Апелляционное постановление № 22-1291/2019 22-6/2020 от 8 января 2020 г. по делу № 1-164/2019

Судья Морозов А.В. Дело № 22-6/2020


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Йошкар-Ола 9 января 2020 года

Верховный Суд Республики Марий Эл в составе:

председательствующего Мамаева А.К.,

при секретаре Федотовой Е.Н.,

с участием старшего помощника прокурора г. Йошкар-Олы Республики Марий Эл Курбангалиевой Ю.В.,

осужденного ФИО1,

защитника - адвоката Иванова С.Н., представившего удостоверение № 495 и ордер № 143, защитника Кутаркина В.Г.,

представителя потерпевшей М.А.А. - адвоката Щекочихина В.Ю., представившего удостоверение № 475 и ордер № 003893,

рассмотрел в открытом судебном заседании 9 января 2020 года уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1, защитника Кутаркина В.Г., защитника - адвоката Иванова С.Н. на приговор Волжского городского суда Республики Марий Эл от 6 ноября 2019 года, которым

ФИО1, <...>, не судимый,

осужден по ч. 6 ст. 264 УК РФ (в редакции Федерального закона от 31 декабря 2014 года № 528-ФЗ) к наказанию в виде лишения свободы на срок 7 лет с отбыванием в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 3 года.

Разрешены вопросы о мере пресечения, порядке следования в колонию-поселение, исчислении срока основного и дополнительного наказания, зачете в срок лишения свободы времени следования к месту отбывания наказания, гражданских исках, вещественных доказательствах, процессуальных издержках.

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в том, что он, управляя автомобилем марки «<...>», с государственным регистрационным знаком <№>, в состоянии алкогольного опьянения, нарушил правила дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности смерть двух лиц - Н.Н.А. и Б.Е.И.

Преступление им совершено 8 июля 2018 года на 16 км автодороги «<...>» около <адрес> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину не признал, от дачи показаний отказался.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 выражает свое несогласие с приговором, поскольку он незаконный и необоснованный, в ходе предварительного следствия и судом при рассмотрении дела допущены существенные нарушения норм УПК РФ, нарушено его право на защиту, принцип состязательности сторон, уголовное дело судом рассмотрено необъективно, выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, суд не учел обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда, приговор постановлен на предположениях и недопустимых доказательствах, неправильно применен уголовный закон.

Указывает, что его вина в совершении преступления, за которое он осужден, не нашла своего подтверждения.

Обращает внимание, что родственники, знакомые погибших, работники оперативных служб и полиции не являются очевидцами самого дорожно-транспортного происшествия и высказывали свои предположения о его причастности к совершению дорожно-транспортного происшествия.

Указывает, что следователь Ф.А.С., осматривая место происшествия, не приняла никаких мер для обнаружения, изъятия всех материальных следов, которые могли служить доказательствами и остаться на его автомашине. После того, как сотрудниками оперативных служб была срезана крыша у данной автомашины для извлечения трупов Б.Е.И. и Н.Н.А., следователь не дала указание специалисту Ч.Л.А., а тот не настоял на обработке с внешней и внутренней стороны крыши автомобиля, для обнаружения материальных следов - следов наложения одежды Б.Е.И., Н.Н.А. и его (ФИО1), потожировых следов, следов крови, для выяснения нахождения Н.Н.А., Б.Е.И. и его на момент совершения дорожно-транспортного происшествия. Данная крыша до настоящего времени находится на месте происшествия, не осмотрена специалистами на предмет имеющейся деформации, с целью последующего использования этих сведений для производства автотехнической экспертизы. При этом, являясь одним целым с автомобилем, крыша не приобщена к уголовному делу в качестве вещественного доказательства, о чем свидетельствует протокол осмотра транспортного средства от 4 сентября 2018 года и постановление о признании и приобщении к уголовному делу в качестве вещественных доказательств от 4 сентября 2018 года (т. 2 л.д. 32-34, 35). К тому же крыша, как часть автомобиля, является его личным имуществом, и не было принято никаких мер для ее сохранности, а также для ее признания вещественным доказательством и хранения, согласно требованиям ст.ст. 81, 82 УПК РФ.

Обращает внимание, что 15 ноября 2018 года следователем Ф.С.Е. вынесено постановление о выделении в отдельное производство материалов уголовного дела <№>, согласно которому выделены из материалов уголовного дела в отдельное производство в копиях: постановление о возбуждении уголовного дела, протокол допроса свидетеля ФИО1, постановление о привлечении в качестве обвиняемого ФИО1, протокол допроса обвиняемого ФИО1 на 9 листах, содержащие сведения о наличии в действиях неустановленного лица, признаков состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 166 УК РФ. Выделенные материалы направлены начальнику ОД МО МВД России «<...>» (т. 3 л.д. 28).

Считает, что предъявленное ему обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 264 УК РФ, находится в противоречии с указанным постановлением о выделении в отдельное производство материалов уголовного дела, поскольку из данного постановления непонятно, в какой именно момент неизвестный завладел транспортным средством, принадлежащим ФИО1, кто именно был за рулем при совершении дорожно-транспортного происшествия.

Указывает, что постановление о выделении в отдельное производство материалов уголовного дела не отменено и неизвестно, какое процессуальное решение по нему принято.

Полагает, что его непричастность подтверждается показаниями свидетеля М.Е.О., из которых следует, что с ФИО1 она ранее состояла в дружеских отношениях. У ФИО1 имелся автомобиль марки <...>, которым управлял только он сам. О дорожно-транспортном происшествии ей стало известно от соседки. Накануне, она в 23 часа звонила ФИО1, однако ей ответила женщина и сообщила, что ФИО1 спит. Через некоторое время эта же женщина перезвонила ей с другого номера и попросила больше не звонить так поздно. Считает, что ФИО1 в момент дорожно-транспортного происшествия не управлял автомобилем, так как ранее его не видела за рулем автомобиля в состоянии алкогольного опьянения.

Согласно детализации телефонных соединений абонентского номера, которым пользовалась Б.Е.И. установлено, что женщиной, которая представилась матерью ФИО1 и сообщила, что тот спит, являлась Б.Е.И.

Обращая внимание на показания свидетеля К.А.С., из которых следует, что он обучал Б.Е.И. вождению на легковом автомобиле и поэтому она имела навыки вождения, указывает, что версия о причастности, в том числе, и Б.Е.И. к данному дорожно-транспортному происшествию в ходе следствия не проверялась, не была изъята одежда Б.Е.И. с целью ее сравнения на предмет совпадения или несовпадения с микроволокнами, обнаруженными при осмотре места происшествия.

