Банком.

Суд округа, направляя дело на новое рассмотрение, указал на то, что при принятии судебных актов в части отказа в удовлетворении требований конкурсного управляющего АО «Таурус Банк» о взыскании убытков с ФИО3, ФИО4, ФИО2, ФИО1 нижестоящими судами не учтено следующее.

При исследовании вопроса вины ФИО1 в подписании от имени Банка кредитных договоров, суд первой инстанции сделал вывод о том, что достаточным подтверждением разумного и добросовестного поведения ответчика является единственное доказательство - формальная оценка финансового положения заемщика, а также наличие заключений профильных подразделений Банка, протоколов кредитного комитета, Правления Банка).

Применительно к кредитным организациям при рассмотрении обособленных споров о привлечении к гражданско-правовой ответственности исследование вопроса соблюдения процедуры выдачи кредитов является необходимым, но не единственным критерием добросовестности и разумности.

Вина лиц, входящих в органы управления юридическим лицом, в соответствии с разъяснениями Высшего Арбитражного Суда РФ, Верховного Суда РФ и сложившейся судебной практикой состоит в совершении ими действий, противоречащих интересам общества, и непринятии ими с должной степенью заботливости и осмотрительности мер, необходимых для предотвращения убытков для общества, нарушении его интересов.

Проявление надлежащей осмотрительности при заключении сделок предполагает, что при выборе контрагента субъекты предпринимательской деятельности самостоятельно оценивают не только условия сделки и их коммерческую привлекательность, но и деловую репутацию, платежеспособность контрагента, риск неисполнения обязательств и предоставление обеспечения их исполнения, наличие у контрагента необходимых

ресурсов (производственных мощностей, технологического оборудования, квалифицированного персонала) и соответствующего опыта. При указанной оценке лица, входящие в органы управления юридическим лицом, отвечают не только за свои собственные действия, но и за ненадлежащее качество работы подчиненных им лиц, а предварительное одобрение сделок кредитным комитетом не является основанием для освобождения от ответственности членов органов управления, поскольку они несут самостоятельную обязанность действовать добросовестно и разумно. При ином недопустимом подходе, лица, причиняющие корпорации ущерб посредством распоряжения его имуществом, имели бы возможность уходить от ответственности, распределяя документооборот кредитной организации удобным для них способом.

Кроме того, поведение руководства Банка, направленное на подписание, одобрение кредитных договоров при отсутствии ликвидного обеспечения является невыгодным для кредитной организации дополнительно свидетельствует о неразумности, если ответчиками не раскрыты экономические мотивы принятого решения. Неразумным же признается такое поведение ответчиков, которое влечет для Должника наименее выгодные условия совершения сделок.

Таким образом, формальное соблюдение установленной в Банке процедуры согласования (выдачи) кредитов в ситуации, когда такая процедура не препятствует выдаче заведомо невозвратных необеспеченных кредитов, не может считаться доказательством разумности и добросовестности действий руководителей Банка .Иной подход позволяет контролировавшим должника лицам избегать ответственности при наличии установленных судом фактов вывода активов в рамках убыточных для Банка сделок.

ФИО1 (член правления, председатель совета директоров) от имени Банка подписал два кредитных договора от 25.09.2014 № <***>, от 29.09.2014, № 14375/178 с ООО «Трейд-Ойл» (т. 28, л.д. 120-126, 133-139) (сумма выданных средств равна остатку основного долга на дату отзыва лицензии и составляет 45 млн. руб.).

Как справедливо обращал внимание судов конкурсный управляющий Банка, при подписании кредитных договоров ФИО1 проигнорировал информацию о: «плохом» финансовом положении заемщика (выписки из протоколов заседаний правления Таурус банк (ЗАО) от 25.09.2014 № 40, от 29.09.2014 № 41); наличии признаков компании, не осуществляющей реальной хозяйственной деятельности; отсутствии в кредитном досье необходимых для оценки кредитного риска документов; отсутствии обеспечения по кредиту, несмотря на значительный размер выданных средств.

Суд округа указал на то, что заслуживают внимания доводы конкурсного управляющего Банка о том, что решения о заключении кредитных договоров и перечислении сумм заемщикам принимались ФИО1 в отсутствие необходимых мероприятий по проверке заемщика, а негативная информация о заемщике была вовсе проигнорирована, что может, в свою очередь, свидетельствовать о недобросовестном и неразумном поведении при подписании кредитного договора, следствием которого явилось возникновение у Банка убытков в размере 45 млн. руб.

Суды, освобождая ФИО4 от гражданско-правовой ответственности за одобрение выдачи ООО «Теис» безнадежной ссуды (денежных средств по кредитному договору), по этому же эпизоду установили виновность ответчика -ФИО5

Факт одобрения ФИО4 и ФИО5 заключения кредитного договора с <***> «ТЕИС» (КД от 27.01.2015 № 15375/001) подтвержден представленным в материалы дела протоколом заседания Правления Банка от 27.01.2015 № 3 (т. 7 л.д. 109), подписи на котором ответчиками не оспорены.

Суд согласился с тем, что действия руководства Банка по заключению кредитных договоров, в том числе с ООО «ТЕИС», не осуществлявшим реальной хозяйственной деятельности, причинили вред Банку, что является основанием для взыскания убытков.

Из доводов кассационной жалобы следует, что ООО «ТЕИС» также признано «технической» компанией, не осуществлявшей реальной хозяйственной деятельности в рамках иных обособленных споров определениями Арбитражного суда города Москвы от 16.12.2021 по делу № А40-247973/15 (000 КБ «Ренессанс»), от 21.03.2019 по делу № А40223182/15 (000 КБ «Анталбанк»).

Отказывая в удовлетворении требований к ФИО4, суды в оспариваемых судебных актах ссылаются на то, что <***> «ТЕИС» «..являлось действующим предприятием...».

Таким образом, арбитражные суды применили противоречащие друг другу подходы к оценке виновности заинтересованных лиц - членов Правления, принимавших одни и те же решения совместно. Привлекая одного члена органа управления и освобождая от ответственности другого за совершение одних и тех же действии, арбитражные суды не указали причин такого разного подхода к оценке их виновности.

В отношении эпизода по одобрению «технического» кредитного договора с <***> «Техстандартстрой» суд первой инстанции, не мотивируя, ссылаясь на косвенные доказательства, делает вывод о недоказанности одобрения ФИО2, ФИО1, ФИО4, ФИО3 кредитного договора с <***> «Техстандартстрой».

Вместе с тем, судебными актами установлено, что в материалах дела имеется протокол от 01.12.2014, оформленный в соответствии с требованиями законодательства, согласно тексту протокола в указанную дату состоялось заседание Правления Банка, в повестку дня которого был включен вопрос предоставления кредита <***> «Техстандартстрой», единогласно одобряли принятие решений (голосовали «за предоставление кредита») члены Правления, а именно: ФИО2, ФИО1, ФИО4, ФИО3

Таким образом, арбитражные суды не указали причин, по которым отклонено, оставлено без внимания прямое доказательство - протокол, подписанный всеми членами органа управления.

В отношении эпизодов по заключению «технических» кредитных договоров с ООО «Ойл- Траст», <***> «МетОбТорг», суды в обжалуемых судебных актах уклонились от оценки доводов заявителя в отношении виновности ФИО3 в эпизодах, связанных с заключением кредитных договоров <***> «Ойл-Траст», <***> «МетОбТорг», перечисление денежных средств которым причинило Банку убытки в размере 57 млн. руб.

Суды не указали причин, которыми обусловлен отказ в удовлетворении требований конкурсного управляющего.

Заявитель приводил заслуживающие внимания и подлежащие проверке и оценке доводы о наличии вины ответчиков в причинении Банку убытков, состоящую в том, что ответчики, осуществляя функции членов органов управления кредитной организацией, т.е. лиц, обязанных действовать добросовестно и разумно в интересах кредитной организации, и обеспечить выполнение Банком требований законодательства, в том числе Положения утв. Банком России 26.03.2004 № 254-П «Положение о порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности», действуя недобросовестно и неразумно (не проявив требуемую от него степень заботливости и осмотрительности), в нарушение указанных нормативных правовых актов, не предприняв никаких мер по организации проведения комплексного и объективного анализа деятельности заемщиков, обеспечению возврата денежных средств, не имея достаточной и объективной информации о заемщиках, а также напрямую действуя вопреки интересам кредитной организации, приняли решения о выдаче кредитов заведомо неплатежеспособным заемщикам, причинив тем самым Банку убытки, равные сумме непогашенной ссудной задолженности.

Однако судами вопреки требованиям процессуального законодательства не указаны мотивы, по которым часть доказательств и доводов конкурсного управляющего отклонены.

Кассационный суд указал на необходимость при новом рассмотрении спора суду первой инстанции учесть изложенное, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, исходя из подлежащих применению норм материального права, дать оценку всем доводам сторон обособленного спора в их взаимной связи, принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт.

Выполняя указания суда округа при повторном разрешении спора, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии вины ФИО3, ФИО4, ФИО2, ФИО1 в причинении Банку убытков, состоящей в том, что ответчики, осуществляя функции членов органов управления кредитной организацией, т.е. лиц, обязанных действовать добросовестно и разумно в интересах кредитной организации, и обеспечить выполнение Банком требований законодательства, в том числе Положения утв. Банком России 26.03.2004 № 254-П «Положение о порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности», действуя недобросовестно и неразумно (не проявив требуемую от него степень заботливости и осмотрительности), в нарушение указанных нормативных правовых актов, не предприняв никаких мер по организации проведения комплексного и объективного анализа деятельности заемщиков, обеспечению возврата денежных средств, не имея достаточной и объективной информации о заемщиках, а также напрямую действуя вопреки интересам кредитной организации, приняли решения о выдаче кредитов заведомо неплатежеспособным заемщикам, причинив тем самым Банку убытки, равные сумме непогашенной ссудной задолженности.

