Приговор № 1-234/2017 от 22 августа 2017 г. по делу № 1-234/2017

дело № 1-234/2017


ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г.Волгодонск 23 августа 2017 года

Волгодонской районный суд Ростовской области

в составе председательствующего судьи Морозовой Е.В.,

при секретаре Алиевой А.Д.,

с участием гос. обвинителя – старшего помощника прокурора г. Волгодонска Кубаревой А.Н.,

подсудимого ФИО1,

защитника Краснологвиновой О.В.,

потерпевших БА., СЕ,

представителя потерпевших - адвоката Ивановой В.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении:

ФИО1, <данные изъяты>

<данные изъяты>

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, назначенный приказом главного врача <адрес> учреждения здравоохранения «Онкологический диспансер» в <адрес> № от ДД.ММ.ГГГГ на должность врача-онколога онкологического отделения ГБУ РО «Онкодиспансер» в <адрес>, осуществлял свои профессиональные обязанности в вышеуказанном учреждении, расположенном по адресу <адрес>, <адрес>

В силу возложенных на ФИО1 профессиональных обязанностей, установленных должностной инструкций врача-онколога, утвержденной главным врачом ГБУ РО «Онкодиспансер» ФИО1, помимо прочего, обязан был обеспечивать надлежащий уровень обследования и лечения больных в соответствии с требованиями порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи, в случае необходимости организовывать консилиум врачей - специалистов по согласованию с заведующим

онкологического отделения и реализовывать рекомендации консультантов, представлять заведующему онкологического отделения больных для планового оперативного вмешательства, составлять предоперационный эпикриз, участвовать в проведении оперативных вмешательств, перевязок и так далее в пределах своей компетенции и обеспечивать послеоперационный уход за больными.

Кроме того, осуществляя свои профессиональные обязанности, ФИО1 обязан был руководствоваться ст. 41 Конституции Российской Федерации, согласно которой каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь, п. 4 ст. 10 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21.11.2011 № 323-ФЗ, согласно которому доступность и качество медицинской помощи обеспечиваются применением порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи, а также положениями ст. 18 вышеназванного Закона, согласно которым каждый имеет право на охрану здоровья, которое обеспечивается оказанием доступной и качественной медицинской помощи.

ФИО1 совершил причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей при следующих обстоятельствах.

15 сентября 2015 года в ГБУ РО «Онкодиспансер» в г.Волгодонске обратился Б, которому был поставлен диагноз «полип ободочной кишки с дисплазией умеренной степени».

Согласно плану лечения определено оперативное лечение в объеме диагностической лапароскопии, лапаротомии, резекции ободочной кишки. Дата операции назначена на ДД.ММ.ГГГГ.

В этот день в период времени с 12 часов 00 минут до 13 часов 50 минут в операционной операционного блока ГБУ РО «Онкологический диспансер» в <адрес>, расположенного по адресу: <адрес> Б была выполнена операция: диагностическая лапароскопия, лапаротомия, висцеролиз, ревизия, дренирование брюшной полости, во время которой патологических образований в просвете кишечника выявлено не было.

Оперирующим врачом при проведении Б указанной операции являлся ФИО1

Во время проведения хирургических манипуляций, при проведении висцеролиза (разделения спаечных сращений) и ревизии ободочной кишки на всем протяжении ФИО1 применял электроинструменты.

При этом, не имея умысла на лишение жизни Б, проявляя преступную небрежность, не предвидя возможности причинения ему смерти в результате своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности он должен был и мог предвидеть наступление неблагоприятных последствий при проведении указанной операции, а именно не обеспечения надлежащего уровня лечения Б и оказания ему

хирургической помощи, ФИО1 причинил Б электроожоги наружной стенки кишечника и тонкой кишки, которые в дальнейшем привели к перфорации стенки кишечника с повреждением всех слоев стенки по направлению от наружной - серозной, к внутренней - слизистой оболочке, и в дальнейшем не диагностировал образовавшийся дефект, а именно электроожоги серозной ободочной и тонкой кишки и развившегося в послеоперационном периоде гнойно-септического состояния — фибринозно-гнойного перитонита.

ДД.ММ.ГГГГ Б был выписан из ГБУ РО «Онкодиспансер» в <адрес> «в удовлетворительном состоянии» на амбулаторное лечение.

Однако, уже на следующий день ДД.ММ.ГГГГ в 09 часов 20 минут Б поступил в хирургическое отделение МУЗ «ЦРБ» <адрес> в тяжелом состоянии, где при поступлении ему был установлен диагноз «<данные изъяты>», в связи с чем, в период с 13 часов 00 минут по 14 часов 25 минут ДД.ММ.ГГГГ Б была выполнена операция, по результатам которой ему был поставлен послеоперационный диагноз «<данные изъяты>».

В последующем Б был выполнен еще ряд операций в МУЗ «ЦРБ» <адрес>, а также в ГБУ РО «Областная клиническая больница №» <адрес>, расположенной по адресу: <адрес> однако ДД.ММ.ГГГГ в 13 часов 45 минут после проведения реанимационных мероприятий была констатирована смерть Б

Согласно заключений комиссионных медицинских судебных экспертиз №-пк от ДД.ММ.ГГГГ, а также 21-пк от ДД.ММ.ГГГГ экспертной комиссией выявлены дефекты оказания медицинской помощи Б на этапе реализации оперативного вмешательства для удаления полипа ободочной кишки в ГБУ РО «Онкологический диспансер» <адрес> в виде своевременно не диагностированных электроожогов серозной ободочной и тонкой кишки, а также своевременно не диагностированного в послеоперационном периоде развившегося гнойно-септического состояния — фибринозно-гнойного перитонита.

Выявленные экспертами дефекты оказания врачом-онкологом ФИО1 медицинской помощи Б в ГБУ РО «Онкологический диспансер» в <адрес>, проявившиеся в интраоперационных электроожогах серозной ободочной и тонкой кишки, привели в дальнейшем к развитию у Б перфораций стенок ободочной и тонкой кишки с развитием разлитого фибринозно-гнойного перитонита, относящегося к повреждению, причинившему тяжкий вред здоровью, как опасного для жизни человека, вызвавшего расстройство жизненно важных функций организма человека, которое не может быть компенсировано самостоятельно и обычно заканчивается смертью.

Действия ФИО1, проводившего операцию, повлекли за собой вышеуказанный комплекс осложнений и находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью Б

Допрошенный в судебном заседании подсудимый ФИО1 факт причинения по неосторожности смерти Б не признал и пояснил, что ДД.ММ.ГГГГ Б проводилась плановая операция по удалению полипа ободочной кишки. Ход операции и объем вмешательства был зафиксирован им в протоколе операции.

В послеоперационном периоде никаких жалоб на состояние своего здоровья Б не предъявлял и это нашло отражение в его медицинской карте.

ДД.ММ.ГГГГ Б было проведено УЗИ отдела брюшной полости. Патологических процессов, свидетельствующих об осложнениях после хирургического вмешательства, выявлено не было.

ДД.ММ.ГГГГ Б в удовлетворительном состоянии был выписан на амбулаторное лечение.

Однако, в тот же день с 14 часов до самого утра ДД.ММ.ГГГГ от родственников Б стали поступать телефонные звонки о жалобах Б на сильные боли в брюшной полости, рвоту. Он порекомендовал вызвать скорую помощь и в дальнейшем обратиться в больницу по месту жительства, поскольку онкологический диспансер оказывает гражданам исключительно плановую медицинскую помощь.

