Апелляционное постановление № 22-5514/2024 от 11 октября 2024 г. по делу № 1-22/2024

Судья Косяк Е.А.

Дело № 22-5514/2024


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 11 октября 2024 года

Пермский краевой суд в составе:

председательствующего Бурляковой С.В.,

при секретаре судебного заседания Чечкине А.С.,

с участием прокурора Овчинниковой Д.Д,

осужденного ФИО1,

защитника Соломина Н.Г.,

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Соломина Н.Г. в защиту осуждённого ФИО1 на приговор Карагайского районного суда Пермского края от 19 августа 2024 года, которым

ФИО1, родившийся дата в ****, не судимый,

осужден по ч.5 ст. 264 УК РФ, к 3 годам 6 месяцам лишения свободы, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года, с отбыванием наказания в колонии – поселения.

Постановлено взыскать с С. в счет компенсации морального вреда в пользу потерпевшей Э. 800 000 рублей.

Разрешены вопросы о мере пресечения, исчислении срока наказания, зачете в срок лишения свободы времени содержания С. под стражей и судьбе вещественных доказательств.

Изложив содержание обжалуемого приговора, существо апелляционной жалобы, заслушав выступление осужденного С. и защитника Соломина Н.Г., поддержавших доводы жалобы, мнение прокурора Овчинниковой Д.Д. об оставлении приговора суда без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть потерпевших Т. и Ф.

Преступление совершено 14 октября 2021 года на участке 36-37 км автодороги Нытва-Кудымкар на территории Карагайского муниципального округа Пермского края при подробно изложенных в приговоре обстоятельствах.

