Постановление от 24 января 2023 г. по делу № А31-15503/2018

ВТОРОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД


610007, г. Киров, ул. Хлыновская, 3,http://2aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

Дело № А31-15503/2018
г. Киров
24 января 2023 года
Резолютивная часть постановления объявлена 17 января 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 24 января 2023 года.


Второй арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Караваева И.В.,

судей Шаклеиной Е.В., Щелокаевой Т.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,


при участии в судебном заседании:

представителя ФИО2 – ФИО3, ФИО4 (доверенность от 14.01.2022),

представителя ООО инвестиционное строительно-проектное объединение «Костромагорстрой», г. Кострома – ФИО5 (доверенность от 29.03.2022)


рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО2

на определение Арбитражного суда Костромской области от 30.09.2022 по делу № А31-15503/2018


по заявлению индивидуального предпринимателя ФИО2, г. Кострома (ИНН <***>, ОГРН <***>) об установлении требований кредитора и включении задолженности в реестр требований кредиторов должника,

по делу по заявлению Публично-правовой компании «Фонд защиты прав граждан – участников долевого строительства», г. Москва (ИНН <***>, ОГРН <***>) о признании несостоятельным (банкротом) Общества с ограниченной ответственностью инвестиционное строительно-проектное объединение «КОСТРОМАГОРСТРОЙ», г. Кострома (ИНН <***>, ОГРН <***>),



установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью инвестиционное строительно-проектное объединение «Костромагорстрой» (далее – должник, ООО ИСПО «Костромагорстрой») 23.12.2019 индивидуальный предприниматель ФИО2 (далее – ФИО2, заявитель) обратился в Арбитражный суд Костромской области с заявлением об установлении требований кредитора и включении задолженности в размере 109 804 757 руб. 34 коп., в реестр требований кредиторов должника, как требование обеспеченное залогом имущества должника по кредитным соглашениям № 027/2017 от 16.06.2014 и 008/2015 от 25.03.2015.

К участию в деле в процессуальном статусе третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привечены: ООО «Участок производственно-технической комплектации СУ-7», ООО «Жилстрой», ООО «Ивстрой», временный управляющий ООО «УПТК СУ-7», УМВД России по Костромской области, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, временный управляющий ООО «Ивстрой», ФИО10.

Определением Арбитражного суда Костромской области от 30.09.2022 требование индивидуального предпринимателя ФИО2 по кредитному договору соглашению № 008/2015 от 25.03.2015 в размере 32863 546 руб. 83 коп., в том числе: 5 149 667 руб. 74 коп. – основной долг, 1 954 360 руб. 97 коп. – проценты за пользование кредитом, 25 759 518 руб. 12 коп. – пени, как обеспеченные залогом имущества должника, по кредитному соглашению № 027/2014 от 16.06.2014 года в размере 50 002 010 руб. 51 коп., в том числе, 22 036 265 руб. 10 коп. – основной долг, 8 726 004 руб. 39 коп. - проценты за пользование кредитом, 19 239 741 руб. 02 коп. – пени, включено в состав требований, подлежащих удовлетворению за счет имущества должника Общества с ограниченной ответственностью инвестиционное строительно-проектное объединение «КОСТРОМАГОРСТРОЙ» в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты, а именно после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации.

ФИО2 с принятым определением суда не согласен, обратился во Второй арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции отменить в части включения требований кредитора ФИО2 в состав требований, подлежащих удовлетворению за счет имущества должника ООО инвестиционное строительно-проектное объединение «КОСТРОМАГОРСТРОЙ», г. Кострома (ИНН <***>, ОГРН <***>) в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты, а именно, после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации; принять новое решение о включении требований конкурсного кредитора ФИО2 в четвертую очередь реестра требований кредиторов ООО «ИСПО «Костромагорстрой».