Утверждает, что ДД.ММ.ГГГГ Б попал в МУЗ «ЦРБ» <адрес> с диагнозом «<данные изъяты>» на фоне острой кишечной непроходимости в связи с развившейся после выписки из стационара острой кишечной непроходимости на фоне имеющейся спаечной болезни кишечника с развитием перитонита из дремлющей инфекции брюшной полости после окончания проводимого лечения ДД.ММ.ГГГГ.

Электроожоги наружной стенки кишечника, тонкой кишки, ободочной кишки им не могли быть причинены, т.к. в брюшной полости электроинструментом не работал.

Запись в протоколе операции о проведении висцеролиза (разделение спаечных сращений) с использованием электроинструмента является шаблонной. Электрохирургическое оборудование было получено по программе модернизации в 2011 или 2012 годах. После министерской проверки от администрации диспансера было получено указание в каждом протоколе операции отражать сведения об использовании данного оборудования, поэтому он и указал в протоколе операции Б, что разделение спаечных сращений выполнял при помощи электроинструмента.

Фактически он выполнял висцеролиз тупым и острым способами с помощью хирургических ножниц и марлевого тупфера.

Категорически не согласен с выводами судебно-медицинских экспертов, считая, что медицинская документация Б, составленная в МУЗ «ЦРБ» <адрес> и ГБУ РО «Областная клиническая больница №» не содержит достаточных сведений и описания повреждений внутренних органов (ободочной толстой и тонкой кишки) в виде электроожогов, в ней имеются противоречивые описания относительно выявленных у Б патологических процессов, что соответственно не позволяет сделать однозначный вывод относительно развития у Б перитонита и как следствие его смерти.

Суд, проведя судебное разбирательство в соответствии со ст. 252 УПК РФ и исследовав все доказательства по делу в их совокупности, приходит к выводу, что виновность ФИО1 в совершении указанного в приговоре преступления доказана.

Так, потерпевшая СЕ- дочь Б в суде пояснила, что ее отец, пройдя обследование, ДД.ММ.ГГГГ был госпитализирован в онкологическое отделение ГБУ РО «Онкологический диспансер» <адрес> с диагнозом «<данные изъяты>». Его лечащим врачом был ФИО1

На следующий день врачом-онкологом ФИО1 отцу была проведена операция, однако полип в ходе операции обнаружен не был. Его наблюдение в послеоперационном периоде также осуществлялось ФИО1

На третьи сутки после операции, у отца стала подниматься температура и в вечернее время держалась не ниже 38 градусов. Об этих явлениях она неоднократно сообщала как ФИО1, так и медперсоналу, дежурным врачам онкологического отделения. ФИО1 ей объяснял, что учитывая характер проведенной операции, повышение температуры является нормальной реакцией организма.

В 20 числах сентября отцу стало хуже, появилась рвота, артериальное давление было не стабильным. Он стал жаловаться на ноющие боли в области брюшной полости, икоту, высокую температуру в вечернее время. Обо всех этих симптомах она ставила в известность, прежде всего лечащего врача ФИО1 Однако, тот никаких действенных мер для того, чтобы выяснить причины плохого самочувствия отца не предпринимал, а лишь утверждал, что такое состояние является нормой после проведенной операции.

ДД.ММ.ГГГГ отец был выписан на амбулаторное лечение в неудовлетворительном состоянии. Он был слаб, с трудом спустился по ступенькам со второго на первый этаж. Сообщил, что после удаления дренажа почувствовал резкие боли в брюшной полости, в связи с чем, по указанию ФИО1 ему дали обезболивающее лекарство. По дороге домой отец продолжал жаловаться на боли в животе.

По приезду домой, примерно через час отец стал жаловаться на схваткообразные боли в области брюшной полости. Она позвонила ФИО1 Тот порекомендовал дать отцу таблетку «ношпы». Однако отцу становилось хуже, поэтому она вызвала бригаду скорой помощи. Ему была оказана медицинская помощь, но состояние отца ухудшалось. Помимо сильных болей, появилась рвота зеленью. Она вновь вызвала бригаду скорой помощи, и отец был госпитализирован МУЗ «ЦРБ» <адрес>, где ему был поставлен диагноз «<данные изъяты>».

В этот же день отца прооперировали. Оперирующим врачом был заведующий хирургическим отделением К

Затем для устранения последствий перитонита и оментита отцу было сделано еще две операции 30.09 и ДД.ММ.ГГГГ. Состояние отца не улучшалось. Был приглашен врач Областной клинической больницы № М, а затем по линии санитарной авиации для дальнейшего лечения отца доставили в ОКБ № <адрес>. Там отцу были проведены еще 3 операции, но спасти его уже не смогли. Он скончался ДД.ММ.ГГГГ. После вскрытия трупа патологоанатом ей сообщила, что ею был обнаружен тот самый полип, для удаления которого отец обратился в онкологический диспансер <адрес>.

Потерпевшая БА. - супруга умершего Б в суде дала схожие по содержанию показания, подтвердив, что после проведенной ФИО1 супругу операции ДД.ММ.ГГГГ, тот через три дня стал чувствовать себя хуже. Стала подниматься температура, супруг жаловался на постоянные боли в брюшной полости, появилась рвота, икота. Об этих симптомах она и дочь сообщали ФИО1, но тот никаких мер не предпринимал.

ДД.ММ.ГГГГ супруг был выписан на амбулаторное лечение в неудовлетворительном состоянии, подтверждением чему является тот факт, что по приезду домой они вынуждены были вызывать бригаду скорой помощи и уже на следующее утро супруг был госпитализирован в хирургическое отделение и экстренно прооперирован.

Потом супругу проводилось еще ряд операций, затем по линии санитарной авиации он был доставлен в ОКБ № <адрес>, где ДД.ММ.ГГГГ скончался.

Обе потерпевшие в судебном заседании заявили, что гражданский иск о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда в рамках рассмотрения данного уголовного дела заявлять не желают.

Из показаний К- заведующего хирургическим отделением МУЗ «ЦРБ» <адрес> в судебном заседании и подтвердившего показания, данные в ходе предварительного следствия, оглашенные в порядке ч.3 ст. 281 УПК РФ следует, что ДД.ММ.ГГГГ в хирургическое отделение МУЗ «ЦРБ» <адрес> в тяжелом состоянии поступил Б

Ему был поставлен диагноз «<данные изъяты>».

Б был помещен в реанимационное отделение МУЗ «ЦРБ» <адрес> для предоперационной подготовки, а затем экстренно прооперирован. Он, К, был оперирующим врачом.

При вскрытии в брюшной полости у Б наблюдалась картина разлитого гнойно-фибринозного перитонита и гнойного оментита, а также пропитывание большого сальника гноем. Кроме того, наблюдался мощный спаечный процесс, с плоскостными спайками фибрином петель кишечника.

Рассмотреть состояние толстой ободочной кишки не представилось возможным из-за выраженного гнойно-фибринозного процесса в брюшной полости Б

ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ Б были проведены плановые санации. В последующем у Б наблюдалась клиника вяло текущего перитонита.

ДД.ММ.ГГГГ в связи с тяжелым состоянием Б по настоянию родственников был вызван хирург Областной больницы №<адрес> – М, который после осмотра больного выставил диагноз «клиника гнойного оментита и вяло текущего перитонита».

