Решение от 9 апреля 2024 г. по делу № А19-19362/2023

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ

Бульвар Гагарина, 70, Иркутск, 664025, тел. (3952)24-12-96; факс (3952) 24-15-99

дополнительное здание суда: ул. Дзержинского, 36А, Иркутск, 664011,

тел. (3952) 261-709; факс: (3952) 261-761 http://www.irkutsk.arbitr.ru


Именем Российской Федерации



Р Е Ш Е Н И Е


г. Иркутск Дело № А19-19362/2023

«09» апреля 2024 года


Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании «26» марта 2024 года

Решение в полном объеме изготовлено «09» апреля 2024 года


Арбитражный суд Иркутской области в составе судьи Липатовой Ю.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником ФИО1, рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению АКЦИОНЕРНОГО ОБЩЕСТВА "АНГАРСКАЯ НЕФТЕХИМИЧЕСКАЯ КОМПАНИЯ" (665800, ИРКУТСКАЯ ОБЛАСТЬ, АНГАРСК ГОРОД, ПЕРВЫЙ ПРОМЫШЛЕННЫЙ МАССИВ НАСЕЛЕННЫЙ ПУНКТ, 63 (ПЕРВЫЙ ПРОМЫШЛЕННЫЙ МАССИВ ТЕР.) КВ-Л, ДОМ 2, ОГРН: <***>, ИНН: <***>) к ОБЩЕСТВУ С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "ПЕТРО-ХЭХУА" (117393, <...>, ЭТ 19 ПОМ XLI КОМ 1-10,27,28,32-34, ОГРН: <***>, ИНН: <***>) о взыскании 28 202 615,14 руб.,

При участии в судебном заседании:

от истца: представитель по доверенности от 01.01.2022 ФИО2, паспорт, диплом,

от ответчика: представитель по доверенности от 29.12.2023 № 06/24 ФИО3, паспорт, диплом,

установил:

иск заявлен о взыскании суммы 28 202 615,14 руб. – неустойка за нарушение срока выполнения работ по договору № П-11/180-18/ВСМЗ от 23.07.2018.

Истец в судебном заседании представил уточненное исковое заявление с учетом доводов ответчика о пропуске срока исковой давности, просил взыскать с ответчика 16 907 179 рублей 99 копеек – неустойки за нарушение срока выполнения работ по договору № П-11/180-18/ВСМЗ от 23.07.2018, представил возражения по доводам ответчика, изложенным в дополнительном отзыве на иск с приложением дополнительных документов.

Ответчик относительно принятия уточнений не возражал.

В соответствии с частью 1 статьи 49 АПК РФ истец вправе при рассмотрении дела в арбитражном суде первой инстанции до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу, изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований.

Поскольку заявленное истцом уточнение размера исковых требований не противоречит закону и не нарушает права других лиц, суд удовлетворяет заявленное ходатайство и принимает уточнение исковых требований до указанных истцом сумм.

Ответчик в судебном заседании представил дополнения к отзыву на исковое заявление с приложением дополнительных документов, просил в случае удовлетворения требований о взыскании неустойки применить статьи 333, 404 ГК РФ и уменьшить ее размер, также заявил ходатайство об отложении судебного разбирательства.

Истец относительно отложения судебного разбирательства возражал.

Рассмотрев ходатайство ответчика об отложении судебного разбирательства, суд пришел к следующим выводам.

Из смысла статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) следует, что арбитражный суд вправе отложить судебное разбирательство по обоснованному ходатайству одной из сторон.

В силу части 2 статьи 41 АПК РФ лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами. Злоупотребление процессуальными правами лицами, участвующими в деле, влечет за собой для этих лиц предусмотренные настоящим Кодексом неблагоприятные последствия.

Право на справедливое публичное разбирательство спора о гражданских правах и обязанностях в разумный срок закреплено статьей 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Ответчик, заявляя ходатайство об отложении, указал на необходимость ознакомления с представленным оппонентом в судебном заседании дополнительными пояснениями по иску и уточненным исковым заявлением.

Из дополнительных пояснений истца по иску, представленного к судебному заседанию, а также пояснений представителя, данных в судебном заседании, следует, что новых доводов истцом не заявлено, по существу пояснения дополнены лишь анализом возражений ответчика и лишь более подробно раскрывают ранее занимаемую позицию. Кроме того, доводы, изложенные в пояснениях и уточненном исковом заявлении, озвучивались представителем истца непосредственно в ходе судебных заседаний.

В судебном заседании ответчик также озвучил свою правовую позицию по существу заявленных требований.

Кроме того, заявляя ходатайство об отложении судебного разбирательства, ответчик не указывает на необходимость предоставления дополнительных доказательства по делу, способных установить обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, что в своей совокупности свидетельствует о намерении ответчика затянуть рассмотрение дела.

По части 5 статьи 159 АПК РФ арбитражный суд вправе отказать в удовлетворении заявления или ходатайства в случае, если они явно направлены на срыв судебного заседания, затягивание судебного процесса, воспрепятствование рассмотрению дела и принятию законного и обоснованного судебного акта.

При изложенных обстоятельствах суд находит заявленное ходатайство, направленным на затягивание судебного процесса, воспрепятствование рассмотрению дела и принятию законного и обоснованного судебного акта, в связи с чем, отказывает в его удовлетворении.

Относительно ходатайства ответчика об истребовании дополнительных доказательств, а именно доказательств получения возражений на иск от 13.09.2023, суд пришел к следующим выводам.

