Решение № 2-40/2020 2-40/2020(2-4123/2019;)~М-3756/2019 2-4123/2019 М-3756/2019 от 13 января 2020 г. по делу № 2-40/2020

Дело №2-40/2020

УИД: 03RS0№-№


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

14 января 2020 года <адрес>

Орджоникидзевский районный суд г. Уфы Республики Башкортостан в составе председательствующего судьи Абдуллина Р.В.,

при секретаре Байковой Г.М.,

с участием старшего помощника прокурора <адрес> г. Уфы Республики Башкортостан Хаматовой О.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к МУП «Уфимские инженерные сети» городского округа <адрес> Республики Башкортостан о внесении изменений в акт о несчастном случае, компенсации морального вреда, взыскании расходов на лечение,

У С Т А Н О В И Л :

ФИО1 обратилась в суд с иском к МУП «Уфимские инженерные сети» городского округа <адрес> Республики Башкортостан о внесении изменений в акт о несчастном случае, компенсации морального вреда, взыскании расходов на лечение. В обоснование требований указала, что она работала в МУП «Уфимские инженерные сети» оператором котельной, трудовой договор № от ДД.ММ.ГГГГг., стаж работы 5 лет 9 месяцев.

ДД.ММ.ГГГГг. в 6 часов 20 минут в рабочее время истец зашла в комнату приема пищи в структурном подразделении «Кировское управление инженерных сетей», из-за неровного пола и незаметного и не выделенного резкого перехода пола высотой 15 см, упала на правый бок, получив <данные изъяты>. На фоне перелома ей было проведено тотальное эндопротезирование правого тазобедренного сустава эндоротезом Zimmer.

Работодатель предоставил истцу копию акта № о несчастном случае на производстве от ДД.ММ.ГГГГ., с которым она была полностью не согласна, и данный акт был отменен. Затем предоставили другую копию акта № о несчастном случае на производстве от ДД.ММ.ГГГГ., с которым она также не согласна в части, однако Государственная инспекция труда отказала ей во внесении изменений в акт. В п.7 акта, указано, что в комнате приема пищи «полы ровные, застелены линолеумом», это не соответствует действительности, так как полы кривые, неровные, разной высоты. О резком переходе пола при входе в комнату не сказано ни слова. Фотографии и схема места происшествия, указанные в акте, истцу не передавались.

