Постановление от 11 февраля 2026 г. ФАС ВВО (ФАС Волго-Вятского округа)

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА

ул. Большая Покровская, д. 1, Нижний Новгород, 603000

http://fasvvo.arbitr.ru

______________________________________________________________________________


ПОСТАНОВЛЕНИЕ арбитражного суда кассационной инстанции

Нижний Новгород Дело № А28-3058/2011 12 февраля 2026 года

резолютивная часть постановления объявлена 29 января 2026 года

Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе: председательствующего Ионычевой С.В., судей Кузнецовой Л.В., Прытковой В.П.

при участии ФИО1, финансового управляющего имуществом ФИО2 – ФИО3 (до перерыва), конкурсного управляющего закрытого акционерного общества «Трест Ямалстройгаздобыча» ФИО4 (до перерыва), ФИО5 (паспорта гражданина Российской Федерации, до перерыва), представителя ФИО2:

ФИО6 по доверенности от 24.01.2024 (до перерыва)

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1,

ФИО7, ФИО2,

финансового управляющего имуществом ФИО2 ФИО3,

конкурсного управляющего ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» ФИО4

на определение Арбитражного суда Кировской области от 15.04.2025 и на постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 12.09.2025

по делу № А28-3058/2011,

по заявлениям общества с ограниченной ответственностью «Северотделсервис»,

представителя бывшего работников должника ФИО8, ФИО5

о привлечении к субсидиарной ответственности

ФИО1, ФИО2, ФИО9 и ФИО7 и по заявлению ФИО5 о взыскании убытков с ФИО2 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) закрытого акционерного общества «Трест Ямалстройгаздобыча» (ИНН: <***>, ОГРН: <***>)

и у с т а н о в и л :

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) закрытого акционерного общества «Трест Ямалстройгаздобыча» (далее – ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча», должник) в Арбитражный суд Кировской области обратились:

‒ конкурсный кредитор общество с ограниченной ответственностью «Отделочник плюс» (далее – ООО «Отделочник плюс») с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по долгам ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» акционеров должника: ФИО10 (правопреемник ФИО11), ФИО2, ФИО12 и Международного общественного Фонда единства православных народов (далее – Фонд);

‒ конкурсный кредитор общество с ограниченной ответственностью «Спецсервис» (далее – ООО «Спецсервис») с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ликвидаторов ФИО9, ФИО1 и генерального директора ФИО7;

‒ конкурсный кредитор ФИО5 с заявлением о привлечении ФИО2 к гражданско-правовой ответственности в виде убытков на сумму 447 234 282 рубля 65 копеек.

Суд первой инстанции объединил обособленные споры по заявлениям в одно производство для совместного рассмотрения; привлек к участию в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, финансового управляющего имуществом ФИО2 (ФИО13, впоследствии – ФИО3).

Заменив ООО «Спецсервис» на правопреемника – общество с ограниченной ответственностью «Триумф» (далее – ООО «Триумф», правопреемник через общество с ограниченной ответственностью «ИнтерКорп»), а ООО «Отделочник плюс» на правопреемника – общество с ограниченной ответственностью «Северотделсервис» (далее – ООО «Северотделсервис»), удовлетворив ходатайство представителя бывших работников ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» ФИО8 и

ФИО5 о присоединении к заявлению ООО «Триумф», суд первой инстанции определением от 15.04.2025, оставленным без изменения постановлением Второго арбитражного апелляционного суда от 12.09.2025:

‒ прекратил производство по заявлению ООО «Триумф»;

‒ удовлетворил заявления ООО «Северотделсервис», представителя бывших работников должника Бондаря И.В., ФИО5 частично, привлек ФИО1, ФИО2, ФИО9 и ФИО7, к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» в солидарном порядке;

‒ уменьшил размер ответственности ФИО1, ФИО9 и ФИО7 до одного процента от общего размера субсидиарной ответственности;

‒ отказал ООО «Северотделсервис» в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» ФИО10, ФИО12 и Фонда.

Не согласившись с состоявшимися судебными актами, ФИО1, ФИО2, финансовый управляющий имуществом ФИО2 ФИО3, ФИО7 и конкурсный управляющий ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» ФИО4 обратились в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационными жалобами, в которых просят отменить определение и постановление.

ФИО2 просит отказать в удовлетворении заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности. Заявитель жалобы считает, что привлечен к двойной ответственности по одним и тем же обстоятельствам, поскольку в отношении него уже вынесен приговор Первомайским районным судом города Кирова 14.11.2016, которым удовлетворены гражданские иски на общую сумму 291 333 167 рублей 42 копейки (иски бывших работников ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» и Федеральной налоговой службы). ФИО2 не согласен с выводами судов о том, что он являлся фактическим руководителем должника, а иные привлеченные к ответственности лица – номинальными. Суды предыдущих инстанций не учли отсутствие у него возможности с 29.12.2011 распоряжаться активами должника, оказывать влияние на принятие решений в отношении деятельности общества. Лицо, подавшее жалобу, обращает внимание, что выводы, сделанные судом общей юрисдикции в приговоре, противоречат нормам корпоративного права, поскольку, не обладая большинством голосов на собрании акционеров (доля в уставном капитале 35 процентов), ФИО2 не мог оказывать влияния на принятие тех или иных решений; председатель совета директоров не обладает полномочиями распорядительного характера, включая полномочия по распоряжению активами общества. Каких-либо доказательств оказания ФИО2 влияния на 5 членов совета директоров ни в материалы настоящего спора, ни в материалы уголовного дела не представлено. Заявитель отмечает, что суды не учли противоправную деятельность генерального директора ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» ФИО14, о которой свидетельствуют материалы уголовного дела. Суды не приняли во внимание переход с 15.05.2012 к ликвидационной комиссии полномочий по управлению делами должника с даты принятия акционерами ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» соответствующего решения о добровольной ликвидации должника. ФИО2 обращает внимание, что 04.09.2014 был задержан и заключен под стражу, с 29.01.2015 находился под домашним арестом, а после вынесения приговора (14.11.2016) и до конца декабря 2019 года пребывал в местах отбывания лишения свободы. В этот период заявитель не мог в силу объективных причин скрывать имущество ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча», выводить его из-под обращения в процедуре банкротства либо эксплуатировать иным образом. ФИО2 указывает, что на момент сложения им полномочий руководителя ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» у общества отсутствовала задолженность по заработной плате и обязательным платежам, критическое финансовое состояние должника наступило в период, когда генеральным директором являлся ФИО14 Заявитель отмечает, что с целью расчета по заработной плате акционеры, исходя из обеспеченности должника активами, приняли решение прибегнуть к процедуре добровольной ликвидации ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча»; о конкретных действиях ликвидаторов ФИО9 и ФИО1, осуществлявшихся при содействии директора ФИО7, ему не было известно. ФИО9, а затем ФИО1 проводили инвентаризацию имущества должника по месту его нахождения, о чем имеются соответствующие описи. В материалах дела отсутствуют документы, подтверждающие каким образом произошло сокращение активов ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» более чем на один миллиард

рублей за три месяца руководства ликвидатором ФИО1 По мнению заявителя, ФИО1 исказил бухгалтерскую отчетность ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча». Кроме того, ФИО2 считает, что суды, оценивая действия ФИО1, фактически отменили судебные акты, которыми на указанное лицо возложена обязанность возвратить в конкурсную массу имущество. Аналогичные доводы заявитель приводит в отношении ФИО7, которому передавалось на ответственное хранение имущество ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» общей стоимостью более тридцати миллионов рублей. Заявитель отмечает, что действовавшие на момент спорных правоотношений нормы Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), в соответствии с которыми он привлечен к ответственности, не содержали такого понятия, как «номинальный руководитель». В отношении сделок с обществом с ограниченной ответственностью «Ямалстройгаздобыча» (далее – ООО «Ямалстройгаздобыча») заявитель указывает на отсутствие в материалах настоящего спора доказательств, свидетельствующих о том, что их заключение повлекло неплатежеспособность должника. Имущество ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» передавалось в аренду указанному лицу на возмездной основе. При этом в сопоставимом периоде у должника отсутствовали контракты, исполнение которых могло бы принести доход. Податель жалобы отмечает, что профинансировал деятельность ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» за счет личных средств на значительные суммы.

