Постановление от 30 мая 2022 г. по делу № А65-37913/2019

ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная 11 «А», тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности судебного акта

Дело № А65-37913/2019
г. Самара
30 мая 2022 года
Резолютивная часть постановления объявлена 23 мая 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 30 мая 2022 года.


Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

Председательствующего судьи Гольдштейна Д.К.,

судей Гадеевой Л.Р., Машьяновой А.В.

при ведении протокола судебного заседания

помощником судьи Рассказовой А.В.,


рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда по адресу: <...>, апелляционные жалобы ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 07.03.2022

по заявлению (вх.48237) конкурсного управляющего ФИО9 о привлечении ФИО7 и ФИО3 к субсидиарной ответственности бывших руководителей (учредителей),

по заявлению (вх. 25987) конкурсного управляющего ФИО9 о взыскании солидарно с ФИО7 и ФИО3 убытков

по делу о несостоятельности (банкротстве) Общества с ограниченной ответственностью «Дом тепла и комфорта», ИНН <***>, ОГРН <***>


при участии в судебном заседании: представители ФИО1 – ФИО10, ФИО11, доверенность от 17.09.2021.

представитель ФИО5 – ФИО12, доверенность от 19.10.2021.

представитель ФИО2 – ФИО13, доверенность от 19.10.2021.

ФИО1, лично – паспорт.

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 12.01.2020 на основании заявления Федеральной налоговой службы возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 03.06.2020 заявление Федеральной налоговой службы признано обоснованным, в отношении ООО «Дом тепла и комфорта» введено наблюдение, временным управляющим утвержден Юсупов Рафгать Раисович.

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 10.06.2020 ООО «Дом тепла и комфорта» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден Юсупов Рафгать Раисович.

В Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заявление (вх.48237) конкурсного управляющего ФИО9 о привлечении ФИО7 и ФИО3 к субсидиарной ответственности бывших руководителей (учредителей).

Также, в Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заявление (вх. 25987) конкурсного управляющего ФИО9 о взыскании солидарно с ФИО7 и ФИО3 в пользу ООО «Дом тепла и комфорта» убытков в размере 24 080 983 руб. 83 коп.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 18.06.2021 объединены в одно производство для совместного рассмотрения заявление (вх. 25987) с заявлением (вх.48237) для их совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 09.09.2021 к участию в деле в качестве соответчиков привлечены: ФИО5, ФИО14, ФИО8, ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО6.

По результатам рассмотрения обособленного спора Арбитражный суд Республики Татарстан вынес определение от 07.03.2022 (резолютивная часть оглашена 01.02.2022) следующего содержания:

«Установить наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества с ограниченной ответственностью «Дом тепла и комфорта» ФИО7, ФИО3, ФИО5, ФИО14, ФИО8, ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО6.

Заявление конкурсного управляющего Обществом с ограниченной ответственностью «Дом тепла и комфорта», (ИНН <***>, ОГРН <***>) о взыскании убытков удовлетворить.

Взыскать солидарно с ФИО7 и ФИО3 в пользу ООО «Дом тепла и комфорта» 24 080 983,83 руб.

Производство по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности приостановить до окончания расчетов с кредиторами.».

ФИО1, ФИО8, ФИО7, ФИО6, ФИО5, ФИО4, ФИО3, ФИО2 обратились в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 07.03.2022.

Определениями Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.03.2022, 28.03.2022 вышеуказанные апелляционные жалобы приняты к производству, судебное разбирательство назначено на 21.04.2022. Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.04.2022 судебное разбирательство отложено на 23.05.2022.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, о времени и месте судебного заседания размещена на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции ФИО1, представители ФИО1, ФИО5 ФИО2 поддержал доводы апелляционных жалоб.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд считает обжалуемый судебный акт подлежащим частичной отмене.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Суд первой инстанции, удовлетворяя заявление о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, исходит из следующего.

Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон N 266-ФЗ), Закон о банкротстве дополнен главой III.2, регулирующей ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 4 Закона N 266-ФЗ названный Закон вступает в силу со дня его официального опубликования, за исключением положений, для которых данной статьей установлен иной срок вступления их в силу.

Пунктом 3 статьи 4 Закона N 266-ФЗ установлено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ, которые поданы с 07.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ.

