Постановление от 9 июня 2019 г. ФАС ЗСО (ФАС Западно-Сибирского округа)

Арбитражный суд

Западно-Сибирского округа


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тюмень Дело № А27-4297/2016

Резолютивная часть постановления объявлена 03 июня 2019 года

Постановление изготовлено в полном объеме 10 июня 2019 года

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Забоева К.И.,

судей Доронина С.А.,

ФИО1,

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО2 и ФИО3 на определение Арбитражного суда Кемеровской области от 19.10.2018 (судья

ФИО4) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2019 (судьи Иванов О.А., Зайцева О.О., Усанина Н.А.) по делу № А27-4297/2016 о несостоятельности (банкротстве) общества

с ограниченной ответственностью «Угольная компания «Заречная» (652562, <...>,

ИНН <***>, ОГРН <***>), принятые по заявлению конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Угольная компания «Заречная» ФИО5 к ФИО6, ФИО7, ФИО3, ФИО2 о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО8, ФИО9, ФИО10.

Суд установил:

определением Арбитражного суда Кемеровской области от 17.03.2016

к производству суда принято заявление общества с ограниченной ответственностью «Сибмонтажсервис-Строй» о признании общества

с ограниченной ответственностью «Угольная компания «Заречная» (далее – компания, должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Кемеровской области от 31.01.2017

в отношении должника введено наблюдение, утвержден временный управляющий.

Решением Арбитражного суда Кемеровской области от 29.11.2017 (резолютивная часть объявлена 27.11.2017) должник признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, утвержден конкурсный управляющий.

Конкурсный управляющий, ссылаясь на положения статьи 61.1, пункта 2 статьи 61.2, статьи 61.9 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ

«О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве),

статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), 26.12.2017 обратился в суд с заявлением о признании недействительными следующих сделок должника:

- дополнительное соглашение от 27.10.2017 к трудовому договору

от 12.10.2017 № 51, заключенное с заместителем генерального директора

по развитию (подразделение руководства) ФИО11;

- дополнительное соглашение от 01.11.2017 к трудовому договору

от 01.09.2017 № 42/1 с главным специалистом департамента маркетинга ФИО12;

- пункт 4 соглашения о расторжении трудового договора от 15.11.2017

к трудовому договору от 29.05.2017 № 11 с заместителем генерального директора по производству (подразделение руководства и аппарата

при руководстве) ФИО13;

- дополнительное соглашение от 30.10.2017 к трудовому договору

от 10.08.2017 № 34/1 с управляющим директором по юридическим вопросам (должность, входящая в аппарат при руководстве) ФИО14;

- дополнительное соглашение от 27.10.2017 к трудовому договору

от 28.08.2017 № 40 с ведущим специалистом службы закупок ФИО15;

- дополнительное соглашение от 12.10.2017 к трудовому договору

от 12.07.2017 № 19 с директором департамента экономики и планирования ФИО6 (далее – ФИО6);

- пункт 7.3 трудового договора от 10.08.2017 № 36/1, заключенного

с управляющим директором по юридическим вопросам (аппарат

при руководстве) ФИО7 (далее –

ФИО7);

- пункт 7.3.1 трудового договора от 19.10.2017 № 51/1, заключенного

с управляющим директором по финансированию и планированию (аппарат при руководстве) ФИО2 (далее –

ФИО2);

- дополнительное соглашение от 30.10.2017 к трудовому договору

от 02.08.2016 № 29, заключенное с секретарем референтом отдела делопроизводства ФИО16;

- дополнительное соглашение от 27.10.2017 к трудовому договору

от 12.10.2017 № 50, заключенное с советником аппарата при руководстве ФИО17;

- дополнительное соглашение от 08.11.2017 к трудовому договору

от 08.11.2017 № 63, заключенное с заместителем генерального директора

по развитию (подразделение руководства) ФИО18 (далее – ФИО18);

- пункт 7.3.1 трудового договора от 19.10.2017 № 51/2, заключенного

с управляющим директором по финансированию и планированию ФИО3 (далее – ФИО3);

- дополнительное соглашение от 27.10.2017 к трудовому договору

от 27.10.2017 № 54, заключенное с советником аппарата при руководстве ФИО19 (далее – ФИО19);