ДД.ММ.ГГГГ от дежурного хирурга ему стало известно, что у Б по дренажам стало выделяться из брюшной полости каловое содержимое, что свидетельствовало о перфорации кишки (то есть сквозного отверстия в кишке). В связи с этим по линии санитарной авиации Б был переведен в Областную клиническую больницу № <адрес>.

Утверждает, что <данные изъяты> у Б мог образоваться в срок не менее 3-6 дней до поступления в <адрес>ную больницу. Результаты анализов отраженные в истории болезни Б свидетельствуют о начале развития перитонита у Б уже ДД.ММ.ГГГГ.

Считает, что разлитой гнойно-фибринозный перитонит и гнойный оментит у Б могли развиться из-за микроперфорации толстой кишки.

Указанные осложнения образуются в результате попадания инфекции из полового органа в брюшную полость, либо при образовании абсцесса брюшной полости.

<данные изъяты> За период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ разлитой гнойно-фибринозный перитонит и гнойный оментит у Б самостоятельно развиться не могли.

Полагает, что заболевания у Б могли обостриться за сутки до поступления в хирургическое отделение, поскольку с ДД.ММ.ГГГГ Б была прекращена послеоперационная терапия, которую больной получал в Онкологическом диспансере в период лечения после проведенной операции (т.2 л.д.34-39).

Допрошенный в судебном заседании свидетель М - врач - хирург ГБУ РО «Областная клиническая больница №» пояснил, что ДД.ММ.ГГГГ он был вызван в МУЗ «ЦРБ» <адрес> по линии санитарной авиации для оказания медицинской помощи тяжело больному Б

При первоначальном осмотре Б им было выявлено наличие у больного гнойного, вяло текущего перитонита, полной подкожной эвентрации, что и являлось его первоначальным диагнозом. В этот же день им была выполнена Б пятая по счету операция.

Считает, что гнойное воспаление брюшной полости у Б развилось ДД.ММ.ГГГГ после проведенной в онкологическом диспансере <адрес>, операции в результате перфорации толстой кишки, но поскольку толстая кишка окутана сальником, то инфекция в первую очередь пропитывала его и не поступала сразу в брюшную полость.

Утверждает, что причиной перитонита у Б стало именно повреждение толстой кишки, при этом микроскопический ожог, является достаточным для попадания инфекции сначала в сальник, а затем в брюшную полость.

Полагает, что в первичных медицинских документах это повреждение не отражено в виду того, что было не заметно глазу.

Иных причин для развития у Б разлитого гнойно-фиброзного перитонита и гнойного оментита не имелось.

Из показаний свидетеля Г, допрошенного посредством системы видео конференцсвязи, следует, что он является врачом анестезиологом реаниматологом в ГБУ РО «Областная клиническая больница №» расположенной по адресу<адрес> ДД.ММ.ГГГГ по линии санитарной авиации в ГБУ РО «ОКБ №» в отделение гнойной хирургии поступил Б

При его первоначальном осмотре ДД.ММ.ГГГГ тяжесть состояния Б была обусловлена абдоминальным сепсисом, перитонитом, нарушением водно-электролитного баланса, эндотоксикозом.

Диагноз перитонит, абдоминальный сепсис был выставлен на основании клинической картины.

Б с момента поступления в ГБУ РО «ОКБ №» постоянно находился в тяжелом состоянии, в ходе проведения операций и после них устойчивого улучшения достигнуто не было. Б скончался ДД.ММ.ГГГГ.

Свидетель С- врач - патологоанатом в ГБУ РО «Областная клиническая больница №», допрошенная посредством системы видео конференцсвязи полностью подтвердила диагноз, установленный при вскрытии трупа Б и пояснила, что ДД.ММ.ГГГГ ею было проведено вскрытие трупа больного Б, который скончался в отделении гнойной хирургии «ОКБ №».

По результатам проведенного вскрытия трупа Б ею была установлена непосредственная причина смерти - сепсис.

Кроме того, у Б были обнаружены перфорации тонкой и толстой кишки, самая большая размером более 3 см имелась на ободочной кишке.

Вывод о повреждении стенки толстой кишки ею был сделан в связи с обнаружением перфорации передней стенки поперечной ободочной кишки, а также с учетом данных отраженных в истории болезни Б

Утвержденной формой протокола патологоанатомического вскрытия предусмотрено разрешения вопроса о наличии дефекта оказания медицинской помощи и этот вопрос ею был разрешен.

По результатам патологоанатомического исследования трупа Б ею было установлено, что дефект оказания медицинской помощи был допущен при проведении Б в ГБУ РО «Онкологический диспансер» <адрес> операции, на этапе висцеролиза (рассечение спаек брюшной полости) с применением электроинструментов, проявившегося в интраоперационных электро-ожогах серозной ободочной и тонкой кишки, которые привели в дальнейшем к развитию у Б перфораций стенок ободочной и тонкой кишки с развитием разлитого фибринозно-гнойного перитонита - состояний, опасных для жизни человека.

Микроперфорация стенки кишки за счет воспалительного процесса могла увеличиваться в размерах, и этот процесс мог развиваться от нескольких дней до нескольких месяцев.

Судебно-медицинский эксперт отдела сложных экспертиз ГБУ РО «БСМЭ» АА, допрошенная посредством системы видео конференцсвязи подтвердив выводы судебно-медицинских экспертиз, утверждала, что оперативные вмешательства 29, 30 сентября и 02, 12 октября 2015 года проводились в связи с уже постановленным Б диагнозом «разлитой гнойно-фибринозный перитонит и гнойный оментит», которые беспричинно возникнуть не могли.

Эксперты пришли к единому мнению, что электроожоги наружной стенки ободочной и тонкой кишки, которые привели в дальнейшем к перфорации стенки кишечника с повреждением всех слоев его стенки по направлению от поврежденной наружной - серозной - оболочки, к внутренней - слизистой оболочке были причинены Б ДД.ММ.ГГГГ в процессе проводимой операции в ГБУ РО «Онкологический диспансер» в <адрес>.

Образование малого по своим размерам электроожога серозной оболочки ободочной кишки (ДД.ММ.ГГГГ) и наступление смерти гр-на Б (ДД.ММ.ГГГГ) разделяет временной интервал около 1,5 месяцев. В течение более чем 1 месяца первичное повреждение (малый по своим размерам электроожог) у Б развился в перфорацию ободочной кишки до 3 см в диаметре (по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ). Смерть гр-на Б наступила ДД.ММ.ГГГГ.

С ДД.ММ.ГГГГ и до этого времени стенка ободочной кишки в области повреждения продолжала претерпевать изменения — развивалось гнойное воспаление снаружи от серозной к внутренней слизистой оболочке, некроз слизистой оболочки толстой кишки.

Временной фактор, многочисленные санации брюшной полости антисептиками при неоднократных повторных вскрытиях брюшной полости, ушивание ДД.ММ.ГГГГ обнаруженной перфорации ободочной кишки — всё это оказало влияние на состояние и вид первичного повреждения (электроожога) серозной оболочки ободочной кишки, который в первичном виде мог иметь характер микроперфорации.

В протоколе операции от ДД.ММ.ГГГГ, выполненной гр-ну Б в МБУЗ ЦРБ <адрес>, имеются указания на наличие у него мощного спаечного процесса в брюшной полости на фоне разлитого гнойно-фибринозного перитонита, на резкую отечность сальника, пропитывание его мутной жидкостью.