Финансовый управляющий имуществом ФИО2 ФИО3 дополнительно указал, что суды неверно установили момент начала течения срока исковой давности. Финансовый управляющий считает, что суды должны были исходить из редакции Закона о банкротстве, введенной Федеральным законом от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее – Закон № 134-ФЗ), и оценить обращение заявителей с настоящими заявлениями применительно к годичному субъективному и трехлетнему объективному срокам. Податель жалобы считает ошибочными выводы судов об отсутствии у заявителей на момент вступления названного Федерального закона в силу осведомленности о наличии всех оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Обратившись с соответствующим заявлением, ООО «Отделочник плюс» приложило полный комплект документов, на которых основаны его доводы. Кроме того, по состоянию на 29.05.2013 конкурсный управляющий подготовил анализ финансового состояния должника, в котором отражены признаки преднамеренного банкротства, сделан вывод о недостаточности имущества ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» для расчетов с кредиторами. В отчетности конкурсного управляющего за 2013 год имеются сведения о подаче заявлений о признании сделок должника недействительными. Подписавший заявление ФИО8 являлся, помимо прочего, сотрудником ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча». Податель жалобы оспаривает вывод суда апелляционной инстанции о том, что срок исковой давности не мог начать течь ранее вынесения приговора

ФИО2, поскольку обстоятельства, вмененные ответчику, не возникли с даты вынесения этого приговора, а объективно существовали ранее. Приговор мог являться доказательством наличия оснований для возложения субсидиарной ответственности, но не основанием для нее. Ссылка суда на то, что заявление ФИО5 поступило в суд в течение года с момента вступления в силу Закона № 134-ФЗ, по мнению заявителя, является ошибочной, поскольку начало течения срока исковой давности не поставлено в зависимость от изменения нормы права. Финансовый управляющий считает, что сроки исковой давности, как трехлетний, так и годичный в настоящем случае начали течь не ранее открытия в отношении ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» процедуры конкурсного

производства – 29.11.2012, ООО «Отделочник плюс» обратилось в суд 14.04.2014, то есть с пропуском годичного срока. Каких-либо препятствий у заявителя на предъявление соответствующих требований не имелось, требования кредитора включены в реестр определением от 22.01.2013, поэтому трехлетний срок не подлежал применению. Заявитель ссылается на наличие судебных актов, которыми установлено отсутствие факта причинения убытков ФИО2 конкурсной массе ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча». Финансовый управляющий полагает, что суды ограничились выводами, содержащимися в приговоре в отношении ФИО2 По существу суды не оценили обстоятельства, связанные с отсутствием у ответчика возможности влиять на принятие управленческих решений в отношении ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча». Суды не учли хронологию событий: инициатором сделок по выводу имущества должника являлся директор ФИО7, который и обратился к акционерам с инициативой одобрить сделки по отчуждению имущества; акционеры одобрили сделки «задним числом» (протокол от 26.10.2012 № 6/12) и не выступали в этих правоотношениях от лица должника; общая сумма сделок составляла 21 процент от активов ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» и не могла привести должника в критическое положение. В отношении договоров лизинга, по которым значительная часть платежей уплачена ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча», а имущество получило общество с ограниченной ответственностью «Ямалстройгаздобыча» (далее – ООО «Ямалстройгаздобыча») финансовый управляющий отмечает отсутствие у обеих сторон контроля над ситуацией, сговор между лизинговой организацией и указанным обществом не подтвержден. По мнению заявителя, суды не учли выводы, к которым конкурсный управляющий пришел в анализе финансового состояния должника, а именно, что ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» не отвечало признакам неплатежеспособности на даты возбуждения настоящего дела и введения процедуры конкурсного производства, имело возможность рассчитаться с кредиторами. Финансовый управляющий обращает внимание, что имущество и документация должника были истребованы не у ФИО2, а у ликвидаторов должника и директора общества. Финансовый управляющий считает, что финансовое положение ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» в любом случае было восстановлено в результате оспаривания сделок в рамках настоящего дела и применения реституции. Невозможность возвращения имущества в конкурсную массу не может вменяться в вину ФИО2, на которого обязанность передать имущество не возлагалась.

ФИО7 просит отказать в удовлетворении заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности. Заявитель считает, что судами не соблюден процессуальный порядок для рассмотрения заявлений лиц, ведущих дело в интересах группы. ООО «Триумф» ликвидировано более чем за четыре года до вынесения судом первой инстанции определения, никто из участвующих в деле лиц не обращался с заявлением о процессуальной замене на стороне заявителя. Ссылаясь на значительность указанного срока (по мнению заявителя к представителю бывших работников должника и ФИО5 следовало применить трехлетний срок исковой давности), а также на срок рассмотрения заявления в целом (более десяти лет), ФИО7 считает пропущенным срок давности на предъявление соответствующих требований. По мнению подателя жалобы, отказывая в удовлетворении заявления о применении срока исковой давности, суды ошибочно сослались на незавершение всех мероприятий по формированию конкурсной массы и на отсутствие осведомленности заявителя о наличии всех оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности. Заявитель указывает, что представитель бывших работников должника ФИО8 участвовал в рассмотрении уголовного дела и располагал всеми необходимыми сведениям для своевременного

обращения в суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности. В обжалованных судебных актах не содержится указания на конкретную дату, с которой начал течь срок исковой давности в настоящем случае. Податель жалобы указывает, что на момент его руководства должником размер активов общества существенно превышал величину кредиторской задолженности. Сведения о нем не вносились в Единый государственный реестр юридических лиц, что подтверждает выводы судов о номинальном характере его роли как руководителя. ФИО7 пояснил, что президентом ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» являлся ФИО2, который в дальнейшем оказывал существенное влияние на деятельность должника, находясь в статусе председателя совета директоров, акционера должника с величиной доли 35 процентов. Именно ФИО2 являлся инициатором отчуждения ликвидного имущества ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» и выгодоприобретателем соответствующих сделок. В приговоре ФИО2 содержатся выводы о том, что данное лицо указало ФИО7 подписать договоры купли-продажи техники, при этом ФИО7 был введен в заблуждение относительно ее реальной стоимости, а сами договоры прошли согласование в юридическом и финансовом отделах. Уголовное дело в отношении ФИО7 прекращено 27.12.2013 в связи с отсутствием состава преступления. Податель жалобы не согласен с выводами судов о том, что именно он являлся лицом, обязанным передать бурильные машины конкурсному управляющему ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча». ФИО7 не согласен с выводами судов о причинении ущерба обществу в результате заключения соглашений об отступном и считает, что они противоречат выводам суда первой инстанции, сделанным в определении от 18.09.2013 (об отказе в признании соглашений недействительными сделками) относительно отсутствия достаточных доказательств того, что имущество, являвшееся предметом указанных соглашений, утрачено, и в определении от 09.12.2013 (об отказе в признании соглашений недействительными сделками) относительно того, что соглашение не исполнено.

ФИО1 просит отказать в удовлетворении заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности. В обоснование доводов жалобы указано, что в отношении ответчиков установлена разная степень влияния на доведение ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» до банкротства, имеется вступивший в силу приговор в отношении ФИО2, который инициировал заключение сделок, приведших должника в состояние неплатежеспособности. Исходя из этого, как полагает ФИО1, суды должны были разрешить вопрос об освобождении номинальных руководителей от ответственности в связи с отсутствием их влияния на принятие управленческих решений, имевших критическое воздействие на финансовое состояние ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» либо о снижении размера их ответственности до величины причиненных конкретно каждым ответчиком убытков. ФИО1 указывает, что суды не определили долю ущерба в процентном соотношении к общему размеру причиненного должнику ущерба. Снижение размера ответственности ответчиков до одного процента заявитель считает необоснованным, поскольку у него, ФИО9 и ФИО7 полностью отсутствовало какое-либо влияние на доведение ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» до банкротства, несмотря на формальное участие в противоправной схеме вывода активов должника, организованной ФИО2 В развитие этого довода заявитель ссылается на определение от 25.03.2024, которым отказано во взыскании с него убытков.

Конкурсный управляющий ФИО4 не согласна с судебными актами в части уменьшения размера субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО9 и ФИО7 до одного процента от общего размера субсидиарной ответственности. Заявитель обращает внимание, что нормы, предусматривающие возможность уменьшения

размера субсидиарной ответственности (пункт 9 статьи 61.11), отсутствовали в Законе о банкротстве в редакции, подлежащей применению к спорным правоотношениям (Закон

№ 134-ФЗ). На момент совершения ответчиками вмененных им действий Закон о банкротстве не содержал понятия «номинальный руководитель». По мнению подателя жалобы, суды не обосновали, какие конкретно обстоятельства послужили основанием для существенного снижения размера ответственности, в то время как диспозиция пункта 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусматривает не только номинальный статус ответчика, но и предоставление им сведений, позволяющих установить фактически контролировавшее должника лицо. Конкурсный управляющий полагает, что в судебных актах сделаны непоследовательные выводы о том, что ликвидатор ФИО1 не передал конкурсному управляющему имущество на сумму свыше 250 000 000 рублей, в то же время его вина в непередаче этого имущества отсутствует. Суды не приняли во внимание анализ финансового состояния ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча», в котором конкурсный управляющий указал, что на дату введения в отношении должника процедуры банкротства у общества было достаточно имущества для удовлетворения требований кредиторов.

Более подробно доводы заявителей изложены в кассационных жалобах и дополнительных пояснениях.

В судебном заседании окружного суда ФИО1, финансовый управляющий в отношении имущества ФИО2 – ФИО3, конкурсный управляющий ФИО4, ФИО5, а также представители ФИО2 и ФИО7 поддержали доводы, изложенные в кассационных жалобах.

Представитель работников ФИО8 в письменном отзыве на кассационные жалобы и представитель Федеральной налоговой службы в лице Управления Федеральной налоговой службы по Нижегородской области в судебном заседании возразили относительно приведенных в них доводов и просили оставить состоявшиеся судебные акты без изменения, как законные и обоснованные.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, не обеспечили явку представителей в судебное заседание, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалоб в их отсутствие.

На основании статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в судебном заседании по рассмотрению кассационных жалоб объявлялся перерыв с 22.01.2026 до 29.01.2026.

Законность обжалованных судебных актов проверена Арбитражным судом Волго-Вятского округа в порядке, установленном в статьях 274, 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, применительно к доводам кассационных жалоб.

