Постановление от 6 апреля 2026 г. 13 ААС (Тринадцатый арбитражный апелляционный суд)

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, <...>

http://fasszo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ


Санкт-Петербург

07 апреля 2026 года Дело № А56-115548/2022

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Колесниковой С.Г., судей Тарасюка И.М., Яковлева А.Э.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Теплюковой Л.С.,

при участии от ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 25.12.2024), от ФИО3 – ФИО4 (доверенность от 07.08.2025),

при участии посредством веб-конференции конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Прогрессивные решения» ФИО5 (лично, паспорт), от ФИО6 – ФИО7 (доверенность от 08.12.2022),

рассмотрев 02.03.2026 и 30.03.2026 в открытых судебных заседаниях кассационную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Прогрессивные решения» ФИО5 на постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.10.2025 по делу № А56-115548/2022/суб.,

у с т а н о в и л:

В Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области поступило заявление ФИО6 о признании общества с ограниченной ответственностью «Прогрессивные решения», адрес: 198095, Санкт-Петербург, Химический пер., д. 1, л. АВ, пом. 13-Н, оф. 506, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее – Общество), несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 17.03.2023 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО8.

Решением суда от 21.09.2023 открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО5.

В рамках дела о банкротстве Общества конкурсный управляющий ФИО5 обратился в суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о привлечении ФИО1 (Санкт-Петербург) и ФИО3 (Ленинградская обл.) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскании с ответчиков солидарно в пользу Общества 281 429 711,19 руб.

Определением суда первой инстанции от 02.12.2024 заявленные требования удовлетворены в полном объеме.

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд установил отсутствие доказательств, подтверждающих надлежащее извещение ФИО1 о времени и месте судебного разбирательства, в связи с чем, руководствуясь положениями части 4 статьи 270 и части 6.1 статьи 268 АПК РФ, определением от 09.04.2025 перешел к рассмотрению дела по правилам, установленным для рассмотрения дел в суде первой инстанции.

ФИО1 заявил о применении срока исковой давности, указав, что заявленные конкурсным управляющим расходы на выдачу подотчетных средств на сумму 1 398 347,75 руб. производились с 16.09.2016 по 03.04.2018.

Конкурсный управляющий в порядке статьи 49 АПК РФ увеличил размер заявленной ответственности до 346 741 026,82 руб.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.10.2025 определение суда первой инстанции от 02.12.2024 отменено, в удовлетворении заявленных конкурсным управляющим требований отказано.

В кассационной жалобе, уточненной ее подателем, ФИО5 просит отменить постановление от 22.10.2025 и удовлетворить заявленные им требования, приводя следующие доводы.

В нарушение статьи 65 АПК РФ суд апелляционной инстанции исключительно на основании бездоказательных пояснений ФИО1 сделал необоснованные выводы, в том числе об отсутствии у должника основных средств в условиях их фактической передачи подконтрольным кредиторам третьим лицам; о подконтрольности деятельности Общества кредиторам, предоставившим финансирование на условиях инвестирования (оформленных в качестве заимствований) в разработку авторского продукта.

Из материалов дела не следует, что кредиторы и должник являются заинтересованными лицами по смыслу статьи 19 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве); не представлены и доказательства того, что кредиторы получали какую-либо выгоду от деятельности должника, имели право давать обязательные для исполнения должником указания или имели возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника, либо путем оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Судом апелляционной инстанции неверно применены положения статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и пунктов 1 – 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве, что повлекло неправомерные выводы об отсутствии оснований для привлечения к заявленной ответственности.

Комплектность высланных ответчиком конкурсному управляющему документов позволяет сделать вывод о создании видимости передачи документации должника. Ответчиками не переданы документы, подтверждающие достоверность представленных расшифровок структуры активов должника (договоры, по которым имущество приобреталось; подтверждение оплаты приобретенного имущества; техпаспорта оборудования; документы по поверкам; инвентарные карточки и т. д.).

В бухгалтерском балансе за 2020 год (последний баланс, представленный в налоговый орган) стоимость основных средств определена в размере 7 468 000 руб., однако ФИО1 не обеспечил сохранность имущества должника, формально передав долю участия в уставном капитале Общества номинальному лицу ФИО3

Статус ФИО3 как номинального руководителя не оспорен.

В связи с тем, что ФИО1 в 2020 году формально передал права участника Общества номинальному лицу, должник утратил возможность продлить истекавший в мае 2022 года срок действия товарных знаков, вследствие чего актив утрачен.