Отсутствие в связи с указанными патологическими изменениями возможности детального осмотра кишечника Б хирургом ДД.ММ.ГГГГ могло явиться причиной обнаружения и описания повреждений — двух участков десерозации тонкой кишки - при релапаротомии ДД.ММ.ГГГГ, когда появилась возможность более детального осмотра брюшной полости и кишечника Б

Отраженные в медицинской документации Б данные о развитии клинической картины разлитого перитонита к 29.09.2015г., сведения об имевшей место ДД.ММ.ГГГГ лапаротомии, результаты релапаротомий ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, отсутствие сведений о повреждении либо обнаружении повреждений кишечника Б в ходе операции ДД.ММ.ГГГГ, позволило экспертам сделать вывод о повреждении (элетроожогах) серозной оболочки кишечника при операции, выполненной в ГБУ РО «Онкологический диспансер» в <адрес> ДД.ММ.ГГГГ.

При другом характере повреждений толстой кишки клиническая картина заболевания у Б была бы иной.

Два участка десерозации тонкой кишки были обнаружены хирургом в ходе операции ДД.ММ.ГГГГ, при уже имевшейся ярко выраженной картине разлитого перитонита, септического шока, диагностированных ДД.ММ.ГГГГ, т.е. уже на следующие сутки после выписки Б из ГБУ РО «Онкологический диспансер» в <адрес>.

Сведения об ушивании участков десерозации тонкой кишки имеются в протоколе операции от ДД.ММ.ГГГГ.

Сведения о наличии перфорации тонкой кишки «в зоне более раннего ушивания тонкой кишки» приведены в протоколе операции от ДД.ММ.ГГГГ, выполненной в ГБУ РО «Областная клиническая больница №».

В представленной медицинской документации на имя Б между ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ каких-либо данных о причинении либо обнаружении иных повреждений тонкой кишки и их ушивания, кроме приведенных выше, не имеется, в связи с чем, эксперты пришли к единому выводу о том, что электроожоги малых размеров серозной оболочки тонкой кишки были причинены Б при операции ДД.ММ.ГГГГ в ГБУ РО «Онкологический диспансер» в <адрес>.

Выраженный спаечный процесс в брюшной полости, невозможность удаления патологически измененного сальника, могли отграничивать область повреждения стенки кишечника, и наряду с малыми размерами первичного повреждения стенки кишки, в совокупности способствовали сдерживанию развития и проявлений полной перфорации ободочной кишки, вплоть до обнаружения ДД.ММ.ГГГГ перфорации в том объеме, который указан в протоколе операции.

Эксперт также пояснила, что указание в заключении судебно- медицинской экспертизы №-пк от ДД.ММ.ГГГГ о том, что дефекты оказания медицинской помощи Б выявлены на этапе реализации оперативного вмешательства для удаления полипа ободочной кишки в ГБУ РО «Онкологический диспансер» <адрес> в виде своевременно не диагностированных электроожогов «слизистой» вместо «серозной» ободочной кишки является технической ошибкой.

Утверждает, что при ухудшении состояния здоровья больного в послеоперационном периоде и нарастании патологических изменений в лабораторных анализах больного лечащий врач, кроме наблюдения должен был назначить диагностический поиск причины ухудшения состояния здоровья пациента, используя все возможные методы исследования, вплоть до повторной лапаротомии.

Свидетель Ш, являющаяся заведующей онкологическим отделением ГБУ РО «Онкодиспансер» в <адрес> по поводу проведенного оперативного вмешательства и лечения Б пояснить ничего не могла, так как в тот период находилась в очередном трудовом отпуске.

Впоследствии из медицинской карты Б ей стало известно, что ДД.ММ.ГГГГ ему была проведена операция. Оперирующим хирургом был врач-онколог ФИО1 и в данном случае он отвечал за правильность проведенной операции и в последующем оформлял протокол оперативного вмешательства, в котором отразил, что при проведении Б висцеролиза, им использовался электроинструмент.

Также свидетель пояснила, что электрохирургические инструменты в ходе проведения операции могут применять только те врачи, которые прошли соответствующий инструктаж.

Главный врач ГБУ РО «Онкодиспансер» в <адрес> К, допрошенная в качестве свидетеля по данному уголовному делу пояснила, что в сентябре 2015 года на лечении в ГБУ РО «Онкодиспансер» в <адрес> находился Б, которому была проведена операция по поводу удаления «<данные изъяты>».

Оперирующим хирургом являлся врач-онколог ФИО1 Согласно протоколу операции № от ДД.ММ.ГГГГ у Б был выявлен выраженный спаечный процесс брюшной полости, в связи с чем выполнен висцеролиз с применением электроинструментов. Опухоль при тщательной неоднократной ревизии кишечника обнаружена не была.

Свидетель И - врач - онколог ГБУ РО «Онкодиспансер» в <адрес> в суде подтвердил, что в сентябре 2015 года в онкологическое отделение диспансера для проведения оперативного лечения поступил Б

По результатам обследования консилиумом было принято решение о проведении операции в объеме резекции ободочной кишки. Оперирующим хирургом являлся ФИО1 и на него возлагалась вся ответственность за проведение операции.

Из показаний свидетеля К, - врача-онколога ГБУ РО «Онкодиспансер» в <адрес> следует, что в сентябре 2015 года ГБУ РО «Онкодиспансер» в <адрес> для проведения оперативного лечения поступил Б Операцию проводил врач - онколог ФИО1

Он, К, выступал в качестве второго ассистента и стал принимать участие в данной операции только с момента зашивания брюшной полости. При этом на момент зашивания брюшной полости у Б признаков перфорации кишечника и кровотечения не было. В дальнейшем ему стало известно, что Б скончался в одной из больниц Ростова-на-Дону.

Свидетель Г, в судебном заседании подтвердил свое участие в проведении операции Б ДД.ММ.ГГГГ в качестве анестезиолога. Операцию проводил врач-онколог ФИО1 В ходе ревизии кишечника, полип обнаружен не был. ФИО1 было сделано предположение о возможном самоотделении полипа до госпитализации либо во время нее.

Впоследствии ему стало известно, что Б после выписки на амбулаторное лечение с жалобами на сильные боли в брюшной полости был госпитализирован сначала в хирургическое отделение «ЦРБ» <адрес>, а затем переведен в больницу <адрес>, где скончался.

Из показаний свидетеля Л- операционной медицинской сестры, в ходе судебного заседания и подтвердившей свои показания данные в ходе предварительного следствия, оглашенные в порядке ч.3 ст. 281 УПК РФ следует, что при проведении операции Б ДД.ММ.ГГГГ в ее обязанности входила подготовка операционного материала, подача инструментов и перевязочных материалов оперирующему хирургу ФИО1 При проведении операции ФИО1 использовал стандартные инструменты, которые необходимы для проведения лапаротомии, а также электронож и биполярный зажим, который используется для остановки кровотечения путем электроприжигания.

В ходе неоднократной ревизии кишечника полип обнаружен не был, в связи с чем консилиумом врачей было принято решение о прекращении оперативного вмешательства и дренирования брюшной полости (т. 1 л.д. 233-238).

Согласно показаниям свидетеля К, данных им в ходе предварительного следствия, он присутствовал ДД.ММ.ГГГГ при проведении операции Б в качестве врача-ассистента.