В соответствии со статьей 11.1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» органами управления кредитной организации наряду с общим собранием ее учредителей (участников) являются совет директоров (наблюдательный совет), единоличный исполнительный орган и коллегиальный исполнительный орган. Текущее руководство деятельностью кредитной организации осуществляется ее единоличным и коллегиальным исполнительным органом. Совет директоров осуществляет общее руководство деятельностью общества. Руководство текущей деятельностью Банка осуществляется единоличным исполнительным органом - Председателем Правления Банка и коллегиальным исполнительным органом - Правлением Банка (п. 16.1 Устава Банка). К текущей деятельности кредитной организации с учетом п.2 ст. 5 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» относится в том числе размещение Банком привлеченных денежных средств от своего имени и за свой счет, в т.ч. путем предоставления кредитов.

Судом первой инстанции установлено, что к компетенции ФИО3 (Председатель Правления в период с 19.09.2012 по 02.12.2014, управляющий Челябинским филиалом Банка; акционер Банка (по состоянию на 01.06.2014 и по 01.03.2015 включительно максимальная доля владения- 9,98% акций), как председателя правления Банка относилось, в том числе, совершение сделок от имени Банка без доверенности; распоряжение имуществом и денежными средствами Банка, совершение банковских операций и иных сделок; определение прав и обязанностей работников; выдача доверенностей; утверждение положений о структурных подразделений Банка; утверждение инструкций, правил и иных внутренних документов; распределение обязанности подразделений и сотрудников, отвечающих за конкретные направления (формы, способы осуществления) внутреннего контроля.

Проанализировав положения Устава Банка, суд первой инстанции установил, что ФИО3 в период с 19.09.2012 до 02.01.2014 обладал широким перечнем полномочий, позволявших давать обязательные для кредитной организации, ее служб, подразделений и сотрудников указания и осуществлять контроль за исполнением ими своих обязанностей. В полномочия ФИО4, ФИО2, ФИО1, как членов Правления Банка, входило утверждение политик Банка, включая кредитную, по

управлению рисками и пр., положений внутренних нормативных документов, определяющих правила и процедуры управления банковскими рисками и пр., принятие решений о классификации ссудной и приравненной к ней задолженности по категориям качества в установленных Банком России случаях, рассмотрение иных вопросов текущей деятельности Банка.

Осуществляя руководство текущей деятельностью Банка, ответчики, принимая управленческие и распорядительные решения, обязаны были действовать добросовестно и разумно (ст. 53.1 Гражданского кодекса РФ).

В пункте 5 Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» разъяснено, что в случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Согласно пункту 2 Постановления Пленума № 62 недобросовестность действий (бездействия) члена органа управления считается доказанной, в частности, когда он должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) (подпункт 5). Неразумность действий (бездействия) члена органа управления считается доказанной, в частности, когда он принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации; до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации (подпункты 1, 2 пункта 3 Постановления Пленума № 62).

В случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки (пункт 5 Постановления Пленума № 62).

Аналогичная позиция содержится в п. 6 Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53, руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (п. 3 ст. 53 ГК РФ).

Таким образом, номинальность исполнения своих обязанностей лицами, входящих в состав органов управления юридического лица, не свидетельствует об отсутствии их вины (ст. 1080 ГК РФ).

Кроме того, поведение руководства Банка, направленное на подписание, одобрение кредитных договоров при отсутствии ликвидного обеспечения является невыгодным для

кредитной организации дополнительно свидетельствует о неразумности, если ответчиками не раскрыты экономические мотивы принятого решения. Неразумным же признается такое поведение ответчиков, которое влечет для Должника наименее выгодные условия совершения сделок. Таким образом, формальное соблюдение установленной в Банке процедуры согласования (выдачи) кредитов в ситуации, когда такая процедура не препятствует выдаче заведомо невозвратных необеспеченных кредитов, не может считаться доказательством разумности и добросовестности действий руководителей Банка.

Иной подход позволяет контролировавшим должника лицам избегать ответственности при наличии установленных судом фактов вывода активов в рамках убыточных для Банка сделок.

Судом первой инстанции установлено, что 25.09.2014 и 29.09.2014 ФИО1 (член Правления, председатель Совета директоров, акционер Банка) от имени Банка подписал с ООО «Трейд-Ойл» (ИНН <***>) два кредитных договора № <***> и № 14375/178 на суммы 25 млн. руб. и 20 млн. руб. соответственно. Сумма выданных Банком денежных средств по кредитным договорам равна остатку основного долга на дату признания Банка банкротом (30.06.2015) и составляет 45 млн. руб. Ссудная задолженность не погашена до настоящего времени.

Данную ссудную задолженность конкурсный управляющий считает «технической», заведомо безнадежной, так как по результатам ее анализа установлено, что на момент предоставления кредитных средств заемщик не вел реальной хозяйственной деятельности и изначально не был способен исполнить обязательства по предоставленной ссуде, что подтверждается доказательствами, имеющимися в материалах дела, а именно: «массовый» руководитель и учредитель (ФИО14 является (-лась) руководителем значительного количества компаний, в том числе заемщика Банка ООО «Метобторг» (вступившим в законную силу определением от 22.05.2022 установлен «технический» характер ссудной задолженности указанного заемщика, заключение кредитного договора с ООО «Метобторг» причинило Банку убытки)); согласно бухгалтерской отчетности за 2013 основной удельный вес активов приходился на дебиторскую задолженность (более 95%), собственные основные средства практически отсутствовали (за отчетный период 2013 г. отражено лишь 19 тыс.руб.), а начиная с 2014 года компания даже перестала сдавать налоговую отчетность в ФНС; судебная, рекламная активность заемщика отсутствовала, что не типично для компаний осуществляющих оптовую торговлю (заявленный основной ОКВЭД заемщика -деятельность агентов по оптовой торговле твердым, жидким и газообразным топливом и связанными продуктами). Кроме того, как следует из документов самого Банка финансовое положение ООО «Трейд-Ойл» на момент заключения с ним кредитного договора оценено как «плохое», что подтверждено выписками из протоколов заседания Правления Таурус банк (ЗАО) от 25.09.2014 № 40, от 29.09.2014 № 41 («о возможности кредитования ООО «Трейд-Ойл»).

Финансовое положение оценивается как «плохое» в том числе, если заемщик является устойчиво неплатежеспособным и (или) имеются иные сведения, свидетельствующие об угрожающих негативных явлениях (тенденциях), вероятным результатом которых могут явиться несостоятельность (банкротство) либо устойчивая неплатежеспособность заемщика (например, убыточная деятельность, отрицательная величина либо существенное сокращение чистых активов, существенное падение объемов производства, существенный рост кредиторской и (или) дебиторской задолженности, другие явления) (п. 3.3 Положения Банка России 26.03.2004 № 254-П).

Суд первой инстанции согласился с доводами конкурсного управляющего и признал доказанным то, что ООО «Трейд-Ойл» не осуществляло реальной хозяйственной деятельности, у компании отсутствовала возможность на дату оформления кредита обслуживать его в дальнейшем. Кроме того, в качестве цели кредитов у ООО «Трейд-Ойл» указана общая информация, без какой-либо конкретики: пополнение оборотных средств,

что дополнительно свидетельствует о «схемном» и «рискованном» кредитовании бизнеса Банком, согласно разъяснениям Банка России (информационное письмо от 05.04.2010 № 04-15-6/1550 «Об оценке рисков банков на собственников»). Кредитные средства ООО «Трейд-Ойл» выданы без какого-либо обеспечения. Вместе с тем вопрос выдачи необеспеченных кредитов - это в первую очередь вопрос разумности экономических мотивов лиц, принимающих соответствующие решения.

Суд первой инстанции учел, что в сложившейся судебной практике данное обстоятельство (отсутствие обеспечения) оценивается как дополнительное свидетельство «неразумности», поскольку экономические мотивы подобных условий кредитования ответчиками предоставлены не были (определение ВАС РФ от 13.01.2014 № ВАС19067/13; Постановление Арбитражного суда Московского округа от 03.02.2021 по делу № А40-83871/14; Постановление Арбитражного суда Московского округа от 06.02.2023 по делу № А40-247881/2015; вступившие в законную силу определение от 29.07.2022 по делу № № А40-247881/15-174-389 Б; определение Арбитражного суда г. Москвы от 21.02.2020 по делу № А40-242071/15-38-659 «Б»; определение Арбитражного суда г. Москвы от 22.10.2020 по делу № А40-79815/17-38-53 «Б»; постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 12.10.2020 по делу № А55-26194/2013; определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 14.09.2020 по делу № А65-5821/2017).

Также, судом первой инстанции установлено, что практически сразу после получения ссудных средств ООО «Трейд-Ойл» прекратило деятельность в связи с реорганизацией (02.02.2015) путем присоединения к ООО «Омега-Строй», которое в свою очередь ликвидировано ИФНС как недействующее юридическое лицо, что дополнительно свидетельствует об отсутствии возможностей и намерений вернуть ссудные средства Банку.