В п.8 акта, указано, что «со слов пострадавшей причиной несчастного случая считает личную неосторожность», однако она таких показаний не давала, и считает причину несчастного случая, исключительно вину работодателя. В п.8.2 указана «степень тяжести повреждения здоровья при несчастном случае на производстве-легкая», однако, согласно заключения судебно-медицинской экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ., ей причинен тяжкий вред здоровью. В п.9 акта указана причина несчастного случая, как ее личная неосторожность, а сопутствующие причины отсутствуют, с чем истец не согласна, так как, вина в ее падении лежит на работодателе, из-за недопустимых условий, в виде кривого пола, резкого перехода пола с разницей 15 см, узкого прохода, недостаточного освещения. ФИО1 полагает, что вина в причинение ей тяжкого вреда здоровью лежит исключительно на работодателе МУП «Уфимские инженерные сети». Работодателем нарушены:1) "СП 1.13130.2009. Свод правил. Системы противопожарной защиты. Эвакуационные пути и выходы" (утв. Приказом МЧС России от ДД.ММ.ГГГГ N 171) (ред. от ДД.ММ.ГГГГ) пункт: 4.3.4. Высота горизонтальных участков путей эвакуации в свету должна быть не менее 2 м, ширина горизонтальных участков путей эвакуации и пандусов должна быть не менее: 0,7 м - для проходов к одиночным рабочим местам; 1,0 м - во всех остальных случаях. В любом случае эвакуационные пути должны быть такой ширины, чтобы с учетом их геометрии по ним можно было беспрепятственно пронести носилки с лежащим на них человеком. В полу на путях эвакуации не допускаются перепады высот менее 45 см и выступы, за исключением порогов в дверных проемах. В местах перепада высот следует предусматривать лестницы с числом ступеней не менее трех или пандусы с уклоном не более 1:6. А также СНиП 21-01-97* Пожарная безопасность зданий и сооружений п. 6.28: В полу на путях эвакуации не допускаются перепады высот менее 45 см и выступы, за исключением порогов в дверных проемах. В местах перепада высот следует предусматривать лестницы с числом ступеней не менее трех или пандусы с уклоном не более 1:6. ГОСТ 475-2016 п. 5.1.7 -Высота и конфигурация порогов дверных блоков (если они предусмотрены) должны быть такими, чтобы вероятность наступления несчастных случаев и нанесения травм людям была минимальной. При необходимости устройства порогов их высота или перепад высот не должны превышать 0,014 м. Резкий переход пола в 15 см высотой представляется небезопасным и требующий компенсирующего мероприятия. В соответствии с пунктом 5.9 СНиП 31-06-2009 «Общественные здания и сооружения»: «5.9. В полу на путях движения не допускаются перепады высотой менее трех ступеней (при высоте ступеней не менее 0,12 м) и пороги выше 0,05 м. На перепадах меньшей высоты следует предусматривать пандус с уклоном, который не должен превышать 1:6». Высота перепадов в уровне пола разных помещений и пространств в здании должна быть безопасна. Истец полагает, что вышеуказанные нарушения работодателем правил пожарной безопасности, а именно узкий проход, резкий большой перепад высоты пола привело ее к тяжкому вреду здоровья, а в случае пожара могло привести и к смерти. Государственная инспекция труда в <адрес> не провела проверку должным образом и не записала данные нарушения в акт, не установила истинно виновных лиц в производственной травме, лишь безалаберно сослались на личную неосмотрительность истца. Акт по форме Н-1 должен быть оформлен и подписан членами комиссии, утвержден работодателем и заверен печатью организации. В вышеназванном документе отсутствуют положения о том, какой орган работодателя устанавливает вину пострадавшего в несчастном случае на производстве. Вместе с тем, нормы об установлении смешанной вины работника и работодателя в несчастном случаи на производстве содержаться в ст. 7 Правил возмещения работодателями вреда, причиненного работникам увечьем, профессиональным заболеванием либо иным повреждением здоровья, связанными с исполнением ими трудовых обязанностей, которые были утверждены Постановлением ВС Российской Федерации от 24.12.1992 №4214-1. Так согласно ст. 7 Правил следует, что если грубая неосторожность потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, то в зависимости от степени вины потерпевшего размер возмещения соответственно уменьшается. При определении степени вины потерпевшего рассматривается заключение профсоюзного комитета предприятия, учреждения, организации или иного уполномоченного работниками представительного органа по этому вопросу.

Несчастный случай с истцом произошел вследствие необеспечения администрацией предприятия здоровых и безопасных условий труда, соответствующих технике пожарной безопасности. Грубая неосторожность со стороны потерпевшего отсутствовала. Семь месяцев истец находился на стационарном и амбулаторном лечении. ДД.ММ.ГГГГ ей было произведено оперативное вмешательство, впоследствии производственной травмы - тотальное <данные изъяты> эндоротезом Zimmer.

Согласно заключению медико-социальной экспертизы проведенной ГБУЗ Бюро судебно-медицинской экспертизы установлено 30% утраты профессиональной трудоспособности.

Истец была вынуждена уволиться по состоянию здоровья, поскольку не могла продолжать выполнять работу по своей профессии. Другие вакансии отделом кадров истцу не были предложены.

В настоящее время истец не может трудоустроиться, этому мешают полученные травмы, так как они являются тяжёлыми, носят длительный характер, требуют постоянного лечения и не поддаются полному излечению. Нравственные и физические страдания истца связаны с тяжёлым перенесением травм, невозможностью выполнения работ, требующих физическую нагрузку и вместе с этим обеспечить себя материально.

К тому же, следуя заключению программы реабилитации, есть большие ограничения в поиске работы: истцу противопоказан тяжёлый физический труд, длительное нахождение на ногах, работа на холоде и высоте. Из-за ее плохого состояния здоровья нет работы. Истец полагает, что в этой связи на основании статьи 151 ГК РФ у нее возникает право требовать компенсации причиненного ей морального вреда. В настоящее время истец нуждается в дополнительных лекарственных средствах и санаторно - курортном лечении. Денег на это в достаточном количестве у истца нет.

