Постановление от 23 июля 2025 г. по делу № А41-33858/2023

ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, <...>, https://10aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-5143/2025

Дело № А41-33858/23
24 июля 2025 года
г. Москва



Резолютивная часть постановления объявлена 21 июля 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 24 июля 2025 года


Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  Епифанцевой С.Ю.,

судей Высоцкой О.С., Терешина А.В.,

при ведении протокола судебного заседания:  ФИО1,

при участии в заседании:

от ФИО2 – ФИО3, по доверенности от 28.01.2025 (вею-конференция);

от финансового управляющего должника ФИО4 – ФИО5, доверенность от 18.07.2025;

от ФИО6 – ФИО7, доверенность от 06.03.2023;

от ФИО8 – ФИО9, доверенность от 21.12.2023;

от иных лиц, участвующих в деле, - не явились, извещены надлежащим образом;

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО8 ФИО4 на определение Арбитражного суда Московской области от 24 февраля 2025 года об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего должника об оспаривании сделки в пользу ФИО2, ФИО10 по делу № А41-33858/23 о несостоятельности (банкротстве) ФИО8,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Московской области от 05.10.2023 Строчков Сергеи? Владимирович (далее – должник) признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден Благонравов Дмитрии? Константинович.

25.10.2023 посредством электронной подачи в суд поступило заявление финансового управляющего о признании сделок должника недействительными в отношении 4 квартир, применении последствии? их недействительности.

28.12.2023 поступили уточнения к указанному заявлению в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, которые приняты судом определением от 16.01.2024.

Определением Арбитражного суда Московской области от 16.01.2024 в отдельные производства выделены требования по каждой квартире, привлечены соответчики.

Как следует из текста заявления, финансовый управляющий просил:

- признать недействительными цепочки сделок: договор купли-продажи квартиры от 01.08.2019 № 6/34-Д, заключённый между ФИО8 и ФИО2, и договор купли-продажи квартиры от 10.02.2021 №6/34-2021, заключенный между ФИО2 и ФИО10;

- применить последствия недействительности сделки в виде взыскания в солидарном порядке с ФИО2 и ФИО10 в конкурсную массу ФИО8 денежных средств в размере 2 966 852 рублей;

- признать недействительными сделками расписки от 01.08.2019 и 02.03.2021 между ФИО2 и ФИО8;

- признать недействительной сделкой расписку от 10.02.2021 между ФИО8 и ФИО10.

Определением Арбитражного суда Московской области от 24.02.2025 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего было отказано.

Не согласившись с определением суда первой инстанции, финансовый управляющий обратился с апелляционной жалобой в Десятый арбитражный апелляционный суд, в которой просит определение суда первой инстанции отменить и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

В обоснование апелляционной жалобы заявитель ссылается на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам и указывает на доказанность наличия оснований для признания оспариваемых сделок недействительными.

В заседании суда апелляционной инстанции представители финансового управляющего должника, ФИО6 поддержали доводы апелляционной жалобы, просили определение суда первой инстанции отменить.

Представитель ФИО8, ФИО2 возражали против удовлетворения апелляционной, просили оставить обжалуемое определение без изменения.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 223, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, изучив доводы апелляционной жалобы, арбитражный апелляционный суд приходит к выводу о наличии оснований для отмены обжалуемого судебного акта и принятия нового судебного акта о частичном удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника по следующим основаниям.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как следует из материалов дела, 01.08.2019 между должником (продавец) и Лисюрои?А.В. (покупатель) заключен договор купли-продажи квартиры №6/34-Д от 01.08.2019, расположенной по адресу Московская область, р-н. Ступинскии?, <...>, кадастровый номер 50:33:0020555:309, 49 кв.м.

Стоимость квартиры по договору составила 1 274 000 руб.

10.02.2021 указанная квартира была отчуждена Лисюрои? А.В. в пользу ФИО10 (далее – ФИО10, соответчик) по договору купли-продажи квартиры № 6/34-2021 от 10.02.2021 по цене 1 280 000 руб.

Оплата по договорам подтверждается расписками от 01.08.2019 и от 02.03.2021 между ФИО8 и ФИО2 (том 1, л.д. 62, 70), а также от 10.02.2021 между ФИО8 и ФИО10 (том 1, л.д. 69).

