Апелляционное определение № 02-14419/2025 02-14419/2025~М-12127/2025 33-21264/2026 М-12127/2025 от 24 мая 2026 г. по делу № 02-14419/2025

ИИ помощник КонсультантПлюс для юриста

Судья фио

УИД 77RS0021-02-2025-018649-87

Гражданское дело 1 инстанция № 02-14419/2025

Гражданское дело 2 инстанция № 33-21264/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ


25 мая 2026 года адрес

Судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда в составе председательствующего судьи фио,

и судей фио, фио

при ведении протокола помощником судьи фио,

с участием прокурора фио,

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи фио,

гражданское дело по апелляционной жалобе истца фио на решение Пресненского районного суда адрес от 25 декабря 2025 года, которым постановлено:

В удовлетворении исковых требований фио к Акционерному обществу «Управляющая компания «Первая» о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда, судебных расходов отказать,

УСТАНОВИЛА:

фио обратился в суд с иском к адрес о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе в должности риск-менеджера Отдела управления рисками, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда в размере сумма, расходов на оплату услуг представителя в размере сумма

В обоснование заявленных требований истец указал, что 30 июня 2025 года он был принят на работу в адрес на должность риск-менеджера, с ним был заключен трудовой договор № 78/СБУА.

14 октября 2025 года между сторонами подписано соглашение о расторжении трудового договора по соглашению сторон (пункт 1 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации), и приказом от 14 октября 2025 года № 797/К/СБУА фио уволен с 15 октября 2025 года.

Истец полагал увольнение незаконным, ссылаясь на то, что соглашение о расторжении трудового договора подписано им под давлением работодателя, в отсутствие его добровольного волеизъявления. Также истец указывал на нарушение работодателем правил электронного документооборота, отсутствие у него согласия на ведение кадрового электронного документооборота (КЭДО) и ненадлежащее ознакомление с приказом об увольнении.

Судом первой инстанции постановлено указанное выше решение, не согласившись с которым, истец фио подал апелляционную жалобу, в которой просит судебный акт отменить и принять новое решение об удовлетворении его исковых требований в полном объеме. В обоснование доводов жалобы истец указывает, что суд первой инстанции неверно применил нормы материального права, не дал надлежащей оценки представленным доказательствам и не учел фактические обстоятельства дела. Повторяя доводы искового заявления, фио утверждает, что не давал письменного согласия на КЭДО, электронная подпись выдана ему в день подписания трудового договора, соглашение о расторжении трудового договора подписано под давлением и принуждением со стороны работодателя, выразившимся в блокировке доступа к информационным системам, с приказом об увольнении он ознакомлен не был.

Проверив материалы дела в соответствии с ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ, выслушав представителя истца по доверенности фио, поддержавшую доводы жалобы, возражения представителя ответчика адрес по доверенности фио, заключение прокурора, полагавшего решение суда законным и обоснованным, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, судебная коллегия не находит оснований для отмены или изменения постановленного судом решения.

Судом первой инстанции на основании исследованных доказательств установлено, что 30 июня 2025 года фио принят на работу в адрес на должность риск-менеджера Отдела управления рисками на основании трудового договора № М78/СБУА от 26 июня 2025 года.

Условиями трудового договора (п. 1.5, 1.7, 1.8) прямо предусмотрено использование электронного документооборота и усиленной квалифицированной электронной подписи (УКЭП). Электронные кадровые документы, подписанные электронной подписью в информационной системе работодателя, признаны сторонами равнозначными документам на бумажном носителе, подписанным собственноручно.

26 июня 2025 года стороны заключили отдельное Соглашение о присоединении истца к условиям электронного взаимодействия в адрес, согласно которому электронные документы, подписанные простой электронной подписью (ПЭП) или усиленной неквалифицированной электронной подписью (УНЭП), признаются равнозначными документам на бумажных носителях.

В период с 14 июля по 22 сентября 2025 года стороны неоднократно заключали дополнительные соглашения к трудовому договору, регулирующие особенности выполнения трудовой функции дистанционно либо в режиме совмещения работы в офисе и дистанционно. Последним из них, от 22 сентября 2025 года, установлен режим совмещения офисной и дистанционной работы на период с 01 октября по 28 ноября 2025 года.

08 октября 2025 года работодатель направил на рабочую почту истца проект соглашения о прекращении трудового договора по соглашению сторон с выплатой выходного пособия в размере трех должностных окладов.

