Апелляционное постановление № 22-174/2018 22-8082/2017 от 10 января 2018 г. по делу № 22-174/2018

Судья Кидяева Е.С. дело №


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

<адрес> 11 января 2018 года

<адрес>вой суд в составе:

председательствующего судьи Левченко Л.В.,

при секретаре Сержановой Е.Г.,

с участием прокурора Уголовно-судебного управления прокуратуры <адрес> Насонова С.Г., адвоката Кузнецова М.А., осужденного ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и его адвоката Кузнецова М.А. на приговор Казачинского районного суда <адрес> от <дата>, которым

ФИО1, родившийся <дата> в <адрес>, гражданин РФ, невоеннообязанный, имеющий высшее образование, в браке не состоящий, иждивенцев на содержании не имеющий, работающий ИП ФИО1, зарегистрированный и проживающий по адресу: <адрес>, ранее не судимый;

осужден по ч. 1 ст. 260 УК РФ к штрафу в размере 30 000 рублей, по ч. 1 ст. 318 УК РФ к штрафу в размере 30 000 рублей.

В соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем полного сложения наказаний окончательно ФИО1 назначено наказание в виде штрафа в размере 60 000 рублей.

В счёт возмещения причинённого ущерба с ФИО1 в доход федерального бюджета взыскано 26 860 рублей.

Заслушав доклад судьи <адрес>вого суда Левченко Л.В., объяснения осужденного ФИО1, выступление адвоката Кузнецова М.А., поддержавших доводы жалоб, мнение прокурора Насонова С.Г., полагавшего приговор подлежащим оставлению без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 осужден за незаконную рубку лесных насаждений в значительном размере, а также угрозу применения насилия в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей, при обстоятельствах подробно изложенных в приговоре. Преступления совершены в <дата> в <адрес>.

В судебном заседании ФИО2 вину в предъявленном обвинении не признал и показал суду, что обнаруженные сотрудниками полиции дрова во дворе усадьбы ФИО3 были приобретены ФИО4 в разное время и у разных людей, а обнаруженные опилки в ограде дома его сына являлись опилками от распиленных досок соседа Августиновича.

Также Райков показал суду, что <дата> в д. <адрес> сотрудники полиции Потерпевший №1 и ФИО18 предлагали ему дать объяснения по факту незаконной рубки деревьев, но он отказался от дачи объяснений в этот день, предложив выписать ему повестку. <дата> вновь на служебном автомобиле УАЗ приехали Потерпевший №1 и ФИО18, которые находились в гражданской одежде, а водитель был в форменном обмундировании. Угрозы в адрес сотрудников полиции он не высказывал, попыток нанести удар сотруднику полиции с его стороны не было, неповиновения он не оказывал. Нецензурная брань, высказанная им (Райковым) в автомобиле сотрудников полиции <дата> и зафиксированная на аудиозаписи, была адресована не конкретно Потерпевший №1, а выражала в общем возмущение ФИО2 действиями сотрудников полиции.

В апелляционных жалобах осужденный ФИО1 и его адвокат Кузнецов М.А. выражают несогласие с приговором, просят его отменить, вынести в отношении ФИО2 оправдательный приговор.

Доводы жалобы осужденного аналогичны доводам жалобы адвоката и выражаются в следующем.

Полагают, что суд первой инстанции, постановив обвинительный приговор, не в полном объеме, неверно однобоко (в пользу стороны обвинения) оценил имеющиеся в материалах уголовного дела доказательства и доводы стороны защиты о непричастности ФИО2 к инкриминируемым преступлениям, отразив в приговоре содержание исследованных в ходе судебного разбирательства доказательств только в той части, которой, по мнению суда, подтверждается предъявленное обвинение.

Так в оспариваемом приговоре в качестве доказательств стороны обвинения отражены показания потерпевшего Потерпевший №1, свидетелей по делу ФИО18, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, ФИО26 и других преимущественно только в той части, которая была использована судом для обоснования вины ФИО2 в совершении преступлений.

Считают, что причастность ФИО2 к преступлениям ни в ходе предварительного следствия, ни в ходе судебного разбирательства, которое выявило еще больше противоречий, несоответствий в показаниях ранее допрошенных свидетелей и потерпевшего, пробелов, достоверно не установлены.

Так, судом установлено, что незаконная рубка лесных насаждений была произведена с 01 марта по <дата>.

Ни ФИО2, ни защитник не оспаривают то обстоятельство, что незаконная рубка лесных насаждений не могла быть осуществлена позже <дата>, но считают более значимым и ключевым установление времени, ранее которого незаконная рубка не могла быть произведена, чего по уголовному делу выполнено не было.

Показания лесничего ФИО23 о том, что все березы по состоянию на <дата> были на месте (том 2 л.д. 222), не соответствуют действительности и ничем не подтверждены, а в судебном заседании ФИО23 изменил ранее данные показания, сообщив суду, что не более чем за неделю до <дата> он выезжал в то место, где в дальнейшем им была обнаружена незаконная рубка берез, и все березы за неделю до обнаружения незаконной рубки были в наличии.

Считают недостоверными показания свидетеля ФИО23, который является лицом, заинтересованным в возмещении причиненного незаконной заготовкой древесины ущерба, чьи показания противоречат показаниям свидетеля ФИО25 о том, что тот еще зимой <дата> года, возможно в январе, видел пни берез возле дороги вблизи д. <адрес>, их было более пяти (том 5. л.д. 127).

Данные пояснения ФИО25 суд счел недостоверными, отнесся к ним критически, ссылаясь на соседские отношения, однако принял во внимание показания ФИО25 о том, что сотрудники полиции приезжали к дому № по <адрес> д. Порог 30 и <дата>.