Изучив материалы дела, проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационных жалобах, ознакомившись с отзывами на них, а также заслушав лиц, явившихся в судебное заседание, суд округа не нашел оснований для отмены принятых судебных актов в силу следующего.

Как следует из материалов обособленного спора, ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» зарегистрировано в качестве юридического лица 29.04.1997 (запись о должнике внесена в Единый государственный реестр юридических лиц 13.08.2002).

По состоянию на 09.06.2012 акционерами должника являлись ФИО11 с количеством акций 350 штук (доля в уставном капитале 35 процентов), ФИО2 с количеством акций 350 штук (доля в уставном капитале 35 процентов), ФИО12 с

количеством акций 200 штук (доля в уставном капитале 20 процентов) и Фонд с количеством акций 100 штук (доля в уставном капитале 10 процентов).

ФИО2 в период с 26.02.2009 по 28.12.2011 являлся президентом (единоличным исполнительным органом) ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча», 26.12.2011 избран членом совета директоров общества (протокол внеочередного собрания акционеров № 6/11) и председателем совета директоров (протокол собрания совета директоров № 1).

Впоследствии должность президента ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» упразднена, ФИО2 освобожден от должности, генеральным директором должника назначен ФИО14 (протокол внеочередного собрания акционеров ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» от 29.12.2011 № 7/11). ФИО14 освобожден от занимаемой должности с 12.05.2012 в соответствии с протоколом внеочередного собрания акционеров должника от 10.05.2012 № 1/12, генеральным директором назначен ФИО7

Внеочередное общее собрание акционеров ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» 15.05.2012 приняло решение, оформленное протоколом № 2/12, о добровольной ликвидации ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча», о прекращении полномочий генерального директора ФИО7 и назначении ликвидатором должника ФИО9 Впоследствии полномочия ФИО9 прекращены согласно протоколу внеочередного общего собрания акционеров должника от 06.08.2012 № 3/12, ликвидатором назначен ФИО1

Арбитражный суд Кировской области определением от 22.04.2011 возбудил производство по настоящему делу о несостоятельности (банкротстве) ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Судоходная компания «Север»; решением от 29.12.2012 признал ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» несостоятельным (банкротом), открыл в отношении него процедуру конкурсного производства, утвердил конкурсным управляющим ФИО15

Определением от 09.06.2015 суд освободил ФИО15 от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча», утвердил конкурсным управляющим ФИО16; определением от 08.08.2017 освободил ФИО16 от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должника; определением от 11.12.2017 утвердил конкурсным управляющим ФИО17; определением от 13.07.2018 освободил ФИО17 от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча», утвердил конкурсным управляющим должника ФИО18; определением от 18.02.2020 освободил ФИО18 от исполнения обязанностей конкурсного управляющего; определением от 11.06.2020 утвердил конкурсным управляющим должника ФИО4

Конкурсные кредиторы и представитель бывших работников должника, посчитав, что имеются основания для привлечения акционеров, генерального директора и ликвидаторов должника к субсидиарной ответственности, обратились в суд с настоящим заявлением.

ООО «Северотделсервис» усмотрело наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по долгам ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» акционеров ФИО10 (правопреемник ФИО11), ФИО2, ФИО12 и Фонда в связи с их противоправным поведением, выразившимся в одобрении сделок, совершенных с 26.03.2012 по 06.08.2012 на заведомо невыгодных для должника условиях (отсутствие встречного предоставления), в последующем уклонении от оспаривания указанных сделок, предъявления требований о взыскании причиненных должнику убытков, а также в непередаче конкурсному управляющему имущества ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча».

Отказ судов в привлечении к ответственности ФИО10, ФИО12 и Фонда заявителями кассационных жалоб не обжалован и правомерность выводов судов в этой части суд округа не проверял.

Кредитор ФИО5 просил привлечь ФИО2 к гражданско-правовой ответственности в виде убытков на сумму 447 234 282 рубля 65 копеек в связи с причинением вреда имущественным интересам кредиторов вследствие совершения сделок, направленных на вывод активов ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» в ООО «Ямалстройгаздобыча». Доводы кредитора мотивированы ссылкой на обстоятельства, установленные в приговоре Первомайского районного суда города Кирова от 14.11.2016.

Представитель бывших работников должника ФИО8 и ФИО5 посчитали, что имеются основания для привлечения к субсидиарной ответственности бывшего генерального директора ФИО7 и ликвидаторов ФИО1 и ФИО9

В качестве таких оснований заявители указали на причинение ущерба имущественным интересам кредиторов ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча», выразившегося в совершении сделок по выводу ликвидных активов должника из-под обращения на них взыскания в процедуре банкротства и уклонение от погашения задолженности перед кредиторами; неисполнение ликвидаторами возложенных на них обязанностей (непроведение инвентаризации имущества ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча», непринятие мер по выявлению фактов его отсутствия, неправомерное списание отсутствующего имущества, непередача документации должника следующему ликвидатору и конкурсному управляющему).

До рассмотрения спора по существу в суде первой инстанции ответчики заявили о пропуске срока исковой давности.

Нормы, регламентирующие вопросы исковой давности, относятся к нормам материального права. Следовательно, начало исчисления срока исковой давности, его продолжительность должны определяться в соответствии с законодательством, действующим на момент совершения действий, являющихся основанием для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, то есть следует применять редакцию Закона о банкротстве, действующую в момент совершения правонарушения.

С учетом положений пункта 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности – о совокупности следующих обстоятельств: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами. При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, то есть не может начаться ранее введения процедуры конкурсного производства (пункт 21 Обзора судебной практики, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018 № 2 (2018).

Рассматриваемые действия лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности, были совершены в период действия статьи 10 Закона о банкротстве в редакции

Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон № 73-ФЗ).

Рассмотрев заявление о применении исковой давности, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о том, что заявления о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника поданы в пределах срока исковой давности, который исходя из положений статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 73-ФЗ и применительно к правовой позиции, сформулированной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 07.06.2012 № 219/12, составляет три года с момента, когда заявитель узнал или должен был узнать о недостаточности средств для погашения кредиторской задолженности должника. Суды обоснованно исходили из того, что заявители не могли судить о невозможности погашения кредиторской задолженности до момента завершения мероприятий по реализации имущества должника и окончательного формирования конкурсной массы, после чего стало достоверно известно о недостаточности денежных средств, составляющих конкурсную массу должника для удовлетворения требований кредиторов.

Следует отметить, что право конкурсного управляющего, конкурсных кредиторов и уполномоченного органа до завершения процедуры конкурсного производства подать заявление о привлечении к субсидиарной ответственности лиц, указанных в статьях 9 и 10 названного Федерального закона, закреплено в части 12 статьи 142 Закона о банкротстве на случай, если их требования не были удовлетворены за счет конкурсной массы.

В свою очередь, сокращенный срок на подачу заявления о субсидиарной ответственности (однолетний субъективный), на применении которого настаивают заявители, введен в статью 10 Закона о банкротстве Законом № 134-ФЗ (дата официального опубликования 30.06.2013), которой не придана обратная сила.

Исходя из общих правил о действии закона во времени, доводы о нарушении срока на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, установленного абзацем 4 пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ, подлежат отклонению.

Рассматриваемые действия лиц были совершены до 30.06.2013, то есть в период действия материальных норм статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 73-ФЗ, которая не предусматривала специальный субъективный срок (1 год) обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности. Исковая давность регулировалась общими нормами гражданского законодательства.

В рассматриваемом случае суды установили, что на момент обращения заявителей с требованиями о привлечении к субсидиарной ответственности не были завершены мероприятия по формированию конкурсной массы, в период с 2012 по 2014 годы осуществлялось выявление и реализация имущества должника, рассматривались многочисленные обособленные споры (на сотни миллионов рублей), направленные на пополнение конкурсной массы. В материалы дела не представлены бесспорные доказательства наличия у кредиторов достоверных сведений относительно невозможности удовлетворения требований кредиторов на момент открытия конкурсного производства в отношении должника по причине наличия у должника значительных активов, отчуждение которых оспаривалось в судебном порядке.

С учетом изложенного, в связи с отсутствием правовых оснований для отказа в удовлетворении заявлений по мотиву пропуска срока исковой давности, суды обоснованно рассмотрели настоящий обособленный спор по существу. Иное при таких условиях привело бы к нарушению прав лица на судебную защиту (статья 46 Конституции Российской Федерации).

Более того, даже если исходить из того, что Закон № 134-ФЗ вступил в силу в процессе рассмотрения настоящего спора, до окончания процесса формирования конкурсной массы должника, и срок исковой давности на подачу заявления о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям составляет один год, исчисляемый со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, такой срок в рассмотренном случае также не является пропущенным, поскольку заявление в отношении ФИО2 поступило в суд в пределах одного года с момента вступления в силу Закона № 134-ФЗ. Объективный трехгодичный срок исковой давности, исчисляемый с даты введения в отношении ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» процедуры конкурсного производства, также не был пропущен.

По существу заявленных требований.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» в случае нарушения руководителем должника или учредителем (участником) должника, собственником имущества должника-унитарного предприятия, членами органов управления должника, членами ликвидационной комиссии (ликвидатором), гражданином-должником положений названного Федерального закона указанные лица обязаны возместить убытки, причиненные в результате такого нарушения.

В соответствии с пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

Согласно пункту 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 названной статьи).