Требовании? к последующим собственникам квартиры, ходатайство о привлечении их в качестве третьих лиц или соответчиков, управляющим не заявлялись. В судебных заседаниях суда первой инстанции судом указанный вопрос ставился перед управляющим.

Представитель управляющего пояснил, что оспаривает договоры № 6/34-Д от 01.08.2019 и № 6/34-2021 от 10.02.2021, расписки по договорам, а в качестве последствии? недействительности сделки просит взыскать солидарно с ответчиков рыночную стоимость квартиры.

В качестве правовых основании? заявитель указал на положения п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, статьи 10, 168, 170 ГК РФ, ссылался на: аффилированность лиц; рыночная стоимость квартиры превышает стоимость, предусмотренную сторонами сделки; расписки о получении денежных средств не являются достаточным доказательством деи?ствительной передачи денежных средств; отсутствие финансовой возможности ФИО2 на заключение спорнои? сделки.

По мнению управляющего, имеет место быть цепочка сделок, направленных на безвозмездный вывод ликвидного актива из конкурсной массы должника, в связи с чем финансовый управляющий обратился в суд с заявлением о признании указанной цепочки сделок недействительной.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции указал на следующее.

В соответствии с положениями статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этои? сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условии?, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условии? и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В пункте 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда России?скои? Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что при определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего.

Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недеи?ствительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 настоящего Постановления).

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условии?:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством России?ской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

В пунктах 5, 12, 12.2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требовании? к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требовании? по обязательствам должника за счет его имущества.

В силу тридцать четвертого абзаца статьи 2 Закона о банкротстве под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Первая в цепочке оспариваемая сделка была совершена 01.08.2019, то есть более чем за три года до возбуждения дела о банкротстве должника (07.05.2023), вне периода подозрительности, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Законом о банкротстве.

В соответствии со статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствии? нарушения.

В соответствии с пунктом 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 наличие в Законе о банкротстве специальных основании? оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

Согласно статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

По смыслу вышеуказанной нормы злоупотребление гражданским правом заключается в превышении пределов дозволенного гражданским правом осуществления своих правомочии? путем осуществления их с незаконной целью или незаконными средствами, с нарушением при этом прав и законных интересов других лиц.

Действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются в силу данного принципа недозволенными (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом. Основным признаком наличия злоупотребления правом является намерение причинить вред другому лицу.

При этом добросовестность участников гражданских правоотношении? и разумность их действий предполагаются (пункт 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Злоупотребление правом по своей сути есть неразумное и недобросовестное действие, имеющее своей целью причинить вред другим лицам. В силу презумпции разумности действий и добросовестности участников гражданских правоотношении? бремя доказывания этих обстоятельств лежит на утверждающей стороне.

Как следует из правовой позиции, приведенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069 по делу № А40-17431/2016, во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (сделки, причиняющие вред).

Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1) пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63).

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов.

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора.

Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом.

Тем же целям служит годичный срок исковой давности, исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2 статьи 181 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, пункт 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63).

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса России?ской Федерации.

Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

Общие начала недопустимости злоупотребления правами закреплены в части 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации, согласно положениям которой?, осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Этот принцип нашел свое воплощение в различных отраслях материального и процессуального права. Статьёй 10 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Согласно пункту 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положении? раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ).

При этом, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу, установленному в пункте 5 статьи 10 Гражданского кодекса России?ской Федерации, добросовестность участников гражданских правоотношении? и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Исходя из вышеприведенного, заявление финансового управляющего по данному обособленному спору может быть удовлетворено только в том случае, если он докажет наличие в оспариваемом договоре пороков, выходящих за пределы подозрительнои? сделки.

Однако, таких обстоятельств финансовом управляющим не приведено, достаточных доказательств с обоснование своей позиции не представлено.

Наличие в законодательстве о банкротстве специальных основании? оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную по статьям 10 и 168 ГК РФ (пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда России?ской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда России?ской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)».

В то же время в упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок.

В определениях от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886, от 17.12.2018 № 309- ЭС18- 14765 Верховный Суд Российской Федерации указал не недопустимость конкуренции банкротных и общегражданских норм об оспаривании сделок должника, поскольку содержание части 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве теряет смысл, так как полностью поглощается содержанием норм о злоупотреблении правом и позволяет лицу, оспорившему подозрительную сделку, обходить правила об исковои? давности по оспоримым сделкам, что недопустимо.