Оперирующим врачом был ФИО1 Согласно протоколу оперативного вмешательства лапароскопическое обследование Б произвести не удалось из-за выраженного спаечного процесса и абдоминального ожирения. После этого была произведена срединная лапаротомия, в ходе которой выполнено рассечение спаек в верхнем этаже брюшной полости. При этом согласно протоколу операции, применялись электроинструменты для электрокоагуляции (остановки кровотечения из мелких сосудов). Более никаких электроинструментов не применялось. Поскольку основной объем операции как оперирующий хирург выполнял ФИО1, то и электроинструменты для электрокоагуляции использовал только он. Далее была проведена ревизия ободочной кишки на всем протяжении, патологических образований в просвете кишечника выявить не удалось в связи с чем консилиумом врачей было принято решение операцию завершить (т.1 л.д.227-232).

Вина ФИО1 подтверждается также исследованными в суде материалами уголовного дела.

Так, факт трудоустройства ФИО1 на период рассматриваемых по делу событий на должность врача - онколога в онкологическом отделении «Онкологический диспансер» <адрес> подтверждается приказом о приеме на работу № от 02.04.2007 (т. 4 л.д. 208).

Согласно должностной инструкции врач - онколог онкологического отделения ГБУ «Онкологический диспансер» <адрес> обязан среди прочего обеспечивать надлежащий уровень обследования и лечения больных в соответствии с требованиями порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи, обеспечивать необходимый уход за больными на основе принципов лечебно-охранительного режима и соблюдения правил медицинской деонтологии, представлять заведующему онкологического отделения больных для планового оперативного вмешательства, составлять предоперационный эпикриз, участвовать в проведении оперативных вмешательств и т.д. в пределах своей компетенции, обеспечивать послеоперационный уход за больными.

С данной должностной инструкцией ФИО1 был ознакомлен под роспись ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 210-213)

Протоколом патолого-анатомического вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ установлено, что причиной смерти Б является сепсис. При этом выявлен дефект оказания медицинской помощи в виде повреждения стенки толстой кишки (т. 2 л.д. 199-204).

Согласно выводам заключения судебно-медицинской экспертизы №-пк от ДД.ММ.ГГГГ и заключения №-пк от ДД.ММ.ГГГГ экспертной комиссией выявлены дефекты оказания медицинской помощи гр-ну Б на этапе реализации оперативного вмешательства для удаления полипа ободочной кишки ГБУ РО «Онкологический диспансер» <адрес> в виде своевременно не диагностированных электроожогов серозной ободочной и тонкой кишки, а также своевременно не диагностированного в послеоперационном периоде развившегося гнойно-септического состояния — фибринозно-гнойного перитонита.

На этапе оказания медицинской помощи гр-ну Б в МУЗ «ЦРБ» <адрес> дефектов её оказания экспертами не отмечено.

Выявленные экспертами дефекты оказания медицинской помощи Б в ГБУ РО «Онкологический диспансер» в <адрес>, проявившиеся в интраоперационных электроожогах серозной ободочной и тонкой кишки, привели в дальнейшем к развитию у гр-на Б перфораций стенок ободочной и тонкой кишки с развитием разлитого фибринозно-гнойного перитонита - состояний, опасных для жизни человека.

Между обнаруженными экспертной комиссией дефектами оказания медицинской помощи Б в ГБУ РО «Онкологический диспансер» в <адрес> и наступлением тяжких последствий в виде развившегося разлитого фибринозно-гнойного перитонита, приведшего к наступлению его смерти, имеется прямая причинно-следственная связь.

Причиненные Б при оперативном вмешательстве в ГБУ РО «Онкологический диспансер» в <адрес> повреждения стенок ободочной и тонкой кишки, приведшие к развитию у Б гнойно-септического состояния (перитонит) относятся к повреждениям, причинившим тяжкий вред здоровью, как опасные для жизни человека, вызвавшие расстройство жизненно важных функций организма человека, которое не может быть компенсировано самостоятельно и обычно заканчивается смертью (т.2 л.д. 78-184, т. 3 л.д. 8-96).

В ходе осмотра 30.11.2015 кабинета № ОКБ №<адрес> изъята медицинская карта Б № (т.1 л.д.97-100).

Согласно протоколу осмотра служебного кабинета № патологоанатомического отделения ГБУ РО ОКБ № от ДД.ММ.ГГГГ был изъят протокол патологоанатомического исследования трупа Б № от ДД.ММ.ГГГГ и гистологический архив (т.1 л.д.140-145).

В ходе осмотра места происшествия ДД.ММ.ГГГГ установлено место совершения ФИО1 преступления – операционного блока в «Онкологическом диспансере» <адрес>, расположенного по <адрес> в <адрес>, изъяты копии документов, имеющих значение для данного уголовного дела, в том числе копия инструкции по применению электрохирургического инструмента «ERBE», копия формуляра медицинского изделия, в котором содержатся сведения об его использовании, а также осмотрен электрокаугулятор, с использованием которого ФИО1 причинил Б электроожоги внутренних органов, ставшие в дальнейшем причиной развития перитонита и оментита, приведшие к смерти Б (т. 3 л.д. 176-188)

Осмотренные предметы и документы признаны вещественными доказательствами и приобщены к материалам уголовного дела (т. 3 л.д.111-175, т.4 л.д.1- 200, т.4 л.д.201- 204)

В судебном заседании непосредственно были изучены медицинские карты Б № из ОКБ №<адрес>, № - из онкологического диспансера <адрес>, № –МБУЗ «ЦРБ» <адрес> в которых зафиксированы все этапы оказания медицинской помощи Б, результаты его обследований и изменения в его состоянии здоровья.

В частности из медицинской карты № онкологического диспансера <адрес> установлено, что Б выписан на амбулаторное лечение в неудовлетворительном состоянии, о чем свидетельствуют его лабораторные анализы.

В данной медицинской карте имеется протокол операции, проведенной ФИО2 16.09.2015 оформленный оперирующим врачом ФИО1, согласно которому в ходе проведения операции ФИО1 был выполнен висцеролиз (разделение спаечных сращений) с использованием электроинструмента.

Из записей в журнале об использовании электроинструмента, следует, что данный инструмент был использован подсудимым при проведении операции Б ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 12.00 до 13.50.

Изучением в судебном заседании инструкции по применению электрохирургического инструмента «ERBE», также показаниями свидетелей К, М, С, эксперта АА установлено, что использование данного инструмента в ходе оперативного вмешательства требует особой осторожности в виду высокого риска причинения больным ожогов внутренних органов и применять этот инструмент в ходе проведении оперативного вмешательства могут только врачи, прошедшие соответствующий инструктаж.

Вышеуказанные доказательства являются относимыми, допустимыми и достоверными, а в совокупности – достаточными для признания ФИО1 виновным в совершении деяния, изложенного выше.

Оснований для исключения каких-либо из вышеприведенных доказательств, собранных в установленном законом порядке на предварительном следствии, не имеется.

За основу обвинительного приговора суд принимает во внимание показания потерпевших, свидетелей К, М, С, Г, эксперта АА, поскольку они последовательны, существенных противоречий, влияющих на доказанность вины и квалификацию действий подсудимого, не содержат, взаимосвязаны и согласуются между собой, получены в соответствии с уголовно - процессуальным законом, содержат сведения об обстоятельствах, относящихся к преступлению.

Указанные показания даны вышеперечисленными лицами, будучи предупрежденными об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Об объективности данных показаний свидетельствует и то, что они полностью подтверждаются также полученными в соответствии с законом, вышеуказанными письменными и вещественными доказательствами по делу.

Показания приведенных лиц и эксперта в совокупности с иными достоверными материалами дела с достаточной полнотой воссоздают фактические обстоятельства дела, подтверждают наличие события преступления и виновность подсудимого в его совершении.

