Апелляционное определение № 22-256/2026 22-4835/2025 от 18 января 2026 г.

Судья Иванова А.А. Дело №

Докладчик судья Долженкова Н.Г.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

<адрес> 19 января 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Новосибирского областного суда в составе:

председательствующего судьи Долженковой Н.Г.,

судей Дмитриевой Ю.Г., Черных Т.М.,

при секретаре Томилове Л.А.,

с участием:

прокуроров <адрес> прокуратуры Семеновой Е.С., ФИО1,

адвоката Сигаева Д.Б., в интересах осужденной <данные изъяты> на основании ордера,

адвоката Каменевой Я.Ю., в интересах осужденной <данные изъяты> на основании ордера,

осужденных: ФИО2, ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционному представлению государственного обвинителя Леоновой Ж.Б., апелляционным жалобам осужденной <данные изъяты> и адвоката Сигаева Д.Б. в ее защиту, адвоката Каменевой Я.Ю. в защиту осужденной <данные изъяты> на приговор Октябрьского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, которым

<данные изъяты> года рождения, уроженка <адрес>, гражданка Российской Федерации, ранее не судимая,

осуждена по п.п. «а,г,е» ч. 2 ст. 117 УК РФ к 4 годам лишения свободы, по ст. 156 УК РФ (11 преступлений) к 1 году 6 месяцам лишения свободы, с лишением права заниматься педагогической деятельностью на срок 2 года, за каждое преступление. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения, окончательно назначено 4 года 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, с лишением права заниматься педагогической деятельностью на срок 4 года.

<данные изъяты> года рождения, уроженка <адрес>, гражданка Российской Федерации, ранее не судимая,

осуждена по п.п. «а,г,е» ч. 2 ст. 117 УК РФ к 3 годам лишения свободы, по ст. 156 УК РФ (11 преступлений) к 1 году 6 месяцам лишения свободы, с лишением права заниматься педагогической деятельностью на срок 2 года, за каждое преступление. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения, окончательно назначено 3 года 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, с лишением права заниматься педагогической деятельностью на срок 3 года.

Мера пресечения <данные изъяты> и <данные изъяты> изменена на заключение под стражу в зале суда.

Срок отбытия наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу.

В срок отбытия наказания зачтено:

- время содержания <данные изъяты> под стражей в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня содержания под стражей,

- время нахождения <данные изъяты> под домашним арестом и запретом определенных действий в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ из расчета два дня нахождения под домашним арестом, запретом определенных действий за один день лишения свободы.

- время содержания <данные изъяты> под стражей в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня содержания под стражей,

- время нахождения <данные изъяты> под домашним арестом и запретом определенных действий в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ из расчета два дня нахождения под домашним арестом, запретом определенных действий за один день лишения свободы.

Взыскано с <данные изъяты> и <данные изъяты> солидарно компенсация морального вреда в пользу: <данные изъяты> - <данные изъяты> рублей, <данные изъяты> - <данные изъяты> рублей, <данные изъяты> - <данные изъяты> рублей, <данные изъяты> -<данные изъяты> рублей, <данные изъяты> - <данные изъяты> рублей, <данные изъяты> - <данные изъяты> рублей, <данные изъяты> - <данные изъяты> рублей.

Требования законных представителей потерпевших о взыскании материального ущерба оставлены без рассмотрения с признанием за ними права на обращение с гражданским иском в суд в порядке гражданского судопроизводства.

Разрешен вопрос относительно вещественных доказательств по делу.

у с т а н о в и л а:

По приговору суда <данные изъяты> признаны виновными и осуждены по п.п. «а,г,е» ч. 2 ст. 117 УК РФ за истязание, то есть причинение физических и психических страданий путем систематического нанесения побоев и иными насильственными действиями, если это не повлекло последствий, указанных в статьях 111 и 112 УК РФ, в отношении более двух лиц, в отношении заведомо несовершеннолетнего, и лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии и в иной зависимости от виновного, группой лиц по предварительному сговору, а также по ст. 156 УК РФ (11 преступлений) за ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего педагогическим и другим работником образовательной организации, оказывающей социальные услуги, и иной организации, обязанного осуществлять надзор за несовершеннолетним, если это деяние соединено с жестоким обращением с несовершеннолетним.

Преступления совершены ими на территории <адрес> при обстоятельствах, изложенных в приговоре суда.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Леонова Ж.Б. просит приговор суда отменить, передать уголовное дело н новое судебной разбирательство в тот же суд, в ином составе суда ввиду неправильного применения судом уголовного и уголовно-процессуального закона.

По доводам представления, назначая основное наказание по ст. 117 УК РФ, суд не мотивировал отсутствие оснований для назначения <данные изъяты> и <данные изъяты> дополнительного наказания в виде лишения права заниматься педагогической деятельностью, что повлекло назначение чрезмерно мягкого и несправедливого наказания, которое не отвечает целям их исправления, а также предупреждения совершения ими новых преступлений.

Указывает, что совершение преступления в отношении малолетних, относится к признакам состава преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ, и в силу ч. 2 ст. 63 УК РФ не может повторно учитываться при назначении наказания, в связи с чем, суд первой инстанции необоснованно по всем преступлениям, предусмотренным ст.156 УК РФ в качестве отягчающего наказания обстоятельства признал «совершение преступления в отношении малолетних».

Согласно материалам дела <данные изъяты> содержалась под стражей с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, а <данные изъяты> – с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, в связи с чем, данный срок содержания под стражей должен был зачтен в срок отбытия наказания. Однако, суд необоснованно засчитал время нахождения под стражей у <данные изъяты> с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, а у <данные изъяты> - с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

Кроме того, ссылается на то, что суд взыскал с осужденных компенсацию морального вреда в пользу потерпевших <данные изъяты> солидарно. Однако в соответствии с требованиями закона компенсация морального вреда взыскивается в долевом порядке, а не солидарно, как взыскал суд.

В апелляционной жалобе и дополнениях к жалобе, адвокат Каменева Я.Ю. в интересах осужденной <данные изъяты> просит уголовное преследование в части совершения преступления, предусмотренного п.п. «а,г,е» ч. 2 ст. 117 УК РФ прекратить, <данные изъяты> оправдать, кроме того, квалифицировать действия <данные изъяты> по ч. 1 ст. 156 УК РФ, освободить от наказания ввиду истечения сроков давности привлечения к уголовной ответственности и заменить <данные изъяты> оставшуюся неотбытую часть наказания в виде лишения свободы, более мягким видом наказания таким, как ограничение свободы.

Указывает, что при рассмотрении уголовного дела в основу приговора положены обстоятельства, не соответствующие фактическим и противоречащие друг другу, поскольку период, который положен в основу обвинительного приговора, когда совершались преступные действия с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, однако, в указанный период <данные изъяты> еще не работала в детском саду, кроме того, не установлена дата и точный период совершения преступления.

Утверждает, что приговор не содержит описания преступного деяния, в чем по мнению суда у каждой из осужденных, в том числе, <данные изъяты> выражалась систематичность нанесения побоев, поскольку одна только систематичность не может свидетельствовать о совершении истязания, поскольку даже неоднократное нанесение побоев нельзя расценивать как истязание.

Отмечает, что при рассмотрении уголовного дела не представлено доказательств тому, что повреждения <данные изъяты> были причинены <данные изъяты>, не доказано, когда и кем были нанесены повреждения и были ли они кем-то нанесены, либо же дети в виду возраста и активного поведения причинили их самостоятельно.

Считает, что судом сделан вывод о причинении <данные изъяты> малолетним детям систематических побоев и иных насильственных действий, от которых они испытывали физическую боль, моральные и нравственные страдания, однако, данное обстоятельство не подтверждено исследованными материалами уголовного дела, данная оценка является предположением и основана на субъективном мнении законных представителей малолетних, сами дети не были допрошены по делу, а более того, не была проведена судебная психолого-психиатрическая экспертиза малолетним, заключение бы которой могло дать оценку причинению физических и психических страданий.

В части совершения преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 156 УК РФ<данные изъяты> вину признала полностью, однако, судом не дана в приговоре оценка доводам стороны защиты в части квалификации ее действий в количестве 11 эпизодов, а не единого продолжаемого преступления, поскольку согласно обвинению был умысел в отношении неограниченного круга малолетних, а не каждого ребенка в отдельности.

Обращает внимание, что стороной защиты заявлялось ходатайство в прениях о признании ряда протоколов недопустимым доказательством, поскольку они были получены путем их копирования с первоисточника - видеорегистратора, который был осмотрен ДД.ММ.ГГГГ, то есть видео файлы были получены неустановленным незаконным путем, до фактического вскрытия упаковки и осмотра изъятого видеорегистратора, однако судом в данной части сделан вывод о том, что была допущена техническая опечатка в дате составления протокола осмотра видеорегистратора.

Полагает, что незаконно не признаны недопустимым доказательством и протоколы составленные в одну и ту же дату и время, но с участием разных понятых, однако при допросе свидетеля Фомовской, последняя пояснила, что тексты данных протоколов должны быть разными, пояснить почему текст двух протоколов идентичен друг другу и в какой части ей была допущена ошибка она не смогла, при таких обстоятельствах данные протоколы также подлежат признанию недопустимыми доказательствами.

Кроме того, судом сделан незаконный вывод о том, что протокол осмотра предметов от видеорегистратора от ДД.ММ.ГГГГ (т. 3 л.д. 161-162) был составлен следователем <данные изъяты> в соответствии с законом, с чем согласится сторона защиты не может, поскольку ДД.ММ.ГГГГ постановлением руководителя отдела была создана следственная группа, в состав которой входили в качестве руководителя группы следователь Фомовская и следователь ФИО4, далее ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело было изъято из производства руководителя группы Фомовской и передано в производство следователю ФИО4, после чего до мая 2024 уголовное дело изымалось и передавалось иным следователям, в том числе ФИО5, после которой вновь было передано следователю Фомовской ДД.ММ.ГГГГ. Ввиду изъятия уголовного дела из состава следственной группы и передача его вновь следователю Фомовской не подразумевает какие-либо процессуальные полномочия по указанному уголовному делу, нового постановления о создании новой следственной группы не выносилось, в связи с чем, обоснованно следователь ФИО4 не являлась на тот период уполномоченным лицом по проведению следственных действий.