Порядок истребования доказательств установлен в статье 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и вопрос о необходимости истребования таких доказательств подлежит рассмотрению судом в каждом конкретном деле с учетом фактически имеющихся обстоятельств.

В силу правил части 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, лицо, участвующее в деле и не имеющее возможности самостоятельно получить необходимое доказательство от лица, у которого оно находится, вправе обратиться в арбитражный суд с ходатайством об истребовании данного доказательства. В ходатайстве должно быть обозначено доказательство, указано, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены этим доказательством, указаны причины, препятствующие получению доказательства, и место его нахождения.

Так, необходимым условием является то, что податель данного ходатайства должен обосновать, какие именно доказательства подлежат истребованию, какие обстоятельства могут быть установлены этими доказательствами; доказать, что у данного лица отсутствует возможность самостоятельно получить испрашиваемые доказательства.

По смыслу указанных норм закона институт истребования доказательства является мерой, которая может применяться в случае, если иные разумные методы и способы получения доказательств самостоятельно не привели к результату. Иной подход возлагал бы на арбитражный суд несвойственную роль в условиях принципа состязательности и равноправия сторон по сбору доказательств в пользу одной из сторон. Кроме того, истребование доказательств представляется допустимым только в отношении тех обстоятельств, которые входят в предмет доказывания по спору.

Для суда очевидно, что установление обстоятельств о том было ли истцу по состоянию на 13.09.2023 известно известно/не известно о возражениях ответчика относительно начисленной неустойки, ее несоразмерности, в предмет доказывания по делу не входят и на существо спора не влияют, так как упомянутые в письме от 13.09.2023 сведения фактически являются дублированием позиции истца, сформировавшейся в имевшей место между сторонами длительной претензионной переписке по вопросу нарушения сроков монтажа производственной линии, в связи с чем, основания для удовлетворения ходатайства ответчика об истребовании вышеуказанных документов отсутствуют.

Иные заявления, ходатайства не поступили.

Исследовав материалы дела, ознакомившись с письменными доказательствами, заслушав представителей сторон, суд установил следующие обстоятельства, имеющие значение для дела.

Как следует из материалов дела, между АО «АНХК» (покупатель, истец) (с учетом соглашения от 05.07.2019 № 1137-19/1 о перемене лиц в обязательстве по договору) и ООО "ПЕТРО-ХЭХУА" (поставщик, ответчик) заключен договор № П-11/180-18/ВСМЗ в редакции приложения И от 15.08.2019 (далее - договор), по условиям которого исполнитель обязуется осуществить поставку автоматизированную линию полного цикла производства металлических бочек (далее - оборудование), выполнить шеф-монтажные и пуско-наладочные работы оборудования, провести инструктаж персонала заказчика, а заказчик обязуется принять и своевременно оплатить поставленное оборудование и выполненные работы в порядке и сроки, установленные в настоящем договоре.

Стороны в спецификации от 11.09.2019 к договору согласовали поставку оборудования - линии полного цикла производства металлических бочек, ее технические характеристики, сроки поставки и монтажа.

- дата подписания Спецификации – 11.09.2019;

- дата начала срока исполнения обязательства по поставке и работам – 12.09.2019;

- дата окончания срока исполнения обязательства по поставке и работам (план) – 180 дней с момента подписания Спецификации, то есть до 09.03.2020.

Как указал истец в обоснование исковых требований, поставщик нарушил как срок поставки товара, так и срок выполнения шеф-монтажных и пуско-наладочных работ.

В части нарушения сроков поставки:

Поставщик передал оборудование некомплектным и с видимыми дефектами комплектующих (механические повреждения отдельных узлов оборудования, отсутствие отдельных элементов оборудования, отсутствие антикоррозийной защиты и пр.), что подтверждается актами входного контроля от 06.02.2020 № 20-106-9, от 10.02.2020 №20-106-9-1.

До устранения дефектов Товар был помещен на ответственное хранение.

При заключении Договора стороны установили, что «до момента замены и/или допоставки и/или доукомплектования Товара обязательства Поставщика по поставке Товара считаются неисполненными и Поставщик несет ответственность за просрочку поставки Товара в соответствии с п. 8.1. Договора до момента поставки Товара, соответствующего условиям Договора».

Поставщик не оспаривал факт поставки товара ненадлежащего качества - привлек для устранения замечаний входного контроля (механических повреждений отдельных частей оборудования, доукомплектование отдельными элементами, нанесение антикоррозийной защиты и пр.) подрядную организацию - АО «ВОСТСИБМАШ» (договор от 01.06.2020 № 171-20/ВСМЗ).

Устранение дефектов товара произведено только 05.08.2020, что подтверждается письмом АО «ВОСТСИБМАШ» № 37-08-2386. Указанная дата, по мнению истца, является фактической датой поставки товара.

В части нарушения сроков выполнения шеф-монтажных и пуско-наладочных работ и обучения персонала.

Работы выполнены лишь 06.04.2021, то есть с просрочкой длительностью 392 дня в период с 10.03.2020 по 06.04.2021, что подтверждается подписанным между сторонами актом сдачи-приемки выполненных работ № 1 от 06.04.2021.

В соответствии с п. 4.5. приложения И к договору, в случае нарушения Поставщиком сроков начала и окончания выполнения работ, определенных в п. 1.4 настоящего Приложения или иных Приложениях к Договору, Поставщик уплачивает Покупателю пеню в размере 5 % от общей стоимости Товара (объекта шеф-монтажных, пуско-наладочных работ, работ по проведению технического инструктажа) за каждый день просрочки. Исключение составляют случаи, когда увеличение сроков произошло по просьбе Покупателя.