В апелляционной жалобе и в дополнении к ней адвокат Соломин Н.Г. в защиту осуждённого С., выражая несогласие с приговором суда, полагает, что он подлежит отмене ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, несправедливости приговора, в также наличие обстоятельств, указанных в ч. 1 ст. 237 УПК РФ. Считает, что выводы суда о виновности С. не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, при вынесении обвинительного приговора суд не учел обстоятельства, которые имеют существенное значение и не указал по каким основаниям он принял одни доказательства и отверг другие. Полагает, что при принятии решения суд не учел: показания свидетеля С1. - очевидца ДТП, который пояснил, что перед началом маневра и в момент его начала он с С. убедились, что на встречной полосе нет помех, отсутствует мотоцикл; показания самого С., который пояснил, что мотоцикла на дороге не было. Окружающая обстановка предполагала, что транспортные средства должны двигаться со скоростью не более 60 км/ч, видимость попутной полосы движения была ограничена ехавшим перед ним грузовиком, в целом дорога уходила вниз и налево, то есть видимость помех была ограничена рельефом дороги. В пределах видимости ФИО1 убедился в отсутствии помех для своего маневра, показания осужденного и свидетелей С1. и Б1. о том, что ФИО1 имеет более чем 20-летний стаж вождения, не попадает в аварии, при этом потерпевший Ф. был лишен водительских прав за езду в состоянии опьянения, показания потерпевшей Ч1, которая считает виновником в ДТП Ф., показания свидетелей Д. и Ч2.- сотрудников полиции, о том, что в настоящее время поворот на заправку запрещен ввиду его аварийности, показания свидетеля Б2., который пояснил, что мотоцикл в ходе проведения следственного эксперимента был не виден, имелся только свет фары мотоцикла, данные показания подтвердил и свидетель М., выводы заключения эксперта от 14 июня 2023 года, согласно которым в момент выезда автомобиля «Рено Сандеро»в сторону проезжей части встречного направления, на котором располагался мотоцикл под управлением Ф., его скорость составляла 165 км/ч, ввиду чего последний не располагал технической возможностью предотвратить столкновение, так как до полной остановки мотоцикла требовалось расстояние около 220 метров, в то время как в распоряжении водителя мотоцикла был 71 метр. На участке дороги, где произошло ДТП, было установлено ограничение скоростного режима 40 км/ч, то двигаясь с указанной скоростью остановочной путь мотоцикла составил бы около 23 метров. Сравнивая значение остановочного пути мотоцикла при движении с допустимой скоростью 40 км/ч около 23 метров с удалением мотоцикла от места столкновения в момент выезда автомобиля на сторону проезжей части встречного направления около 71 метра, то приходит к выводу, что при движении с допустимой скоростью водитель мотоцикла располагал технической возможностью предотвратить ДТП, действия Ф. не соответствовали пп. 1,3, 10.1 ПДД, с технической точки зрения находились в причинной связи с ДТП, результаты следственного эксперимента от 6 июня 2022 года, согласно которому видимость мотоцикла составила 256 метров. Отмечает, что оба следственных эксперимента проводились в условиях, не соответствующих времени, погодным условиям, освещенности, обстановке произошедшего ДТП, достоверно не установлена возможная видимость С. мотоцикла Ф. Результаты следственных экспериментов подлежат сомнению и должны трактоваться в пользу обвиняемого. Кроме того, считает, что судом необоснованно учтена видеозапись, зафиксировавшая момент ДТП, поскольку камера была расположена на значительном удалении слева сзади за автомобилем С., а также на значительном возвышении относительно уровня дороги и уровня водителя автомобиля. С учетом рельефа местности на видеозаписи с указанной камеры виден мотоциклист. Однако ФИО1 и автомобиль находились ниже уровня камеры. Обращает внимание на то, что 14 октября 2021 года и 17 ноября 2021 года следователем изъята видеозапись на карту памяти, 18 ноября 2021 года следователем осмотрена карта памяти, при этом ни в одном следственной действии не принимал участие специалист, что противоречит требованиям ст. 164.1 УПК РФ и влечет признание указанных доказательств недопустимыми. Полагает, что имеются основания для возвращения уголовного дела прокурору. Оспаривает вывод суда об отсутствии в действиях Ф. каких-либо нарушений ПДД РФ, находящихся в причинно-следственной связи с ДТП и наступившими последствиями. Считает, что указанный вывод противоречит выводам комплексной автотехнической судебной экспертизы и криминалистической экспертизы видеозаписи, а действиям Ф. необходимо дать надлежащую правовую оценку в рамках предварительного расследования по ч. 3 ст. 264 УК РФ по факту причинения смерти Т. Следователем отказано в возбуждении уголовного дела в отношении Ф. по факту причинения смерти Т. Учитывая заключение эксперта № 872/4-1, № 873/6-1 от 14 июня 2023 года, где указано, что в момент выезда автомобиля в сторону проезжей части встречного направления, на которой располагался мотоцикл под управлением Ф., его скорость составляла 165 км/ч, считает, что водитель Ф. при движении с допустимой скоростью 40 км/ч располагал технической возможностью предотвратить ДТП, действия водителя Ф. не соответствовали пп. 1.3, 10.1 ПДД, то в действиях Ф. усматриваются признаки преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ и его действиям должна быть дана надлежащая правовая оценка. Указанные обстоятельства привели к составлению обвинительного заключения с нарушением норм уголовно-процессуального законодательства в части неверного указания существа обвинения С.: - нарушением Ф. правил дорожного движения п.1.3 и 10.1 ПДД, находящиеся в причинно-следственной связи с ДТП и наступившими последствиями в виде смерти Т. и отсутствие квалификации его действий по ч. 3 ст. 264 УК РФ с учетом выводов эксперта, не принятие решения в отношении Ф. о прекращении уголовного дела или отказе в возбуждении по основанию, предусмотренному п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, необоснованное обвинение С. по ч. 5 ст. 264 УК РФ вместо ч. 3 ст. 264 УК РФ. Указанные обстоятельства исключают возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения. Отмечает, что после вынесения приговора ему стало известно от жены С. – Б1., что 1 или 2 августа 2024 года перед началом судебных заседания секретарь судебного заседания А. и представитель потерпевшего Э. дружески общались, в связи с чем, делает вывод, что между ними имелись дружеские отношения, в связи с чем, секретарь судебного заседания была заинтересована в исходе дела, на основании ст. 68 УК РФ имелись основания для ее отвода, поскольку она была заинтересована в исходе уголовного дела. Кроме того, выражая несогласие суда в части несправедливости назначенного наказания, полагает, что ФИО1 возможно назначение наказание, не связанного с лишением свободы, с учетом наличия смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, наличия заболевания и противоправного поведения потерпевшего, которое выразилось в нарушениях пунктов ПДД. Полагает, что при определении размера компенсации морального вреда не учтены требования соразмерности, разумности и справедливости, а также имущественное положение С. и его семьи. Просит приговор суда отменить, вынести оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционную жалобу прокурор Карагайского района Пермского края Карпов А.А. просит приговор суда оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Соломина Н.Г. – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражения на нее, выслушав мнения сторон, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены или изменения приговора суда.

Вывод суда о доказанности вины С. в совершении инкриминируемого преступления основан на совокупности доказательств, добытых в порядке, установленном законом, всесторонне, полно и объективно исследованных в судебном заседании и получивших правильную оценку суда первой инстанции.

