Постановление от 6 марта 2025 г. по делу № А57-14864/2017

ДВЕНАДЦАТЫЙ  АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

410002, г. Саратов, ул. Лермонтова д. 30 корп. 2 тел: (8452) 74-90-90, 8-800-200-12-77; факс: (8452) 74-90-91,

http://12aas.arbitr.ru; e-mail: info@12aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

Дело №А57-14864/2017
г. Саратов
07 марта 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена  27 февраля 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен  07 марта 2025 года.


Двенадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Грабко О.В.,

судей Измайловой А.Э., Судаковой Н.В.

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседанияФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3, финансового управляющего ФИО11 ФИО4

на определение Арбитражного суда Саратовской области от 18 ноября 2024 года по делу № А57-14864/2017

по заявлению конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Клувер» государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» о взыскании убытков с контролирующих должника лиц

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Клувер» (410002, <...>, этаж 1, помещение 3-7, ОГРН <***>, ИНН <***>),

при участии в судебном заседании до перерыва: представителя ФИО3 - ФИО5, действующей на основании доверенности от 11.02.2025 № 64АА4497284, представителя государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» - ФИО6, действующего на основании доверенности от 22.02.2024 № 77АД6294883,

при участии в судебном заседании после перерыва 20.02.2025: представителя ФИО3 - ФИО5, действующей на основании доверенности от 11.02.2025 № 64АА4497284, представителя государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» - ФИО7, действующего на основании доверенности от 22.02.2024 № 77АД6294927,

при участии в судебном заседании после перерыва 27.02.2025: представителя ФИО3 - ФИО5, действующей на основании доверенности от 11.02.2025 № 64АА4497284, представителя государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» - ФИО7, действующего на основании доверенности от 22.02.2024 № 77АД6294927, финансового управляющего ФИО11 ФИО4 лично,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Саратовской области от 18.12.2018 (резолютивная часть от 18.12.2018) общество с ограниченной ответственностью «Клувер» (далее - должник, ООО «Клувер») признано несостоятельным (банкротом), введено конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» (далее – ГК «АСВ»).

В Арбитражный суд Саратовской области 27.12.2021 от ГК «АСВ» поступило заявление о взыскании в пользу ООО «Клувер» солидарно убытков с ФИО8 и ФИО11 в размере 8 657 724,28 руб.; с ФИО8 и ФИО9 в размере 70 948 859,73 руб.; с ФИО8 и ФИО3 в размере 569 219,90 руб.; с ФИО8 и ФИО2 в размере 7 510 405,63 руб.; о взыскании в пользу ООО «Клувер» убытков с ФИО8 в размере 18 141 240,63 руб.

Определением Арбитражного суда Саратовской области от 19.01.2023 заявление конкурсного управляющего удовлетворено в части, с ФИО8, ФИО9 солидарно в конкурсную массу ООО «Клувер» взысканы убытки в размере 46 274 769,73 руб., с ФИО8 в конкурсную массу ООО «Клувер» взысканы убытки в размере 18 352 405,63 руб. В удовлетворении заявления в остальной части отказано.

Постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.03.2023 определение Арбитражного суда Саратовской области от 19.01.2023 оставлено без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 06.06.2023 определение Арбитражного суда Саратовской области от 19.01.2023, постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.03.2023 по делу в части отказа в удовлетворении требований конкурсного управляющего о взыскании в пользу должника убытков отменены, обособленный спор в указанной части направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Саратовской области. В остальной части судебные акты оставлены без изменения.

Определением Арбитражного суда Саратовской области от 21.06.2023 заявление конкурсного управляющего о взыскании убытков с контролирующих должника лиц в указанной части принято на новое рассмотрение с последующим отложением.

Определением Арбитражного суда Саратовской области от 18.11.2024 требования ГК «АСВ» были удовлетворены в части. С ФИО8, ФИО9 солидарно в конкурсную массу ООО «Клувер» взысканы убытки в размере 24 674 090 руб. С ФИО8, ФИО3 солидарно в конкурсную массу ООО «Клувер» взысканы убытки в размере 569 219,9 руб. С ФИО2 солидарно с ФИО8 в конкурсную массу ООО «Клувер» взысканы убытки в размере 7 510 405,63 руб. С ФИО8, ФИО11 солидарно в конкурсную массу ООО «Клувер» взысканы убытки в размере 7 099 876 руб. С ФИО8 в конкурсную массу ООО «Клувер» взысканы убытки в размере 6 829 240,63 руб. В удовлетворении заявления в остальной части отказано.

Не согласившись с указанным судебным актом, финансовый управляющий ФИО11 ФИО4 обратился в суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции отменить в части взыскания с ФИО8 и ФИО11 солидарно в конкурсную массу ООО «Клувер» убытков в размере 7 099 876 руб., принять в указанной части новый судебный акт, которым в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказать.

В обоснование апелляционной жалобы финансовый управляющий ФИО11 ФИО4 заявляет о недоказанности наличия у ФИО11 статуса выгодоприобретателя по вменяемым ему сделкам, полагает, что финансовым управляющим представлен весь объем доказательств, свидетельствующих об отсутствии вреда для конкурсной массы от совершенных ФИО11 сделок. В дополнение к апелляционной жалобе указано, что рассматривая второй эпизод о взыскании убытков за безосновательную передачу имущества в пользу участника должника ФИО11 (сумма заявленного ущерба 2 657 724,28 руб.), следует учитывать, что действительность указанной сделки и проведение расчетов было предметом рассмотрения в суде общей юрисдикции, в а именно в решении Волжского районного суда г. Саратова по делу №2- 805/2018 по иску ФИО10 к должнику, ФИО11 о признании сделки недействительной и в заочном решении Волжского районного суда г. Саратова по делу №2-3081/2018 по иску ФИО11 к должнику, ФИО10 об отмене запрета регистрационных действий в отношении объекта недвижимости.

Не согласившись с указанным судебным актом, ФИО3 обратилась в суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции отменить в части удовлетворения требований ГК «АСВ» к ФИО3 о взыскании убытков в размере 569 219,90 руб. солидарно с ФИО8, принять в указанной части новый судебный акт, которым в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказать.

В обоснование апелляционной жалобы ФИО3 указала, что не является лицом, которое могло оказывать влияние на принятие управленческих решений, не заключала договоры займа, не одобряла сделки и не контролировала исполнение обязательств ООО «Реноме» по возврату займов. Кроме того, утверждение ГК «АСВ» о наличии задолженности по договорам займа опровергнуто представленными в материалы дела доказательствами.

Не согласившись с указанным судебным актом, ФИО2 обратился в суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции отменить в части удовлетворения требований о взыскании с ФИО2 солидарно с ФИО8 в конкурсную массу ООО «Клувер», принять в указанной части новый судебный акт, которым в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказать.

В обоснование апелляционной жалобы ФИО2 заявляет о недоказанности факта наличия причинно-следственной связи между действиями ФИО2 совместно с ФИО8, выразившихся в заключении договора без намерения создать правовые последствия с целью вывода активов должника и возникшими убытками, оспаривает сам факт причинения убытков, указывая, что договор купли-продажи от 16.08.2017 является реальной сделкой, совершенной со встречным предоставлением.

В порядке статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) от ГК «АСВ» поступил отзыв на апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3, финансового управляющего ФИО11 ФИО4, а также проект судебного акта, от финансового управляющего ФИО11 ФИО4 поступили дополнения к апелляционной жалобе, которые были приобщены судом к апелляционной жалобе.

В порядке статьи 163 АПК РФ в судебном заседании были объявлены перерывы до 20.02.2025 и далее до 27.02.2025.