Учитывая длительные хозяйственные связи и сложности исполнения договора, истец по своей инициативе рассчитал неустойку по ставке, сниженной от договорной в 50 раз, 0,1% вместо 5% в день, в претензионном письме от 19.10.2021 № 29-46944 истец просил ответчика уплатить неустойку за просрочку выполнения работ по шеф – монтажу.

Ответчик на указанное письмо ответил отказом.

Указанные обстоятельства послужили основанием для обращения в суд с настоящим иском.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела документы в соответствии с положениями статей 65, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

В силу пункта 3 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации стороны могут заключить договор, в котором содержатся элементы различных договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами (смешанный договор).

К отношениям сторон по смешанному договору применяются в соответствующих частях правила о договорах, элементы которых содержатся в смешанном договоре, если иное не вытекает из соглашения сторон или существа смешанного договора.

Заключенный сторонами договор № П-11/180-18/ВСМЗ в редакции приложения И от 15.08.2019 содержит элементы договора поставки и договора подряда, поскольку договором установлена обязанность поставщика осуществить шеф-монтажные и пуско-наладочные работы, стоимость которых включена в стоимость оборудования по договору.

Доводы ответчика о незаключенности договора ввиду отсутствия согласованности в сроках поставки и монтажа оборудования, судом отклонятся, поскольку стороны в спецификации от 11.09.2019 к договору согласовали поставку оборудования - линии полного цикла производства металлических бочек, ее технические характеристики, сроки поставки и монтажа, указанная спецификация скреплена печатью общества и подписана директором ООО «ПЕТРО-ХЭХУА».

В данном случае оснований для признания договора незаключенным отсутствуют, поскольку все существенные условия истцом и ответчиком согласованы, о чем свидетельствуют также его полное исполнение, что подтверждается актом сдачи-приемки выполненных работ № 1 от 06.04.2021.

Категория существенных условий, соглашение по которым должно быть достигнуто сторонами под страхом незаключенности договора, установлена законодателем в целях придания порождаемому договором обязательству той степени определенности, которая обусловливает его исполнимость. При этом договор, являющийся незаключенным по причине отсутствия соглашения сторон о предмете и сроке, может быть исцелен в качестве основания возникновения обязательства его исполнением в случаях, когда исполнение принято заказчиком и его относимость к договору не оспаривается, когда совершение сторонами действий, определенных в качестве предмета обязательства, явно свидетельствует об отсутствии спора по вопросу о сроке и предмете их исполнения.

На основании изложенного, оценив условия спорного договора, суд приходит к выводу, что он является заключенным и порождающим взаимные права и обязанности сторон.

Согласно положениям статей 506 и 516 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору поставки поставщик-продавец, осуществляющий предпринимательскую деятельность, обязуется передать в обусловленный срок или сроки, производимые или закупаемые им товары покупателю, а покупатель оплачивает поставляемые товары с соблюдением порядка и формы расчетов, предусмотренных договором поставки.

Отношения сторон в части выполнения работ по монтажу оборудования регулируются главой 37 Гражданского кодекса Российской Федерации, как обязательства по договору подряда.

Пункт 1 статьи 702 Гражданского кодекса Российской Федерации определяет, что по договору подряда одна сторона (подрядчик) обязуется выполнить по заданию другой стороны (заказчика) определенную работу и сдать ее результат заказчику, а заказчик обязуется принять результат работы и оплатить его.

Как следует из материалов дела и не оспаривается сторонами, во исполнение условий договора ответчиком 17.01.2020 осуществлена поставка оборудования.

В соответствии с пунктом 1 статьи 469 Гражданского кодекса Российской Федерации продавец обязан передать покупателю товар, качество которого соответствует договору купли-продажи.

В силу пункта 1 статьи 518 Гражданского кодекса Российской Федерации покупатель (получатель), которому поставлены товары ненадлежащего качества, вправе предъявить поставщику требования, предусмотренные статьёй 475 настоящего Кодекса, за исключением случая, когда поставщик, получивший уведомление покупателя о недостатках поставленных товаров, должен без промедления заменит поставленные товары товарами надлежащего качества.

Качество оборудования должно соответствовать требованиям технических и всех иных применимых к поставляемому типу оборудования регламентов, норм и государственных стандартов Российской Федерации (ГОСТ), а также техническим условиям, стандартам и нормам предприятия-изготовителя (ТУ), установленным требованиям безопасности и чертежам, иной проектной документации, либо иным регламентирующим документам, указанным в спецификации к договору.

Поставщик передал Товар некомплектным и с видимыми дефектами комплектующих (механические повреждения отдельных узлов оборудования, отсутствие отдельных элементов оборудования, отсутствие антикоррозийной защиты и пр.), что подтверждается актами входного контроля от 06.02.2020 № 20-106-9, от 10.02.2020 №20-106-9-1.

Поставщик не оспаривал факт поставки товара ненадлежащего качества - привлек для устранения замечаний входного контроля (механических повреждений отдельных частей оборудования, доукомплектование отдельными элементами, нанесение антикоррозийной защиты и пр.) подрядную организацию - АО «ВОСТСИБМАШ» (договор от 01.06.2020 № 171-20/ВСМЗ).

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о доказанности факта поставки товара не соответствующего качеству.