Такой мотив признания судом части неугодных для обвинения показаний ФИО25, как соседство с подсудимым, является надуманным. Доказательств заинтересованности ФИО25 в исходе дела судом не приведено. Оснований не доверять показаниям свидетеля ФИО25 у суда не имелось.

Таким образом, считать установленным период совершения незаконной рубки лесных насаждений с <дата> по <дата> не представляется возможным. Показаниями свидетеля ФИО23 не опровергаются показания ФИО2 о приобретении обнаруженной у него древесины в более ранний, чем <дата> период времени.

Показания потерпевшего Потерпевший №1, свидетеля ФИО18 о том, что чурки, обнаруженные <дата> в ограде <адрес><адрес>, являлись свежеспиленными, не свидетельствуют о том, что вышеуказанные чурки являлись составными частями именно незаконно спиленных 11 берез в выделе 10 квартала 20 <адрес>, а также о том, что были спилены именно Райковым в <дата> года. Про свежеспиленный характер чурок указывают только сотрудники полиции, являющиеся заинтересованными в исходе дела лицами.

Более того потерпевший Потерпевший №1 в судебном заседании показал, что имелись и не свежие чурки, в поленнице находились старые чурки, объем которых составлял около 2 кубов (том 5, л.д. 283), а согласно протоколу осмотра ограды <адрес> д. <адрес> объем чурок в поленнице составлял 2,5-3 куба (том 1, л.д. 145-150).

Таким образом, показания потерпевшего Потерпевший №1 о наличии в поленнице старых чурок в объеме 2,5-3 кубов ставит под сомнение вывод суда о совершении Райковым незаконной рубки берез в объеме 5,09 м3 в марте 2016 года.

Свидетель ФИО18 и потерпевший Потерпевший №1 также показали суду, что спилы у чурок в зимний период времени могут длительное время оставаться свежими, так как свежесть спилов зависит от условий хранения и температуры (том 5, л.д. 39, 43), чему судом не дано оценки.

Свидетель ФИО39 подтвердил, что ФИО2 брал у него в <дата> несколько хлыстов. При этом в приговоре при наличии противоречивых показаний ФИО39 относительно времени сообщения Райковым о том, что он брал у него березовые хлысты, судом не указано, какие доказательства являются достоверными и приняты судом, а какие им отвергнуты, а также не приведены мотивы, которыми руководствовался суд при этом.

Считают, что никаких противоречий между показаниями, данными Райковым в судебном заседании, и показаниями, данными на очной ставки с ФИО5, не имеется.

Обращают внимание, что в ходе следственных действий не были надлежащим образом изъяты все 130 березовых чурок, а с места незаконной рубки не были изъяты спилы со всех 11 пней, не проведены их детальные осмотры. Установление в ходе осмотра березовых чурок и спилов с пней, что диаметр чурок больше диаметра спилов с пней, свидетельствовало бы о непричастности ФИО2 к незаконной рубке лесных насаждений.

В результате халатных действий дознавателя изъятые им в ограде <адрес><адрес> березовые чурки, признанные им и приобщенные к уголовному делу в качестве вещественных доказательств, были утрачены, так как не были никому переданы на ответственное хранение.

ФИО2 ходатайствовал о проведении в отношении него психофизиологической судебной экспертизы с использованием полиграфа, что не было сделано из-за наличия заболевания, но свидетельствует о правдивости показаний ФИО2.

Свидетель ФИО23 показал, что в д<адрес> осмотр с его участием не производился, он принимал участие только в осмотре места незаконной рубки (т. 5 л.д. 154). Однако свидетель ФИО18 сообщил суду, что ФИО23 <дата> после осмотра места незаконной рубки проследовал вместе с участниками следственного действия в <адрес>, где было установлено, где заканчивались следы волочения, дав суду явно ложные показания. (том 5, л.д. 285).

В то же время непосредственный участник осмотра места незаконной рубки берез <дата> потерпевший Потерпевший №1 в ходе судебного заседания <дата> показал, что возле ограды <адрес><адрес> следов волочения не было, имелись лишь опилки, как от старых досок, так и свежие, ФИО23 в д. <адрес><дата> не ездил (том 5, л.д. 283-284).

Таким образом, в протоколе осмотра места происшествия от <дата> отражены несоответствующие действительности сведения, которые не подтверждены непосредственными участниками следственного действия. На фототаблице, приложенной к протоколу осмотра места происшествия от <дата>. отсутствуют фотографии следов волочения, обнаруженных возле ограды какого-либо дома <адрес> и на протяжении всего участка дороги от места незаконной рубки до <адрес>. (том 1,л.д. 136-144).

На фотографии №, 13 фототаблицы (том 1, л.д. 143-144) четко видно, что дорога покрыта не снегом, а льдом. На льду имеются следы от колесной техники, колесных шин. Однако, определить, следы какой техники и когда они могли образоваться и какое отношение могут иметь к делу, не представляется возможным. Но следы протектора шин на дороге на месте незаконной рубке явно не соответствуют протектору шины автомобиля марки LADA 212140, имеющего регистрационный <данные изъяты>, фотография которой имеется в материалах дела (том 1, л.д. 156).

Свидетель ФИО24 также показала, что никаких следов волочения во дворе дома она не видела, в то время как в протоколе осмотра места происшествия от <дата> о наличии следов волочения в ограде дома указано, а также сообщила о том, что ее муж ФИО46 никакого участия в осмотре двора <адрес> д. <адрес><дата> не принимал. (том 5. л.д. 117), что подтвердил суду и свидетель ФИО46, пояснив, что сотрудник полиции <дата> попросил его лишь расписаться в каком-то протоколе, который он лично не читал. (том 5, л.д. 122).