Так, из показаний самого осужденного С. следует, что он управлял машиной, ехал на автодороге «Нытва-Кудымкар», в машине находились Т. и С1. Они решили заправить автомобиль, подъехав к заправке, он снизил скорость до 20 км/час, убедился, что на встречной полосе движения никого нет и стал совершать поворот налево, услышал шум мотоцикла, повернув голову, увидел мотоцикл в 5-10 м., после чего произошло ДТП. Мотоцикл двигался с большой скоростью, у него не было возможности предотвратить ДТП. В результате ДТП погиб водитель мотоцикла и пассажир в его машине – Т.

Потерпевшая Э. пояснила, что Ф. является ее сыном. 14 октября 2021 года сын решил проехать вокруг с. Карагай на мотоцикле. Через некоторое время ей сообщили, что сын разбился.

Из показаний потерпевшей Ч1 следует, что Т. является ее сожителем, у них трое совместных несовершеннолетних детей. 14 октября 2021 года Т. уехал на заработки в г. Москва с осужденным и С1., на машине С. 14 октября 2021 года ей позвонили сотрудники полиции и сообщили, что произошло ДТП в Пермской области, в результате которого Т. погиб.

Свидетель С1. пояснил, что он находился в машине на переднем пассажирском сиденье, а машине также был Т., осужденный был за рулем. Они решили заехать на заправку, подъехав к заправке, ФИО1 начал поворачивать налево. При движении машины он смотрел на дорогу, видел, что никого не было. Перед поворотом он посмотрел в телефон, затем поднял голову и увидел, что на них движется мотоцикл, они в этот момент были на встречной полосе, после чего произошло столкновение.

Из показаний свидетеля Д. - следователя, и свидетеля С2. – сотрудника ГИБДД, следует, что 14 октября 2021 года по сообщению дежурной части они выезжали на 37 км автодороги «Нытва-Кудымкар», где произошло ДТП, столкновение легкового автомобиля с мотоциклом. Прибыв на место, на проезжей части увидели мотоцикл, с правой стороны в кювете был автомобиль Рено. В результате ДТП погибли водитель мотоцикла и пассажир автомобиля. Просмотрев видео с камеры АЗС «Лукойл», они увидели, что водитель автомобиля Рено не уступил дорогу движущемуся во встречном направлении мотоциклу.

Свидетель Ч2. пояснил, что он работал командиром отделения ДПС, 20 октября 2021 года следователь К. проводил следственный эксперимент по уголовному делу, в ходе которого устанавливалась максимальная видимость мотоцикла на участке проезжей части, расположенном на 36-37 км автодороги «Нытва – Кудымкар», он перекрывал движение на дороге. В ходе следственного эксперимента понятые определили видимость с водительского места из автомобиля «Renault Sandero», который находился в месте начала маневра автомобиля «Renault Sandero», перед столкновением с мотоциклом «Yamaha». При проведении данного следственного эксперимента применялся аналогичный грузовой автомобиль, аналогичный тому, который ехал перед автомобилем «Renault Sandero», непосредственно перед столкновением, при этом видимость мотоцикла с включенной фарой с водительского места легкового автомобиля составила 318,8 метров.

Из показаний свидетеля П. следует, что он участвовал в качестве понятого при производстве следственного эксперимента, который проводился на 36-37 км автомобильной дороги «Нытва – Кудымкар», в районе АЗС «Лукойл» с целью установления максимальной видимости мотоцикла. В ходе следственного эксперимента на правую полосу движения, при движении от г. Нытва к г. Кудымкар, был выставлен автомобиль с водительского места которого определялась видимость, а мотоцикл оттягивали по встречной полосе движения в направлении г. Кудымкар, при этом на мотоцикле была включена фара. Также при проведении следственного эксперимента применялся грузовой автомобиль с полуприцепом, который был выставлен на полосе движения автомобиля «Renault». При проведении следственного эксперимента он поочередно со вторым пассажиром садились на водительское место автомобиля «Renault» и смотрели видимость мотоцикла. По окончанию следственного эксперимента было замерено расстояние от автомобиля «Renault» до мотоцикла, которое составило 318,8 метров.

Свидетель Б2. пояснил, что он вместе со вторым понятым участвовал в качестве понятого при производстве следственного эксперимента, с целью установления видимости мотоцикла. Его посадили в машину, он заметил светящуюся точку, сделали замеры. С правой стороны был грузовик, который не мешал увидеть мотоцикл.

