Постановление от 5 октября 2025 г. по делу № А45-28398/2023

СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

634050, <...> Ушайки, 24


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

город Томск Дело № А45-28398/2023 Резолютивная часть постановления объявлена 24 сентября 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 06 октября 2025 года. Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Камнева А.С., судей Дубовика В.С.,

ФИО1,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Хохряковой Н.В., с использованием средств аудиозаписи, рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 ( № 07АП-4613/25) на определение Арбитражного суда Новосибирской области от 02.06.2025 по делу № А45-28398/2023 (судья Рышкевич И.Е.) о признании недействительным договора дарения от 10.12.2018, заключенного между ФИО3 и ФИО2, о применении последствий недействительности сделки в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) должника – ФИО3 (ИНН: <***>, адрес: 630077, <...>),

в судебном заседании участвуют представители: посредством системы веб-конференции:

от ФИО2: ФИО4 по доверенности от 12.07.2024, паспорт; от финансового управляющего ФИО5: ФИО5, лично, паспорт;

от ФИО3: ФИО6 по доверенности от 22.06.2024, паспорт; от ФИО2: ФИО2, лично, паспорт;

от ФИО3: ФИО3, лично, паспорт; от иных лиц: без участия (извещены).

установил:

определением от 21.05.2024 Арбитражного суда Новосибирской области ФИО3 (далее по тексту – должник, ФИО3) признана

несостоятельным (банкротом), введена процедура реструктуризации долгов гражданина. Финансовым управляющим должника утверждена ФИО5 (далее – управляющий, ФИО5).

22.07.2024 поступило заявление управляющего ФИО5, с учетом уточнения заявленных требований в соответствии со статьей 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о признании недействительным договора дарения от 10.12.2018 квартиры по адресу: <...>, 53,1 кв.м., заключенного между ФИО3 и ФИО2 и применении последствия признания сделки недействительной в виде в виде взыскания с ФИО2 денежных средств в размере 2 806 000 руб. в конкурсную массу ФИО3

Определением от 02.06.2025 Арбитражного суда Новосибирской области заявление управляющего удовлетворено, сделка - договор дарения квартиры от 10.12.2018, заключенный между ФИО3 и ФИО2 признана недействительной, применены последствия недействительности сделки, с ФИО2 в конкурсную массу должника взыскано 2 806 000 руб.

Не согласившись с определением суда от 02.06.2025, ФИО2 обратилась с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить, в удовлетворении требований отказать, применить срок исковой давности к требованию.

В обоснование апелляционной жалобы апеллянт указывает на неправильное применение норм права при квалификации правовых оснований для признания сделки недействительной по основаниям, установленным ГК РФ, а не по банкротным основаниям. Суд необоснованно не принял во внимание доказательства: ФИО3 поясняла, ФИО7 подтверждает, что ФИО7 передала денежные средства в декабре 2015 года от продажи своей по адресу Иркутский тракт, 122 – 51 должнику ФИО3 в счет расчетов за новую квартиру <...>. ФИО7 являлась фактическим собственником квартиры. У суда первой инстанции отсутствовали основания для признания сделки мнимой.

Не доказано, что ФИО2 была осведомлена о причинении вреда своими действиями кредиторам.

Сделка дарения квартиры и последующей купли-продажи были совершены до момента, когда должник ФИО3 стал отвечать признакам несостоятельности.

Исходя из сроков, указанных в пунктах 1, 2 статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделка совершена за пределами периода подозрительности и не может быть признана

недействительной по специальным нормам закона о банкротстве, заявителем пропущен установленный законом срок исковой давности.

19.08.2025 в порядке статьи 262 АПК РФ от управляющей ФИО3 поступил отзыв на апелляционную жалобу, в котором просит оспариваемое определение отменить, в требовании управляющего о признании сделки отказать, применить срок исковой давности.

19.08.2025 от финансового управляющего ФИО5, кредитора ФИО8 поступили отзывы, в котором просили оставить определение без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения, ссылаясь на обоснованность выводов суда первой инстанции.

25.08.2025 от должника поступили возражения на отзывы управляющего и кредитора, от ФИО2 – письменные пояснения, просила об отмене оспариваемого определения.

26.08.2025 от кредитора ФИО8 поступили дополнительные возражения на возражения должника ФИО3 от 23.08.2025 и письменные пояснения ответчика ФИО2 от 24.08.2025, просил оставить оспариваемое определение без изменения.