В судебном заседании наряду со свидетелями Г, К, Л, И, К и Ш был допрошен свидетель К, выступающий ассистентом ФИО1 при проведении ДД.ММ.ГГГГ операции Б, который утверждал, что ФИО1 висцеролиз с использованием электроинструмента не выполнял, а проводил его с помощью ножниц и рук.

С использованием электроинструмента выполнялось только рассечение передней брюшной стенки.

По ходатайству стороны в порядке ч.3 ст. 281 УПК РФ были оглашены показания К, данные в ходе предварительного следствия.

Так, при допросе ДД.ММ.ГГГГ К пояснял, что не помнит с использованием каких инструментов проводился ФИО1

Но после предъявления ему протокола операции заявил, что в ходе проведения операции Б применялись электроинструменты для электрокоагуляции (остановки кровотечения из мелких сосудов). Более никаких электроинструментов не применялось. Поскольку основной объем операции как оперирующий хирург выполнял ФИО1, то и электроинструменты для электрокоагуляции использовал только он (т.1 л.д.227-232).

Исходя из совокупности исследованных судом доказательств, приведенных выше, суд не может показания данного свидетеля в судебном заседании принять во внимание в качестве доказательств, оправдывающих ФИО1

Данный свидетель в подтверждение версии подсудимого впервые только судебном заседании заявил о том, что ФИО1 при проведении операции Б непосредственно в брюшной полости электроинструментом не работал.

Суд полагает, что такие показания даны свидетелем К в силу знакомства с подсудимым, сложившихся с ним личных отношений, они длительное время являются коллегами, поэтому оценивает их как заведомо спланированное стремление помочь ФИО1 уйти от ответственности.

Принимая во внимание вышеизложенное судом учитываются при вынесении приговора показания К полученные с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства в ходе предварительного следствия и показания свидетелей Г, К, Л, И, К и Ш в судебном заседании в той части, в которой они не противоречат совокупности доказательств изложенных выше, и в том объеме, в котором они признаны объективными.

Давая оценку заключениям проведенных по делу судебных экспертиз, суд приходит к выводу об обоснованности выводов экспертов, поскольку заключения экспертов соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ.

Экспертные исследования проведены на основании полного объема представленных медицинских документов, в государственном экспертном учреждении, экспертами, имеющими высшее медицинское образование, стаж работы по специальности не менее 10 лет и высшую квалификационную категорию, при этом эксперты, входящие в состав комиссии, были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

На экспертизы были представлены оригиналы медицинских документов, оснований сомневаться в достоверности содержащихся в них сведений не имеется.

Заключения, данные комиссией экспертов по результатам проведенных экспертиз научно обоснованы.

При этом, при допросе в судебном заседании эксперт АА, подтвердила указанные заключения и привела убедительные доводы в подтверждение выводов, указав, что пришли к ним сообща, ни один из экспертов не высказал особого мнения.

Оснований сомневаться в правильности выводов экспертов не имеется. Они объективно подтверждены исследованными в судебном заседании доказательствами, оснований полагать о наличии у экспертов личной заинтересованности в исходе уголовного дела и в необоснованности выводов экспертных заключений у суда не имеется.

Выводы экспертов однозначны, не противоречивы, мотивированы.

Нарушений норм УПК РФ при производстве экспертиз, которые послужили бы поводом сомневаться в их достоверности судом не установлено, в связи с чем, заключения судебно-медицинских экспертиз №-пк от ДД.ММ.ГГГГ и №-пк от ДД.ММ.ГГГГ признаются судом допустимыми и достоверными доказательствами.

При указанных обстоятельствах многочисленные доводы, приведенные защитой в обоснование недопустимости использования заключений экспертиз №-пк от ДД.ММ.ГГГГ и №-пк от ДД.ММ.ГГГГ в качестве доказательств по делу судом отвергаются как несостоятельные.

Утверждения защиты о том, что проведение дополнительной экспертизы теми же экспертами, которые проводили экспертизу ДД.ММ.ГГГГ ставит под сомнение достоверность и объективность ее выводов, не основано на законе, является собственной трактовкой действующего законодательства, поскольку проведение дополнительной экспертизы теми же экспертами не противоречит требованиям ст. 207 УПК РФ в связи с чем, не могут быть приняты судом во внимание.

В судебном заседании при изучении указанных выше заключений судебно-медицинских экспертиз в обоснование доводов о недопустимости данных доказательств, стороной защиты обращалось внимание на не соответствие выводов экспертизы №-пк от ДД.ММ.ГГГГ и №-пк от ДД.ММ.ГГГГ в части касающейся того, что в заключении №-пк от ДД.ММ.ГГГГ содержится указание об установлении дефекта оказания медицинской помощи на этапе висцеролиза с применением электрохирургического инструмента, который проявился в интраоперационных ожогах «слизистой» ободочной и тонкой кишки (в то время как в заключении №-пк от ДД.ММ.ГГГГ указано «серозной» ободочной и тонкой кишки).

Суд, оценивая данное заключение, а также заключение №-пк от ДД.ММ.ГГГГ, показания эксперта АА, не доверять которым у суда нет оснований, приходит к твердому убеждению, что указанное обстоятельство является очевидной медико-технической ошибкой допущенной при написании заключения и не влечет признание заключения экспертизы №-пк от ДД.ММ.ГГГГ недопустимым доказательством.

Письменные доказательства, а именно протоколы следственных и процессуальных действий, и иные приведенные выше документы суд признает допустимыми и достоверными, поскольку они получены с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства.

При этом письменные доказательства дополняют, уточняют показания указанных выше потерпевших, свидетелей, в связи с чем, во взаимосвязи изобличают ФИО1 в совершении преступления.

Изученные в судебном заседании письменные доказательства подтверждают соблюдение установленного законом порядка проведения предварительного следствия при признании и приобщении вещественных доказательств по данному уголовному делу, которые были признаны таковыми на основании соответствующих постановлений следователя и осмотрены.

По делу отсутствуют существенные противоречия в доказательствах, требующих их истолкования в пользу подсудимого, влияющие на выводы суда о доказанности его вины.

В судебном заседании ФИО1 виновным себя в совершении преступления не признал, утверждая, что смерть потерпевшего Б наступила не по его вине, его действия при оказании плановой медицинской помощи Б и проведении операции не могли привести к электроожогам внутренних органов, микроперфорации ободочной кишки, развитию перитонита и как следствие смерти Б, поскольку с использованием электроинструмента им выполнялось лишь рассечение передней брюшной стенки, а висцеролиз проводился с помощью ножниц и рук. Указание в

протоколе операции об использовании электроинструмента является технической ошибкой.

Считает, что причиной развития у Б перитонита стала острая кишечная непроходимость, развившаяся после выписки из онкологического диспансера на фоне спаечной болезни брюшной полости.

Приведенная версия подсудимого объективного своего подтверждения не нашла и опровергается совокупностью вышеизложенных доказательств, признанных судом достаточными.

Показания подсудимого ФИО1 в судебном заседании суд расценивает, как реализацию им своего права на защиту, а также считает его показания, направленными на то, чтобы ввести суд в заблуждение относительно обстоятельств дела, тем самым избежать уголовной ответственности за содеянное.

Так, достоверно установлено, что Б проходил лечение в онкологическом диспансере <адрес>.

ДД.ММ.ГГГГ его оперировал ФИО1

Согласно показаниям свидетелей Г, К, К, Л, И, К и Ш, самого подсудимого на момент проведения операции ДД.ММ.ГГГГ у Б не было выявлено каких-либо признаков развивающейся инфекции в брюшной полости.