Поскольку она нуждается в продолжительном лечении им были понесены затраты, которые подлежат компенсации причинителем вреда, а именно:1) Лекарство Прадакса капс 110 мг цена 3 411 руб. 74 коп., чек от 6.03.2019г.; 2) Лекарство Прадакса капс 110 мг цена 3 395 руб. 21 коп., чек от 5.04.2019г.; 3) Армавискон форте цена 27000 рублей, чек от 14.02.2019г.; 4) Миоэлектростимуляция электростимуляция мышц в ГАУЗ Республиканеский врачебно-физкультурный диспансер – 1400 руб. Договор от ДД.ММ.ГГГГ.; 5) Прием врача-ортопеда от ДД.ММ.ГГГГ. -1200 рублей; 6) Межпальцевые перегородки и приспособление корригирующее – 392 руб., товарный чек № от ДД.ММ.ГГГГ.; 7) Стельки шорно-седельные женские с валиком – 1000 рублей, товарный чек № от ДД.ММ.ГГГГ.; 8) Компьютерная диагностика стоп – 750 рублей, товарный чек № от ДД.ММ.ГГГГ.; 9) Медицинские услуги в «Санаторно-курортном комплексе «Эльтон»- 18450 руб. Договор № от ДД.ММ.ГГГГ.; 10) Медицинские услуги в УФИЦ РАН – 2 350 руб., договор № от ДД.ММ.ГГГГ. Также истцом понесены расходы: по оформлению нотариальной доверенности представителя в размере 1700 рублей, расходы по оплате услуг адвоката в размере 30 000 рублей. С учетом изложенного, истец просит признать вину МУП «Уфимские инженерные сети» в производственной травме от ДД.ММ.ГГГГ. и внесения соответствующих изменений в акт № о несчастном случае на производстве от ДД.ММ.ГГГГ., взыскать моральный вред в размере 600 000 (шестьсот тысяч) рублей, расходы на лечение 59 348 (пятьдесят девять тысяч триста сорок восемь) 95 коп., судебные издержки в размере 31 700 (тридцать одна тысяча семьсот) рублей.

В судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержала по основаниям, изложенным в иске.

Представитель истца ФИО2 исковые требования поддержала по изложенным основаниям в иске, не согласилась с отзывом ответчика, указав, что ответчик ссылается на то, что переход пола составляет 9 см, а не 15 см, и что при проведении расследования по факту несчастного случая на производстве был проведен осмотр места происшествия, также сделаны фотографии и составлена схема расположения пострадавшей после падения, однако ни схемы, ни фотографий, ни расчета измерения спорного порожка не предоставлено. Довод о том, что «расположения тела ФИО1 не соответствует радиусу падения на поверхность» вообще не выдерживает никакой критики. Поскольку, априори, падение не может быть не «на поверхность». Довод о том, что данный вход в комнату, не является эвакуационным выходом, соответственно, к нему не могут применяться нормы противопожарной защиты, а именно "СП 1.13130.2009. Свод правил. Системы противопожарной защиты. Эвакуационные пути и выходы" и СНиП 21-01-97* Пожарная безопасность зданий и сооружений, ложен. Так как данный проход является единственным выходом из котельной, соответственно эвакуационным. Согласно, ФЗ от 22.07.2008 N 123-ФЗ (ред. от 27.12.2018) "Технический регламент о требованиях пожарной безопасности" ст. 89 п.3: к эвакуационным выходам из зданий и сооружений относятся выходы, которые ведут: 1) из помещений первого этажа наружу: а) непосредственно; б) через коридор; в) через вестибюль (фойе); г) через лестничную клетку; д) через коридор и вестибюль (фойе); е) через коридор, рекреационную площадку и лестничную клетку; 2) из помещений любого этажа, кроме первого: а) непосредственно на лестничную клетку или на лестницу 3-го типа; б) в коридор, ведущий непосредственно на лестничную клетку или на лестницу 3-го типа; в) в холл (фойе), имеющий выход непосредственно на лестничную клетку или на лестницу 3-го типа; г) на эксплуатируемую кровлю или на специально оборудованный участок кровли, ведущий на лестницу 3-го типа; 5. Эвакуационными выходами считаются также: 1) выходы из подвалов через общие лестничные клетки в тамбур с обособленным выходом наружу, отделенным от остальной части лестничной клетки глухой противопожарной перегородкой 1-го типа, расположенной между лестничными маршами от пола подвала до промежуточной площадки лестничных маршей между первым и вторым этажами; 2) выходы из подвальных этажей с помещениями категорий В1 - В4, Г и Д в помещения категорий В1 - В4, Г и Д и вестибюль, расположенные на первом этаже зданий класса Ф5; 3) выходы из фойе, гардеробных, курительных и санитарных помещений, размещенных в подвальных или цокольных этажах зданий классов Ф2, Ф3 и Ф4, в вестибюль первого этажа по отдельным лестницам 2-го типа; 4) выходы из помещений непосредственно на лестницу 2-го типа, в коридор или холл (фойе, вестибюль), ведущие на такую лестницу, при условии соблюдения ограничений, установленных нормативными документами по пожарной безопасности. Соответственно, данный проход считается эвакуационным выходом и к нему применимы вышеназванные нормы противопожарной безопасности. Истец не ссылался на нормы об установлении смешанной вины работника и работодателя в несчастном случае на производстве и на утратившие силу Правила возмещения работодателем вреда, причиненного работником увечье, как утверждает ответчик в своем возражении, вводя суд в заблуждение.