Судом необоснованно было отказано в приобщении заключения акта специалиста, проводившего исследование подписей понятой <данные изъяты>, ввиду неоднократного участия на протяжении года расследования уголовного дела свидетель <данные изъяты> принимала участие в осмотрах, во всех протоколах с ее участием имеются подписи, визуально имеющие существенные отличия и специалист пришел к выводу, подтверждающему сомнения стороны защиты о том, что подписи от имени <данные изъяты> выполнены, вероятно, разными лицами.

Суд не мотивировал в приговоре отказ в признании смягчающим обстоятельством совершение преступления в результате служебной и иной материальной зависимости, как и не мотивирован вывод суда о невозможности применения положения ст. 73, 64 УК РФ.

Судом не разрешен вопрос о судьбе изъятого у <данные изъяты> принадлежащего <данные изъяты> - сотового телефона, на который органом следствия был наложен арест, допрошенный в судебном заседании <данные изъяты> пояснил, что изъятый сотовый телефон принадлежит ему, предоставил коробку с имеющимися имей изъятого телефона, пояснил, что телефон он предоставил <данные изъяты> во временное пользование, <данные изъяты> копию решения о наложении ареста не получила.

Считает, что решение в части гражданских исков незаконно, сумма моральной компенсации завышена, не мотивирована, иски не содержат доводов о том, в чем выразились моральные страдания.

На момент вынесения приговора срок отбытого <данные изъяты> наказания составил более половины от назначенного приговором суда, а с учетом зачета содержания под стражей по приговору суда срок отбытого наказания превысил значительно более половины срока назначенного приговором суда, в связи с чем, сторона защиты, учитывая наличие совокупности смягчающих наказание обстоятельств, отношения к содеянному выразившегося в частичном признании вины, раскаянии и активном способствовании расследованию преступления, принесении извинений потерпевшим как лично, так и при написании извинительных писем всем потерпевшим, ее молодого возраста, просит в соответствии с положением ст. 80 УК РФ, заменить <данные изъяты> неотбытую часть наказания более мягким видом наказания, таким как ограничение свободы, считает, что данный вид наказания при учете фактически отбытия большей части назначенного ей наказания будет справедливым.

В апелляционной жалобе и дополнениях к жалобе, адвокат Сигаев Д.Б. в интересах осужденной <данные изъяты> просит исключить из всех эпизодов противоправных деяний, совершенных <данные изъяты> фразы о совершении иных насильственных действий, о том, что громко кричала и грубо разговаривала, невежливо, небрежно, грубо и жестко обращалась. В части наказания по ст. 156 УК РФ приговор изменить, соединить частично наказания по каждому эпизоду, назначить общее наказание по всем эпизодам ст. 156 УК РФ; прекратить уголовное преследование в отношении <данные изъяты> по ст. 156 УК РФ, в связи с истечением сроков давности, от наказания освободить; прекратить уголовное преследование в отношении <данные изъяты> по п.п. «а,г,е» ч. 2 ст. 117 УК РФ за отсутствием в ее действиях состава преступления; применить при назначении наказания по п.п. «а,г,е» ч. 2 ст. 117 УК РФ положения ст. 73 УК РФ и исправить порядок зачета периода содержания <данные изъяты> в срок отбывания наказания в соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ; заменить оставшуюся часть назначенного <данные изъяты> наказания в виде лишения свободы принудительными работами.

Указывает, что расписывая действия <данные изъяты>, суд перечисляет все ее действия в отношении каждого воспитанника в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ так, как будто они совершались непрерывно или в короткий промежуток времени, однако, как видно из описательно-мотивировочной части приговора, где суд описывает каждое действие <данные изъяты>, и протокола осмотра видеозаписей следователем от ДД.ММ.ГГГГ, между действиями <данные изъяты> к тому или иному воспитаннику имелся временной промежуток в несколько часов или сутки и, несмотря на указанные в протоколе осмотра видеозаписей предметы, которыми применялось воздействие в отношении воспитанников, суд в приговоре указал, что удары нанесены неустановленными предметами.

Утверждает, что при описании действий <данные изъяты> в отношении потерпевших ФИО6 <данные изъяты>., суд указал, что от ее действий дети плакали, а осужденная громко кричала и грубо разговаривала с потерпевшими, невежливо, небрежно, грубо и жестоко с ними обращалась, однако, это не доказано никакими объективными доказательствами, так как аудиодорожка на видеозаписях отсутствует, качество видеозаписей не дает возможности увидеть, говорила ли <данные изъяты> что-то в данный момент, следовательно, данная формулировка является предположением суда и подлежит исключению из обвинения <данные изъяты> по всем эпизодам. Указанная в приговоре формулировка, что осужденная совершила иные насильственные действия, является не конкретной.

Из показаний <данные изъяты> по каждому инкриминированному ей событию, ее действия были направлены не на причинение воспитанникам физических или психических страданий, а на достижение иных целей: поддержание порядка и дисциплины, предотвращение несчастных случаев с воспитанниками, исключение возможности воспитанниками причинения вреда друг другу или самим себе, что подтверждается видеозаписями, действия <данные изъяты> в ряде случаев были чересчур энергичными и неоправданно резкими, что объясняется ее ежедневным присутствием в группе с разновозрастными малолетними детьми от 2 до 6 лет, требующими повышенного внимания и особого ухода, психоэмоциональной усталостью, озабоченностью проблемами здоровья дочери. Кроме того, проведенная в ходе досудебного производства комплексная психолого-психиатрическая экспертиза (т. 5, л.д. 246-249) не выявила у <данные изъяты> признаков профессионального (эмоционального) выгорания, однако, эксперты также и не выявили у <данные изъяты> негативного отношения к чужим малолетним детям, склонности к их унижению или истязанию.

Считает, что вывод суда о том, что <данные изъяты> и <данные изъяты> совершали противоправные действия в отношении малолетних воспитанников детского сада, находившихся в силу возраста в беспомощном состоянии, а также бытовой и социальной зависимости от них относится к действиям осужденных, но не подтверждает факт физических и психических страданий самих потерпевших, поскольку ни один из законных представителей не пояснил о том, что до закрытия детского сада «Маленький принц» его ребенок словесно или своим поведением дал понять о нежелании ходить в детский сад, никто из детей не жаловался на действия <данные изъяты> или других воспитателей.

Обращает внимание, что в ходе следствия большинство законных представителей возражали против допроса их детей, данный факт не мешал органу следствия назначить и провести потерпевшим психолого-психиатрическую экспертизу для установления последствий перенесенных ими возможных психических страданий, а также склонность того или иного ребенка к фантазированию, так как законные представители потерпевших в своих показаниях ссылаются на рассказы своих детей.

Более того, судом в приговоре не приведены данные, свидетельствующие об ухудшении эмоционального и психического состояния малолетних потерпевших вследствие действий подсудимых а, следовательно, не установлено, в чем конкретно выразился вред, причиненный нравственному и физическому развитию потерпевших действиями <данные изъяты>

Указывает, что представленная законным представителем <данные изъяты> справка ПТК «<данные изъяты>» о том, что <данные изъяты> проходил занятия с психологом, справка ПТК МК «<данные изъяты>» о том, что у <данные изъяты> обнаруживается тревожное расстройство не имеют безусловного значения по делу.

Обращает внимание, что судом необоснованно были отвергнуты показания свидетелей защиты <данные изъяты> которые положительно характеризовали <данные изъяты>. Свидетель <данные изъяты> также давала положительную характеристику, опрос которой был проведен адвокатом.

Кроме того, судом не дана объективная оценка показаниям свидетеля обвинения <данные изъяты> который <данные изъяты> характеризует положительно, показания свидетеля обвинения <данные изъяты> в приговоре суда приведены не полностью, несмотря на явно негативное отношение лично к <данные изъяты> свидетель отрицала факты насилия в отношении воспитанников в детском саду.

Вывод суда в приговоре о том, что применение осужденными физического насилия в отношении воспитанников доказывается заключениями судебно-медицинских экспертиз в отношении потерпевших <данные изъяты> и <данные изъяты> сделан без учета того, что телесные повреждения у обоих потерпевших выявлены ДД.ММ.ГГГГ (<данные изъяты>.) и ДД.ММ.ГГГГ (<данные изъяты> а их образование экспертом не исключено ДД.ММ.ГГГГ, то есть за неделю до выявления и фиксации.

Указывает, что образование телесных повреждений именно от действий осужденных не доказано, довод стороны защиты о том, что телесные повреждения могли быть получены в результате самостоятельных действий потерпевших, вне детского сада (на улице, дома), не опровергнут.

Считает, что вывод суда о наличии у <данные изъяты> умысла на истязание воспитанников основан исключительно на показаниях осужденной <данные изъяты> с предварительного следствия о том, что через несколько дней после начала работы в детском саду «Маленький принц» <данные изъяты> в личной беседе сказала ей, что все воспитанники детского сада являются детьми из богатых семей и нуждаются в жестком обращении. Полагает, что в судебном заседании не опровергнуты доказательства того, что <данные изъяты> не препятствовала общению <данные изъяты> с родителями воспитанников.