В судебном заседании представитель ФИО3 просил определение Арбитражного суда Саратовской области от 18.11.2024 по делу № А57-14864/2017 отменить, апелляционную жалобу ФИО3 – удовлетворить.

Финансовый управляющий ФИО11 ФИО4 просил определение Арбитражного суда Саратовской области от 18.11.2024 по делу № А57-14864/2017 отменить, апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО11 ФИО4 – удовлетворить.

Представитель ГК «АСВ» просил определение Арбитражного суда Саратовской области от 18.11.2024 по делу № А57-14864/2017 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле о банкротстве, в судебное заседание не явились. Информация о месте и времени судебного заседания размещена на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» (kad.arbitr.ru), что подтверждено отчётом о публикации судебных актов на сайте.

В соответствии с частью 3 статьи 156 АПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие извещенных лиц.

Судебный акт в части отказа в удовлетворении заявленных требований ГК «АСВ», а также в части солидарного взыскания убытков с ФИО8 и ФИО9, а также в части взыскания убытков с ФИО8, не имеющих солидарного характера по отношению к убыткам, взысканным с ФИО3 и ФИО11 не оспаривается сторонами и не подлежит проверке судом апелляционной инстанции.

Проверив законность принятого по делу судебного акта в обжалуемой части, правильность применения норм материального права в пределах, установленных статьей 268 АПК РФ, обсудив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционные жалобы не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В силу пункта 1 статьи 61.20 Закона о банкротстве в случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, подлежит рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника.

По смыслу положений главы Ш.2 Закона о банкротстве обязанность по возмещению убытков является разновидностью гражданско-правовой ответственности контролирующего лица, причинившего своими действиями (бездействием) вред контролируемому им должнику.

В обоснование заявления ГК «АСВ» указано, что к числу контролировавших должника лиц относятся: ФИО8 как генеральный директор должника с 03.04.2015, как ликвидатор должника; ФИО9 как участник должника с 14.05.2012, выгодоприобретатель по сделкам, причинившим должнику ущерб; ФИО11 как участник должника с 14.05.2012 по 13.03.2017, выгодоприобретатель по сделкам, причинившим должнику ущерб; ФИО12 как главный бухгалтер должника с 25.08.2006 по 20.02.2017, выгодоприобретатель по сделкам, причинившим должнику ущерб; ФИО2 как выгодоприобретатель по сделкам, причинившим должнику ущерб.

Согласно статье 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Из положений статей 15, 393, 1064 ГК РФ следует, что для взыскания убытков необходимо установить наличие одновременно нескольких условий, включая: факт причинения убытков, противоправное поведение ответчика (вина ответчика, неисполнение или ненадлежащее исполнение им своих обязанностей, обязательств, причинно-следственную связь между понесенными убытками и противоправным поведением причинителя вреда). Отсутствие одного из элементов состава правонарушения влечет за собой отказ в удовлетворении иска.

По правилу абзаца первого статьи 1080 ГК РФ лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно.

В абзаце первом пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление № 53) разъяснено, что применительно к абзацу первому статьи 1080 ГК РФ лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. В целях квалификации действий причинителей вреда как совместных судебная практика учитывает согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

Пунктом 1 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об обществах с ограниченной ответственностью) предусмотрено, что члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий при осуществлении ими прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества добросовестно и разумно.

В соответствии с пунктом 1 статьи 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 ГК РФ), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Пунктом 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - постановление № 62) установлено, что, поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска, имея в виду, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности.

По общему правилу гражданские права и обязанности у юридического лица возникают в результате действий его органов, функции которых осуществляют физические лица, с определенной законом, иными нормативными правовыми актами или учредительными документами юридического лица компетенцией (пункт 1 статьи 53 ГК РФ).

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной в постановлении от 21.05.2021 № 20-П, граждане вправе самостоятельно определять сферу своей экономической деятельности и осуществлять ее как непосредственно, в индивидуальном порядке, так и опосредованно, в том числе путем создания коммерческого юридического лица либо участия в нем единолично или совместно с другими гражданами и организациями. В то же время осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (статья 17, часть 3, Конституции Российской Федерации). Исходя из этого, отдавая предпочтение тому или иному способу осуществления экономической деятельности, граждане соглашаются с теми юридическими последствиями, которые обусловливаются установленным федеральным законодателем - исходя из существа и целевой направленности соответствующего вида общественно полезной деятельности и положения лица в порождаемых ею отношениях - правовым статусом субъектов этой деятельности, включая права и обязанности, а также меры ответственности.

Учредитель является лицом, ответственным принимать основные решения об управлении организацией; генеральный директор назначается общим собранием учредителей и, являясь единоличным исполнительным органом общества, осуществляет руководство текущей деятельностью общества (статья 32 Закон об обществах с ограниченной ответственностью).

Установление фактического контроля не всегда обусловлено наличием юридических признаков аффилированности (пункт 3 постановления № 53). Напротив, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, в раскрытии своего статуса контролирующего лица не заинтересован и старается завуалировать как таковую возможность оказания влияния на должника. Следовательно, статус контролирующего лица устанавливается в том числе через выявление согласованных действий между бенефициаром и подконтрольной ему организацией, которые невозможны при иной структурированности отношений.

Применительно к разъяснениям, изложенным в пункте 7 постановления № 53, контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является такое лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.).

Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение совокупного дохода, получаемого от этой деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на должнике основной долговой нагрузки, а для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены согласно их действительному экономическому смыслу, и полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

Проверяя законность судебного акта в части, обжалуемой ФИО2, апелляционный суд принимает во внимание следующее.

В обоснование заявления ГК «АСВ» ссылалось, на тот факт, что на основании договора купли-продажи от 16.08.2017 ФИО2 стал собственником ранее принадлежавшего должнику недвижимого имущества.

Согласно пункту 3 договора от 16.08.2017, должник (продавец) и ФИО2 (покупатель) пришли к соглашению, что оплата по договору осуществляется путем безналичного перечисления денежных средств на расчетный счет продавца. Расчет произведен в полном объеме до подписания договора.

ГК «АСВ» указывало, что денежные средства от ФИО2. в счет оплаты выбывшего имущества на расчетные счета должника не поступали. Причиненные должнику убытки в размере 7 510 405,63 руб. определены ГК «АСВ» в размере кадастровой стоимости выбывшего имущества.

Сведениями о формально-юридической связи ФИО2 с должником, помимо факта заключения между должником и ФИО2 агентского договора № 2014/3 от 20.01.2014, в рамках которого ФИО2 являлся агентом должника и его представителем, уполномоченным доверенностью № 2014/3 сроком действия до 31.12.2014, ГК «АСВ» не располагает.

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего должником в соответствующей части, суд первой инстанции указал, что само по себе отсутствие у ФИО2 статуса контролирующего должника лица по смыслу статьи 61.10 Закона о банкротстве не является препятствием для взыскания с ФИО2 убытков солидарно с ФИО13, поскольку они причинены их совместными неправомерными действиями. В том случае, если в результате незаконного или недобросовестного поведения лиц причиняются убытки, следует предположить, что такие лица действовали совместно (согласованно) и являются сопричинителями вреда по смыслу части 1 статьи 1080 ГК РФ.

При этом суд первой инстанции отметил, что первичных документов в обоснование доводов о том, что встречное исполнение по договору являлось реальным, в материалы дела ни ФИО2, ни действовавшей совместно с ним ФИО8, не представлено.

Обращаясь с апелляционной жалобой, ФИО2 заявил, что предоставление встречного удовлетворения подтверждается самим договором. По его мнению, указание в пункте 3 договора о произведенной оплате денежной суммы до подписания договора является безусловным основанием считать исполненной обязанность покупателя по оплате приобретенного объекта недвижимости. Апеллянт полагает, что факт исполнения обязательства по оплате в рамках договора купли-продажи ответчиком не требует дополнительного доказывания путем представления документа о производстве расчета.