Указывает, что он ознакомлен с постановлениями о назначении экспертиз и их результатами в качестве свидетеля и подозреваемого в присутствии защитника Иванова С.Н. После предъявления ему обвинения экспертизы не назначались, что является нарушением ст. 195 УПК РФ, поскольку не позволило ему и защитнику Иванову С.Н. задать вопросы как при назначении новых экспертиз, так и при ознакомлении с ними, что повлекло нарушение его права на защиту.

В ходе предварительного следствия и в судебном заседании адвокатом Ивановым С.Н. и им неоднократно заявлялись ходатайства о проведении экспертиз в других экспертных учреждениях и в другом составе экспертов, однако они были отклонены, что указывает о нарушении принципа состязательности сторон и является нарушением ч. 4 ст. 15 УПК РФ.

Указывает, что 28 марта 2019 года судом в качестве защитника наряду с адвокатом Ивановым С.Н. был допущен Кутаркин В.Г. 28 марта 2019 года уголовное дело было возвращено прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, в сентябре 2019 года данное уголовное дело поступило в суд.

В нарушение постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 июня 2015 года № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве», ст. 16 УПК РФ, суд не уведомил защитника Кутаркина В.Г. заблаговременно о назначении судебного заседания на 18 сентября 2019 года.

В ходе рассмотрения уголовного дела в суде защитником Кутаркиным В.Г. неоднократно в адрес суда направлялись ходатайства о согласовании с ним даты проведения судебных заседаний, однако данные ходатайства были проигнорированы.

Считает, что отсутствие защитника Кутаркина В.Г. на судебных заседаниях 18 и 20 сентября 2019 года, 1, 4 и 17 октября 2019 года, 5 ноября 2019 года ограничили состязательность сторон и его конституционные права на защиту, поскольку защитник Кутаркин В.Г. не смог задать вопросы потерпевшим, свидетелям и иным образом не смог осуществить защиту его интересов.

Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе защитник Кутаркин В.Г., приводя аналогичные доводы, также указал, что не принятие мер к изъятию крыши автомобиля ФИО1, не признание ее вещественным доказательством в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 81 УПК РФ, отсутствие фиксации следов биологического происхождения, которые на ней могли быть, дает основания не признавать объективными выводы заключения комиссионной судебной экспертизы <№> от 9 октября 2018 года (т. 2 л.д. 48-62), поскольку часть следов, которые были на крыше, в результате дорожно-транспортного происшествия были утрачены, при проведении экспертизы также не была учтена деформация самой крыши.

Считает, что выводы данной экспертизы носят предположительный и вероятный характер, не указывают методику, на основании которой они сделаны, в связи с чем, не могут быть положены в основу приговора.

В нарушение постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 июня 2015 года № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве», ст. 16 УПК РФ, суд не уведомил его заблаговременно о назначении судебного заседания на 18 сентября 2019 года.

В ходе рассмотрения уголовного дела в суде им неоднократно в адрес суда направлялись ходатайства о согласовании с ним даты проведения судебных заседаний, невозможности явиться на судебные заседания в связи с занятостью на работе и отложении судебных заседаний на указанные им в ходатайствах периоды времени, однако данные ходатайства были проигнорированы и судебные заседания проведены.

Считает, что его отсутствие как защитника на судебных заседаниях 18 и 20 сентября, 1, 4 и 17 октября, 5 ноября 2019 года ограничило состязательность сторон и конституционные права ФИО1 на защиту, поскольку он не смог задать необходимые вопросы потерпевшим, свидетелям и иным образом не смог осуществить защиту интересов ФИО1

Обращает внимание, что адвокат Иванов С.Н. и ФИО1 заявляли ходатайства об отложении судебных заседаний с целью его участия.

Ссылается на ст. 6 «Конвенции о защите прав человека и основных свобод» о том, что каждый обвиняемый в совершении преступления имеет права защищать себя лично или через выбранного им самим защитника.

Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор.

Доводы защитника Кутаркина В.Г. о несогласии с постановлением суда, вынесенным 20 сентября 2019 года, которым отказано в отложении судебного заседания на указанный им период для обеспечения его участия в суде в качестве защитника ФИО1 наряду с адвокатом Ивановым С.Н., что, по мнению защитника, существенно нарушило процессуальные и конституционные права ФИО1 на защиту, содержатся и в жалобе, поступившей в суд 30 сентября 2019 года.

Обращает внимание также на то, что, несмотря на заблаговременное направление им 12 и 13 сентября 2019 года электронной почтой и заказным письмом в адрес суда уведомления, в котором указал о невозможности участия в судебном заседании 18 сентября 2019 года и просил перенести судебное заседание на указанный им период, судебное заседание было проведено.

В апелляционной жалобе адвокат Иванов С.Н. выражает свое несогласие с приговором, поскольку он незаконный и необоснованный, выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, суд не учел обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда, приговор постановлен на предположениях и недопустимых доказательствах, в ходе предварительного следствия и судом при рассмотрении дела допущены существенные нарушения норм УПК РФ, судом нарушено право ФИО1 на защиту, принцип состязательности сторон.

Указывает, что суд принял в качестве доказательств вины ФИО1 показания потерпевших М.А.А., Н,В.А., Н.А.Н., свидетелей Л.Е.А., З.А.С., Ч.С.Н., К.А.М., Ч.А.А., С.Д.Г., Т.В.И., которые высказали свое предположение о возможном расположении погибших и ФИО1 в салоне автомашины, и что погибшие Н.Н.А. и Б.Е.И. не могли управлять автомобилем.

Считает, что заключение комиссионной судебной экспертизы <№> от 9 октября 2018 года имеет ряд существенных недостатков, которые позволяют поставить под сомнение всесторонность и полноту проведенного исследования, его научную обоснованность и правильность выводов. Выводы заключения не согласуются с доказательствами.

Указывает, что автомашина <...> г.р.з. <№> была угнана в ночь с 7 на 8 июля 2018 года неизвестными лицами, то есть выбыла из владения ФИО1, поэтому ставит под сомнение, что ФИО1 мог управлять автомашиной, находящейся в угоне, и совершить дорожно-транспортное происшествие.

Считает, что заключения судебно-медицинских экспертиз <№> от 11 сентября 2018 года в отношении Н.Н.А. и <№> от 11 сентября 2018 года в отношении Б.Е.И. являются недопустимыми доказательствами, так как следователем нарушен порядок назначения экспертизы, установленный ч. 4 ст. 195 УПК РФ. Письменных согласий потерпевших, законных представителей на проведение судебно-медицинских экспертиз не имеется.