Наличие пороков у совершенной сделки, выходящих за диспозиции статьи 61.2 Закона о банкротстве, финансовым управляющим не указано, бесспорных, достаточных доказательств ничтожности сделки суду не представлено, судом таких основании? не установлено.

В данном случае управляющий ссылался на то, что должник заключил оспариваемый договор в отсутствие равноценного встречного предоставления.

Направленность сделки на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов в ситуации, когда другая сторона сделки знала об указанной  цели должника, является основанием для признания сделки недействительной по специальным правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Отчуждение должником имущества по заниженной цене с целью причинения вреда кредиторам не выходит за рамки диспозиции статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Отметив, что определенные совокупности признаков выделены в самостоятельные составы правонарушения, предусмотренные статьей 61.2 Закона о банкротстве 11 (подозрительные сделки), квалификация сделок, причиняющих вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств их совершения за рамки признаков подозрительной сделки, суд учитывает, что заявление финансового управляющего могло быть удовлетворено только при доказанности наличия в оспариваемых сделках пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки.

Между тем, заявителем не указано на наличие в оспариваемых сделках пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки. Факты оплаты по договору зафиксирован в расписках по договорам.

Финансовый управляющий ссылается только на факты, свидетельствующие о наличии совокупности обстоятельств, необходимой для признания сделки недействительной по основаниям статьи 61.2 Закона о банкротстве, не приводя при этом доводов о наличии у спорной сделки пороков, выходящих за пределы дефектов сделки с предпочтением или подозрительных сделок.

Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

Суд, также оценив доводы управляющего относительно требования о признании сделки недействительной на основании статьи 170 ГК РФ, пришел к выводу об отсутствии основании? для удовлетворения указанного требования.

В силу пункта 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

По смыслу указанной нормы права мнимая сделка характеризуется несоответствием волеизъявления подлинной воле сторон: в момент ее совершения воля обеих сторон не направлена на достижение правовых последствии? в виде возникновения, изменения, прекращения соответствующих гражданских прав и обязанностей, а волеизъявление свидетельствует о таковых.

Из содержания указанной нормы права также следует, что при совершении мнимой сделки стороны не преследуют цели совершения какой-либо сделки вообще, не намереваются совершить какие-либо действия, влекущие правовые последствия. В обоснование мнимости необходимо доказать, что при заключении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствии?, которые наступают при ее совершении.

При этом стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль управления за ним соответственно продавца или учредителя.

Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ (пункт 86 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положении? раздела I части первой ГК РФ»).

Отсутствие реальных намерении? по исполнению сделки должно быть констатировано с обеих сторон сделки.

Финансовый управляющий не представил суду доказательств наличия мнимости спорной сделки согласно статье 170 ГК РФ.

Заявление о признании должника банкротом подано кредитором только 19.04.2024 и принято к производству суда 07.05.2023, то есть более чем через три года после даты совершения оспариваемой сделки (первой в цепочке), в связи с чем отсутствуют основания полагать, что ответчик знал или мог знать о возможных признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Ответчики по договорам № 6/34-Д от 01.08.2019 и № 6/34-2021 от 10.02.2021 не могли знать о том, что должник отвечал признакам неплатежеспособности ввиду того, что такой информации нет в открытом доступе нет.

Сделки по продаже имущества не были совершены безвозмездно.

Финансовый управляющий не приводит достаточных доказательств, которые указывали бы на то, что ответчики являются заинтересованным лицами по отношению к должнику.

Поскольку финансовый управляющий не обосновал надлежащим образом совокупность признаков, указывающих на причинение вреда кредиторам, не доказал безвозмездность сделки, наличие основании? для квалификации сделок по статьям 10, 168, 170 ГК РФ, наличие цели причинения вреда имущественным правам кредиторов, а также то, что ответчики знали или должны был знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки, заявление финансового управляющего удовлетворению не подлежит.

В рассматриваемой ситуации признаков преднамеренного поведения сторон, направленного на причинение вреда кредиторам и основанного на недобросовестности, не установлено.