В обоснование жалобы ФИО2 указывает, что право требования было приобретено за два дня до возбуждения дела о банкротстве должника после подачи ФНС России в суд заявления о признании должника банкротом (30.11.2018), при наличии в едином федеральном реестре (ЕФРСБ) сведений о фактах деятельности юридических лиц о намерении обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника (как минимум, с 15.11.2018), что не позволяет рассматривать такое приобретение как действия, направленные на сокрытие от кредиторов факта неплатежеспособности должника, на предоставление должнику компенсационного финансирования. Доказательств того, что на дату заключения договора уступки ФИО2 являлся контролирующим должника лицом или действовал под влиянием такого лица в материалах дела не имеется. Преюдициально установлено, что правовых взаимоотношений между ФИО2 и ООО «ИСПО «Костромагорстрой» на дату заключения договора уступки не было. ФИО10 в суде подтвердил, что являлся реальным директором должника и ФИО2 не давал и не мог дать ему никаких указаний. Также он не просил ФИО2 приобрести право требования к ООО «ИСПО «Костромагорстрой», напротив, он считал, что мог самостоятельно расплатиться с ФИО17, реализовав имущество «дочерних» предприятий. Доказательств того, что ФИО2 намерен был «реанимировать» деятельность ООО «ИСПО «Костромагорстрой» не имеется, напротив, все его действия в период согласования условий договора уступки и реализации третьим лицам полученного залогового имущества свидетельствуют о том, что единственный интерес в обязательственном правоотношении заключался в получении надлежащего встречного исполнения с должника. В судебном заседании представители ФИО2, учитывая позицию Верховного Суда РФ в части необходимости раскрытия мотивов инкриминируемых деяний, полностью раскрыли как обстоятельства заключения договора уступки права, так и взаимоотношения с участниками группы компаний ООО «ИСПО «Костромагорстрой», отразив намерения и цели, которые при этом преследовались. Приобретая право требования, ФИО2 понимал, что ему проще осуществить взыскание, поскольку он проживает в г. Костроме и имеет возможность привлечь специалистов, в том числе, работающих в его структурах. Исходя из Расчета прогнозного экономического эффекта с учетом расходов на приобретение прогнозный эффект составил более 151 миллиона рублей. ФИО2 принял незамедлительные меры для получения судебного постановления, без которого он не имел возможности обратиться с заявлением о банкротстве должника. У ФИО2 никаких намерений и попыток вернуть должника, пребывающего в состоянии имущественного кризиса длительное время, к нормальной деятельности посредством предоставления финансирования, не было. Как установлено в рамках конкурсного производства, объективное банкротство ООО «ИСПО «Костромагорстрой» наступило задолго до заключения ФИО2 договора уступки права требования. Конкурсный управляющий не указывает, какими неправомерными действиями ФИО7 как участник ООО «УПТК СУ-7» или ФИО6, действующий в качестве руководителя ООО ИСПО «Костромагорстрой», нарушили права кредиторов ООО ИСПО «Костромагорстрой» или ввели их в заблуждение относительно неплатёжеспособности должника. С отсутствием общих оснований для признания ФИО2 контролирующим должника лицом, факт аффилированности ФИО2 с ФИО7, заключившей договор купли-продажи долей в ООО «УПТК СУ-7» 29.11.2018 не имеет самостоятельного значения для признания наличия статуса КДЛ. На дату заключения договора цессии от 05.12.2018, на дату регистрации ФИО11 в качестве участника в ООО «УПТК СУ-7» (07.12.2018) до момента введения конкурсного производства (11.12.2019), никакой взаимозависимости между ФИО11 и ФИО12 в части участия в деятельности перечисленных конкурсным управляющим Обществ (ООО «Автофорсаж» (ИНН <***>), ООО «Самоковские бани» (ИНН <***>), ООО «Салоха» (ИНН не прослеживается. То, что сводная сестра ФИО11 работает с организациями брата объяснимо, в бизнесе легче работать с близкими партнерами. Доказывая вхождение ФИО2 в одну группу с должником через руководителя ООО «ИСПО «Костромагорстрой» ФИО6, конкурсный управляющий подтверждает появление взаимозависимости после 31.07.2019 (назначение ФИО6 руководителем должника). ФИО2 очевидная взаимозависимость и аффилированность с конкретными лицами (сестра, мать) или организациями не оспаривается. Представление интересов ФИО12, ФИО11, ООО «УПТК СУ-7» адвокатом Баркасовой не имеет отношения к компенсационному финансированию. Заключение договора аренды комплекса недвижимого имущества с ООО Лазаревский религиозно-просветительский центр» в интересах ФИО2 подтвердили его представители в суде. Данный договор приведен в качестве доказательства реальных намерений ФИО2 приобрести акции ОАО «ДСК» и его интереса именно к этому Обществу, а не желание контролировать все копании, входящие в группу ООО «ИСПО «Костромагорстрой», в том числе самого должника. Никаких доказательств того, что в данном случае речь идет об «интеграции бизнес-структур, подконтрольных Якиву и ФИО13» в материалах дела не имеется. Вывод, сделанный судом о фактической совместной деятельности в сфере строительства многоквартирных домов только на том основании, что проектную документацию выполнило ООО «ИСПО «Костромагорстрой», несостоятелен. Летом 2018 года ФИО2 обратился к ФИО14 и ФИО15 как собственникам 48 % акций (по 24 %), а также владельцам долей ООО «Ивстрой» (акционер ОАО «ДСК») с предложением о продаже. ФИО14 не возражала против продажи акций, но поставила условие, чтобы ФИО2 приобрел ее доли и в ООО «Жилстрой» и в ООО «УПТК СУ-7». Заявителю данные организации были не интересны, поскольку одна из них занималась посредническими услугами, другая являлась управляющей компанией. Однако, он готов был рассматривать предложение ФИО14 но только при условии, что акции в АО «ДСК» продаст ФИО15 ФИО7 заинтересовалась в приобретении организованного бизнеса, который состоял из оказания посреднических услуг по обеспечению застройщика строительными материалами и техникой. Она выяснила, что у организации имеются основные средства. В конце ноября 2018 года между ФИО11 и ФИО15 был заключен договор купли-продажи доли в уставном капитале ООО «УПТК СУ-7». ФИО2 (за несколько месяцев до заключения договора уступки права) был намерен приобрести контрольный пакет акций АО «ДСК» с целью бесперебойного обеспечения панелями строящиеся объекты. Он хотел именно приобрести акции, с этой целью он и обратился к ФИО14 и ФИО15. Якив не имел намерение контролировать ОАО «ДСК». Нереализованные намерения ФИО2 приобрести акции АО «ДСК» при отсутствии реальных действий не могут рассматриваться в качестве доказательства компенсационного финансирования должника в рамках договора уступки. ФИО2 и его организации под маркой «KFK group» выступали в качестве конкурента в строительном бизнесе, но никак не партнера ФИО10 в его бизнесе. Никакого интереса у ФИО12 к корпоративным структурам Группы компаний ООО «ИСПО «Костромагорстрой» и, тем более к должнику не было, за исключением конкретного Общества, имеющего активы для производства панелей. Этот интерес был реализован через договор аренды, который заключен на срок строительства многоквартирных домов. Обжалование ФИО2 судебных актов о передаче жилых помещений участникам долевого строительства никак не связано с озвучиванием позиции конкурсным управляющим ООО ИСПО «Костромагорстрой» о субординации его требований или с наличием заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе.

Определение Второго арбитражного апелляционного суда о принятии апелляционной жалобы к производству вынесено 08.11.2022 и размещено в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» 10.11.2022.

Конкурсный управляющий должника ФИО16 в отзыве на апелляционную жалобу просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, жалобу – без удовлетворения. Конкурсный управляющий поддерживает выводы суда первой инстанции, дополнительно отмечает, что в письменных пояснениях от 02.08.2022 (стр.4), представленных в Арбитражный суд Костромской области по настоящему делу в обособленном споре по заявлению конкурсного управляющего о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности, заявитель признает, что теоретически мог оказывать влияние на руководителя Должника в течение 18 дней до момента возбуждения дела о банкротстве Должника, то есть на момент совершения сделки по уступке прав требований к Должнику от 05.12.2018 заявитель обладал возможностью определять его действия. Контроль заявителя над Должником, по мнению конкурсного управляющего, основывался на договоре беспроцентного займа, заключенного им 19.11.2018 на сумму 10 000 000 руб. в качестве заимодавца с генеральным директором Должника ФИО10 в качестве заемщика. Указанные обстоятельства выдачи займа установлены решением Димитровского районного суда г. Костромы от 02.03.2020 по делу № 2-5/2020 по иску заявителя к ФИО15 о взыскании суммы займа и штрафа. Следует отметить, что взыскание задолженности по данному договору займа осуществлено заявителем не с заемщика генерального директора Должника ФИО10, а с поручителя ФИО15 Что касается довода заявителя о невозможности скрыть финансовое положение Должника в условиях поданного заявления о его банкротстве, следует отметить, что указанное заявление о несостоятельности Должника на момент приобретения заявителем прав требований по договору цессии не было рассмотрено по существу и обоснованным на дату приобретения прав по договору цессии не признавалось. Действия ФИО2 по вхождению в состав органов управления ОАО «ДСК» (решением Арбитражного суда Костромской области от 25.11.2021 по делу № A31-51/2021 признано недействительным решение годового общего собрания акционеров ОАО «ДСК», в соответствии с которым заявитель был избран в состав совета директоров указанной организации), осуществлению контроля за деятельностью ООО «ЛАЗАРЕВСКИЙ РЕЛИГИОЗНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬСКИЙ ЦЕНТР» в качестве выгодоприобретателя от деятельности данной организации по производству панелей серии 121, приобретения в преддверии банкротства прав требований в отношении Должника, покупке аффилированным с заявителем сводной сестрой ФИО7 доли в размере 54,15 % уставного капитала в ООО «УПТК СУ-7», которое в свою очередь владело долей в размере 80 % уставного капитала Должника, свидетельствуют о направленности указанных действий на осуществление контроля за деятельностью как самого Должника, так и входивших в одну с ним группу ОАО «ДСК», ООО «УПТК СУ-7» и приобретении статуса контролирующего лица в отношении данных организаций. Заявителем не прояснены обстоятельства и мотивы погашения платежным поручением № 130 22.02.2019 обязательств Должника по уплате налога на доходы физических лиц в порядке статьи 45 Налогового кодекса РФ.