Вина С. в совершении преступления подтверждается также совокупностью исследованных в ходе судебного заседания письменных доказательств:

- протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 14 октября 2021 года, с фототаблицей к нему, согласно которым место ДТП расположено вне населенного пункта, на 37 км автомобильной дороги «Нытва – Кудымкар», на территории Карагайского муниципального округа Пермского края. Место происшествия находится в зоне действия дорожных знаков: в сторону г. Нытва, на правой стороне расположены временные дорожные знаки: 3.20 «Обгон запрещен», 3.24 «Ограничение максимальной скорости» и 3.18.1 «Поворот на право запрещен». В сторону г. Кудымкар временные дорожные знаки: 3.20 «Обгон запрещен», 3.24 «Ограничение максимальной скорости» и 2.1 «Главная дорога». На проезжей части нанесена горизонтальная дорожная разметка: 1.1 «разделяющая транспортные потоки противоположных направлений», 1.2. «край проезжей части», 1.11 «обозначает место, где необходимо разрешить движение только со стороны прерывистой линии». Справа относительно движений из г. Кудымкар в г. Нытва к проезжей части примыкает заезд на прилегающую территорию АЗС «Лукойл». Расположение автомобиля «Renault Sandero Stepway», после столкновения: на правой обочине за заездом на прилегающую территорию АЗС, передней частью в направлении левой обочины. Расстояние от передней оси правого колеса до правого края проезжей части 2 м 89 см, до дорожного знака 3.18.1 – 14 м 79 см. Расстояние от задней оси правого колеса до правого края проезжей части 3 м 55 см, до дорожного знака 3.18.1 – 14 м 23 см. Мотоцикл «Yamaha YZF-R6» расположен на правой стороне проезжей части. Расстояние до правого края проезжей части 1 м 72 см, расстояние до дорожного знака 3.18.1 – 11 м 91 см. следы торможения на проезжей части отсутствуют;

- протоколом следственного эксперимента от 20 октября 2021 года, согласно которому установлена максимальная видимость мотоцикла с включенной фарой, которая составила 318,8 м.;

- протоколом следственного эксперимента от 20 октября 2021 года, с фототаблицей, согласно которым было произведено три контрольных заезда для определения времени поворота автомобиля «Renault Sandero», которое составило 3,58 сек, 3,29 сек и 3,02 сек соответственно;

- протоколом следственного эксперимента от 6 июня 2022 года, согласно которому установлена максимальная видимость мотоцикла с включенной фарой, которая составила 256,8 м.;

- протоколом осмотра предметов от 17 ноября 2021 года, с фототаблицей к нему, согласно которым осмотрен автомобиля «Renault Sandero», государственный регистрационный знак **, на котором имеются повреждения кузова в виде деформации: передняя правая, задняя правая двери и центральная стойка вогнуты во внутрь салона автомобиля. На правых дверях и крыше автомобиля частично отсутствует лакокрасочное покрытие. На задней правой двери в центральной ее части имеются частицы лакокрасочного покрытия. В салоне автомобиля имеются многочисленные осколки стекла. Крыша автомобиля в районе задней правой двери деформирована;

- протоколом осмотра предметов от 17 ноября 2021 года, с фототаблицей к нему, согласно которым осмотрен мотоцикл «Yamaha», государственный регистрационный знак **, передняя часть которого повреждена и частично отсутствует. На мотоцикле имеются многочисленные повреждения. Диск переднего колеса расколот на части;

- протоколом осмотра места происшествия от 14 октября 2021 года, согласно которому осмотрено помещение АЗС № 103 ООО «Лукойл-Уралнефтепродукт», в ходе осмотра изъята карта памяти с видеофайлом;

- протоколом осмотра предметов от 20 ноября 2021 года, фототаблицей к нему, согласно которым осмотрена видеозапись, на которой зафиксирован, как на 36-37 км. автомобильной дороги «Нытва – Кудымкар» появляется мотоцикл «Yamaha YZF-R6» с включенной фарой, который движется в направлении г. Нытва от г. Кудымкар, а затем появляется автомобиль «Renault Sandero Stepway», который движется в направлении от г. Нытва в направлении г. Кудымкар с включенным сигналом поворота налево, который начинает маневр поворота налево (на прилегающую территорию АЗС), не пропуская мотоцикл, в результате чего происходит столкновение мотоцикла с автомобилем;

- протоколом осмотра места происшествия от 17 ноября 2021 года, со схемой, согласно которым осмотрен участок местности, расположенный на 37 км автодороги «Нытва-Кудымкар». В ходе осмотра было выставлено 5 конусов на расстоянии 11 метров друг от друга, расстояние между первым и последним конусом составляет 44 метра. Конусы были выставлены по траектории движения мотоцикла «Yamaha», при движении им непосредственно перед дорожно-транспортным происшествием с его участием;

- протоколами обыска (выемки) от 17 ноября 2021 года и осмотра предметов от 18 ноября 2021 года, с фототаблицей, согласно которым с территории АЗС «Лукойл» изъята и осмотрена видеозапись с камеры видеонаблюдения, на которой зафиксировано, что виден 36-37 км автомобильной дороги «Нытва – Кудымкар» и прилегающая территория АЗС, на левой полосе движения, относительно движения из г. Нытва в г. Кудымкар, установлены 5 конусов;