Также судом первой инстанции были отклонены доводы о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Согласно статье 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета 3 кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требовании? кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требовании? кредиторов, не считая размера требовании? кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина.

Согласно пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации по общему правилу течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В силу пункта 2 статьи 181 Гражданского кодекса России?ской Федерации, который применяется к спорным правоотношениям с учетом разъяснении?, изложенных в пункте 32 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда России?ской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствии? ее недействительности составляет один год. При этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный конкурсный управляющий узнал или должен был узнать о наличии основании? для оспаривания сделки (пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве).

При рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии основании? для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочии? информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.

Таким образом, законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело юридическую возможность, узнать о нарушении права.

Судом установлено, что дело о банкротстве возбуждено определением от 07.05.2023.

Определением Арбитражного суда Московской области от 10.07.2023 в отношении ФИО8 введена процедура банкротства – реструктуризация долгов гражданина.

Утвержден финансовый управляющий ФИО4

25.10.2023 посредством электронной подачи в суд поступило заявление финансового управляющего о признании сделок должника недействительными в отношении 4 квартир, применении последствии? их недействительности.

Таким образом, срок исковой давности не пропущен.

При отсутствии доказательств наличия совокупности обстоятельства совокупность обстоятельств, позволяющих признать сделку недействительной, суд первой инстанции признал заявленные требования не подлежащими удовлетворению ввиду их необоснованности и недоказанности.

Вместе с тем, судом первой инстанции не было учтено следующее.

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

В пункте 17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что в порядке главы III.1 Закона о банкротстве (в силу пункта 1 статьи 61.1) подлежат рассмотрению требования арбитражного управляющего о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве (статьи 61.2 и 61.3 и иные содержащиеся в этом Законе помимо главы III.1 основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности, по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации или законодательством о юридических лицах).

В силу разъяснений, изложенных в абзаце четвертом пункта 4 постановления № 63, наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Однако в упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок (определение Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034).

Таким образом, для признания сделки недействительной необходимо установить наличие у сделки пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок (предусмотренных статьями 61.2 и 61.3), для квалификации сделки, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожной (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со сложившейся практикой рассмотрения дел об оспаривании взаимосвязанных сделок должника и сформированными правовыми позициями Верховного Суда Российской Федерации при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия.

Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательно перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов: лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду.

Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами.

В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Таким образом, цепочкой последовательных недействительных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица.

Возможность оспаривания сделки, состоящей из цепочки взаимосвязанных последовательных сделок, прямо предусмотрена пунктом 6 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.11.2008 № 126 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения».

Исходя из сложившейся судебно-арбитражной практики и позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 22.09.2009 № 6172/09, совокупность таких признаков, как преследование единой хозяйственной цели при заключении сделок, общее хозяйственное назначение имущества, консолидация всего отчужденного по сделкам имущества в собственности одного лица, может служить основанием для квалификации сделок как взаимосвязанных.

При отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок возможна ситуация, когда создается лишь видимость широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзия последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна-единственная (прикрываемая) сделка - сделка по выводу активов во избежание обращения взыскания со стороны кредиторов. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем бенефициара сделки, он принимает решения относительно данного имущества.

По общему правилу при оспаривании цепочки последовательных сделок надлежит установить следующие обстоятельства: определить цепочку последовательных спорных сделок; доказать аффилированность участников спорных сделок; доказать противоправность спорных сделок; доказать наличие конечной, противоправной цели спорных сделок.

Как указано в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 02.07.2020 № 307-ЭС19-18598(3) по делу №A56-94386l2018 арбитражные суды не должны ограничиваться анализом одной сделки из цепочки, а оценивать все взаимосвязанные сделки в совокупности, даже если одна сделка из цепочки была ранее предметом рассмотрения суда на предмет ее действительности и сами сделки по своему предмету различаются. Указанная позиция отражена также в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 25.02.2025 по делу № А40-6855/2023.

Цепочкой последовательных притворных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица. Такая цепочка прикрываемых притворных сделок является недействительной на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ, а прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2021), утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021).

Таким образом, даже если допустить оценку соблюдения сроков по каждой совершенной сделке, для признания их недействительными в силу статьи 170 ГК РФ отсутствует необходимость совершениях сделок в период подозрительности.