В пункте 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Предусмотренная приведенными нормами права ответственность носит гражданско-правовой характер и ее применение возможно только при доказанности совокупности следующих условий: противоправности поведения ответчика как причинителя вреда, наличия и размера понесенных убытков, а также причинно-следственной связи между незаконными действиями ответчика и возникшими убытками.

Соответственно, заявитель в обоснование требования о возмещении убытков должен доказать наличие всех перечисленных элементов юридического состава ответственности. Недоказанность хотя бы одного из элементов состава данного гражданско-правового правонарушения является достаточным основанием для отказа в удовлетворении требований о возмещении убытков.

В абзаце первом пункта 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – Постановление № 62) приведены разъяснения, которые возможно применять в рамках настоящего спора по аналогии.

Так, недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.). Под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента). Невыгодность сделки определяется на момент ее совершения; если же невыгодность сделки обнаружилась впоследствии по причине нарушения возникших из нее обязательств, то директор отвечает за соответствующие убытки, если будет доказано, что сделка изначально заключалась с целью ее неисполнения либо ненадлежащего исполнения.

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства. В случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации), бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора (абзацы четвертый и пятый пункта 1 Постановления № 62).

В соответствии с абзацем вторым пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

Для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренной приведенной нормой права, необходимо установление совокупности условий: наличие у ответчика

права давать обязательные указания для истца либо возможности иным образом определять действия истца; совершение ответчиком действий, свидетельствующих об использовании такого права и (или) возможности; наличие причинно-следственной связи между использованием ответчиком своих прав и (или) возможностей в отношении истца и действиями истца, повлекшими его несостоятельность (банкротство); недостаточность имущества истца для расчетов с кредиторами; кроме того, необходимо установить вину ответчика для возложения на него ответственности.

В пункте 22 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» указано, что при разрешении вопросов, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть 2 пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

По смыслу приведенных правовых норм в предмет доказывания по настоящему делу входит наличие вины ответчика и причинной связи между указаниями и действиями руководителя (учредителя) и возникшей финансовой неплатежеспособностью, не позволяющей ему удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам.

В пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве указано, что контролирующие должника лица солидарно несут субсидиарную ответственность по денежным обязательствам должника и (или) обязанностям по уплате обязательных платежей с момента приостановления расчетов с кредиторами по требованиям о возмещении вреда, причиненного имущественным правам кредиторов в результате исполнения указаний контролирующих должника лиц, или исполнения текущих обязательств при недостаточности его имущества, составляющего конкурсную массу.

Контролирующее должника лицо не отвечает за вред, причиненный имущественным правам кредиторов, если докажет, что действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

В качестве оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности ООО «Северотделсервис» сослалось на одобрение и бездействие по дальнейшему оспариванию и предъявлению требований об убытках в отношении следующих сделок:

‒ по отчуждению в период с 26.03.2012 по 06.08.2012 имущества ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» на общую сумму 596 287 439 рублей 12 копеек в пользу аффилированного лица ООО «Ямалстройгаздобыча» (президент и учредитель –

ФИО2) в соответствии с договорами купли-продажи от 04.04.2012 №№ 52/2012/21 и 53/2012/21, от 12.05.2012 №№ 66/2012/28, 67/2012/28, от 14.05.2012 № 91/2012/27, от 06.07.2012 № 84/2012/28, поставки от 26.03.2012 № 26/03-12П, от 16.07.2012 № 03-36/2012, уступки права (требования) к ФИО19 от 06.08.2012, соглашениями об отступном от 05.05.2012 № 1, от 14.05.2012 №№ 2 и 5, от 01.08.2012 №№ 3 и 4, а также соглашением от 25.06.2012 об уступке и о переводе долга по договору генерального подряда от 01.03.2011 № 100/2011, заключенному с закрытым акционерным обществом «Ситтек» (одобрение в соответствии с протоколом от 26.10.2012 № 6/12). Указанные сделки частично признаны недействительными в рамках настоящего дела о банкротстве в

связи с отсутствием встречного предоставления (остальная часть не оспаривалась по причине отсутствия документации), однако отчужденное имущество в конкурсную массу не возвращено;

‒ взаимозачетов в период с 20.02.2012 по 30.04.2012, то есть после возбуждения настоящего дела о банкротстве, встречных однородных требований должника и открытого акционерного общества «Ленгазспецстрой» на общую сумму 313 509 333 рубля 85 копеек с нарушением установленной Законом о банкротстве очередности;

‒ купли-продажи 100 процентной доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью «Сельхозпредприятие «Куршино». Договор от 13.09.2012 № 77АА7854015 признан недействительным в судебном порядке;

‒ купли-продажи объектов недвижимости на сумму 47 130 740 рублей. Договор от 17.08.2012 № 3-КП признан недействительным в судебном порядке;

‒ перечислений денежных средств по договорам лизинга, заключенным с закрытым акционерным обществом «Европлан» в период 2010-2011 годов на общую сумму 17 627 320 рублей 53 копейки (общая сумма по договорам составила бы 35 444 339 рублей 47 копеек), при том, что в результате ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» транспортные средства не получило. В дальнейшем ЗАО «Европлан» продало транспортные средства обществу с ограниченной ответственностью «Европлан Авто» по договорам купли-продажи от 02.05.2012, которое впоследствии продало их аффилированному с должником ООО «Ямалстройгаздобыча» по цене 16 476 375 рублей 84 копейки. В результате должник утратил как имущество, так и оплаченные денежные средства.

В качестве оснований для привлечения ФИО2 к гражданско-правовой ответственности в виде убытков ФИО5 сослался на следующие обстоятельства:

‒ совершение им действий в целях сокрытия денежных средств ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» от обращения на них взыскания в пользу независимых кредиторов, а именно, организацию в период с 20.12.2012 по 16.05.2012 схемы расчетов с закрытым акционерным обществом «Ситтек» по договору генерального подряда от 01.03.2011 № 100/2011 в обход расчетных счетов должника. В период с 23.01.2012 по 16.05.2012 указанное общество перечислило на расчетный счет аффилированного ООО «Ямалстройгаздобыча» в счет исполнения денежного обязательства перед ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» 348 539 599 рублей;

‒ совершение им указаний по отчуждению имущества должника аффилированному ООО «Ямалстройгаздобыча» по договору купли-продажи от 04.04.2012 № 53/2012/21 (цена 39 720 718 рублей 36 копеек) и по соглашению об отступном от 05.05.2012 № 1 (цена 58 973 965 рублей 29 копеек).

В качестве оснований для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности ФИО8 и ФИО5 сослались на совершение им сделок в целях вывода активов ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» в целях уклонения от погашения кредиторской задолженности:

‒ по отчуждению в период с 26.03.2012 по 06.08.2012 имущества ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» на общую сумму 596 287 439 рублей 12 копеек в пользу аффилированного лица ООО «Ямалстройгаздобыча». Указанные сделки частично признаны недействительными в рамках настоящего дела о банкротстве в связи с отсутствием встречного предоставления (остальная часть не оспаривалась в связи с отсутствием документации), однако отчужденное имущество в конкурсную массу не возвращено;

‒ по отчуждению имущества должника по договорам купли-продажи от 04.04.2012 №№ 52/2012/21 и 53/2012/21, от 12.05.2012 №№ 66/2012/28 и 67/2012/28, от 14.05.2012

№ 91/2012/27, от 17.08.2012 № 3-КП и по соглашениям об отступном от 05.05.2012 № 1, от 14.05.2012 №№ 2 и 3, от 01.08.2012 №№ 3 и 4, от 14.05.2012 № 5.

В качестве оснований для привлечения ФИО9 к субсидиарной ответственности ФИО8 и ФИО5 сослались на совершение им сделок в целях вывода активов ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» в целях уклонения от погашения кредиторской задолженности (по соглашению об уступке от 25.06.2012, предметом которого являлся долг по договору генерального подряда от 01.03.2011 № 100/2011), а также неисполнение обязанностей ликвидатора (уклонение от проведения инвентаризации имущества должника, от принятия мер по выявлению его имущества и по обнаружению его недостачи, от передачи документации следующему ликвидатору).

В качестве оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности ФИО8 и ФИО5 сослались на совершение им сделок в целях вывода активов ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» в целях уклонения от погашения кредиторской задолженности (по соглашениям об отступном от 01.08.2012 №№ 2 и 4, по договору купли-продажи 100 процентов доли в уставном капитале ООО «СХП «Куршино» от 19.03.2012, договору купли-продажи от 17.08.2012 № 3-КП), а также неисполнение обязанностей ликвидатора (уклонение от принятия мер по поиску и возврату имущества должника, по списанию недостающего имущества, от передачи документации конкурсному управляющему).

В соответствии с абзацем тридцать первым статьи 2 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью).

Из материалов настоящего дела следовало, что ФИО2 являлся акционером общества, владея 350 акциями ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» (доля участия в уставном капитале 35 процентов), с 26.02.2009 по 28.12.2011 также являлся президентом должника, а с 26.12.2011 избран членом и председателем совета директоров общества. В свою очередь, ФИО7 с 12.05.2012 по 14.05.2012 являлся генеральным директором ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча», ФИО9 – ликвидатором должника в период с 15.05.2012 по 05.08.2012, ФИО1 – ликвидатором должника с 06.08.2012 по 28.11.2012.