Устранение дефектов товара произведено только 05.08.2020, что подтверждается письмом АО «ВОСТСИБМАШ» № 37-08-2386. Таким образом, указанная дата является фактической датой поставки товара в надлежащем качестве и комплектации.

Довод ответчика об ошибочном определении датой поставки 05.08.2020 вместо 17.01.2020 опровергается условиями договорных документов. В указанном случае не идет речь о конкуренции противоречащих друг другу пунктов. Пункт 4.2.3 Договора, аналогично пункту 2 Спецификации, определяет датой поставки – пункт назначения – дату ж/д накладной; указанной датой, бесспорно, является 17.01.2020. Однако согласно пункту 5.3. Договора обязательства поставщика по поставке не считаются исполненными до момента замены или доукомплектования товара.

Для устранения недостатков ответчик привлек третье лицо. Устранение недостатков силами третьего лица завершено 05.08.2020. Т.е. датой поставки товара без претензий к комплектности и качеству является именно 05.08.2020, а доводы ответчика в указанной части являются необоснованными.

Именно действиями/бездействием ответчика определяется затянувшийся процесс исполнения договора: спецификация подписана в сентябре 2019 г., имеющийся в наличии товар отгружен спустя 4 календарных месяца – в декабре 2019 г., а доведен до состояния, пригодного к монтажу, еще спустя 8 месяцев – в августе 2020 г.


С учётом обозначенного в спецификации срока поставки - 09.03.2020, и датой поставки комплектного и качественного товара - 05.08.2020, суд приходит к выводу, что ответчиком нарушен срок исполнения обязательства по поставке оборудования.

Для суда очевидно, что поскольку оборудование поставлено ответчиком с просрочкой, к его шеф - монтажу ответчик также приступил уже с просрочкой.

Работы выполнены лишь 06.04.2021, то есть с просрочкой длительностью 392 дня в период с 10.03.2020 по 06.04.2021, что подтверждается подписанным между сторонами актом сдачи-приемки выполненных работ № 1 от 06.04.2021.

В ходе рассмотрения спора ответчик не оспаривал сам факт выполнения работ по шеф -монтажу с просрочкой, при этом ссылался на то обстоятельство, что просрочка возникла не по его вине, а из – за возникновения форс мажорных обстоятельств, связанных с пандемией новой короновирусной инфекции (COVID-19), невозможности доставки специалистов из Китайской Народной Республики, введения режима самоизоляции и установлением Указами Президента нерабочих дней в период с 30.03.2020 по 30.04.2020.

Рассмотрев указанные доводы ответчика, суд полагает, что указанные ответчиком обстоятельства не могут являться основанием для освобождения поставщика от ответственности за нарушение сроков исполнения принятых на себя обязательств.

В Обзоре по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) № 1", утв. Президиумом Верховного Суда РФ 21.04.2020, нерабочие дни, объявленные таковыми Указами Президента Российской Федерации от 25 марта 2020 г. N 206 и от 2 апреля 2020 г. № 239, относятся к числу мер, установленных в целях обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия населения, направленных на предотвращение распространения новой коронавирусной инфекции (COVID-19), и не могут считаться нерабочими днями в смысле, придаваемом этому понятию ГК РФ, под которым понимаются выходные и нерабочие праздничные дни, предусмотренные статьями 111, 112 Трудового кодекса Российской Федерации. Иное означало бы приостановление исполнения всех без исключения гражданских обязательств в течение длительного периода и существенное ограничение гражданского оборота в целом, что не соответствует целям названных Указов Президента Российской Федерации.

Таким образом, учитывая, что нерабочие дни были установлены в целях недопущения дальнейшего распространения новой коронавирусной инфекции (COVID-19), укрепления здоровья граждан Российской Федерации, арбитражный суд приходит к выводу, что установление нерабочих дней весной 2020 года основанием для переноса срока исполнения обязательства, исходя из положений статьи 193 ГК РФ, не является.

Относительно довода ответчика о том, что распространение коронавирусной инфекции является обстоятельством непреодолимой силы, арбитражный суд отмечает следующее.

В соответствии с пунктом 3 статьи 401 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств.

Таким образом, статья 401 ГК РФ устанавливает критерии, при которых то или иное обстоятельство может быть признано обстоятельством непреодолимой силы.

Верховным Судом Российской Федерации в постановлении Пленума от 24 марта 2016 года № 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств" дано толкование содержащемуся в ГК РФ понятию обстоятельств непреодолимой силы.

Так, в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств" разъяснено, что в силу пункта 3 статьи 401 ГК РФ для признания обстоятельства непреодолимой силой необходимо, чтобы оно носило чрезвычайный, непредотвратимый при данных условиях и внешний по отношению к деятельности должника характер.

Требование чрезвычайности подразумевает исключительность рассматриваемого обстоятельства, наступление которого не является обычным в конкретных условиях.

Если иное не предусмотрено законом, обстоятельство признается непредотвратимым, если любой участник гражданского оборота, осуществляющий аналогичную с должником деятельность, не мог бы избежать наступления этого обстоятельства или его последствий, т.е. одной из характеристик обстоятельств непреодолимой силы (наряду с чрезвычайностью и непредотвратимостью) является ее относительный характер.

Не могут быть признаны непреодолимой силой обстоятельства, наступление которых зависело от воли или действий стороны обязательства, например, отсутствие у должника необходимых денежных средств, нарушение обязательств его контрагентами, неправомерные действия его представителей.