Этот факт также подтверждается и картой стационарного больного № ГБУ «Онкологический диспансер», изученной непосредственно в судебном заседании.

ФИО1 как оперирующий хирург выполнял основной объем хирургического вмешательства, составлял протокол операции и отвечал за правильность проведения операции.

Согласно протоколу операции является доказанным, что Б среди прочего был выполнен висцеролиз, который проводился ФИО1 с использованием электроинструмента.

Утверждения ФИО1 о допущенной им якобы технической ошибке при оформлении протокола операции в части указания о том, что висцеролиз им был выполнен с использованием электроинструмента, выдвинутые им только после ознакомления с заключениями судебно-медицинских экспертиз не основаны на материалах дела, в судебном заседании не нашли своего объективного подтверждения, а напротив противоречат всем исследованным доказательствам, направлены на то, чтобы избежать уголовной ответственности за совершенное преступление, поэтому судом не принимаются.

О том, что при оперативном вмешательстве ФИО1 использовал электрокаугулятор свидетельствуют и изученные в судебном заседании записи в

журнале использования электроинструмента, согласно которым данный инструмент был использован подсудимым ДД.ММ.ГГГГ на протяжении 105 минут в период выполнения операции Б

Является доказанным, что ФИО1 как лечащий врач больного Б в послеоперационном периоде наблюдая ухудшение состояния его здоровья и нарастание патологических изменений в его лабораторных анализах не предпринял никаких мер к диагностическому поиску причины ухудшения состояния здоровья Б, в результате чего на следующий день после выписки ДД.ММ.ГГГГ из ГБУ «Онкологический диспансер» Б был госпитализирован в МУЗ «ЦРБ» <адрес> и экстренно прооперирован.

По результатам операции Б был поставлен диагноз «гнойный оментит, разлитой фибринозно-гнойный перитонит».

В последующем Б был выполнен еще ряд операций в МУЗ «ЦРБ» <адрес>, а также в ГБУ РО «Областная клиническая больница №», однако ДД.ММ.ГГГГ Б скончался.

Согласно показаниям врача патологоанатома С и протокола патологоанатомического исследования причиной смерти Б явился сепсис.

При этом ею был установлен дефект оказания медицинской помощи на этапе висцеролиза с применением электроинструмента при проведении операции в ГБУ РО «Онкологический диспансер» <адрес>, который проявился в интраоперационных ожогах серозной ободочной и тонкой кишки, приведшие в дальнейшем к развитию у Б перфораций стенок ободочной и тонкой кишки с развитием разлитого фибринозно - гнойного перитонита.

Учитывая, что операционное вмешательство в брюшной полости Б производилось лишь врачом ФИО1 и именно он производил висцеролиз с применением электроинструмента, то суд приходит к твердому убеждению, что именно его действия привели к электроожогам внутренних органов, микроперфорации ободочной кишки, развитию перитонита, повлекшего в последующем смерть больного Б

Заключения судебно-медицинских экспертиз и показания эксперта АА прямо указывают на то, что между наступлением летального исхода и вышеуказанными дефектами оказания медицинской помощи больному Б со стороны лечащего врача ФИО1 установлена прямая причинно-следственная связь.

Дефекты оказания медицинской помощи, допущенные ФИО1 при проведении операции ДД.ММ.ГГГГ, непосредственная причина смерти Б- сепсис, лишили Б шанса на благоприятный исход, который напрямую зависел от своевременной диагностики ФИО1 повреждений в брюшной полости.

Таким образом, суд считает доказанным, что ФИО1 совершил причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения им своих профессиональных обязанностей, поскольку непосредственно ФИО1 на этапе реализации оперативного вмешательства для удаления полипа ободочной кишки проводимого ГБУ РО «Онкологический диспансер» <адрес>, используя электрокаугулятор «ERBE», требующий особых мер предосторожности в виду высокого риска причинения ожогов внутренних органов, ненадлежащим образом исполнил свои профессиональные обязанности, а именно не обеспечил надлежащего уровня лечения Б и оказания ему хирургической помощи, своевременно не диагностировал электроожоги серозной ободочной и тонкой кишки, а также своевременно не диагностировал в послеоперационном периоде развившееся у Б гнойно-септическое состояние — фибринозно-гнойный перитонит.

При этом, не имея умысла на лишение жизни Б, проявляя небрежность, хотя имея достаточное медицинское образование и продолжительный стаж работы по специальности врача-онколога, проявив необходимую внимательность и предусмотрительность должен был и мог предвидеть эти последствия в виде смерти Б

Действия ФИО1, проводившего операцию Б повлекли за собой комплекс смертельных осложнений и находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью Б

Доводы подсудимого и защиты о причастности к преступлению иных лиц являются надуманными, продиктованными желанием переложить ответственность за смерть Б на других лиц и опровергаются совокупностью изложенных выше доказательств, в том числе заключениями судебно-медицинских экспертиз в которых четко отражено, что врачебная ошибка допущена врачом ФИО1 при проведении ДД.ММ.ГГГГ операции Б

Таким образом, давая правовую квалификацию действиям подсудимого суд исходит из установленных приведенными выше доказательствами обстоятельств дела, и квалифицирует действия ФИО1

- по ч.2 ст. 109 УК РФ - как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

С учетом обстоятельств совершения ФИО1 преступления и материалов дела, касающихся его личности, адекватного поведения в судебных заседаниях, суд приходит к убеждению о вменяемости подсудимого и о возможности в соответствии со ст. 19 УК РФ привлечения его к уголовной ответственности и назначения ему наказания за совершенное преступление.

При назначении наказания подсудимому ФИО1 в соответствии с положениями ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, данные о личности ФИО1, влияние наказания на исправление подсудимого и условия жизни его семьи.

Изучением личности ФИО1 установлено, что он ранее не судим (т.4 л.д.220-221).

На учете в специализированных органах не состоит (т. 4 л.д. 217-219,).

Подсудимый трудоустроен, то есть имеет постоянный законный источник дохода. По месту жительства он характеризуется в целом положительно, жалоб на его поведение в быту не поступало (т. 4 л.д. 225).

По месту работы в ГБУ «Онкологический диспансер» в <адрес> ФИО1 характеризуется исключительно с положительной стороны как высокопрофессиональный, ответственный специалист (т.4 л.д.209).

Обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1, суд признает наличие малолетних детей (т.4. л.д.226-227)

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, не усматривается.

При определении вида наказания ФИО1 суд учитывает следующее.

Санкцией части 2 ст.109 УК РФза совершение данного преступления предусмотрены следующие виды наказаний: ограничение свободы на срок до трех лет, либо принудительные работы на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового, либо лишение свободы на тот же срок с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.

В силу части 1 ст.56 УК РФ ФИО1 не может быть назначено наказание в виде лишения свободы, поскольку совершенное им преступление относится к категории небольшой тяжести, он впервые привлекается к уголовной ответственности, отягчающие его наказание обстоятельства, предусмотренные ст.63 УК РФ, судом не установлены.

Учитывая изложенное, единственным применимым к ФИО1 в данном случае видом наказания является наиболее мягкий из предусмотренных санкцией ч. 2 ст.109 УК РФ, то есть ограничение свободы.