По смыслу пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) положения Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона N266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона N 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Однако, предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

В силу пунктов 1 и 2 статьи 61.14 Закона о банкротстве арбитражный управляющий, конкурсные кредиторы обладают правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11, 61.12 и 61.13 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

При этом, в силу статьи 2 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения либо иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

Согласно пункту 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Арбитражный суд может признать лицо контролирующим должника лицом по иным основаниям (пункт 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно. Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует.

Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника. Руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации.).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, а также ответственность за причиненные должнику убытки солидарно (абзац первый статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей в спорный период времени), если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим 9 лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (в ред. Федерального закона от 22.12.2014 N 432-ФЗ); требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов (абзац введен Федеральным законом от 23.06.2016 N 222-ФЗ).

Таким образом, заявления о привлечении к субсидиарной ответственности рассматриваются исходя из процессуальных норм в редакции Закона от 29.07.2017 N266-ФЗ, основания ответственности (материально-правовые нормы) применяются те, которые действовали в момент совершения правонарушения. Вместе с тем, положения пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в прежней редакции по своему содержанию аналогичны редакции пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве в редакции Закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из обстоятельств, указанных в настоящей статье, в том числе: требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Как указал Верховный суд Российской Федерации в пункте 26 постановления Пленума N 53 от 21.12.2017 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве (далее - постановление Пленума N 53), в соответствии с подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в частности, предполагается, что действия (бездействие) контролирующего лица стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности следующей совокупности обстоятельств: должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий (бездействия); доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.

Данная презумпция применяется при привлечении к субсидиарной ответственности как руководителя должника (фактического и номинального), так и иных лиц признанных контролирующими на момент совершения налогового правонарушения (пункт 5 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 16 постановления Пленума N 53, суд должен оценить существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Согласно пункту 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016) материалы проведенных в отношении должника или его контрагента мероприятий налогового контроля могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств, на которые ссылается уполномоченный орган, при рассмотрении в рамках дела о банкротстве обособленных споров, а также при рассмотрении в общеисковом порядке споров, связанных с делом о банкротстве.

Суд первой инстанции установил, что общая сумма задолженности, включенная в реестр требований кредиторов должника, составляет 10 191 237,31 руб.

При этом, сумма задолженности по обязательным платежам и по денежным обязательствам перед Российской Федерацией, включенная в реестр требований кредиторов ООО «Дом тепла и комфорта» составляет 10 191 237, 31руб., в том числе основной долг – 7 077 687,55 рублей (2 очередь – 169 100 руб., 3 очередь – 10 022 137,31 руб.), пени – 3 113 549,66 рублей, что составляет 100 % требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника.

Как установил суд первой инстанции, вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.08.2019 в рамках дела № А65-15514/2019 установлены обстоятельства, имеющие преюдициальное значение для рассмотрения данного спора, в том числе, свидетельствующие о создании должником искусственного документооборота по взаимоотношениям со своими контрагентами с целью получения необоснованной налоговой выгоды.

Из материалов указанного судебного дела следует, что налоговым органом проведена выездная налоговая проверка общества по всем налогам и сборам за период с 01 января 2014 года по 31 декабря 2016 года.

По итогам налоговой проверки составлен акт налоговой проверки от 21.09.2018 года № 13. На основании акта налоговой проверки от 21.09.2018 года №13, с учетом возражений налогоплательщика, налоговым органом вынесено решение от 16.11.2018 года №13 о привлечении ООО «Дом тепла и комфорта» к ответственности за совершение налогового правонарушения, которым обществу начислен налог на добавленную стоимость в размере 6 812 229,82 руб., а также соответствующие пени и штраф в размере 255 609,81 руб.

Соответствующие выводы в упомянутом выше судебном акте сделаны в части правоотношений с ООО «Нефрит», ООО «БрендМастер», ООО «Зилант», ООО «Конструктив», ООО «ПромСтройАльянс», ООО «Вега», ООО «Гермес», ООО «Промвест». В результате сверки наименований работ, объектов, перечисленных в решениях выполненных работ, оформленных от имени ООО «Нефрит», ООО «Зилант», ООО «Вега», ООО «ПромСтройАльянс», ООО «Промвест», ООО «Конструктив», ООО «Гермес», ООО «Брендмастер», с показаниями физических лиц налоговым органом установлено, что фактически работы по капитальному и текущему ремонту жилых домов, очистке кровли от снега, выполнялись сотрудниками ООО «Дом Тепла и Комфорта», ООО «ЖЭУ «Телевышка», ЖЭУ «Пороховая Слобода».