Полагает, что недопустимым доказательством также является заключение комиссионной судебной экспертизы <№> от 9 октября 2018 года, поскольку оно основано на указанных заключениях экспертиз.

Считает, что нет ни одного прямого доказательства, что именно ФИО1 на момент дорожно-транспортного происшествия управлял указанной автомашиной ВАЗ-21102, а если бы управлял, то невозможно установить причину ДТП - причинно-следственную связь между действиями водителя и наступившими последствиями.

Просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного ФИО1, защитника Кутаркина В.Г., защитника - адвоката Иванова С.Н. государственный обвинитель Анисимова Н.Г. указывает на несостоятельность их доводов и просит приговор оставить без изменения.

В суде апелляционной инстанции осужденный ФИО1, защитник Кутаркин В.Г. и защитник - адвокат Иванов С.Н. поддержали доводы апелляционных жалоб.

Представитель потерпевшей М.А.А. - адвокат Щекочихин В.Ю. и прокурор Курбангалиева Ю.В. просили приговор оставить без изменения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений, выслушав выступление сторон, суд апелляционной инстанции считает приговор суда законным, обоснованным и справедливым.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления при обстоятельствах, изложенных в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на всесторонне проверенных в судебном заседании доказательствах.

Органами предварительного следствия при расследовании и судом при рассмотрении дела каких-либо нарушений закона, влекущих отмену приговора или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, допущено не было, дело расследовано и рассмотрено всесторонне, полно и объективно. Все ходатайства в ходе предварительного следствия и судом разрешены в соответствии с требованиями закона.

Вопреки доводам жалоб, судом правильно установлены все фактические обстоятельства дела, подлежащие доказыванию в соответствии с положениями ст. 73 УПК РФ.

Доказательства, приведенные судом в приговоре в обоснование виновности осужденного в совершении преступления, за которое он осужден, были получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, являются допустимыми и получили надлежащую оценку суда первой инстанции, в приговоре приведены мотивы, по которым он принимает одни доказательства и отвергает другие.

Доводы защиты и осужденного ФИО1 о невиновности последнего в совершении преступления, за которое он осужден, что он в момент дорожно-транспортного происшествия не управлял принадлежащим ему автомобилем, проверялись судом первой инстанции и были мотивированно отвергнуты, как необоснованные и не соответствующие установленным фактическим обстоятельствам дела. Мотивы принятия судом такого решения подробно изложены в описательно-мотивировочной части приговора, оснований сомневаться в их правильности суд апелляционной инстанции не усматривает.

Судом апелляционной инстанции отклоняются доводы жалоб осужденного и защиты о том, что в основу приговора положены недопустимые доказательства, поскольку они противоречат материалам уголовного дела. Каждое доказательство, положенное в основу приговора, оценено судом с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а все доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела. Суд апелляционной инстанции, соглашаясь с выводами суда первой инстанции, находит, что данные доказательства получены в соответствии с требованиями закона, согласуются между собой и соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Оснований для признания недопустимыми доказательства, на которые указано в жалобах осужденного и защиты, не имеется.

Показаниям осужденного, потерпевших и свидетелей судом дана правильная оценка. Показания осужденного, потерпевших и свидетелей, взятые за основу приговора, согласуются между собой и с иными доказательствами по делу, а также соответствуют установленным фактическим обстоятельствам дела.

Показания свидетелей К.А.С. и М.Е.О., на которые указано в жалобах, судом оценены в совокупности с другими доказательствами по делу.

Доводы защиты и осужденного ФИО1 о невиновности последнего в совершении преступления, за которое он осужден, опровергаются показаниями самого осужденного, потерпевших, свидетелей, протоколами осмотра места происшествия, заключениями экспертиз и иными исследованными доказательствами, приведенными в приговоре.

Из оглашенных в порядке п. 3 ч. 1 ст. 276 УПК РФ показаний ФИО1, данных им в ходе предварительного следствия в качестве подозреваемого и обвиняемого (т. 2 л.д. 198-200, т. 3 л.д. 15-17, 112-114, 180-181, 246-247, т. 5 л.д. 124-125, 175-176) и подтвержденных им в судебном заседании, следует, что в марте 2018 года он приобрел автомобиль марки <...>, государственный регистрационный знак <№>, который в пользование никому не передавал, управлял им только сам. Сам же он и осуществлял за ним техническое обслуживание и уход. На правое заднее колесо им была установлена шина, марка которой не совпадала с марками шин, установленных на три других колеса. С Б.Е.И. он встретился 7 июля 2018 года около ее дома. От дальнейшей дачи показаний, в том числе и отвечать на вопрос, кто управлял автомобилем в момент дорожно-транспортного происшествия, отказался.

Суд, давая оценку приведенным показаниям осужденного ФИО1, правильно пришел к выводу об отсутствии оснований сомневаться в их достоверности, поскольку они получены в соответствии с требованиями закона, с разъяснением всех прав, в том числе ст. 51 Конституции РФ, с участием адвоката, и объективно подтверждаются иными исследованными доказательствами, приведенными в приговоре.

Из показаний потерпевшей М.А.А. следует, что около 22 часов 7 июля 2018 года дочь - Б.Е.И. сказала, что она со знакомым ФИО1 ненадолго съездит на озеро <адрес>, где тот работал, и вернется обратно. От напарницы, работающей в магазине «<...>», она узнала, что 7 июля 2018 года около 22 часов ФИО1 заезжал в магазин и брал спиртное.

Из показаний потерпевшего Н.А.Н. следует, что 7 июля 2018 года около 22 часов сыну - Н.Н.А. позвонила Б.Е.И. и предложила поехать на озеро <адрес> на автомашине ее знакомого.

Из показаний свидетеля Л.Е.А. следует, что Н.Н.А. и ФИО1 были друзьями <...> Б.Е.И. У ФИО1 имелся автомобиль марки <...>, которым управлял только он.

Из показаний свидетеля М.С.В. следует, что Б.Е.И. - дочь его гражданской супруги. 7 июля 2018 года в период времени с 20 до 22 часов за Б.Е.И. заехал ФИО1 на автомобиле марки <...>. Ранее он замечал, что ФИО1 управляет автомобилем в состоянии алкогольного опьянения.

Из показаний потерпевших М.А.А., Н,В.А., Н.А.Н., свидетелей Л.Е.А., З.А.С., ответа из РЭО ГИБДД МО МВД России <...> (т. 2 л.д. 210) следует, что Б.Е.И. и Н.Н.А. водительского удостоверения на право управления транспортными средствами никогда не имели, в их собственности или пользовании, транспортных средств не было. За рулем автомобиля их никто никогда не видел.