Суды первой и апелляционной инстанции проанализировали устав ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» в редакции от 25.02.2009 и заключили, что президент должника, будучи подотчетным собранию акционеров, являлся единоличным исполнительным органом, к его компетенции относились все вопросы руководства текущей деятельностью. Президент представлял интересы общества и действовал от его имени без доверенности. К компетенции относились, в частности, организация выполнения решений общего собрания акционеров, распоряжение имуществом общества в установленных пределах, утверждение внутренней документации, определение организационной структуры и штатного расписания, принятие сотрудников на работу и их

увольнение, заключение сделок. Высшим органом управления ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» являлось общее собрание акционеров, к компетенции которого относятся такие вопросы, как изменение редакции устава, реорганизация и ликвидация общества, а также назначение ликвидационной комиссии и утверждение промежуточного и окончательного ликвидационных балансов, образование либо избрание единоличного исполнительного органа, продление и (или) досрочное прекращение его полномочий, утверждение годовых отчетов и годовой бухгалтерской отчетности, одобрение сделок с заинтересованностью.

Проанализировав редакцию устава от 26.12.2011, суды установили, что общее руководство деятельностью общества осуществляет совет директоров (за исключением принятия решений, отнесенных к компетенции общего собрания акционеров), в том числе, определение приоритетных направлений деятельности общества, одобрение крупных сделок, согласие на совершение или последующее одобрение сделок в установленных случаях. Председатель совета директоров организовывает его работу, созывает заседания, председательствует на них и так далее. Единоличным исполнительным органом ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» является генеральный директор, в пределах своей компетенции осуществляющий руководство текущей деятельностью общества, представляющий его интересы и действующий от его имени без доверенности.

Оценивая обстоятельства, на которые сослались заявители, суды первой и апелляционной инстанций приняли во внимание в порядке пункта 4 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации фактические обстоятельства, установленные в приговоре Первомайского районного суда города Кирова от 14.11.2016, которым ФИО2 привлечен к уголовной ответственности за совершение преступлений, предусмотренных в части 2 статьи 145.1 (невыплата заработной платы и иных установленных законом выплат из корыстной и иной личной заинтересованности руководителем организации в крупном размере), статье 199.2 (сокрытие денежных средств и имущества организации, за счет которых должно быть произведено взыскание недоимки по налогам и сборам в крупном размере), части 2 статьи 201 (злоупотребление полномочиями лицом, выполняющим управленческие функции) Уголовного кодекса Российской Федерации.

Суд общей юрисдикции признал ФИО2 виновным в совершении указанных деяний, поскольку в условиях неустойчивого с 01.01.2010 и кризисного с 01.04.2012 финансового положения ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча», нерентабельности его деятельности, наличии на расчетных счетах выставленных инкассовых поручений и решений о приостановлении операций, возникновения недоимки по обязательным платежам (в период с 01.01.2012 по 29.11.2012 налоговый орган выставил должнику требования по уплате налогов на общую сумму 283 427 066 рублей), а также образованию к 01.04.2012 задолженности по заработной плате на сумму 101 840 473 рублей 11 копеек (по состоянию на 30.11.2012 составляла 125 206 297 рублей 84 копейки), ФИО2, имея возможность погасить задолженность (в спорном периоде получение должником дохода обеспечивалось договором генерального подряда от 01.03.2011 № 100/2011, заключенным с ЗАО «Ситтек»; по состоянию на 01.04.2012 ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» было обеспечено активами в размере, достаточном для удовлетворения требований кредиторов по краткосрочным и долгосрочным обязательствам, в том числе, по налогам и заработной плате; по состоянию на 01.07.2012 обеспеченность должника активами приобрела отрицательное значение), стремясь избежать привлечения к уголовной ответственности в качестве руководителя должника, а также с целью извлечения выгоды, начиная с декабря 2011 года реализовывал преступный

план, предусматривающий реорганизацию органов управления должника и вывод активов ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча».

В соответствии с протоколом внеочередного общего собрания акционеров от 26.12.2011 № 6/11 о внесении изменений в устав должника (введена должность генерального директора, а также утверждено Положение о совете директоров) ФИО2 назначен председателем совета директоров. Впоследствии в соответствии с протоколом от 29.12.2011 № 7/11 генеральным директором назначен ФИО14 В соответствии с протоколом от 10.05.2012 № 1/12 генеральным директором назначен ФИО7

В период с 01.02.2012 по 16.05.2012 в адрес ЗАО «Ситтек» по указанию ФИО2 от имени генерального директора ФИО14, находившегося в зависимом положении от ФИО2, направлены письма с просьбой перечислять денежные средства по договору от 01.03.2011 № 100/2011 на расчетный счет учрежденного ФИО2 ООО «Ямалстройгаздобыча» (в котором он также являлся президентом), минуя расчетные счета ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча». Во исполнение просьбы должника ЗАО «Ситтек» в период с 23.01.2012 по 16.05.2012 перечислило в адрес ООО «Ямалстройгаздобыча» денежные средства в общей сумме 348 539 599 рублей. В дальнейшем по указанию ФИО2 от лица ликвидатора ФИО9 подписано соглашение от 25.06.2012 об уступке прав и о переводе долга по договору от 01.03.2011 № 100/2011, согласно которому ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» передало свои обязательства по указанному договору ООО «Ямалстройгаздобыча» за 290 000 000 рублей. В 2012 году указанное общество получило от ЗАО «Ситтек» в качестве оплаты по договору 545 887 883 рубля, в 2013 году – 25 133 363 рубля.

В дальнейшем в период с 04.04.2012 по 29.11.2012 ФИО2 посредством подконтрольных ему генеральных директоров и ликвидаторов ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» заключил ряд сделок и платежей, имевших целью отчуждение имущества должника. В частности, по указанию ФИО2 заключены:

‒ договор купли-продажи от 04.04.2012 № 53/2012/21, в соответствии с которым ООО «Ямалстройгаздобыча» получило в собственность имущество ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» на общую сумму 39 720 718 рублей 36 копеек (списано с бухгалтерского учета должника 04.04.2012). При этом указанные денежные средства должнику не поступили, стороны подписали акт зачета от 14.05.2012 № 46/407;

‒ договоры купли-продажи от 12.05.2012 №№ 66/2012/28 и 67/2012/28, в соответствии с которым ООО «Ямалстройгаздобыча» получило в собственность имущество ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча», необходимое для его работы, общая стоимость которого составляла 30 425 898 рублей, по цене 39 000 за одну единицу техники, то есть в отсутствие эквивалентного встречного предоставления;

‒ соглашение об отступном от 05.05.2012 № 1, в соответствии с которым ООО «Ямалстройгаздобыча» получило в собственность с нарушением установленной законом очередности и на нерыночных условиях имущество ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча», необходимое для его работы, по цене 58 973 965 рублей 29 копеек.

Изложенные обстоятельства, подробно изложенные в приговоре от 14.11.2016, повлекли неисполнение ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» обязательств перед налоговым органом, работниками и иными кредиторами, поскольку финансовое положение должника ухудшилось, величина его собственного капитала уменьшилась. ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» лишилось специальной техники для ведения хозяйственной деятельности и стабильного источника дохода от исполнения договора генерального подряда. Исходя из масштабов деятельности должника, указанные сделки являлись для него значимыми и существенно убыточными, в результате их совершения ЗАО «Трест

«Ямалстройгаздобыча» лишилось возможности продолжать производственную деятельность, что в конечном итоге привело к наступлению критической точки объективного банкротства по итогам 2012 года, при том, что еще по состоянию на 01.04.2012 должник был обеспечен активами в достаточной мере, чтобы расплатиться по своим обязательствам и продолжить нормально функционировать. При этом ликвидное имущество ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» и обязательства по договору генерального подряда перешли в ООО «Ямалстройгаздобыча», подконтрольное ФИО2 В этой части судебные инстанции согласились с выводами Первомайского районного суда города Кирова, изложенными в приговоре от 14.11.2016, а также Кировского областного суда в апелляционном определении от 19.04.2017, поскольку указанные выводы основаны на первичной бухгалтерской документации, показателях бухгалтерской и финансовой отчетности ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча», анализе их динамики применительно к датам совершения сделок по выводу имущества.

Судебные инстанции исследовали обстоятельства, связанные с дальнейшей судьбой отчужденного имущества после возбуждения настоящего дела о банкротстве.

Из материалов дела видно, что часть сделок, совершение которых вменено ответчикам, оспорены конкурсным управляющим. По результатам рассмотрения соответствующих обособленных споров вынесены вступившие в силу судебные акты о признании сделок недействительными и о применении последствий их недействительности. В частности, недействительными признаны соглашение об отступном от 05.05.2012 № 1 (определение от 02.06.2022; на ООО «Ямалстройгаздобыча» возложена обязанность вернуть транспортные средства в конкурсную массу, взыскано в пользу ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» 1 698 434 рубля 13 копеек, восстановлена задолженность должника перед ответчиком на сумму 4 510 126 рублей 85 копеек), договоры купли-продажи от 12.05.2012 №№ 66/2012/28 и 67/2012/08 (определения от 05.06.2013; на ООО «Ямалстройгаздобыча» возложена обязанность вернуть сваебойно-буровые установки в конкурсную массу), договор купли-продажи доли в уставном капитале ООО «Сельхозпредприятие Куршино» от 13.09.2012 № 77АА7854015 (определение от 10.09.2013; на ООО «Ямалстройгаздобыча» возложена обязанность вернуть имущество в конкурсную массу, с ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» в пользу ответчика взыскано 9 416 245 рублей 84 копейки), торги в форме аукциона, состоявшиеся 06.08.2012, по продаже недвижимого имущества и заключенный по их итогам 17.08.2012 договор купли- продажи (определение от 13.09.2013; с ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» в пользу ООО «Ямалстройгаздобыча» взыскано 47 130 740 рублей; объекты недвижимости впоследствии реализованы на торгах ФИО20 по цене 18 855 000 рублей), банковские операции по перечислению денежных средств в сумме 290 миллионов рублей по соглашению об уступке прав и о переводе долга от 25.06.2012 (определение от 21.03.2014; с ООО «Ямалстройгаздобыча» взыскана указанная сумма).