Несмотря на разрыв во времени между заключенными сделками по смыслу приведенных разъяснений цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю. При этом ко второй сделке могут быть применены специальные нормы законодательства о банкротстве, если прикрываемая сделка совершена в период подозрительности, предусмотренный статьей 61.2 Закона о банкротстве (постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 16.01.2023 № Ф04-71/2021).

Поскольку финансовым управляющим оспаривается единая цепочка сделок, направленная на вывод активов должника при отсутствии равноценного встречного предоставления (исполнения обязательств) другими участниками сделок, то период подозрительности необходимо исчислять с даты последней совершенной последовательно сделки, то есть с 10.02.2021 (постановления Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 09.07.2024 № Ф08-4717/2024, Арбитражного суда Уральского округа от 24.06.2024 № Ф09-8383/21).

С учетом изложенного, поскольку заявление о признании должника банкротом было принято судом к производству определением от 05.05.2023, оспариваемая управляющим единая сделка, состоящая из цепочки договоров купли-продажи недвижимости, подпадает под период подозрительности, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, вопреки выводам суда первой инстанции подлежит исследованию на предмет наличия оснований недействительности сделки, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Статья 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания сделки должника недействительной, если она совершена при неравноценном встречном исполнении (пункт 1), с целью причинения вреда кредиторам (пункт 2).

Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве (неравноценность встречного исполнения обязательств другой стороной сделки), в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

На основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В соответствии с абзацами вторым-пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий: стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок; должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы; после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

В пункте 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее по тексту - Постановление № 63) разъяснено, что для признания сделки недействительной по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать пятого статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать шестом и тридцать седьмом статьи 2 Закона о банкротстве.

В соответствии с положениями статьи 2 Закона о банкротстве под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

Под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

Как следует из материалов дела, 01.08.2019 между должником (продавец) и ФИО2 (покупатель) заключен договор купли-продажи квартиры № 6/34-Д от 01.08.2019, расположенной по адресу Московская область, р-н. Ступинский, <...>, кадастровый  номер 50:33:0020555:309, 49 кв.м.

Стоимость квартиры по договору составила 1 274 000 руб.

10.02.2021 указанная квартира была отчуждена ФИО2 в пользу ФИО10 по договору купли-продажи квартиры № 6/34-2021 от 10.02.2021 по цене 1 280 000 руб.

Оплата по договорам подтверждается расписками от 01.08.2019 и от 02.03.2021 между ФИО8 и ФИО2 (том 1, л.д. 62, 70), а также от 10.02.2021 между ФИО8 и ФИО10 (том 1, л.д. 69).

Требовании? к последующим собственникам квартиры, ходатайств о привлечении их в качестве третьих лиц или соответчиков, управляющим не заявлялись. В судебных заседаниях суда первой инстанции судом указанный вопрос ставился перед управляющим.

Как следует из материалов дела, заявителем и кредитором по настоящему делу является ООО ГСК «Термоинжениринг» обязательства перед которым у должника ФИО8 возникли в ввиду причинения убытков, что подтверждено постановлением Арбитражного суда Московского округа от 28.03.2023 по делу № А40-298902/18, которым с бенефициара ООО ГСК «Термоинжениринг» ФИО8 взысканы 42 798 757,29 руб. как убытки в связи с недобросовестными его действиями по заключению заведомо убыточных сделок с 30.01.2017 по 23.03.2017.

По общему правилу статьи 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возникает с момента его причинения вне зависимости от того, в какие сроки состоится исчисление размера вреда или вступит в законную силу судебное решение, подтверждающее факт причинения вреда и ответственность должника (определение Верховного Суда Российской Федерации от 11.07.2018 № 305-ЭС18-1058).

При этом отчуждение имущества может быть направлено на причинение вреда кредиторам, которые еще не обладают правом на взыскание задолженности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2016 № 308-ЭС16-11018).

В этой связи, принимая во внимание период (с 30.01.2017 по 24.03.2017) совершения должником действий, на основании которых со ФИО8, как с контролирующего лица и причинителя вреда, были взысканы убытки, обязательства ФИО8 по возмещению причиненного кредиторам вреда возникли не позднее 30.01.2017.

С учетом изложенного, на момент совершения оспариваемых сделок должник уже обладал признаками неплатежеспособности, поскольку имел обязательства перед кредитором по возмещению вреда.