Истец считает виновным в произошедшем исключительно ответчика и ссылался на ФЗ от 24.07.1998 N 125-ФЗ (ред. от 07.03.2018) "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний", который действует по настоящее время.

Также ссылка на то, что ГОСТ 475-2016, утратил силу с ДД.ММ.ГГГГ. не соответствует действительности, так как данный ГОСТ, действующий и дата начала действия с ДД.ММ.ГГГГ.

Представитель ответчика МУП «Уфимские инженерные сети» городского округа <адрес> Республики Башкортостан ФИО3 исковые требования не признала, представила письменные возражения, суду пояснила, что ФИО1 работала в МУП УИС оператором котельной с ДД.ММ.ГГГГ В 6 час. 20 мин. ДД.ММ.ГГГГ произошел несчастный случай, ФИО1 находясь на смене в ночь в котельной № МУП УИС, утром пошла ставить чайник в комнату приема пищи и упала, в следствии чего была доставлена скорой помощью в ГБУЗ РБ Республиканский клинический госпиталь ветеранов войн. ДД.ММ.ГГГГ Комиссией МУП УИС был составлен акт № формы Н-1 о несчастном случае на производстве. Из показаний ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ следует, что упала она неожиданно, ногу не подворачивала, не поскальзывалась.

Истец с актом № не согласилась, обратилась в Государственную инспекцию труда в РБ, на основании обращения организовано дополнительное расследование по факту несчастного случая.

ДД.ММ.ГГГГ государственным инспектором труда Н.В.А. составлен протокол опроса пострадавшего, при несчастном случае. Из показаний ФИО1 следует, что она споткнулась о порожек, упала, о пороге при входе в комнату приема пищи знала, так как убирались периодически сами в помещении. Причиной несчастного случая считает личную неосторожность и отсутствие предупреждающей таблички.

В заключении государственного инспектора труда указано, что закрытый перелом чрезвертельно-чрезшейный правой бедренной кости согласно схеме определения степени тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве относится к категории «легкая». Причиной несчастного случая является личная неосторожность оператора котельной.

ДД.ММ.ГГГГ Государственной инспекцией труда в РБ составлен акт № от ДД.ММ.ГГГГ (далее акт №) о несчастном случае на производстве, по результатам расследования акт № по форме Н-1 от ДД.ММ.ГГГГ не имеет юридической силы. Данный несчастный случай квалифицирован, как связанный с производством.

В исковом заявлении ФИО1 ссылается на неровный пол, незаметный и не выделенный резкий переход пола высотой 15 см.

Однако, из п. 7 акта № следует, что полы в комнате приема пищи ровные, застелены линолеумом, к описанию прилагаются фото, на которых отчетливо видно, что пол ровный, кривизны и неровностей не усматривается. Переход пола составляет 9 см., который специально окрашен в красный цвет. В протоколе опроса пострадавшего при несчастном случае от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 пояснила, что по ее мнению причиной несчастного случая стала личная неосторожность и отсутствие предупреждающей таблички при входе. Так же поставлена личная подпись ФИО1 в конце протокола опроса. В п.8 акта № показания ФИО1 указаны верно. Акт расследования № составлен на основании заключения государственного инспектора труда № от ДД.ММ.ГГГГ в п.8.2 указана степень тяжести повреждения здоровья при несчастном случае на производстве - легкая. Данные выводы основаны на медицинском заключении о характере повреждений здоровья в результате несчастного случая на производстве и степени их тяжести от ДД.ММ.ГГГГ, поступившем из ГБУЗ РБ Республиканский клинический госпиталь ветеранов войн, куда была доставлена скорой помощью ФИО1

Истица ссылается на заключение судебно-медицинской экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ, где указано, что ей причинен тяжкий вред здоровью. При расследовании государственной инспекцией труда в РБ обращения ФИО1 по факту несчастного случая на производстве был составлен акт расследования № от ДД.ММ.ГГГГ Заключение судебно-медицинской экспертизы с указанием причинения тяжкого вреда здоровью сделанное ранее ФИО1 не представлялось ни в адрес Госинспекции труда в РБ, ни в адрес МУП УИС, соответственно степень тяжести повреждения здоровья при несчастном случае основана на заключении ГБУЗ РБ Республиканский клинический госпиталь ветеранов войн.