09 октября 2025 года истец вручил работодателю письменное заявление на имя генерального директора, в котором предложил расторгнуть трудовой договор по соглашению сторон с выплатой пяти окладов и последним днем работы 10 октября 2025 года.

14 октября 2025 года в ходе личной встречи с представителями работодателя истец подтвердил готовность подписать соглашение о расторжении трудового договора на условиях выплаты трех окладов.

В корпоративной системе «Пульс» инициировано и подписано обеими сторонами дополнительное соглашение от 14 октября 2025 года о расторжении трудового договора по соглашению сторон (п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ) с датой увольнения 15 октября 2025 года и выплатой выходного пособия в размере трех окладов в размере сумма Истец подписал соглашение в 10:17, находясь в офисе работодателя, с использованием своей УНЭП; представитель работодателя подписал соглашение в 14:58 того же дня.

14 октября 2025 года после подписания соглашения работодателем сформирован электронный обходной лист, истцу на рабочую почту направлено информационное письмо о порядке действий в связи с увольнением.

15 октября 2025 года издан приказ № 797/К/СБУА о прекращении трудового договора по п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ. В тот же день истец ознакомился с приказом дважды: в 11:56 посредством УНЭП и при личном посещении кадрового подразделения собственноручной подписью на бумажном экземпляре приказа. При ознакомлении с приказом никаких замечаний или заявлений о несогласии истец не выразил.

15 октября 2025 года истцу произведен окончательный расчет в общей сумме сумма, включая выходное пособие в размере трех окладов сумма, что подтверждается платежным поручением № 116708 и реестром платежей № 367 от 15 октября 2025 года. В тот же день в 14:28 истец прибыл в офис, сдал технику, оборудование и постоянный пропуск, покинув офис в 14:43.

В отношении довода истца о блокировке доступа к рабочему компьютеру 03 октября 2025 года судом установлено, что согласно служебной записке заместителя генерального директора по информационной безопасности фио, 03 октября 2025 года в 10:10 доступ истца был приостановлен в связи с подозрением на угрозу информационной безопасности, с использованием штатной настройки для инцидентов ИБ, ограничивающей интернет и сетевые диски. В 12:37 того же дня все необходимые для работы доступы были восстановлены. В период с 03 по 15 октября 2025 года истец работал в различных системных программах и офисных приложениях, что подтверждено выгрузкой из автоматизированных систем компании.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст. 77, 78, 22.1, 22.2, 22.3, 67, 312.1 ТК РФ, разъяснениями п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», пришел к выводам о том, что соглашение о расторжении трудового договора по п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ подписано сторонами с соблюдением требований действующего трудового законодательства и на основании взаимного волеизъявления, доказательств принуждения к подписанию соглашения, равно как и отсутствия волеизъявления истца на расторжение трудового договора, истцом не представлено.

Суд исходил из того, что истец с учетом его личности понимал содержание подписываемого соглашения, значение своих действий и их правовые последствия, имел возможность отказаться от подписания или выразить замечания, но согласился с условиями, что свидетельствует об осознанном характере его действий.

Судом отмечено, что блокировка доступа к компьютеру 03 октября 2025 года носила кратковременный характер, была вызвана соображениями информационной безопасности и не может расцениваться как давление на работника. При этом порядок электронного документооборота соблюден: трудовой договор предусматривал использование электронной подписи, истец выразил согласие на КЭДО путем подписания договора и отдельного соглашения. Ознакомление с приказом об увольнении подтверждено как электронной, так и собственноручной подписью истца.

Поскольку основное требование о признании увольнения незаконным не подлежит удовлетворению, суд пришел к выводу о том, производные требования о взыскании среднего заработка, компенсации морального вреда и судебных расходов также заявлены необоснованно.

Судебная коллегия находит выводы суда первой инстанции законными и обоснованными, соответствующими фактическим обстоятельствам дела и нормам материального права, а доводы апелляционной жалобы, подлежащими отклонению по следующим основаниям.

Довод о нарушении правил электронного документооборота и отсутствии согласия истца на КЭДО является несостоятельным в силу следующего.