При этом ФИО2 также указывает, что договор был надлежащим образом зарегистрирован Росреестром, не оспорен в установленном порядке, не признан недействительным, о его фальсификации ГК «АСВ» не заявляло, подпись руководителя и печать, проставленные в договоре, не оспаривались, какие-либо иные доказательства, которые бы позволяли усомниться в исполнении ответчиком договора, Агентством не представлены.

В своем отзыве на апелляционную жалобу конкурсный управляющий должником заявляет о том, что безвозмездный характер сделки ранее установлен определением Арбитражного суда Саратовской области от 19.01.2023 по настоящему делу, при этом ФИО2 обладает признаками лица, имеющего фактическую возможность определять действия должника по смыслу пункта 3 статьи 53.1 ГК РФ, о чем свидетельствует его статус выгодоприобретателя.

Оценив доводы, изложенные в апелляционной жалобе, а также доводы, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу, повторно исследовав материалы обособленного спора, суд не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы ФИО2 в связи со следующим.

При первоначальном рассмотрении спора определением Арбитражного суда Саратовской области от 19.01.2023, оставленным в указанной части без изменения вышестоящими судами, установлен безвозмездный характер сделки по отчуждению недвижимого имущества должника в пользу ФИО2, вследствие чего руководитель должника ФИО8 привлечена к ответственности в виде взыскания убытков в конкурсную массу должника в размере 7 510 405,63 руб.

ФИО2 был привлечен к участию в деле при первоначальном рассмотрении дела в качестве ответчика, предоставлял письменную позицию по существу спора, что свидетельствует о его фактическом участии в арбитражном разбирательстве на указанном этапе. При этом, согласно материалам дела, вывод суда о безвозмездности сделки в рамках обжалования мотивировочной части судебного акта в порядке, предусмотренном пунктом 39 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», ФИО2 не оспаривался.

Таким образом, содержащиеся в определении Арбитражного суда Саратовской области от 19.01.2023 выводы о безвозмездном характере сделки не подлежат доказыванию при повторном рассмотрении обособленного спора.

В связи с вышеизложенные доводы апеллянта о возмездности сделки подлежат отклонению, так как опровергаются выводами вступившего в законную силу судебного акта, отвечающего требованиям части 2 статьи 69 АПК РФ.

Довод ФИО2 о том, что не оспаривание договора полностью или в части свидетельствует об отсутствии оснований для его привлечения к гражданско-правовой ответственности, судом отклоняется с учетом разъяснений, изложенных в пункте 8 постановления № 62, из которых следует, что удовлетворение требования о взыскании с директора убытков не зависит от того, имелась ли возможность возмещения имущественных потерь юридического лица с помощью иных способов защиты гражданских прав, например, путем применения последствий недействительности сделки, истребования имущества юридического лица из чужого незаконного владения, взыскания неосновательного обогащения, а также от того, была ли признана недействительной сделка, повлекшая причинение убытков юридическому лицу.

Оценивая довод ФИО2 об отсутствии оснований, позволяющих привлечь его к гражданско-правовой ответственности наряду с бывшим руководителем общества солидарно, как лиц, действовавших совместно, в условиях, когда суд первой инстанции не установил у ФИО2 признаков контролирующего должника лица, апелляционный суд учитывает следующее.

По смыслу части 1 статьи 133 и части 1 статьи 168 АПК РФ суд самостоятельно определяет характер спорного правоотношения и подлежащего применению законодательства.

В силу пункта 2 статьи 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Требования ГК «АСВ» к ФИО8 и ФИО2 преследуют единую цель - возместить в полном объеме одни и те же убытки, поэтому к обязательствам применяются правила о солидарных обязательствах, что также позволяет исключить возникновение неосновательного обогащения на стороне пострадавших кредиторов.

Между тем, будучи очевидно осведомленным о том факте, что недвижимое имущество, полученное им от должника отчуждено последним безвозмездно, ФИО2 не мог не знать о том, что указанная сделка причиняет имущественный вред должнику.

В условиях, когда действия ФИО2 и ФИО8 были согласованными, скоординированными и направленными на реализацию общего противоправного намерения, предусмотренная частью 1 статьи 1080 ГК РФ гражданско-правовая ответственность ФИО2 как сопричинителя вреда возникает вне зависимости отнесения судом ФИО2 к числу контролирующих должника лиц. Данная позиция соответствует подходам, изложенным в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 23.12.2019 № 305-ЭС19-13326 по делу №А40-131425/2016.

Так, из материалов дела следует, что безвозмездное отчуждение недвижимого имущества должника в пользу ФИО2 осуществлено через 13 дней после добровольного отзыва у должника лицензий на осуществление страховой деятельности, а также за 2 месяца и 8 дней до принятия решения о добровольной ликвидации должника, что свидетельствует о том, что безвозмездная сделка являлась частью мероприятий по распределению активов ликвидируемого общества между лицами, осуществлявшими фактический контроль над ним.

При этом суд апелляционной инстанции соглашается с изложенным в отзыве доводом конкурсного управляющего должником о том, что соотношение кадастровой стоимости актива, безвозмездно переданного ФИО2 в период после фактического прекращения должником основной деятельности с объемом неисполненных должником обязательств (14,87 % от размера всех установленных требований кредиторов, установленных на 01.07.2023), свидетельствуют о существенности переданного в безвозмездном порядке актива применительно к масштабам деятельности должника, что свидетельствует о возможности оказания существенного влияния на управленческие решения применительно к вменяемой сделке.

Таким образом, ФИО2 является выгодоприобретателем по сделке, направленной на безвозмездное отчуждение ценного актива должника.

Вышеизложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что ФИО2, помимо статуса сопричинителя вреда по смыслу статьи 1080 ГК РФ, также является лицом, имеющим фактическую возможность определять действия должника по смыслу пункта 3 статьи 53.1 ГК РФ на момент совершения вменяемой сделки.

В указанных обстоятельствах судебная коллегия не усматривает оснований для переоценки выводов суда первой инстанции относительно наличия оснований для привлечения ФИО2 к ответственности в виде возмещения убытков солидарно с ранее привлеченной к ответственности ФИО8

Проверяя законность судебного акта в части, обжалуемой ФИО3 апелляционный суд принимает во внимание следующее.

В обоснование заявления ГК «АСВ» указывало, что до 05.11.2009 единственным участником ООО «Реноме» являлось ООО «Клувер», с 05.11.2009 доля (100%) в уставном капитале ООО «Реноме» принадлежит ФИО3, занимавшей с 25.08.2006 по 20.02.2017 должность главного бухгалтера в ООО «Клувер». Как указало ГК «АСВ» должником в пользу ООО «Реноме» по договорам займа перечислено 35 544 123,11 руб., возвращено должнику 34 974 903,21 руб., задолженность ООО «Реноме» составила 569 219,90 руб.

Из пункта 5 постановления № 62 следует, что в случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Суд первой инстанции указал, что ФИО8 и ФИО3 знали (должны были знать), о том, что их действия по заключению ООО «Клувер» займов (подписание договоров) с ООО «Реноме» влекут для них ответственность перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки.

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего в соответствующей части, суд полагал, что ФИО3 знала о том, что в случае невозврата ООО «Реноме» займа указанное действие само по себе является достаточным основанием для взыскания соответствующих сумм в качестве убытков. Мер по возврату займа в размере 569 219,90 руб. не предпринято.