Потерпевший Потерпевший №1 также в суде показал, что ФИО46 участия в осмотре места происшествия не принимал, в ограду дома не заходил (том 5, л.д. 124).

Указанные показания ФИО49 ставят под сомнение допустимость такого доказательства, как протокол осмотра места происшествия от <дата>, а также показаний свидетелей ФИО49, данных в ходе предварительного следствия.

Кроме того, из показаний допрошенных в ходе судебного разбирательства потерпевшего Потерпевший №1, свидетелей ФИО18 и ФИО24 следует, что непосредственно осмотр березовых чурок в ходе проведения осмотра двора <адрес> д. <адрес><дата> фактически производил не Потерпевший №1, который указан в протоколе осмотра места происшествия от <дата> как лицо, производящее следственное действие, а оперуполномоченный ФИО18, именно он и обнаружил фрагменты березовых чурок, которые были изъяты в ходе осмотра места происшествия.

Таким образом, Потерпевший №1 фактически полноценно и непосредственно осмотр не производил, не мог наблюдать и лично не наблюдал обнаруженное ФИО18 в момент осмотра. Не наблюдали факт обнаружения ФИО18 изъятых фрагментов древесины и понятые ФИО49.

Кроме того, в нарушение ч. 3 ст. 177 УПК РФ индивидуальные признаки обнаруженных и изъятых в ходе осмотра места происшествия фрагментов древесины детально в протоколе не описаны, сами фрагменты древесины надлежащим образом не упакованы и не опечатаны.

Показания допрошенного в качестве эксперта <дата> в ходе судебного разбирательства ФИО57, проводившего трасологическую экспертизу фрагментов древесины, представленных дознавателем ФИО6, о том, что фрагменты древесины нельзя упаковывать в полиэтиленовые пакеты, так как объекты могут испортиться, что может отразиться на выводах эксперта, не освобождают должное лицо, производящее осмотр места происшествия, от выполнения требований ч. 3 ст. 177 УПК РФ.

Однако судом проигнорировано ходатайство защиты об исключении доказательств (том 5, л.д. 248-253).

Оспаривают вывод суда о том, что никто из свидетелей, являющихся жителями <адрес>, не видел, чтобы ФИО2 у кого-либо покупал дрова, так же как не видел, чтобы в <дата> года кто-либо из жителей <адрес> закупал дрова, указывая, что на въезде в <адрес> не установлен контрольно-пропускной пункт и допрошены не все жители <адрес>, а только пять.

Обращают внимание, что транспортировать даже одну березу с помощью автомобиля Нива ФИО2, перенесшему инфаркт, страдающему сердечно-сосудистым заболеванием, одному было бы невозможно физически, а транспортировать в <дата> года березы на автомобиле Нива из-за распутицы было невозможно, что фактически подтвердил свидетели ФИО58 и ФИО26.

Показания ФИО2 о том, опилки в ограде дома были от распила досок хвойных пород деревьев, взятых у ФИО26, подтвердил суду ФИО26, показания которого суд неправильно оценил в пользу стороны обвинения, также как и показания свидетеля ФИО60, которые в совокупности с показаниями свидетелей ФИО39, ФИО26, ФИО18, показаниями ФИО2, протоколом осмотра места происшествия от <дата> устанавливают одни и те же обстоятельства и факты.

Полагают, что показания ФИО2 в части приобретения обнаруженной у него древесины с <дата> по <дата> года в ходе судебного разбирательства не опровергнуты.

Показания Потерпевший №1 о том, что все чурки изымать необходимости не было, так как они имели ровные спилы, не соответствуют действительности, в частности фототаблице, которая прилагается к протоколу осмотра места происшествия от <дата>, где на фотографиях № и № (том 1, л.д. 158) зафиксировано наличие комлевых чурок, имеющих характерные неровные края (спилы), как в поленнице, так и на снегу в ограде дома.

Сведений о сопоставлении в ходе следственных действий с пнями берез, имеющимися на месте незаконной рубки лесных насаждений, изъятой из ограды <адрес> д<адрес> чурки березовой комлевой диаметром около 18 см в материалах дела не содержится, потому что ни с одним из пней единого целого не составила, что также объективно подтверждает наличие в ограде <адрес>, № д. Порог на момент проведения осмотра <дата> комлевых чурок, не имеющих никакого отношения к незаконной рубке, произведенной в выделе 10 квартала 20 <адрес>, а также показания ФИО2 о приобретении им древесины до <дата> у разных лиц, в том числе и у ФИО39 в виде березовых хлыстов.

Не являются доказательствами совершения Райковым незаконной рубки лесных насаждений изъятые в ходе следственных действий бензопила «Stihl MS 180» и буксировочный трос, которые приведены в качестве таковых судом в оспариваемом приговоре.

Согласно заключению эксперта № от <дата>, следы на представленных на экспертизу срезах пней деревьев могли быть оставлены пильной цепью, установленной на бензопиле Stihl «MS 180», либо иным орудием, с металлической режущей кромкой шириной 7,7 мм. Таким образом, выводы эксперта не являются категорическими.

В ходе экспертизы не установлено, что именно изъятой в автомобиле ФИО3 бензопилой Stihl «MS 180» были произведены срезы представленных на экспертизу фрагментов древесины.

При отсутствии в материалах дела других доказательств использования изъятой вышеуказанной бензопилы при совершении преступления, оснований для признания вышеуказанной бензопилы орудием инкриминируемого преступления (вещественным доказательством) не имелось.

Полагают, что никакого отношения к незаконной рубке берез не имеет и изъятый в ходе осмотра ограды <адрес><адрес> обычный автомобильный буксировочный трос, который также в отсутствие законных оснований, установленных ст. 81 УПК РФ, признан и приобщен к уголовному делу в качестве вещественного доказательства.