Поскольку, последствием действий по заключению кредитных договоров с ООО «Трейд-Ойл», заведомо неспособным исполнить свои обязательств по ссуде, явилось замещение ликвидных активов Банка (денежных средств) на невозвратную «техническую» ссудную задолженность юридического лица в размере 45 <***><***> руб., суд первой инстанции пришел к выводу о том, что заключение сделок причинило Банку убытки.

Отклоняя доводы ФИО1 об отсутствии «технического» характера ссудной задолженности ООО «Трейд-Ойл», суд первой инстанции исходил из противоречий таких доводов представленным в дело доказательствам. Так, судом первой инстанции указано на то, что высокий оборот по счетам заемщика, на котором акцентирует внимание ФИО1, наоборот свидетельствует о транзитном характере таких оборотов, согласно Письму Банка России от 31.12.2014 № 236-Т «О повышении внимания кредитных организаций к отдельным операциям клиентов» (далее - Письмо № 236-Т). Учитывая минимальный размер основных средств, структуру баланса (более 60% пассивов в виде кредиторских обязательств (заемных средств) и всего 2,9 млн. руб. чистых активов), наличие значительного оборота по банковским счетам свидетельствует о необходимости повысить внимание к такому заемщику в соответствии с Положением № 254-П и Письмом № 236-Т. Вышеописанное является скорее дополнительным подтверждением довода.

Доводы ответчика о частичном погашения процентов по кредитам, отклонены судом первой инстанции, со ссылкой на то, что само по себе обслуживание ссудной задолженности не может являться подтверждением платежеспособности и надежности заемщиков и выданных им кредитов.

Так, судом первой инстанции сделан вывод о том, что прекращение обслуживания ссудной задолженности сразу после отзыва у Банка лицензии служит подтверждением довода о том, что данные юридические лица не осуществляли реальной хозяйственной деятельности и являлись техническими, т.к. формально обслуживание ссуды осуществляется до тех пор, пока действует кредитная организация, использующая это юридическое лицо с целью вывода ликвидных активов, что указывает на единство экономической судьбы этих заемщиков и банка, который являлся для них единственным

источником текущей ликвидности, в то время как осуществляющее реальную экономическую деятельность предприятие (предприниматель), как правило, не зависит от прекращения деятельности отдельного банка. Данный вывод подтвержден сложившейся судебной практикой (Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.09.2021 по делу № А40-207288/16, оставленное вышестоящим судом в указанной части без изменения; определение Арбитражного суда г. Москвы от 06.05.2022 по делу № А40-196703/2016, оставленное без изменения вышестоящими судами; Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.03.2022 по делу № А40-247973/2015, оставленное вышестоящим судом в указанной части без изменения; определение Арбитражного суда города Москвы от 24.11.2020 по делу № А4075888/2016, без изменения вышестоящими постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 18.03.2021 по делу № А65-5821/2017).

Судом первой инстанции установлено, что после даты отзыва у Банка лицензии, процентные обязательства, и обязательства по возврату основного долга ООО «Трейд- Ойл» не исполнены.

Отклоняя доводы ФИО1 о его добросовестности и разумности при оформлении выдачи кредита ООО «Трейд-Ойл», суд первой инстанции исходил из следующего.

В соответствии с требованиями норм Положения Центрального банка Российской Федерации от 16.12.2003 № 242-П «Об организации внутреннего контроля в кредитных организациях и банковских группах» и Положения Центрального банка Российской Федерации от 26.03.2004 № 254-П «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности» действовавших в спорный период, в кредитной организации должна функционировать система внутреннего контроля, целью которой является обеспечение эффективности и результативности финансово-хозяйственной деятельности при совершении банковских операций, включая обеспечение сохранности активов и управления банковскими рисками, а также обеспечение принятия мер по поддержанию на не угрожающем финансовой устойчивости кредитной организации и интересам ее кредиторов и вкладчиков уровне банковских рисков.

В соответствии с Положением № 254-П, кредитная организация обязана комплексно и объективно оценивать финансовое положение заемщика (контрагента), риски по выданным ссудам, заключенным сделкам и формировать резервы на возможные потери по ссудам и сделкам, влекущим риски возникновения финансовых потерь. Руководство банка перед заключением сделок, влекущих возникновение у Банка рисков финансовых потерь, обязано обеспечивать выполнение требований Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» и Положения № 254П, организовать работу Банка в целях получения полных и достоверных сведений о заемщике банка, осуществления на их основе комплексного и объективного финансового анализа заемщика. В этой связи руководство Банка не должно допускать совершение Банком сделок, влекущих для него возникновение финансовых потерь.

Согласно пункту 3.1, 3.5 Положения № 254-П, банк должен проводить оценку риска по каждой выданной ссуде на основании всей имеющейся в распоряжении кредитной организации информации о любых рисках заемщика, включая сведения о внешних обязательствах заемщика, о функционировании рынка (рынков), на котором (которых) работает заемщик. Источниками получения информации о рисках заемщика являются правоустанавливающие документы заемщика, его бухгалтерская, налоговая, статистическая и иная отчетность, дополнительно предоставляемые заемщиком сведения, средства массовой информации и другие источники. Кредитная организация должна обеспечить получение информации. Вместе с тем на всех этапах оценки финансового положения заемщика кредитная организация учитывает вероятность наличия неполной и (или) неактуальной и (или) недостоверной информации о заемщике.

В соответствии с пунктом 3.1.3 Положения № 254-П вся информация о заемщике или контрагенте, включая сведения о рисках заемщика (контрагента), фиксируется в его досье.

Согласно п. 1.10 Приложения № 2 к Положению Банка России от 19.08.2004 № 262-П «Положение об идентификации кредитными организациями клиентов и выгодоприобретателей в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» в целях идентификации юридических лиц Банк получает сведения о присутствии или отсутствии по своему местонахождению юридического лица, его постоянно действующего органа управления, иного органа или лица, которые имеют право действовать от имени юридического лица без доверенности.

В соответствии со ст. 54 ГК РФ (в редакции действующей на дату кредитования заемщиков): место нахождения юридического лица определяется местом его государственной регистрации; государственная регистрация юридического

лица осуществляется по месту нахождения его постоянно действующего исполнительного органа; место нахождение юридического лица указывается в его учредительных документах.

Таким образом, Банк обязан организовать проверку нахождения заемщика по адресу его государственной регистрации (юридическому адресу).

Как установлено судом первой инстанции по материалам дела в кредитном досье ООО «Трейд-Ойл» вопреки обычной банковской практике и требованиям банковского законодательства отсутствовали: акты осмотра места нахождения заемщика (с фотоматериалами); документы, которые бы свидетельствовали о наличии достаточных собственных или арендованных основных средств, необходимых для осуществления заявленного вида деятельности; документы, подтверждающие деловую репутацию (отзывы партнеров, оформленные сертификаты на поставляемую продукцию и т.д.).

Делая вывод о неразумном поведении при подписании кредитных договоров ФИО1, суд первой инстанции исходил из того, что отсутствовали необходимые мероприятия по проверке заемщика, а негативная информация о заемщике была вовсе проигнорирована.

Довод ФИО1 о том, что выдаче кредита ООО «Трейд-Ойл» предшествовала процедура оценки заемщика профильными подразделениями Банка, также отклонен судом первой инстанции, с указанием на то, что данное не отменяет того факта, что разумный, добросовестный руководитель (в том числе член коллегиального органа) кредитной организации должен воздержаться от кредитования без обеспечения юридических лиц, не осуществляющих реальной хозяйственной деятельности.

С выводами суда первой инстанции и необходимости привлечения ФИО1 к ответственности в виде взыскания убытков, апелляционный суд не может согласиться, в силу следующего.

Материалами дела подтверждено, что на момент заключения 25.09.2014 и 29.09.2014 ФИО1 на основании доверенности от имени Банка с ООО «Трейд-Ойл» (ИНН <***>) кредитных договоров № <***> и № 14375/178, председателем Правления являлся ФИО3 (с 19.09.2012 по 02.12.2014).

Как следует из материалов дела, в отношении ООО «Трейд-Ойл» были представлены следующие документы, которые явились основанием для подписания ФИО1 кредитных договоров: заявка ООО «Трейд-Ойл» на предоставление кредита № 23/09-01 от 23.09.2014 года с приложением, включая технико-экономическое обоснование ООО «Трейд-Ойл» от 23.09.2014; заключение отдела кредитования по вопросу предоставления кредита от 25.09.2014 года, подписанное начальником управления кредитования, содержащее заключение о финансовом положении заемщика ООО «Трейд- Ойл» с указанием количества баллов в соответствии с методикой; заключение Управления правового обеспечения Департамента обеспечения безопасности бизнеса Департамента корпоративного управления Таурус Банка (ЗАО) по юридическим документам ООО