27.08.2025 от управляющего ФИО5 поступили возражения на пояснения ФИО2 и возражения ФИО3

Определением от 29.08.2025 судебное разбирательство отложено до 24.09.2025 в связи с поступлением большого объема документов от сторон незадолго до судебного заседания.

08.09.2025 от должника поступил консолидированный отзыв на апелляционную жалобу.

10.09.2025 от управляющего должника ФИО5 поступил отзыв на консолидированный отзыв должника.

В судебном заседании 24.09.2025 ФИО2, ее представитель, ФИО3 поддержали доводы жалобы и своих отзывов, просили отменить определение суда первой инстанции.

Управляющий ФИО5 возражала против доводов апеллянта, просила оставить обжалуемое определение без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле и в процессе о банкротстве, не обеспечившие личное участие и явку своих представителей в судебное заседание, извещены надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично

путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в связи с чем, суд апелляционной инстанции на основании статей 123, 156, 266 АПК РФ рассмотрел апелляционную жалобу в их отсутствие.

Исследовав материалы дела, заслушав лиц, участвующих в деле, изучив доводы апелляционной жалобы, письменных отзывов и пояснений, проверив законность и обоснованность определения суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции не находит оснований для его отмены.

Как следует из материалов дела, 10.12.2018 между ФИО3 (даритель) и ФИО2 (одаряемый) заключен договор дарения (далее - договор), согласно условиям которого даритель обязался передать в дар одаряемому (дочери должника - ФИО2), а одаряемая принять в собственность в соответствии с условиями договора 3-комнатную квартиру, назначение: жилое, общая площадь 51,3 кв.м., этаж 3, расположенную по адресу: <...>, кадастровый номер 70:21:0100053:3991.

В соответствии с пунктом 2 договора квартира принадлежит «дарителю» на праве собственности на основании: договора купли-продажи квартиры от 01.10.2015, о чем в Едином государственном реестре недвижимости внесена запись регистрации 70-70/001-70/001/094/2015-536/4 от 08.10.2015.

Согласно пункту 4 договора на момент подписания договора в вышеуказанной квартире на регистрационном учете состоит ФИО7 (мать должника), которая сохраняет право проживания в указанной квартире.

ФИО7 принадлежала квартира по адресу: <...>, которая была реализована 28.12.2015, что подтверждается выпиской из ЕГРН.

После чего 03.12.2019 между ФИО2 (продавец) и ФИО9 (покупатель) заключили договор купли-продажи квартиры по адресу: <...>.

Согласно отчету об оценке объекта недвижимости № 5198Н/202 квартира, назначение: жилое помещение. Площадь 51,3 кв.м., этаж № 3, адрес объекта оценки: <...>, кадастровый номер: 70:21:0100053:3991, на 10.12.2018 рыночная стоимость квартиры составила 2 806 000 руб.

Полагая, что договор дарения квартиры подлежит признанию недействительным, в управляющий обратился с заявлением в суд.

Суд первой инстанции, оценив в соответствии со статьей 71 АПК РФ имеющиеся в материалах дела доказательства, установил наличие правовых оснований для признания оспариваемого договора недействительным.

Арбитражный апелляционный суд поддерживает выводы арбитражного суда первой инстанции, в связи с чем, отклоняет доводы апелляционной жалобы, при этом, исходит из установленных фактических обстоятельств дела и следующих норм права.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (статья 153 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Апелляционный суд учитывает правовой подход, изложенный в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2018 № 305-ЭС17-17342 о том, что институт оспаривания сделок должника представляет собой правовую гарантию, предоставляющую кредиторам действенный механизм наполнения конкурсной массы должника за счет неправомерно отчужденного имущества последнего.

Наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную по статьям 10 и 168 ГК РФ (пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)»).

В упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок.

Таким образом, при наличии оснований для предъявления иска по специальным основаниям недействительности (actio Pauliana) - именно он служит средством защиты

прав кредиторов, а общие основания признания сделок недействительными не применяются. Недопустимость злоупотребления правом (статья 10 ГК РФ) является общей нормой, которая отменяется в случае выбора законодателем конкретного решения для какого-либо типизированного злоупотребления правом (lex specialis derogat generalis).