В соответствии с протоколом №162-5/СС 938/2017 от ДД.ММ.ГГГГ ООО «Центр охраны труда и промышленной экологии» оценки воздействия световой среды на рабочем месте котельной №, освещенность рабочей поверхности относится к допустимым условиям труда в котельной труда (0 баллов), что подтверждает достаточность освещения.

При проведении расследования по факту несчастного случая на производстве был произведен осмотр места несчастного случая (происшествия), также сделаны фотографии и составлена схема расположения пострадавшей после падения, в соответствии с которой расположение тела ФИО1 не соответствует радиусу падения на поверхность, что ставит под сомнения доводы Истца о том, что она споткнулась об порог пола.

На фото отчетливо видно, что неровности пола отсутствуют, проход в комнату приема пищи стандартный, разница перехода пола составляет 9 см.

Считает, что причиной несчастного случая произошедшего на производстве с ФИО1 является ее личная неосторожность, вина работодателя - МУП УИС отсутствует. Доводы ФИО1 о недопустимых условиях работы в виде кривого пола, резкого перехода пола с разницей в 15 см, узкого прохода, недостаточного освещения не подтверждены доказательствами, соответственно не могут учитываться судом при вынесении решения.

ФИО1 ссылается в исковом заявлении на нарушение МУП УИС норм противопожарной защиты, а именно, нарушение работодателем: СП 1.13130.2009. Свода правил. Системы противопожарной защиты. Эвакуационные пути и выходы»; СНиП 21-01-97* Пожарная безопасность зданий и сооружений, в связи с чем ей был причинен тяжкий вред здоровью. Доводы являются не обоснованными, так как причиной произошедшего несчастного случая на производстве является не нарушение норм пожарной безопасности, а личная неосторожность. Вход в комнату приема пищи в котельной № не является эвакуационным выходом, в связи с чем вышеуказанные нормы не могут быть применены к данной ситуации.

Ссылка на нарушение ГОСТ 475-2016 п. 5.1.7 - Высота и конфигурация порогов дверных блоков (если они предусмотрены) должны быть такими, чтобы вероятность наступления несчастных случаев и нанесения травм людям была минимальной. При необходимости устройства порогов их высота или перепад высот не должны превышать 0,014 м. Согласно фото, сделанных при осмотре места несчастного случая отчетливо видно, что при входе в комнату приема пищи отсутствует порог дверных блоков. Более того, Истец ссылается на недействующий ГОСТ, который утратил силу с ДД.ММ.ГГГГ.

Считают доводы ФИО1 о нарушений противопожарной безопасности несостоятельными, так как во-первых, у МУП УИС не выявлено нарушений правил пожарной безопасности, во-вторых, вред здоровью истца причинен вследствие личной неосторожности, в-третьих, бессмысленное рассуждение ситуации, которой не имеет места быть, а именно «в случае пожара могло привести к смерти», фактов пожара, возгорания и/или задымления на месте несчастного случая не было.

Истец ссылается на нормы об установлении смешанной вины работника и работодателя в несчастном случае на производстве, однако Правила возмещения работодателями вреда, причиненного работникам увечьем, профессиональным заболеванием либо иным повреждением здоровья, связанным с исполнением ими трудовых обязанностей (утв. постановлением ВС РФ от 24 декабря 1992 г. N 4214-1) Федеральным законом от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ признаны утратившими силу.

Доводы истца о применении ст. 139 КЗоТ РФ об обеспечении здоровых условий труда так же не обоснованы, так как Истец ссылается на Кодекс законов о труде Российской Федерации утратившим силу с 1февраля 2002, в соответствии с п. 17 Правил установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний. Если пострадавший может продолжать профессиональную деятельность с умеренным или незначительным снижением квалификации, либо с уменьшением объема выполняемой работы, либо при изменении условий труда, влекущих снижение заработка, или если выполнение его профессиональной деятельности требует большего напряжения, чем прежде, устанавливается степень утраты профессиональной трудоспособности от 10 до 30%. В пп. "в" п. 28 Приложения N 1 к Постановлению Минтруда России от 18.07.2001 N 56 установлено, что степень утраты профессиональной трудоспособности пострадавшим устанавливается как 10%, если пострадавший может выполнять работу по профессии со снижением объема профессиональной деятельности на 1/10 часть прежней загрузки. В соответствии с ч. 1 ст. 73 Трудового кодекса РФ работника, нуждающегося в переводе, а другую работу в соответствии с медицинским заключением, с его письменного согласия работодатель обязан перевести на другую имеющуюся у работодателя работу, не противопоказанную работнику по состоянию здоровья.