«Трейд-Ойл» от 25.09.2014, подписанное Главным юрисконсультом УПО, в соответствии с которым, по результату анализа проверки представленных документов ООО «Трейд-Ойл», юридических фактов, характеризующих кредитную сделку, которые могут повлечь невозврат кредита и (или) невыплату процентов, либо затруднить возврат кредита, не установлено; заключение по проверке ООО «Трейд-Ойл» отделом экономической безопасности от 25.09.2014 года, подписанное Главным специалистом, в соответствии с которым, в рамках компетенции Службы безопасности Таурус Банка (ЗАО), сведений, препятствующих деловому сотрудничеству с ООО «Трейд-Ойл» в процессе проверки не получено; выписка из протокола заседания кредитного комитета 25.09.2014 года, с соответствии с которой, по третьему вопросу повестки заседания кредитного комитета о предоставлении кредита ООО «Трейд-Ойл», пятью членами кредитного комитета присутствующими на заседании единогласно, было принято решение о предоставлении ООО «Трейд-Ойл» краткосрочного кредита в размере 25 000 000 руб. 00 коп., под 16% годовых, сроком на 12 мес., для целей пополнения оборотных средств, без дополнительного обеспечения, расчетный размер резерва 1%, формируемый размер резерва 1%; выписка из протокола заседания Правления Таурус Банка (ЗАО) от 25.09.2014 года, с соответствии с которой, по первому вопросу повестки заседания об утверждении решения Кредитного комитета о предоставлении кредита ООО «Трейд-Ойл», четырьмя членами Правления присутствующими на заседании единогласно, было принято решение об утверждении решения Кредитного комитета о предоставлении ООО «Трейд-Ойл» краткосрочного кредита в размере 25 000 000 руб. 00 коп., под 16% годовых, сроком на 12 мес., для целей пополнения оборотных средств, без дополнительного обеспечения, расчетный размер резерва 1%, формируемый размер резерва 1%; заявка ООО «Трейд-Ойл» на предоставление кредита № 25/09-01 от 25.09.2014 года с приложением, включая Технико-экономическое обоснование ООО «Трейд-Ойл» от 25.09.2014 года; заключение отдела кредитования по вопросу предоставления кредита от 29.09.2014 года, подписанное начальником управления кредитования, содержащее заключение о финансовом положении заемщика ООО «Трейд-Ойл» с указанием количества баллов в соответствии с методикой; заключение Управления правового обеспечения Департамента обеспечения безопасности бизнеса Департамента корпоративного управления Таурус Банка (ЗАО) по юридическим документам ООО «Трейд-Ойл» от 29.09.2014 года, подписанное Главным юрисконсультом УПО, в соответствии с которым, по результату анализа проверки представленных документов ООО «Трейд-Ойл», юридических фактов, характеризующих кредитную сделку, которые могут повлечь невозврат кредита и (или) невыплату процентов, либо затруднить возврат кредита, не установлено; заключение по проверке ООО «Трейд-Ойл» отделом экономической безопасности от 29.09.2014 года, подписанное Главным специалистом, в соответствии с которым, в рамках компетенции Службы безопасности Таурус Банка (ЗАО), сведений, препятствующих деловому сотрудничеству с ООО «Трейд-Ойл», в процессе проверки не получено; выписка из протокола заседания кредитного комитета 29.09.2014 года, с соответствии с которой, по третьему вопросу повестки заседания кредитного комитета о предоставлении кредита ООО «Трейд-Ойл», пятью членами кредитного комитета присутствующими на заседании единогласно, было принято решение о предоставлении ООО «Трейд-Ойл» краткосрочного кредита в размере 20 000 000 руб. 00 коп., под 16% годовых, сроком на 12 мес., для целей пополнения оборотных средств, без дополнительного обеспечения, расчетный размер резерва 1%, формируемый размер резерва 1%; выписка из протокола заседания Правления Таурус Банка (ЗАО) от 29.09.2014 года, с соответствии с которой, по первому вопросу повестки заседания об утверждении решения Кредитного комитета о предоставлении кредита ООО «Трейд-Ойл», четырьмя членами Правления присутствующими на заседании единогласно, было принято решение об утверждении решения Кредитного комитета о предоставлении ООО «Трейд-Ойл» краткосрочного кредита в размере 20 000 000 руб. 00 коп., под 16% годовых, сроком на 12

мес., для целей пополнения оборотных средств, без дополнительного обеспечения, расчетный размер резерва 1%, формируемый размер резерва 1%.

Доказательств того, что ФИО1 не предпринял предусмотренных нормативными (локальными) документами дополнительных мер по организации проведения комплексного и объективного анализа деятельности заемщика ООО «Трейд- Ойл», а равно обеспечения возврата денежных средств по данным кредитам, материалы дела не содержат.

Отсутствуют в материалах дела и доказательства превышения своих полномочий данным ответчиком при подписании кредитных договоров с ООО «Трейд-Ойл», а равно неразумности поведения, и того, что ФИО1 не соблюдены обычно требующиеся процедуры исходя из установленной в Банке практики.

Кроме того, как следует из материалов дела ООО «Трейд-Ойл» более полугода обслуживало полученные кредиты, уплачивало начисленные проценты вплоть до отзыва лицензии у Банка.

Тогда как, применительно к разъяснениям, изложенным в пунктах 1, 6 постановления Пленума № 62 от 30.07.2013, доказывание наличия обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица, наличие у юридического лица убытков, лежит на заявителе.

Доказательств того, что действия данного ответчика, выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска, в материалы дела не представлено. А имеющиеся в деле документы, к таковым не могут быть отнесены.

Тогда как, по смыслу приведенных выше норм и ст. 15 ГК РФ для наступления ответственности органов управления общества необходимо наличие вины причинителя вреда, противоправности действий (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между противоправными действиями (бездействиями) и наступившими последствиями (убытками). Недоказанность хотя бы одного из названных элементов влечет полный отказ в удовлетворении требований.

Суд округа, направляя спор на новое рассмотрение, указал на то, что заслуживают внимания доводы конкурсного управляющего Банка в отношении ФИО1 по заключению указанных кредитных договоров, т.е. требовалась дополнительная проверка данных доводов.

При дополнительной проверке доводов конкурсного управляющего, не установлено, что оформлении выдачи кредитов действия ответчика были неразумными и выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

Разрешая требования к ФИО4 (член Правления с 15.10.2012 по состоянию на дату отзыва лицензии, акционер Банка (по состоянию на 01.06.2014 и по 01.03.2015 включительно владевший 6,7% акций)), суд первой инстанции исходил из того, что им была одобрена выдача кредита в пользу ООО «ТЕИС», при наличии негативной информации о заемщике, что свидетельствует о недобросовестном и неразумном поведении ответчика. Так, ФИО4 (член Правления Банка) совместно с ФИО5 (вступившими в законную силу судебными актами привлечен к гражданско-правовой ответственности), действуя в составе Правления Банка, одобрил (голосовал «за») заключение без обеспечения обязательств кредитного договора с ООО «ТЕИС» на сумму 10 <***><***>,00 руб., что подтверждено протоколом заседания Правления Таурус Банка «ЗАО» от 27.01.2015 № 3 (голосование по первому вопросу), на котором проставлены собственноручные подписи ФИО4 и ФИО5 Подписи на протоколе ответчиками в порядке ст. 161 АПК РФ не оспорены.

Судом первой инстанции установлено, что с 27.01.2015 ФИО4 и ФИО5 одобрили в составе Правления Банка заключение кредитного договора от 27.01.2015 № 15375/001 с ООО «ТЕИС» (ИНН <***>), и согласно протоколу заседания Правления Банка от 27.01.2015 № 3 указанные лица голосовали «за» выдачу кредита ООО

«ТЕИС». Сумма выданных Банком средств по кредитному договору равна остатку основного долга на дату признания Банка банкротом (30.06.2015) и составляет 10 млн. руб., ссудная задолженность не погашена до настоящего времени.

Основанием для подобного вывода суда первой инстанции явились признаки отсутствия реальной хозяйственной деятельности: минимальный размер уставного капитала (10 тыс. руб.); отсутствие работников помимо руководителя; структура баланса (за 2013 год основной удельный вес активов приходится на дебиторскую задолженность (более 95%), собственные основные средства практически отсутствуют (отражено лишь 10 тыс.руб.)), а начиная с 2014 компания перестала даже сдавать налоговую отчетность в ФНС; судебная, рекламная активность заемщика отсутствовала, что не типично для компаний осуществляющих оптовую торговлю (заявленный основной ОКВЭД заемщика - Торговля оптовая). Кроме того, как следует из документов самого Банка финансовое положение ООО «ТЕИС» на момент одобрения кредитного договора оценено как «плохое», что подтверждено выписками из протоколов заседания кредитного комитета Таурус банк (ЗАО) от 27.01.2015 № 7 («о предоставлении кредита ООО «ТЕИС»). После даты отзыва у Банка лицензии ни процентные обязательства, ни обязательства по возврату основного долга ООО «ТЕИС» исполнены не были. Кроме того вступившими в законную силу определениями Арбитражного суда г. Москвы от 16.12.2021 по делу № А40247973/15 (ООО КБ «Ренессанс»), от 21.03.2019 по делу № А40-223182/15 (ООО КБ «Анталбанк») ООО «ТЕИС» признано организацией, не осуществлявшей реальной хозяйственной деятельности в связи с: отсутствием и (или) незначительным объемом налоговых платежей, заработной платы, основных средств для ведения хозяйственной деятельности, формированием активов преимущественно за счет дебиторской задолженности (86-99 % валюты баланса), величиной чистой прибыли, не сопоставимой с размером получаемых доходов (показатели рентабельности продаж: по чистой прибыли не превышают 0,4 %), что свидетельствовало о низкой финансовой эффективности указанных юридических лиц; минимальным размером уставного капитала, совпадением единственного участника и руководителя в одном лице, установлением налоговыми органами фактов отсутствия по адресам регистрации. Установив указанные обстоятельства, суды пришли к выводу о «техническом» (заведомо невозвратном) характере ссудной задолженности заемщика ООО «ТЕИС».