В отношении ряда сделок вынесены судебные акты об отказе в признании сделок недействительными. Судебные инстанции пришли к выводам о недоказанности причинения ущерба имущественным интересам кредиторов ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча»: договор купли-продажи от 14.05.2012 № 91/2012/27 (постановление апелляционного суда от 27.09.2013), соглашение об отступном от 14.05.2012 № 2 (определение суда первой инстанции от 10.12.2013), соглашение об отступном от 14.05.2012 № 5 (определение суда первой инстанции от 18.09.2013), соглашение об отступном от 14.05.2013 № 3 (определение суда первой инстанции от 09.12.2013). В отношении соглашений суд первой инстанции не установил в материалах соответствующих обособленных споров доказательств фактического исполнения

сторонами условий соглашений, а также получения ООО «Ямалстройгаздобыча» преимущественного удовлетворения своих требований к должнику.

Вместе с тем материалы настоящего дела также свидетельствуют о том, что имущество по большей части так и не было возвращено в конкурсную массу ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» либо возвращение в том виде, в котором оно сохранилось, не повлекло экономического эффекта.

Право требования с ООО «Ямалстройгаздобыча» возврата имущества, переданного по соглашению от 05.05.2012 № 1 и долга на сумму 1 698 434 рубля 13 копеек (определение от 02.06.2022) реализовано на торгах за 45 000 рублей; предметы договоров купли-продажи от 12.05.2012 № 66/2012/28 и 67/2012/08 (бурильные машины) реализовывались на торгах 18.10.2024 в составе лотов 1 и 2, однако торги признаны несостоявшимися (определения от 05.06.2013); предмет договора купли-продажи от 13.09.2012 № 77АА7854015 (доля в уставном капитале ООО «СХП «Куршино») реализована на торгах в форме публичного предложения по цене 103 000 рублей (определение от 08.07.2022). Требование ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» в сумме

290 миллионов рублей, возникшее из определения суда первой инстанции от 21.03.2014, и в сумме 14 802 870 рублей 44 копейки, вытекающее из договора от 04.04.2012 № 53/2012/21, включены в реестр требований кредиторов ООО «Ямалстройгаздобыча» в рамках дела о его банкротстве № А40-65282/2014 (определения от 26.10.2015 и от 10.02.2017). Кроме того, дебиторская задолженность ООО «Ямалстройгаздобыча» в общей сумме 303 553 023 рубля 64 копейки реализована на торгах посредством публичного предложения по цене 283 500 рублей (договор купли-продажи от 08.07.2022).

Таким образом, в конкурсную массу ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» из всего истребованного имущества и взысканных денежных средств возвращены только объекты, передача которых могла быть осуществлена без участия ответчиков и ООО «Ямалстройгаздобыча» (объекты недвижимости, доля в уставном капитале общества, единичные объекты техники, обнаруженные в ходе мероприятий конкурсного производства). Большая часть имущества, выведенного ответчиками, не найдена либо судебные акты о его возвращении должнику не исполнены. В связи с открытием 17.07.2015 процедуры банкротства в отношении ООО «Ямалстройгаздобыча» (дело № А40-65282/2014) удовлетворение требований ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» к нему не представляется наиболее вероятным вариантом развития событий в связи с недостаточностью конкурсной массы; право требования к ООО «Ямалстройгаздобыча» реализовано иным лицам по невысокой цене как неликвидное. При таких обстоятельствах суды пришли к верному выводу о том, что вред, нанесенный должнику, не удалось компенсировать в результате признания сделок недействительными и применения последствий их недействительности.

Проанализировав доводы ООО «Северотделсервис» в отношении причинения ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» ущерба в результате расторжения договоров лизинга от 26.03.2010 №№ 255017-ФЛ/МСК-10, 255048-ФЛ/МСК-10, 255049-ФЛ/МСК-10, 255050-ФЛ/МСК-10, 255051-ФЛ/МСК-10, 255052-ФЛ/МСК-10, 255053-ФЛ/МСК-10, 255054-ФЛ/МСК-10, 255055-ФЛ/МСК-10, 255262-ФЛ/МСК-10, от 13.02.2011 № 362533-ФЛ/МСК-11, от 25.04.2011 №№ 371691-ФЛ/МСК-11 и 371721-ФЛ/МСК-11, заключенных должником с ЗАО «Европлан», суды предыдущих инстанций заключили, что обстоятельства совершения указанных сделок свидетельствуют о целенаправленном выводе активов в ООО «Ямалстройгаздобыча», аффилированное с ФИО2

Так, суды установили, что в связи с просрочкой лизинговых платежей ЗАО «Европлан» воспользовалось правом расторгнуть договоры в одностороннем порядке (уведомления от 22.11.2011) и 02.05.2012 заключило договоры купли-продажи предметов

лизинга с ООО «Европлан Авто», которое заключило договоры финансовой аренды с ООО «Ямалстройгаздобыча» от той же даты. Сопоставив суммы выплаченных должником лизинговых платежей со стоимостью предметов лизинга применительно к разъяснениям, приведенным в пункте 3.1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга», судебные инстанции пришли к выводу о том, что ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» фактически выплатило ЗАО «Европлан» сумму, сопоставимую с половиной стоимости специальной техники и оборудования, являвшейся предметом спорных договоров лизинга (13 единиц). Вместе с тем после расторжения указанных договоров спорное имущество возвращено лизингодателю. Поскольку сальдо встречных обязательств сложилось в пользу ЗАО «Европлан», руководитель должника был вправе взыскать с него разницу, что не было сделано.

Материалы обособленного спора в этой части свидетельствовали о том, что должник лишился специальной техники и оборудования, за которую выплатил половину стоимости, при том, что ООО «Ямалстройгаздобыча» получило указанное имущество, находившееся после непродолжительного использования у ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» (с 26.03.2010, 25.04.2011 и с 13.04.2011 по 22.11.2011), в соответствующем техническим требованиям состоянии и пригодное к эксплуатации, по значительно более низкой цене. Согласованная с ООО «Европлан Авто» сумма лизинговых платежей сопоставима с остатком денежных средств, подлежавших уплате должником в пользу ЗАО «Европлан» по первоначальным договорам лизинга.

Вопреки доводам ФИО2 и финансового управляющего его имуществом, в рамках уголовного дела (постановление от 14.11.2016) раскрыта организационная структура управления в ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча», в центре которой находился ФИО2, осуществлявший фактическое руководство должником и оказывавший решающее влияние на его деятельность. ФИО2 принимал решения о заключении сделок по отчуждению имущества и давал обязательные для исполнения указания генеральному директору, главному бухгалтеру и ликвидаторам. Вмененные ответчику сделки совершены в интересах подконтрольного ему ООО «Ямалстройгаздобыча», то есть именно ФИО2 являлся конечным бенефициаром вывода ликвидного имущества ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча».

По смыслу статьи 2 Закона о банкротстве в редакции, подлежащей применению к рассмотренным правоотношениям, ФИО2 является контролирующим должника лицом. Настаивая на обратном, заявители не представляют доказательств, обладающих доказательственной силой, способной преодолеть фактические обстоятельства, установленные во вступившем в силу мотивированном приговоре.

То обстоятельство, что действиям ФИО2 уже дана судебная оценка в рамках иных дел, в том числе, в деле № А40-78316/2017 о несостоятельности (банкротстве) ФИО2, не отменяют установленного факта причинения ущерба имущественным интересам ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча». Суды установили, что во включении требований должника в общей сумме 1 206 866 772 рубля в реестр требований кредиторов ФИО2 отказано в связи с истечением срока исковой давности (определения от 19.12.2017 и от 28.12.2020); решение Черемушкинского районного суда города Москвы от 10.07.2019 по делу № 2-2613/19 об отказе в удовлетворении иска конкурсного управляющего ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» о взыскании с ФИО2 имущественного вреда в сумме 546 523 672 рубля 46 копеек отменено вышестоящей судебной инстанцией (апелляционное определение Московского городского суда от 12.03.2021), исковое требование оставлено без рассмотрения, указано, что заявления о взыскании имущественного вреда с ФИО2 подлежат рассмотрению по существу

в рамках дела о его банкротстве; производство по обособленному спору, возбужденному в рамках настоящего дела по заявлению конкурсного управляющего должника о взыскании 546 523 672 рублей 46 копеек убытков с ФИО2 прекращено определением от 19.10.2020 в связи с тождественностью сторон, предмета и основания требований с гражданским делом № 2-2613/2019. Таким образом, как справедливо заключили суды, в перечисленных судебных актах не устанавливались обстоятельства, имеющие значение для настоящего дела. Следует отметить, что Арбитражный суд города Москвы возбудил производство по заявлению конкурсного управляющего ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» о включении требования по субсидиарной ответственности ФИО2 в реестр требований кредиторов (дело № А40-78316/2017), которое приостановлено определением от 02.08.2022 до вступления в силу судебного акта по настоящему спору.