Из показаний свидетеля К.А.С. следует, что он работает инструктором по вождению в автошколе <...>, где проходила обучение вождению Б.Е.И., однако до конца доучиться не смогла, так как не сдала экзамен по теории вождения. За рулем автомобиля без инструктора он Б.Е.И. не видел.

Из показаний свидетеля С.Д.Г. следует, что он состоит в должности инспектора ГИБДД МО МВД России <...>. После службы он двигался на автомобиле по автодороге «<адрес>», где возле <адрес> на обочине увидел двух мужчин, которые остановили его. Среди этих мужчин был ФИО1, находящийся в состоянии алкогольного опьянения, на лице которого были телесные повреждения, он жаловался на боль в правом плече. Вторым был мужчина, который также был остановлен ФИО1 Автомобиль марки <...> лежал на левом боку и был зажат между деревьями. Со слов ФИО1, в автомобиле находились еще люди. Спустившись в кювет, он увидел в салоне труп мужчины, ноги которого торчали кверху. Из салона автомобиля спадали длинные волосы, в связи с чем, он понял, что в салоне находится труп девушки, который визуально был не виден в связи с деформацией крыши автомобиля. Кто мог находиться за рулем автомобиля он не знает, но учитывая, что девушка была зажата крышей, он сделал вывод, что она не находилась за рулем автомобиля в момент дорожно-транспортного происшествия. По следам транспортного средства он сделал вывод, что автомобиль первоначально выехал на правую обочину, после чего повернул влево, пересек проезжую часть и съехал в левый кювет.

Из показаний свидетеля С.Н.В. следует, что он состоит в должности инспектора ГИБДД МО МВД России <...>, выезжал на место дорожно-транспортного происшествия. В автомобиле находились два трупа. Осматривая транспортное средство и место происшествия, он пришел к выводу, что водитель не справился с управлением, в связи с чем, автомобиль выехал на правую обочину и в последующем съехал в левый кювет.

Из показаний свидетеля В.С.В. следует, что он состоит в должности инспектора ГИБДД МО МВД России <...>, выезжал на место дорожно-транспортного происшествия. ФИО1 был в состоянии алкогольного опьянения, пояснял, что за рулем автомобиля он не находился. В салоне автомобиля <...> находились труп женщины, которая лежала на заднем сиденье, а также труп мужчины, ноги которого были направлены в сторону лобового стекла, а голова находилась между нижней частью и водительской дверью. Следы автомобиля свидетельствовали о том, что автомобиль, двигаясь со стороны <адрес> в сторону <адрес>, выехал на встречную полосу с дальнейшим съездом в кювет.

Из показаний свидетеля Ф.А.С. следует, что она состоит в должности следователя СО МО МВД России <...>, в составе следственно-оперативной группы выезжала на место дорожно-транспортного происшествия, которое произошло на автодороге <адрес>, в районе дорожного знака «опасный поворот». Автомобиль марки <...> находился в кювете с левой стороны по ходу движения и был зажат между деревьями. В салоне автомобиля труп Б.Е.И. находился на заднем сиденье, а труп Н.Н.А. свисал с переднего сиденья. На обочине автодороги был обнаружен след транспортного средства, который вел к автомобилю. ФИО1 оказывалась медицинская помощь. На ее вопросы ФИО1 ничего внятного ответить не мог, так как находился в состоянии алкогольного опьянения. Поскольку кузов автомобиля был деформирован, сотрудники МЧС срезали крышу и только после этого извлекли трупы.

Из показаний свидетеля Ч.А.А. следует, что он состоит в должности эксперта-криминалиста ЭКО МО МВД России <...>, принимал участие в качестве специалиста при осмотре дорожно-транспортного происшествия, производил фотофиксацию места ДТП, помогал следователю в описании места ДТП и изъятии вещественных доказательств. В салоне автомобиля находился труп мужчины, ноги которого свисали из салона через переднее выбитое стекло. На заднем сиденье был обнаружен труп женщины, которую обнаружили не сразу, так как кузов и крыша автомобиля были полностью деформированы. Положение трупа мужчины свидетельствовало, что он не находился за рулем автомобиля, а лишь перевалился с пассажирского сиденья.

Из показаний свидетеля Ч.С.Н. следует, что он состоит в должности спасателя ГБУ Республики Марий Эл <...>, выезжал на место дорожно-транспортного происшествия. На заднем сиденье автомобиля <...> лежал труп женщины, которая, как он понял, спала в момент дорожно-транспортного происшествия. Между рулем и крышей находился труп парня, ноги которого были на месте лобового стекла. Исходя из 15-летнего опыта работы в должности спасателя, а также положения тела погибшего, которое не было зажато крышей, он пришел к выводу о том, что парень в момент дорожно-транспортного происшествия находился на пассажирском сиденье и впоследствии скатился на руль.

Из показаний свидетеля К.А.М. следует, что он состоит в должности спасателя ГБУ Республики Марий Эл <...>, выезжал на место дорожно-транспортного происшествия. Труп девушки лежал на заднем сиденье автомобиля в полусогнутом положении головой вниз, в связи с чем, он сделал вывод, что девушка в момент дорожно-транспортного происшествия спала. Труп парня, которым оказался Н.Н.А., лежал между пассажирским и водительским сиденьем, ногами на передней панели в сторону лобового стекла. С учетом положения трупа, а также его 19-летнего стажа в должности спасателя, он сделал вывод о том, что Н.Н.А. не мог находиться за рулем автомобиля. Поскольку кузов автомобиля был деформирован, чтобы извлечь тела погибших, была срезана крыша автомобиля. Из следов автомобиля следовало, что автомобиль сначала правой стороной выехал на обочину, после чего выехал на встречную полосу движения и съехал в кювет.

Из показаний свидетеля Т.В.И. следует, что он в составе бригады скорой медицинской помощи выезжал на место дорожно-транспортного происшествия. ФИО1 жаловался на боль в грудной клетке и на головную боль, фельдшер Н.А.В. оказал ему медицинскую помощь. Подойдя к автомобилю, он констатировал смерть мужчины и девушки, которые находились в салоне автомобиля. Голова трупа мужчины находилась между рулем и водительским сиденьем, а ноги были запрокинуты через лобовое стекло на капот. Положение трупа мужчины явно свидетельствовало о том, что мужчина не был водителем автомобиля.