Как отмечено ранее, оплата по договорам подтверждается расписками от 01.08.2019 и от 02.03.2021 между ФИО8 и ФИО2 (том 1, л.д. 62, 70), а также от 10.02.2021 между ФИО8 и ФИО10 (том 1, л.д. 69).

Учитывая, что в делах о банкротстве применяется более повышенный стандарт доказывания, чем в условиях не осложненного процедурой банкротства состязательного процесса, наличие расписки не может являться безусловным основанием для подтверждения факта оплаты ответчиком стоимости транспортного средства. В целях защиты прав и законных интересов других кредиторов, в том числе заявивших возражения, и предотвращения злоупотребления правом со стороны должника суд может истребовать дополнительные доказательства, свидетельствующие о добросовестности сторон при заключении договора.

При проверке факта оплаты покупателем имущества должника наличными денежными средствами судами применяются подходы, содержащиеся в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», направленные на проверку фактического предоставления должнику денежных средств, наличия у стороны договора, передавшей наличные денежные средства, реальной финансовой возможности предоставить должнику - стороне договора наличные денежные средства.

ФИО2 указал, что его заработная плата за 3 года (2017-2019) составила 876808,02 рублей.

Вместе с тем, предполагается, что ответчик должен обладать не только денежными средствами для приобретения недвижимого имущества, но и средствами для несения расходов на личные потребности (нужды), содержание семьи к моменту заключения договора. Аналогичный правовой подход отражен в постановлении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 25.08.2016 № Ф04-20327/2015 по делу № А70-8790/2014, постановлении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 21.08.2018 № Ф04-2255/2018 по делу № А70-569/2017, постановлении Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2019 № 15АП-20961/2018 по делу № А32-33915/2018.

Судом апелляционной инстанции также установлено, что ФИО2 состоит в браке с ФИО11, согласно налоговой декларации которой (том 1, л.д. 51-53) за 2019 доход за налоговый период составил 1 946 206 руб.

Однако в материалах дела отсутствуют доказательства, что данные денежные средства были направлены именно на оплату квартир.

В свою очередь 26.04.2019 ФИО11 приобрела т/с - MERSEDES-BENZ GLС 300 4MATIC 2019 года выпуска (с учетом даты покупки, автомобиль, вероятно, приобретался из автосалона). Стоимость такого транспортного средства с пробегом составляет более 3000000 руб. 

Помимо прочего ФИО2 указал на якобы получение им 4 500 000 руб. 22.08.2018 по договору займа с ООО Фирма «Югкомстрой» от 01.06.2018, где ФИО2 якобы работал главным бухгалтером.

Вместе с тем, в отсутствие самого договора займа невозможно установить условия, на которых выдавались денежные средства, сроки, на которые якобы был выдан займ.

Кроме того, имеется существенный разрыв во времени «заключения» договора займа и совершения спорных сделок составляет более 1 года и 2 месяцев, что не позволяет признать данное доказательство относимым и достоверным доказательством финансовой возможности ответчика передать денежные средства (особенно принимая во внимание покупку ФИО2 многочисленных объектов недвижимости в конце 2018 - начале 2019 года).

Также ФИО2 представил в материалы дела договоры купли-продажи транспортных средств:

- KIA TF (Optima), принадлежащей ФИО2, по цене 720 000 руб. (договор от 05.12.2017) (том 1, л.д. 45);

- Infiniti QX70, принадлежащей ФИО11 (супруга ответчика), по цене 1 215 000 руб. (договор от 26.04.2019) (том 1, л.д. 54-55).

Вместе с тем, ФИО2 не представил доказательств, что указанные денежные средства были направлены именно на оплату квартир.

Между продажей первого автомобиля ФИО2 и «покупкой» квартир прошло 2 года.

Более того, в день продажи второго транспортного средства Infiniti QX70 супругой ответчика, она же приобрела новый автомобиль (ответ ГУ МВД России по Ставропольскому краю от 17.07.2024 подгружен в электронном виде через систему «Мой арбитр»).

В частности, 26.04.2019 (дата продажи Infiniti QX70) на ФИО11 было зарегистрировано дорогостоящее транспортное средство - MERSEDES-BENZ GLС 300 4MATIC 2019 года выпуска.