Конкурсный управляющий в дополнениях приводит дополнительные пояснения относительно обстоятельств, свидетельствующих о фактическом контроле за деятельностью Должника со стороны ФИО2 и наличию у последнего статуса контролирующего Должника лица. Конкурсный управляющий полагает, что механизм контроля ФИО2 над Должником заключался в приобретении аффилированной к ФИО2 его сводной сестрой ФИО7 в преддверии банкротства ООО ИСПО «Костромагорстрой» доли в размере 54,15 % уставного капитала ООО «УПТК СУ-7», которое в свою очередь владело долей в размере 80 % в уставном капитале Должника (согласно сведениям из ЕГРЮЛ 30.11.2018 в ФНС России направлено заявление о внесении изменений в части сведений об участниках ООО «УПТК СУ-7»), покупке в тот же самый период времени 05.12.2018 у ФИО17 задолженности Должника, выдаче беспроцентного займа руководителю Должника ФИО10 по договору займа от 19.11.2018 на сумму 10 000 000 руб. при отсутствии объективных положительных предпосылок для возврата суммы займа, поскольку ФИО2 как бенефициар конкурирующей с Должником в сфере строительства многоквартирных домов группы компаний «КФК» не мог не быть осведомлен о глубоком имущественном кризисе в деятельности Должника, соответственно и о рисках невозврата указанного займа генеральным директором самого Должника в качестве заемщика. Деятельность ОАО «Костромской домостроительный комбинат», производившего панели серии 121, необходимые по проекту для возведения панельных многоэтажных домов, разрешение на постройку которых было выдано ООО «Самоковская», и владевшего долей в размере 20 % в уставном капитале Должника, также находилась под фактическим контролем ФИО2 и осуществлялась в целях удовлетворения его потребностей как бенефициара группы компаний «КФК», поскольку в условиях имущественного кризиса Должника, которому ранее ОАО «ДСК» поставляло панели для строительства домов и остановившего процесс строительства, был заключен договор аренды комплекса недвижимого имущества, необходимого для производства панелей ОАО «ДСК» с ООО «Лазаревский религиозно-просветительский центр», учредителем которого являлась ФИО18, мать ФИО2 и ФИО7

В дополнениях ФИО2 указывает, что 30.11.2018 УФНС России по КО обратилось в Арбитражный суд Костромской области с заявлением о признании ООО ИСПО «Костромагорстрой» банкротом. Заявление было принято к производству 07.12.2018. Таким образом, на дату перехода права требования к ООО «ИСПО «Костромагорстрой» от ФИО17 к Якиву уже было возбуждено дело о банкротстве должника. Из Определения Арбитражного суда Костромской области по делу № А31-15503-112/2018 от 12.05.2021 (стр.4 абзац 2) следует, что в Едином федеральном реестре юридически значимых сведений о фактах деятельности юридических лиц, индивидуальных предпринимателей и иных субъектов экономической деятельности (Федресурс) были размещены публикации о намерении обратится с заявлением о банкротстве ООО ИСПО «Костромагорстрой»: ООО «Продарснаб» от 17.04.2018 № 03107428, ООО ИСПО «Костромагорстрой» от 24.09.2018 № 03384239, СРО Союз строителей Верхней Волги, от 22.11.2018 № 03508105, УФНС России по Костромской области от 30.11.2018 № 03530402. Таким образом, начиная с апреля 2018 года, неоднократно публиковались сведения о намерении обращения в суд с заявлением о банкротстве должника. У ФИО2 никаких намерений и попыток вернуть Общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления финансирования, не было. Данное обстоятельство подтверждается действиями ФИО2 до заключения сделки - обращение к оценщику для предварительной оценки залогового имущества, расчет прогнозного эффекта от сделки в части реализации залогового имущества, предложение по рассрочке оплаты уступленного требования. Действия ФИО2 подтверждают, что единственной законный интерес кредитора в обязательственном правоотношении заключался в возврате предоставленных заемщику кредитных средств и извлечения фиксированной доходности за счет согласованного должником и банком обеспечения (залогового имущества). Доказательств того, что ФИО2 преследовал цель извлечения потенциальной прибыли от деятельности должника, не имеется. Конкурсным управляющим не раскрыты доказательства какой-либо вовлеченности ФИО12 в процесс управления должником и наличия негативных последствий от его действий. Конкурсным управляющим не установлены какие-либо действия (сделки, решения), причинившие ущерб кредиторам, совершенные под влиянием ФИО12 и с одобрения ФИО11. Этого и не могло быть, поскольку у должника в этот период были арестованы все счета. Единственные решения, которые принимал участник (ООО «УПТК СУ-7») в отношении должника - это назначение руководителей должника (ФИО19 - 22.05.2019, ФИО6 - 31.07.2019). Доказательств того, что указанные лица причинили ущерб кредиторам не представлено. Никаких действий в части взаимоотношений с ОАО «ДСК» как участника ООО «ИСПО «Костромагорстрой» произведено не было, никакого влияния на деятельность акционерного общества Я-вым не оказывалось, как и на деятельность должника. Якив лишь видел перспективы в расширении производства панелей с учетом его модернизации, поскольку строительство жилых домов с использованием панелей, производимых на мощностях ОАО «ДСК», гораздо экономичнее строительства кирпичных домов. ФИО2 был приглашен в Совет директоров руководителем ОАО «ДСК», поскольку он являлся бенефициаром арендатора - ООО «Лазаревский религиозно-просветительский центр» (о чем было заявлено в судебном заседании представителями ФИО12). Относительно договора займа между ФИО10 и ФИО2 заявитель отмечает, что отношения займа между физическими лицами не имели никакой связи с ООО «ИСПО «Костромагорстрой», доказательств совершения ФИО10 каких-либо действий, причинивших вред должнику или кредиторам должника в указанный период, не представлено. Не указано, какие конкретно указания были даны Я-вым, кому конкретно и как это связано с банкротством должника. ООО «ИСПО «Костромагорстрой» выполнило разработку проектной документации «Строительство 17-ти жилых домов на территории...» в рамках исполнения договора на выполнение проектных работ № 1234/16 от 25.04.2016, заключенного между ООО «Агропромышленная компания» (Заказчик) и ООО «ИСПО «Костромагорстрой» (Исполнитель) на основании Задания на проектирование № 1234/16. Проектная документация, выполненная ООО «ИСПО «Костромагорстрой», передана 27.03.2017, по накладной Заказчику, работа Заказчиком оплачена полностью, что подтверждается платежными поручениями № 1615 от 12.09.2016, № 2343 от 14.12.2016 и № 2514 от 29.12.2016. Впоследствии проектная документация была передана новому Застройщику - ООО «Самоковская». Действия по погашению за должника налога на доходы физических лиц не являются основанием для субординации требований, поскольку совершены после заключения договора уступки.