В то же время ни законодательством, ни судебной практикой не установлено какого-либо универсального критерия, позволяющего суду при рассмотрении обособленных споров вне зависимости от фактических обстоятельств дела производить бесспорное и однозначное разграничение состава недействительности сделки по статье 10 ГК РФ и недействительности сделки по статье 61.2 Закона о банкротстве.

Такое разграничение производится судом, рассматривающим конкретный обособленный спор и устанавливающим обстоятельства совершения (элементы) оспариваемой сделки. Констатация судом недействительности ничтожной сделки по статье 10 и 168 ГК РФ возможна в исключительных случаях, когда установленные судом обстоятельства ее совершения говорят о заведомой противоправной цели совершения сделки обеими сторонами, об их намерении реализовать какой-либо противоправный интерес, направленный исключительно на нарушение прав и законных интересов иных лиц (применительно к делу о банкротстве прав иных кредиторов должника). При этом исключительная направленность сделки на нарушение прав и законных интересов других лиц должна быть в достаточной степени очевидной, исходя из презумпции добросовестности поведения участников гражданского оборота.

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ. В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069).

Согласно пункту 1 статьи 10 ГК РФ недопустимо осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (пункт 5 статьи 10 ГК РФ).

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве вред, причиненный имущественным правам кредиторов - это уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Пунктами 1, 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные (недобросовестные), следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации, при этом, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1, 2 статьи 168 ГК РФ).

С учетом неоднократно выраженной Конституционным Судом Российской Федерации позиции суды при рассмотрении дел обязаны исследовать по существу фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы, поскольку иное приводило бы к тому, что право на судебную защиту, закрепленное статьей 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации, оказывалось бы существенно ущемленным (Постановления от 06.06.1995 № 7-П, от 13.06.1996 № 14-П, от 28.10.1999 № 14-П, от 22.11.2000 № 14-П, от 14.07.2003 № 12-П).

Пунктом 1 статьи 170 ГК РФ предусмотрено, что мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Исходя из смысла пункта 1 статьи 170 ГК РФ для констатации мнимости совершенной сделки, необходимо установить, что на момент ее совершения стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием мнимого характера сделки является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Согласно правовому подходу, отраженному в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Российской Федерации от 18.10.2012 № 7204/12, совершая сделки лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые

последствия не стремятся. Поэтому при рассмотрении вопроса о мнимости сделки и документов, подтверждающих ее исполнение, суд не должен ограничиваться проверкой соответствия копий документов установленным законом формальным требованиям. При оспаривании опосредующих исполнение договора документов необходимо принимать во внимание и иные документы первичного учета, а также иные доказательства.

Следует учитывать, что характерной особенностью мнимой сделки, является стремление сторон правильно оформить все документы без намерения создать реальные правовые последствия. У них отсутствует цель в достижении заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей, сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Установление несовпадения воли с волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий является достаточным для квалификации ее в качестве ничтожной (определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2016 № 305-ЭС16-2411).

Гражданский кодекс Российской Федерации исходит из ничтожности мнимой сделки, то есть сделки, совершенной лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (пункт 1 статьи 170).

Юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению при рассмотрении вопроса о квалификации сделки мнимой, является установление того, имелось ли у каждой стороны сделки намерение реально совершить и исполнить соответствующую сделку. Для признания сделки мнимой необходимо установление того, что обе стороны не исполнили и не намеревались исполнять сделку.

Обычный стандарт доказывания («разумная степень достоверности» или «баланс вероятностей») применим в процессе с равными возможностями спорящих лиц по сбору доказательств (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС16-186005) и предполагает признание обоснованными требований истца или возражений ответчика при представлении ими доказательств, с разумной степенью достоверности подтверждающих обстоятельства, положенные в основание таких требований и возражений. В этом случае состав доказательств, достаточных для подтверждения оснований иска (их опровержения), должен соответствовать обычному кругу доказательств, документально опосредующих спорное правоотношение при типичном развитии, которыми должна располагать его сторона.