- заключением эксперта № 308 от 30 ноября 2021 года, согласно выводам которой установлено, что средняя скорость движения мотоцикла «Yamaha», государственный регистрационный знак **, зафиксированного в видеофайле, составила около 167 км/ч;

- заключениями эксперта № 717 от 29 декабря 2021 года, № 435 от 21 июня 2022 года, согласно выводам которых в данной дорожно-транспортной ситуации для обеспечения безопасности движения водитель автомобиля «RENAULT» должен был руководствоваться требованиями пунктов 13.12, 8.1 ПДД В рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации выполнение водителем автомобиля «RENAULT» требований пунктов 13.12, 8.1 ПДД исключало дорожно-транспортное происшествие. С технической точки зрения, действия водителя автомобиля «RENAULT» не соответствовали требованиям пунктов 13.12 ПДД;

- заключениями эксперта № 603 от 29 ноября 2021 года, № 603-доп от 18 августа 2022 года, согласно выводам которых смерть Т. наступила от тупой сочетанной травмы тела в виде закрытой черепно-мозговой травмы (множественные ссадины и ушибленные раны на лице, кровоизлияние в мягких тканях головы, перелом костей свода и основания черепа, лицевого скелета, диффузное субарахноидальное кровоизлияние), закрытой травмы груди (множественные двусторонние переломы ребер по нескольким анатомическим линиям с повреждением пристеночной плевры, полный разрыв аорты, двусторонний гематоракс (справа 900 мл, слева 1500 мл), ушиб легких, кровоизлияние в клетчатке средостения), закрытой травмы живота (разрыв селезенки, размозжение печени, разрыв правого надпочечника), закрытого перелома диафиза правой плечевой кости, ссадин на теле и конечностях с развитием массовой кровопотери. Указанная тупая сочетанная травма квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни (пп. 6.1.2, 6.1.10, 6.1.11, 6.1.16, 6.1.26 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденного приказом Минздравсоцразвития России от 24 апреля 2008 года № 194н);

- заключениями эксперта № 604 от 29 ноября 2021 года, № 604-доп от 18 августа 2022 года, согласно выводам которых смерть Ф. наступила от тупой сочетанной травмы тела в виде открытой черепно-мозговой травмы (множественные рванные раны и ссадины на лице, оскольчатый перелом лицевых костей с переходом на основание черепа, субарахноидальное кровоизлияние), открытой травмы шеи (рваная рана на передней поверхности шеи с повреждением трахеи и яремных вен), закрытой травма груди (двусторонние переломы ребер по нескольким анатомическим линиям, разрыв аорты, разрыв перикарда, ушиб легких, двусторонний гемоторакс (слева 1000 мл, справа 300 мл)), закрытой травмы живота (разрыв печени, гемоперитонеум (20 мл)), закрытой травмы позвоночника (разрыв межпозвонкового диска между 7-ым шейным и 1-ым грудным позвонком, перелом тела 5-го шейного позвонка), закрытых переломов костей предплечий, кистей, левой плечевой кости, правой бедренной, множественных ссадин и ран теле и конечностях, с развитием массивной кровопотери. Указанная тупая сочетанная травма квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни (пп. 6.1.2, 6.1.4, 6.1.10, 6.1.11, 6.1.16, 6.1.26 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденного приказом Минздравсоцразвития России от 24 апреля 2008 года № 194н);

- заключением эксперта (комплексной судебной видео – автотехнической экспертизы) № 3603/09-1/22-38 от 7 февраля 2023 года, согласно которой в данной ситуации водителю автомобиля «Renault Sandero Stepway» ФИО1 следовало руководствоваться требованиями пп. 8.1, 8.8 ПДД. В исследованной ситуации водителю мотоцикла «Yamaha YZF-R6» Ф. следовало руководствоваться требованиями пп. 1.3, 10.1 ПДД, п. 3.24 Приложения 1 ПДД. Выполнив требования пп. 8.1, 8.8 ПДД, то есть, перед началом маневра левого поворота заблаговременно включить указатель левого поворота и перед маневром уступив дорогу мотоциклу «Yamaha YZF-R6», движущемуся во встречном направлении, водитель ФИО1 располагал возможностью предотвратить столкновение. В действиях водителя автомобиля С., с технической точки зрения, усматривается несоответствие требованиям пп. 8.1, 8.8 ПДД;