В соответствии с частью 7 статьи 22.2 Трудового кодекса Российской Федерации согласие на взаимодействие с работодателем посредством КЭДО не требуется от лиц, которые приняты на работу после 31 декабря 2021 года и у которых по состоянию на 31 декабря 2021 года отсутствует трудовой стаж. Судом первой инстанции установлено, что фио принят на работу 30 июня 2025 года, при этом доказательств наличия у него трудового стажа по состоянию на 31 декабря 2021 года материалы дела не содержат.

Кроме того, согласно статье 312.1 Трудового кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент заключения трудового договора), если условие об электронном документообороте предусмотрено трудовым договором, отдельного письменного согласия работника не требуется. Трудовой договор № 78/СБУА от 26 июня 2025 года содержал соответствующие условия (пункты 1.5, 1.7, 1.8), а также сторонами заключено отдельное Соглашение о присоединении к условиям электронного взаимодействия, которым стороны признали электронные документы, подписанные электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что подписание истцом трудового договора, включающего условия об электронном документообороте, является надлежащим согласием на использование электронной подписи, что полностью соответствует требованиям действующего трудового законодательства.

Довод жалобы истца об отсутствии добровольного волеизъявления и о давлении со стороны работодателя опровергается материалами дела.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2, при рассмотрении споров, связанных с прекращением трудового договора по соглашению сторон (пункт 1 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации), судам следует учитывать, что в соответствии со статьей 78 Кодекса при достижении договоренности между работником и работодателем трудовой договор, заключенный на неопределенный срок, или срочный трудовой договор может быть расторгнут в любое время в срок, определенный сторонами. Аннулирование такой договоренности относительно срока и основания увольнения возможно лишь при взаимном согласии работодателя и работника.

В силу статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации бремя доказывания факта принуждения к подписанию соглашения о расторжении трудового договора лежит на истце.

Суд первой инстанции, оценив представленные доказательства, пришел к обоснованному выводу о том, что фио не представлено достоверных и достаточных доказательств, свидетельствующих об оказании на него давления со стороны работодателя при подписании соглашения о расторжении трудового договора.

Напротив, совокупность установленных по делу обстоятельств свидетельствует о добровольном и осознанном характере действий истца.

Так инициативу в переговорах об условиях расторжения трудового договора проявлял и сам истец, а именно 09 октября 2025 года лично вручил работодателю письменное заявление с предложением расторгнуть трудовой договор по соглашению сторон с выплатой пяти окладов. Факт ведения сторонами переговоров об условиях расторжения (количество окладов, дата увольнения) подтверждает, что истец осознавал последствия своих действий, имел возможность отстаивать свои материальные интересы.

14 октября 2025 года фио лично присутствовал в офисе работодателя и подписал соглашение о расторжении трудового договора своей УНЭП. Каких-либо возражений, оговорок или заявлений об отзыве согласия при этом сделано не было.

15 октября 2025 года истец дважды засвидетельствовал ознакомление с приказом об увольнении: посредством УНЭП и собственноручной подписью на бумажном экземпляре приказа. В тот же день он сдал оборудование, ноутбук, токен электронной подписи и постоянный пропуск, а также получил все причитающиеся выплаты в полном объеме.

Что касается ссылки истца на блокировку доступа к информационным системам 03 октября 2025 года, то судом первой инстанции данное обстоятельство было проверено и обоснованно отклонено как не свидетельствующее о принуждении к увольнению. Согласно служебной записке заместителя генерального директора по информационной безопасности от 19 декабря 2025 года, блокировка доступа 03 октября 2025 года в 10 часов 10 минут была произведена в связи с подозрением на угрозу информационной безопасности, с использованием стандартной настройки для инцидентов информационной безопасности. Уже 03 октября 2025 года в 12 часов 37 минут все доступы, необходимые для работы истца, были полностью восстановлены. В период с 03 октября по 15 октября 2025 года фио работал в различных системных программах и офисных приложениях в штатном режиме, что подтверждается выгрузкой из автоматизированных систем компании.

Таким образом, блокировка доступа не носила дисциплинарного или принудительного характера, являлась процедурой реагирования на инцидент информационной безопасности и была оперативно устранена. Причинно-следственная связь между данным инцидентом и подписанием истцом соглашения о расторжении трудового договора спустя одиннадцать дней материалами дела не подтверждается.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что соглашение о расторжении трудового договора подписано истцом добровольно, на основании взаимного волеизъявления сторон, а доказательства обратного в материалах дела отсутствуют.