В соответствии со статьей 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) судебное разбирательство по рассмотрению апелляционной жалобы откладывалось до 17.01.2023.

В судебном заседании представители ФИО2, конкурсного управляющего поддержали ранее заявленные доводы.

Иные участвующие в деле лица явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом.

В соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассматривается в отсутствие представителей не явившихся лиц.

ФИО2 заявил ходатайство о приобщении к материалам дела следующих документов: Договор на выполнение проектных работ № 1234/16 от 25.04.2016 года, заключенный между ООО «Агропромышленная компания» (Заказчик) и ООО «ИСПО «Костромагорстрой» (Исполнитель), Задание на проектирование. Заказ Ш 1234/16, Накладная. Заказ № 1234/16 от 27.03.2017 года, Платежные поручения № 1615 от 12.09.2016 года, № 2343 от 14.12.2016 года и № 2514 от 29.12.2016 года.

В обоснование невозможности представить указанные документы в суд первой инстанции заявитель указал, что судом сделан вывод о фактической совместной деятельности ФИО13 и ФИО12 в сфере строительства многоквартирных домов на том основании, что проектную документацию выполнило ООО «ИСПО «Костромагорстрой». Данный довод в суде представителем конкурсного управляющего не заявлялся и в судебном заседании не обсуждался. Представителем конкурсного управляющего вообще не давалась оценка представленным ФИО2 пояснениям.

Отклоняя ходатайство о приобщении указанных документов, суд апелляционной инстанции принял во внимание, что обстоятельства, связанные с разработкой ООО ИСПО «Костромагорстрой» проектной документации для строительства восьми десятиэтажных многоквартирных жилых домов ООО «Самоковская», находящимся под корпоративным контролем ФИО2, были раскрыты в суде первой инстанции самим заявителем (т. 3 л.д. 60).

При таких обстоятельствах судебная коллегия не соглашается с доводом о невозможности для ФИО2 представить данные документы в суд первой инстанции.

При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что доводы о коммерческом характере взаимоотношений между ООО «Агропромышленная компания» и ООО «ИСПО «Костромагорстрой» не являются предметом настоящего спора, факт наличия гражданско-правовой связи между указанными лицами конкурсным управляющим не отрицался.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для приобщения дополнительных доказательств, представленных в суд апелляционной инстанции ФИО2

Согласно части 2 статьи 268 АПК РФ документы, представленные для обоснования возражений относительно апелляционной жалобы в соответствии со статьей 262 настоящего Кодекса, принимаются и рассматриваются арбитражным судом апелляционной инстанции по существу.

Поскольку представленные конкурсным управляющим в суд апелляционной инстанции доказательства направлены на опровержение доводов ФИО2 об отсутствии факта компенсационного финансирования, документы, приложенные к отзыву от 19.12.2022, дополнениям от 12.01.2023 приобщены к материалам дела.

Законность определения Арбитражного суда Костромской области проверена Вторым арбитражным апелляционным судом в порядке, установленном статьями 258, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, решением Арбитражного суда Костромской области от 11 декабря 2019 года требования Публично-правовой компании «Фонд защиты прав граждан – участников долевого строительства», г. Москва (ИНН <***>, ОГРН <***>) о признании несостоятельным (банкротом) Общества с ограниченной ответственностью инвестиционное строительно-проектное объединение «КОСТРОМАГОРСТРОЙ», г. Кострома (ИНН <***>, ОГРН <***>) признаны обоснованными.

В отношении Общества с ограниченной ответственностью инвестиционное строительно-проектное объединение «КОСТРОМАГОРСТРОЙ» открыто конкурсное производство с применением правил параграфа 7 главы IX Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», регламентирующих банкротство застройщиков.

Конкурсным управляющим утвержден ФИО16, член Союза арбитражных управляющих «Саморегулируемая организация «Северная столица».

16.06.2014 между ООО ИСПО «Костромагорстрой» и АКБ «Инвестиционный Торговый банк» было заключено Кредитное соглашение № 027/2014, в соответствии с которым должнику была открыта кредитная линия с лимитом задолженности в размере 90 000 000 руб.

25.03.2015 между ООО ИСПО «Костромагорстрой» и АКБ «Инвестиционный Торговый банк» было заключено кредитное соглашение № 008/2015, в соответствии с которым должнику была открыта кредитная линия с лимитом задолженности в размере 60 000 000 руб.

Исполнение кредитного соглашения № 027/2014 от 16.06.2014 обеспечивалось залогом недвижимости по договору об ипотеке № 027/01/2014 от 16.06.2014 и договором поручительства № 027/03/2014 от 16.06.2014, заключенному кредитной организацией и ООО «УПТК СУ-7», залогом имущественных прав на строящиеся квартиры по договору имущественных прав № 027/04/2014 от 25.03.2015, заключенному с должником.

Исполнение кредитного соглашения № 008/2015 от 25.03.2015 обеспечивалось залогом недвижимости по договору об ипотеке № 008/01/2015 от 25.03.2015, заключенному с должником, залогом недвижимости по договору об ипотеке № 008/02/2015 от 25.03.2015, заключенному банком с ООО «УПТК СУ-7»; залогом недвижимого имущества по договору об ипотеке № 008/04/2015 от 25.03.2015, заключенному между Банком и ООО «Жилстрой»; залогом движимого имущества по договору о залоге движимого имущества № 008/05/2015 от 25.03.2015, заключенному между Банком и ООО «УПТК СУ-7»; договору поручительства № 008/07/2015 от 25.03.2015, заключенному с ООО «УПТК СУ-7».

Между АКБ «Инвестиционный Торговый банк» и ОАО «Российский Инвестиционный Банк» был заключен договор уступки прав требования № 054/ЦК-15 от 26.08.2015, по условиям которого последний получил права требования к ООО ИСПО «Костромагорстрой» по кредитным соглашениям от 16.06.2014 № 027/2014, от 25.03.2015 № 008/2015 и договорам, обеспечивающим их исполнение.