Является необоснованным вывод суда апелляционной инстанции об отсутствии вреда конкурсной массе вследствие непоступления в нее имущества, не имеющего стоимости по причине амортизации.

Конкурсному управляющему не переданы документы в подтверждение дебиторской задолженности, вследствие чего он не имел возможности проверить реальность представленного перечня задолженности и сделать вывод о реальности/нереальности ее взыскания. Даже если допустить, что срок исковой давности истек, это произошло по вине ФИО1, не принявшего меры к принудительному взысканию задолженности при наличии у Общества неисполненных обязательств перед кредиторами.

Суд необоснованно отклонил доводы о причинении вреда должнику и кредиторам вследствие совершения ФИО1 платежей за счет должника, неверно установив период возникновения у должника объективного банкротства и не приняв во внимание доводы о мнимости отношений, положенных в основание платежей.

Суд не учел, что по состоянию на 31.12.2017 размер обязательств Общества более чем на 35 000 000 руб. превышал размер его активов, должник прекратил расчеты с кредиторами и обладал признаками объективного банкротства.

Представленные в материалы дела в основание платежей документы, включая накладные и акты за период 2014 – 2017 годов, содержат реквизиты счета, открытого на имя ФИО9 в «БАНК24.РУ» (ОАО), у которого с 16.09.2014 отозвана лицензия на осуществление банковских операций со средствами в рублях и иностранной валюте.

Судом также не дана оценка доводам заявителя о том, что используемая должником модель осуществления хозяйственной деятельности не была рассчитана на извлечение прибыли и расчеты с кредиторами, о чем руководителю должника было известно. Тем не менее руководитель продолжал осуществлять хозяйственную деятельность, продолжая привлекать заемные денежные средства, вводя в заблуждение кредиторов и причиняя им ущерб.

Кроме того, обращает внимание суда кассационной инстанции конкурсный управляющий, отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности, апелляционный суд не рассмотрел вопрос о наличии оснований для взыскания убытков, причиненных Обществу действиями ответчиков.

В отзыве на кассационную жалобу кредитор ФИО6 выражает согласие с доводами конкурсного управляющего.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО1 просит оставить обжалуемое постановление без изменения, считая его законным и обоснованным.

В судебных заседаниях 02.03.2026 и 30.03.2026 конкурсный управляющий ФИО5, представитель кредитора ФИО6 поддержали доводы, приведенные в кассационной жалобе и представленных к ней уточнений, а ФИО1 и его представитель, представитель ФИО3 против удовлетворения кассационной жалобы возражали.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, представителей в судебное заседание не направили.

Законность обжалуемого судебного акта проверена в кассационном порядке в пределах доводов кассационной жалобы.

Как установлено судом апелляционной инстанции, руководителем должника в период с 23.08.2010 по 31.03.2020 являлся ФИО1

ФИО3 являлась генеральным директором Общества в период с 01.04.2020 по 27.09.2023.

После смены руководителя должника на ФИО3 налоговый орган 02.12.2020 внес в Единый государственный реестр юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) запись о недостоверности сведений о юридическом лице по результатам проверки (№ 2207805777782).

ФИО3 также числится участником и руководителем ряда других юридических лиц, в отношении которых в ЕГРЮЛ внесена запись о недостоверности в отношении директора/участника.

Как следует из материалов дела, в обоснование заявленных требований конкурсный управляющий ссылался на неисполнение ответчиками обязанности по передаче ему документов и имущества должника, а также на невозможность полного погашения требований кредиторов в результате сделок, имеющих признаки подозрительных, мнимых и совершенных при злоупотреблении правом.

Заявитель указывал на факты платежей в пользу ФИО1 и иных заинтересованных лиц, а также отсутствие сведений о зачислении на расчетный счет должника или использовании последним в хозяйственной деятельности денежных средств в общем размере 74 722 000 руб., полученных Обществом в качестве займов и внесенных в кассу должника.

Кроме того, конкурсный управляющий ссылался на использование должником модели осуществления деятельности, не рассчитанной на извлечение прибыли и расчеты с кредиторами. По утверждению заявителя, выручка Общества за период 2016 – 2017 годов упала более чем в 50 раз, совокупный размер привлеченных должником в 2017 году займов превысил размер его активов; в момент привлечения займов отсутствовали источники для их возврата; доказательства наличия у руководителя плана, который с вероятностью мог бы привести к восстановлению платежеспособности должника, не представлены.

Апелляционный суд отказал в удовлетворении заявленных конкурсным управляющим требований ввиду отсутствия оснований для вывода о том, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и бездействия ответчиков.

Означенный вывод суда не может быть признан законным, соответствующим фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (пункт 17 Постановления № 53).