Никаких сведений о том, что именно данным тросом транспортировались стволы незаконно спиленных берез, в ходе расследования уголовного дела и судебного разбирательства не получено, доказательств этому в материалах уголовного дела не имеется.

Несмотря на то, что допрошенные в ходе судебного разбирательства сотрудники полиции Потерпевший №1 и Квицинский показали, что на тросе имелась береста якобы от транспортировки незаконно спиленных деревьев, объективно их показания опровергаются как протоколом осмотра места происшествия от <дата>, в котором не отражено наличие бересты на изъятом буксировочном тросе, фототаблицей к данному протоколу осмотра, где на фотографии № запечатлен изъятый трос без какой-либо бересты на нем. так и протоколом осмотра предметов от <дата> (том №, л.д. 189-191) и фототаблицей к нему, из которых не видно наличия бересты на тросе при его осмотре.

Никакого отношения к незаконной рубке берез не имеет и изъятый в ходе следственного действия автомобиль марки LADA 212140, имеющий государственный регистрационный номер <данные изъяты>, принадлежащий ФИО60. Никаких следов шин именно данного автомобиля на месте преступления обнаружено не было.

Судом первой инстанции проигнорированы и никак не оценены при постановлении приговора доводы защитника о возможной причастности к незаконной рубке лесных насаждений не одного, а нескольких лиц.

Отказано защите в удовлетворении ходатайства о проведении криминалистической (трасологической) судебной экспертизы с изъятой бензопилой и спилами с пней.

Считают, что обвинение Райкову предъявлено лишь потому, что на территории двора сына ФИО2 имелся объем древесины, якобы соответствующий объему спиленных берез, возле ограды стоял автомобиль Нива, где была обнаружена бензопила, а недалеко, валялся автомобильный буксировочный трос. Но все вышеуказанные объекты (автомобиль Нива, бензопила, трос, дрова) могли быть обнаружены на территории любого двора в <адрес>, которые сотрудниками не осматривались.

Все доказательства, положенные судом первой инстанции в основу обвинительного приговора в отношении ФИО2 в части совершения незаконной рубки берез, являются косвенными, носят предположительный характер, а их совокупность является недостаточной для вывода суда о виновности в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 260 УК РФ.

Не добыто в ходе следствия и в материалах настоящего уголовного дела не имеется достаточных доказательств, дающих основания для обвинения ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ.

Обвинительный приговор в отношении ФИО2 в данной части основан исключительно на противоречивых и непоследовательных показаниях заинтересованных в исходе дела лиц - сотрудников полиции ФИО18, ФИО21 и Потерпевший №1, с которым за день до <дата> у Райкова произошел словесный конфликт.

Показания сотрудников полиции Потерпевший №1, ФИО18 и ФИО21, данные в ходе предварительного следствия, в частности, при проведении очных ставок с Райковым, ключевым образом разнятся с их же показаниями, данными в ходе судебного разбирательства, а также не соответствуют показаниям свидетеля ФИО24.

В ходе судебного разбирательства Потерпевший №1 давал противоречивые пояснения относительно наличия (отсутствия) диалога с Райковым до попытки якобы нанести ему (Потерпевший №1) удара.

Полагают, что вывод следствия о том, что попытка применения насилия со стороны ФИО2 в отношении представителя власти была обусловлена исполнением Потерпевший №1 своих должностных обязанностей, не доказан и не подтвержден материалами дела, поскольку о целях своего визита сотрудники полиции ФИО2 <дата>, как следует из установленных судом обстоятельств преступления, не сообщали.

Наличие у ФИО2 умысла и мотива на угрозу применения насилия в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей в ходе судебного разбирательства не установлено, материалами дела не подтверждено.

Лиц из гражданского населения, которые бы видели, как Райков пытался нанести кулаком руки удар по голове сотруднику полиции, в ходе расследования не установлено. Каких-либо объективных данных (видеозаписи) попытки нанесения Райковым удара кулаком руки по голове сотруднику полиции в ходе следствия не получено.

Представленная сотрудниками полиции аудиозапись разговора ФИО2 с Потерпевший №1 и ФИО24, когда ФИО2 уже был помещен в багажный отсек служебного автомобиля, где допускает ненормативную лексику, не является доказательством совершения им описанного в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ, а было вызвано противоправным поведением сотрудников полиции Потерпевший №1 и ФИО18.

В вынесенном следователем Казачинского МСО ГСУ СК России по <адрес> ФИО7 постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела от <дата>, которое в настоящее время обжалуется, указано, что телесные повреждения у ФИО2 могли образоваться от правомерного препровождения его помещения в служебный автомобиль (том 5, л.д. 221).

Несмотря на согласие потерпевшего Потерпевший №1 и свидетеля ФИО18 принять участие в производстве судебной психофизиологической экспертизы с применением полиграфа, данное им в ходе судебного разбирательства (том 5, л.д. 45), с целью установления достоверности их показаний, в том числе о попытке Райкова нанести удар Потерпевший №1 и заявление защитником соответствующего ходатайства о назначении и проведении в отношении Потерпевший №1 и ФИО18 подобной экспертизы, в удовлетворении данного ходатайства защитника судом первой инстанции было необоснованно отказано.

Учитывая, что в соответствии со ст. 14 УПК РФ, все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в пользу обвиняемого, при вышеуказанных обстоятельствах, обвинительный приговор в отношении Райкова никак вынесен быть не мог, он подлежит отмене, а подсудимый ФИО2 оправданию.