- заключением эксперта (комплексной судебной видео – автотехнической экспертизы) № 872/4-1, № 873/6-1 от 14 июня 2023 года, согласно выводам которого, исходя из представленных на исследование видеозаписей, средняя скорость движения мотоцикла «Yamaha YZF-R6» составляла около 165 км/ч, средняя скорость движения автомобиля «Renault Sandero Stepway» - около 19 км/ч. Опасность для движения возникала только для движения мотоцикла «Yamaha YZF-R6». Водитель автомобиля «Renault Sandero Stepway», при выполнении маневра левого поворота должен был не создавать опасности для движения мотоцикла. Пересечение выездов с АЗС «Лукойл» с дорогой «Нытва – Кудымкар» не являлось перекрестком. Место ДТП располагалось на проезжей части дороги «Нытва – Кудымкар», на полосе движения мотоцикла «Yamaha YZF-R6», вблизи выезда с АЗС «Лукойл». В данной дорожной ситуации водитель мотоцикла Ф. должен был выполнять требование дорожного знака 3.24 «Ограничение максимальной скорости 40 км/ч» и осуществлять движение со скоростью, не превышающей установленное ограничение. При возникновении опасности для движения, которую создавал водитель автомобиля «Renault Sandero Stepway» при выезде на полосу движения мотоцикла, водитель Ф. должен был принимать меры к снижению скорости вплоть до остановки. Водитель автомобиля ФИО1 при осуществлении маневра поворота налево не должен был создавать опасности для движения мотоцикла, для чего ему необходимо было уступать дорогу мотоциклу, двигавшемуся во встречном направлении. В данной дорожной ситуации водитель мотоцикла Ф. должен был руководствоваться требованиям пунктов 1.3, 10.1 ПДД. Водитель автомобиля ФИО1 должен был руководствоваться требованиям пунктов 8.1 (абзац 1), 8.8 (абзац 1) ПДД. Возможность у водителя автомобиля предотвратить столкновение с мотоциклом зависела не от каких-либо технических условий, а только от соблюдения данным водителем требований пунктов ПДД, выполнение которых исключало само ДТП. При проведении исследования действий водителя автомобиля С. было установлено, что в данной дорожной ситуации требования пункта 10.1 ПДД на действия С. не распространялись. Действия водителя автомобиля С., не соответствовавшие требованиям пунктов 8.1 (абзац 1), 8.8 (абзац 1) ПДД, с технической точки зрения находились в причинной связи с фактом ДТП;

- иными доказательствами, подробно изложенными в приговоре.

На основании изложенных, иных исследованных в судебном заседании доказательств суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о виновности С. в совершении преступления. Все доказательства проверены и оценены судом в соответствии с требованиями ст. 87, 88 УПК РФ с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности, а в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела по существу.

Правильность оценки доказательств, данной судом, сомнения не вызывает, при рассмотрении дела установлены все подлежащие доказыванию обстоятельства, предусмотренные ст. 73 УПК РФ. Противоречий между обстоятельствами дела, как они установлены судом, и доказательствами, положенными судом в основу приговора, не имеется. Фактические обстоятельства дела судом установлены правильно и изложены в приговоре полно.

Судом тщательно, посредством анализа фактических обстоятельств и представленных сторонами доказательств, проверялись доводы стороны защиты о невиновности осужденного в совершении преступления и мотивированно отвергнуты как несостоятельные.

Так, суд в основу приговора положил показания потерпевших Э., Ч1, свидетелей С1., Ч2., Д., С2., П., поскольку они получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и согласуются с другими доказательствами по делу, исследованными судом и создают целостную картину произошедшего. Оснований полагать об оговоре С. названными лицами не установлено, каких-либо существенных противоречий в показаниях по обстоятельствам дела, ставящих их под сомнение, и которые повлияли или могли повлиять на выводы и решение суда о виновности С., на правильность применения уголовного закона, судом апелляционной инстанции не установлено.

Учитывая совокупность исследованных доказательств: показания вышеуказанных потерпевших и свидетелей, осужденного, материалы дела, в частности протокол осмотра места дорожно-транспортного происшествия, где зафиксирована обстановка на месте ДТП, протоколы следственных экспериментов от 20 октября 2021 года и от 6 июня 2022 года, согласно которым максимальная видимость мотоцикла с включенной фарой составила 318,8 м. и 256,8 м. соответственно, заключения автотехнических экспертиз, в том числе от 14 июня 2023 года, согласно которой ФИО1 при выполнении маневра поворота налево не должен был создавать опасности для движения мотоцикла, ему необходимо было уступить дорогу мотоциклу, двигавшему во встречном направлении, тем самым ФИО1 нарушил требования пп. 8.1, 8.8 ПДД, а Ф. не располагал технической возможностью предотвратить столкновение, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что дорожно-транспортное происшествие произошло в результате нарушения водителем С. пунктов 1.3, 1.5, 8.1 и 8.3 ПДД РФ, при этом установлено, что несоблюдение осужденным указанных пунктов ПДД РФ находится в прямой причинно-следственной связи с наступившими в результате дорожно-транспортного происшествия последствиями в виде причинения по неосторожности смерти Т. и Ф., поскольку ФИО1, осуществляя поворот налево, создал опасность на полосе встречного движения и не предоставил преимущества в движении мотоциклу, под управлении Ф., движущемуся во встречном направлении по своей полосе движения.