Отмечает, что суд не дал надлежащей оценки тому, что сбор доказательств по делу произведен с существенными нарушениями, влекущими необходимость признания их недопустимыми, а именно: в ходе обыска ДД.ММ.ГГГГ (т. 3 л.д. 101-104) в помещении детского сада «<данные изъяты>» были изъяты документы, без подробного их описания,

в томе 3 на л.д. 105-118 имеется протокол от ДД.ММ.ГГГГ осмотра документов, изъятых в ходе обыска в помещении детского сада «<данные изъяты>», проведенный с участием понятых <данные изъяты> и <данные изъяты>, однако, в томе 3 на л.д. 121-134 имеется еще один протокол от ДД.ММ.ГГГГ с участием понятых <данные изъяты> и <данные изъяты>, произведен в одно и то же время, один из этих протоколов является ненастоящим.

Более того, утверждает, что получение и оформление доказательств - видеозаписей с камер наблюдения, установленных в помещениях детского сада «Маленький принц», произведено с существенным нарушением требований УПК РФ.

Суд необоснованно отказал стороне защиты в назначении судебной экспертизы по подписям <данные изъяты> указанной в качестве понятой при проведении 9 осмотров в ходе досудебного производства, кроме того, подписи во всех протоколах подтверждаются заключением специалиста, согласно которому подписи от имени <данные изъяты> выполнены разными лицами.

Обращает внимание, что приобщенные к делу следователем видеозаписи на флеш-накопителе и dvd-r дисках в судебном заседании не открылись по причине поврежденности файлов, однако, суд самостоятельно вне судебного заседания вновь запросил данные видеозаписи, которые следователь и представил, суд самостоятельно принял меры к восполнению доказательств стороны обвинения.

Считает, что утверждение суда о том, что видеозаписи на носителях, представленных следователем, полностью соответствуют протоколу осмотра от ДД.ММ.ГГГГ, является предположением, так как ДД.ММ.ГГГГ следователь осмотрел только фрагменты, интересующие следствие, а не все видеофайлы за 24-ДД.ММ.ГГГГ, кроме того, по вышеуказанным причинам протокол осмотра фрагментов от ДД.ММ.ГГГГ подлежит признанию недопустимым доказательством.

Считает, что суд должен был соединить назначенные по каждому из 11 эпизодов ч. 1 ст. 156 УК РФ наказание с применением ч. 2 ст. 69 УК РФ путем полного или частичного сложения и назначить общее наказание по ст. 156 УК РФ (11 эпизодов), с учетом того, что ДД.ММ.ГГГГ истек срок давности привлечения <данные изъяты> и <данные изъяты> к уголовной ответственности по ст. 156 УК РФ с освобождением от отбывания наказания в этой части, неясно, на какую часть подлежит уменьшение общего наказания, назначенного осужденным.

Вместе с тем, при назначении наказания суд формально учел обстоятельства, смягчающие наказание, и данные о личности <данные изъяты> а именно то, что она ранее не судима, более 30 лет проработала в сфере дошкольного воспитания, не имеет взысканий, имеет грамоты и благодарственные письма, ее состояние здоровья, которое в период нахождения под стражей существенно ухудшилось, уход за своей пожилой матерью, состояние здоровья дочери, имеющей психическое заболевание.

Отмечает, что при отбывании наказания в исправительной колонии, осужденным будет сложно исполнить приговор в части гражданских исков законных представителей потерпевших о компенсации морального вреда, в связи с чем, суд может заменить неотбытую часть наказания в виде лишения свободы принудительными работами.

В апелляционной жалобе и дополнениях к жалобе, осужденная <данные изъяты> просит ее оправдать по ст. 117 УК РФ, наказание по ст. 156 УК РФ назначить условно с применением ст. 73 УК РФ и заменить оставшуюся часть наказания в виде лишения свободы принудительными работами.

Указывает, что утверждение о том, что умысел на совершение преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ, возник у нее с ДД.ММ.ГГГГ, ничем не доказано, поскольку эта дата заключения ей договора аренды помещения под детский сад.

С 1992 года она начала работать с детьми дошкольного возраста и за все время к ней ни разу не было никаких претензий, жалоб и обвинений, только почетные грамоты, благодарности.

Полагает, что вывод суда о том, что она избрала недопустимые методы воспитания, связанные с жестоким обращением с несовершеннолетними, основан на показаниях <данные изъяты> поскольку в показаниях она поясняла, что через несколько дней после трудоустройства, <данные изъяты> сказала о необходимости такого метода в отношении воспитанников ее детского сада, которые являются детьми из богатых семей, однако, такого разговора между ними никогда не было, более того, она была заинтересована в развитии своего бизнеса, если бы родители узнали о выдуманных методах воспитания данного детского сада от своих детей, то детский сад давно бы был закрыт. Однако, сами законные представители потерпевших пояснили на следствии и в суде, что ничего подобного от детей они никогда не слышали.

Ей не понятно, каким образом суд установил, что с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ у нее и <данные изъяты> сформировалась стойкая личная неприязнь к ним, как к детям из обеспеченных семей, никакого совместного умысла с <данные изъяты> у нее не могло быть до ДД.ММ.ГГГГ, поскольку до этого времени <данные изъяты> она не знала.

<данные изъяты> ей поясняла, что свои показания на следствии на очной ставке, ей посоветовал дать адвокат <данные изъяты>. Кроме того, <данные изъяты> поясняла, что она боялась уйти из детского сада, потому что <данные изъяты> угрожала уволить ее, после чего она не сможет работать по специальности, однако, у <данные изъяты> было достаточно времени для обращения в трудовую инспекцию или правоохранительные органы, считает, что показания <данные изъяты> даны с целью выставления себя в более выгодном свете.

Суд первой инстанции принял сторону законных представителей потерпевших, которые поясняли, что якобы их детей обижали все время посещения детского сада, но данные пояснения являются предположениями.

Кроме того, обращает внимание, что до суда она провела под стражей более полугода, потом более года – под домашним арестом, запретом определенных действий, считает, что за это время она достаточно осознала произошедшее, она не представляет опасности для общества, чтобы лишать ее свободы, более того, она закрыла свое ИП и больше никогда не планирует возвращаться к воспитательной деятельности.

Обращает внимание, что у нее есть на иждивении престарелая мать, также у нее есть совершеннолетняя дочь, у которой психическое заболевание, она ранее не судима, положительно характеризуется, с размером гражданских исков согласна.

Считает, что при отбывании наказания в исправительной колонии, ей будет сложно исполнить приговор в части гражданских исков о компенсации морального вреда, в связи с чем, суд может заменить неотбытую часть наказания в виде лишения свободы принудительными работами.

В судебном заседании осужденные <данные изъяты> и <данные изъяты> а также адвокаты Сигаев Д.Б. и Каменева Я.Ю. поддержали апелляционные жалобы, по доводам, изложенным в них, с доводами апелляционного представления государственного обвинителя, кроме доводов о зачете срока, не согласились.

Государственный обвинитель Семенова Е.С. доводы апелляционного представления поддержала частично, с доводами апелляционных жалоб также согласилась частично.

Выслушав участников судебного заседания, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и апелляционного представления, судебная коллегия считает приговор суда подлежащим изменению по следующим основаниям.

Выводы суда о виновности <данные изъяты> в содеянном, подтверждается совокупностью доказательств, собранных по делу, в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре, которым дана надлежащая оценка и никаких сомнений не вызывают.

Все обстоятельства по делу, при которых <данные изъяты> и <данные изъяты> совершили указанные преступления и подлежащие доказыванию, по делу установлены.

Доводы апелляционных жалоб о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, о невиновности <данные изъяты> и <данные изъяты> в инкриминируемых им деяниях, то такие доводы не нашли своего подтверждения в ходе производства по делу, опровергаются исследованными в судебном заседании и подробно приведенными в приговоре доказательствами.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда и отмечает, что позиция осужденных <данные изъяты> и <данные изъяты> относительно предъявленного обвинения является лишь их собственным мнением, противоречащим представленным доказательствам, которая верно расценена судом первой инстанции в качестве способа защиты от предъявленного обвинения, не противоречащим их процессуальному статусу.

Суд дал надлежащую оценку доводам осужденных, в той части, которая противоречит материалам дела, приведенным в обоснование позиции, и обоснованно отклонил их, как не нашедшие своего подтверждения в ходе судебного следствия и опровергнутые совокупностью исследованных судом, признанных достоверными доказательств, анализируя которые суд пришел к выводу о доказанности вины осужденных в совершении инкриминированных им преступлений.

Как установлено судом, <данные изъяты> и <данные изъяты> являясь воспитателями частного детского сада «<данные изъяты>», вопреки уставу детского сада и должностным обязанностям, на почве личных неприязненных отношений к несовершеннолетним, находящихся в детском саду на основании договоров об оказании платных услуг, заключенными между ИП <данные изъяты> и законными представителями, которые в силу возраста не могли защищать себя и находились в беспомощном состоянии, используя незначительные поводы в их поведении в период в период с 09 часов 15 минут ДД.ММ.ГГГГ по 17 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ неоднократно наносили несовершеннолетним <данные изъяты> удары руками по рукам, плечу, лицу, спине, голове, груди, животу, резко хватали и дергали за руки и волосы, запрокидывали голову назад, пинали, грубо снимали с детей одежду и расчесывали детям волосы, причинив физические и нравственные страдания.

Этими же действиями <данные изъяты> и <данные изъяты> ненадлежащим образом исполнили свои должностные обязанности по воспитанию несовершеннолетних <данные изъяты>., что было связано с жестоким обращением с последними.

Выводы суда о виновности осужденных <данные изъяты> и <данные изъяты> в совершении преступлений, за совершение которых они осуждены, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждены совокупностью доказательств приведенных в приговоре, подтверждаются показаниями самих осужденных <данные изъяты> и <данные изъяты>, в части не противоречащим материалам дела, показаниями законных представителей несовершеннолетних потерпевших <данные изъяты>, а также свидетелей <данные изъяты>, а также иными материалами дела.