Кроме изложенного, обращают внимание суда апелляционной инстанции и на то, что при тех обстоятельствах совершенного якобы Райковым преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ, которые были установлены судом и отражены в приговоре, действия ФИО2 квалифицированы судом первой инстанции неправильно.

ФИО2, как следует из установленных судом обстоятельств преступления, фактически произвел действия непосредственно направленные на применение насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти Потерпевший №1, при этом преступление не было доведено до конца, как указано в оспариваемом приговоре, в силу того, что Потерпевший №1 уклонился от удара, то есть по независящим от ФИО2 обстоятельствам.

При указанных установленных судом обстоятельствах, действия ФИО2, совершившего фактически неоконченное преступление, не могли быть квалифицированы по ч. 1 ст. 318 УК РФ как угроза применения насилия в отношении представителя власти, а подлежали квалификации по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 318УК РФ (покушение на преступление) как действия лица, непосредственно травленные на применение насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам.

Вышеуказанные выводы суда, изложенные в приговоре, повлияли на правильность применения уголовного закона и могли повлиять на определение меры наказания, поскольку при назначении наказания за неоконченное наказание в нарушение ч. 1 ст. 66 УК РФ не учел обстоятельств, в силу которых преступление не было доведено до конца.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Суд апелляционной инстанции считает, что выводы суда первой инстанции о виновности ФИО2 в совершенных преступлениях, вопреки доводам апелляционных жалоб, соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным судом первой инстанции, и подтверждаются совокупностью исследованных судом доказательств, обоснованно, вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката, признанных судом допустимыми, оцененными в соответствии со ст. 88 УПК РФ, анализ которых приведен в приговоре и им дана надлежащая оценка.

Из материалов судебного следствия следует, что доводы подсудимого о его невиновности были предметом проверки суда первой инстанции, но своего подтверждения не нашли, поскольку они не согласуются с обстоятельствами происшедшего, установленными судом.

Непризнание вины Райковым суд обоснованно расценил, как способ защиты от предъявленного обвинения.

В качестве доказательств виновности ФИО2 судом обоснованно признаны показания сотрудников полиции Потерпевший №1, ФИО18, ФИО21, ФИО79, Свидетель №1, а доводы жалоб об их заинтересованности в исходе дела, являются надуманными. В соответствии со ст. 74 УПК РФ доказательствами по делу являются любые сведения, на основе которых суд в порядке, определенном УПК РФ, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение по делу. В качестве доказательств по делу допускаются показания свидетелей.

Не доверять показаниям сотрудников полиции оснований не имеется, оснований для оговора ими осужденного судом не установлено, также как и судом апелляционной инстанции, между ними неприязненных либо конфликтных отношений не имеется, в их показаниях не усматривается каких-либо противоречий, свидетельствующих об их недостоверности. Каких-либо оснований полагать, что при проведении оперативных мероприятий, при даче показаний сотрудниками полиции, как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании, преследовалась цель личной их заинтересованности, у суда не имелось. Суд апелляционной инстанции полагает, что не установлено обстоятельств искусственного создания доказательств по делу.

Так, из показаний Потерпевший №1, который является участковым уполномоченным полиции МО МВД России «Казачинский», следует, что <дата>, работая по сообщению о незаконной рубке деревьев, было установлено место порубки примерно в 500 м от <адрес>, стволы на месте на чурки не распиливались, следы волочения вели в <адрес>, где имеется всего лишь одна улица и проживало 5 человек, включая ФИО2. При обходе дворов им совместно с ФИО18 и ФИО79 было выяснено, что только во дворе <адрес> имеется куча свежих березовых чурок, а также следы волочения деревьев. Проживающий там ФИО2 от дачи объяснений отказался, ему была выписана повестка на <дата>. Поскольку к назначенному времени ФИО2 не явился в отдел полиции, то он вместе с ФИО18 и водителем ФИО21 на служебном автомобиле поехали домой к ФИО2, который, увидев их, стал кричать, агрессивно себя вести, замахнулся на него правой рукой и попытался нанести удар в левую половину лица, однако он (Потерпевший №1) уклонился от удара. Далее Потерпевший №1 и ФИО18 был осуществлен осмотр ограды <адрес>, где вглубь ограды шли следы волочения стволов березы, которые были распилены в ограде, на снегу имелись опилки. Был обнаружен трос, на одном конце которого имелись следы бересты, в ограде куча чурок, в том числе «комлевые» чурки с характерными признаками (защипы или спилены наискосок), 5 или 6 чурок были изъяты. На месте порубки после этого обнаружен пень, к которому подошли изъятые фрагменты древесины из усадьбы ФИО2.

Аналогичные показания дал суду и свидетель ФИО18, который также пояснил, что на дороге, ведущей в <адрес> были обнаружены следы от автомобиля марки «Нива». Участковый Потерпевший №1 и водитель ФИО79 были в форменном обмундировании. <дата>, когда они с Потерпевший №1 и водителем ФИО21 приехали к ФИО2, который не явился по повестке, тот начал оскорблять их нецензурной бранью, высказал угрозу применения насилия и попытался ударить Потерпевший №1 в область лица.

О том, что <дата> в ходе осмотра места порубки были обнаружены следы волочения, которые привели именно к дому, где проживает ФИО2, пояснял и свидетель ФИО79, а свидетель ФИО21 <дата> видел, как Райков пытался нанести удар Потерпевший №1, но промахнулся.

Вопреки доводам апелляционных жалоб суд апелляционной инстанции не усматривает в показаниях данных свидетелей каких-либо существенных противоречий, которые бы повлияли на выводы суда.

Показания сотрудников полиции объективно подтверждаются материалами дела, соответствуют данным соответствующих протоколов осмотра места происшествия, как по месту незаконной рубки деревьев, так и по месту проживания ФИО2 в <адрес>.