Из приведенных разъяснений следует, что признание распространения новой коронавирусной инфекции обстоятельством непреодолимой силы не может быть универсальным для всех категорий должников, независимо от типа их деятельности, условий ее осуществления, в том числе региона, в котором действует организация, в силу чего существование обстоятельств непреодолимой силы должно быть установлено с учетом обстоятельств конкретного дела (в том числе срока исполнения обязательства, характера неисполненного обязательства, разумности и добросовестности действий должника и т.д.).

Применительно к нормам статьи 401 ГК РФ обстоятельства, вызванные угрозой распространения новой коронавирусной инфекции, а также принимаемые органами государственной власти и местного самоуправления меры по ограничению ее распространения, в частности, установление обязательных правил поведения при введении режима повышенной готовности или чрезвычайной ситуации, запрет на передвижение транспортных средств, ограничение передвижения физических лиц, приостановление деятельности предприятий и учреждений, отмена и перенос массовых мероприятий, введение режима самоизоляции граждан и т.п., могут быть признаны обстоятельствами непреодолимой силы, если будет установлено их соответствие названным выше критериям таких обстоятельств и причинная связь между этими обстоятельствами и неисполнением обязательства.

В пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 г. № 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств" разъяснено, что наступление обстоятельств непреодолимой силы само по себе не прекращает обязательство должника, если исполнение остается возможным после того, как они отпали. Кредитор не лишен права отказаться от договора, если вследствие просрочки, объективно возникшей в связи с наступлением обстоятельств непреодолимой силы, он утратил интерес в исполнении. При этом должник не отвечает перед кредитором за убытки, причиненные просрочкой исполнения обязательств вследствие наступления обстоятельств непреодолимой силы (пункт 3 статьи 401, пункт 2 статьи 405 ГК РФ).

Если обстоятельства непреодолимой силы носят временный характер, то сторона может быть освобождена от ответственности на разумный период, когда обстоятельства непреодолимой силы препятствуют исполнению обязательств стороны.

Таким образом, если иное не установлено законами, для освобождения от ответственности за неисполнение своих обязательств сторона должна доказать:

а) наличие и продолжительность обстоятельств непреодолимой силы;

б) наличие причинно-следственной связи между возникшими обстоятельствами непреодолимой силы и невозможностью либо задержкой исполнения обязательств;

в) непричастность стороны к созданию обстоятельств непреодолимой силы;

г) добросовестное принятие стороной разумно ожидаемых мер для предотвращения (минимизации) возможных рисков ("Обзор по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) № 1", утв. Президиумом Верховного Суда РФ 21.04.2020).

При рассмотрении вопроса об освобождении от ответственности вследствие обстоятельств непреодолимой силы могут приниматься во внимание соответствующие документы (заключения, свидетельства), подтверждающие наличие обстоятельств непреодолимой силы, выданные уполномоченными на то органами или организациями. Если указанные выше обстоятельства, за которые не отвечает ни одна из сторон обязательства и (или) принятие актов органов государственной власти или местного самоуправления привели к полной или частичной объективной невозможности исполнения обязательства, имеющей постоянный (неустранимый) характер, данное обязательство прекращается полностью или в соответствующей части на основании статей 416 и 417 ГК РФ.

Исследуя вопрос о добросовестном принятии ответчиком разумно ожидаемых мер для предотвращения (минимизации) возможных рисков судом не установлено.

Обстоятельства, хотя бы относящиеся к числу чрезвычайных и непредотвратимых, но не создающие невозможности исполнения обязательства, нельзя рассматривать в качестве непреодолимой силы. Обстоятельства подобного рода (в том числе эпидемиологическая обстановка, ограничительные меры, режим самоизоляции, специальная военная операция на Украине), если они отвечают предусмотренным в ст. 451 ГК РФ признакам, могут обсуждаться в свете теории clausula rebus sic stantibus.

В той мере, в какой наступление этих обстоятельств не могло быть разумно предвидено, предотвращено участниками гражданского оборота, что для обычного участника оборота, осуществляющего предпринимательскую (экономическую) деятельность является исключительным случаем, может быть признано допустимым применением положений статьи 451 Гражданского кодекса.

В то же время само по себе изменение обстоятельств не может автоматически влечь негативные последствия для сторон гражданско-правовых отношений - всех или каждого, или являться достаточным основанием для изменения либо прекращения правоотношений.

В соответствии с пунктом 1 статьи 2 ГК РФ предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на своей риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке.

Вступая в договорные отношения, стороны могут и должны учитывать экономическую ситуацию, в том числе прогнозировать нерентабельность сделки. Рост цен - риск поставщика как профессионального участника рынка, который не может исключать вероятность роста цен в период исполнения сделки.

Осуществление предпринимательской деятельности на свой страх и риск подразумевает в числе прочего и то, что возможные экономические потери не могут перекладываться на контрагентов. Вступая в коммерческие отношения, субъект самостоятельно принимает экономически значимые решения и, как правило, действует в ситуации неочевидности.

Учитывая вышеприведенные нормы права, разъяснения высших судебных инстанций, суд исходит из того, что ответчик, будучи коммерческой организацией, созданной в целях систематического извлечения прибыли от осуществления предпринимательской деятельности, был обязан предпринять все зависящие от него меры для надлежащего исполнения принятых на себя обязательств, а также должен прогнозировать последствия, в том числе и негативные, связанные с осуществлением предпринимательской деятельности.