Тесная экономическая связь позволяет аффилированным лицам (юридическая либо фактическая аффилированность) настолько внешне безупречно документально подтвердить мнимое обязательство, что их процессуальный оппонент в принципе не в

состоянии опровергнуть это представлением иных документов. Поэтому суд должен провести настолько требовательную проверку соответствия действительности обстоятельств, основанных на договорных связях аффилированных лиц, насколько это возможно для исключения любых разумных сомнений в обоснованности (реальности) соответствующих хозяйственных операций (определения Верховного Суда Российской Федерации от 04.06.2018 № 305-ЭС18-413, от 07.06.2018 № 305-ЭС16-20992(3), от 13.07.2018 № 308-ЭС18-2197, от 23.08.2018 № 305-ЭС18-3533, № 305-ЭС18-17063(3), № 305-ЭС18-17063(4), от 21.02.2019 № 308-ЭС18-16740, от 08.05.2019 № 305-ЭС18-25788(2)), когда все альтернативные возможности объяснения причин возникновения представленных доказательств являются чрезвычайно маловероятными.

Степень совпадения обстоятельств, выясненных судом в результате подобного скрупулезного анализа, с обстоятельствами, положенными утверждающим лицом (аффилированным кредитором) в основание притязаний, для вывода об их обоснованности должна быть крайне высока, а само совпадение отчетливо.

Согласно правовой позиции Верховного суда Российской Федерации на стороны подвергаемой сомнению сделки, находящихся в корпоративной связи и/или конфликте, строго говоря, не распространяется презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений, предусмотренная пунктом 5 статьи 10 ГК РФ, именно они должны в ходе судебного разбирательства подтвердить наличие разумных экономических мотивов сделки и реальность соответствующих хозяйственных операций, направленных на достижение непротиворечащей закону цели (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2014 № 309-ЭС14-923, от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647(7), от 28.04.2017 № 305-ЭС16-19572, от 25.05.2017 № 306-ЭС16-19749, от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6)).

В Определении Верховного Суда Российской Федерации от 17.12.2020 № 305-ЭС20-12206 указано, что в преддверии банкротства должник, осознавая наличие у него кредиторов (по требованиям как с наступившим, так и ненаступившим сроком исполнения), может предпринимать действия, направленные либо на вывод имущества, либо на принятие фиктивных долговых обязательств перед доверенными лицами в целях их последующего включения в реестр. Обозначенные действия объективно причиняют вред настоящим кредиторам, снижая вероятность погашения их требований.

Согласно материалам дела, 18.01.2018 между ООО «Тихоокеанский продовольственный альянс» (продавец) и ООО «Сибирь Дельта», ООО «ДЕЛИНА-НСК», ООО «Делина Логистик» в лице директора ФИО3 (покупатели) и ФИО3 (поручитель) заключен договор поручительства, поручитель

обязался отвечать перед продавцом за исполнение покупателями их обязательств по договорам поставки № ТПА-90/18 от 09.01.2018, № ТПА-89/18 от 09.01.2018, № ТПА-88/18 от 09.01.2018, полностью и в любой его части в объеме, порядке и на условиях, предусмотренных договором.

10.12.2018 между должником и ФИО2 заключен спорный договор дарения.

Решением Ленинского районного суда г. Новосибирска от 09.02.2021 по делу № 2- 177/2021 исковые требования ООО «Тихоокеанский продовольственный альянс» удовлетворены частично, с ООО «Делина Логистик» и ФИО3 в пользу ООО «Тихоокеанский продовольственный альянс» взыскана солидарно задолженность в размере 26 864 971 рубль 82 копейки, также в пользу ООО «Тихоокеанский продовольственный альянс» взыскана задолженность в размере 16 811 460 рублей 29 копеек. Во взыскании дополнительно с ФИО3 16 811 460 рублей 29 копеек отказано.

13.05.2021 определением Новосибирского областного суда решение Ленинского районного суда от 09.02.2021 отменено в части отказа в удовлетворении требований ООО «Тихоокеанский продовольственный альянс» к ФИО3 о взыскании задолженности в размере 16 811 460 рублей 29 копеек, принято новое решение в части взыскания с ФИО3 в пользу ООО «Тихоокеанский продовольственный альянс» 16 811 460 рублей 29 копеек.

Так задолженность ФИО3 перед ООО «Тихоокеанский продовольственный альянс» составила 43 676 432 руб. 11 коп.

Таким образом, исходя из представленных в материалы дела документов, установлено, что на момент совершения оспариваемой сделки – договора дарения, у должника еще не было неисполненных обязательств, установленных судебным актом, между тем, заключив договор поручительства от 18.01.2018, по условиям которого должник обязался отвечать за исполнение обязательств покупателей по договорам поставки в полном объеме, осознавая собственное финансовое положение должник очевидно понимает то, что такие обязательства появятся в обозримом будущем и он не сможет их исполнить.