В нарушение положений статьи 65 АПК РФ убедительные доказательства, подтверждающие представленные в суд возражения, ФИО8, ФИО3 не представлены. Представленные в суд ФИО3 выписки основаны только на предположениях.

В указанных обстоятельствах суд первой инстанции признал доказанными наличие причинно-следственной связи между действиями ФИО8, ФИО3 и возникшими у должника убытками в размере 569 219,90 руб.

Обращаясь с апелляционной жалобой, ФИО3 заявляет об отсутствии влияния с ее стороны на заемные отношения между должником и ООО «Реноме», отсутствие у нее статуса выгодоприобретателя по вменяемым сделкам, а также оспаривает сам факт причинения должнику убытков вменяемыми сделками.

В своем отзыве на апелляционную жалобу конкурсный управляющий должником заявляет о наличии у ФИО3 признаков лица, имеющего фактическую возможность определять действия должника по смыслу пункта 3 статьи 53.1 ГК РФ, о чем свидетельствует ее статус выгодоприобритателя, а также выражает несогласие с приведенным в рамках апелляционного обжалования контррасчетом задолженности ООО «Реноме» перед должником.

Оценив доводы, изложенные в апелляционной жалобе, а также доводы, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу, повторно исследовав материалы обособленного спора, суд не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы ФИО3 в связи со следующим.

Как указало Агентство, должником в пользу ООО «Реноме» c 18.05.2015 по дату признания должника банкротом по договорам займа перечислено 35 544 123,11 руб., возвращено должнику 34 974 903,21 руб., задолженность ООО «Реноме» составляет 569 219,90 руб. При этом ФИО3 являлась единственным участником ООО «Реноме» в период заемных правоотношений и исполняющей обязанности главного бухгалтера должника.

Оценивая наличие у ФИО3 специального статуса субъекта гражданско-правовой ответственности, арбитражный апелляционный суд принимает во внимание следующее.

В подтверждение того, что ФИО3 являлась лицом, имеющим фактическую возможность определять действия юридического лица по смыслу пункта 3 статьи 53.1 ГК РФ, ГК «АСВ» ссылалось на наличие у нее статуса конечного выгодоприобретателя по безвозмездной сделке между аффилированными обществами вследствие обладания ею 100% долей в уставном капитале общества-получателя денежных средств.

Как следует из постановления Арбитражного суда Поволжского округа от 06.06.2023, при первоначальном рассмотрении настоящего спора суды не приняли во внимание, что требование к ФИО3 ГК «АСВ» заявлено не как к главному бухгалтеру должника, а как к выгодоприобретателю по сделке по выдаче займов ООО «Реноме», единственным участником которого являлась ФИО3

При этом суд кассационной инстанции отметил, что, согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 7 постановления № 53, предполагается, что лицо, которое извлекло прибыль из незаконного, в том числе недобросовестного поведения руководителя должника, является контролирующим.

Оценивая доводы апелляционной жалобы ФИО3 о невовлеченности в принятие управленческих решений от имени должника применительно к спорным заемным правоотношениям должника с ООО «Реноме», апелляционный суд учитывает следующее.

Судебная практика выработала совокупность косвенных признаков, свидетельствующих о наличии группы и подконтрольности ее единому центру. В частности, об этом могли свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам одного члена группы и одновременно ведут к существенной выгоде другого члена этой же группы; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одному и тому же лицу и т.д. (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 31.08.2020 № 305-ЭС19-24480 по делу № А41-22526/2016).

Из материалов дела следует, что до 05.11.2009 единственным участником ООО «Реноме» являлось ООО «Клувер», впоследствии единственным участником ООО «Реноме» стала ФИО3, занимавшая одновременно (с 25.08.2006 по 20.02.2017) должность главного бухгалтера в ООО «Клувер».

Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Саратовской области от 04.06.2019 в рамках дела № А57-1342/2017 о банкротстве ООО «Реноме», оставленным без изменения постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.08.2019 и постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 28.10.2019, удовлетворено заявление ФНС России о признании недействительными сделок ООО «Реноме» по отчуждению 15 автобусов в пользу ФИО9 (договоры купли-продажи от 08.07.2015 и от 10.07.2015), применены последствия недействительности сделки, в том числе в виде обязания должника возвратить автобусы, которые впоследствии были отчуждены ФИО9 в пользу должника.

Указанная сделка являлась предметом судебной оценки при первоначальном рассмотрении спора, установлен факт причинения в ее рамках ущерба должнику.

При этом в рамках первоначального рассмотрении настоящего спора владеющий более 50% долей в уставном капитале должника ФИО9 привлечен к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков и признан основным бенефициаром должника.

Определением Арбитражного суда Саратовской области от 14.12.2020, оставленным в указанной части без изменения постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.03.2021 и постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 23.06.2021, признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «РЕНОМЕ».

Из вышеизложенного следует, что должник и ООО «Реноме» имели единое руководство, а их финансово-хозяйственные взаимоотношения между друг другом имели характер, явно отклоняющийся от рыночного, при этом одной из целей взаиморасчетов и совершение сделок между обществами являлось последующее безосновательное обогащение их фактических руководителей.

В указанных обстоятельствах апелляционный суд полагает, что должник и ООО «Реноме» контролировались единым центром, в который входила, в том числе, ФИО3, что соотносится с содержащимися в материалах дела сведениями о том, что 100% долей в уставном капитале ООО «Реноме» были переданы должником в пользу ФИО3 в период замещения ею должности главного бухгалтера должника.

Само по себе привлечение к субсидиарной ответственности по обязательством ООО «Реноме» иных лиц, причинивших имущественный вред ООО «Реноме», а не должнику, не опровергает того факта, что ФИО3 являлась единственным участником ООО «Реноме» и предполагается выгодоприобретателем любого обогащения ООО «Реноме».

В связи с вышеизложенным апелляционный суд признает наличие у ФИО3 статуса лица, осуществляющего фактический контроль над должником по смыслу пункта 3 статьи 53.1 ГК РФ, применительно к заемным правоотношениям между должником и ООО «РЕНОМЕ».

Давая оценку доводам ФИО3 об отсутствии каких-либо неисполненных заемных обязательств ООО «Реноме» перед должником, апелляционный суд приходит к следующему.

Заявляя об отсутствии неисполненных ООО «Реноме» обязательств перед должником, ФИО3 указывает на отсутствие отражения соответствующих сведений в бухгалтерской отчетности ООО «Клувер» на конец 2016 года, а также на тот факт, что что ООО «Клувер» не включалось в реестр требований кредиторов ООО «Реноме».

Апелляционный суд критически относится к указанным доводам, так как, являясь главным бухгалтером должника, ФИО3 в силу своих должностных обязанностей имела возможность влиять на полноту и достоверность бухгалтерской и специальной отчетности должника, в связи с чем, исчезновение из нее данных о наличии кредиторской задолженности ООО «Реноме» перед должником не может рассматриваться как безусловное доказательство ее реального отсутствия (погашения) вследствие наличия персональной имущественной заинтересованности в последующем не востребовании указанной задолженности у ФИО3 как у единственного участника ООО «Реноме».

При этом, с учетом даты признания ООО «Реноме» банкротом по правилам ликвидируемого должника (решение от 04.04.2017 по делу № А57-1342/2017), непринятие мер по включению задолженности по договорам займа в реестр требований кредиторов ООО «Реноме» не имеет значения, так как на момент признания ООО «Реноме» банкротом и длительное время после указанной даты (вплоть до 18.12.2018) единоличным исполнительным органом ООО «Клувер» являлась недобросовестно действующая ФИО8, в связи с чем, возможностью своевременного включения требования страховщика в реестр требований ООО «Реноме» располагало исключительно само лицо, привлекаемое к ответственности по данному эпизоду.