В настоящем случае фактически имело место исполнение договора, заключенного между российскими юридическими лицами на поставку товаров.

Доказательства того, что запрет на ввоз товаров, ограничение перевозок, запретительные меры государств, запрет торговых операций, в том числе, с отдельными странами, вследствие принятия ограничительных мер затрагивают именно непосредственно ответчика, не представлено.

Тем самым ответчиком не представлены доказательства наличия причинно-следственной связи между распространением новой коронавирусной инфекции (COVID-19) и просрочкой исполнения им обязательства по поставке оборудования и выполнению шеф-монтаж и пуско-наладочных работ.

Основной причиной просрочки исполнения обязательств по шеф – монтажу явилась просрочка исполнения обязательства по поставке оборудования, поставку которого ответчик мог начать осуществлять еще с осени 2019 года. Для суда очевидно, что в случае поставки качественного и комплектного оборудования зимой 2020 года, об обстоятельствах наличия либо отсутствия ковидных ограничений и их влияния на правоотношения сторон, не пришлось говорить бы в принципе.

Представляется вполне разумным для подрядчика при заключении договора профессионально оценить как объем и состав работ, предусмотренных контрактом, так и нужные для работ трудовые ресурсы с тем, чтобы оценить все возможные сложности при выполнении работ, более того, материалами дела подтверждается факт наличия значительной преддоговорной переписки между сторонами по согласованию условий договора, находивших свое отражение в различных приложения к договору, что также свидетельствует о наличии у ответчика достаточного времени до подписания договора для оценки предстоящей поставки и последующего монтажа оборудования.

Договор не предусматривает выполнение ШМР и ПНР, а также обучение именно силами иностранных специалистов.

Ответчик – зарегистрированное на территории РФ и функционирующее здесь же юридическое лицо. Работники ответчика в том или ином составе весь пандемийный период находились на территории России в целом, и на территории г. Ангарска в частности, что следует из представленной переписки.

Таким образом, доводы истца о наличии форс-мажорных обстоятельств являются несостоятельными, поскольку находились в рамках контроля стороны.

При изложенных обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что ответчиком не доказано наличие обстоятельств непреодолимой силы; не доказана невозможность своевременного исполнения принятых на себя обязательств по договору.

Таким образом, указанные ответчиком обстоятельства не могут свидетельствовать о наличии оснований для освобождения его от ответственности в виде неустойки за нарушение срока выполнения работ.

По статье 708 ГК РФ подрядчик несет ответственность за нарушение начального и конечного сроков выполнения работы; при этом указанные в пункте 2 статьи 405 ГК РФ последствия просрочки исполнения наступают при нарушении конечного срока выполнения подрядных работ.

Обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона (статья 309 Гражданского кодекса Российской Федерации). Односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускается (статья 310 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 1 статьи 329 Гражданского кодекса Российской Федерации исполнение обязательств может обеспечиваться неустойкой, залогом, удержанием имущества должника, поручительством, банковской гарантией, задатком и другими способами, предусмотренными законом или договором.

Неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения (пункт 1 статьи 330 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с п. 4.5. приложения И к договору, в случае нарушения Поставщиком сроков начала и окончания выполнения работ, определенных в п. 1.4 настоящего Приложения или иных Приложениях к Договору, Поставщик уплачивает Покупателю пеню в размере 5 % от общей стоимости Товара (объекта шеф-монтажных, пуско-наладочных работ, работ по проведению технического инструктажа) за каждый день просрочки. Исключение составляют случаи, когда увеличение сроков произошло по просьбе Покупателя.

Учитывая длительные хозяйственные связи и сложности исполнения договора, истец по своей инициативе рассчитал неустойку по ставке, сниженной от договорной в 50 раз, 0,1% вместо 5% в день.

Правильность расчета неустойки, произведенного истцом, ответчиком не оспорена, судом расчет истца проверен, признан верным.

Суд считает необоснованным довод ответчика о том, что начисление неустойки на всю сумму договора, а не на часть неисполненного обязательства является неправомерным, напротив, начисление неустойки на всю сумму договора соответствуют условиям заключенной между сторонами сделки.

В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2017 N 305-ЭС17-624 закреплена правовая позиция, в соответствии с которой начисление неустойки на общую сумму контракта без учета частичного исполнения обязательств по нему допустимо, в частности, при невозможности использования и отсутствии потребительской ценности для заказчика предоставленной ему части.

Выполнение подрядчиком какого-либо одного или нескольких этапов работ не может быть расценено, как достижение результата работ, установленного сторонами при заключении договора - исправно работающего комплекса (автоматизированная линия полного цикла), поскольку без выполнения всех этапов работ, предусмотренных договором, у заказчика отсутствует возможность использовать комплекс в своей хозяйственной деятельности, что и являлось целью заключения договора для истца.

Потребительская ценность приобретенного товара (в общепринятом смысле - преимущества, которые получает потребитель в результате использования товара) выражалась именно в получении работоспособного оборудования заданной производительности, что могло быть обеспечено исключительно выполнением комплекса порученных шеф-монтажных (ШМР) и пусконаладочных работ (ПНР).

Суть порученных ответчику ШМР заключалась в контроле за качеством выполненных монтажных работ, наладкой и пуском в эксплуатацию; ПНР – в проверке, настройке и испытании товара с целью обеспечения параметров и режимов, заданных технической документацией, т.е. в подготовке товара к эксплуатации в соответствии с договорными параметрами.

Сборка, ввод в эксплуатацию и эксплуатация товара без выполнения ответчиком порученных работ были невозможны.