Оспариваемый договор заключен между матерью и дочерью (ФИО2), соответственно, заинтересованными лицами.

Как верно отметил суд первой инстанции, ФИО2 также является участником ООО «Сибирь дельта» (одним из покупателей по договору поставки).

С учетом, совершения должником ряда сделок по отчуждению своего имущества в период с 2018 по 2020 год, в том числе со своей дочерью - ФИО2 (договора купли-продажи от 23.12.2020 жилого дома и земельного участка по адресу <...>; договора купли продажи от 15.02.2019 г. квартиры по адресу: <...>., договора купли продажи от 14.02.2019 г. гаражного бокса по адресу: <...>, бокс 130 (65,7 кв.м.); договора дарения от 14.12.2018 доли в ООО «Сибирь-Дельта».), наличия договора поручительства от 18.01.2018, сама ФИО2 не могла не знать о финансовом положении своей матери.

Таким образом, доводы апеллянта и должника в указанной части подлежат отклонению, ответчику было известно о финансовых трудностях должника.

Указание в жалобе также на то, что ФИО7 являлась фактическим собственником квартиры, что по мнению апеллянта подтверждается: пояснениями и отзывами ФИО7 и других участников спора, регистрацией ФИО7 в квартире с января 2016 года по октябрь 2019 года; оформлением на имя ФИО7 субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг, также не является безусловным доказательством нахождения в собственности матери квартиры, поскольку указанные обстоятельства подтверждают лишь факт использования имущества.

Судом первой инстанции верно указано относительно доводов о фактической принадлежности квартиры ФИО7 (материи должника), что договор купли-продажи квартиры заключен должником, доказательств передачи денежных средств ФИО7 в пользу должника не представлено в нарушение части 4 статьи 75 АПК РФ документы, предоставляемые в суд и подтверждающие совершение юридически значимых действий, должны соответствовать требованиям, установленным для данного вида документов.

Таким образом, оценивая в совокупности представленные доказательства, суд первой инстанции пришел к верному выводу о наличии правовых оснований для признания договора дарения от 10.12.2018 недействительным.

В апелляционной жалобе ФИО2 указано, что исходя из сроков, указанных в пунктах 1, 2 статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделка совершена за пределами периода подозрительности и не может быть признана недействительной по специальным нормам закона о банкротстве, заявителем пропущен установленный законом срок исковой давности, заявление о пропуске срока исковой давности содержалось как в

отзыве ответчика ФИО10 от 20.08.2024, в отзыве должника ФИО3 от 19.08.2024.

Исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре, которая в силу положений статьи 65 АПК РФ несет бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности; бремя доказывания наличия обстоятельств, свидетельствующих о перерыве, приостановлении течения срока исковой давности, возлагается на лицо, предъявившее иск (пункт 2 статьи 199 ГК РФ, пункты 10, 12 постановления Пленума ВС РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм ГК РФ об исковой давности»).

В силу пункта 1 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года.

В пункте 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве установлено, что заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, при этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных этим Федеральным законом.

Начало течения срока исковой давности определяется не только моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и моментом, когда оно должно было, то есть имело юридическую возможность узнать об этом.

Управляющий ФИО5 утверждена определением от 20.05.2024. Управляющий обратился с рассматриваемым заявлением в арбитражный суд 22.07.2024, то есть в пределах срока исковой давности.

При таких обстоятельствах, арбитражный суд первой инстанции всесторонне и полно исследовал материалы дела, дал надлежащую правовую оценку всем доказательствам, применил нормы материального права, подлежащие применению, не допустив нарушений норм процессуального права.

Выводы, содержащиеся в судебном акте, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, и оснований для его отмены, в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционная инстанция не усматривает.

Настоящее постановление выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью судьи, в связи с чем,

направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».

Руководствуясь пунктом 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд

постановил:

определение Арбитражного суда Новосибирской области от 02.06.2025 по делу

№ А45-28398/2023 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий месяца со дня вступления его в законную силу путем подачи кассационной жалобы через суд первой инстанции.

Председательствующий А.С. Камнев

Судьи В.С. Дубовик

ФИО1