При этом суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что не имеется оснований для признания недопустимыми доказательствами протоколов осмотра места происшествия от <дата> и <дата> и изъятых в ходе их осмотра предметов (чурки и среза с пня).

Как правильно указал суд, недостатки протоколов, отмеченные защитником, не являются существенными и не влекут признание указанных протоколов недопустимыми доказательствами, а к показаниям свидетелей ФИО49 в суде о том, что ФИО46 не участвовал в качестве понятого при осмотре места происшествия, суд обоснованно отнесся критически.

Ссылка в жалобах на показания свидетеля Колобана о том, что он не участвовал в осмотре в <адрес>, не свидетельствует о недостоверности показаний ФИО18 о том, что ФИО23 после осмотра незаконной рубки проследовал с ними в <адрес>.

Доводы жалоб о том, что в протоколе осмотра места происшествия от <дата> отражены несоответствующие действительности сведения, которые не подтверждены участниками следственного действия, являются необоснованными. Как указывают сами авторы жалоб, Потерпевший №1 в суде показал, что возле ограды <адрес> следов волочения не было, на фототаблице к протоколу осмотра места происшествия от <дата> следов волочения возле ограды не обнаружено. Тем самым противоречий в показаниях Потерпевший №1 с протоколом осмотра не имеется. На какие-либо другие противоречия в жалобах не указано.

Доводы апелляционных жалоб о том, что Потерпевший №1 полноценно и непосредственно осмотр не производил и лично не наблюдал обнаруженное ФИО18 в момент осмотра, являются несостоятельными. Протокол осмотра места происшествия от <дата> составлен непосредственно Потерпевший №1, который проводил и фотографирование, что подтвердила суду свидетель ФИО24, а из фототаблицы усматривается, что осмотру повергся весь двор и данные, указанные Потерпевший №1 в протоколе, совпадают с обстоятельствами, зафиксированными на фотографиях, сделанных Потерпевший №1.

Ссылка в жалобах на то, что свидетель ФИО24 показала, что никаких следов волочения во дворе дома не видела, также не является основанием для признания протокола осмотра двора дома недопустимым доказательством, поскольку пояснения ФИО24 не подтверждаются не только содержанием протокола осмотра от <дата>, но и противоречат данным фототаблиц, где на фотографиях № и № зафиксированы следы волочения на земле, а на фотографии № зафиксированы следы волочения на березовой чурке. В связи с чем суд обоснованно признал достоверными показания свидетеля ФИО24 в ходе предварительного следствия.

Доводы жалоб о нарушении ч.3 ст.177 УПК РФ о том, что индивидуальные признаки обнаруженных и изъятых в ходе осмотра места происшествия фрагментов древесины детально в протоколе не описаны, также не свидетельствуют о недопустимости данного протокола.

Судом проверены обстоятельства изъятия предметов, признанных вещественными доказательствами, в том числе чурки и среза с пня, направленных для проведения трасологической экспертизы, нарушений обоснованно не установлено. Также как не установлено оснований для признания недопустимыми доказательствами заключений экспертов № от <дата> и № от <дата>, из которых следует, что фрагмент древесины (срез с пня) дерева породы береза, изъятый в ходе осмотра места происшествия в выделе 10 квартала 20 <адрес>, а также фрагмент древесины – чурка, изъятая с кучи дров с усадьбы дома по месту жительства ФИО2, составляли единое целое, а следы срезов с пней деревьев оставлены при использовании инструмента с металлической режущей кромкой шириной 7,7 и могли быть образованы пильной цепью, установленной на бензопиле Штиль МС 180, то есть именно такой пилой, которая была изъята у ФИО2.

Доводы жалоб о том, что в ходе следственных действий не были надлежащим образом изъяты все 130 березовых чурок, а с места происшествия незаконной рубки не были изъяты спилы со всех 11 пней, также являются несостоятельными, не свидетельствуют о невиновности ФИО2, также как и то, что признанные вещественными доказательствами чурки были утрачены в ходе следствия.

Как правильно указал суд, в протоколе осмотра имеются сведения, составляющие содержание вещественных доказательств (130 березовых чурок), наличие чурок зафиксировано фотографиями, что подтверждено фототаблицей к протоколу.

Из анализа текста протоколов осмотра места происшествия от 30 и <дата>, а именно двора дома, где проживает ФИО2, и фотоблиц следует, что во дворе дома имеется куча березовых чурок 2,5 – 3 м.куб. и под навесом имеются сложенные в поленницу березовые чурки объемом 2,5 – 3 м.куб., срезы на которых не заветренные и не засохшие. Помимо этого во дворе имеется поленница из пиленых старых досок и сушины (сухого дерева хвойных пород), а на улице возле ограды лежат не пиленные доски (фото № и № т.1 л.д.148-149).

Данные обстоятельства, вопреки доводам жалоб, подтверждают показания свидетелей Потерпевший №1 и ФИО18 о том, что чурки, обнаруженные в ограде дома ФИО2, являлись свежеспиленными, и опровергают доводы апелляционных жалоб о наличии в поленнице старых чурок в объеме 2,5 - 3 м.куб, что ставило бы под сомнение вывод суда о совершении Райковым незаконной рубки берез в объеме 5, 09 м.куб.

Также судом обоснованно принято во внимание, что согласно протоколу осмотра места происшествия от <дата> во дворе дома, где проживает ФИО2, рядом с кучей чурок на снегу видны древесные опилки, расположенные по диагонали с периодичностью 50 см, что свидетельствует о том, что указанные чурки пилились на месте из привезенных стволов деревьев.