Доводы стороны защиты о том, что у <данные изъяты> и <данные изъяты> отсутствовал умысел на истязание несовершеннолетних воспитанников детского сада, о том, что они не вступали между собой в предварительный сговор на совершение инкриминируемых им преступлений, не соответствуют исследованным доказательствам, а потому обоснованно отвергнуты судом в приговоре с приведением убедительных мотивов принятого решения, не согласиться с которым у судебной коллегии оснований не имеется.

Эти доводы опровергаются собранными по делу с соблюдением процессуальных норм и исследованными судом доказательствами, которым суд дал оценку в приговоре, как каждому в отдельности, так и в их совокупности, в соответствии со ст. 87, 88, 307 УПК РФ.

Так, наличие умысла на истязание несовершеннолетних воспитанников детского сада и наличие предварительного сговора между <данные изъяты> и <данные изъяты> подтверждается показаниями <данные изъяты> в той части, в которой она изобличала себя и <данные изъяты>, и не оспаривала, что при ее трудоустройстве <данные изъяты>, предложила ей за непослушание и неповиновение наносить побои воспитанникам детского сада, обращаться с ними грубо, на что она (<данные изъяты>) согласилась. <данные изъяты> говорила, что эти дети заслуживают такого отношения, они из богатых семей и их можно воспитывать только силой. С июня 2023 по ДД.ММ.ГГГГ она и <данные изъяты> каждый день применяли насилие к детям, которое выражалось в резких движениях (схватить, дернуть), а также били детей по голове и другим частям тела, отчего дети плакали. После побоев <данные изъяты> мазала детям место удара сливочным маслом, чтобы не оставались синяки. Детей нельзя было жалеть, они сидели и плакали в одиночестве. Родители спрашивали про синяки у своих детей, но <данные изъяты> ловко выдумывала истории, что их дети сами бились. Также, детей, которые баловались, <данные изъяты> закрывала в темной комнате минут на 10-15, также кричали на них, часто применяя нецензурные выражения. При этом, она воздерживалась от того, чтобы жалеть детей, выпускать из темной комнаты. Чаще всего били ФИО7, Софию, Тимура, Платона, Савелия.

Вышеприведенные показания <данные изъяты>. суд первой инстанции обоснованно признал достоверными, поскольку основания для оговора <данные изъяты> судом не установлены и, по убеждению судебной коллегии, такие основания объективно отсутствуют.

Наличие между <данные изъяты> и <данные изъяты> предварительного сговора, подтверждается показаниями <данные изъяты> о том, что в момент нанесения побоев детям, <данные изъяты> постоянно присутствовала рядом и видела удары и слышала реакции детей, даже если она не находилась в объективе камеры, то видела, так как находилась в зоне, куда не попадают камеры.

Факт того, что осужденные <данные изъяты>. и <данные изъяты> скрывали свое противоправное поведение и боялись быть уличенными в этом, подтверждается протоколом осмотра телефона, изъятого в ходе личного досмотра у <данные изъяты>, который содержит переписку в мессенджере «<данные изъяты>» с абонентским номером №, которым пользовалась <данные изъяты>, из содержания переписки видно, что обсуждается произошедшая ситуация с <данные изъяты>., свидетелем которой стала <данные изъяты> поясняет <данные изъяты>, что объяснила родителям что это была разовая ситуация, и предлагает в дальнейшем быть осторожней, закрывать дверь на ключ после принятия детей в детский сад. Также <данные изъяты> говорит <данные изъяты> что необходимо успокоится и продолжать бить детей, дадут какой-нибудь штраф, что может полиция, мамы могут какой-то ущерб попросить, конечно, материальный. Говорит о том, что больше детей с особенностями брать не будет. <данные изъяты> также сообщает <данные изъяты> что боится, о том, что найдут другие видео.

Версия о не умышленном характере действий <данные изъяты> и <данные изъяты> в каждом случае применения в отношении несовершеннолетних воспитанников детского сада была проверена судом и обоснованно отвергнута как несостоятельная, с учетом того, что судом установлено неоднократное применение насилия в отношении несовершеннолетних, нанесение ударов по голове, рукам, ногам, телу, руками, предметами одежды от которых они испытывали физическую боль именно каждой осужденной.

В приговоре приведены мотивы, по которым суд принял за основу одни доказательства и отверг другие, в частности, изложен подробный анализ показаний <данные изъяты> и вытекающий из них вывод о необходимости их критической оценки в связи с несоответствием совокупности доказательств, имеющих непосредственное отношение к исследуемым событиям, поэтому доводы жалоб о рассмотрении дела с обвинительным уклоном без учета доказательств со стороны защиты являются необоснованными.

Вопреки доводам жалоб, законным представителям несовершеннолетних <данные изъяты> стало известно как <данные изъяты> и <данные изъяты> избивают воспитанников детского сада, при просмотре видеозаписей с камер видеонаблюдения в родительском чате мессенджера «<данные изъяты>», а не со слов потерпевших.

После просмотра видеозаписи и вопросов законных представителей, потерпевшие пояснили о применении физического насилия воспитателями <данные изъяты> и <данные изъяты> по отношению к воспитанникам. При этом, правовых оснований для назначения в отношении потерпевших судебной психолого-психиатрической экспертизы на предмет склонности к фантазированию не имелось, поскольку содержание видеозаписи не противоречит событиям о которых поясняли потерпевшие, в связи с чем, доводы стороны защиты об обратном, являются необоснованными.

Доводы о том, что ни один из законных представителей не пояснял о том, что до закрытия детского сада его ребенок словестно или своим поведением однозначно дал понять о нежелании ходить в детский сад, никто из детей не жаловался на действия <данные изъяты> и других воспитателей, опровергаются показаниями законных представителей <данные изъяты> о том, что <данные изъяты> отказывались ходить в детский сад, при этом <данные изъяты> не хотели разговаривать про детский сад со своими родителями. Кроме того, забирая детей (<данные изъяты> ) из детского сада, матери детей (<данные изъяты>.) заметили, что у них изменилось поведение, стали тревожными, агрессивными, о чем они поясняли <данные изъяты> которая объясняла, что изменение в поведении детей связаны с их адаптацией.

Кроме того, дети <данные изъяты> не могли пояснить о противоправных действиях <данные изъяты> поскольку в силу возраста или заболевания не умели говорить.

Законные представители также поясняли, что видели у детей ссадины и царапины, о чем сообщали <данные изъяты> которая оправдываясь, выдвигала разные версии о случайности появления у детей телесных повреждений, также об этом и говорила <данные изъяты> в своих показаниях, что когда родители спрашивали у <данные изъяты> по поводу имеющихся ссадин у детей, то <данные изъяты> ловко придумывала разные истории появления данных ссадин у детей.

Как следует из приговора, суд полно и объективно привел показания законных представителей потерпевших, проанализировал их и дал им надлежащую оценку. Признавая показания указанных лиц достоверными, суд исходил из того, что они последовательны, взаимно дополняют друг друга и объективно отражают фактические обстоятельства, при которых осужденные совершили преступления. Оснований сомневаться в правдивости показаний названных лиц у суда не имелось. Оснований для оговора сданными лицами не установлено.

Показания законных представителей потерпевших не содержат каких-либо существенных противоречий, которые могли бы повлиять на выводы суда о виновности осужденных в данных преступлениях, согласуются между собой и с материалами дела.

Доводы стороны защиты о непричастности <данные изъяты> к совершению преступлений также опровергаются и показаниями свидетелей, так, свидетель <данные изъяты>., являющейся очевидцем противоправных действий осужденных, поясняла, что ДД.ММ.ГГГГ около 10-11 часов она через вторую стеклянную дверь видела, как <данные изъяты> держала за руку, поднимала <данные изъяты> и пинала коленом в спину. На следующий день <данные изъяты>, в переписке, пыталась оправдать свое противоправное поведение, пояснила, что этого не было, и она просто ругала, повысила голос, руку она не поднимала, ничего с ним не делала. ДД.ММ.ГГГГ <данные изъяты>.- мужчина, который устанавливал камеры видеонаблюдения в помещении детского сада «<данные изъяты>», предоставил <данные изъяты> доступ к просмотру видеозаписям с камер видеонаблюдения. После просмотра видеозаписей, она сделала вырезку эпизода с <данные изъяты> создала новую группу в мессенжере «<данные изъяты>» с участием родителей и отправила эти видео с пояснением, что видела этот эпизод ДД.ММ.ГГГГ. Также она видела эпизод, где <данные изъяты> бьет по лицу мальчика сидящего за столом и <данные изъяты> перед этим очень грубо взяла за голову и вела к столу, она его подняла с пола или со стула.

Кроме того, свидетель <данные изъяты>., в судебном заседании суда первой инстанции, категорично заявляла о том, что когда она работала воспитателем, детей закрывали в маленькой спальне, чтобы дети молчали, а также видела, как <данные изъяты> пошла мыть <данные изъяты> а когда они вернулись, у последнего были красные ноги, которые она мазала сливочным маслом, в связи с чем, доводы стороны защиты о том, что свидетель <данные изъяты> отрицала факты насилия в отношении воспитанников в детском саду, являются необоснованными.

Каких либо оснований не доверять показаниям свидетелей обвинения, из материалов дела не усматривается, каких либо противоречий, которые смогли бы повлиять на правильность выводов суда, вопреки доводам жалоб, показания указанных лиц не содержат, данным участникам перед допросом были разъяснены права, также они были предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложных показаний в установленном законом порядке и данные показания правомерно положены судом в основу обвинительного приговора.

При этом, показания свидетелей защиты <данные изъяты> которые положительно характеризовали <данные изъяты> не содержат сведений об обстоятельствах исследуемых событий и не опровергают доказательства стороны обвинения в этой части.