Аргументы о том, что приговором суда уже установлена гражданская ответственность ФИО2, с него взыскан ущерб, не принимаются во внимание. Вопрос о размере субсидиарной ответственности судом первой инстанции не рассматривался, в указанной части дело приостановлено до окончания расчетов с кредиторами ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча».

Судебные инстанции пришли к выводу, что ФИО7, ФИО9 и ФИО1 также являются контролирующими лицами, во-первых, в силу своего положения – генеральный директор (ФИО7), ликвидаторы (ФИО9 и ФИО1), в силу буквального указания статьи 2 Закона о банкротстве, а во-вторых, поскольку из материалов настоящего дела и фактических обстоятельств, установленных судом общей юрисдикции в приговоре от 14.11.2016, следует их участие в схеме по выводу активов должника: сделки по выводу имущества ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» совершались по указанию ФИО2, однако при непосредственном участии ФИО7, ФИО9 и ФИО1

Судебные инстанции приняли во внимание обстоятельства, характеризующие степень участия указанных ответчиков в этой схеме. Прежде всего, выгодоприобретателем от ее реализации являлся ФИО2, как это установлено в приговоре от 14.11.2016, а также следует из иных фактических обстоятельств, обусловленных невозвращением отчужденного по заключенным по указанию ФИО2 сделкам имущества в конкурсную массу (по большей части). ФИО7, ФИО9 и ФИО1 подбирались и назначались на должности по указанию ФИО2 в целях придания законности его действиям, совершенным при реализации преступного умысла после декабря 2011 года, в связи с чем исполняли свои обязанности в качестве руководителя и ликвидаторов номинально и не обладали самостоятельными полномочиями по принятию управленческих решений в отношении ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча».

Суды исследовали постановления о прекращении уголовного преследования в отношении ФИО1 и ФИО7 от 10.07.2013 (по части 1 статьи 145.1 Уголовного кодекса Российской Федерации) и от 27.12.2013 (по части 1 статьи 201 Уголовного кодекса Российской Федерации), в которых отражены обстоятельства, установленные в ходе предварительного расследования. В частности, в постановлении от 10.07.2013 отражено, что распределение денежных средств, находящихся на расчетных счетах ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча», в период с 01.04.2012 по 29.11.2012 производилось в соответствии с указаниями ФИО2 Оформленная

ФИО1 после назначения на должность ликвидатора должника элекронно- цифровая подпись передана им на постоянное хранение в бухгалтерию ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча». ФИО1 не осуществлял контроль за движением денежных средств по расчетным счетам должника, при этом какая-либо личная заинтересованность в

невыплате заработной платы сотрудникам ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча», в том числе, из корыстных соображений, у ФИО1 отсутствовала. В постановлении от 27.12.2013 отражено, что ФИО7 при распоряжении активами ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» действовал по указанию ФИО2, был введен им в заблуждение относительно реальной рыночной стоимости отчужденного имущества, цели извлечения выгоды при совершении сделок с имуществом должника не имел и какой-либо выгоды не извлек, в том числе, не приобрел имущественных прав на спорное имущество. При этом спорные сделки проходили согласование в юридическом и финансовом отделе ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча».

Вопреки доводам ФИО7 и ФИО1, в рассмотренном случае правовое значение имеет то, что согласно установленным фактическим обстоятельствам ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» по состоянию на 01.04.2012 могло преодолеть финансовый кризис, однако уже по состоянию на 01.07.2012 утратило возможность рассчитаться по своим обязательствам и по результатам 2012 года впало в объективное банкротство. Указанный период приходится на фазу деятельности ФИО7, ФИО9 и ФИО1 в качестве руководителя, ликвидаторов. Таким образом, в период осуществления ими деятельности в ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» финансовое положение последнего настолько ухудшилось, что возможность реального погашения всех его обязательств в будущем была утрачена. При таких обстоятельствах являются верными выводы судебных инстанций о доведении ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» до банкротства ФИО7, ФИО9 и ФИО1 под контролем ФИО2 Вопреки доводам ответчиков, сформулированным в заявленных ими кассационных жалобах, сам по себе номинальный статус руководителя не освобождает его от субсидиарной ответственности.

Согласно второму абзацу пункта 8 статьи 10 Закона о банкротстве такая субсидиарная ответственность устанавливается в размере неудовлетворенных требований, включенных в реестр требований кредиторов должника из числа требований, предъявленных кредиторами до закрытия реестра, и неудовлетворенных текущих требований. Однако если привлекаемое к ответственности лицо докажет, что размер вреда, причиненного им имущественным правам кредиторов вследствие отсутствия документации (отсутствием в ней информации или ее искажением), существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению, то суд вправе уменьшить размер ответственности такого лица применительно к абзацу первому пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 73-ФЗ).

В рассмотренном случае суды первой и апелляционной инстанций посчитали возможным исходя из степени участия ФИО7, ФИО9, ФИО1 в реализации и сокрытии следов преступного замысла, а также значительности ущерба, причиненного совершенными при их участии сделками, снизить размер их ответственности в соответствии с названной нормой до одного процента от суммы, исчисляемой исходя из разницы между определяемым на момент закрытия реестра размером требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, и размером удовлетворенных требований кредиторов на момент приостановления расчетов с кредиторами или исполнения текущих обязательств должника в связи с недостаточностью имущества должника, составляющего конкурсную массу.

Снизив размер ответственности ФИО1, ФИО9 и ФИО7, суды предыдущих инстанций не допустили существенных нарушений, поскольку такая возможность была предусмотрена в ранее действовавшей редакции применительно к первому абзацу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Возражения ответчиков в отношении их формального участия в доведении ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» до банкротства фактически учтены судами предыдущих инстанций, применившими меру послабления их ответственности. Оснований для дальнейшего снижения размера ответственности либо полного их освобождения от нее при этом не имеется. Сам по себе отказ в привлечении ФИО7 и ФИО1 к уголовной ответственности не исключает наличия оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности за доведение ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» до банкротства и невозможность расчета с кредиторами должника.

Суды приняли во внимание, что определением о 22.06.2021 суд первой инстанции в рамках настоящего дела отказал конкурсному управляющему во взыскании убытков со ФИО7, вызванных утратой имущества (ранее определением от 10.10.2018 суд обязал ФИО7 передать бурильные машины в количестве двух единиц конкурсному управляющему) в связи с сохранением возможности обнаружения этого имущества, то есть по формальному основанию; к аналогичным выводам суд первой инстанции пришел в определении от 03.05.2022, отказав в изменении способа исполнения определения от 10.10.2018 на взыскание со ФИО7 стоимости бурильных машин в размере 30 425 898 рублей и судебной неустойки. В ходе рассмотрения указанных обособленных споров установлено, что имущество находится на территориях нефтегазовых месторождений в Ненецком автономном округе; 05.04.2013 бурильные машины переданы на ответственное хранение ФИО7 по месту их нахождения. Учитывая изложенные обстоятельства, ответчик является лицом, которое обязано было обеспечить фактическую передачу имущества конкурсному управляющему. Следует отметить, что имущество в конечном итоге обнаружено спустя 7 лет после вынесения судебных актов о признании сделок с ними недействительными и не реализовано в ходе организованных в рамках настоящего дела торгов, имевших место 18.10.2024. Длительность нахождения техники в районах Крайнего Севера повлияла на ликвидность и техническое состояние имущества (металлолом). Таким образом, ущерб, причиненный в результате применения последствий недействительности совершенных сделок по продаже имущества, фактически должнику не возмещен. Отказ во взыскании убытков и в изменении способа исполнения определения от 10.10.2018 был обусловлен сохранявшейся возможностью передачи имущества в натуре. Однако отсутствие вины ФИО7 в отчуждении техники вышеуказанными судебными актами установлено не было. Следует отметить, что определениями от 18.09.2013, от 09.12.2013 и от 10.12.2013 суд первой инстанции отказал в признании недействительными сделками соглашений об отступном от 14.05.2012 №№ 2, 3 и 5, подписанных в период руководства должником ФИО7, в связи с отсутствием документов, подтверждающих передачу предметов соглашений. Однако спорное имущество также не обнаружено и в конкурсную массу не включено. Таким образом, указанные судебные акты не противоречат выводам судов, сделанным в рамках настоящего спора, поскольку отсутствие вины ФИО7 в утрате имущества ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» в них не устанавливалось.

Доводы о том, что статья 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 73-ФЗ не предусматривала понятия номинальности руководства должником, не принимаются во внимание, поскольку судебные инстанции правомерно руководствовались пунктом 4 названной статьи. Суд округа полагает, что суды предыдущих инстанций не допустили нарушений, сославшись в обоснование своих выводов на разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации, сформулированные в пункте 6 постановления от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» применительно к статье 61.11 Закона о банкротстве. Суды мотивировали свои выводы, учли степень участия ответчиков в

доведении должника до банкротства и возможность снижения размера их ответственности в связи с этим.