Доводы жалоб о том, что судом не дано оценки показаниям свидетелей Потерпевший №1 и ФИО18 о том, что свежесть спилов зависит от условий хранения и температуры, о том, что на тросе имелась береста, которой не зафиксировано на изъятом тросе, также не ставят под сомнение выводы суда о виновности ФИО2, поскольку выводы суда сделаны на основе анализа всех представленных доказательств, в том числе и показаний соседей ФИО2 – жителей <адрес> ФИО22, ФИО103, ФИО104, ФИО24, из которых следует, что никто не видел, чтобы ФИО2 у кого-нибудь покупал дрова, также как и не видели, чтобы в <дата> года кто-либо из жителей <адрес> закупал дрова.

Доводы жалоб об отсутствии КПП в <адрес> и соответственно о порочности данных показаний свидетелей также не свидетельствуют о невиновности ФИО2, поскольку совокупности исследованных судом доказательств достаточно для подтверждения выводов суда о виновности осужденного ФИО2.

Не свидетельствуют об обратном, вопреки доводам жалоб, показания свидетелей ФИО25, ФИО39, ФИО60, ФИО26, с оценкой показаний которых, данной судом первой инстанции, суд апелляционной инстанции соглашается.

В связи с чем являются несостоятельными доводы жалоб о том, что не опровергнуты показания ФИО2 в части приобретения обнаруженной у него древесины с <дата> года по <дата> года.

Более того судом обоснованно приняты во внимание показания лесничего <адрес> ФИО23 о том, что о незаконной рубке деревьев в 10 выделе 20 квартала <адрес> ему стало известно <дата>, рубка деревьев осуществлена в лесах, которые относятся к категории «защитные леса», общий объем самовольной порубки составил 5,09 м.куб. На месте рубки имелись старые следы от грузового автомобиля, а также свежие следы от автомобиля «Нива» и следы волочения деревьев в сторону <адрес>. Тогда как за неделю до этого им осуществлялся выезд на указанный участок, но деревья были целыми.

Также суд правильно учел, что показания ФИО23 в ходе предварительного следствия о том, что он выезжал на место до даты обнаружения незаконной рубки <дата>, не опровергают установленный следствием период времени незаконной рубки с <дата> по <дата>, и, вопреки доводам апелляционных жалоб, не свидетельствуют о недостоверности показаний свидетеля ФИО23 в целом.

Кроме того, заместитель руководителя КГБУ «Казачинское лесничество» ФИО22 пояснил, что ФИО23 в силу своих должностных обязанностей около четырех раз в неделю осуществляет проверку закрепленного за ним лесного участка и обязан фиксировать факты незаконной рубки деревьев на вверенном ему участке леса, каковых до <дата> не зафиксировано.

Таким образом, являются несостоятельными доводы жалоб о том, что не установлено время совершения преступления в период с <дата> по <дата>.

Доводы жалоб о невозможности транспортировать в <дата> года березы на автомобиле Нива из-за распутицы, а также по состоянию здоровья ФИО2, являются несостоятельными, поскольку из фототаблицы к протоколу осмотра места происшествия от <дата> не усматривается распутицы в районе незаконной рубки деревьев в 10 выделе 20 квартала <адрес>, а транспортировка стволов деревьев проводилась не вручную.

Поскольку из обстоятельств дела следует, что незаконная рубка деревьев могла быть произведена бензопилой Штиль МС 180, то есть именно такой пилой, которая была изъята у ФИО2, стволы деревьев были транспортированы из леса с помощью автомобиля путем волочения, то есть с использованием троса, который также изъят во дворе ограды дома ФИО2, то, вопреки доводам жалоб, указанные предметы были обоснованно признаны вещественными доказательствами.

Доводы жалоб о неполноте предварительного следствия, в частности о том, что изъяты не все чурки, а чурка с комлевым диаметром около 18 см не сопоставлена с пнями берез, не могут быть приняты во внимание, поскольку в соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ следователь самостоятельно направляет ход расследования.

В силу положений, закрепленных в части 1 статьи 252 УПК РФ, судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. В связи с чем доводы апелляционных жалоб о том, что судом не оценены доводы защиты о возможной причастности к незаконной рубке лесных насаждений не одного, а нескольких лиц, не могут быть принят во внимание.

Доводы жалоб о наличии конфликта между Потерпевший №1 и Райковым, произошедшего <дата>, являются надуманными.

Тогда как судом установлено, что <дата> сотрудники полиции Потерпевший №1 и ФИО18 приезжали в д<адрес>, работая по сообщению о незаконной рубки лесных насаждений, где общались с Райковым, который отказался от дачи пояснений, и ему была выписана повестка о явке на <дата> в отдел полиции. При этом Потерпевший №1, как <дата>, так и <дата>, вопреки доводам жалоб, находился в форменном обмундировании и находился при исполнении служебных обязанностей, что подтверждается графиком дежурств сотрудников ОУУП и ПДН МО МВД России «Казачинский» на <дата> года, показаниями самого Потерпевший №1, его рапортом, а также показаниями свидетелей ФИО18, ФИО21, Свидетель №1 и ФИО79, не доверять которым у суда оснований не было, также как и у суда апелляционной инстанции.

Поэтому являются несостоятельными доводы жалоб о том, что не подтверждается материалами дела то, что действия Потерпевший №1 были обусловлены исполнением должностных обязанностей.

Из установленных судом обстоятельств следует, что ФИО2 не дал возможности озвучить сотрудникам полиции цель своего визита <дата>. Вместе с тем Райков понимал, что перед ним находятся сотрудники полиции, так как Потерпевший №1 был в форменном обмундировании, а ФИО2 не явился в отдел полиции по повестке, выписанной ФИО2 накануне Потерпевший №1.