Из показаний свидетеля Н.А.В. следует, что он оказывал первую медицинскую помощь парню, который сидел на обочине и сообщил, что с друзьями был на озере Яльчик и употреблял спиртное, что было потом, не помнит. Суд обоснованно не нашел оснований сомневаться в достоверности выводов свидетелей Ч.С.Н., К.А.М., Ч.А.А., С.Д.Г., Т.В.И. о том, что с учетом повреждений кузова автомобиля марки <...>, положения находившихся в салоне автомобиля трупов, они сделали вывод о том, что погибшие Н.Н.А. и Б.Е.И. не могли управлять автомобилем в момент дорожно-транспортного происшествия.

Показания данных свидетелей основаны на их профессиональном опыте в связи с выполняемой ими работой и согласуются с заключениями комиссионной судебной экспертизы <№> от 9 октября 2018 года, дополнительной молекулярно-генетической судебной экспертизы <№> от 26 сентября 2018 года, криминалистической судебной экспертизы материалов, веществ и изделий <№> от 3 октября 2018 года.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 8 июля 2018 года, осмотрен участок местности, расположенный на 16 км автодороги <адрес>. Возле автодороги, в левом кювете обнаружен зажатый между деревьями автомобиль марки <...>, государственный регистрационный знак <№>, с полной деформацией кузова. В задней части салона автомобиля обнаружено тело Б.Е.И., а в передней части автомобиля - тело Н.Н.А. На месте происшествия обнаружен след колес указанного автомобиля, из которого явно следует, что автомобиль первоначально двигался по автодороге в направлении <адрес>, где на 16 км выехал на правую обочину, затем пересек проезжую часть и съехал в левый кювет, где произошло его опрокидывание на левую сторону кузова и наезд на деревья. В ходе осмотра салона автомобиля, с рулевого колеса и лобового стекла было изъято вещество бурого цвета, похожее на кровь. При осмотре колес автомобиля установлено, что шина заднего правого колеса отличается от других трех шин, установленных на колеса автомобиля, по размеру и модели (т. 1 л.д. 5-41).

Суд обоснованно не нашел каких-либо оснований, позволяющих считать данный протокол полученным с нарушением закона, а также считать неубедительными и установленные в нем обстоятельства, дав оценку и тому обстоятельству, что в протоколе отсутствуют подписи специалиста Ч.А.А. Суд правильно пришел к выводу, что отсутствие в протоколе подписи специалиста не может свидетельствовать о недостоверности изложенных в нем сведений, которые подтверждены им в судебном заседании.

При осмотре автомобиля марки <...>», государственный регистрационный знак <№>, установлено, что шина заднего правого колеса автомобиля отличается от других трех шин, установленных на колеса, по размеру и модели (т. 1 л.д. 42-45).

Согласно акту освидетельствования на состояние алкогольного опьянения от 8 июля 2019 года, в момент дорожно-транспортного происшествия ФИО1 управлял автомобилем в состоянии алкогольного опьянения (т. 1 л.д. 55, 56).

По заключению судебно-биологической экспертизы (исследование ДНК) <№> от 17 июля 2018 года, кровь на фрагменте лобового стекла автомобиля, изъятого в ходе осмотра места происшествия, произошла от ФИО1 (т. 1 л.д. 66-73).

Из заключения судебно-медицинской экспертизы <№> от 9 августа 2018 года следует, что в крови ФИО1 обнаружен этиловый спирт - 1,3 г/л, что соответствует легкой степени алкогольного опьянения (т. 1 л.д. 129-130).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы <№> от 11 сентября 2018 года, смерть Н.Н.А. наступила от травматического шока, возникшего вследствие тупой сочетанной травмы головы, шейного отдела позвоночника, верхних и нижних конечностей, о чем свидетельствуют: рана теменной области, кровоизлияния в мягкие ткани головы с внутренней поверхности в теменной области, многооскольчатый перелом 5-го и 6-го шейных позвонков, кровоизлияния в оболочки спинного мозга и в спинной мозг шейного отдела в проекции переломов позвонков, травматическая деструкция в спинном мозге шейного отдела в виде разрывов, отрывов мозговой ткани с кровоизлияниями, отек мозговой ткани, разрывы мягкий и твердой мозговых оболочек (гистологически), ссадины и кровоподтеки лица, левой нижней конечности, раны правой верхней конечности, признаки быстро наступившей смерти и данные судебно-гистологического исследования: признаки шоковой печени, признаки травматического шока в легком. При экспертизе трупа установлено: - тупая травма головы и шейного отдела позвоночника: множественные ссадины левой скуловой и щечной областей, кровоподтек кончика носа, поверхностная рана теменной области, кровоизлияния в мягкие ткани головы с внутренней поверхности в теменной области, компрессионный перелом 5-го и 6-го шейных позвонков, травматическая деструкция спинного мозга шейного отдела в виде разрывов, отрывов мозговой ткани с кровоизлияниями, отек мозговой ткани; разрывы мягких и твердой мозговых оболочек, субарахноидальное и эпидуральное крупноочаговые кровоизлияния шейного отдела спинного мозга; - тупая травма правой верхней и левой нижней конечностей: множественные раны правого предплечья, ссадина левого коленного сустава. Данные повреждения прижизненны, возникли незадолго до момента наступления смерти от действий тупых твердых предметов (предмета), что возможно в условиях дорожно-транспортного происшествия в результате соударения о части салона автомобиля, а также тупых твердых предметов, имеющих в следообразующих частях выраженные ребра и грани, и в совокупности повлекли за собой вред здоровью, опасный для жизни человека вследствие развития угрожающего для жизни состояния и поэтому критерию относятся к повреждениям, причинившим тяжкий вред здоровью человека, стоят в прямой причинной связи с наступлением смерти (т. 1 л.д. 155-162).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы <№> от 11 сентября 2018 года, смерть Б.Е.И. наступила от травматического шока, возникшего вследствие тупой сочетанной травмы головы, туловища, правой верхней и левой нижней конечностей, о чем свидетельствуют: множественные двусторонние переломы ребер по разным анатомическим линиям, неполный разрыв межпозвоночного диска между 10-м и 11-м грудными позвонками, множественные щелевидные разрывы печени, селезенки, пристеночной и легочной плевры правого легкого, наличие жидкой темно-красной крови в правой плевральной полости объемом 700 мл, в брюшной полости объемом 900 мл, многооскольчатый перелом левой бедренной кости, кровоизлияния в мягкие ткани головы с внутренней поверхности в теменно-затылочной области, ссадины и рана лица, ссадины и кровоподтек правого предплечья и плеча, ссадина грудной клетки, кровоподтек левого коленного сустава, признаки травматического шока в легком, признаки шунтированного кровообращения в почке, признаки шоковой печени. При экспертизе трупа установлено: - тупая травма головы: ссадина и рана лица, кровоизлияния в мягкие ткани головы с внутренней поверхности в теменно-затылочной области; - тупая травма туловища: ссадина передней поверхности правой половины грудной клетки, переломы ребер справа - 5-10-ых от передне-подмышечной до лопаточной линии (сгибательные переломы) и 5-10-ых ребер по околопозвоночной линии (разгибательные переломы), чрезплевральные разрывы правого легкого, правосторонний гемоторакс объемом 700 мл, переломы 8-9 ребер слева (сгибательные переломы), неполный разрыв межпозвоночного диска между 10-ым и 11-ыми грудными позвонками, чрезкапсулярные разрывы печени, селезенки, гемоперитонеум объемом 900 мл; - тупая травма правой верхней и левой нижней конечностей: ссадины правого предплечья, кровоподтек правого плеча, левого коленного сустава, многооскольчатый перелом левой бедренной кости со смещением костных отломков кнаружи. Данные повреждения прижизненны, возникли незадолго до момента наступления смерти от действий тупых твердых предметов (предмета), либо при соударениях о таковые, что возможно в условиях дорожно-транспортного происшествия о части салона автомобиля, а также тупых предметов, имеющих в следообразующих частях выраженные ребра и грани, и в совокупности повлекли за собой вред здоровью, опасный для жизни человека вследствие развития угрожающего для жизни состояния и по этому критерию относятся к повреждениям, причинившим тяжкий вред здоровью человека, стоят в прямой причинной связи с наступлением смерти (т. 1 л.д. 172-179).