- дополнительное соглашение от 30.10.2017 к трудовому договору

от 21.08.2017 № 38, заключенное с заместителем генерального директора

по экономической безопасности (подразделение руководства) ФИО20;

- дополнительное соглашение от 30.10.2017 к трудовому договору

от 01.01.2005, заключенное с секретарем-референтом ФИО21;

- дополнительное соглашение от 30.10.2017 к трудовому договору

от 24.08.2016 № 34/1, заключенное с заместителем генерального директора по юридическим вопросам (подразделение юридическая служба) ФИО22;

- дополнительное соглашение от 30.10.2017 к трудовому договору

от 13.07.2017 № 21, заключенное с начальником отдела по взаимодействию

с государственными и муниципальными органами ФИО14;

- дополнительное соглашение от 30.10.2017 к трудовому договору

от 19.10.2011 № 278, заключенное с начальником отдела сбыта ФИО23;

- дополнительное соглашение от 30.10.2017 к трудовому договору

от 08.09.2017 № 44, заключенное с ведущим специалистом служебных расследований отдела служебных расследований ФИО24;

- дополнительное соглашение от 30.10.2017 к трудовому договору

от 30.08.2017 № 41, заключенное с ведущим специалистом служебных расследований отдела служебных расследований ФИО25;

- дополнительное соглашение от 30.10.2017 к трудовому договору

от 27.07.2017 № 31, заключенное с помощником заместителя генерального директора по развитию (подразделение аппарата при руководстве) ФИО26;

- дополнительное соглашение от 11.10.2017 к трудовому договору

от 06.06.2016 № 26, заключенное с начальником управления экономики ФИО2;

- дополнительное соглашение от 12.10.2017 к трудовому договору

от 14.09.2017 № 46, заключенное с техническим директором (подразделение руководства) ФИО9;

- дополнительное соглашение от 30.10.2017 к трудовому договору

от 11.04.2017 № 15, заключенное с бухгалтером (подразделение бухгалтерия) ФИО27;

- дополнительное соглашение от 30.10.2017 к трудовому договору

от 12.07.2017 № 22, заключенное с ведущим юрисконсультом отдела

по взаимодействию с государственными и муниципальными органами ФИО28;

- дополнительное соглашение от 30.10.2017 к трудовому договору

от 11.09.2017 № 45, заключенное с главным специалистом по сбыту (подразделение филиала должника в городе Москве) ФИО29;

- дополнительное соглашение от 30.10.2017 к трудовому договору

от 08.11.2016 № 42, заключенное с начальником отдела АСУ службы информационных технологий ФИО30;

- дополнительное соглашение от 30.10.2017 к трудовому договору

от 28.09.2016 № 39, заключенное с начальником службы информационных технологий ФИО31;

- дополнительное соглашение от 27.10.2017 к трудовому договору

от 02.04.2012 № 218, заключенное с бухгалтером ФИО32;

- дополнительное соглашение от 11.10.2017 к трудовому договору

от 26.01.2017 № 4, заключенное с главным экономистом финансово-экономической службы ФИО3;

- дополнительное соглашение от 27.10.2017 к трудовому договору

от 02.05.2006, заключенное с бухгалтером ФИО33, о включении в трудовой договор раздела 7.

В ходе рассмотрения обособленного спора предмет требований неоднократно уточнялся, часть требований выделена судом в отдельные производства.

Так, определением Арбитражного суда Кемеровской области

от 14.08.2018 (резолютивная часть объявлена 01.08.2018) в отдельное производство выделены требования конкурсного управляющего

к ФИО6, ФИО7, ФИО18, ФИО19, ФИО3, ФИО2

Определением Арбитражного суда Кемеровской области от 19.10.2018, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2019, заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично, признаны недействительными: дополнительное соглашение от 12.10.2017 к трудовому договору от 12.07.2017 № 19, заключенное с ФИО6; пункт 7.3 трудового договора

от 10.08.2017 № 36/1, заключенного с ФИО7; пункт 7.3.1 трудового договора от 19.10.2017 № 51/1, заключенного с ФИО2, пункт 7.3.1 трудового договора от 19.10.2017 № 51/2, заключенного

с ФИО3 Применены последствия недействительности сделок

в виде взыскания в конкурсную массу общества: с ФИО6

2 038 517 руб.; с ФИО3 841 500 руб.; с ФИО2 841 500 руб. В применении последствий недействительности пункта 7.3 трудового договора от 10.08.2017 № 36/1, заключенного с ФИО7, отказано.