Также, 26.01.2019 ФИО2 приобретен Харлей-Дэвидсон 2010 г.в. (как указано управляющим, стоимость такого мотоцикла не менее 1 500 000 руб.).

При указанных обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о недоказанности наличия у ФИО2, передавшего наличные денежные средства, реальной финансовой возможности предоставить должнику – стороне договора наличные денежные средства.

Также судом апелляционной инстанции установлено отсутствие доказательств, подтверждающих наличия у ФИО10, передавшего наличные денежные средства, реальной финансовой возможности предоставить стороне договора наличные денежные средства.

Учитывая, что такое поведение сторон можно объяснить исключительно наличием между ними доверительных отношений, позволяющих совершать сделки, суд приходит к выводу о том, что в данном случае между сторонами сделок имеет место злоупотребление правом.

Согласно пункту 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Поскольку ответчики приобрели имущество безвозмездно, презюмируется, что они знали о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов должника (пункт 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 63). Вступая в правоотношения, должник, ФИО2 и ФИО10 преследовали противоправный интерес, заключающийся в сокрытии имущества должника, а договоры заключены только для цели создания видимости законности выведения ликвидного имущества должника и с целью недопущения возможного обращения на него взыскания.

Принимая во внимание, что имущество должника выведено по цепочке недействительных безвозмездных сделок, в целях исключения возможного обращения на него взыскания, чем причинен вред имущественным интересам кредиторов, поскольку уменьшение объема имущества, подлежащего включению в состав конкурсной массы, с целью последующей его реализации и распределения вырученных денежных средств между кредиторами, привело к утрате возможности кредиторов удовлетворить свои требования, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о наличии оснований для признания оспариваемых сделок недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статьи 170 ГК РФ.

Аналогичный подход применен в постановлении Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.07.2025 № 15АП-6611/2025, 15АП-6675/2025 по делу № А53-5749/2024.

В соответствии с пунктом 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Согласно пункту 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу пункта 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной, подлежит возврату в конкурсную массу.

В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

В рассматриваемом случае спорная квартира выбыла из владения ответчиков, поэтому возврат имущества в конкурсную массу в натуре не представляется возможным.

Цена в договоре купли-продажи спорной квартиры № 6/34-Д от 01.08.2019 между ФИО8 и ФИО2 (том 1, л.д.22) указана в размере 1 274 000,00 руб.

10.02.2021, то есть спустя 1,5 года после «покупки», указанная квартира была отчуждена ФИО2 в пользу ФИО10 по договору купли-продажи квартиры №6/34-2021 от 10.02.2021 (том 1, л.д. 24).

Стоимость квартиры указана сторонами в договоре в размере 1 280 000,00 руб.

22.03.2021 (спустя месяц после покупки) ФИО10 продал данную квартиру по договору купли-продажи №5/2021 от 22.03.2021 в пользу ФИО12 и Артема Александровича. Стоимость квартиры по договору – 2 966 852, 00 руб.

Требований о признании недействительной сделкой договора купли-продажи №5/2021 от 22.03.2021 финансовым управляющим должника не заявлено.

Равноценность цены договора не оспорена.

Кроме того, в материалы дела представлен Отчёт от 30.05.2024 № 100-2/24 об оценке спорной квартиры, согласно которому рыночная стоимость составляет 3 130 000 руб.

В отсутствие доказательств оплаты сделки ФИО2 и ФИО10 и доказанности оплаты договора С-ными, конечным выгодоприобретателем по сделкам является ФИО10

Однако именно совместными действиями ФИО2 и ФИО10  причинен вред имущественным интересам кредиторов должника, эти ответчики являются выгодоприобретателями единой сделки по выводу актива.

Характер примененной реституции соответствует правилам статьи 1080 ГК РФ и устойчивой судебной практике в отношении аналогичных сделок (определение Верховного Суда Российской Федерации №304-Э22-10011(3), №304-ЭС22-1146(1,2), №307-ЭС21-12179).

Учитывая, что стоимость спорной квартиры, полученная ФИО10 на основании договора купли-продажи №5/2021 от 22.03.2021, является рыночной, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о применении последствий недействительности сделки в размере 2 966 852 руб., полученных ими от конечного покупателя (независимость и добросовестность которого не опровергнуты в ходе рассмотрения обособленного спора).