Если в соответствии с медицинским заключением работник нуждается во временном переводе на другую работу на срок более четырех месяцев, то при его отказе от перевода либо отсутствии у работодателя соответствующей работы трудовой договор прекращается в соответствии с п.8 ч.1 ст.77 ТК РФ (ч. 3 ст. 73 ТК РФ).

При переводе работника, нуждающегося в соответствии с медицинским заключением в предоставлении другой работы, на другую нижеоплачиваемую работу у данного работодателя в связи с трудовым увечьем, профессиональным заболеванием или иным повреждением здоровья, связанным с работой, за ним сохраняется средний заработок по прежней работе до установления стойкой утраты профессиональной трудоспособности либо до выздоровления работника (ст. 182 ТК РФ). В случае несогласия работника на перевод на другую работу трудовой договор расторгается на основании п. 8 ч. 1 ст. 77 ТК РФ - в связи с отказом работника от перевода на другую работу, необходимую ему в соответствии с медицинским заключением, либо отсутствием у работодателя соответствующей работы.

В соответствии с программой реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания указано, что ФИО1 может работать по профессии со снижением объема профессиональной деятельности на 1/3 прежней загрузки с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ, противопоказаний, на которые ссылается Истец, о тяжелом физическом труде, длительном нахождении на ногах, работе на холоде и высоте в программе реабилитации не указано.

ДД.ММ.ГГГГ в адрес МУП УИС поступило претензионное письмо от ФИО1 о необходимости оплаты морального вреда в размере 200 000 руб., материальной помощи в размере 200 000 руб., страховых выплат, пособия по временной нетрудоспособности предоставлении путевки в санаторий ей и супругу, как сопровождающему лицу. Для рассмотрения данных вопросов необходимы документы, подтверждающие и обосновывающие требования, никаких документов к претензионному письму приложено не было. Более того, после получения искового заявления с приложениями в адрес МУП УИС, стало известно о том, что программа реабилитации исключает сопровождающее лицо при прохождении санаторно-курортного лечения. Выплата пособия по временной нетрудоспособности по предоставленным листкам нетрудоспособности МУП УИС произведена, тем самым считаем, что ФИО1 значительно злоупотребляет правами работника, вводя в заблуждение МУП УИС.

В соответствии с должностной инструкцией № оператора котельной МУП УИС обязанности оператора не предусматривают тяжелую физическую нагрузку.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 на имя исполнительного директора МУП УИС было написано заявление об увольнении по собственному желанию. Для перевода на легкий труд необходима справка из медицинского учреждения, программа реабилитации, документы представлены истцом не были, никаких заявлений от работника ФИО1 в МУП УИС более не поступало, в связи с чем, у отдела кадров МУП УИС оснований для предложения других вакансий не было.

О наличии заключения медико-социальной экспертизы проведенной ГБУЗ Бюро СМЭ МУП УИС узнало только после получения искового заявления с приложениями.

На основании вышеизложенного, следует, что вина в несчастном случае на производстве, произошедшем с оператором котельной - ФИО1, полностью лежит на ней. МУП УИС обеспечивает безопасность своим работникам, предоставляет условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда.

На основании Федерального закона от 24.07.1998 N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" ФИО1 необходимо обратиться в Государственное учреждение – Региональное отделение Фонда социального страхования Российской Федерации по <адрес> с заявлением об оплате дополнительных расходов на медицинскую, социальную и профессиональную реабилитацию.

Решение об оплате дополнительных расходов принимается на основании поданного работником заявления в соответствии с программой реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве.

В соответствии с абз. 3 п.2 постановления Пленума от 21 января 2016 г. №1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», расходы на оформление доверенности представителя могут быть признаны судом издержками, если такая доверенность выдана для участия представителя в конкретном деле или конкретном судебном заседании по делу.

Из доверенности следует, что она выдана для участия без указания на конкретное дело или конкретное судебное заседание.