Суды первой и апелляционной инстанции, оценив обстоятельства, присущие настоящему спору, пришли к обоснованному выводу о наличии оснований для привлечения ФИО2, ФИО7, ФИО9 и ФИО1 к субсидиарной ответственности за совершение сделок, направленных на причинение ущерба имущественным интересам кредиторов ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» путем вывода в ООО «Ямалстройгаздобыча» его активов, впоследствии не возвращенных в конкурсную массу. Совокупность установленных обстоятельств свидетельствовала об утрате возможности погашения требований кредиторов должника вследствие действий ответчиков.

Судебные инстанции наряду с этим согласились с доводами ФИО5 о том, что в результате действий ФИО2 кредиторам должника причинены убытки. Вместе с тем, поскольку обстоятельства, с которыми кредитор связывал наступление у ЗАО «Трест «Ямалстройгаздобыча» убытков, совпадали с обстоятельствами противоправного поведения названного лица, послужившими основанием для его привлечения к субсидиарной ответственности, судебные инстанции пришли к верному выводу о поглощении требования о возмещении вреда контролирующим лицом большим требованием о привлечении к субсидиарной ответственности.

Требование о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве представляет собой групповой косвенный иск, так как предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства. Такой иск фактически точно так же направлен на возмещение вреда, причиненного контролирующим лицом кредитору, из чего следует, что генеральным правовым основанием данного иска выступают в том числе положения статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации. В рассмотренной ситуации суды установили, что как предмет, так и основание требований о привлечении к субсидиарной ответственности и о возмещении вреда фактически совпадают. Таким образом, при определении соотношения этих требований судебные инстанции правомерно исходили из их зачетного характера по отношению друг к другу.

В этой связи суд округа отклонил доводы о том, что ФИО2 фактически привлечен к двойной ответственности за одни и те же противоправные действия. Аргументы в этой части обоснованно не приняты во внимание судами, поскольку рассмотрение вопроса о размере субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Суд округа не обнаружил процессуальных нарушений в действиях суда первой инстанции в части процессуальной замены на стороне заявителя прекратившего деятельность в качестве юридического лица ООО «Триумф» по требованиям о привлечении к субсидиарной ответственности.

По своей процессуальной природе иск о привлечении к субсидиарной ответственности наряду с иском об оспаривании сделок является групповым косвенным иском, так как предполагает предъявление полномочным лицом (конкурсным управляющим) в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства.

Требование о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности заключается в том, что оно, по сути, опосредует типизированный иск о возмещении

причиненного вреда, возникшего у кредиторов в связи с доведением основного должника до банкротства. Выделение названного иска ввиду его специального применения и распространенности позволяет стандартизировать и упростить процесс доказывания (в том числе посредством введения презумпций вины ответчика). Особенностью данного иска по сравнению с рядовым иском о возмещении убытков выступает также и порядок определения размера ответственности виновного лица, правила об исковой давности и т.д.

Конечной целью предъявления соответствующего требования является возмещение вреда, причиненного кредиторам в результате действий контролирующих лиц. Сторонами по такому иску являются, с одной стороны, сообщество кредиторов (независимо от их персонального состава) как истцов в материально-правовом аспекте, независимо от того, кто выступает их представителем - процессуальным истцом (прежний или новый арбитражный управляющий, кто-либо из кредиторов и т.д.). С другой стороны, контролирующее или совместно действующее с ним лицо в качестве ответчиков.

В связи с этим, вопрос об оставлении без рассмотрения заявления конкретного кредитора, являющегося инициатором обособленного спора о привлечении к субсидиарной ответственности, для прочих лиц, уполномоченных подавать такие заявления, может быть разрешен применительно к правовым нормам, регулирующим сходные правоотношения: глава 28.2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации о рассмотрении дел о защите прав и законных интересов группы лиц, пункт 2 статьи 65.2 Гражданского кодекса Российской Федерации (для применения по аналогии).

В силу принципов диспозитивности арбитражного процесса (статьи 4, 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и др.) и свободного распоряжения своими гражданскими правами (пункт 1 статьи 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) судебное производство в арбитражном суде по общему правилу возбуждается не иначе как по воле заинтересованного лица, полагающего, что нарушены или оспариваются его права и законные интересы (часть 1 статьи 4, части 2, 3 статьи 127 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Правоспособность юридического лица возникает с момента внесения в Единый государственный реестр юридических лиц сведений о его создании и прекращается в момент внесения в указанный реестр сведений о его прекращении (пункт 3 статьи 49 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 5 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд прекращает производство по делу, если установит, что организация, являющаяся стороной в деле, ликвидирована.

В пункте 57 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» приведены разъяснения о недопустимости повторного разрешения в рамках дела о банкротстве требования о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности, если ранее требование в отношении этого же лица по тем же основаниям, поданное в защиту интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов должника, уже было предъявлено и рассмотрено.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2021), утвержденного 30.06.2021, указал, что невозможность повторного обращения в суд с тождественным требованием обусловлена тем, что по правилам обычного группового иска участник группы вправе выбирать, присоединиться ли ему к групповому иску или защищать свои права посредством индивидуального обращения в суд. Прекращение дела по групповому иску не лишает его права на индивидуальный. В деле о банкротстве у заявителя такого выбора нет,

так как в силу закона требования имеют всегда групповой характер и кредиторы присоединяются к заявлению инициатора обособленного спора вынужденно и автоматически. Поэтому, если суд прекратил производство по первоначальному заявлению, то последующее заявление опять будет таким же групповым иском с участием той же группы. Рассмотрение последнего будет противоречить принципу правовой определенности и правилам заявления тождественных исков (пункт 3 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Последствия неприсоединения к групповому иску без уважительных причин, установленные в пункте 7 статьи 225.16 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, также сводятся к запрету на подачу тождественного иска. Аналогичный запрет установлен и для участника корпорации, не присоединившегося к иску другого участника корпорации или корпорации в целом по требованию о признании сделки корпорации недействительной. Исключение составляет наличие уважительных причин, объективно препятствовавших участнику корпорации присоединиться к иску (пункт 2 статьи 65.2 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, в том случае если наряду с инициатором в обособленном споре участвует иной конкурсный кредитор, уполномоченный орган или конкурсный управляющий и в судебном заседании при рассмотрении заявления об отказе от требований он заявил о готовности встать на место инициатора обособленного спора, то суд вправе произвести такую замену в этом же судебном заседании и продолжить рассмотрение обособленного спора либо вынести определение об отложении судебного разбирательства и предложить произвести замену инициатора обособленного спора.

В рассмотренном случае ООО «Триумф» прекратило деятельность в качестве юридического лица 23.12.2021, о чем в Единый государственный реестр юридических лиц внесена соответствующая запись. Установив данное обстоятельство, суд определением от 10.12.2024 отложил судебное разбирательство, предложив участвующим в рассмотрении спора лицам определиться по вопросу о присоединении к требованиям ООО «Триумф». При этом суд разъяснил последствия неприсоединения, а именно, прекращение производства по требованию ООО «Триумф» и невозможность последующего предъявления аналогичных требований. Представитель бывших работников ЗАО «Трест Ямалстройгаздобыча» ФИО8 и кредитор ФИО5, участвовавшие в рассмотрении настоящего спора, заявили о присоединении к заявлению ООО «Триумф», в связи с чем суд первой инстанции правомерно рассмотрел соответствующее заявление.

Действия суда не противоречат приведенным нормам права и разъяснениям высшей судебной инстанции, а также принципу состязательности. Аргументы заявителей о том, что ФИО8 и ФИО5 пропустили срок исковой давности, не принимаются во внимание, поскольку указанные лица не предъявили самостоятельные требования, а фактически присоединились к ранее существовавшему требованию ООО «Триумф», заявленному в пределах срока исковой давности. Присоединение не преобразует процессуальное отношение в новое, поскольку существо требований остается неизменным, на место заявителя становится иной субъект, имеющий сходный интерес.

Суд округа считает, что судами по существу приняты правильные судебные акты.

Приведенные заявителями в кассационных жалобах доводы не содержат ссылок на обстоятельства, которые не были проверены и учтены судами при рассмотрении спора и влияли бы на обоснованность и законность обжалованных судебных актов.

Доводы, приведенные в кассационных жалобах, не опровергают выводов судов и свидетельствуют о несогласии заявителей с установленными по делу фактическими обстоятельствами и оценкой судами доказательств. Суд кассационной инстанции не вправе переоценивать выводы судебных инстанций, основанные на представленных в материалы

дела доказательствах, переоценивать данные доказательства, устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в решении или постановлении либо были отвергнуты судом первой или апелляционной инстанций (статьи 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Суды первой и апелляционной инстанций полно и всесторонне исследовали материалы дела, правильно установили фактические обстоятельства и дали правовую оценку представленным доказательствам.

Оснований для отмены или изменения определения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции по приведенным в кассационных жалобах доводам не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловными основаниями для отмены судебных актов, суд округа не установил.

Кассационные жалобы не подлежат удовлетворению.

Согласно статье 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статье 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации государственная пошлина за рассмотрение кассационных жалоб относится на заявителей.

Руководствуясь статьями 286, 287 (пунктом 1 части 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа

П О С Т А Н О В И Л :

определение Арбитражного суда Кировской области от 15.04.2025 и постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 12.09.2025 по делу № А28-3058/2011 оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1, ФИО2, финансового управляющего ФИО3, ФИО7 и конкурсного управляющего ФИО4 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном в статье 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий С.В. Ионычева

Судьи Л.В. Кузнецова В.П. Прыткова