Вместе с тем, проанализировав обстоятельства совершенного преступления, суд приходит к убеждению, что при назначении наказания в виде ограничения свободы, в размере, близком к минимальному, социальная справедливость в конкретном случае восстановлена не будет; назначение чрезмерно мягкого наказания ФИО1 не окажет превентивного воздействия и не будет являться справедливым.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде ограничения свободы в размере, близком к максимальному, предусмотренному санкцией ч. 2 ст.109 УК РФ, с учетом установленных смягчающих его наказание обстоятельств.

В соответствии с положениями ч. 1 ст.53 УК РФпри назначении наказания в виде ограничения свободы установление судом осужденному ограничений на изменение места жительства, а также выезд за пределы территории соответствующего муниципального образования является обязательным.

ФИО1 является постоянным жителем города Волгодонска. Учитывая данное обстоятельство, суд устанавливает ФИО1 ограничение на выезд за пределы территории муниципального образования «город Волгодонск».

Оснований для применения положений ст.64 УК РФпри назначении наказания подсудимому суд не усматривает, поскольку в данном деле отсутствуют исключительные обстоятельства, связанные с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время и после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления.

Суд не рассматривает вопрос об изменении категории совершенного ФИО1 преступления на менее тяжкую, поскольку подсудимым совершено преступление небольшой тяжести.

Исследовав данные о личности виновного, учитывая характер совершенного им преступления и высокую степень его общественной опасности, а также принимая во внимание тот факт, что ФИО1, будучи лицом, имеющим высшее образование, обладающим специальными познаниями в области медицины и являющимся практикующим врачом-онкологом, совершил в сфере своей профессиональной деятельности преступление против здоровья и жизни пациента, суд приходит к выводу о том, что социальная справедливость в конкретном случае может быть восстановлена, а также цели исправления подсудимого и предупреждения совершения новых преступлений могут быть достигнуты лишь при назначении ФИО1 на основании ч. 3 ст.47 УК РФдополнительного наказания в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью.

Суд признает невозможным сохранение за ФИО1 права заниматься врачебной деятельностью, и, с учетом характера и высокой общественной опасности совершенного преступления, лишает ФИО1 права заниматься врачебной деятельностью.

Назначая данный дополнительный вид наказания, суд принимает во внимание, что врачебная деятельность, права заниматься которой виновный подлежит лишению, связана с его единственной профессией.

Вместе с тем, ФИО1 не лишается источника дохода, поскольку может заниматься иной деятельностью в учреждениях здравоохранения, которой ему позволит имеющееся у него образование, либо которая такового не требует.

В судебном заседании потерпевшими СЕ и БА. каждой заявлен гражданский иск о возмещении процессуальных издержек состоящих из сумм, выплаченных каждой на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения их представителю - адвокату Ивановой В.А. за участие в уголовном деле.

На основании ч.3 ст. 42 УПК РФ потерпевшему обеспечивается возмещение имущественного вреда, причиненного преступлением, а также расходов, понесенных в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде, включая расходы на представителя, согласно требованиям ст. 131 УПК РФ.

Указанные расходы в силу ст. 131 ч. 2 п. 1.1 УПК РФ относятся к процессуальным издержкам как суммы, выплачиваемые потерпевшему на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего, и взыскиваются с осужденного или возмещаются за счет средств федерального бюджета (ст. 132 ч. 1 УПК РФ).

Согласно действующему законодательству к процессуальным издержкам относятся подтвержденные соответствующими документами расходы потерпевшего на участие представителя при условии их необходимости и оправданности.

СЕ и БА. признаны потерпевшими по уголовному делу и их интересы в период следствия и в суде на основании заключенных соглашений от ДД.ММ.ГГГГ №, № и ордеров № от ДД.ММ.ГГГГ, №, от ДД.ММ.ГГГГ, № и № от ДД.ММ.ГГГГ представляла адвокат Иванова В.А.

Согласно исковым заявлениям потерпевшая СЕ и потерпевшая БА., каждая просили возместить расходы, связанные с выплатой вознаграждения представителю – адвокату Ивановой В.А., взыскав с осужденного в пользу каждой по 50000 (пятьдесят тысяч) рублей.

Поскольку стоимость услуг представителя потерпевшего при рассмотрении уголовного дела законодательно не определена, она определяется договором, заключенным между потерпевшим и адвокатом и должна оцениваться с учетом требований разумности, необходимости и оправданности.

Представленные СЕ и БА. в суде документы (соглашения на оказание юридической помощи №, № между каждой потерпевшей и адвокатом Ивановой В.А., квитанции №, № от ДД.ММ.ГГГГ) свидетельствуют о том, что СЕ и БА. понесены расходы

на представителя каждой в сумме 50000 рублей, а из материалов дела следует, что адвокат Иванова В.А. представляла интересы каждой потерпевшей, как в ходе предварительного следствия, так и в суде.

Таким образом, сумма, которую каждая потерпевшая просит взыскать с подсудимого, подтверждается документально.

Принимая во внимание сложность уголовного дела, фактический объем оказанной адвокатом Ивановой В.А. юридической помощи потерпевшим суд признает расходы потерпевших СЕ и БА. на участие представителя необходимыми и оправданными.

Учитывая изложенное, суд считает, что процессуальные издержки, состоящие из сумм, выплаченных потерпевшими на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения их представителю - адвокату Ивановой В.А. за участие в уголовном деле, подтвержденные соответствующими документами, в соответствии с ч. 1 ст. 132 УПК РФ, следует взыскать с ФИО1 в полном объеме, поскольку оснований для его освобождения от их уплаты не имеется; имущественной несостоятельности подсудимого судом не установлено.

Гражданский иск о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда не заявлен.

Меру пресечения избранную ФИО1 в ходе предварительного следствия суд полагает необходимым до вступления приговора в законную силу оставить без изменения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Судьбу вещественных доказательств по делу суд разрешает в соответствие с требованиями ст. 81 УПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст.307, 308 и 309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ и назначить наказание в виде ограничения свободы сроком на 2 (два) года.

На основании ст. 53 УК РФ установить ФИО1 следующие ограничения:

-не изменять места жительства, а также не выезжать за пределы муниципального образования «<адрес>» без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы.

Возложить на ФИО1 обязанность являться один раз в месяц для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы.

В соответствие со ст. 47 УК РФ лишить ФИО1 права заниматься врачебной деятельностью сроком на 2 (два) года.

Взыскать с ФИО1 процессуальные издержки, состоящие из сумм, выплаченных потерпевшими на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю за участие в уголовном деле в пользу СЕ - 50000 (пятьдесят тысяч) рублей, в пользу БА.- 50000 (пятьдесят тысяч) рублей.

Меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставить в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

По вступлению приговора в законную силу вещественные доказательства:

-медицинские карты на имя Б, истребованные судом для изучения в судебном заседании из следственного отдела по <адрес> управления Следственного комитета Российской Федерации по <адрес>, а именно:

-<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>,

оставить на хранение при материалах уголовного дела,

-<данные изъяты> – уничтожить,

-остальные вещественные доказательства, хранящиеся в материалах уголовного дела, оставить на хранении в уголовном деле.

Приговор может быть обжалован в Ростовский областной суд через Волгодонской районный суд в течение 10 суток со дня постановления.

В случае подачи осужденным апелляционной жалобы, а также в случае поступления апелляционного представления прокурора, либо апелляционной жалобы потерпевших в тот же срок с момента вручения копий названных

документов им может быть заявлено ходатайство об участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Приговор постановлен в совещательной комнате.

Председательствующий судья: Е. В. Морозова