В части требований о признании недействительными сделками расписок от 01.08.2019 и 02.03.2021 между ФИО2 и ФИО8, расписку от 10.02.2021 между ФИО8 и ФИО10 суд апелляционной инстанции установил следующее.

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве могут быть признаны недействительными сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника.

Институт оспаривания сделок по правилам, предусмотренным законодательством о несостоятельности, предназначен для возврата в конкурсную массу должника активов, которые были отчуждены в ущерб интересами кредиторов должником или третьими лицами за его счет по подозрительным сделкам (статья 61.2 Закона о банкротстве), либо были получены одними кредиторами преимущественно перед другими (статья 61.3 Закона о банкротстве).

В пункте 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что к сделкам, совершенным не должником, а другими лицами за счет должника, которые в силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве могут быть признаны недействительными по правилам главы III.1 этого Закона (в том числе на основании статей 61.2 и 61.3), могут, в частности, относиться: сделанное кредитором должника заявление о зачете; списание банком в безакцептном порядке денежных средств со счета клиента-должника в счет погашения задолженности клиента перед банком или перед другими лицами, в том числе на основании представленного взыскателем в банк исполнительного листа; перечисление взыскателю в исполнительном производстве денежных средств, вырученных от реализации имущества должника или списанных со счета должника; оставление за собой взыскателем в исполнительном производстве имущества должника или залогодержателем предмета залога.

Таким образом, для применения специальных оснований, предусмотренных Законом о банкротстве для оспаривания сделок, которые совершены за счет должника, необходимым условием является участие в сделке имущества должника – находящегося у него либо подлежащего поступлению в конкурсную массу.

Как следует из материалов дела, оплата по договорам подтверждается расписками от 01.08.2019 и от 02.03.2021 между ФИО8 и ФИО2 (том 1, л.д. 62, 70), а также от 10.02.2021 между ФИО2 в лице ФИО8 и ФИО10 (том 1, л.д. 69).

Закон о банкротстве предоставляет управляющему, конкурсным кредиторам, иным лицам право оспаривать сделки должника, а также иные сделки, которые приводят к изменению имущественного положения должника.

Споры по сделкам, не содержащим указанных признаков, рассмотрению в рамках дела о банкротстве не подлежат.

При указанных обстоятельствах, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о доказанности наличия оснований для признания недействительными сделками договор купли-продажи квартиры № 6/34-Д от 01.08.2019 в отношении квартиры, расположенной по адресу: <...>, кадастровый номер 50:33:0020555:309, заключенный между ФИО8 и ФИО2, договор купли-продажи квартиры № 6/34-2021 от 10.02.2021 в отношении квартиры, расположенной по адресу: <...>, кадастровый номер 50:33:0020555:309, заключенный между ФИО2 и ФИО10, и применения последствий недействительности сделки в виде взыскания в солидарном порядке с ФИО2 и ФИО10 в конкурсную массу должника денежных средств в размере 2 966 852 руб..

В соответствии с пунктом 3 части 4 статьи 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд по результатам рассмотрения жалобы на определение арбитражного суда первой инстанции вправе отменить определение полностью или в части и разрешить вопрос по существу.

Учитывая изложенное, обжалуемое определение подлежит отмене с принятием по делу нового судебного акта.

Руководствуясь статьями 223, 266, 268, пунктом 3 части 4 статьи 272, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 24 февраля 2025 года по делу № А41-33858/23 отменить.

Признать недействительным договор купли-продажи квартиры № 6/34-Д от 01.08.2019 в отношении квартиры, расположенной по адресу: <...>, кадастровый номер 50:33:0020555:309, заключенный между ФИО8 и ФИО2.

Признать недействительным договор купли-продажи квартиры № 6/34-2021 от 10.02.2021 в отношении квартиры, расположенной по адресу: <...>, кадастровый номер 50:33:0020555:309, заключенный между ФИО2 и ФИО10.

Взыскать в солидарном порядке с ФИО2 и ФИО10 в конкурсную массу должника денежные средства в размере 2966852 руб.

В удовлетворении остальной части заявления отказать.

Постановление может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области.


Председательствующий


С.Ю. Епифанцева

Судьи


О.С. Высоцкая

А.В. Терешин