В ходе осмотра места происшествия 4 сентября 2018 года, при осмотре находящегося на специализированной стоянке автомобиля марки <...>, государственный регистрационный знак <№>, установлено, что шина заднего правого колеса автомобиля отличается от других трех шин, установленных на колеса автомобиля, по размеру и модели. С передних водительского и пассажирского сиденья, а также с заднего пассажирского сиденья были изъяты микроволокна (т. 2 л.д. 11-31).

Согласно заключению комиссионной судебной экспертизы <№> от 9 октября 2018 года, механизм дорожно-транспортного происшествия выглядит следующим образом: водитель автомобиля марки <...>, двигаясь на 16-ом км автомобильной дороги <адрес>, при прохождении опасного поворота налево в силу каких-либо причин (превышение максимально допустимой скорости движения по условиям начала бокового скольжения, потеря контроля за движением транспортного средства и т.п.) выехал на правую обочину. В результате резких приемов управления водителем транспортного средства возникла боковая сила или момент сил, повернувшие указанный автомобиль в горизонтальной плоскости против хода часовой стрелки, что привело к потере его управляемости (заносу). В процессе заноса, автомобиль <...> правой стороной выехал с правой обочины на проезжую часть дороги, где водитель резко повернул рулевое колесо по ходу часовой стрелки, в результате чего возникла боковая сила или момент сил, повернувшие вышеуказанный автомобиль в горизонтальной плоскости по ходу часовой стрелки, что привело к дальнейшей потери управляемости (заносу). В процессе дальнейшего перемещения транспортное средство левой передней стороной выехало на левую сторону обочины и съехало в левый кювет. В процессе съезда в левый кювет произошло опрокидывание автомобиля <...> на левую сторону и наезд задней частью крыши в районе расположения заднего сидения на дерево (березу), в результате чего произошла деформация и разбитие стекол задней части транспортного средства. После чего произошел разворот транспортного средства вокруг его поперечной оси против хода часовой стрелки вокруг указанного дерева (березы) и наезд передней частью автомобиля <...> на находящиеся рядом деревья, в результате чего произошла деформация и разбитие стекол передней части указанного транспортного средства. Далее автомобиль <...> занял конечное положение, зафиксированное в протоколе осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 8 июля 2018 года и на план-схеме к нему. Наиболее вероятными причинами потери управляемости автомобилем <...> (его заноса) могли стать превышение максимально допустимой скорости движения по условиям начала бокового скольжения при прохождении опасного поворота, различные силы сцепления правой и левой сторон транспортного средства с дорожным покрытием, вследствие установки на его заднюю ось шин различных размеров, моделей и с различными рисунками протектора, а также резкие приемы управления водителем указанного автомобиля (резкий поворот рулевого колеса и т.п.). В данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля ВАЗ-21102 при выборе скорости движения должен был руководствоваться требованиями абзаца 1 п.10.1 и дорожного знака 3.24, учитывая требования абзаца 2 п. 10.1, п.п. 1.3, 2.3.1 (в части касающейся п. 5.5 Перечня неисправностей и условий, при которых запрещается эксплуатация транспортных средств), 9.9 и 19.5, дорожных знаков 1.12.2, 1.34.2, 3.20 с табличкой 8.2.1, горизонтальных дорожных разметок 1.1 и 1.2 ПДД РФ. С экспертной точки зрения в данной дорожно-транспортной ситуации при условии выполнения водителем автомобиля ВАЗ-21102 требований ПДД РФ съезд в кювет с последующим наездом на дерево исключен. Учитывая расположение трупа Н.Н.А. при осмотре на месте происшествия, направление травмирующих сил при возникновении повреждений (спереди назад, справа налево и сверху вниз), наиболее вероятный механизм дорожно-транспортного происшествия таков, что Н.Н.А. мог находиться на переднем или заднем пассажирском месте. Учитывая расположение трупа Б.Е.И. при осмотре на месте происшествия, направление травмирующих сил при возникновении повреждений (спереди назад, справа налево и сверху вниз), наиболее вероятный механизм дорожно-транспортного происшествия таков, что Б.Е.И. могла находиться на заднем пассажирском месте. Учитывая направление травмирующих сил при возникновении повреждений у ФИО1 (спереди назад), наиболее вероятный механизм дорожно-транспортного происшествия таков, что ФИО1 мог находиться на водительском месте. Учитывая расположение трупов Н.Н.А. и Б.Е.И. при осмотре на месте происшествия, направлении травмирующих сил при возникновении повреждений (спереди назад, справа налево и сверху вниз), наиболее вероятный механизм дорожно-транспортного происшествия таков, что Н.Н.А. и Б.Е.И. не могли находиться на водительском сидении автомобиля марки <...>, государственный регистрационный знак <№>, во время ДТП. Учитывая направление травмирующих сил при возникновении повреждений у ФИО1 (спереди назад), наиболее вероятный механизм дорожно-транспортного происшествия таков, что ФИО1 мог находиться на водительском сидении автомобиля марки <...>, государственный регистрационный знак <№> (т. 2 л.д. 48-62).