Оценивая показания свидетеля защиты <данные изъяты> допрошенной в судебном заседании суда апелляционной инстанции, о положительной характеристике <данные изъяты>, то данные показания судом учитываются, однако, также, при совокупности доказательств осужденных в совершении указанных преступлений не могут повлиять на правильность выводов суда о виновности осужденных в преступлениях, кроме того, свидетель поясняла, что в июле 2023 года, когда происходили указанные события, она со своим ребенком редко посещали детский сад.

Кроме того, вина <данные изъяты> и <данные изъяты> объективно подтверждается письменными доказательствами, свидетельствующими об их виновности в совершении указанных преступлений, допустимость которых сомнений не вызывает, согласующимися с приведенными выше и в приговоре показаниями представителей потерпевших и свидетелей, которые согласуются между собой, и соотносятся с объективными доказательствами по делу, в том числе, с протоколами осмотров документов, изъятых в ходе обыска в детском саду «<данные изъяты>» и по месту жительства <данные изъяты>, у <данные изъяты>, документами, представленными представителями потерпевших, переписки в родительском чате, из которого следует, что в отношении их малолетних детей, воспитателями <данные изъяты> систематически применялось насилие к их детям, путем нанесения ударов по телу детей.

Систематическое применение насилия осужденными <данные изъяты> к малолетним детям <данные изъяты> подтверждается исследованными протоколами осмотра видеозаписей с камер видеонаблюдения, расположенных в детском саду, данные протоколы осмотров судом первой инстанции были обоснованно положены в основу приговора, и признаны допустимыми доказательствами по делу, так как они получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в рамках возбужденного уголовного дела, следственные действия проводились надлежащим должностным лицом, при производстве осмотров присутствовали понятые, которые подтвердили в судебном заседании суда первой инстанции правильность содержания данных протоколов.

Кроме того, признавая осужденных виновными, суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что показания представителей потерпевших, а также показания <данные изъяты>, объективно подтверждаются другими доказательствами по делу, а именно, соответствуют содержанию видеозаписи с камер видеонаблюдения, установленных в помещении детского сада, из которых достоверно установлен факт систематического причинения к несовершеннолетним детям физического насилия со стороны <данные изъяты> и <данные изъяты> в результате которых, дети испытывали физическую боль. Физический контакт установлен достоверно. Данные видеозаписи полностью соответствуют протоколам осмотра видеозаписей.

Согласно имеющимся в материалах дела видеозаписям, которые просматривались в суде первой инстанции, <данные изъяты> наносили удары по рукам, плечу, лицу, спине, голове, груди, животу несовершеннолетних, пинали, резко хватали и дергали их за руки и волосы, запрокидывали им голову, грубо снимали с детей одежду и расчесывали им волосы, от чего дети плакали. При этом <данные изъяты> не вмешивалась в противоправные действия <данные изъяты> хотя присутствовала при них, <данные изъяты> также не вмешивалась в противоправные действия <данные изъяты> Осужденные относились к действиям друг друга по отношению к малолетним детям безразлично, поддерживая друг друга.

В судебном заседании осужденные не оспаривали, что на видеозаписи были изображены они.

Кроме того, при просмотре фрагментов с камер видеонаблюдения осужденная <данные изъяты> опознала себя и <данные изъяты>, когда ДД.ММ.ГГГГ она и <данные изъяты> резко подергивали за руки детей, она наносила некоторым детям шлепки руками в область плеч и головы, брала за руки, делала резкие движения в этом время <данные изъяты> находилась рядом. А, также, когда <данные изъяты> применяла насилие в отношении детей, которое выражалось в нанесении ударов детям руками в область головы, плеча, от которых дети плакали, и силой тащила детей, резко садила на стулья. ДД.ММ.ГГГГ ею осуществлялись толчки к детям, шлепки в область плеч и головы. Пояснила, что помнит момент, когда <данные изъяты> написала на пол, из-за чего <данные изъяты> разозлилась и стала бить руками и ногами ребенка. Потом у <данные изъяты> была сильная истерика, что она с трудом дышала из-за слез. ДД.ММ.ГГГГ она наносила удары и шлепки детям за то, что они баловались, дрались. Также видно, что <данные изъяты> применяет насилие к детям. Она их также лично видела, т.к. они находились в одном помещении. <данные изъяты> била их по причине того, что они баловались, раздражали ее. ДД.ММ.ГГГГ она и <данные изъяты> применяли насилие к детям, которое выражалось в шлепках, ударах, толкании детей.

Данные видеозаписи объективно подтверждают и показания осужденной <данные изъяты> о том, что телесные повреждения наносились обоими осужденными, а также, что при совершении преступлений <данные изъяты> действовали совместно и согласованно.

Каких-либо существенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов при получении, исследовании и оценке доказательств допущено не было. Фактов, свидетельствующих об изложении судом их содержания таким образом, чтобы это искажало их суть и позволяло им дать иную оценку, чем та, которая содержится в приговоре, не установлено.

В судебном заседании были тщательно проверены доводы стороны защиты об иных фактических обстоятельствах совершенных осужденными действий, которые были обоснованно отвергнуты с приведением не вызывающих сомнений в своей правильности мотивов принятого решения.

При этом как усматривается из приговора, показания всех свидетелей, заключения экспертов, иные письменные доказательства, подверглись тщательной проверке и оценке, и лишь после сопоставления их с иными исследованными судом доказательствами на законном основании приняты судом в основу приговора.

Доводы апелляционных жалоб о недопустимости доказательств являлись предметом проверки суда первой инстанции, получили оценку в приговоре, оснований не согласиться с которой не имеется.

Допущенные следователем технические ошибки в указании времени составления процессуальных документов, судом были проверены и вопреки доводам стороны защиты, не являются основанием к отмене приговора и не влекут признание данных документов недопустимыми, поскольку это не ставит под сомнение сам факт проведения следственных действий, ход и результаты которых закреплены в письменном виде в протоколах, подтверждены участниками уголовного судопроизводства, и не опровергнуты стороной защиты.

Доводы о недопустимости протоколов выемки видеозаписи доказательственного значения, на которые ссылается защита в жалобах, не имеется.

Между тем, обстоятельства фиксации изображения (на диск или на флешнакопитель) не имеют существенного значения и не свидетельствуют о фальсификации данного доказательства, поскольку каждое доказательство подлежит проверке судом в ходе судебного разбирательства.

Как следует из протокола судебного заседания, диски с видеозаписями судом были просмотрены, осужденные не отрицали, что на видеозаписях изображены они в период исследуемых событий.

При таких данных полагать, что эти видеозаписи и изображения, находящиеся на видеозаписях сфальсифицировано следователем, не имеется.

Протоколы следственных действий оформлены в соответствии с требованиями уголовно-процессуальных норм. Каких-либо данных, свидетельствующих о том, что следователем или другими лицами в процессуальные документы внесены не соответствующие действительности сведения, судом первой инстанции не установлено.

Вопреки доводам жалоб адвокатов, суд обоснованно не усмотрел оснований для назначения и проведения экспертизы по подписям свидетеля <данные изъяты>., которая участвовала в качестве понятой в следственных действиях, а именно, в осмотрах видеозаписей, видеорегистратора, документов, поскольку, допрошенная в суддебном заседании суда первой инстанции указанный свидетель поясняла, что протоколы следственных действий, в которых она принимала участие, она лично подписывала, с информацией, которая содержалась в протоколах, она была согласна, она просматривала несколько видеозаписей, которые смотрели на протяжении месяца, также после обозрения протоколов осмотров предметов, <данные изъяты> в судебном заседании поясняла, что действительно принимала участие в указанных следственных действиях. Таким образом, каких-либо оснований не доверять, либо ставить под сомнение данные доказательства, в которых участвовала свидетель <данные изъяты> а также сомневаться в том, что подписи не принадлежат указанному свидетелю, у суда первой инстанции обоснованно не имелось.

По тем же основаниям, судом первой инстанции обоснованно не было приобщено заключение специалиста, проведенные по подписям ФИО8, представленной стороной защиты, как в суде первой инстанции, так и в суде апелляционной инстанции, поскольку, каких-либо оснований сомневаться, что подписи в протоколах следственных действий были сделаны иным лицом, а не свидетелем ФИО8, не имеется.

Таким образом, при производстве следственных действий, каких либо нарушений уголовно-процессуального закона, которые указывали бы на недопустимость данных доказательств, не допущено, доводы жалоб адвокатов об обратном, являются несостоятельными. Оснований для признания каких-либо доказательств недопустимыми, о чем просит сторона защиты, у суда первой инстанции не имелось, не усматривает таких оснований и судебная коллегия.

Показания о нанесении <данные изъяты> телесных повреждений по телу потерпевших <данные изъяты>., соответствуют по механизму и локализации причиненных им телесных повреждений заключениями судебно-медицинского экспертов <данные изъяты>).

Согласно этим заключениям у <данные изъяты> имелись телесные повреждения, которые не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, и расценивается как повреждение, не причинившее вред здоровью человека: у <данные изъяты> - кровоподтек на левой голени, у <данные изъяты> - кровоподтек на левой руке, <данные изъяты> - кровоподтеки в области таза, на левой ноге, которые образовались от воздействия твердого тупого предмета с ограниченной поверхностью соударения, при этом эксперты не исключают возможность их образования ДД.ММ.ГГГГ.

Представленные заключения судебно-медицинского экспертов соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ, оснований не доверять экспертному исследованию, проведенному по настоящему делу, не имеется, поскольку заключение эксперта мотивировано, в нем указаны методы исследования, приведены результаты исследования, каких-либо противоречий заключение эксперта не содержит, как и не допущено каких-либо существенных нарушений уголовно-процессуального закона при производстве экспертного исследования.