Налоговым органом в ходе проверки также установлено, что по состоянию на конец проверяемого периода (2016 год) шесть из восьми юридических лиц - ООО «Зилант», ООО «Вега», ООО «ПромСтройАльянс», ООО «Конструктив», ООО «Гермес», ООО «Брендмастер» заявили о своей добровольной ликвидации путем присоединения к иным юридическим лицам, а оставшиеся две организации - ООО «Промвест» и ООО «Нефрит» также фактически не ведут хозяйственной деятельности.

Решением Межрайонной ИФНС России №3 по Республике Татарстан от 16.11.2018 №13 о привлечении к ответственности за совершение налогового признано законным и обоснованным решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.08.2019 в рамках дела № А65-15514/2019.

Как установил суд первой инстанции, согласно представленным в материалы дела документам руководителями должника являлись ФИО3 с 18.10.2010 до 19.02.2018; ФИО7 с 19.02.2018 по 10.06.2020. Последняя также является участником должника с 29.02.2012.

Обосновывая наличие статуса контролирующего по отношению к должнику лица у ФИО5, ФИО14, ФИО8, ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО6 суд первой инстанции сослался на проведенный уполномоченным органом анализ с учетом результатов выездной налоговой проверки, согласно которому перечисленные лица имеют отношение к управлению или участию в уставном капитале ряда организаций, взаимосвязанных, по мнению налогового органа, с должником: ООО «Управляющая компания «Заречье», ООО «Управляющая организация «Заречье» (ООО «Управляющая организация «Дом тепла и комфорта»), ООО «Управляющая компания «Новое Заречье» (ООО «Телевышка-Сервис»), ООО «Жилищно-эксплуатационный участок «Телевышка», ООО «Жилищно-эксплуатационный участок «Пороховая Слобода», ООО «Олмакс», ООО «Управляющая компания жилищно-коммунального хозяйства Московского района, ООО «Единый расчетный центр г. Казани». В отношении ФИО6 уполномоченным органом указано также, что последний являлся сотрудником ООО «Дом тепла и комфорта» в 2017-2018 годах, а ФИО14 являлась участником должника с 18.10.2010 по 28.02.2012.

Суд первой инстанции посчитал указанные объяснения достаточными для вывода о наличии статуса контролирующих лиц по отношению к должнику у всех перечисленных граждан.

Оценивая основания для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности суд первой инстанции установил наличие указанных оснований, предусмотренных статьей 61.12 Закона о банкротстве, в отношении ФИО7, которая являлась руководителем должника в период с 19.02.2018 по 10.06.2020 и не обратилась своевременно в суд с заявлением о банкротстве должника, тогда как, по мнению суда первой инстанции, на дату вступления в силу (21.01.2019г.) решения выездной налоговой проверки № 13 от 16.11.2018 у ООО «Дом тепла и комфорта» имелись признаки объективного банкротства, поскольку имелась задолженность по уплате обязательных платежей перед налоговым органом, были приостановлены все приходные и расходные операции по счетам в адрес контрагентов, а также приостановлены выплаты заработной платы сотрудникам должника.

Суд первой инстанции посчитал, что руководитель должника ФИО7 должен был обратиться в Арбитражный суд Республики Татарстан с заявлением о признании ООО «Дом тепла и комфорта» (несостоятельным) банкротом до 21.02.2019, однако не сделал этого.

Также суд первой инстанции пришел к выводу о том, что доказаны основания привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, связанным с непередачей руководителем должника его документации в порядке, предусмотренном пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве.

В данном случае, суд первой инстанции указал, что определением Арбитражного суда Республики Татарстан по делу №А65-37913/2019 от 05.11.2020, постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.02.2021, постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 22.04.2021, отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего об истребовании у бывшего руководителя должника ФИО7 документов и имущества ООО «Дом тепла и комфорта» в связи с отсутствием у него запрашиваемых документов, что однако не влияет на возможность обращения конкурсного управляющего с заявлением о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по предусмотренным Законом о банкротстве основаниям, поскольку невозможность исполнить обязанность по передаче документации должника по причине их отсутствия у руководителя, не освобождает его от негативных последствий невыполнения обязанности по передаче документов, заключающихся в публично-правовой ответственности, а также привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по правилам главы III.2 Закона о банкротстве.