Оценивая довод апеллянта о не причинении должнику какого-либо имущественного вреда предоставлением займов ООО «Реноме» вследствие полного возврата заемных денежных средств, апелляционный суд обращает внимание, что банковская операция, на которую ФИО3 ссылается в качестве доказательства возврата денежных средств, не совпадает с объемом задолженности по договорам займа согласно как расчетам конкурсного управляющего, так и самого апеллянта, а в качестве обоснования перечисления денежных средств по указанной операции приобщенная в материалы дела банковская выписка содержит указание «Возврат денежных ср-в за ценные бумаги по договору задатка N CK-25/09-1 5 от 25.09.15 согласно доп. согл. о расторжении N б/н от 29.09.15 Сумма 2000000-00, без налога (НДС)», что не позволяет отнести ее к операциям, направленным на возмещение займа.

ФИО3 является по отношению к должнику фактически заинтересованным лицом, что влечет применение к ней повышенного стандарта доказывания, что в свою очередь ставит под сомнения достоверность и относимость доказательств, представляемых в качестве возражений.

В указанных обстоятельствах судебная коллегия не усматривает оснований для переоценки выводов суда первой инстанции относительно наличия оснований для привлечения ФИО3 к ответственности в виде возмещения убытков солидарно с ФИО8

Оценивая законность судебного акта в части, обжалуемой финансовым управляющим ФИО11 ФИО4, апелляционный суд принимает во внимание следующее.

Предъявляя требования о взыскании убытков со ФИО11 солидарно с ФИО8, конкурсный управляющий указал на два эпизода причинения должнику имущественного вреда.

В обоснование заявления Агентство указывало, что должник в лице генерального директора ФИО8 30.10.2015 приобрел у своего участника ФИО11 долю (1/4 по каждому объекту) в праве собственности на жилой дом с земельным участком с кадастровыми номерами 64:38:080901:2818, 64:38:080901:1620 по договору купли-продажи недвижимого имущества на общую сумму 8 500 000 руб.

Денежные средства, согласно условиям договора, перечислены должником в пользу ФИО11 в полном объеме.

При этом, как указывало Агентство, общая кадастровая стоимость объектов недвижимости с кадастровыми номерами: 64:38:080901:2818, 64:38:080901:1620 составляла 2 279 000 руб., что существенно ниже стоимости, определенной в рамках договора от 30.10.2015.

06.07.2016 между должником и ФИО14 заключен договор купли-продажи указанного имущества, в качестве доказательства оплаты составлена расписка от 06.07.2016 о передаче должнику трех простых векселей ООО ЛК «Собис» на общую сумму 8 500 000 руб.

Векселя переданы должнику по акту приема-передачи векселей от 01.09.2016. Впоследствии 30.09.2016 должник обратился к ООО ЛК «Собис» с заявлением о принятии к погашению векселя ЛКС № 07/16 на сумму 2 500 000 руб. В пользу должника от ООО ЛК «Собис» 30.09.2016 поступили денежные средства в сумме 2 500 000 руб.

Оставшиеся два векселя на сумму 6 000 000 руб. к оплате не предъявлены. Агентство полагало, что ФИО11 как участником должника причинены должнику убытки в размере 6 000 000 руб. как разница между стоимостью приобретенного должником от ФИО11 недвижимого имущества и погашением ООО ЛК «Собис» векселя ЛКС № 07/16.

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего должником в соответствующей части, судом первой инстанции было принято во внимание следующее.

По результатам разрешения соответствующего ходатайства конкурсного управляющего, определением Арбитражного суда Саратовской области от 28.11.2023 по делу назначена судебная оценочная экспертиза. На разрешение эксперта поставлены вопросы: 1. какова рыночная стоимость 1/4 доли в праве собственности на жилое здание общей площадью 310,1 кв.м, кадастровым номером 64:38:080901:2818 и земельного участка общей площадью 198 кв.м, кадастровым номером 64:38:080901:1620 по адресу: Саратовская обл., Энгельсский р., с. Шумейка, строение 3, д. 7, по состоянию на 30.10.2015; 2. какова рыночная стоимость нежилого помещения (открытая терраса) площадью 238,9 кв.м, с кадастровым номером 64:48:000000:217700, этаж: крыша, по адресу: <...>, по состоянию на 05.06.2017?

Согласно заключению эксперта от 09.04.2024 №01/04-24М, по состоянию на 30.10.2015 рыночная стоимость 1/4 доли в праве собственности на жилое здание общей площадью 310,1 кв.м, кадастровым номером 64:38:080901:2818 по адресу: Саратовская обл., Энгельсский р., с. Шумейка, строение 3, д.7, составила 2 557 891,25 руб.; рыночная стоимость 1/4 доли в праве собственности на земельный участок общей площадью 198 кв.м., кадастровым номером 64:38:080901:1620 по адресу: Саратовская обл., Энгельсский р., с. Шумейка, строение 3, д.7 составила 51 476 руб.

С учетом результатов проведенной судебной экспертизы арбитражный суд первой инстанции признал обоснованными доводы Агентства о кратном превышении стоимости проданного по договору купли-продажи от 30.10.2015 имущества ФИО11 должнику 1/4 доли в праве собственности на жилое трехэтажное здание с земельным участком в размере 8 500 000 руб., в то время как рыночная стоимость доли в праве собственности определена экспертом в размере 2 609 367,25 руб.

В связи с вышеизложенным, суд первой инстанции согласился с доводами конкурсного управляющего об отсутствии для должника экономического смысла в совершении сделок.

Согласно личным письменным пояснениям ФИО11, недвижимое имущество передано им в собственность должника в связи с просьбой ФИО9, как указал ФИО11, «проинвестировать страховую компанию и принять платежи от должника с целью их перечисления в ООО «ЛК «Собис». Переводы осуществлены с назначением платежа – по договору займа. Каких-либо требований о возврате «займа» не предъявлялось».

С учетом обстоятельств дела о банкротстве ООО «Клувер» арбитражный суд первой инстанции отклонил доводы ФИО11, о том, что он не получал преимущества от заключения сделок, а выступал лишь в качестве «транзитного» звена в цепочке сделок, и денежные средства не были использованы им в собственном интересе.

Обращаясь с апелляционной жалобой, финансовый управляющий ФИО4 заявлял о недоказанности наличия у ФИО11 статуса выгодоприобретателя по вменяемой ФИО11 сделке, полагал, что представлен весь объем доказательств, свидетельствующих об отсутствии вреда для конкурсной массы от совершенных ФИО11 сделок.

В своем отзыве на апелляционную жалобу финансовый управляющий ФИО11 ФИО4, конкурсный управляющий ссылался на результаты судебной оценочной экспертизы как на подтверждение наличия имущественного вреда для должника, обращал внимание на возможность ФИО11 оказывать влияние на принятие руководителями должника управленческих решений, а также необычные обстоятельства «цепочки» сделок.

Оценив доводы, изложенные в апелляционной жалобе, а также доводы, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу, повторно исследовав материалы обособленного спора, суд не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы финансового управляющего ФИО11 ФИО4 в связи со следующим.

Как следует из постановления Арбитражного суда Поволжского округа от 06.06.2023, при первоначальном рассмотрении спора судами не дана оценка отсутствию для должника экономического смысла в совершении цепочки сделок, кроме того, не дана оценка доводам Агентства о многократном (в 14,9 раз) превышении стоимости проданной по договору купли-продажи от 30.10.2015 ФИО11 должнику 1/4 доли в праве собственности на жилое трехэтажное здание с земельным участком.