Кроме того, экспертом исключена возможность образования указанных выше повреждений у <данные изъяты> в результате падения с высоты собственного роста на плоскость, учитывая локализацию и механизм образования от воздействия твердым тупым предметом с ограниченной поверхностью соударения, что также опровергает доводы о том, что потерпевшие <данные изъяты> могли получить травмы самостоятельно. При этом, эксперт не исключил образование телесных повреждений у <данные изъяты> при падении с высоты собственного роста на плоскость, что также не опровергает выводы суда, поскольку из видеозаписи установлено, что <данные изъяты> дважды нанесла удар рукой по туловищу <данные изъяты> после чего сняла платье резко потянула за руку вниз, отчего потерпевшая упала на пол. Затем тянув потерпевшую за ноги, протащив потерпевшую по полу лицом и туловищем. После того, как <данные изъяты> сняла плавки с <данные изъяты>, она нанесла один удар ногой, что потерпевшая переворачивается со спины на живот.

Из исследованных судом доказательств судом достоверно установлено, что <данные изъяты> получили телесные повреждения в результате действий <данные изъяты> и <данные изъяты>, находясь в детском саду и до своего возвращения домой, а не при иных обстоятельствах. При этом, дети не могли сообщить о произошедшем, поскольку не разговаривали в силу возраста и заболевания.

Таким образом, анализ приведенных выше и в приговоре доказательств в их совокупности подтверждают вывод суда о том, что все эти доказательства полностью опровергают версии стороны защиты о причинении телесных повреждений детьми самостоятельно в детском саду, так и о том, что телесные повреждения у <данные изъяты> могли быть получены в результате самостоятельных действий потерпевших, вне детского сада (на улице).

Так же показаниями <данные изъяты> заложенными в основу настоящего приговора установлено, что с детьми обращались грубо, кричали на них, что опровергает доводы об обратном. <данные изъяты> не нравилось, когда дети писались, роняли еду на пол, садились на ее кресло, эти действия ее раздражали, поэтому она била детей, причем достаточно сильно и жестко.

Судебная коллегия, анализируя исследованные судом доказательства, с учетом данных, содержащихся на видеозаписи, обоснованно указал период совершения <данные изъяты> и <данные изъяты> инкриминируемых им преступлений.

Виновность осужденных <данные изъяты> и <данные изъяты> также подтверждается и иными письменными доказательствами, подробно приведенных в приговоре, оснований сомневаться в достоверности которых, не имеется и которым судом дана надлежащая оценка.

Суд первой инстанции пришел к верному выводу, что <данные изъяты> и <данные изъяты>, являясь воспитателями частного детского сада «<данные изъяты>», в течение периода времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ наносили побои по различным частям тела несовершеннолетних воспитанников «<данные изъяты>», находящихся в силу возраста в беспомощном состоянии, действуя с целью причинения им физических и психических страданий, и эти их действия были объединены общей линией поведения осужденных, а именно - наказанием за совершенные несовершеннолетними детьми проступки и непослушание, что свидетельствует о систематичности нанесения побоев. Кроме того, осужденные в течение вышеуказанного периода времени помещали и оставляли потерпевших в темной комнате, били предметами одежды и тряпками, грубо снимали и надевали одежду и головные уборы, дергали за волосы, запрокидывали голову, тем самым совершали в отношении несовершеннолетних иные насильственные действия. Следовательно, своими противоправными действиями <данные изъяты> совершали истязание находящихся в зависимости от них несовершеннолетних <данные изъяты>

В силу занимаемой должности <данные изъяты> приняли на себя обязательства по воспитанию несовершеннолетних, защите их прав и законных интересов, а также обязались заботиться об их здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии. Однако с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ <данные изъяты> регулярно применяли к воспитанникам частного детского сада «Маленький принц» физическое и психическое насилие, в том числе причиняя им телесные повреждения, то есть действовали вопреки интересам детей и в нарушение обязанностей воспитателя частного детского сада. Таким образом, <данные изъяты>. ненадлежаще исполняли обязанности по воспитанию несовершеннолетних, как лица, на которые в силу занимаемой должности в организации, оказывающей социальные услуги, возложены обязанности по осуществлению надзора за несовершеннолетними, соединенное с жестоким обращением с несовершеннолетними.

Проверив и оценив в совокупности все исследованные доказательства, суд правильно установил фактические обстоятельства совершенных преступлений, умысел осужденных на их совершение и пришел к обоснованному выводу о виновности <данные изъяты> в совершении преступлений.

Обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, в нем приведено существо предъявленного <данные изъяты> обвинения, место и время совершения инкриминированных деяний, способ, мотив, цель, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, в связи с чем, оснований для возвращения уголовного дела прокурору у суда не имелось.

Вопреки доводам жалоб, то обстоятельство что умысел у осужденных <данные изъяты> на совершение преступлений возник с период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, и что осужденные вступили в сговор между собой в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, то есть не одномоментно, а последовательно, не исключает правильность правовой оценки совместных действий осужденных.

Утверждения в жалобах о том, что преступные действия по одиннадцати преступлениям, предусмотренным ст. 156 УК РФ охватывались единым умыслом и составляют одно преступление, являются несостоятельными, поскольку, по смыслу закона, под единым продолжаемым преступлением понимается общественно опасное деяние, состоящее из ряда тождественных преступных действий, охватываемых единым умыслом и направленных на достижение единой цели.

Вместе с тем, по данному делу, суд, установив фактические обстоятельства, обоснованно пришел к выводу, что <данные изъяты> совместно с <данные изъяты> совершено одиннадцать однородных преступлений в отношении разных потерпевших и в различные периоды времени. При таких обстоятельствах доводы жалоб о необходимости квалификации действий <данные изъяты> как единого преступления по ст. 156 УК РФ противоречат установленным судом фактическим обстоятельствам.

Доводы апелляционных жалоб о том, что <данные изъяты> не может нести уголовную ответственность по ст.156 УК РФ в отношении потерпевшего <данные изъяты> за действия <данные изъяты> поскольку указанная статья не предусматривает квалифицирующий признак «группой лиц по предварительному сговору», являются несостоятельными. Судом установлено, что преступления, предусмотренные как ст.117 УК РФ, так и ст.156 УК РФ, совершены <данные изъяты>, в том числе в отношении <данные изъяты> в составе группы лиц по предварительному сговору, что обоснованно признано отягчающим наказание обстоятельством.

Заключение экспертов по результатам стационарной комплексной судебно-психолого-психиатрической экспертизы (т.5 л.д.246-249) о том, что <данные изъяты> является вменяемой и признаков профессионального (эмоционального) выгорания, негативного отношения у чужим малолетним детям, склонности к их унижению и истязанию, не выявляет, на что ссылается защитник, не опровергает выводы суда о виновности <данные изъяты> сделанные на основе совокупности исследованных в судебном заседании доказательств.

Таким образом, учитывая приведенные доказательства, свидетельствующие о доказанности вины осужденных в совершении указанных ими преступлений, судебная коллегия приходит к выводу о том, что доводы осужденных о том, что детей они не избивали, умысла на истязание детей у них не имелось, в основу приговора положены недопустимые доказательства, то такие доводы, не только не подтвердились, но и опроверглись совокупностью доказательств, подробно приведенных в приговоре и суд первой инстанции правильно расценил такие доводы осужденных как позицию защиты с целью избежать ответственности за объективно совершенные ими преступления, оснований не согласиться с таким выводом суда, не имеется.

Доводы защиты о том, что уголовное дело судом рассмотрено не объективно, являются несостоятельным, поскольку как следует из протокола судебных заседаний, при рассмотрении дела по существу, суд обеспечил равенство прав сторон, сохраняя объективность и беспристрастие, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела. При этом, суд исследовал все представленные доказательства, и разрешил все заявленные ходатайства в установленном законом порядке, не ограничивая никого из участников процесса, в том числе осужденных и защиту.

Все заявленные в ходе судебного разбирательства ходатайства разрешались судом по делу в соответствии с требованиями УПК РФ, после заслушивания мнений сторон, что свидетельствует о соблюдении принципов уголовного судопроизводства, изложенных в ст. 15 УПК РФ о состязательности сторон и о равноправии сторон перед судом.

Отказ в удовлетворении ходатайств, связаны с реализацией судом своих полномочий и не свидетельствует о нарушении принципа состязательности сторон и о нарушении права на защиту осужденных, как и о том, что судебное следствие проведено с обвинительным уклоном.

Выводы суда соответствуют имеющимся доказательствам и надлежащим образом обоснованы и мотивированы в приговоре.

Приводя в приговоре доказательства, суд указал основания, в силу которых, он положил их в основу приговора и мотивы, по которым отверг другие доказательства. Указанные обстоятельства, по мнению, судебной коллегии, свидетельствуют об объективности и беспристрастности суда, проявленной при слушании дела.

При таких данных, у суда апелляционной инстанции не имеется оснований, для выводов о том, что суд нарушил принципы состязательности и равноправия сторон при рассмотрении данного дела. Каких-либо данных, свидетельствующих об односторонности или неполноте судебного следствия, не усматривается.

Несогласие адвокатов, а также осужденных с той оценкой, которую суд дал исследованным доказательствам, является субъективным мнением стороны защиты и основанием для отмены приговора не является.

Приведенную в приговоре совокупность доказательств суд признал достаточной для разрешения дела по существу с постановлением обвинительного приговора.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что виновность осужденных <данные изъяты> в содеянном ими, установлена совокупностью доказательств, полученных в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованных в судебном заседании и получивших оценку в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ, и все выводы суда о доказанности вины осужденных мотивированы и, вопреки доводам жалоб, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, и поэтому являются объективными.