Из заключения дополнительной молекулярно-генетической судебной экспертизы <№> от 26 сентября 2018 года следует, что на обшивке подголовника с водительского сиденья автомобиля марки <...>, государственный регистрационный знак <№>, имеется кровь и пот, которые произошли от ФИО1, и не произошли от Н.Н.А. и свидетеля М.А.А., являющейся матерью погибшей Б.Е.И. (т. 2 л.д. 73-81).

Согласно заключению криминалистической судебной экспертизы материалов, веществ и изделий <№> от 3 октября 2018 года:

а) волокна, обнаруженные на левом переднем (водительском) кресле автомобиля марки <...>, государственный регистрационный знак <№>, однородны с волокнами, входящими в волокнистый состав джинсовых шорт ФИО1 и могли произойти как от джинсовых шорт ФИО1, так и от любого другого текстильного изделия, в волокнистый состав которого входят аналогичные волокна,

б) волокна, обнаруженные на правом переднем (пассажирском) кресле автомобиля марки <...>, государственный регистрационный знак <№>, однородны с волокнами, входящими в волокнистый состав джинсовых брюк Н.Н.А. Данные волокна могли произойти как от джинсовых брюк Н.Н.А., так и от любого другого текстильного изделия, в волокнистый состав которого входят аналогичные волокна,

в) на следовоспринимающей поверхности отрезка дактилопленки с волокнами с подушки и спинки заднего сидения автомобиля марки <...>, государственный регистрационный знак <№>, волокон, однородных по совокупности выявленных морфологических признаков с волокнами, входящими в волокнистый состав джинсовых брюк и рубашки Н.Н.А., джинсовых шорт и футболки ФИО1, представленных на экспертизу, не обнаружено (т. 2 л.д. 158-164).

Вопреки доводам жалоб, оснований, позволяющих считать заключения экспертиз, на которые указано в жалобах, полученными с нарушением закона, а также считать неубедительными и установленные в них обстоятельства, не имеется. Порядок и процедура проведения экспертиз изложены в экспертных заключениях. Нарушений ч. 4 ст. 195 УПК РФ при назначении судебно-медицинских экспертиз, вопреки доводам жалобы адвоката Иванова С.Н., не имеется.

Доводы адвоката Иванова С.Н., указанные им в суде апелляционной инстанции, о том, что изъятые микроволокна, ставшие предметом исследования экспертизы <№> от 3 октября 2018 года, перед их изъятием могли быть подвергнуты ливневым дождям, являются несостоятельными, поскольку опровергаются исследованными доказательствами.

Из показаний специалиста К.А.В., участвовавшего в данном осмотре, следует, что автомобиль, в котором были изъяты микроволокна, до осмотра был укрыт пленкой, что препятствовало попаданию в его салон влаги, в том числе и ливневых дождей.

Из фототаблицы к протоколу осмотра (т. 2 л.д. 18) установлено, что автомобиль действительно был укрыт пленкой. При проведении экспертизы <№> от 3 октября 2018 года, эксперт в исследовательской части заключения не указывал о том, что микрообъекты были подвергнуты влаге и не пригодны для их идентификации.

То обстоятельство, что с экспертизами ФИО1 знакомился в статусе свидетеля, не может свидетельствовать о нарушении его прав на защиту, в том числе, на постановку иных вопросов перед экспертом, поскольку в последующем, будучи в статусе подозреваемого, обвиняемого и подсудимого, он не был лишен права заявлять ходатайства о назначении повторных и дополнительных судебных экспертиз, что им и его защитником в последующем и было сделано.

Что касается показаний свидетеля М.Е.О., которые, по мнению осужденного и защиты, свидетельствуют о непричастности ФИО1 к совершению преступления, за которое он осужден, то судом первой инстанции также дана надлежащая оценка.

Из показаний свидетеля М.Е.О. следует, что с ФИО1 она ранее состояла в дружеских отношениях. У ФИО1 имелся автомобиль марки <...>, которым управлял только он сам. 7 июля 2018 года в 23 часа она звонила ФИО1, который сказал, что он на работе и скоро собирается ехать домой. Около 02 часов ночи она вновь перезвонила ФИО1, однако ей ответила женщина и сообщила, что ФИО1 спит. Через некоторое время эта же женщина перезвонила ей с другого номера и попросила больше не звонить так поздно. Считает, что ФИО1 в момент дорожно-транспортного происшествия не управлял автомобилем, так как ранее его не видела за рулем автомобиля в состоянии алкогольного опьянения.

Согласно детализации телефонных соединений абонентского номера, которым пользовалась Б.Е.И., женщиной, которой представилась матерью ФИО1 и сообщила, что тот спит, являлась погибшая Б.Е.И.

Вопреки доводам жалоб, показания данного свидетеля не ставят под сомнение выводы суда о том, что указанным автомобилем в момент дорожно-транспортного происшествия управлял именно ФИО1 Кроме того, из показаний свидетеля следует, что принадлежащим ему автомобилем марки <...>, управлял только он сам.

Анализ и основанная на законе оценка исследованных в судебном заседании доказательств, в их совокупности, позволили суду правильно установить фактические обстоятельства совершения преступления, прийти к правильному выводу о виновности осужденного ФИО1 и квалификации содеянного по ч. 6 ст. 264 УК РФ (в редакции Федерального закона от 31 декабря 2014 года № 528-ФЗ), как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности смерть двух лиц, совершенное лицом, находящимся в состоянии опьянения.

Судом правильно установлено, что ФИО1 в период времени с 03 часов 09 минут до 04 часов 20 минут 8 июля 2018 года, находясь в состоянии алкогольного опьянения, управляя технически не исправным автомобилем марки <...>, государственный регистрационный знак <№>, в связи с установкой на задней оси автомобиля шин различных размеров, моделей и с различным рисунком протектора, двигаясь по участку проезжей части 16 км автодороги <адрес> около <адрес> в направлении <адрес>, в зоне действия знаков 1.12.2 «Опасный поворот», 3.20 «Обгон запрещен», 3.24 «Ограничение максимальной скорости 70 км/час», нарушил правила дорожного движения и эксплуатации транспортных средств:

- п. 2.3.1 ПДД РФ (в части касающейся п. 5.5 Перечня неисправностей и условий, при которых запрещается эксплуатация транспортных средств), согласно которому водитель транспортного средства обязан перед выездом проверить и в пути обеспечить исправное техническое состояние транспортного средства в соответствии с Основными положениями по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностями должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения;

- п. 2.7 ПДД РФ, согласно которому, водителю запрещается управлять транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения;

- п. 10.1 ПДД РФ, согласно которому, водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства;

- п. 5.5 Перечня неисправностей и условий, при которых запрещается эксплуатация транспортных средств, согласно которому, запрещается эксплуатация транспортных средств если на одну ось транспортных средств установлены шины различных размеров, конструкций (радиальной, диагональной, камерной, бескамерной), моделей, с различными рисунками протектора, морозостойкие и неморозостойкие, новые и восстановленные, новые и с углубленным рисунком протектора.