Негативные последствия, связанные с нарушением срока выполнения работ по шеф-монтажу, возникшие на стороне заказчика, заключались в том, что товар долгое время не мог быть введен в эксплуатацию в связи с длительностью монтажа и отрицательными результатами промышленных пробегов, обусловленными регулярным выявлением неисправных, неработоспособных узлов оборудования. Как указал истец, поставленный товар после ввода в эксплуатацию на протяжении 1,5 лет не обеспечивал стабильных показателей работы, предусмотренных договором, требовал регулярной корректировки, настройки и ремонта. Цель заключения договора – эксплуатация работоспособного оборудования с установленной мощностью достигнута только в октябре 2023, что подтверждается подписанным сторонами актом № 01/2023 от 10.10.2023 (т.1, л.д.119).

Эти негативные последствия не зависели от того, какие промежуточные обязательства выполнил подрядчик. Поэтому установление и расчет договорной неустойки за нарушение конечного срока - этапа ПНР от общей цены договора подряда суд считает допустимым.

Включение в расчет неустойки в качестве конечной даты ее начисления, даты подписания акта выполненных работ от 06.04.2021, суд также считает допустимым.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в п. 65 постановления Пленума от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств" день фактического исполнения нарушенного обязательства, в частности день уплаты задолженности кредитору, включается в период расчета неустойки. Таким образом, днем фактического исполнения нарушенного обязательства по настоящему делу является день подписания акта приёмки-передачи результата работ.


Таким образом, судом установлено, что расчет неустойки выполнен истцом методологически верно.

В ходе судебного разбирательства ответчиком заявлено ходатайство о применении в отношении начисленной договорной неустойки положений ст. 333 ГК РФ и уменьшении ее размера.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформировавшейся при осуществлении конституционно-правового толкования статьи 333 Кодекса, предоставленная суду возможность снижать размер неустойки в случае ее чрезмерности по сравнению с последствиями нарушения обязательств является одним из правовых способов, предусмотренных в законе и направленных против злоупотребления правом свободного определения размера неустойки. Данной правовой нормой предусмотрена обязанность суда установить баланс между применяемой к нарушителю мерой ответственности и оценкой действительного (а не возможного) размера ущерба, причиненного в результате конкретного правонарушения (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2000 № 263-О).

Как разъясняется в пункте 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», бремя доказывания несоразмерности неустойки и необоснованности выгоды кредитора возлагается на ответчика. Несоразмерность и необоснованность выгоды могут выражаться, в частности, в том, что возможный размер убытков кредитора, которые могли возникнуть вследствие нарушения обязательства, значительно ниже начисленной неустойки (часть 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Степень соразмерности заявленной истцом неустойки последствиям нарушения обязательства является оценочной категорией, в силу чего суд вправе дать оценку указанному критерию, исходя из своего внутреннего убеждения и обстоятельств конкретного дела, как того требуют положения статьи 71 АПК РФ. Таким образом, в каждом конкретном случае суд оценивает возможность снижения неустойки с учетом конкретных обстоятельств спора и взаимоотношений сторон.

Критериями для установления несоразмерности в каждом конкретном случае могут быть: чрезмерно высокий процент неустойки, значительное превышение суммы неустойки суммы возможных убытков, вызванных нарушением обязательств, длительность неисполнения обязательства и другое (пункт 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.07.1997 № 17 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Кроме того, с учетом изложенных выше правовых норм и по смыслу статьи 333 ГК РФ уменьшение размера неустойки является правом, а не обязанностью суда.

Решение вопроса о явной несоразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства производится на основании имеющихся в деле материалов и конкретных обстоятельств дела.

Как указано выше, истец, учитывая длительные хозяйственные связи и сложности исполнения договора, по своей инициативе рассчитал неустойку по ставке, сниженной от договорной в 50 раз, 0,1% вместо 5% в день, что соответствует обычно применяемой в деловом обороте ставке. Указанное исключает возможность дополнительного снижения неустойки как по статье 333 ГК РФ, так и по статье 404 ГК РФ, иное нарушает принципы свободы договора, соразмерности, добросовестности.

Для участников предпринимательской деятельности ставка в размере 0,1% является обычной для начисления неустойки (Определение ВАС РФ от 10.04.2012 № ВАС-3875/12).

Ответчик, являясь лицом, ведущим предпринимательскую деятельность, свободно, действуя по своей воле и в своих интересах, вступил в договорные отношения с истцом на установленных в договоре условиях.

Довод заявителя о заключении договора на несправедливых для сторон условиях, поскольку он был заключен по результатам проведения конкурентных процедур закупки и ответчик был лишен возможности повлиять на его существенные условия, не может быть принят во внимание.

Договор был заключен сторонами по результатам проведения открытого одноэтапного конкурса. Конкурсная документация, включая проект договора, содержащая все существенные его условия, были опубликованы на сайте и находились в открытом доступе.

Поскольку проект договора являлся частью закупочной документации, его существенные и иные условия были известны ответчику заранее. Добровольно действуя исключительно в своем интересе, ответчик подал заявку на участие в открытом конкурсе, принял предложенные условия, в том числе, условия о сроках поставки и размере неустойки за просрочку поставки. По итогам проведенной закупки ответчик добровольно и в целях извлечения прибыли заключил договор с истцом, тем самым принял на себя обязательства по поставке оборудования в установленный договором срок, а также риск неисполнения такого обязательства.