Из материалов уголовного дела следует, что органами предварительного расследования по настоящему уголовному делу нарушений требований уголовно-процессуального закона при проведении следственных действий не допущено.

Вопреки доводам защитника, следственные эксперименты были проведены в соответствии с требованиями УПК РФ, с участием двух понятых и осужденного, при проведении следственных экспериментов ФИО1 указывал, что были созданы условия, максимально приближенные к условиям на момент ДТП, замечаний от понятых и осужденного не было. Учитывая, что при проведении следственного эксперимента 6 июня 2022 года от участников следственного действия, в том числе понятого Б2. отсутствовали какие-либо замечания относительно видимости мотоцикла, в протоколе отражено только замечание защитника относительно цвета грузового автомобиля, то к показаниям свидетеля Б2. о видимости только светящейся точки, а не мотоцикла, суд апелляционной инстанции относится критически.

К показаниям осужденного и свидетеля С1. о том, что в момент поворота налево мотоцикла на встречной полосе дороги не было, суд апелляционной инстанции относится критически, поскольку данные обстоятельства опровергаются протоколами следственных экспериментов и заключением эксперта, согласно которым максимальная видимость мотоцикла составляла 318, 8 м. и 256,8 м., в момент выезда автомобиля в сторону проезжей части встречного направления расстояние до мотоцикла составляло 71,3 м.

Оснований ставить под сомнение заключения экспертов у суда не имеется, поскольку исследования проведены экспертами, обладающими специальными познаниями и достаточным опытом работы, предупрежденными об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложных заключений. Заключения экспертов соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, выводы экспертов согласуются с другими исследованными в судебном заседании доказательствами.

Факт того, что в момент ДТП скорость движения мотоцикла составляла 165 км/ч вместо разрешенной 40 км/ч не освобождало осужденного от обязанности уступить дорогу мотоциклу и не свидетельствует об отсутствии в действиях С. состава преступления, поскольку мотоцикл двигался по своей полосе движения, осужденный, осуществляя поворот налево, обязан был предоставить преимущество движению мотоцикла, уступить дорогу, ФИО1 создал опасность для движения мотоцикла.

Ссылка стороны защиты на то, что судом необоснованно была учтена видеозапись, изъятая в ходе осмотра АЗС № 103 ООО «Лукойл-Уралнефтепродукт», поскольку камера была расположена на значительном расстоянии от автомобиля осужденного и на значительном возвышении относительно уровня дороги, является необоснованной, поскольку на видеозаписи зафиксировано последовательность действий мотоциклиста с включенной фарой, затем появляется автомобиль осужденного, который движется в направлении г. Кудымкар с включенным сигналом поворота налево, начиная маневр поворота налево (на прилегающую территорию АЗС), не пропускает мотоцикл, в результате чего происходит ДТП. Указанная видеозапись обоснованно принята судом в качестве доказательства виновности С. в совершении вмененного ему деяния в совокупности с иными приведенными в приговоре доказательствами.

Вопреки доводам защитника, протоколы от 14 ноября 2021 года и от 17 ноября 2021 года, в ходе которых была изъята карта памяти с видеофайлом, видеозапись с камеры видеонаблюдения АЗС ООО «Лукойл-Уралнефтепродукт», а также протокол осмотра видеозаписи, составлены следователем в соответствии с требованиями УПК РФ. Оснований для признания недопустимым доказательством данных протоколов не имеется, нормы УПК РФ при изъятии и осмотре видеозаписей не нарушены, содержание видеозаписи соответствует протоколу осмотра.

Довод защитника о том, что суд в приговоре не дал оценки показаниям свидетеля М. является необоснованным, поскольку данный свидетель в судебном заседании не допрашивался.

Таким образом, придя к выводу о доказанности виновности осужденного С. в совершении преступления, суд первой инстанции установил значимые по делу обстоятельства и дал правильную юридическую оценку действиям осужденного, правильно квалифицировав их по ч.5 ст. 264 УК РФ, оснований для иной квалификации действий осужденного не имеется.