Применив п. 2 разъяснений Постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 № 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств» (независимо от состава лиц, участвующих в деле, оценка, данная судом обстоятельствам, которые установлены в деле, рассмотренном ранее, учитывается судом, рассматривающим второе дело), суд первой инстанции пришел к выводу о подтвержденности факта изначальной невозвратности ссудной задолженности ООО «ТЕИС».

Одобрение выдачи кредита ООО «ТЕИС» осуществлено на условиях пополнения оборотных средств в качестве целевого использования, без обеспечения, судом первой инстанции оценено как доказательство «рискованного» одобрения Банком кредита бизнесу. Судом первой инстанции также учтено, что ответчиком не представлены пояснения в части экономических мотивов подобных условий кредитования.

Довод ФИО4 о значительной выручке ООО «ТЕИС», которая позволила бы вернуть ссудную задолженность, судом первой инстанции отклонен с указанием на то, что самим Банком финансовое положение заемщика оценивалось как «плохое», т.е. по смыслу Положения Банка России 26.03.2004 № 254-П заемщик являлся устойчиво неплатежеспособным и (или) имелись иные сведения, свидетельствующие об угрожающих негативных явлениях (тенденциях), вероятным результатом которых могут явиться несостоятельность (банкротство) либо устойчивая неплатежеспособность заемщика. Данное обстоятельство было известно ФИО4 в момент принятия решения об

одобрении кредита ООО «ТЕИС», т.к. прямо отражено в протоколе заседания Правления Банка от 27.01.2015 № 3.

Суд округа при направлении спора на новое рассмотрение указал на то, что суды применили противоречащие друг другу подходы к оценке виновности заинтересованных лиц - членов Правления, принимавших одни и те же решения совместно. Привлекая одного члена органа управления и освобождая от ответственности другого за совершение одних и тех же действии, арбитражные суды не указали причин такого разного подхода к оценке их виновности. Из доводов кассационной жалобы следует, что ООО «ТЕИС» также признано «технической» компанией, не осуществлявшей реальной хозяйственной деятельности в рамках иных обособленных споров определениями Арбитражного суда города Москвы от 16.12.2021 по делу № А40-247973/15 (<***> КБ «Ренессанс»), от 21.03.2019 по делу № А40-223182/15 (<***> КБ «Анталбанк»).

Вступившим в законную силу определением суда от 07.11.2022 взысканы убытки с ФИО5, исходя из того, что он участвовал в принятии решений, одобрял кредитные договоры и, являясь бенефициаром банка, не мог не знать об их убыточности, а доводы о том, что именно виновные действия ФИО5 повлекли причинение Банку убытков подтверждены материалами уголовного дела. Так судом установлено, что председатель Правления Банка ФИО5, в отсутствие надлежащего решения Кредитного комитета Банка (либо «за выдачу кредита» был единственный голос ФИО5 прочие «воздержались, либо большинство голосовало за отказ в выдаче соответствующих ссуд, либо голосовал только ФИО5) подписал распоряжения о выдаче денежных средств по кредитным договорам с 39 юридическими лицами, не осуществляющими реальной хозяйственной деятельности (<***> "АСТАРТА", <***> "АТЛОН", <***> "БАСТЕТ", <***> "Верон", <***> "ВПАЛ", <***> ТлавСтройПроект", <***> Торизонт-38", <***> ТРУППА СТАНДАРТ МЕТАЛЛ", <***> "Евролюкс", <***> "Интеграл", <***> "Интеграл", <***> "КАПИТАЛ", <***> "Контур ГРУПП", <***> "КРОСС-ТРЕЙД", <***> "ЛАМБРИС", <***> "МеталлСервис", <***> "МУЛЬТИМАРКЕТ", <***> "ПолюсПлюс", <***> "ПремиумСтрой", <***> "ПРЕМИУМ-СТРОЙ", <***> "ПРОМАВТО", <***> "Промэнергоальянс", <***> "ПрофСтрой", <***> "РА Новый взгляд", <***> "РОМАТ", <***> "СистемПроф", <***> "СитиТорг", <***> "СпецТранс", <***> "Строй Индустрия", <***> "Строй Технологии", <***> "СТРОЙАРМАТУРА", <***> "СТРОЙКОНСАЛТ", <***> "СтройМет", <***> "ТЕИС", <***> "ТехноМаркет", <***> "ТК ОЙЛ", <***> "Транс Сервис", <***> "ЦентрСтрой", <***> "ЭквипментСервис") и выдаче денежных средств по заведомо невозвратным кредитным договорам с 19 заемщиками - физическими лицами.

Выполняя указания суда округа, причинами разного подхода к оценке виновности ФИО4 и ФИО5, при привлечении одного члена органа управления и освобождении от ответственности другого за совершение одних и тех же действий, апелляционный суд установил, что в данном случае, ФИО5 имел статус председателя Правления Банка, и имеется в отношении него приговор суда, тогда как ФИО4 имел статус только члена Правления.

Довод управляющего со ссылкой на наличие протокола заседания Правления Банка от 27.01.2015 № 3, на котором ФИО5 и ФИО4 голосовали «за» выдачу кредита ООО «ТЕИС», не может быть безусловно отнесен к числу оснований для взыскания убытков по данному эпизоду с ФИО4, поскольку имеющиеся в деле доказательства, которые апелляционным судом оценены по правилам главы 7 АПК РФ, с учетом ст.189.23 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", статей 15, 53.1, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации не образуют всей совокупности условий для привлечения ФИО4 к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков за голосование.

Также апелляционный суд учитывает, что особенность функционирования кредитных организаций состоит в том, что они осуществляют деятельность на финансовом рынке, что обусловливает необходимость наличия в их штате значительного количества

сотрудников, в том числе в органах управления. При этом банковская деятельность на финансовом рынке является строго и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих (например, ст. 11.1, 11.1-1 Федерального закона от 2 декабря 1990 года № 395-I "О банках и банковской деятельности").

В связи с этим при решении вопроса о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих лиц кредитной организации надлежит исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм и правил, действующих в банке, нормативных актов. В частности, совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности. На истце лежит бремя опровержения названной презумпции. (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 16.02.2022)).

При этом, заявки на предоставление кредита подлежат согласованию и одобрению в структурных подразделениях банка.

Таким образом, само по себе осуществленное на основании внутрибанковских правил одобрение сделки лицом, входящим в органы управления, еще не свидетельствует о том, что это лицо является соучастником вывода активов, поскольку в такой ситуации предполагается, что оно действовало в соответствии со стандартами разумности и добросовестности, обычно применяемыми в этой сфере деятельности. Бремя доказывания обратного лежит на конкурсном управляющем.

В связи с тем, имеющиеся в деле доказательств нельзя отнести к числу доказательств причастности ФИО4 к банкротству Банка, оснований для привлечения ответчика к ответственности в виде убытков, у суда первой инстанции не имелось.

Взыскивая с ФИО3, ФИО4, ФИО2, ФИО1 солидарно с ранее привлеченным лицом (ФИО5) в пользу Таурус Банк (АО) убытки в размере 55 <***><***>,00 руб., суд первой инстанции исходил из того, что 01.12.2014 данные лица одобрили в составе Правления Банка заключение кредитного договора от 01.12.2014 № 14375/189 с ООО «ТехСтандартСтрой» (ИНН <***>), и согласно протоколу заседания Правления Банка от 01.12.2014 № 57 указанные лица голосовали «за» выдачу кредита Обществу. Судом первой инстанции установлено, что сумма выданных Банком средств по кредитному договору равна остатку основного долга на дату признания Банка банкротом (30.06.2015) и составляет 55 млн. руб., которая не погашена до настоящего времени. Данную ссудную задолженность конкурсный управляющий считает «технической», заведомо безнадежной.

Также судом первой инстанции учтено, что вступившими в законную силу судебными актами по настоящему обособленному спору установлено: наличие оснований для привлечения ФИО5 по указанному эпизоду к гражданско-правовой ответственности в форме взыскания убытков; кредитование ООО «ТехСтандартСтрой» причинило Банку убытки. Учитывая материалы настоящего обособленного спора мотивом подобного вывода явились признаки отсутствия реальной хозяйственной деятельности: «массовый» руководитель и учредитель, минимальный размер уставного капитала на момент кредитования (10 тыс. руб.); отсутствие собственных основных или арендованных средств, необходимых для осуществления заявленного вида деятельности (согласно кредитному досье заемщика - информационная справка и справка о финансовом состоянии СМП: собственная/арендованная недвижимость по состоянию на 01.10.2014 отсутствует); структура баланса (промежуточная отчетность по состоянию на 30.09.2014, а также годовая за 2014 год свидетельствует о том, что основной удельный вес активов приходился на дебиторскую задолженность (более 86% и 95% соответственно),

собственные основные средства отсутствовали); начиная с 2015 компания даже перестала сдавать налоговую отчетность в ФНС; помимо руководителя работники в организации отсутствовали (по состоянию на 2014 согласно Ответу ПФР РФ и сведениям самого заемщика лишь 1 работник); по состоянию на 01.11.2014 в справке ИФНС РФ сальдо расчетов с бюджетом отрицательное, что свидетельствует о задолженности организации по налогам. Кроме того, на момент кредитования ООО «ТехСтандартСтрой» являлось вновь образованной организацией (с даты регистрации (06.03.2014) до даты кредитования (01.12.2014) прошло менее года). Таким образом у Банка объективно отсутствовала возможность оценить масштабы деятельности и финансовое положение заемщика как того требуют нормы Положения № 254-П. После даты отзыва у Банка лицензии ни процентные обязательства, ни обязательства по возврату основного долга ООО «ТехСтандартСтрой» исполнены не были.