Согласно договору уступки прав требования от 17.06.2016 №118/01, заключенному между ОАО «Российский Инвестиционный Банк» и ФИО17 права требования по вышеуказанным кредитным соглашениям, а также права требования (залогодержателя, кредитора) по договорам, обеспечивающим исполнение кредитных соглашений, в полном объеме перешли ФИО17

05.12.2018 между ФИО17 и ФИО2 заключен договор уступки прав требования, в соответствии с которым ФИО17 передал, а ФИО2 принял права требования к ООО ИСПО «Костромагорстрой», принадлежащие ФИО17 на основании договора уступки прав требования № 118/01 от 17.06.2016, включающие право требовать возврат основного долга, уплату процентов за пользование кредитом, пени за несвоевременное погашение кредита, возмещение иных расходов кредитора, предусмотренных кредитными соглашениями, а также права требования по договорам, обеспечивающим исполнение кредитных соглашений.

Решением Арбитражного суда Костромской области по делу № А31-435/2019 от 12.08.2019 с должника в пользу ИП ФИО2 взыскано 22 036 265 руб. 10 коп. основного долга, 8 726 004 руб. 39 коп. процентов за пользование кредитом, 19 239 741 руб. 02 коп. пени по кредитному соглашению №027/2014 от 16.06.2014, 21 959 728 руб. 54 коп. основного долга, 8 355 195 руб. 71 коп. процентов за пользование кредитом, 29 487 822 руб. 58 коп. пени по кредитному соглашению № 008/2015 от 25.03.2015, а также 206 000 руб. расходов по уплате государственной пошлины.

Этим же судебным актом обращено взыскание на заложенное имущество, принадлежащее на праве собственности ООО ИСПО «Костромагорстрой», ООО «Жилстрой» и установлена начальная продажная цена заложенного имущества, с которой начинаются торги, в отношении:

1) части здания (нежилые помещения №№114,115,116) по адресу: <...>, находящегося в собственности ООО «ИСПО «Костромагорстрой», общей площадью 959,7 кв.м. кадастровый № 44:27:040309:2143, в том числе, помещение № 114 (комната №№1-2) общей площадью 25,7 кв.м., расположенное на 1-м этаже, помещение №115 (комнаты №№1-42,44,45) общей площадью 678,6 кв.м., расположенное на 1-м этаже, помещение №116 (комнаты №№1-4) общей площадью 255,4 кв.м., расположенное в повале – 21 246 400 руб.;

2) имущественных прав на жилые помещения (квартиры) общей проектной площадью 2 814.2 кв.м. в строящемся доме №4 литер Б по ГП, расположенном по адресу: <...> принадлежащих ООО «ИСПО «Костромагорстрой», кадастровый номер земельного участка 44:27:080303:413, с расположением в нем согласно Приложению № 1 к договору залога имущественных прав - 78 395 200 руб.;

3) объектов недвижимости, расположенных по адресу: <...>, находящихся в собственности ООО «Жилстрой»:

земельный участок категория земель «земли населенных пунктов» вид разрешенного использования «для эксплуатации объектов промышленного назначения», площадью 4 343,89 кв.м. кадастровый номер 44:27:070108:6 - 4 065 600 руб.;

нежилое здание (административно-бытовое здание) площадью 1257,3 кв.м. кадастровый номер 44:27:070108:155 – 16 705 600 руб.;

нежилое строение (здание мастерских) площадью 548,2 кв.м., кадастровый номер 44:27:070108:175 – 3 682 400 руб.;

нежилое строение (здание цеха сантехзаготовок) площадью 370 кв.м., кадастровый номер 44:27:070108:172, лит. В,В1,В2 – 2 485 600 руб.

Решением Арбитражного суда Костромской области от 04.04.2022 названный судебный акт отменен по вновь открывшимся обстоятельствам, определением от 07.09.2022 исковое заявление ИП ФИО2 в деле А31-435/2019 оставлено без рассмотрения.

Судом первой инстанции также установлено, что до принятия решения от 12.08.2019 ИП ФИО2 были прекращены обязательства по обеспечительным сделкам на основании соглашений об отступном, за исключением ООО «Жилстрой».

С учетом состоявшихся сделок (соглашений об отступном) по прекращению обеспечительных обязательств должника, заявителем определен окончательный размер задолженности ООО ИСПО «Костромагорстрой».

32 863 546 руб. 83 коп. (5 149 667 руб. 74 коп. – основной долг, 1 954 360 руб. 97 коп. – проценты за пользование кредитом, 25 759 518 руб. 12 коп. – пени по кредитному соглашению №008/2015 от 25.03.2015,

50 002 010 руб. 51 коп. (22 036 265 руб. 10 коп. - основной долг, 8 726 004 руб. 39 коп. – проценты за пользование кредитом, 19 239 741 руб. 02 коп. – пени) по кредитному соглашению № 027/2014 от 16.06.2014;

Указанную задолженность ИП ФИО2 просит включить в четвертую очередь реестра требований кредиторов, а также признать обязательства должника по кредитному соглашению № 008/2015 от 25.03.2015 обеспеченные залогом имущества должника: часть здания (нежилые помещения №№ 114,115,116) по адресу: <...>, общей площадью 959,7 кв.м., кадастровый № 44:27:040309:2143, в том числе, помещение № 114 (комната №№ 1-2), общей площадью 25,7 кв.м., расположенное на 1-м этаже, помещение №115 (комнаты №№ 1-42,44,45), общей площадью 678,6 кв.м., расположенное на 1-м этаже, помещение №116 (комнаты №№ 1-4) общей площадью 255,4 кв.м., расположенное в подвале.

Суд первой инстанции, рассмотрев заявленные требования, признал их обоснованными, требования по кредитному договору соглашению № 008/2015 от 25.03.2015 также признаны обеспеченными залогом имущества должника.

Однако суд первой инстанции включил требования ФИО2 в состав требований, подлежащих удовлетворению за счет имущества должника Общества с ограниченной ответственностью инвестиционное строительно-проектное объединение «КОСТРОМАГОРСТРОЙ», в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты, а именно, после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Обжалуя судебный акт, ФИО2 не согласен с выводом суда в части установления требований в составе очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Принимая во внимание положения части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пункта 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», а также учитывая отсутствие соответствующих возражений сторон, законность и обоснованность принятого по делу судебного акта проверяется апелляционным судом только в обжалуемой части.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы и отзыва на нее, заслушав представителей ФИО2, конкурсного управляющего, суд апелляционной инстанции не нашел оснований для отмены или изменения определения суда, исходя из нижеследующего.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор от 29.01.2020), обобщены правовые подходы, применение которых позволяет сделать вывод о наличии или отсутствии оснований для понижения очередности удовлетворения требования аффилированного с должником лица.

Контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования, избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на независимых кредиторов. При банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено их требованиям – оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Существующие разъяснения, содержащиеся в пункте 6.2 Обзора от 29.01.2020, говорят о том, что очередность удовлетворения требования, перешедшего к лицу, контролирующему должника, в связи с переменой кредитора в обязательстве, понижается, если основание перехода этого требования возникло в ситуации имущественного кризиса должника. Требование, приобретенное контролирующим лицом у независимого кредитора по договору купли-продажи, подлежит понижению, если должник в момент уступки уже находился в ситуации имущественного кризиса, под которым понимается не только непосредственное наступление обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи Закона о банкротстве, но и ситуация, при которой их возникновение стало неизбежно.

Таким образом, на требование, полученное лицом, контролирующим должника, в условиях имущественного кризиса последнего, распространяется тот же режим удовлетворения, что и на требование о возврате компенсационного финансирования.

Смысл правовых позиций ВС РФ, изложенных в Обзоре от 29.01.2020, состоит в обеспечении недопущения противопоставления требованиям независимых кредиторов требований контролирующих лиц, имевших вместо общепринятой предпринимательской цели, намерение скрыть неблагополучное финансовое положение должника, позволив отсрочить погашение долга, вводя третьих лиц в заблуждение относительно платежеспособности должника и создавая у них иллюзию его финансового благополучия, что в свою очередь исключает необходимость подачи заявлений о банкротстве.

При этом по смыслу пункта 3.4 Обзора от 29.01.2020 неустраненные контролирующим лицом разумные сомнения относительно того, являлось ли предоставленное им финансирование компенсационным, толкуются в пользу независимых кредиторов.

В рассматриваемом случае в результате анализа действий ФИО2 в период заключения договора уступки спорной задолженности, а также после его заключения суд первой инстанции пришел к выводу о совершении ФИО2 действий, связанных с получением корпоративного контроля над всей формализованной группой компаний (бизнес-структурой), принадлежащих ФИО15, ФИО14, в т.ч. ООО «УПТК СУ-7», ОАО «ДСК», ООО ИСПО «Костромагорстрой», конечным бенефициаром которых ранее являлся ФИО10

Материалами дела подтверждается, что участниками должника в спорный период являлись ООО «УПТК СУ-7» (доля в уставном капитале 80%) ОАО «ДСК» (доля в уставном капитале 20%).

07.12.2018 (согласно сведениям из ЕГРЮЛ) участником ООО «УПТК СУ-7» с долей 54.15 % стала ФИО7, являющаяся сводной сестрой ФИО2

Как указывает в апелляционной жалобе ФИО2, договор купли-продажи доли в уставном капитале ООО «УПТК СУ-7» был заключен в конце ноября 2018 года.

Таким образом, до совершения спорной уступки права с ФИО17 (05.12.2018) участником контролирующего должника лица (ООО «УПТК СУ-7») стала аффилированная по отношению к ФИО2 ФИО7

Обстоятельства аффилированности ФИО2 ФИО7 не оспариваются заявителем.

Суд первой инстанции, по мнению судебной коллегии, обоснованно счел противоречивыми пояснения ФИО2 и ФИО7 относительно обстоятельств приобретения доли в ООО «УПТК СУ-7», поскольку ФИО2 утверждает об отсутствии у него самостоятельного экономического интереса в приобретении доли ООО «УПТК СУ-7», которая занимается посреднической деятельностью, и что эта покупка рассматривается только как условие сделки по выкупу акций ОАО «ДСК», при том, что ФИО7 указывает о наличии собственного интереса в хозяйствовании через ООО «УПТК СУ-7» должником, обеспеченного контрактами с ФИО2

Как отмечает конкурсный управляющий, ФИО7 является также генеральным директором ООО «Автофорсаж» (ИНН <***>), ООО «Самоковские бани» (ИНН <***>), ООО «Салоха» (ИНН <***>), тогда как учредителем данных организаций является ФИО2 Кроме того, исполнявший обязанности генерального директора должника ФИО6 являлся также генеральным директором ООО «Ритейл» (ИНН <***>), учредителем (участником) данной организации являлся ФИО2, ФИО6 при этом являлся генеральным директором ООО «Лидер» (ИНН <***>), учредителем (участником) которого был ФИО8 – супруг сводной сестры ФИО2, ФИО8 являлся также участником ООО «Форсаж» (ИНН <***>), учрежденного единолично ФИО2

Довод жалобы о том, что назначение ФИО6 директором должника произошло после спорной уступки, в связи с чем не должно быть принято во внимание при определении характера финансирования, отклоняется судебной коллегией, поскольку данное обстоятельство свидетельствует о том, что после приобретения долей участия в ООО «УПТК СУ-7» ФИО7 происходит усиление фактического влияния ФИО2 на должника.

ФИО2, представляя формализованную группу компаний «KFK-group», не опроверг доводы конкурсного управляющего о нахождении под его фактическим контролем организаций, учрежденных сводной сестрой ФИО7, ее супругом ФИО8, доводы же конкурсного управляющего в данной части подтверждаются открытыми данными Картотеки арбитражных дел, свидетельствующими о юридическом сопровождении хозяйственных споров организациями, находящимися под формальным корпоративным контролем ФИО2, ФИО7

Так, в деле № А31-435/2019 интересы ФИО2 как истца представляла по доверенности Баркасова О.В., она же представляла в деле № А31-16896/2019 одновременно интересы ФИО2, ФИО7, ООО «УПТК СУ-7».

В открытом доступе имеются объективные подтверждения участия представителя ФИО20 в интересах ФИО2 в деле № А31-8368/2021, при этом ФИО20 представляла интересы должника в деле № А31-435/2019, признав требования ФИО2 обоснованными от имени должника.

Находящиеся под формальным контролем ФИО7 организации фактически обслуживали интересы ФИО2, что следует из открытых данных материалов судебных дел и ЕГРЮЛ.

Так, в деле № А26-2856/2019 Арбитражного суда Республики Карелия установлены обстоятельства заключения ООО «КФК-1» (учредителем которого является ФИО2) договоров долевого участия с ООО «Автофорсаж», при этом судебными актами установлены обстоятельства заключения указанными юридическими лицами в целях обеспечения ОАО «КФК-1» возможности произвести регистрацию прав на многоквартирные жилые дома договоров долевого участия, признанных судом незаключенными с исключением записей о состоявшихся сделках из ЕГРН.

В определении от 07 ноября 2017 года по делу А31-9204/2016-6403 судом уже устанавливались факты, связанные с существующей практикой оформления ФИО2 имущества на номинального держателя, в частности, указано, что объекты, которые могли быть направлены на погашение обязательства ФИО2 в размере 17 700 000 руб., оформлены на номинального и контролируемого ФИО2 лица – ФИО18 (мать ФИО2).