Кроме того, суд первой инстанции установил основания для привлечения всех заявленных ответчиков к субсидиарной ответственности согласно подпункту 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, указав, что ООО «Дом тепла и комфорта», ООО «ЖЭУ «Телевышка», ООО «ЖЭУ «Пороховая Слобода» фактически являются аффилированными лицами, подконтрольными соответчикам: ФИО5, ФИО14, ФИО8, ФИО7, ФИО3, ФИО2, ФИО1, ФИО6, ФИО4

Суд первой инстанции указал, что вышеуказанными лицами совместными действиями была создана незаконная схема, по которой денежные средства, поступающие из Министерства финансов Республики Татарстан и ООО «Единый расчетный центр г. Казани», выводились в пользу фирм-однодневок под видом выполнения определенных работ, которые спорные работы фактически не выполняли и не могли выполнять.

Суд первой инстанции указал также, что создав фиктивный документооборот с участием фирм-однодневок, вышеуказанные лица присвоили чужие результаты работ и под данные работы в ущерб должнику и бюджету вывели в свою пользу более 24 млн. руб., что повлекло последующее банкротство ООО «Дом тепла и комфорта».

В то же время, суд первой инстанции не нашел оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, поскольку посчитал, что вменявшееся им подписание акта приема-передачи оборудования от 01.12.2017 в рамках договоров субподряда 10-11/2017, признанного определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 03.09.2021 недействительной сделкой, не нанесло существенного вреда и не привело к банкротству должника.

Кроме того, суд первой инстанции посчитал, что имеются основания для взыскания с ФИО7 и ФИО3 в пользу ООО «Дом тепла и комфорта» причиненных убытков в размере 24 080 983,83 руб., наличие которых суд первой инстанции установил исходя из доводов уполномоченного органа о платежах, осуществленных в период с 01.01.2014 по 31.12.2016 в адрес ООО «Нефрит», ООО «Зилант», ООО «Вега», ООО «ПромСтройАльянс», ООО «Промвест», ООО «Конструктив», ООО «Гермес», ООО «Брендмастер», тогда как указанными лицами, оплаченные работы фактически не выполнялись.

Арбитражный апелляционный суд не может согласиться с указанными выводами суда первой инстанции в полном объеме.

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 данного Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых указанным Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В пункте 9 Постановления N 53 разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В силу пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника, возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 этого же Закона, до дня возбуждения дела о банкротстве (пункт 14 Постановления N 53).

В соответствии с приведенными нормами и разъяснениями, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: 1) возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона; 2) момент возникновения данного условия; 3) факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; 4) объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В то же время, доказательства того, что после установленного судом первой инстанции момента (21.02.2019) и до даты возбуждения настоящего дела о банкротстве у должника возникли обязательства перед кредиторами, конкурсным управляющим в материалы обособленного спора не представлены.

В соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Согласно пункту 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 данной статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности:

1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника;

2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 N 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» обязанность по организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета возложена на руководителя экономического субъекта.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Согласно разъяснениям, приведенным в абзаце четвертом пункта 24 Постановления N 53, лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов (абзац шестой пункта 24 Постановления N 53.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2017 N 305-ЭС17-9683, для целей удовлетворения заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по конкурсному управляющему необходимо доказать, что отсутствие документации должника либо отсутствие в ней полной и достоверной информации существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

Конкурсный управляющий обращаясь в суд указывал на непередачу имущества и документов, подтверждающих судьбу указанного в бухгалтерской документации должника по состоянию на 31.12.2018 имущества: запасов на общую сумму 4 206 000 рублей; дебиторской задолженности на сумму 5 605 000 рублей; финансовых вложений 200 000 рублей.

Федеральным законом от 23.06.2016 N 222-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее - Закон N 222-ФЗ) в пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве включен абзац, дополнивший презумпции признания должника несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в соответствии с которым требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

В дальнейшем, данная презумпция была перенесена в подпункт 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (заявленный конкурсным управляющим в качестве одного из правовых обоснований требования).

Указанное положение пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве вступило в силу с 01.09.2016 и, в силу прямого указания пункта 9 статьи 13 Закона N 222-ФЗ, применяется к заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, поданным после 01.09.2016 вне зависимости от периода совершения контролирующими должника лицами недобросовестных действий, повлекших ответственность должника.