Таким образом, тщательно исследовав обстоятельства дела и правильно оценив все доказательства по делу в совокупности, суд пришел к правильному выводу о доказанности вины <данные изъяты> в содеянном ими, правильно квалифицировав их действия по первому преступлению по п.п. «а,г,е» ч. 2 ст. 117 УК РФ за истязание, то есть причинение физических и психических страданий путем систематического нанесения побоев и иными насильственными действиями, если это не повлекло последствий, указанных в статьях 111 и 112 УК РФ, в отношении более двух лиц, в отношении заведомо несовершеннолетнего, и лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии и в иной зависимости от виновного, группой лиц по предварительному сговору, а также по 11 преступлениям по ст. 156 УК РФ за ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего педагогическим и другим работником образовательной организации, оказывающей социальные услуги, и иной организации, обязанного осуществлять надзор за несовершеннолетним, если это деяние соединено с жестоким обращением с несовершеннолетним. Данные преступления совершены осужденными в составе группы лиц по предварительному сговору.

Выводы суда в части квалификации действий осужденных и фактических обстоятельств дела мотивированы, основаны на исследованных доказательствах и признаются судебной коллегией правильными.

Оснований для изменения юридической оценки действий осужденных не имеется.

При таких обстоятельствах, оснований для постановления в отношении <данные изъяты> оправдательного приговора, о чем ставится вопрос в жалобах, не имеется. В целом доводы апелляционных жалоб направлены на иную оценку доказательств, не содержат обстоятельств, которые не были бы предметом исследования суда первой инстанции и опровергающих его выводы.

Наказание <данные изъяты> назначено справедливое с соблюдением требований ст.60 УК РФ. Судом приняты во внимание все предусмотренные законом обстоятельства: характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, данные о личности каждой из подсудимых, смягчающие и отягчающее наказание обстоятельства.

Оснований для повторного учета обстоятельств, признанных судом первой инстанции в качестве смягчающих наказание, не усматривается.

Новых данных о смягчающих обстоятельствах, которые не были известны суду первой инстанции либо которые в силу требований закона могли бы являться безусловным основанием к смягчению назначенного осужденным наказания, в материалах дела не имеется и судом апелляционной инстанции не установлено.

Судом учтены в полной мере все смягчающие обстоятельства осужденным, и считать, что суд формально учел смягчающие обстоятельства, о чем указано в жалобах, оснований не имеется.

Как установлено судебной коллегией, в суде апелляционной инстанции, после постановления приговора, но до его вступления в законную силу, осужденными <данные изъяты> частично возмещен моральный вред потерпевшим, причиненный в результате преступлений, путем направления по адресу потерпевших сумм в счет возмещения морального вреда.

При таком положении, судебная коллегия находит необходимым на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ признать смягчающим обстоятельством осужденным частичное возмещение причиненного морального вреда потерпевшим. В связи с тем, что сумма возмещенного морального вреда является несоразмерной общей сумме причиненного вреда, признание частичного возмещения ущерба смягчающим наказание обстоятельством, не влечет его смягчение.

Вопреки доводам жалобы адвоката, не может быть признано и обстоятельством, смягчающим наказание <данные изъяты> совершение преступлений в результате служебной и иной материальной зависимости, поскольку каких-либо данных о том, что <данные изъяты> находилась в материальной зависимости от кого-либо, то есть не была свободена при выборе решения о том, как ей действовать, и на нее было оказано какое-либо влияние со стороны <данные изъяты> в материалах дела не имеется и объективно ничем не подтверждается.

Отягчающим обстоятельством наказания осужденным, суд обоснованно признал по всем одиннадцати преступлениям, предусмотренным ст.156 УК РФ совершение преступлений в составе группы лиц по предварительному сговору.

При таких данных в целях восстановления социальной справедливости, а также исправления осужденных и предупреждения совершения ими новых преступлений, суд обоснованно назначил осужденным <данные изъяты> и <данные изъяты> наказание, связанное с реальным лишением свободы, не усмотрев оснований для применения ст. 73 УК РФ, либо назначения более мягкого вида наказания с применением ст. 64 УК РФ, поскольку каких-либо исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих общественную опасность преступлений, судом не установлено.

Вместе с тем, суд находит обоснованными доводы апелляционного представления о том, что суд первой инстанции в нарушение ч. 2 ст. 63 УК РФ признал обстоятельством, отягчающим наказание <данные изъяты> и <данные изъяты> в соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 63 УК РФ - совершение преступления в отношении малолетних.

Исходя из разъяснений, содержащихся в п.32 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 22.12.2015г. № «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» обстоятельства, относящиеся к признакам состава преступления, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ, должны учитываться при оценке судом характера общественно-опасности содеянного, однако, данные обстоятельства не могут быть повторно учтены при назначении наказания.

Признаком преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ, является ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетних, работником организации, оказывающей социальные услуги, обязанного осуществлять надзор за несовершеннолетними.

С учетом того, что <данные изъяты> и <данные изъяты> осуждены по ст. 156 УК РФ, отягчающее обстоятельство, предусмотренное п. «з» ч. 1 ст. 63 УК РФ не могло быть учтено судом при назначении наказания <данные изъяты> и <данные изъяты>, и подлежит исключению из приговора, в связи с чем, судебная коллегия находит необходимым снизить размер назначенного осужденным наказания по преступлениям, предусмотренным ст.156 УК РФ, как за каждое преступление, так и по совокупности преступлений.

Согласно п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления истекло два года после совершения преступления небольшой тяжести.

Приговором суда установлено, что <данные изъяты> и <данные изъяты> совершили 11 преступлений, предусмотренных ст. 156 УК РФ, относящихся, согласно ч. 2 ст. 15 УК РФ к категории небольшой тяжести, в отношении: <данные изъяты>.

Таким образом, на день принятия решения судом апелляционной инстанции истек двухгодичный срок давности привлечения осужденных к уголовной ответственности, предусмотренный п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, в связи с чем, <данные изъяты> и <данные изъяты> на основании ч. 8 ст. 302, п. 2 ч. 1 ст. 27 и п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ подлежат освобождению от назначенного наказания за указанные преступления, а также подлежит исключению ссылка суда на назначение наказания по правилам ч. 3 ст. 69 УК РФ.

Доводы апелляционных жалоб о неправильном применении норм уголовного закона при сложении наказания по совокупности преступлений, необходимости сложения наказания сначала по правила ч.2 ст.69 УК РФ, основаны на неправильном толковании уголовного закона. Учитывая, что одно из совершенных осужденными преступлений отнесено законом к категории тяжкого, окончательное наказание <данные изъяты> и <данные изъяты> назначено путем частичного сложения наказаний по правилам ч. 3 ст. 69 УК РФ, при этом правовых оснований для назначения наказания в соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ у суда не имелось.

Кроме того, учитывая, что осужденные совершили преступление, в том числе предусмотренного ст.117 УК РФ, являясь педагогическими работниками частного детского сада «<данные изъяты>», применили насилие в отношении несовершеннолетних воспитанников, которые находились в беспомощном состоянии и зависимости от осужденных, в силу ч.3 ст.47 УК РФ осужденным следует назначить за указанное преступление дополнительное наказание в виде лишения права заниматься педагогической деятельностью, что будет способствовать целям и задачам уголовного наказания, в том числе восстановлению социальной справедливости.

Также, судебная коллегия считает обоснованными доводы апелляционного представления о неправильном исчислении в срок лишения свободы периода зачета времени содержания осужденных <данные изъяты> под стражей.

Как следует из материалов уголовного дела, ДД.ММ.ГГГГ в отношении обвиняемой <данные изъяты> избрана мера пресечения в виде запрета определенных действий (т.6 л.д.3-4), которая ДД.ММ.ГГГГ отменена следователем (т.6 л.д.5-6) и в тот же день <данные изъяты> была задержана в порядке ст. 91, 92 УПК РФ (т.5 л.д. 72), ДД.ММ.ГГГГ на основании судебного решения обвиняемой <данные изъяты> избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, которая ДД.ММ.ГГГГ на основании апелляционного постановления Новосибирского областного суда изменена на домашний арест (т.6 л.д.26), то есть <данные изъяты> в указанный день (ДД.ММ.ГГГГ) фактически находилась под стражей, для которой уголовным законом предусмотрен более льготный, чем домашний арест, коэффициент зачета. После чего, ДД.ММ.ГГГГ мера пресечения в виде домашнего ареста изменена <данные изъяты> на запрет определенных действий (т. 10 л.д.171), которая при постановлении приговора ДД.ММ.ГГГГ была изменена на заключение под стражу до вступления приговора в законную силу.

ДД.ММ.ГГГГ в порядке ст. 91, 92 УПК РФ была задержана <данные изъяты> (т.4 л.д.51), на основании судебного решения обвиняемой <данные изъяты> избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, которая ДД.ММ.ГГГГ изменена на домашний (т.9 л.д.20), то есть <данные изъяты> в указанный день (ДД.ММ.ГГГГ) фактически находилась под стражей, для которой уголовным законом предусмотрен более льготный, чем домашний арест, коэффициент зачета. После чего, ДД.ММ.ГГГГ мера пресечения в виде домашнего ареста изменена <данные изъяты> на запрет определенных действий, которая при постановлении приговора ДД.ММ.ГГГГ была изменена на заключение под стражу до вступления приговора в законную силу.

При этом вопрос о зачете периода применения меры пресечения в виде запрета определенных действий в срок содержания под стражей и в срок лишения свободы в приговоре разрешен не был.

В соответствии с предписаниями п.п. 5 и 9 ч. 1 ст. 308 УПК РФ в резолютивной части обвинительного приговора должны быть указаны окончательная мера наказания, подлежащая отбытию подсудимым на основании ст. 69-72 УК РФ, а также решение о зачете в срок окончательного наказания времени предварительного содержания под стражей, если подсудимый до постановления приговора был задержан, или к нему применялись меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, запрета определенных действий, предусмотренного п.1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ (запрет выходить в определенные периоды времени за пределы жилого помещения), или он помещался в медицинскую организацию, оказывающую медицинскую помощь в стационарных условиях, или в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях.