С учетом изложенного представитель ответчика просит в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказать полностью, так как не усматривается основании для взыскания расходов на лечение, морального вреда и судебных расходов с МУП УИС.

Третье лицо ГУ- Региональное отделение Фонда социального страхования РФ по <адрес> ФИО4 суду пояснила, по заявлению истца ей назначены единовременная и ежемесячная страховая выплата в связи с несчастным случаем на производстве. ФСС также может рассмотреть и заявление о возмещении затрат на лечение и реабилитацию и принять решение в соответствии с законодательством, при предоставлении необходимых для этого документов.

Третье лицо Государственная инспекция труда в <адрес> в судебное заседание не явилось, о времени и месте рассмотрении дела извещен надлежащим образом, причина неявки суду неизвестна.

Свидетель ФИО5 ранее в судебном заседании пояснила, что с ФИО1 они коллеги по работе, ДД.ММ.ГГГГ утром после смены в 06:20 ФИО6 пошла в комнату для приема пищи, а она проверить температуру в другую комнату. Через минут 5 она вернулась в комнату приема пищи, там лежала ФИО1 на левом боку облокатившись к столам, плечо и голова на полу, головой к выходу- к дверям, ногами к окну. Как упала ФИО6 она не видела. Была проверка, с ее и со слов лаборантки, так как она тоже видела как ФИО6 лежала, составили схему. Порог 5-7 см. составляет. Ей она сказала, что не поняла, как упала.

Свидетель ФИО7 суду пояснил, что работает в МУП «Уфимские инженерные сети» городского округа <адрес> Республики Башкортостан начальником охраны труда. ДД.ММ.ГГГГ, вызвали скорую помощь в связи с несчастным случаем, произошедшим с истцом. Направили письмо в мед учреждение о диагнозе, согласно чего проводили расследование. Степень тяжести причинения вреда здоровью была легкая, составили протокол и акт о несчастном случае. В июне Петрова написала письмо о не согласии с актом. Государственная инспекция труда по РБ провела проверку и по результатам проверки был составлен акт №.

Свидетель ФИО8 суду пояснил, что был шкаф перед входом, ступеньку не видно. ФИО6 при входе в комнату включила свет, наступила на край и упала на правый бок, хотела выползти, встать, не смогла, лежала облокатившись к тумбочке. В дальнейшем проходили с ней сложный и долгий путь лечения, которое еще продолжается, от работодателя никакой помощи не получили.

Выслушав участвующих в деле лиц, заключение прокурора, полагавшего подлежащим удовлетворению исковых требований частично, исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства, суд установил следующее.В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статья 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 статьи 37), каждому гарантируется социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом (часть 1 статьи 39).

Среди основных принципов правового регулирования трудовых отношений, закрепленных статьей 2 ТК РФ, предусмотрены такие, как обязательность возмещения вреда, причиненного работнику в связи с исполнением им трудовых обязанностей, и обеспечение права на обязательное социальное страхование. Кроме того, Трудовой кодекс РФ особо закрепляет право работника на труд в условиях, отвечающих требованиям охраны труда, гарантируя его обязательным социальным страхованием от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний в соответствии с федеральным законом (ст.219 ТК РФ).

Применительно к правилам, предусмотренным 59 главой ГК РФ работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

В силу статьи 22 ТК РФ работодатель обязан возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Кроме того, обязанность возместить моральный вред, причиненный в результате несчастного случая на производстве, возлагается на причинителя вреда в соответствии с абзацем вторым пункта 3 статьи 8 Федерального закона от 24.07.1998 N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний".

Решения государственных инспекторов труда согласно ст. 231, 361 ТК РФ могут быть обжалованы в судебном порядке. В соответствии со ст. 13 ГК РФ ненормативный акт государственного органа, не соответствующий закону или иным правовым актам и нарушающий гражданские права и охраняемые законом интересы гражданина или юридического лица, может быть признан судом недействительным.

В соответствии со ст. 229.3 Трудового Кодекса РФ государственный инспектор труда при поступлении жалобы, заявления, иного обращения пострадавшего (его законного представителя или иного доверенного лица) о несогласии их с выводами комиссии по расследованию несчастного случая, а также при получении сведений, объективно свидетельствующих о нарушении порядка расследования, проводит дополнительное расследование несчастного случая в соответствии с требованиями ТК РФ независимо от срока давности несчастного случая. По результатам дополнительного расследования государственный инспектор труда составляет заключение о несчастном случае на производстве и выдает предписание, обязательное для выполнения работодателем (его представителем). Государственный инспектор труда имеет право обязать работодателя (его представителя) составить новый акт о несчастном случае на производстве, если имеющийся акт оформлен с нарушениями или не соответствует материалам расследования несчастного случая. В этом случае прежний акт о несчастном случае на производстве признается утратившим силу на основании решения работодателя (его представителя) или государственного инспектора труда.