Суд первой инстанции, соглашаясь с доводами конкурсного управляющего, признал доказанным тот факт, что ООО «ТехСтандартСтрой» не осуществляло реальной хозяйственной деятельности, у компании отсутствовала возможность на дату оформления кредита обслуживать его в дальнейшем. Одобрение выдачи кредита ООО «ТехСтандартСтрой» осуществлено на следующих условиях: пополнение оборотных средств в качестве целевого использования, без обеспечения. Вместе с тем вопрос выдачи необеспеченных кредитов - это в первую очередь вопрос разумности экономических мотивов лиц, принимающих соответствующие решения. Следуя сложившейся судебной практике данное обстоятельство (отсутствие обеспечения) оценивается как дополнительное свидетельство «неразумности», поскольку экономические мотивы подобных условий кредитования Ответчиками предоставлены не были. После отзыва у банка лицензии ООО «ТехСтандартСтрой» прекратило деятельность в связи с реорганизацией (14.03.2016) путем присоединения к ООО «Габрис», которое в свою очередь ликвидировано ИФНС как недействующее юридическое лицо. Изложенное дополнительно свидетельствует об отсутствии возможностей и намерений вернуть ссудные средства Банку.

Установив вышеизложенные обстоятельства, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что последствием действий по одобрению кредитного договора с ООО «ТехСтандартСтрой», заведомо неспособного исполнить свои обязательств по ссуде, явилось замещение ликвидных активов Банка (денежных средств) на невозвратную «техническую» ссудную задолженность юридического лица в размере 55 <***><***> руб., что причинило Банку убытки.

Отклоняя доводы ответчиков об отсутствии «технического» характера ссудной задолженности ООО «ТехСтандартСтрой» со ссылкой на значительный объем выручки, суд первой инстанции исходил из того, что такой показатель как выручка не является надлежащим критерием для оценки деятельности заемщика на предмет её «реальности», поскольку в соответствии с Приказом Минфина от 06.05.1999 № 32н «ПБУ 9/99» учет доходов от осуществления деятельности (выручки) возможен двумя методами: кассовым (учет выручки осуществляется с даты поступления денежных средств на расчетный счет) либо методом начислений (учет выручки осуществляется с даты выставления счета- фактуры, отгрузки товара). Использование любого из методов учета доходов позволяет искусственным образом увеличивать объемы выручки организации, что в свою очередь препятствует корректной оценке того или иного юридического лица отталкиваясь от анализа единственного показателя отчетности.

Именно по указанной причине при решении вопроса о предоставлении кредита необходимо: установить, способен ли заемщик обслуживать ссуду и возвратить ее в установленные договором сроки; обеспечить возврат выдаваемых в качестве кредитов денежных средств. Данные обстоятельства, учитывая в том числе вероятность наличия неполной и (или) неактуальной и (или) недостоверной информации о заемщике, устанавливаются по результатам комплексного анализа не только финансового положения,

но и деятельности заемщика в целом на основании данных независимых источников (данные ИФНС, ПФР, СМИ и пр.), а также достоверности предоставленных заемщиком документов. Нормативно необходимость комплексного анализа, а также необходимость совершения указанных действий, свидетельствующих о разумности и добросовестности руководителей, закреплены в Положении № 254-П (п.п. 3.1, 3.5).

Как установлено судом первой инстанции, ООО «ТехСтандартСтрой» не осуществляло реальной хозяйственной деятельности в связи с наличием признаков, оценка которых позволила суду прийти к соответствующему выводу. Кроме того, судом установлено, что в кредитном досье <***> «ТехСтандартСтрой» вопреки обычной банковской практике как того требует п. 3.1.3 Положения № 254-П отсутствовали: надлежащим образом оформленные акты осмотра места нахождения заемщика (с фотоматериалами) (акт от 10.11.2014 не заполнен (пустой), выводы и описание, фото отсутствуют); документы, которые бы свидетельствовали о наличии собственных или арендованных основных средств, необходимых для осуществления заявленного вида деятельности; документы подтверждающих деловую репутацию (отзывы партнеров, оформленные сертификатов на поставляемую продукцию и т.д.). Следовательно, ответчики одобряли выдачу кредита в отсутствие мероприятий по комплексной и объективной проверке заемщика.

Суд первой инстанции, давая оценку доводам ответчиков о том, что они на заседании правления 01.12.2014 не присутствовали, за одобрение кредита ООО «Техстандартстрой» не голосовали, пришел к следующим выводам.

Материалы дела содержат протокол заседания Правления «Таурус Банк» (ЗАО) от 01.12.2014 № 57, согласно которому в указанную дату состоялось заседание Правления Банка, в повестку дня которого включен вопрос предоставления кредита ООО «Техстандартстрой», в заседании принимали участие (в том числе в режиме видеоконференции) и единогласно одобряли принятие решений (голосовали «за предоставление кредита») члены Правления, а именно - ФИО2, ФИО1, ФИО4, ФИО3

Протокол заседания Правления «Таурус Банк» (ЗАО) от 01.12.2014 № 57, судом первой инстанции признан оформленным в соответствии с требованиями ст. 70 Закона «Об акционерных обществах», п. 5.5 Положения о Правлении «Таурус Банк» (ЗАО), содержащий личные подписи ФИО2, ФИО1, ФИО4, ФИО3 Также, судом первой инстанции учтено, что ответчиками подписи на протоколе в порядке ст. 161 АПК РФ не оспорены.

Помимо этого, в материалы дела представлен протокол заседания кредитного комитета от 01.12.2014 № 159, согласно которому в указанную дату состоялось заседание кредитного комитета Банка, в повестку дня которого были включены вопросы признания деятельности ООО «ТехСтандартСтрой» реальной, предоставления кредита Обществу.

Из протокола следует, что помимо иных лиц в заседании принимали участие (в том числе в режиме видеоконференции) члены кредитного комитета ФИО4, ФИО5 (по поставленным вопросам голосовали «за»). Протокол содержит личные подписи ФИО4, ФИО5 Данные ответчики подписи на протоколе в порядке ст. 161 АПК РФ не оспорили.

Довод ответчиков о том, что согласно показаниям технических специалистов Банка, начиная с осени 2014 заявки на организацию видеоконференции, в том числе связанные с совещаниями Правления Банка не поступали, а протоколы оформлены нетипичным для Банка способом, отклонены судом первой инстанции с указанием на то, что заявленные обстоятельства опровергается материалами дела, поскольку участие в заседаниях Правления посредством видеоконференц - связи, т.е. удаленно, было в сопоставимые периоды времени обычной практикой в Банке, и порядок оформления принятых решений (простая письменная форма, скреплено лишь степлером, заверительная подпись на каждом листе отсутствует) типичен для данной кредитной организации.

Данное обстоятельство согласно выводам суда первой инстанции подтверждено иными протоколами заседаний Правления Банка, содержание и факт проведения которых ответчиками не оспаривается: протоколы заседаний Правления ТАУРУС Банк (ЗАО) от 20.02.2015 № 8 (том 26 л.д. 30, 31), от 07.04.2015 № 17 (том 26 л.д. 32,33), от 04.03.2015 № 10/2, от 29.09.2014 № 41; протоколы заседаний кредитного комитета (том 3) от 03.12.2014 № 160, от 04.12.2014 № 161, от 05.12.2014 № 162, от 08.12.2014 № 163 и т.д. Согласно тексту указанных протоколов в разное время в режиме видеоконференции в заседаниях Правления Банка и кредитного комитета принимали участие Павлова Т.Н., Хранеко А.П., Толкачев В.П. Обстоятельство в части типичности оформления протоколов, подтверждено, вышеуказанными протоколами, а также протоколом заседания Правления ТАУРУС Банк (ЗАО) от 26.12.2014 № 65. Таким образом, участие членов органов управления в заседаниях Правления, кредитного комитета в режиме видеоконференции было для Банка характерно, происходило систематически, в том числе и после сентября 2014г. (период до сентября 2014г. ответчиками не оспорен).

В отношении способа оформления протоколов суд первой сделал вывод о том, что допуская подобный документооборот (оформление протоколов, скрепленных лишь степлером, в отсутствие заверительной подписи ответственного лица на каждой странице и пр.), ответчики приняли на себя связанные с этим риски. Кроме того, все вышеуказанные протоколы хранились в Банке, ответчики знали о их существовании (в силу занимаемого положения и статуса не могли не знать), однако принятые протоколами решения не были оспорены членами органов управления в установленном порядке. Сами по себе возможные пороки, заявленные ответчиками, не служат основанием, исключающим гражданско-правовую ответственность, поскольку не являются доказательством отсутствия вины и не опровергают осведомленность членов органов управления в принимаемых Банком решениях.

Давая оценку доводу ФИО2 об отсутствии на заседании Правления 01.12.2014, суд первой инстанции исходил из того, что проведение в одну и ту же дату (01.12.2014) заседания Правления и иных организационных банковских мероприятий (например, инвентаризация как в случае с ФИО2), учитывая локацию (г. Челябинск), не исключает возможности принять участие в каждом из них, и как следствие, участие в инвентаризации имущества Банка 01.12.2014 не опровергает участие в заседании Правления, оформленного протоколом Правления от 01.12.2014 № 57.

Отклоняя довод ФИО1 об отсутствии на заседании Правления 01.12.2014, суд первой инстанции установил, что из текста протокола не представляется возможным однозначно установить в каком из городов (г. Москва или г.Челябинск) находился ФИО1 в момент проведения собрания.