Дополнительным определением Арбитражного суда Кемеровской области от 29.12.2018 признаны недействительными: дополнительное соглашение от 11.10.2017 к трудовому договору от 26.01.2017 № 4, заключенное с ФИО3; дополнительное соглашение от 11.10.2017

к трудовому договору от 06.06.2016 № 26, заключенное с ФИО2

ФИО2 и ФИО3 обратились с кассационными жалобами на определение от 19.10.2018 и постановление от 07.02.2019, в которых просят отменить судебные акты в части требований к каждому из них

и направить обособленный спор в отмененной части на новое рассмотрение.

По мнению ФИО2 и ФИО3, судами не учтено,

что правомерность установления сторонами трудового договора компенсаций на случай его расторжения, прямо не поименованных

в Трудовом кодексе Российской Федерации (далее – ТК РФ), подтверждается диспозитивным характером трудовых правоотношений в части установления заработной платы сотрудникам организаций, не обремененных публичным элементом, что следует из определения Верховного Суда Российской Федерации от 16.06.2017 № 307-КГ16-19781. Заявители кассационных жалоб обращают внимание на то, что Верховный Суд Российской Федерации признал установление выходного пособия в размере трех месячных заработков соответствующим обычной практике сторон трудовых отношений, которое, более того, для отдельных категорий работников прямо предусмотрено ТК РФ (статья 279). Поэтому они полагают, что судам следовало изучить вопрос соответствия выплат, произведенных ответчикам, ограничительному размеру, указанному Верховным Судом Российской Федерации, и проанализировать условия спорных сделок на предмет

их соответствия приведенной правовой позиции.

В отзывах на кассационные жалобы конкурсный управляющий просит отказать в их удовлетворении и оставить обжалуемые судебные акты

без изменения.

Учитывая надлежащее извещение участвующих в деле лиц о времени

и месте проведения судебного заседания, кассационные жалобы рассмотрены в их отсутствие в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов, изложенных

в кассационных жалобах, суд кассационной инстанции не находит оснований для их отмены.

В отношении заявителей кассационных жалоб судами установлено,

что между компанией в лице генерального директора ФИО10 (далее – ФИО10) (работодатель) и ФИО3 (работник) заключен трудовой договор от 19.10.2017 № 51/2 (далее – договор № 51/2), по условиям которого работник принимается на работу

по совместительству (0,5 ставки, рабочий день продолжительностью 4 часа)

в структурное подразделение компании (аппарат при руководстве)

на должность управляющего директора по финансированию и планированию (пункты 1.2, 1.3, 5.1 договора № 51/2).

В соответствии с пунктом 1.6 договора № 51/2 он заключен

на неопределенный срок, начиная с 19.10.2017.

В пункте 4.1 договора № 51/2 указано, что за выполнение обязанностей работнику выплачивается заработная плата в размере 230 769 руб. в месяц,

а также другие вознаграждения компенсационного, стимулирующего

и социального характера.

Как согласовано в пункте 7.3.1 договора № 51/2, в случае увольнения работника по любым основаниям, независимо от причины и порядка увольнения, в том числе по инициативе работника, работнику дополнительно к расчету при увольнении выплачивается компенсация в размере 900 000 руб.

Согласно расчетному листу за ноябрь 2017 года, списку перечисляемой в банк зарплаты от 02.11.2017 спорная компенсация начислена и выплачена ФИО3 при расторжении 01.11.2017 договора № 51/2 по инициативе работника (пункт 3 части 1 статьи 77 ТК РФ).

Также между компанией в лице генерального директора ФИО10 (работодатель) и ФИО2 (работник) заключен трудовой договор

от 19.10.2017 № 51/1 (далее – договор № 51/1), по условиям которого работник принимается на работу по совместительству (0,5 ставки, рабочий день продолжительностью 4 часа) в структурное подразделение компании (аппарат при руководстве) на должность управляющего директора

по финансированию и планированию (пункты 1.2, 1.3, 5.1 договора № 51/1).