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что ведение предпринимательской деятельности ФИО2 с использованием в качестве номинальных участников и законных представителей отдельных юридических лиц своих близких родственников (свойственников) является обычной практикой хозяйствования бизнес-структур, конечным и фактическим бенефициаром которых является ФИО2

С учетом изложенного, принимая во внимание временные совпадения приобретения ФИО7 доли участия в ООО «УПТК СУ-7» и приобретения ФИО2 права требования к должнику, судебная коллегия критически относятся к пояснениям ФИО2, что ФИО7, приобретая долю в ООО «УПТК СУ-7», действовала независимо от него.

Кроме того, как прямо следует из апелляционной жалобы, ФИО2 имел реальное намерение приобрести и акции ОАО «ДСК», которое также владело долей в должнике, что также свидетельствует о совершении ФИО2 действий, направленных на установление фактического контроля за должником и связанными с ним лицами.

Как верно отметил суд первой инстанции, результатом таких действий ФИО2, направленных на получение корпоративного контроля в ОАО «ДСК», явилось заключение договора на аренду комплекса недвижимого имущества, необходимого для изготовления панелей модернизированной серии № 121, обеспечивающих хозяйственный интерес ФИО2 в строительстве многоквартирных жилых домов, в пользу ООО «Лазаревский религиозно-просветительский центр», учредителем (участником) которого являлась также мать должника ФИО18 при формальном отсутствии ФИО2 в корпоративной структуре данного юридического лица, но со всей очевидностью являющегося выгодоприобретателем совершенной сделки.

Факт того, что ФИО2 являлся фактическим бенефициаром арендатора ООО «Лазаревский религиозно-просветительский центр», его представители не скрывали, напротив, прямо указали об этом в апелляционной жалобе.

Более того, из решения Арбитражного суда Костромской области по делу № A31-51/2021 от 25.11.2021 следует, что 30.09.2020 состоялось общее собрание акционеров ОАО «ДСК», на котором был избран Совет директоров на 2020-2021 г.г., в состав которого вошел, в том числе ФИО2

Данное обстоятельство также свидетельствует о том, что, несмотря на то, что акции ОАО «ДСК» им не были приобретены, ФИО2 иным образом приобрел статус контролирующего лица относительно второго участника должника.

Как обоснованно указал суд первой инстанции, утверждения ФИО2 об отсутствии у него общих интересов с фактическим конкурентом (группой компаний под фактическим бенефициарным контролем ФИО10) противоречат представленным ФИО2 доказательствам, связанным с разработкой ООО ИСПО «Костромагорстрой» проектной документации для строительства 8-ми десятиэтажных многоквартирных жилых домов ООО «Самоковская», находящимся под корпоративным контролем ФИО2, содержанием проектных изысканий, связанных с использованием при строительстве панелей модернизированной серии № 121, единственным производителем которых на ближайшей территории, по утверждению ФИО2, являлось ОАО «ДСК», входящее в одну группу компаний с должником и являющееся учредителем (участником) должника.

Изложенная заявителем схема хозяйствования с участием должника (разработка проектной документации) и аффилированным с должником ОАО «ДСК» (изготовление и продажа панелей серии № 121) свидетельствует о существенной и взаимозависимой хозяйственной интеграции бизнес-структур, подконтрольных ФИО2 и ФИО10, о фактической совместной деятельности в сфере строительства многоквартирных жилых домов.

Доводы заявителя о возмездном характере разработки документации со стороны ООО ИСПО «Костромагорстрой» не опровергают данного факта, который также подтверждается следующим.

ФИО2 через непродолжительное время после заключения договора цессии осуществлял финансирование должника в части погашения обязательств последнего по уплате обязательных платежей в период после возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве) по заявлению уполномоченного органа, а именно 22.02.2019 платежным поручением № 130 ИП произвел погашение обязательств ООО ИСПО «Костромагорстрой» по уплате налога на доходы физических лиц в порядке статьи 45 Налогового кодекса Российской Федерации.

Кроме того, в решении Димитровского районного суда г. Костромы от 02.03.2020 по делу № 2-5/2020 по иску заявителя к ФИО15 установлено, что между ФИО2 (Заимодавец) и генеральным директором Должника ФИО10 (Заемщик) 19.11.2018 заключен беспроцентный договор займа на сумму 10 000 000 руб. Беспроцентный характер договора займа свидетельствует о его заключении на условиях недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

То, что впоследствии взыскание задолженности по данному договору займа осуществлено заявителем с поручителя ФИО15, не опровергает того, что ФИО2 до приобретения спорных прав требований осознавал наличие имущественного кризиса у должника и необходимость его финансирования.

Таким образом, ФИО2 после договора цессии совершал процессуальные действия, связанные с процессуальной заменой ФИО9 как истца в Ивантеевском городском суде Московской области, взысканием долга с должника в Арбитражном суде Костромской области с одновременным погашением требований уполномоченного органа к должнику по уплате обязательных платежей, а также выдачей беспроцентного займа директору должника, что выходит за рамки обычной предпринимательской деятельности.

Кроме того, как верно отметил суд первой инстанции, условия договора цессии с ФИО17, предусматривающие приобретение имущественных прав на жилые помещения с наличием записей в ЕГРН о регистрации в отношении данных жилых помещений договоров долевого участия с физическими лицами, для ФИО2 как бенефициара конкурирующей с должником бизнес-структуры в сфере строительства многоквартирных жилых домов и иных объектов недвижимости, несли существенные предпринимательские риски, связанные с утратой возможности обращения взыскания на данное имущество.

Несмотря на совершение сделки по приобретению имущественных прав на жилые помещения, ФИО2 после возбуждения производства по настоящему обособленному спору не обжаловал решения конкурсного управляющего о включении требований участников долевого строительств в реестр требований о передаче жилых помещений (в отношении которых был заключен договор залога прав на недвижимое имущество), не обжаловал решения собрания кредиторов (участников долевого строительства) о порядке погашения требований участников строительства путем передачи жилых помещений (в отношении которых был заключен договор залога прав на недвижимое имущество), не вступал в обособленные споры о погашении требований участников строительства путем передачи жилых помещений.

Апелляционные жалобы на определения суда о погашении требований участников долевого строительства путем передачи жилых помещений поданы ФИО2 спустя продолжительное время с ходатайствами о восстановлении пропущенных сроков после заявления конкурсного управляющего о субординации требований и предъявления требований к ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности как контролирующему должника лицу. Как обоснованно отметил суд первой инстанции, данные процессуальные действия совершались, в том числе, для придания своим действиям признаков формально разумного экономического и процессуального поведения.