Давая оценку документам о предоставлении гостиничных услуг в г.Челябинск, а также перелет 01.12.2014 по направлению г.Москва- г.Челябинск, как доказательств того, что 01.12.2014 (время не установлено) ФИО1 прибыл из г.Москвы в г.Челябинск, что является доказательством того, что он мог принимать участие в заседании, находясь в любом из двух указанных городов, с учетом того обстоятельства, что перелет из г. Москвы в г. Челябинск занимает, согласно информации, размещенной в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», 2 час. 30 мин., а также он мог собственноручно подписать протокол Правления Банка от 01.12.2014 № 57. Оспаривание ответчиками дат проставления подписи на протоколе Правления (не 01.12.2014, а более поздняя дата) надлежащими доказательствами не подтверждено.

Согласно заключению технической экспертизы ФБУ РФ Центр судебной экспертизы при Минюсте России от 27.11.2020 № 4114/07-3-20 установить время проставления подписей не представляется возможным. Электронное письмо ФИО15 (почтовый ящик «lomovceva@taurus-bank.com») в адрес ФИО2 (почтовый ящик «tpavlova9495@gmail.com») с приложением файлов проекта протокола Правления, по тексту схожих со спорным протоколом, не опровергает факта проведения заседания

Правления 01.12.2014, поскольку действовавший в Банке порядок оформления решений Правления Банка предусматривал возможность последующего (не день в день) фактического оформления протокола (разд.5.5 (06) Положения о Правлении Банка).

Судом первой инстанции учтено, что последующая после проведенного заседания Правления формализация принятого Правлением решения в виде оформления Протокола Правления подтверждает волеизъявление членов органов управления Банком на одобрение кредита, выраженное на соответствующем заседании, их осведомленность о принятом решении.

Также в части вопроса о том имело ли место быть одобрение органами управления кредита ООО «Техстандартстрой», суд первой инстанции учел, что исходя из принципа добросовестности в соответствии со ст. 1 ГК РФ одним из проявлений которого является недопустимость противоречивого и непоследовательного поведения участника правоотношений, ущемляющего интересы других участников правоотношений (эстоппель), суд должен отказать в защите такому лицу. Поскольку последнее утрачивает право ссылаться на какие-либо факты или обстоятельства в связи со своим предыдущим поведением (отрицанием, утверждением и.т.д.). Эстоппель не позволяет корректировать или существенно изменять позицию в суде (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2017 № 18-КГ17-68).

При этом судом первой инстанции учтено, что с одной стороны ФИО2 заявляет об интеллектуальном подлоге при формализации решения, принятого Правлением 01.12.2014 (оформление протокола), сообщая о своей неосведомленности в указанной части, а с другой стороны представляет доказательства обратного, а именно переписку с собственной электронной почты, согласно которой ею получен проект решения о предоставлении кредита ООО «Техстандартстрой».

Указанные обстоятельства согласно выводам суда первой инстанции свидетельствуют о наличии в действиях признаков злоупотребления правом.

Судом первой инстанции применены положения доктрины эстоппель (estoppel), ограничивающей возражения со стороны заявителя в ущерб противоположной стороне

во избежание злоупотреблений процессуальными правами, которая обеспечивает понуждение к соблюдению закрепленного в гражданском законодательстве принципа добросовестности выполнения обязательств и выступает санкцией за его нарушение вследствие противоправного, непоследовательного поведения субъекта правоотношения.

Не имеющим правового значения признан судом первой инстанции довод ФИО2 о том, что ею направлено заявление о выходе из состава Правления Банка, поскольку направление заявления о выходе из состава Правления Банка в соответствии со ст. 69 Закона «Об акционерных обществах» с учетом п. 16.1 Устава АО «Таурус Банк» не прекращает соответствующих полномочий, и подобное решение принимается Советом директоров. Тогда как доказательства принятия соответствующего решения в материалах дела отсутствуют, а одобрение сделки (01.12.2014) предшествовало направлению заявления о выходе из состава Правления (19.12.2014), что свидетельствует о наличии у ответчика статуса члена органа управления на момент принятия решения об одобрении сделки.

Судом первой инстанции сделан вывод о том, что операция по выдаче денежных средств явилась производной от подписанных и одобренных ответчиками кредитных договоров, следовательно, убытки Банку причинены действиями ответчиков по одобрению и подписанию кредитных договоров.

Также, суд первой инстанции учел, что подписанные ответчиками протоколы заседаний Правления Банка, легализующие выдачу «технических» кредитов, являются фактически доказательством согласованности, скоординированности в их действиях и направленности на реализацию общего для всех действующих лиц намерения. В контексте корпоративной ответственности за нарушение фидуциарных обязанностей обстоятельства скоординированности свидетельствуют о совместном причинении вреда, что в свою

очередь, является основанием для взыскания убытков (ст. 1080 ГК РФ, п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.11.2017 № 49; определение СКЭС ВС РФ от 14.11.2022 № 307-ЭС17-10793(26-28).

Особенность функционирования кредитных организаций состоит в том, что они осуществляют деятельность на финансовом рынке, что обусловливает необходимость наличия в их штате значительного количества сотрудников, в том числе в органах управления. При этом банковская деятельность на финансовом рынке является строго и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих (например, ст. 11.1, 11.1-1 Федерального закона от 2 декабря 1990 г. N 395-I "О банках и банковской деятельности").

В связи с этим при решении вопроса о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих лиц кредитной организации надлежит исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм и правил, действующих в банке, нормативных актов. В частности, совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности. На истце лежит бремя опровержения названной презумпции. (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 16.02.2022)).

Само по себе осуществленное на основании внутрибанковских правил одобрение сделки лицом, входящим в органы управления, еще не свидетельствует о том, что это лицо является соучастником вывода активов, поскольку в такой ситуации предполагается, что оно действовало в соответствии со стандартами разумности и добросовестности, обычно применяемыми в этой сфере деятельности. Бремя доказывания обратного лежит на конкурсном управляющем.

В связи с тем, имеющиеся в деле доказательств нельзя отнести к числу доказательств причастности ФИО2 к банкротству Банка, оснований для привлечения к ответственности в виде убытков, у суда первой инстанции не имелось.

Кроме того, как следует из материалов дела, в обоснование возражений, ФИО2 ссылалась на то, что прекращение деятельности ООО «Техстандартстрой» произошло после вынесения решения о взыскании 50 <***> руб., но до рассмотрения апелляционной жалобы заявителя, и конкурсный управляющий не заявил свои возражения в отношении реорганизации <***> Техстандартстрой» и не предъявил требования о взыскании по кредиту его правопреемнику <***> «Габрис», тем самым лишил должника и кредиторов удовлетворить требования за счет заемщика и его правопреемника (<***> «Габрис»), не предпринял мер ко взысканию суммы кредита в полном объеме, а взыскал 50 <***> руб. вместо 55 <***><***> руб. основного долга, а также процентов.

При этом, в Постановлении Девятого Арбитражного Апелляционного суда от 30.05.2016 г. № 09АП-19334/2016 по иску ГК АСВ о взыскании задолженности с <***> «Техстандартстрой» указано, что истец фактически злоупотребил своим правом, так как заранее знал, что в последующем увеличит исковые требования и с целью уплаты минимальной государственной пошлины предъявил иск на сумму в несколько раз меньше действительного долга. Предъявление истцом требований к ответчику в заведомо заниженном размере с последующей корректировкой данных требований путем их увеличения до размера реальной задолженности создает искусственные основания для уплаты государственной пошлины в меньшем по сравнению с надлежащим размером и тем самым фактически переводит лежащую на истце обязанность по уплате государственной пошлины на ответчика и является злоупотреблением истцом своими процессуальными правами и неисполнением процессуальных обязанностей возложенных на истца законом. АПК РФ не содержит нормы обязывающей суд принять увеличение

исковых требований. Отказ в удовлетворении ходатайства об увеличении исковых требований не лишает истца права на обращение с иском о взыскании суммы долга в заявленном размере после уплаты государственной пошлины в соответствии с ценой иска».

Однако, довод ФИО2 о том, что по рассматриваемому эпизоду выдачи кредита ООО «Техстандартстрой», конкурсный управляющий не воспользовался специальными механизмами, предусмотренными законодательством о банкротстве, по оспариванию сделки по мотиву их притворности, ущербности для кредиторов (ст. ст. 10, 168 ГК РФ) или подозрительности, а также о том, что управляющий надлежащим образом не обратился за взысканием дебиторской задолженности, не воспользовался нормами принудительного взыскания, не подлежат оценке, поскольку реализация прав лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности возможна с учетом ст. 34 Закона о банкротстве, в силу которой, при определенных в статье условиях, контролирующее должника лицо вправе участвовать в деле о банкротстве при рассмотрении вопросов, решение которых может повлиять на привлечение его к ответственности, а также на размер такой ответственности, в том числе обжаловать принятые по данным вопросам судебные акты.

Кроме того, в абзаце 4 пункта 23 Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что по смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Материалами дела подтверждено, что Банком 22.05.2014 и 28.11.2014 заключены соответственно кредитные договоры с ООО «Ойл-Траст» (ИНН <***>) № 14375/076, ООО «МетОбТорг» (ИНН <***>) № 14375/190, которые от имени Банка подписаны представителями ФИО16, ФИО5

На момент подписания данных кредитных договоров ФИО3 являлся председателем Правления Банка.