В соответствии с пунктом 1.6 договора № 51/1 он заключен

на неопределенный срок, начиная с 19.10.2017.

В пункте 4.1 договора № 51/1 указано, что за выполнение обязанностей работнику выплачивается заработная плата в размере 230 769 руб. в месяц,

а также другие вознаграждения компенсационного, стимулирующего

и социального характера.

Как согласовано в пункте 7.3.1 договора № 51/1, в случае увольнения работника по любым основаниям, независимо от причины и порядка увольнения, в том числе по инициативе работника, работнику дополнительно к расчету при увольнении выплачивается компенсация в размере 900 000 руб.

Договор № 51/1 с ФИО2 расторгнут 01.11.2017 по инициативе работника, спорная компенсация выплачена.

Полагая, в числе прочего, что пункты 7.3.1 трудовых договоров, заключенных с ФИО3 и ФИО2, являются недействительными, заключенными в период подозрительности с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов и должнику,

и в результате их совершения такой вред причинен, конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Удовлетворяя требование, суд первой инстанции пришел к выводу

о наличии совокупности условий для признания пунктов 7.3.1 договоров

№ 51/1, 51/2 недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона

о банкротстве. Иных оснований недействительности суд не усмотрел.

В порядке применения последствий недействительности сделок судом

в конкурсную массу должника взыскано с ФИО3 841 000 руб.,

с ФИО2 841 000 руб.

При этом судом учтено, что ФИО3 и ФИО2 вступили

в трудовые правоотношения с компанией после введения в отношении

нее наблюдения, в занимаемых должностях проработали менее месяца

(с 19.10.2017 по 01.11.2017), трудовые договоры расторгнуты ответчиками

по собственному желанию, и ими не приведено разумных объяснений установления компенсации в виде выходного пособия при увольнении

в столь значительной сумме.

Также суд первой инстанции пришел к выводу о том, что в силу своего должностного положения в компании ответчики не могли не знать о наличии у нее признаков неплатежеспособности на момент совершения спорных сделок.

Седьмой арбитражный апелляционный суд поддержал выводы суда первой инстанции.

Суд округа полагает, что обособленный спор судами разрешен правильно.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается,

что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности

или недостаточности имущества должника.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона

о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно пункту 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона

«О несостоятельности (банкротстве)» цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона

о банкротстве.

При этом закрепленные в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции не исключают прямого доказывания обстоятельств, необходимых для признания сделки недействительной по этому основанию. В частности, может быть в общем порядке доказана вредоносная цель сделки (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019

№ 305-ЭС17-11710(4)).

При рассмотрении обособленного спора судами установлено,

что договоры № 51/1, 51/2 заключены не только после возбуждения

в отношении компании дела о банкротстве, но и после введения наблюдения, то есть в период констатированного судом состояния крайней финансовой нестабильности компании, которое не было устранено и впоследствии привело к банкротству.

Судом первой инстанции обоснованно отмечено, что, занимая руководящие должности в компании, ФИО3 и ФИО2

не могли об этом не знать.

Более того, спорные договоры заключены после совещания

у заместителя Министра энергетики Российской Федерации (протокол

от 10.10.2017 № АЯ-458 пр), по итогам которого совету директоров компании было рекомендовано разработать мероприятия по оптимизации численности персонала и текущих расходов на заработную плату, поскольку средняя выручка компании покрывала лишь месячный фонд заработной платы и имелась вероятность признания компании банкротом.

Несмотря на это, компания не только привлекла на руководящие должности новых сотрудников, но и установила им существенные компенсации на случай расторжения трудовых договоров по любым основаниям, расторжение которых по инициативе работников состоялось менее чем через две недели после заключения.

В отсутствии разумных объяснений причин подобного поведения

со стороны ответчиков (статьи 9, 65 АПК РФ) суды верно исходили из того, что его целью являлось причинение вреда компании и ее кредиторам.

Довод заявителей об ошибочном неприменении судами правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 16.06.2017 № 307-КГ16-19781, судом округа отклоняется.