Вопреки доводам защитника, наличие у осужденного водительского стажа и факт того, что в настоящее время поворот на заправку запрещен, не влияет на квалификацию действий осужденного.

Каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, которые бы лишали или ограничивали гарантированные УПК РФ права осужденного, нарушали процедуру уголовного судопроизводства при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции, а также на стадии досудебного производства по делу не установлено.

То обстоятельство, что оценка доказательств, данная судом первой инстанции, не совпадает с позицией осужденного и защитника, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не ставит под сомнение выводы суда.

Как предварительное, так и судебное следствие по уголовному делу проведено объективно и с достаточной полнотой в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с соблюдением прав, гарантированных сторонам.

Вопреки доводам жалобы, предъявленное ФИО1 обвинение содержит описание преступного деяния с указанием всех обстоятельств, имеющих значение и подлежащих доказыванию по уголовному делу. Обвинение конкретизировано, обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, утверждено прокурором. Оснований для возврата уголовного дела прокурору суд первой инстанции обоснованно не усмотрел, мотивировав свои выводы, не находит таких и суд апелляционной инстанции.

Сведений о том, что судебное разбирательство проводились предвзято либо с обвинительным уклоном и что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов дела не усматривается, а конституционные принципы правосудия судом не нарушены.

Оснований для отвода секретаря судебного заседания А. не имелось. Доводы жалобы защитника о наличии дружеских отношений между секретарем и представителем потерпевшего Э., заинтересованности секретаря в исходе дела, являются голословными и надуманными. При рассмотрении дела участниками судебного заседания отвод секретарю не заявлялся. Протокол судебного заседания, составленный секретарем, соответствует требованиям УПК РФ, у участников судебного заседания отсутствуют замечания на протокол.

Наказание за совершенное преступление ФИО1 назначено в соответствие с требованиями ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ, представляется справедливым и достаточным для обеспечения достижения его цели – восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения новых преступлений.

При этом судом в должной степени учтены сведения о личности осужденного С., а именно то, что он по месту жительства и работы характеризуется положительно, на учете у врачей нарколога и психиатра не состоит, имеет хронические заболевания, ранее не судим, смягчающие наказание обстоятельства, в качестве которых признаны: наличие малолетних детей у осужденного, возмещение ущерба семье потерпевшего Т., несоблюдение потерпевшим Ф. пунктов 1.3, 10.1 ПДД, п. 3.24 Приложения 1 ПДД.

Иных обстоятельств, предусмотренных ч. 1 или ч. 2 ст. 61 УК РФ и подлежащих обязательному признанию смягчающими наказание, материалы дела не содержат.

Отягчающих обстоятельств по делу не установлено.

С учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о личности осужденного, суд обоснованно пришел к выводу о назначении ФИО1 наказания в виде лишения свободы с дополнительным наказанием в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, и не нашел оснований для применения к нему положений ст.ст. 64, 73 УК РФ. Выводы суда о возможности исправления осужденного только в условиях изоляции от общества мотивированы в приговоре, и оснований с ними не согласиться суд апелляционной инстанции не находит.

Таким образом, все обстоятельства, влияющие на наказание, учтены, по своему виду и размеру оно является справедливым и соразмерным содеянному, полностью отвечает целям, изложенным в ст. 43 УК РФ, оснований для его смягчения не имеется.

Вид исправительного учреждения в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ судом первой инстанции определен верно.

Разрешая гражданский иск потерпевшей Э. о возмещении компенсации морального вреда, суд обоснованно руководствовался требованиями ст.ст. 151, 1099, 1100 ГК РФ. Определяя размер компенсации в сумме 800000 рублей потерпевшей, суд первой инстанции принял во внимание все фактические обстоятельства дела, тяжесть нравственных страданий, понесенных потерпевшей в связи со смертью Ф., а также в полной мере учел требования разумности и справедливости, а также нарушение потерпевшим Ф. пунктов 1.3, 10.1 ПДД, п. 3.24 Приложения 1 ПДД. Вывод суда в этой части подробно мотивирован, и оснований не согласиться с ним у суда апелляционной инстанции не имеется.

Вопросы о мере пресечения, сроке исчисления и зачета наказания, вещественных доказательствах судом разрешены в соответствии с требованиями закона.

Каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, которые могли бы ставить под сомнение законность и обоснованность приговора, и являться основанием для его отмены, по делу не допущено.

При таких обстоятельствах приговор изменению либо отмене по доводам апелляционной жалобы не подлежит.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Карагайского районного суда Пермского края от 19 августа 2024 года в отношении С. оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника Соломина Н.Г. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований статьи 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: подпись