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе в ситуациях, когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Согласно подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информации об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Ведение текущей финансово-хозяйственной деятельности общества, организация бухгалтерского и налогового учета возложены действующим законодательством на руководителя общества (статья 53 ГК РФ).

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 24 Постановления № 53, при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей документации (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать, что заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность: выявления всего круга лиц, контролирующих должника и его основных контрагентов; определения основных активов должника и их идентификации; выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

В случае противоправных действий нескольких руководителей, последовательно сменявших друг друга, связанных с ведением, хранением и восстановлением ими документации, презюмируется, что действий каждого из них было достаточно для доведения должника до объективного банкротства (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Суд апелляционной инстанции отклонил доводы конкурсного управляющего о причинении вреда имущественным правам кредитора вследствие совершенных ФИО1 платежей от лица Общества.

Как посчитал суд, перечисление Обществом в адрес ФИО1 10 699 000 руб. не свидетельствует о доведении Общества до банкротства.

Суд установил, что выдача Обществом в пользу ФИО1 подотчетных средств осуществлена в процессе обычной хозяйственной деятельности в период с сентября 2016 по июнь 2018 года, когда Общество вело активную деятельность и не имело признаков банкротства.

Довод управляющего относительно обязательств и платежей по лизингу признан судом необоснованным ввиду того, что лизингополучатель не является собственником транспортного средства, в органах регистрации отсутствует информация о принадлежности именно должнику транспортного средства, тогда как информация об исполнении обязательств по лизингу управляющий мог запросить самостоятельно в лизинговой компании.

Кроме того, отметил суд, часть платежей в пользу ФИО1 содержит информацию о выплате заработной платы, а также обусловлена заемными обязательствами.

Суд принял во внимание представленные ФИО1 пояснения и документы в обоснование произведенных Обществом платежей, в том числе в адрес индивидуального предпринимателя ФИО9 и ФИО10, а также договоры аренды транспортных средств с экипажем от 25.01.2014, договоры гражданско-правового характера от 05.10.2016 № 01-12 и от 14.10.2016 № 02-12 с актами выполненных работ, договор займа на сумму 9 500 000 руб.

Как посчитал суд, из указанных пояснений и документов следует, что платежи в адрес ИП ФИО9 осуществлялись в период с сентября 2016 по июнь 2018 года и имели своим назначением выплату заработной платы (оплату услуг) и оплату аренды транспортного средства. В подтверждение арендных отношений между Обществом и ИП ФИО9 ответчиком представлен договор аренды транспортного средства с экипажем от 25.01.2014, а также ряд иных договоров гражданско-правового характера, с приложением сведений об их исполнении сторонами в рамках оказания соответствующих услуг и выполнения работ со стороны ФИО9, в связи с фиксацией которых Обществом производилась оплата в качестве равноценного встречного предоставления.

Платежи в адрес ФИО10 в размере 1 884 000 руб. также основывались на гражданско-правовом обязательстве между Обществом (заемщиком) и ФИО10 (займодавцем) в связи с наличием договора займа от 15.04.2016, во исполнение которого Обществом и были осуществлены частичные платежи по возврату денежных средств в счет погашения займа.

Сумма всех перечислений за 2016 – 2018 годы составила порядка 20 000 000 руб., однако они имели под собой основания, заключил апелляционный суд, полагаясь на представленные ФИО1 сведения.

Отклоняя доводы ФИО5 о невозможности осуществления мероприятия по формированию конкурсной массы ввиду неполноты переданной ему ответчиком документации и недостоверности информации в переданных документах, апелляционный суд указал, что ФИО1 представил конкурсному управляющему налоговую отчетность, документы бухгалтерского учета, платежные документы, переписку с контрагентами и иными лицами, а также дал подробные пояснения относительно специфики деятельности Общества.

Исходя из представленных ФИО1 расшифровок бухгалтерского баланса Общества, суд посчитал, что по состоянию на 31.12.2020 у Общества значились нематериальные активы (исследования, технические условия, товарные знаки) балансовой стоимостью 5 472 864,65 руб., которая в основном, формировалась в качестве понесенных Обществом расходов на разработку и создание технических условий, наряду с балансовой стоимостью товарных знаков, сведения о которых содержатся в общедоступных источниках, в том числе и в Федеральной службе по интеллектуальной собственности (Роспатенте). В части расшифровок бухгалтерского баланса Общества по состоянию на 31.12.2020 относительно результатов исследований и разработок в данном разделе содержатся сведения о понесенных Обществом расходах на производство научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР), расходов на изготовление присадок с использованием соответствующих технологий, общая сумма которых по балансовой стоимости составила 29 431 013,73 руб.