Соответственно являются необоснованными и доводы защиты об отсутствии в действиях осужденного состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ, поскольку доводы защиты опровергаются показаниями потерпевшего Потерпевший №1, свидетелей ФИО18, ФИО21, согласно которым, ФИО2, увидев сотрудников полиции, находящихся форменном обмундировании со всеми знаками отличия, стал кричать, проявлял агрессию, попытался нанести удар кулаком в лицо Потерпевший №1, что свидетельствует о наличии у ФИО2 умысла на угрозу применения насилия в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей.

Доводы жалоб о том, что никто из лиц гражданского населения не видел, как Райков пытался нанести удар сотруднику полиции, не имеется видеозаписи, что стороной защиты обжаловано постановление следователя Казачинского МСО ГСУ СК России по <адрес> от <дата> об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников полиции, а суд необоснованно принял во внимание аудиозапись разговора ФИО2 с Потерпевший №1 в служебном автомобиле после пресечения действий ФИО2, не свидетельствуют о невиновности ФИО2, поскольку вывод суда о виновности Райкова подтверждаются совокупностью исследованных судом доказательств.

По смыслу закона под угрозой применения насилия следует понимать действия или высказывания виновного, выражающие реальные намерения применить насилие в отношении представителя власти или его близких, и по своему содержанию эта угроза может быть самой различной и заключаться как в угрозе нанесения побоев, так и в угрозах причинения вреда здоровью различной степени тяжести, убийством и тому подобное.

О реальности намерений ФИО2 и свидетельствуют его действия, выразившиеся в попытке нанести удар сотруднику полиции ФИО2. Поскольку под угрозой применения насилия понимаются не только высказывания виновного, но и различного рода действия, свидетельствующие о реальности намерений, то действия ФИО2, вопреки доводам апелляционных жалоб, правильно квалифицированы как оконченный состав преступления, предусмотренного ч.1 ст.318 УК РФ.

Доводы жалоб об обвинительном уклоне суда при рассмотрении дела и постановлении приговора, нельзя признать обоснованными, поскольку из материалов дела следует, что судебное разбирательство проведено с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон.

Судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 273 - 291 УПК РФ с предоставлением возможности сторонам в равной степени реализовать свои процессуальные права, в том числе, участникам процесса в полной мере была обеспечена возможность заявлять ходатайства, задавать вопросы допрашиваемым свидетелям.

В судебном заседании исследованы все существенные для правильного разрешения данного дела доказательства, достаточность и допустимость которых сомнений не вызывает.

Из протокола судебного заседания также усматривается, что суд не ограничивал прав участников процесса по исследованию доказательств, судом была обеспечена возможность реализации права по предоставлению доказательств, как стороне обвинения, так и стороне защиты.

Все ходатайства, заявленные стороной защиты в судебном заседании, судом были разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, по ним приняты обоснованные и мотивированные решения, не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции оснований не имеется, в том числе об отказе в признании доказательств недопустимыми, об отсутствии оснований для проведения криминалистической (трасологической) и психофизиологической судебных экспертиз.

Исследования с применением полиграфа, имеющие своей целью выработку и проверку следственных версий, не относятся к числу предусмотренных ст. 74 УПК РФ источников доказательств, использование которых является обязательным при доказывании по уголовному делу.

Само по себе несогласие защиты с принятыми судом решениями по заявленным ходатайствам не является основанием для признания их незаконными.

Суд апелляционной инстанции не усматривает, что отклонение какого-либо ходатайства, в том числе и тех, на которые имеется ссылка в апелляционных жалобах, повлекло незаконность или необоснованность постановленного по делу приговора.

Совокупность приведенных в приговоре доказательств была проверена и исследована в ходе судебного следствия, суд дал им надлежащую оценку и привел мотивы, по которым признал их достоверными, соответствующими установленным фактическим обстоятельствам дела, а также указал основания, по которым он принимает одни доказательства и отвергает другие. В связи с изложенным, суд апелляционной инстанции считает несостоятельными доводы апелляционных жалоб о ненадлежащей оценке доказательств и о необоснованности приведенных в приговоре выводов суда.

Суд первой инстанции, оценив все исследованные доказательства в совокупности, пришел к обоснованному выводу о доказанности вины ФИО2 в совершении преступлений, за которые он осужден, правильно квалифицировав его действия по ч.1 ст.260 УК РФ и ч.1 ст.318 УК РФ.

Какие-либо не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденного, по делу отсутствуют.

В связи с изложенным доводы апелляционных жалоб ФИО2 и его адвоката о невиновности ФИО2 и о том, что обвинение строится на предположениях, являются необоснованными.

При назначении осужденному ФИО2 наказания в соответствии с требованиями закона суд в полной мере учёл характер и степень общественной опасности совершенных им умышленных преступлений, данные о его личности, отсутствие как смягчающих, так и отягчающих наказание обстоятельств.

Выводы суда о назначении осужденному ФИО2 наказания за каждое из преступлений в виде штрафа в приговоре должным образом мотивированы.

Суд первой инстанции обоснованно не усмотрел оснований для применения ч.6 ст.15 УК РФ и ст.64 УК РФ.

Таким образом, при назначении наказания судом учтены все необходимые обстоятельства, а назначенное осужденному наказание полностью соответствует требованиям ст.ст. 6, 60, 43, ч.2 ст.69 УК РФ, является соразмерным содеянному и справедливым.

Нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, из материалов дела не усматривается.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Казачинского районного суда <адрес> от <дата> в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и его адвоката Кузнецова М.А. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в <адрес>вого суда в порядке, установленном главой 47-1 УПК РФ.

Судья <адрес>вого суда Левченко Л.В.