Сумма выданных Банком средств по указанным кредитным договорам равна остатку основного долга на дату признания Банка банкротом (30.06.2015) и составляет 5 млн. руб. и 52 млн. руб. соответственно. Ссудная задолженность не погашена до настоящего времени.

Данную ссудную задолженность конкурсный управляющий считает «технической», заведомо безнадежной, так как по результатам ее анализа установлено, что на момент предоставления кредитных средств заемщик не вел реальной хозяйственной деятельности и изначально не был способен исполнить обязательства по предоставленной ссуде, что подтверждается доказательствами, имеющимися в материалах дела.

ООО «Ойл-Траст» обладал признаками отсутствия реальной хозяйственной деятельности: минимальный размер уставного капитала (10 тыс. руб.);

собственные основные или арендованные средства, необходимые для осуществления заявленного вида деятельности отсутствовали (ОКВЭД (основное) торговля стройматериалами; складские помещения не указаны, недвижимость собственная / арендованная по состоянию на 31.112.2013 отсутствует), за 2013год основной удельный вес активов приходился на дебиторскую задолженность (более 66%), собственные основные средства отсутствовали, а начиная с 2014 бухгалтерская отчетность в органы статистического учета заемщиком не направлялась. Вопреки требованиям Положения № 254-П в кредитном досье заемщика отсутствовали акты осмотра местонахождения, фотоотчеты, банковские выписки о движении денежных средств из иных кредитных

организаций (при наличии счетов в них), отсутствовала надлежащая оценка кредитного риска (незначительный временной разрыв дат заявок заемщика на предоставление кредитов (27.10.2014) с датами заключений служб по вопросу кредитования (06.11.2014) и датами заключения кредитного договора (06.11.2014) свидетельствуют о формальном подходе Банка к сбору информации и фактическом отсутствии оценки, в том числе правовой, отсутствии проверки на достоверность представленных заемщиком документов либо проведении её формально, «для вида»). Кредитные денежные средства ООО «Ойл- Траст» предоставлены в отсутствие ликвидного обеспечения, то есть только под поручительство физических лиц, в различные периоды занимающих должность единоличного исполнительного органа компании. Вместе с тем, документы, подтверждающие финансовое положение поручителей (справки 2-НДФЛ, отчетность по форме 3-НДФЛ и т.д.), наличие у них на праве собственности движимого или недвижимого имущества в кредитном досье отсутствуют.

ООО «МетОбТорг» обладал признаками отсутствия реальной хозяйственной деятельности: близкий к минимальному размер уставного капитала (20 тыс. руб.), «массовый» руководитель и учредитель (ФИО14 является (-лась) руководителем значительного количества компаний); согласно бухгалтерской отчетности за 2014 основной удельный вес активов приходился на дебиторскую задолженность (более 95%), собственные основные средства отсутствуют; начиная с 2015 бухгалтерская отчетность в органы статистического учета заемщиком не направляется; судебная, рекламная активность заемщика отсутствовала, что не характерно для компаний осуществляющих оптовую торговлю (заявленный основной ОКВЭД заемщика «Торговля оптовая металлами и металлическими рудами»). Вопреки требованиям Положения № 254-П в кредитном досье заемщика отсутствовали акты осмотра местонахождения заемщика, фотоотчеты, отсутствовала надлежащая оценка кредитного риска (незначительный временной разрыв дат заявок заемщика на предоставление кредитов (26.11.2014) с датами заключения кредитного договора (28.11.2014) свидетельствуют о формальном подходе Банка к сбору информации и фактическом отсутствии оценки, в том числе правовой, отсутствии проверки на достоверность представленных заемщиком документов либо проведении её формально, «для вида»). Обеспечение по кредитному договору отсутствовало.

Таким образом, суд первой инстанции с учетом статуса ФИО3, верно признал доказанным того, что последствием действий по заключению кредитных договоров с ООО «Ойл-Траст», ООО «МетОбТорг», заведомо неспособным исполнить свои обязательств по ссуде, явилось замещение ликвидных активов Банка (денежных средств) на невозвратную «техническую» ссудную задолженность юридического лица в размере 57 <***><***> руб., что причинило Банку убытки.

Доводы жалобы ФИО3 отклоняются, поскольку в материалы дела не представлено доказательств того, что он максимально добросовестно, а равно разумно осуществлял обязанности по выбору и контролю за действиями работников возглавляемого им юридического лица

Так, ФИО3, занимая должность Председателя Правления Банка с19.09.2012 по 02.12.2014, в нарушение ст. 24 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности», п.3 ст. 53 ГК РФ, ст. ст. 69, 71 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», п.п. 13.1, 13.7, 16.5 Устава Таурус Банк (АО), не организовал эффективную систему управления Банком, наличие которой оградило бы Банк от взаимодействия с заведомо неплатежеспособными лицами.

Таким образом, отсутствие надлежащего контроля за деятельностью сотрудников Банка, не обеспечивших проведение комплексного анализа деятельности контрагента, судом первой инстанции правомерно отнесено к числу оснований для признания поведения ФИО3, занимавшего должность председателя правления Банка недобросовестным.

Доказательств того, что Храпунов В.А. осуществлял руководство Банком при максимальной должной осмотрительности, в материалы дела данным ответчиком не представлено.

Ссылка ФИО3 на вступивший в законную силу приговор Тверского районного суда г. Москвы от 06.02.2019, которым установлено наличие состава уголовного правонарушения в действиях ФИО5 и иных лиц, правомерно отклонены судом первой инстанции, поскольку эпизоды кредитования ООО «Ойл- Траст», ООО «МетОбТорг» приговором не устанавливались.

При этом, судом первой инстанции правомерно учтено, что установленные приговором уда от 06.02.2019 противоправные действия ФИО5, не могут служить основанием для освобождения ФИО3 от ответственности в виде убытков, поскольку Тверской районный суд г. Москвы не исследовал вопрос наличия (отсутствия) основания для привлечения ответчика к гражданско-правовой ответственности по корпоративным основаниям, а также не исследовал вопрос о бездействии и неразумном его поведении. Тогда как, в обязанности ФИО3 как единоличного исполнительного органа Банка (председателя Правления) входило организовать систему управления таким образом, чтобы избежать возможность выдачи заведомо невозвратных кредитов.

Принимая во внимание статус ответчика (председатель правления Банка), суд первой инстанции пришел к правильному выводу о наличии оснований для возложения ответственности в виде взыскания убытков за совершение сделок, причинивших Банку ущерб как на лицо, обязанное осуществлять соответствующий контроль за действиями подписантов от имени Банка, в соответствующем периоде, в котором заключались сделки.

Доказательств того, что ответчик осуществляя функции Председателя Правления Банка, проявил должную добросовестность и разумность в интересах кредитной организации и обеспечил в полной мере выполнение Банком требований действующего законодательства, в том числе Положения, не представлено, а имеющиеся в деле к таковым не могут быть отнесены.

В силу положений пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствие вины доказывается лицами, с которых взыскиваются убытки.

Однако таких доказательств, свидетельствующих о разумности и добросовестности действий, ФИО3 не представлено.

С учетом указаний суда округа, в результате дополнительной проверки доводов конкурсного управляющего и имеющихся в деле доказательств, апелляционный суд приходит к выводу о наличии оснований для отмены определения в отношении ФИО1, ФИО2 и ФИО4, и принимает решение об отказе в удовлетворения требований конкурсного управляющего к указанным ответчикам, действия которых не выходили за пределы делового риска.

Доводы жалобы ФИО3 о том, что кредитный договор с ООО «МетОбТорг» был заключен 28.11.2014, т.е. за 5 дней до истечения его полномочий, летом 2014 года существенным образом изменился состав акционеров и Совета директоров Банка, апелляционным судом не могут быть отнесены к числу отмены правильного по существу судебного акта, поскольку по состоянию на момент вменяемых действий данный ответчик обладал полными полномочиями Председателя Правления Банка.

При этом, доказательств того, что согласование 16 октября 2014 года кандидатуры ФИО5 Банком России на должность Председателя Правления, ограничивало ответчика в управлении юридическим лицом, материалы дела не содержат.

Ссылка ФИО3 на вступивший в законную силу приговор Тверского районного суда города Москвы от 16.07.2020 в отношении ФИО17, ФИО5, ФИО18, ФИО19, ФИО20 и ФИО21, и установленные обстоятельства относительно организации группы с целью хищения

денежных средств кредитных организаций в особо крупном размере, не может быть принята во внимание, поскольку занимая должность Председателя Правления Банка, обязан был осуществлять руководство Банком при максимальной должной осмотрительности и надлежащего контроля за сотрудниками возглавляемого им юридического лица.

Доводы апелляционной жалобы ФИО3 не опровергают выводы суда первой инстанции, не влияют на законность обжалуемого судебного акта, направлены на переоценку имеющихся в деле доказательств и установленных судом обстоятельств.

При таких обстоятельствах, апелляционный суд не находит оснований для отмены или изменения определения суда первой инстанции в отношении данного ответчика и удовлетворения апелляционной жалобы ФИО3

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 270, 271 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 13.06.2023 по делу № А40-92025/15 отменить в отношении ФИО1, ФИО2 и ФИО4.

В удовлетворения требований конкурсного управляющего к указанным ответчикам отказать.

В остальной части определение Арбитражного суда г. Москвы от 13.06.2023 оставить без изменения, а апелляционную жалобу ФИО3 - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья: С.А. Назарова Судьи: А.А. Комаров Ж.Ц. Бальжинимаева