Нарушение ФИО1 требований п. 2.3.1 (в части касающейся п. 5.5 Перечня неисправностей и условий, при которых запрещается эксплуатация транспортных средств), п. 2.7, п. 10.1 Правил дорожного движения РФ и п. 5.5 Перечня неисправностей и условий, при которых запрещается эксплуатация транспортных средств, находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде наступления в результате дорожно-транспортного происшествия смерти Н.Н.А. и Б.Е.И.

Доводы жалоб о том, что ФИО1 в момент дорожно-транспортного происшествия не управлял принадлежащим ему автомобилем марки <...>, государственный регистрационный знак <№>, опровергаются исследованными доказательствами, приведенными в приговоре.

Судом правильно установлено, что принадлежащим ФИО1 автомобилем марки <...>, государственный регистрационный знак <№>, управлял только сам и никому не передавал, что указанным автомобилем в момент дорожно-транспортного происшествия управлял именно ФИО1, а не пассажиры Б.Е.И. и Н.Н.А.

Что касается доводов жалоб осужденного и защиты о том, что следователем в ходе предварительного расследования, в целях проверки доводов ФИО1 об угоне его автомобиля, были выделены в отдельное производство материалы проверки, процессуального решения по которым в деле не имеется, то суд правильно пришел к выводу о том, что отсутствие в уголовном деле процессуального решения органа дознания по выделенному следователем материалу проверки, не препятствует вынесению приговора, основанного на тщательном исследовании совокупности доказательств, представленных сторонами, которая свидетельствует о том, что в момент дорожно-транспортного происшествия, в салоне автомобиля марки <...>, государственный регистрационный знак <№>, находились три человека - ФИО1, который управлял данным автомобилем, и его пассажиры - Б.Е.И. и Н.Н.А.

Наказание осужденному ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 60 УК РФ, справедливое. При назначении наказания осужденному судом были учтены характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности, все обстоятельства, в том числе смягчающие обстоятельства - <...> состояние здоровья <...>, отсутствие отягчающих обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на условия его жизни <...>

Суд обоснованно пришел к выводу об отсутствии оснований для назначения наказания с применением ст.ст. 64 и 73 УК РФ, а также об отсутствии оснований для изменения категории преступления на менее тяжкое в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ. Выводы суда о назначении наказания мотивированы в приговоре.

Каких-либо не учтенных судом обстоятельств, смягчающих наказание, предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ, не усматривается.

Гражданские иски, заявленные потерпевшими М.А.А., Н,В.А. и Н.А.Н., разрешены судом в соответствии с требованиями закона.

Вывод суда о размере компенсации морального вреда основан на требованиях ГК РФ, при этом суд исходил из принципа разумности и справедливости, а также учел характер причиненных потерпевшим физических и нравственных страданий, степень вины ФИО1 и иные заслуживающие внимание обстоятельства.

Вопрос о вещественных доказательствах разрешен в соответствии с требованиями закона.

Что касается доводов осужденного и защиты о необъективности председательствующего судьи, то они не основаны на материалах уголовного дела.

Как видно из протоколов судебного заседания, председательствующий по делу судья, сохраняя объективность и беспристрастие, обеспечил равноправие сторон, принял предусмотренные законом меры по реализации сторонами принципа состязательности и создал необходимые условия для надлежащего исследования доказательств. Действия председательствующего судьи соответствовали требованиям уголовно-процессуального закона. Действий, предопределяющих принятие какого-либо процессуального решения, председательствующим судьей не допущено.

Отказ в удовлетворении ходатайств стороны защиты не свидетельствует о необъективности и заинтересованности председательствующего судьи в исходе дела, об ограничении процессуальных прав стороны защиты, нарушении прав осужденного ФИО1 на защиту.

Все заявленные участниками судебного заседания ходатайства разрешены председательствующим в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, в необходимых случаях с вынесением отдельного процессуального документа, что имело место при разрешении ходатайства ФИО1 и его защитника - адвоката Иванова С.Н. об отводе председательствующего судьи (т. 6 л.д. 33).

Заявление об отводе председательствующему рассмотрено в соответствии с требованиями закона. Оснований для удовлетворения заявления об отводе председательствующего судьи по данному делу не имелось.

Все иные ходатайства сторон, в том числе ходатайства защитника Кутаркина В.Г. об отложении судебных заседаний, рассмотрение вопроса о возможности продолжения рассмотрения уголовного дела в отсутствие не явившегося на судебное заседание защитника Кутаркина В.Г., допущенного наряду с адвокатом, разрешались судом без удаления в совещательную комнату, на месте, с занесением в протокол судебного заседания.

Как следует из протокола судебного заседания от 18 сентября 2019 года, судебное заседание было отложено на 20 сентября 2019 года, ввиду того, что защитник Кутаркин В.Г. не был извещен о месте и времени рассмотрения уголовного дела по существу за 5 суток.

Вопросы о возможности продолжения рассмотрения уголовного дела в отсутствие не явившегося на судебные заседания 20 сентября 2019 года, 1, 4 и 17 октября 2019 года, 5 ноября 2019 года защитника Кутаркина В.Г., надлежащим образом извещенного о дате, времени и месте судебного заседания, разрешались судом в соответствии с требованиями закона.

Неявка на указанные судебные заседания защитника Кутаркина В.Г., надлежащим образом извещенного о дате, времени и месте судебных заседаний, допущенного наряду с адвокатом Ивановым С.Н., участвовавшим на всех судебных заседаниях, не свидетельствует об ограничении процессуальных прав стороны защиты, нарушении прав ФИО1 на защиту.

Замечания на протокол судебного заседания участниками судебного заседания не подавались.

Существенных нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора, не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Волжского городского суда Республики Марий Эл от 6 ноября 2019 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного ФИО1, защитника - адвоката Иванова С.Н., защитника Кутаркина В.Г. - без удовлетворения.

Председательствующий: А.К. Мамаев