Как выше указано, при повторном рассмотрении обособленного спора была назначена экспертиза рыночной стоимости имущества, в рамках которой было подготовлено экспертное заключение, из которого следует, что совокупная рыночная стоимость долей в праве собственности на недвижимое имущество, приобретенное должником у ФИО11, согласно заключению эксперта, составляет 2 609 367,25 руб.

При рассмотрении спора судом первой инстанции доказательств того, что заключение в указанной части проведено с нарушениями, обстоятельств и причин, по которым данные заключение не может быть принято в качестве доказательств, сторонами представлено не было. Ходатайств о проведении повторной экспертизы сторонами также не заявлялось.

В указанных обстоятельствах суд первой инстанции обоснованно принял во внимание результаты судебной экспертизы. В связи с вышеизложенным, довод финансового управляющего ФИО11 ФИО4 о недоказанности наличия имущественного вреда для должника от вменяемой сделки подлежит отклонению.

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что, как следует из материалов дела, на момент заключения договора купли-продажи долей в праве на недвижимое имущество от 30.10.2015 ФИО11 являлся участником должника и распоряжался 38,26% долей в его уставном капитале, что свидетельствует о возможности c его стороны оказывать существенное влияние на принятие должником управленческих решений.

При этом, заявляя о наличии статуса выгодоприобретателя по заведомо убыточным для должника сделкам, Агентство указывало, что ФИО11 получил необоснованное обогащение в размере, превышающем сумму рыночную стоимость долей в праве собственности на недвижимость, приобретенную по договору от 30.10.2015, а дальнейшие действия по отчуждению недвижимого имущества в пользу ФИО14 в обмен на векселя связанной с должником компании ООО «ЛК Собис» на сумму аналогичную стоимости долей в праве собственности на недвижимость, установленную в договоре от 30.10.2015 между ФИО11 и страховщиком было направлено исключительно на создание видимости равнозначности встречного исполнения первоначальной сделки между ФИО11 и должником.

О наличии подконтрольности, в частности, могут свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам должника и одновременно ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности; данные действия не могли иметь место, ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому и т.д. (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15.02.2018 №302-ЭС14-1472(4,5,7) по делу № А33-1677/2013).

Суд апелляционной инстанции соглашается с указанным доводом, так как он согласуется с иными доказательствами, содержащимися в материалах дела. Судом также принимается во внимание, что мажоритарным участником ООО «ЛК Собис» и ее генеральным директором являлся ФИО9, что свидетельствует о тесной взаимосвязанности большинства участников «цепочки» сделки.

Апелляционный суд также отмечает, что лишь при повторном рассмотрении спора судом первой инстанции, а конкретно после поступления в материалы дела заключения эксперта об установлении рыночной стоимости долей в праве собственности на недвижимое имущество на момент совершения спорной сделки, ФИО11 кардинально изменил процессуальную позицию, сообщив суду о том, что договор купли-продажи, заключенный ФИО11 и должником и последующая оплата в рамках его исполнения имели не рыночный, а притворный характер, при этом фактически со стороны ФИО11, якобы, осуществлялась безвозмездная докапитализция должника путем предоставления ему (должнику) доли в праве собственности на недвижимое имущество, а встречное предоставление по сделке в виде перечислений денежных средств от должника в адрес ФИО11 осуществлялись по просьбе участника должника ФИО9, во исполнение которой ФИО11 осуществлялись последующие перечисления денежных средств в адрес ООО «ЛК СОБИС», связанного с должником и подконтрольного ФИО9 При этом ранее ФИО11 последовательно придерживался позиции о рыночном характере вменяемой сделки.

Принимая во внимание непоследовательную и противоречивую процессуальную позицию ФИО11 относительно имевших место фактических обстоятельств, кардинально меняющуюся в зависимости от объема достоверных сведений, которыми располагал суд первой инстанции и независимые участники процесса, объективно ограниченные в объеме своей осведомленности вследствие невовлеченности во внутригрупповые особенности организации деятельности должника и связанных с ним лиц, что фактически представляет из себя недобросовестное процессуальное поведение, являющееся дополнительным основанием для перераспределения бремени доказывания согласно подходам, сформированным Верховным Судом РФ в определении от 29.03.2018 № 309-ЭС18-1533 по делу № А07-3316/2017, суд первой инстанции первой инстанции обоснованно отклонил процессуальную позицию ФИО11

При этом изложенный в апелляционной жалобе финансового управляющего ФИО11 ФИО4 довод об отсутствии у ответчика статуса выгодоприобретателя подлежит отклонению, поскольку представленные в ходе рассмотрения спора судом первой инстанции доказательства последующего перечисления денежных средств в адрес третьего лица является формой распоряжения денежными средствами и не свидетельствует об отсутствии у ФИО11 статуса выгодоприобретателя по сделке, особенно с учетом формально-юридической и экономической связи между должником и ФИО11, выраженной во вхождении последнего в состав участников должника и владения значительной частью его уставного капитала, как следствие, наличие непосредственного влияния на принятие управленческих решений относительно заключаемых должником сделок и их условий. Указанный подход подтверждается судебной практикой (постановление Арбитражного суда Московского округа от 13.07.2023 по делу № А40-235392/2016).

Также в обоснование заявления о взыскании с ФИО8, ФИО11 убытков Агентством было указано, что 13.03.2017 ФИО11 обратился к должнику с заявлением о выходе из состава участников общества. Доля ФИО11 составляла 22,580645% номинальной стоимостью 35 000 000 руб. Между должником в лице генерального директора ФИО8 и ФИО11 заключено соглашение об отступном № 1 от 13.03.2017, в соответствии с которым обязательства должника перед ФИО11 по выплате ему действительной стоимости доли прекращаются в полном объеме путем передачи ФИО11 отступного: двух помещений с кадастровыми номерами 64:48:010342:416, 64:48:000000:126961.

Агентство указывало, что 16.06.2017 после выхода ФИО11 из состава участников должника на ФИО11 также было зарегистрировано право собственности на объект недвижимого имущества (открытая терраса) с кадастровым номером 64:48:000000:217700, ранее принадлежавший должнику. При этом, как указывало Агентство, нежилое помещение не входило в состав имущества, выбывшего в пользу ФИО11 в раках договора отступного.

В материалах дела имеется зарегистрированный в установленном законом порядке договор от 05.06.2017 купли-продажи нежилого помещения (открытая терраса) площадью 238,9 кв.м, этаж: крыша, по адресу: <...>, по цене 1 200 000 руб.

Согласно пункту 3 договора, на момент его подписания расчеты произведены в полном объеме, продавец к покупателю претензий не имеет, представлен акт от 05.06.2017 приема-передачи к договору.

Поскольку кадастровая стоимость указанного объекта недвижимости составила 2 657 724,28 руб., то, как полагал заявитель, безвозмездное выбытие недвижимого имущества из собственности должника в пользу ФИО11 в отсутствие правовых оснований причинило должнику убытки в размере 2 657 724,28 руб.

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего должником в соответствующей части, судом первой инстанции было принял во внимание следующее.

Определением суда от 28.11.2023 по делу назначена судебная оценочная экспертиза. Согласно заключению от 09.04.2024 №01/04-24М, по состоянию на 05.06.2017 рыночная стоимость нежилого помещения (открытая терраса площадью 238,9 кв.м, кадастровым номером 64:48:000000:217700, этаж: крыша, по адресу: <...>) составила 1 099 876 руб.

Давая оценку поведения сторонам договора, суд первой инстанции обратил внимание, что осуществление расчетов с контрагентами в наличной форме без оформления каких-либо отчетных документов не является стандартом поведения для юридического лица.

Судом первой инстанции было принято во внимание, что условие договора купли-продажи о произведенных сторонами расчетах само по себе не является безусловным доказательством таких расчетов, поскольку в данном случае имела место хозяйственная операция, подпадающая под требования Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» (далее - Федеральный № 402-ФЗ).