Согласноч.ч.3-3.3 ст. 72 УК РФ в срок окончательного наказания в виде лишения свободы засчитывается время содержания лица под стражей до вступления приговора суда в законную силу.

При определении общего срока содержания под стражей, подлежащего зачету в срок окончательного наказания согласно правилам, установленным в ст. 72 УК РФ, суд учитывает как время содержания подсудимого под стражей с момента поступления уголовного дела в суд и до вступления обвинительного приговора в законную силу, если подсудимому в период судебного производства по уголовному делу избиралась мера пресечения в виде заключения под стражу, так и время его содержания под стражей в период досудебного производства.

Порядок исчисления срока содержания обвиняемого под стражей в период досудебного производства регулируется ст. 109 УПК РФ, согласно ч.9 которой в этот срок включаются срок содержания под стражей в период предварительного расследования и срок содержания под стражей в период рассмотрения уголовного дела прокурором до принятия им одного из решений, предусмотренных ч. 1 ст. 221, ч. 1 ст. 226, ч. 1 ст. 226.8 и ч. 5 ст. 439 УПК РФ. В указанный срок согласно п.п.1-4 ч. 10 ст. 109 УПК РФ засчитывается также время: на которое лицо было задержано в качестве подозреваемого; запрета, предусмотренного п.1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ; домашнего ареста; принудительного нахождения в медицинской организации, оказывающей медицинскую помощь в стационарных условиях, или в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, по решению суда.

Запрет, предусмотренный п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, засчитывается в срок содержания под стражей из расчета два дня его применения за один день содержания под стражей (п. 1.1 ч. 10, ст. 109 УПК РФ), в том числе и в случаях, когда мера пресечения в виде заключения под стражу была изменена на запрет, а затем лицо вновь было заключено под стражу.

Таким образом, исходя из приведенных норм уголовно-процессуального и уголовного законов в их взаимосвязи, мера пресечения в виде запрета определенных действий, предусмотренного п.1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, засчитывается в срок лишения свободы путем последовательного применения положений п. 1.1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ и положений п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, то есть, сначала - в срок содержания под стражей, а затем - в срок лишения свободы, что не было принято во внимание судом.

При таких данных период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ также подлежит зачету в срок отбывания <данные изъяты> наказания как время содержания под стражей, вместо с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, а подлежащее зачету время ее нахождения под домашним арестом следует уточнить как с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, вместо с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. Кроме того, на основании ст. 109 ч. 10 п. 1.1 УПК РФ зачесть <данные изъяты> в срок содержания под стражей время запрета, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ из расчета два дня применения запрета за один день содержания под стражей, с последующим последовательным зачетом в соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, которое не было произведено судом при постановлении приговора.

Также подлежит зачету в срок отбывания <данные изъяты> наказания время ее содержания под стражей в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, вместо с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, а подлежащее зачету время ее нахождения под домашним арестом следует уточнить как с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, вместо с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. Кроме того, на основании ст. 109 ч. 10 п. 1.1 УПК РФ зачесть <данные изъяты> в срок содержания под стражей время запрета, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ из расчета два дня применения запрета за один день содержания под стражей, с последующим последовательным зачетом в соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, которое не было произведено судом при постановлении приговора.

Решение суда о компенсации морального вреда, причиненного преступлением, вопреки доводам защиты, принято судом первой инстанции в соответствии с положениями ст. ст. 151, 1099 - 1101 ГК РФ. Размер компенсации определен с учетом степени нравственных страданий потерпевших, вины осужденных, требований разумности и справедливости. Оснований для снижения размера компенсации морального вреда, судебной коллегией не установлено.

Вместе с тем, из приговора следует, что при разрешении гражданских исков в части компенсации морального вреда судом не были учтены положения ч.3 ст.44, ч.2 ст.45 УПК РФ и разъяснения, данные в п.3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», согласно которым, если потерпевшим по делу является несовершеннолетний, гражданский иск в защиту его интересов может быть предъявлен его законным представителем. По иску, заявленному в интересах несовершеннолетнего, взыскание должно производиться в пользу самого несовершеннолетнего.

При этом, учитывая положения ст. 1080 ГК РФ, судебная коллегия считает, что компенсация морального вреда подлежит взысканию с осужденных в солидарном порядке, поскольку лица, совместно причинившие моральный вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. Суд вправе возложить на таких лиц ответственность в долях только по заявлению потерпевшего и в его интересах (ч.2 ст. 1080 ГК РФ, п. 34 постановления Пленума ВС РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»), однако такового требования материалы дела не содержат, следовательно, у судебной коллегии не имеется оснований для изменения способа компенсации морального вреда.

Вещественное доказательство мобильный телефон марки «<данные изъяты>, принадлежащей осужденной <данные изъяты>., следует вернуть осужденной <данные изъяты>

Вопрос о применении положений ст. 80 УК РФ к назначенному наказанию по приговору, не могут являться предметом рассмотрения данного судебного заседания, поскольку подлежит рассмотрению при исполнении приговора, вступившего в законную силу, в порядке ст. 397 УПК РФ.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, либо внесение в него иных изменений, из материалов уголовного дела не усматривается.

При таких обстоятельствах, апелляционное представление государственного обвинителя Леоновой Ж.Б., апелляционные жалобы осужденной <данные изъяты> и адвоката Сигаева Д.Б. в ее защиту, адвоката Каменевой Я.Ю. в защиту осужденной <данные изъяты> подлежат частичному удовлетворению.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия,

о п р е д е л и л а:

Приговор Октябрьского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении <данные изъяты> изменить.

Признать смягчающим обстоятельством <данные изъяты> частичное возмещение причиненного морального вреда потерпевшим.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание суда на признание осужденным отягчающим наказание обстоятельством по 11 преступлениям, предусмотренных ст. 156 УК РФ - совершение преступлений в отношении малолетних.

Смягчить <данные изъяты> наказание по 11 преступлениям, предусмотренных ст. 156 УК РФ до 1 года 4 месяцев лишения свободы, с лишением права заниматься педагогической деятельностью на срок 2 года, за каждое преступление.

Смягчить <данные изъяты> наказание по 11 преступлениям, предусмотренных ст. 156 УК РФ до 1 года 4 месяцев лишения свободы, с лишением права заниматься педагогической деятельностью на срок 2 года, за каждое преступление.

Освободить <данные изъяты> от наказания, назначенного за 11 преступлений по ст.156 УК РФ, на основании п.«а» ч.1 ст.78 УК РФ, п.2 ч.5 ст.302 УПК РФ в связи с истечением сроков давности их привлечения к уголовной ответственности.

Исключить из приговора ссылку на применение положений при назначении <данные изъяты>, окончательного наказания положений ч. 3 ст. 69 УК РФ.

Считать <данные изъяты> осужденной по п.п. «а,г,е» ч. 2 ст. 117 УК РФ к 4 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

На основании ч. 3 ст. 47 УК РФ назначить <данные изъяты> по п.п. «а,г,е» ч. 2 ст. 117 УК РФ дополнительное наказание в виде лишения права заниматься определенной деятельностью, а именно, с лишением права заниматься педагогической деятельностью на срок 3 года.

Считать <данные изъяты> осужденной по п.п. «а,г,е» ч. 2 ст. 117 УК РФ к 3 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

На основании ч. 3 ст. 47 УК РФ назначить <данные изъяты> по п.п. «а,г,е» ч. 2 ст. 117 УК РФ дополнительное наказание в виде лишения права заниматься определенной деятельностью, а именно, с лишением права заниматься педагогической деятельностью на срок 3 года.

Зачесть в срок лишения свободы время предварительного заключения осужденной <данные изъяты> под стражей с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

На основании ч. 3.4 ст. 72 УК РФ период нахождения по домашним арестом <данные изъяты>. с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ зачесть в срок лишения свободы из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

На основании ст. 109 ч. 10 п. 1.1 УПК РФ зачесть в срок содержания <данные изъяты> под стражей время запрета определенных действий, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ из расчета два дня применения запрета за один день содержания под стражей, с последующим последовательным зачетом в соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Зачесть в срок лишения свободы время предварительного заключения осужденной <данные изъяты> под стражей с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

На основании ч. 3.4 ст. 72 УК РФ период нахождения по домашним арестом <данные изъяты> с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ зачесть в срок лишения свободы из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

На основании ст. 109 ч. 10 п. 1.1 УПК РФ зачесть в срок содержания <данные изъяты> под стражей время запрета определенных действий, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ из расчета два дня применения запрета за один день содержания под стражей, с последующим последовательным зачетом в соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Уточнить описательно-мотивировочную часть приговора, указав о том, что гражданские иски представителей потерпевших о взыскании компенсации морального вреда подлежат взысканию в пользу несовершеннолетних потерпевших <данные изъяты>

Вещественное доказательство мобильный телефон марки «<данные изъяты>, принадлежащей осужденной <данные изъяты> вернуть осужденной <данные изъяты>

В остальной части этот же приговор оставить без изменения.

Апелляционное представление государственного обвинителя Леоновой Ж.Б., апелляционные жалобы осужденной <данные изъяты> и адвоката Сигаева Д.Б. в ее защиту, адвоката Каменевой Я.Ю. в защиту осужденной <данные изъяты> удовлетворить частично.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденным - со дня вручения ему копии вступившего в законную силу приговора суда.

Осужденные вправе ходатайствовать о своем участии при рассмотрении материалов уголовного дела в суде кассационной инстанции.

Председательствующий: подпись Н.Г.Долженкова

Копия верна: Н.Г.Долженкова

Судьи