Принимая пояснения ФИО1, апелляционный суд заключил, что показатели баланса за 2020 год свидетельствуют о низкой ликвидности названных активов, поскольку подтверждают несение Обществом расходов на разработку технических условий, что предопределяет фактическую невозможность передачи конкурсному управляющему какого-либо овеществленного результата; перечень имевшихся у Общества товарных знаков передан управляющему, информация о них содержится в Роспатенте.

Как установил суд, основную часть активов Общества составляли нематериальные активы, а именно результаты НИОКР, которые носили специализированный характер и не обладали самостоятельной ликвидностью вне соответствующей производственной деятельности. Балансовая стоимость основных средств на конец 2020 года составляла 7 468 000 руб., с учетом амортизации к 2023 году их оценочная стоимость не превышала 5 000 000 руб. Упомянутое имущество находилось на хранении у третьего лица на основании договора ответственного хранения, значительную часть составляли химические материалы с истекшим сроком годности. Доказательства реальной возможности использования данного имущества для удовлетворения требований кредиторов конкурсным управляющим не представлены.

Апелляционный суд, ссылаясь на пояснения ФИО1, заключил, что основной объем запасов балансовой стоимостью 26 009 000 руб. определен стоимостью химических веществ (сополимеров) и иных смазочных материалов, которые были фактически израсходованы, у части материалов истекли сроки годности, что предопределяет невозможность их использования по назначению, в связи с чем они не представляют интереса для целей пополнения конкурсной массы должника.

Суд отметил, что ФИО1 являлся автором ряда научно-прикладных разработок, с использованием которых Общество вело начатую в 2013-2014 годах работу по созданию присадок для нефтепереработки и нефтедобычи.

Также исходя из пояснений ФИО1, суд установил, что первая разработанная цетаноповышающая присадка прошла необходимые испытания и получила допуски на заводах; в балансе Общества указанный актив учтен по цене затраченных на его разработку расходов. Поскольку Общество изначально не располагало финансовыми ресурсами для проведения названных работ, было привлечено финансирование со стороны третьих лиц, с формированием условий заимствования, обусловленных фактическим контролем со стороны кредиторов, предоставивших такое финансирование исходя из необходимости предоставления Обществом финансовой и иной отчетности.

Анализируя дебиторскую задолженность в размере 14 721 018 руб., апелляционный суд пришел к выводу о невозможности ее взыскания в связи с истечением срока исковой давности до возбуждения дела о банкротстве. При этом суд указал, что вопрос надлежащего исполнения руководителем обязанностей по взысканию дебиторской задолженности не заявлен конкурсным управляющим в качестве самостоятельного основания привлечения к ответственности.

Отклоняя доводы конкурсного управляющего об утрате возможности пополнения конкурсной массы за счет реализации принадлежащих Обществу товарных знаков ввиду истечения сроков их действия по вине контролирующих должника лиц, апелляционный суд исходил из экономической нецелесообразности их продления в условиях фактического прекращения хозяйственной деятельности Общества и отсутствия перспектив использования данных активов.

Как указал суд, несмотря на то, что представленная ФИО1 информация в полной мере не содержит документального подтверждения (в части полноты документов первичного бухгалтерского учета), представленные сведения, наряду с пояснениями ответчика, заслуживают внимания в контексте оценки достаточности оснований для постановки вывода о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Отклоняя требования к ФИО3, апелляционный суд исходил из того, она не совершала в ущерб Обществу и его кредиторам каких-либо действий, направленных на вывод активов Общества, не располагала первичной документацией Общества, которая оставалась у ФИО1, а тот представил мотивированные пояснения по формированию бухгалтерской и иной документации Общества, а также передал имеющуюся документацию конкурсному управляющему.

Между тем суд не учел следующее.

Смысл предусмотренной подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить и иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, в том числе посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов.

Контролирующие должника лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности, если они не доказали, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от них требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, они действовали добросовестно и приняли все меры для исполнения обществом денежного обязательств перед истцом.

Как добросовестное поведение контролирующего лица квалифицируется аккумулирование и сохранение им информации о хозяйственной деятельности должника, раскрытие этой информации при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.

В данном случае конкурсный управляющий представил доказательства наличия признаков, входящих в означенную в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпцию: наличие не погашенной основным должником задолженности; отсутствие у основного должника возможности погасить задолженность; наличие у субсидиарных ответчиков статуса контролирующего должника лица, в том числе с включением в его состав Общества номинального участника и руководителя.