Подписывая договор, ответчик принял на себя, в том числе, предпринимательские риски (абзац 3 пункт 1 статья 2 Гражданского кодекса Российской Федерации) неисполнения обязательств по поставке оборудования в срок и ответственности за неисполнение обязательств по договору.

Довод ответчика о том, что размер неустойки является завышенным, сам по себе о несоразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства не свидетельствует и основанием для ее уменьшения не является.

Истцом допущено существенное и длительное нарушение условий, заключенного договора о сроках выполнения работ. Период просрочки, допущенной ответчиком при выполнении работ, составил 392 дней (с учетом применения сроков исковой давности вменяется 235 дней).

Сумма договорной неустойки, начисленная истцом, должна покрывать возможные убытки, связанные с нарушением производственного цикла нефтепереработки, для эффективного осуществления которого и был заключен договор на изготовление и монтаж комплекса.

Необоснованное уменьшение неустойки судами с экономической точки зрения позволяет должнику получить доступ к финансированию за счет другого лица на нерыночных условиях, извлекать преимущества из своего незаконного поведения - неисполнения обязательства по выполнению работ в срок. Вышеизложенная правовая позиция была выражена в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.01.2011 № 11680/10.

Материалы дела не свидетельствуют о получении кредитором (истцом) необоснованной выгоды при заявленной суммы неустойки, доказательств тому не представлено. Доказательств совершения заказчиком действий, направленных на причинение вреда другому лицу, а также злоупотребления со стороны истца имеющимся у него правом, материалы дела также не содержат.

На основании изложенного и предоставленных в материалы дела письменных доказательств, суд считает, что основания для применения ст. 333 ГК РФ в отношении договорной неустойки отсутствуют.

В судебном заседании 20.02.2024 ответчик заявил о пропуске истцом срока исковой давности и просил в удовлетворении иска отказать в полном объеме.

Требование ответчика противоречит фактическим обстоятельствам дела и нормам законодательства в силу следующего.

По общему правилу:

- возможность судебной защиты нарушенных прав обеспечивается в пределах срока исковой давности, составляющего 3 года с даты нарушения (п. 3 ст. 202 ГК РФ);

- срок исковой давности по требованию о взыскании неустойки исчисляется отдельно по каждому просроченному платежу, определяемому применительно к каждому дню просрочки (п. 25 Постановления Пленума ВС от 29.09.2015 № 43);

- в случае соблюдения сторонами досудебного порядка урегулирования спора течение срока исковой давности приостанавливается на срок фактического соблюдения такого порядка, с момента направления претензии до момента получения отказа в ее удовлетворении (ч. 5 ст. 4 АПК РФ, п. 16 Постановления Пленума ВС от 29.09.2015 № 43).

В рамках настоящего спора первоначально рассматривалось требование о взыскании неустойки за нарушение срока выполнения работ в период с 10.03.2020 по 06.04.2021, при этом:

- срок исковой давности считается по каждому дню просрочки и истекает поэтапно: по требованию о взыскании неустойки за 1-ый день просрочки 10.03.2020 - 10.03.2023, за 392 день просрочки 06.04.2021 - 06.04.2024;

- период фактического соблюдения сторонами досудебного порядка урегулирования спора составил 15 дней (с 19.10.2021, даты предъявления претензии, по 02.11.2021, дату получения ответа на нее),

- исковое заявление подано 29.08.2023.

Таким образом, срок исковой давности не пропущен в отношении периода просрочки с 14.08.2020 (29.08.2023 - 3 года - 15 дней) по 06.04.2021.

Именно до указанного периода истец впоследствии и уточнил исковые требования, что суд находит добросовестным.

На основании изложенного, суд приходит к выводу о том, что заявленные требования обоснованы и подлежат удовлетворению в полном объеме.

При рассмотрении данного дела всем существенным доводам и возражениям сторон судом дана соответствующая оценка, что нашло отражение в решении; иные доводы и пояснения не существенны и на выводы суда не влияют.

При обращении в суд истец уплатил государственную пошлину в сумме 164 014 руб.

Согласно расчету суда, произведенному в соответствии со статьей 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации, размер государственной пошлины, подлежащей уплате за рассмотрение настоящего дела, составляет 107 536 рублей.

В соответствии с частью 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

Таким образом, с ответчика в пользу истца следует взыскать судебные расходы по уплате государственной пошлины в сумме 107 536 рублей, излишне уплаченную государственную пошлину надлежит вернуть истцу из дохода федерального бюджета.

На основании вышеизложенного, руководствуясь статьями 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

Исковые требования удовлетворить.

Взыскать с ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "ПЕТРО-ХЭХУА" (ОГРН: <***>, ИНН: <***>) в пользу АКЦИОНЕРНОГО ОБЩЕСТВА "АНГАРСКАЯ НЕФТЕХИМИЧЕСКАЯ КОМПАНИЯ" (ОГРН: <***>, ИНН: <***>) 16 907 179 рублей 99 копеек – неустойки, а также 107 536 рублей – расходов по уплате государственной пошлины.

Возвратить АКЦИОНЕРНОМУ ОБЩЕСТВУ "АНГАРСКАЯ НЕФТЕХИМИЧЕСКАЯ КОМПАНИЯ" из федерального бюджета государственную пошлину в сумме 56 478 рублей.

Выдать справку на возврат государственной пошлины.

Решение может быть обжаловано в Четвертый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Иркутской области в течение месяца после его принятия.


Судья Ю.В. Липатова