Совокупность изложенных обстоятельств позволила суду первой инстанции прийти к обоснованному выводу о том, что ФИО2 в условиях очевидного и глубокого кризиса в хозяйственной деятельности должника и входящих в формализованную группу с должником компаний, в условиях реальной угрозы неплатежеспособности организаций применительно к положениям абзаца шестого пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, предпринимал меры направленные одновременно на приобретение фактического корпоративного контроля над указанными организациями с одновременным принятием мер по выводу данных организаций из кризиса за счет финансирования их собственным капиталом, совершением под своим контролем действий с имуществом группы компаний в целях погашения кредиторской задолженности, включающие в себя, в том числе, выкуп независимой задолженности, имеющей очевидные для независимого участника гражданского оборота хозяйственные риски, связанные с невозможностью ее взыскания в полном объеме.

Обстоятельства, связанные с невозможностью реализовать свои реальные намерения, связанные с получением корпоративного контроля над формализованной группой компаний (должником и аффилированных с должником лиц), восстановлению их платежеспособности, были обусловлены в том числе, возникновением корпоративных споров и вступлением в процесс в дело о несостоятельности (банкротстве) должника в качестве заявителя ППК «Фонд защиты прав граждан – участников долевого строительства», преследующей, в отличие от уполномоченного органа и кредиторов должника, не частно-правовой интерес удовлетворения конкретного обязательства, а публичные интересы, связанные с завершением строительства многоквартирных жилых домов, восстановлением прав участников долевого строительства с использованием собственного капитала. Данный вывод суд сделан судом первой инстанции, в том числе, с учетом поведения должника в процедуре проверки обоснованности заявления о признании несостоятельным (банкротом).

Как верно отметил суд первой инстанции, само по себе недостижение ФИО2 преследуемых целей, связанных с получением корпоративного контроля над группой компанией и восстановления платежеспособности должника, не может являться основанием для отказа в субординации его требований, которые не должны конкурировать с требованиями независимых кредиторов.

Описанные обстоятельства, имевшие место как в период, предшествовавший заключению договора уступки права требования, так и после заключения данного договора, позволяют сделать вывод о том, что, несмотря на отсутствие формального корпоративного контроля над должником, действия ФИО2 не соответствовали стандартам поведения независимого участника гражданского оборота.

Ссылка заявителя на заключение договора уступки права требования в период осведомленности кредиторов о неплатежеспособном состоянии должника судом апелляционной инстанции отклоняется.

По смыслу пункта 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2020)», утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 25.11.2020, если аффилированное с должником лицо приобрело требование к должнику у независимого кредитора после открытия процедуры банкротства, очередность погашения такого требования не понижается.

Когда должник находится в состоянии имущественного кризиса, приобретение требования у независимого кредитора позволяет отсрочить погашение долга, вводя третьих лиц в заблуждение относительно платежеспособности должника и создавая у них иллюзию его финансового благополучия, что исключает необходимость подачи заявлении о банкротстве. В такой ситуации контролирующее либо аффилированное лицо принимает на себя риск того, что должнику посредством использования компенсационного финансирования в конечном счете удастся преодолеть финансовые трудности и вернуться к нормальной деятельности (п. 3.1 Обзора).

В ситуации, когда скрытый от кредиторов план выхода из кризиса не удалось реализовать, естественным следствием принятия подобного риска является запрет на противопоставление требования о возврате компенсационного финансирования независимым кредиторам, из чего вытекает необходимость понижения очередности удовлетворения требования аффилированного лица.

В отличие от обозначенной ситуации после введения процедуры по делу о банкротстве невозможно скрыть неблагополучное финансовое положение, так как такая процедура является публичной, открытой и гласной. Об осведомленности независимых кредиторов о наличии процедуры банкротства свидетельствует и сам факт включения их требовании в реестр. В связи с этим выкуп задолженности у таких кредиторов не может рассматриваться как направленный на предоставление должнику компенсационного финансирования.

Однако в рассматриваемом случае право требования выкуплено заявителем 05.12.2018, дело о несостоятельности (банкротстве) должника возбуждено 07.12.2018, первая процедура введена решением от 11.12.2019 (резолютивная часть от 09.12.2019).

Таким образом, на момент совершения уступки права требования и до введения процедуры банкротства должника, невозможность восстановления его платежеспособности не была общеизвестной и очевидной для независимых лиц.

При таких обстоятельствах, довод жалобы о том, что с даты подачи заявления о банкротстве должника факт компенсационного финансирования не может быть установлен, отклоняется судебной коллегией.

Кроме того, как справедливо указал суд первой инстанции, в данном случае приобретение права требования к должнику в условиях кризиса у независимого кредитора было обусловлено не только намерениями отсрочить погашение долга, вводя третьих лиц в заблуждение относительно платежеспособности должника и создавая у них иллюзию его финансового благополучия, исключающую необходимость подачи заявлений о банкротстве, но и намерениями получить корпоративный контроль над группой компаний, позволяющий использовать без дополнительного риска активы данной группы для предпринимательской деятельности, обеспечивая исполнение обязательств по производству строительных материалов и их поставке конкурсному кредитору, в связи с чем правовой подход, изложенный в постановлении Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 14.04.2022 № Ф01-944/2022 по делу № А82-15901/2019, на который ссылается заявитель, в рамках настоящего обособленного спора не применим.

При этом судебная коллегия учитывает, что существуют и иные обстоятельства, установленные в данном деле, отличные от обстоятельств дела А82-15901/2019, в частности, приобретение права требования ФИО2 состоялось до момента возбуждения дела о банкротстве должника.

При таких обстоятельствах, поскольку заявителем не устранены все разумные сомнения относительно компенсационной природы финансирования должника, суд первой инстанции правомерно признал заявленные ФИО2 требования к должнику подлежащими удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты, а именно, после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Таким образом, судебный акт принят судом первой инстанции при правильном применении норм материального и процессуального права, с учетом конкретных обстоятельств дела, оснований для его отмены или изменения не имеется.

Нарушений норм процессуального права, влекущих безусловную отмену судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Согласно статье 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации при подаче апелляционной жалобы по данной категории дел государственная пошлина не уплачивается. Уплаченная заявителем государственная пошлина подлежит возвращению.

Руководствуясь статьями 258, 268 – 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Второй арбитражный апелляционный суд



П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Костромской области от 30.09.2022 по делу № А31-15503/2018 оставить без изменения, а апелляционную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО2 – без удовлетворения.

Возвратить индивидуальному предпринимателю ФИО2 из средств федерального бюджета 3000 рублей, уплаченные в счет госпошлины за рассмотрение апелляционной жалобы по платежному поручению от 10.10.2022 № 811.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в течение одного месяца со дня его принятия через Арбитражный суд Костромской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1-291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.


Председательствующий


Судьи


И.В. Караваев


Е.В. Шаклеина


Т.А. Щелокаева