Действительно, определение конкретных случаев выплаты выходного пособия в результате соглашения, достигнутого между работодателем

и работником, не исключает эти компенсационные выплаты из сферы законодательного установления. При этом мерой защиты публичных интересов при предоставлении работнику выходного пособия в размере, который несовместим с компенсационным характером данной выплаты, является установленное в пункте 3 статьи 217 Налогового кодекса Российской Федерации (далее – НК РФ) ограничение освобождения данного дохода от налогообложения 3-кратным (6-кратным для отдельных случаев) заработком.

Однако экономическая оправданность затрат на выплату «компенсаций» увольняемым работникам должна состоять в минимизации затрат работодателя, имея в виду, что в случае увольнения работников по иным основаниям, обусловленным экономическим состоянием компании,

им причитались бы большие суммы выплат.

Поэтому подобные выплаты могут выполнять как функцию выходного пособия (заработка, сохраняемого на относительно небольшой период времени до трудоустройства работника), так и по существу выступать платой за согласие работника на отказ от трудового договора.

При значительном размере выплат, их явной несопоставимости обычному размеру выходного пособия, на которое в соответствии со статьей 178 ТК РФ вправе рассчитывать увольняемый работник, длительности

его трудового стажа и внесенному им трудовому вкладу, а также иным обстоятельствам, характеризующим трудовую деятельность работника,

на работодателе в соответствии с пунктом 1 статьи 54, пунктом 1 статьи 252 НК РФ и частью 1 статьи 65 АПК РФ лежит бремя раскрытия доказательств, обосновывающих природу произведенных выплат и их экономическую оправданность.

Эта позиция изложена в определениях Верховного Суда Российской Федерации 23.09.2016 № 305-КГ16-5939 (вошло в Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2016), утвержденный Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016),

от 17.03.2017 № 305-КГ16-17247, от 27.03.2017 № 305-КГ16-18369 (вошло

в Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2017), утвержденный Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 12.07.2017), от 28.03.2017 № 305-КГ16-16457, от 26.04.2017

№ 305-КГ16-19115, 26.10.2017 № 305-КГ17-9814, от 22.11.2017

№ 305-КГ17-10287, от 20.12.2017 № 305-КГ17-12841, от 20.02.2018

№ 305-КГ17-15790.

Вместе с тем, изложенный подход выработан для целей применения налогового законодательства к обстоятельствам, не отягощенным банкротным элементом, обуславливающим необходимость учета специфики законодательства о банкротстве, применимого в подобных случаях,

то есть не приложи́м к рассматриваемой ситуации, в которой объективно финансово несостоятельная организация после введения в отношении

нее наблюдения, невзирая на свое экономическое положение, заключала трудовые договоры с менеджментом, устанавливая не только значительную заработную плату за работу по совместительству 4 часа в день,

но и исчисляемое от ее размера выходное пособие, выплачиваемое

вне зависимости от оснований расторжения трудового договора.

При этом привлекаемые к труду на руководящих должностях работники, в силу своего положения безусловно осведомленные о плохом финансовом состоянии работодателя, пользуясь условиями трудовых договоров, менее чем через две недели после трудоустройства расторгли договоры по своей инициативе, получив указанные в них пособия в нарушение пункта 4 статьи 1 ГК РФ.

Данные действия обоснованно сочтены судами согласованными, направленными на причинение вреда экономическим интересам кредиторов и самой компании, на основании чего условия трудовых договоров

об установлении подобных выплат обоснованно признаны недействительными по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Доводы, изложенные в кассационных жалобах, по сути, выражают несогласие ответчиков с выводами судов об оценке установленных обстоятельств, не указывают на неправильное применение судами норм законодательства об оспаривании подозрительных сделок должника

и подлежат отклонению.

Полномочия вышестоящего суда по пересмотру дела должны осуществляться в целях исправления судебных ошибок в виде неправильного применения норм материального и процессуального права при отправлении правосудия, а не для пересмотра дела по существу.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии

с частью 4 статьи 288 АПК РФ основаниями для отмены судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

В соответствии со статей 110 АПК РФ расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы относятся на ее заявителя.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Кемеровской области от 19.10.2018

и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2019

по делу № А27-4297/2016 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий К.И. Забоев

Судьи С.А. ФИО34

ФИО1