В материалах спора имеются пояснения ФИО11 об оплате 1 200 000 руб. в кассу должника.

Давая оценку представленным доказательствам арбитражный суд первой инстанции не отклонил ссылку ФИО11 в подтверждение осуществления оплаты за нежилое помещение (открытая терраса) на решение Волжского районного суда г. Саратова по делу №2-805/2018 по иску ФИО10 к должнику, ФИО11 о признании сделки недействительной и на заочное решение Волжского районного суда г. Саратова по делу №2-3081/2018 по иску ФИО11 к должнику, ФИО10 об отмене запрета регистрационных действий в отношении объекта недвижимости.

Данными решениями установлена оплата 09.01.2017 ФИО11 за указанное нежилое помещение (открытая терраса) в размере 1 120 000 руб. Имеется копия квитанции к приходному кассовому ордеру от 09.01.2017 об оплате 1 120 000 руб. должнику ФИО11 по предварительному договору купли-продажи недвижимости от 01.12.2016 №01/12/2016 за указанное помещение.

Между тем судом первой инстанции отмечено, что обстоятельства реального поступления должнику денежных средств судом общей юрисдикции не исследовались, в рамках настоящего спора правоотношения сторон отягощены обстоятельствами банкротства должника, повышенным стандартом доказывания и наличием опровержимых презумпций на стороне ответчика, в связи с чем, рассмотрение Волжским районным судом г. Саратова по существу указанных исков не препятствует установлению в рамках дела о банкротстве иных обстоятельств и оснований к взысканию убытков, причиненных ответчиком должнику.

В связи с вышеизложенным суд первой инстанции пришел к выводу о том, что отсутствие убедительных документов, подтверждающих зачисление денежных средств в рамках договора купли-продажи от 05.06.2017 на расчетный счет должника, указывает на то, что ФИО8, ФИО11 недобросовестно исполнялись обязанности, вследствие чего арбитражный суд пришел к выводу о причинении должнику убытков в размере 1 099 876 руб., установленных судом в размере рыночной стоимости безвозмездно переданного имущества должника, определенной на дату совершения сделки.

Обращаясь с апелляционной жалобой, финансовый управляющий ФИО4 заявлял о недоказанности наличия у ФИО11 статуса выгодоприобретателя по вменяемой ФИО11 сделке, полагал, что представлен весь объем доказательств, свидетельствующих об отсутствии вреда для конкурсной массы от совершенных ФИО11 сделок.

В своем отзыве на апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО11 ФИО4, конкурсный управляющий ссылался на результаты судебной оценочной экспертизы как на подтверждение наличия имущественного вреда для должника, обращал внимание на возможность ФИО11 оказывать влияние на принятие руководителями должника управленческих решений, на доказательства безденежного характера сделки, а также отмечал противоречивое процессуальное поведение ФИО11

Оценив доводы, изложенные в апелляционной жалобе, а также доводы, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу, повторно исследовав материалы обособленного спора, суд не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы финансового управляющего ФИО11 – ФИО4

Как следует из постановления Арбитражного суда Поволжского округа от 06.06.2023, при первоначальном рассмотрении спора суды не дали надлежащей оценки доводам Агентства о безвозмездном отчуждении нежилого помещения должника в пользу ФИО11 по договору купли-продажи от 05.06.2017, ограничившись лишь указанием на то, что согласно пункту 3 договора, на момент его подписания расчеты произведены в полном объеме

Суд кассационной инстанции указал, что без исследования обстоятельств, касающихся факта передачи денежных средств ФИО11 должнику, вывод судов о возмездности договора купли-продажи от 05.06.2017 представляется преждевременным.

При первоначальном рассмотрении спора ФИО11 пояснял, что в рамках договора купли продажи зарегистрированный за отдельным кадастровым номером спорный объект недвижимости, являющийся крышей (террасой) здания, полученного в рамках соглашения об отступном №1 от 13.03.2017, был приобретен отдельно вследствие того, что в момент заключения договора об отступном стороны не урегулировали вопрос передачи права собственности на крышу указанного здания, в связи с чем в последующем был заключен возмездный договор купли продажи на рыночных условиях.

При этом ответчиком был представлен отчет об оценке №2017-027 от 02.06.2017, согласно которому стоимость отчуждённого имущества составляет 1 200 000 руб.

Как выше указано, при повторном рассмотрении обособленного спора была назначена экспертиза рыночной стоимости имущества, в рамках которой было подготовлено экспертное заключение, из которого следует, что совокупная рыночная стоимость долей в праве собственности на недвижимое имущество, приобретенное должником у ФИО11, согласно заключению эксперта, составляет 2 609 367,25 руб.

При рассмотрении спора судом первой инстанции доказательств того, что заключение в указанной части проведено с нарушениями, обстоятельств и причин, по которым данное заключение не может быть принято в качестве доказательств, сторонами представлено не было. Ходатайств о проведении повторной экспертизы сторонами также не заявлялось.

В указанных обстоятельствах суд первой инстанции обоснованно принял во внимание результаты судебной экспертизы.

В качестве доказательства возмездного характера отчуждения должником террасы (крыши) по договору купли-продажи от 05.06.2017 ответчиком в материалы дела была представлена копия приходного кассового ордера от 09.02.2017. При этом ответчик ссылается на преюдициальный характер соответствующих выводов Волжского районного суда г. Саратова, содержащихся в его решениях от 31.10.2018 по делу № 2-3081/2018, от 19.04.2018 по делу № 2-805/2018.

Апелляционной суд принимает во внимание, что, исходя из содержания судебных актов Волжского районного суда г. Саратова, суд общей юрисдикции не обладал сведениями об аффилированности сторон договора, а также о том, что на дату, которая указана в приходном кассовом ордере (09.01.2017), ФИО11 являлся участником Страховщика (38,26 % долей в уставном капитале), т.е. о наличии отношений подчиненности между ФИО11 и должником. Также из судебных актов не следует, что в предмет исследования входил вопрос реальности встречного исполнения.

Конкурсный управляющий заявлял о том, что представленные в материалы Волжского районного суда г. Саратова № 2-3081/2018 копия предварительного договора купли-продажи во исполнение которого по заявлению ФИО11 были переданы денежные средства по приходному ордеру, имеет признаки, позволяющие при разумной степени осмотрительности предположить, что он был составлен исключительно для предоставления в материалы дела и представляет из себя пример формального документооборота, осуществленного «задним числом» после возбуждения спора о признании сделки недействительной – в целях воспрепятствования удовлетворению соответствующего заявления. Агентство заявляло, что указанное обстоятельство ставит под сомнение также реальность факта передачи денежных средств, подтвержденного исключительно приходным кассовым ордером, также составленного (изготовленного) формально.

Как следует из преамбулы предварительного договора купли-продажи от 01.12.2016, правоотношение возникло между ФИО11 и ООО «Клувер». Между тем переименование должника из ООО «Страховая компания «Клувер» в ООО «Клувер» зарегистрировано только 08.06.2017 – спустя более чем полгода с момента, когда якобы был составлен указанный предварительный договор купли-продажи.

На указанную в документе дату (01.12.2016) аффилированная с должником ООО «Сервисная компания «Клувер» (ОГРН <***>, ИНН 6452125655б, зарегистрирована 10.01.2017, сокращенное наименование – ООО СК «Клувер, генеральный директор ФИО15 (впоследствии – Крусс) К.Н.) также еще не была зарегистрирована, поэтому какие-либо предпосылки для путаницы в названиях обществ отсутствовали, случайной технической ошибки и т. п. не было.