В соответствии с определением Конституционного Суда Российской Федерации от 29.01.2019 N 181-О положение части 9 статьи 13 Федерального закона от 23.06.2016 N 222-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», касающееся порядка применения положений пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, определяющих основания привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, при наличии которых возможна подача соответствующего заявления, при том что именно эти положения были изложены вышеуказанным Федеральным законом в новой редакции и вступили в силу с 01.09.2016 (часть 4 статьи 13 Закона N 222-ФЗ), корреспондирует общим правилам действия закона во времени, направлено на обеспечение правовой определенности и стабильности закона.

В пункте 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 13.08.2018 N 305-ЭС18-11260 указано, что именно на ответчика в силу статей 9, 65 АПК РФ и подпункта 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве возложено бремя опровержения данной презумпции (при ее доказанности).

Таким образом, учитывая процессуальную роль презумпции - справедливое распределение бремени доказывания между кредиторами, уполномоченным органом и арбитражным управляющим с одной стороны и ответчиками - контролирующими должника лицами с другой стороны согласно правоприменительной практике, презумпция вины в доведении до банкротства относится к процессуальным особенностям рассмотрения обособленного спора и должна применяться с учетом редакции, действующей на момент рассмотрения обособленного спора.

В данном случае, как установил суд первой инстанции требования Федеральной налоговой службы составляют сто процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

Судом первой инстанции правомерно учтены обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.08.2019 в рамках дела № А65-15514/2019.

Согласно пункту 5 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 3 пункта 2 указанной статьи применяются в отношении лица, являвшегося единоличным исполнительным органом должника в период совершения должником или его единоличным исполнительным органом соответствующего правонарушения, а также контролирующего должника лица.

В период, охваченный налоговой проверкой (2014-2016 гг) руководителем должника являлся ФИО3, ФИО7, являлась участником должника. На дату составления акт налоговой проверки от 21.09.2018 года № 13 и принятия решения от 16.11.2018 года №13 о привлечении ООО «Дом тепла и комфорта» к ответственности за совершение налогового правонарушения руководителем должника являлась ФИО7

Доказательства отсутствия вины ФИО3, ФИО7 в указанной части не представлены, соответственно, презумпция доведения должника до банкротства лицами, привлекаемыми к субсидиарной ответственности по данному основанию, не опровергнута.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает обоснованными выводы суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения ФИО3, ФИО7 как контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Пункт 7 Постановления N 53 разъясняет, что контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации изложенной в определении от 22.06.2020 N 307-эс19-18723 (2,3) контролирующие должника лица (то есть лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания) могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника.

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума от 21.12.2017 N 53).

Как разъяснено в абзаце 2 пункта 3 Постановления N 53, суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

Конкурсный управляющий не привел каких-либо разумных и достаточных доводов, позволяющих сделать вывод о том, что ФИО5, ФИО14, ФИО8, ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО6 являлись контролирующими лицами по отношению к должнику, имели возможность давать ему обязательные указания, иным образом определять его решения, непосредственно получили какой-либо имущественный актив должника.

Выводы суд первой инстанции, со ссылкой на установление налоговым органом аффилированности указанных граждан с организациями, взаимосвязанными с должником в рамках хозяйственных правоотношений, реальность которых поставлена налоговым органом под сомнение (ООО «Управляющая компания «Заречье», ООО «Управляющая организация «Заречье» (ООО «Управляющая организация «Дом тепла и комфорта»), ООО «Управляющая компания «Новое Заречье» (ООО «Телевышка-Сервис»), ООО «Жилищно-эксплуатационный участок «Телевышка», ООО «Жилищно-эксплуатационный участок «Пороховая Слобода», ООО «Олмакс», ООО «Управляющая компания жилищно-коммунального хозяйства Московского района, ООО «Единый расчетный центр г. Казани»), сами по себе наличие у перечисленных лиц статуса контролирующих лиц по отношению к должнику не свидетельствуют.

Кроме того, сам по себе статус контролирующего лица не является основанием для субсидиарной ответственности, тогда как конкретные действия перечисленных граждан в доведении должника до банкротства, последовательная роль каждого из них в реализации негативного сценария хозяйственной деятельности должника не раскрыта. конкурсным управляющим не описана.

С учетом изложенного, по мнению судебной коллегии в рассматриваемом случае оснований для привлечения ФИО5, ФИО14, ФИО8, ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в данном случае не имеется.