Утверждение истца о том, что с приказом об увольнении он ознакомлен не был, прямо и однозначно опровергается материалами дела. Как установлено судом первой инстанции и подтверждается представленными доказательствами, 15 октября 2025 года в 11 часов 56 минут истец подписал приказ об увольнении № 797/К/СБУА от 14 октября 2025 года с использованием своей УНЭП, засвидетельствовав ознакомление с ним в электронном виде. В тот же день, находясь в кадровом подразделении Работодателя, истец собственноручно подписал тот же приказ в бумажном виде, повторно подтвердив ознакомление с ним.

Таким образом, истец дважды засвидетельствовал факт ознакомления с приказом об увольнении - как в электронной, так и в бумажной форме, в связи с чем его утверждение об обратном является недостоверным.

Довод жалобы фио о том, что стороны не достигли соглашения о дате и условиях расторжения трудового договора, поскольку его предложение о выплате 5 окладов, дате увольнения 10 октября 2025 года не было принято работодателем, не может быть принят во внимание.

Как установлено судом, 14 октября 2025 года стороны пришли к взаимному соглашению об иных условиях расторжения трудового договора: выплата трех окладов с датой увольнения 15 октября 2025 года. Данное соглашение добровольно подписано истцом и не требовало полного совпадения с первоначальным предложением работника, поскольку сам факт переговоров предполагает возможность изменения условий до достижения взаимоприемлемого результата.

Кроме того, суд первой инстанции правомерно указал, что действующее трудовое законодательство не предусматривает возможности признания соглашений о расторжении трудового договора (статья 78 Трудового кодекса Российской Федерации) недействительными, незаключенными или ничтожными по аналогии с гражданско-правовыми сделками. Нормы о недействительности сделок - статьи 166–179 Гражданского кодекса Российской Федерации, к трудовым отношениям не применяются в силу статьи 5 Трудового кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 394 Трудового кодекса Российской Федерации единственным надлежащим способом защиты права работника при оспаривании увольнения является признание незаконным приказа (распоряжения) работодателя об увольнении. Таким образом, суд первой инстанции правомерно рассмотрел спор и пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для признания увольнения незаконным.

Судебная коллегия отмечает, что согласно ст. 1 ТК РФ целями трудового законодательства являются установление государственных гарантий трудовых прав и свобод граждан, создание благоприятных условий труда, защита прав и интересов работников и работодателей. При этом из общеправового принципа недопустимости злоупотребления правом, закрепленном в ст. 10 ГК РФ, следует, что работник, реализуя предоставленные ему гарантии, должен действовать добросовестно.

Последовательное поведение истца, выразившееся в инициировании переговоров об увольнении с выплатой выходного пособия, добровольном подписании соглашения на согласованных условиях, двукратном ознакомлении с приказом об увольнении без замечаний, получении денежных средств, сдачи имущества и пропуска, в своей совокупности свидетельствует о принятии им условий прекращения трудовых отношений и реализации достигнутой договоренности.

Судебная коллегия приходит к выводу, что суд первой инстанции правильно определил обстоятельства, имеющие значение для дела, дал надлежащую правовую оценку представленным доказательствам в их совокупности и взаимосвязи, верно применил нормы материального и процессуального права.

Нарушений, предусмотренных ст. 330 ГПК РФ и влекущих отмену или изменение решения суда в апелляционном порядке, по делу не допущено.

Доводы апелляционной жалобы повторяют позицию истца, изложенную в суде первой инстанции, являлись предметом проверки суда и получили надлежащую оценку в решении. Оснований для переоценки выводов суда судебная коллегия не усматривает.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Пресненского районного суда адрес от 25 декабря 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу фио - без удовлетворения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 17.07.2026 г.

Председательствующий

Судьи



Суд:

Московский городской суд (Город Москва) (подробнее)

Ответчики:

АО УК "Первая" (подробнее)

Судьи дела:

Карпова А.И. (судья) (подробнее)


Судебная практика по:

По восстановлению на работе
Судебная практика по применению нормы ст. 394 ТК РФ

Увольнение, незаконное увольнение
Судебная практика по применению нормы ст. 77 ТК РФ

Злоупотребление правом
Судебная практика по применению нормы ст. 10 ГК РФ

Признание договора купли продажи недействительным
Судебная практика по применению норм ст. 454, 168, 170, 177, 179 ГК РФ