В указанных обстоятельствах апелляционный суд отклоняет доводы апелляционной жалобы финансового управляющего ФИО11 ФИО4, поскольку представленные в материалы настоящего спора и в дела, рассмотренные Волжским районным судом города Саратова документы имеют признаки формального документооборота.

Отправляя спор в указанной части на новое рассмотрение, Арбитражный суд Поволжского округа в постановлении от 06.06.2023 указал, что, принимая во внимание аффилированность сторон сделки, совершение ее в преддверии возбуждения дела о банкротстве должника, надлежащими доказательствами передачи денежных средств юридическому лицу в спорном случае могут являться только бухгалтерские и кассовые документы, поскольку договор купли-продажи не является первичным бухгалтерским и кассовым документом, доказывающим факт совершения денежных расчетов и фактическую передачу денежных средств.

Суд первой инстанции обоснованно отметил, что, принимая во внимание аффилированность сторон сделки, совершение ее в преддверии возбуждения дела о банкротстве должника, надлежащими доказательствами передачи денежных средств юридическому лицу в спорном случае могут являться только бухгалтерские и кассовые документы, поскольку договор купли-продажи не является первичным бухгалтерским и кассовым документом, доказывающим факт совершения денежных расчетов и фактическую передачу денежных средств.

При оценке доводов апелляционной жалобы финансового управляющего ФИО11 ФИО4 апелляционный суд принимает во внимание, что Федеральный закон от 22.05.2003 № 54-ФЗ «О применении контрольно-кассовой техники при осуществлении наличных денежных расчетов и (или) расчетов с использованием платежных карт» не содержит указания на тот факт, что спорная сделка отнесена к категории сделок, в отношении которых юридическое лицо (в данном случае должник) не было обязано предоставить кассовый (фискальный) чек ФИО11, действующему в рамках этой сделки в качестве гражданина, что свидетельствует о том, что приходной кассовый ордер не может быть признан надлежащим первичным кассовым и бухгалтерским документом, и, как следствие, доказательством передачи денежных средств.

В связи с вышеизложенным, апелляционный суд соглашается с критической оценкой суда первой инстанции документов о предоставлении встречного исполнения по сделке, направленной на отчуждение недвижимого имущества должника в пользу ФИО11, несмотря на тот факт, что они ранее исследовались Волжским районным судом г. Саратова.

При этом апелляционный суд отмечает противоречивость и непоследовательность не только процессуальной позиции ФИО11, но также предоставленных им документов.

Из материалов настоящего спора, сформированных при первоначальном рассмотрении спора предполагается, что денежные средства якобы должны были быть переданы ФИО11 страховщику не ранее даты составления отчета об оценке имущества № 2017-027 от 02.06.2017, приобщенного ФИО11 при первоначальном рассмотрении спора, которым, по его утверждению, и была установлена действительная рыночная стоимость объекта недвижимости непосредственно перед заключением сделки, что соотносится с обычным порядком заключения сделок, совершаемых на рыночных условиях.

В свою очередь представленный в материалы дела, рассмотренного Волжским районным судом г. Саратова приходной кассовый ордер датирован 09.01.2017.

В результате из материалов дела следует, что первоначально был заключен предварительный договор купли-продажи, затем был составлен приходной кассовый ордер, далее (через 6 месяцев) был составлен отчет об оценке, установивший стоимость объекта в размере, аналогичной сумме, установленной в предварительном договоре, и только после этого был заключен договор купли-продажи, зарегистрированный надлежащим образом.

Апелляционный суд соглашается с доводом конкурсного управляющего о том, что вероятность того, что согласованная сторонами стоимость объекта, изложенная в предварительном договоре купли-продажи от 01.12.2016 впоследствии до копейки совпала с установленной экспертом-оценщиком рыночной стоимостью объекта на 02.06.2017 до ничтожности мала, что свидетельствует о том, что, как минимум часть представленных в дело документов ФИО11 является формальным документооборотом.

При этом аналогично ранее исследованному эпизоду пояснения ФИО11, данные им при повторном рассмотрении спора, также противоречат ранее изложенной и, на момент первоначального рассмотрения спора, документально обоснованной и непротиворечивой позиции.

Согласно уточненной позиции ФИО11, в конце 2016 года между ним и ФИО9 была достигнута предварительная договоренность о выходе ФИО11 из состава участников должника и о предоставлении (в качестве отступного в рамках уплаты действительной стоимости доли) недвижимого имущества. При этом стоимость предоставляемого в качестве отступного здания превышала действительную стоимость доли ФИО11 в уставном капитале должника на сумму, определенную договором как стоимость террасы. Таким образом, по заявлению ФИО11 заключение договора купли-продажи в действительности было направлено на нивелирование разницы между стоимостью предоставляемого в отступное здания и действительной стоимостью доли ФИО11 в уставном капитале должника.

Как ранее указывал апелляционный суд, противоречивая процессуальная позиция, касающаяся имевших место фактических обстоятельств, кардинально отличающаяся в зависимости от объема достоверных сведений, которыми располагает суд и независимые участники процесса, объективно ограниченные в объеме своей осведомленности вследствие невовлеченности во внутригрупповые особенности организации деятельности должника и связанных с ним лиц, не может быть признана добросовестным поведением.

Применительно к данному эпизоду ФИО11 также не раскрыты причины, по которым о заявляемых на данный момент обстоятельствах им не могло быть сообщено суду и участникам процесса при первоначальном рассмотрении спора.

Вышеизложенное свидетельствует о злоупотреблении ФИО11 процессуальным положением. При этом, как ранее указывалось, сама по себе непоследовательная и противоречивая позиция ФИО11 не только не дает ему права на судебную защиту, поскольку подпадает под действие принципа эстоппель и положений части 4 статьи 1, статьи 10 ГК РФ, но также является дополнительным основанием для перераспределения бремени доказывания на ответчика.

В условиях противоречивости представленных ФИО11 документов и его процессуальной позиции, отсутствия надлежащим образом оформленных бухгалтерских и кассовых документов, подтверждающих передачу денежных средств, а также c учетом установленных фактов действий ФИО8 во вред должнику и в интересах участников должника, апелляционный суд соглашается с выводами суда первой инстанции о признании отчуждения должником недвижимого имущества в пользу ФИО11 фактически безвозмездной сделкой.

В указанных обстоятельствах судебная коллегия не усматривает оснований для переоценки выводов суда первой инстанции относительно наличия оснований для солидарного привлечения ФИО11 и ФИО8 к ответственности в виде возмещения убытков.

Таким образом, каких-либо доводов, основанных на доказательствах, которые имели бы правовое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли бы на оценку законности и обоснованности обжалуемого судебного акта, либо опровергали выводы арбитражного суда, апелляционные жалобы не содержат.

Несогласие апеллянтов с произведенной судом первой инстанции оценкой имеющихся в деле доказательств, а также иное толкование заявителями положений законодательства не свидетельствуют о неправильном применении судом первой инстанции норм материального и процессуального права и не является в рассматриваемом случае основанием для отмены или изменения судебного акта в обжалуемой части.

Выводы суда по данному спору основаны на установленных обстоятельствах и имеющихся в деле доказательствах при правильном применении норм материального и процессуального права.

В соответствии с частью 1 статьи 177 АПК РФ постановление, выполненное в форме электронного документа, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения в установленном порядке в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа не позднее следующего дня после дня его принятия.

Руководствуясь статьями 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Саратовской области от 18 ноября 2024 года по делу  № А57-14864/2017 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объёме через арбитражный суд первой инстанции.


Председательствующий                                                                          О.В.  Грабко


Судьи                                                                                                         А.Э. Измайлова


                                                                                                                    Н.В. Судакова