В силу пункта 1 статьи 61.20 Закона о банкротстве в случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, членами коллегиальных органов юридического лица или лицами, определяющими действия юридического лица, в том числе учредителями (участниками) юридического лица или лицами, имеющими фактическую возможность определять действия юридического лица, подлежит рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника по правилам, предусмотренным настоящей главой.

В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.07.2020 по делу N 305-ЭС19-17007 сформирована правовая позиция, в соответствии с которой в институте субсидиарной ответственности остается неизменной генеральная идея о том, что конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам. Данная характеристика подобного иска является сущностной, что сближает его со всеми иными исками, заявляемыми на основании положений ст. 1064 ГК РФ. Именно поэтому, в числе прочего, Пленум Верховного Суда Российской Федерации исходит из взаимозаменяемого и взаимодополняемого характера рядового требования о возмещении убытков и требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности (п. 20 Постановления N 53). Разница заключается лишь в том, довело ли контролирующее лицо должника до банкротства либо нет, от чего зависит подлежащая взысканию сумма, при том что размер ответственности сам по себе правовую природу требований никак не характеризует. В связи с этим при определении соотношения этих требований необходимо исходить из их зачетного характера по отношению друг к другу (п. 1 ст. 6, абзац первый п. 1 ст. 394 ГК РФ).

Исходя из положений действующего законодательства о банкротстве формирование конкурсной массы в деле о банкротстве происходит за счет поиска и аккумуляции имущества должника, оспаривания подозрительных сделок, нарушающих права кредиторов, взыскания с контролирующих должника лиц убытков и субсидиарной ответственности.

Особенностью субсидиарной ответственности как источника формирования конкурсной массы является то, что она носит дополнительный характер по отношению к иным источникам пополнения конкурсной массы и не может превышать совокупный размер требований кредиторов.

Согласно положениям пункта 6 статьи 61.20 Закона о банкротстве привлечение лица к субсидиарной ответственности не препятствует предъявлению к этому лицу требования о возмещении причиненных должнику убытков в части, не покрытой размером субсидиарной ответственности, и наоборот.

Таким образом, при наличии одновременно нескольких оснований для привлечения к ответственности контролирующих лиц, предусмотренных Законом о банкротстве, окончательный размер ответственности определяется путем поглощения большей из взыскиваемых сумм меньшей. Совокупный размер ответственности должен быть ограничен максимальным размером, установленным Законом о банкротстве (в совокупном размере требований кредиторов).

В случае, если одни и те же действия являются основаниями для взыскания убытков и привлечения к субсидиарной ответственности, размер требований носит зачетный характер.

В соответствии с материалами спора и установленными судом первой инстанции обстоятельствами размер требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника составлял 10 191 237,31 руб., при этом ФНС России является единственным кредитором должника.

Основной целью процедуры банкротства является полное удовлетворение требований кредиторов, исходя из принципов очередности и пропорциональности.

В указанной ситуации взыскание с контролирующих должника лиц (ФИО3, ФИО7) убытков в сумме 24 080 983 руб. 83 коп. представляется чрезмерным, поскольку удовлетворение требований кредиторов за счет указанных убытков с учетом удовлетворения требований в рамках субсидиарной ответственности необоснованно, тогда как взыскание в пользу должника фактически осуществляется в пользу самих бенефициаров.

С учетом перечисленных обстоятельств, по мнению судебной коллегии, оснований для взыскания с ФИО3, ФИО7 убытков в данном случае не имеется.

Учитывая указанные обстоятельства, обжалуемый судебный акт подлежит частичной отмене по основаниям, предусмотренным п.п. 1, 4 ч. 1 ст. 270 АПК РФ, с принятием в отмененной части нового судебного акта.

Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

1. Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 07.03.2022 по делу № А65-37913/2019 отменить в части установления наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Дом тепла и комфорта» ФИО5, ФИО14, ФИО8, ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО6, а также в части взыскания солидарно с ФИО7 и ФИО3 убытков в размере 24 080 983 руб. 83 коп., в отмененной части принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований в данной части.

В остальной части определение Арбитражного суда Республики Татарстан 07.03.2022 по делу № А65-37913/2019 оставить без изменения.

2. ФИО15 Рузалитовичу из федерального бюджета государственную пошлину в размере 3 000 руб., уплаченную по чеку-ордеру от 10.02.2022.

3. Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его вынесения, через арбитражный суд первой инстанции.



ПредседательствующийД.К. Гольдштейн



СудьиЛ.Р. Гадеева



А.В. Машьянова