ФИО5 указал на отсутствие первичных документов и искажение информации в переданной ему бывшим руководителем документации Общества.

Кроме того, конкурсный управляющий ссылался на мнимость совершенных ФИО1 сделок от имени должника, направленных на вывод активов при наличии неисполненных обязательств перед кредиторами.

Следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Отрицательный факт не подлежит доказыванию.

Контролирующее должника лицо после перехода на него бремени опровержения утверждений заявителя должно раскрыть документы и представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность и чем вызвана несостоятельность должника, каковы причины непредставления документов и насколько они уважительны и т.п. (пункт 10 статьи 61.11, пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве, пункт 56 Постановления № 53).

В данном случае судом не установлено и из материалов дела не усматривается, что передача документации стала невозможной ввиду объективных факторов, находящихся вне сферы контроля ответчиков.

Доводы о неисполнении ответчиками обязанности по передаче конкурсному управляющему необходимой первичной документации и имущества должника, невозможности в связи с этим формирования конкурсной массы ответчиками не опровергнуты.

Наличие первичных документов, которые бы подтверждали реальность отношений, указанных в представленных ответчиком договорах, актах об оказании услуг и актах сверки, судом апелляционной инстанции не установлено.

Суд исходил из представленной ответчиком расшифровки бухгалтерского баланса, содержание сведений которого зависит от усмотрения лица, составляющего отчетность (должника) и представляющего ее в компетентные органы.

Ответчиком не были опровергнуты доводы конкурсного управляющего о том, что ему не переданы документы, подтверждающие достоверность представленных расшифровок структуры активов должника (договоры, по которым имущество приобреталось; подтверждение оплаты приобретенного имущества; техпаспорта оборудования; документы по поверкам; инвентарные карточки и т. д.).

Суду при оценке доводов ответчика, который может быть заинтересован в сокрытии информации, предоставлении недостоверной информации, следовало применить в отношении его повышенный стандарт доказывания, сопоставить данные ответчиком пояснения с иными доказательствами, в том числе первичными документами.

Однако судом не означены какие-либо первичные документы, подтверждающие проведение НИОКР, доказательства, подтверждающие связь осуществленных ФИО1 за счет Общества платежей с хозяйственной деятельностью Общества, а также расходования полученных заемных денежных средств на нужды Общества.

Судом не означены конкретные официально зафиксированные результаты научных исследований Общества, отмечена лишь отсылка к информации Роспатента. Не установлены факты закупки, хранения, использования, утилизации химических веществ.

Неисполнение ответчиком, в отсутствие к тому объективных препятствий, обязанности по передаче первичных документов относительно дебиторской задолженности презюмирует невозможность взыскания таковой по вине ответчика и является основанием для субсидиарной ответственности.

Вопреки утверждению апелляционного суда, само по себе прекращение хозяйственной деятельности должника исключает ценность товарных знаков и не оправдывает бездействие контролирующего должника лица по продлению срока их действия.

Не опровергнутые ответчиком доводы ФИО5 о недостоверности сведений в представленных ответчиком документах – указании в них реквизитов банка, не имеющего лицензии на осуществление банковских операций, не получили оценку суда.

Судом также не указано, какими допустимыми доказательствами подтверждается факт передачи на хранение третьим лицам имущества Общества, не установлен перечень такого имущества, а также факт передачи бывшим руководителем конкурсному управляющему соответствующей документации.

Не подтвержден первичными документами и вывод суда о том, что основной объем запасов балансовой стоимостью 26 009 000 руб. определен стоимостью химических веществ (сополимеров) и иных смазочных материалов, которые были фактически израсходованы, а у части материалов истекли сроки годности.

В связи с допущенными нарушениями норм права и несоответствием выводов суда обстоятельствам дела обжалуемое постановление подлежит отмене.

Поскольку определение суда первой инстанции правомерно отменено по безусловным основаниям, обжалуемое постановление в этой части следует оставить без изменения, дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела суду следует учесть изложенное, установить все имеющие существенное значение для дела обстоятельства, после чего, сделав вывод о наличии или отсутствии оснований для удовлетворения заявления, принять законное и обоснованное решение.

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

постановил:

постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.10.2025 по делу № А56-115548/2022/суб. в части отмены определения Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 02.12.2024 по обособленному спору № А56-115548/2022/суб. оставить без изменения.

В остальной части указанное постановление от 22.10.2025 отменить.

Дело направить в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области на новое рассмотрение.

Председательствующий С.Г. Колесникова

Судьи И.М. Тарасюк

А.Э. Яковлев