Согласно ст. 231 ТК РФ разногласия по вопросам расследования, оформления и учета несчастных случаев, непризнания работодателем (его представителем) факта несчастного случая, отказа в проведении расследования несчастного случая и составлении соответствующего акта, несогласия пострадавшего (его законного представителя или иного доверенного лица) с содержанием акта о несчастном случае рассматриваются федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным на проведение государственного надзора и контроля за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, и его территориальными органами, решения которых могут быть обжалованы в суд. В этих случаях подача жалобы не является основанием для невыполнения работодателем (его представителем) решений государственного инспектора труда.

Из материалов дела следует, что ФИО1 состояла в трудовых отношениях с МУП «Уфимские инженерные сети» городского округа <адрес> Республики Башкортостан с ДД.ММ.ГГГГ в должности <данные изъяты>, что подтверждается трудовым договором №.

Установлено, что ДД.ММ.ГГГГг. в 6 часов 20 минут в рабочее время истец зашла в комнату приема пищи в структурном подразделении «Кировское управление инженерных сетей», из-за неровного пола и незаметного и не выделенного резкого перехода пола высотой не менее 9 см., упала на правый бок, получив закрытый чрезвертельно-чресшеечный перелом правой бедренной кости со смещением отломков.

Актом № о несчастном случае на производстве от ДД.ММ.ГГГГ установлено, что ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ в 06 час. 20 мин. в котельной № комнате приема пищи размером 5Х3 упала с высоты собственного роста. Причиной несчастного случая является личная неосторожность. ФИО1 был установлен диагноз: <данные изъяты>. Полученное повреждение относится к категории «Легкая».

В последствии данный акт был отменен, и ДД.ММ.ГГГГ был составлен акт № о несчастном случае на производстве, которым установлено, что ДД.ММ.ГГГГ в 06 час. 20 мин. с оператором котельной МУП УИС ФИО1 произошел несчастный случай на территории котельной № в комнате приема пищи по адресу: <адрес>. Обстоятельства несчастного случая описаны таким образом:: ДД.ММ.ГГГГ находясь в ночную смену ФИО1 в 06.20 пошла в комнату приема пищи, при входе в комнату приема пищи неожиданно упала на правое бедро, сама не поняла, как это произошло.

Старший оператор котельной № МУП УИС ФИО5 шла следом за ФИО1 так как нужно было проверить параметры теплоносителя. Обернувшись в сторону комнаты приема пищи, она увидела лежачую на полу ФИО1 Затем позвала на помощь аппаратчика котельной № МУП УИС М.И.Н. которая пошла вызывать бригаду «Скорой помощи». В это время ФИО5 помогла ФИО1 подняться на скамейку. Далее ФИО5 сообщила о случившемся начальнику участка М.В.А. и мастеру К.В.А. Минут через 30 после падения приехала бригада «Скорой помощи». Наложили шину на правую ногу, уложили ФИО1 на носилки и увезли в военный госпиталь на ФИО9. 48.

В акте № указано – «Основной причиной несчастного случая: прочие причины (код 015), выразившиеся в личной неосторожности оператора котельной 4 разряда ФИО1 Сопутствующие причины несчастного случая: отсутствуют».

Суд с данным актом не соглашается и признает его недействительным по следующим причинам.

В п.7 Акта №, составленного государственным инспектором труда Государственной инспекции труда в РБ Н.В.А., при описании краткой характеристики места (объекта), где произошел несчастный случай указаны, что «полы ровные, застелены линолеумом».

Также в п. 8 указанного Акта инспектор при описании обстоятельства несчастного случая описывает несчастный случай произошедший «в результате падения на поверхности одного уровня в результате проскальзывания, ложного шага или спотыкания. Код 0212»

Однако в ходе судебного разбирательства судом установлено, что падение ФИО1 произошло в результате имеющегося в котельной резкого перепада высот пола (не менее 9 см.) при входе в комнату приема пищи. Данный перепад высот подтверждается фотографиями, показаниями свидетелей: оператора котельной ФИО5; начальника охраны труда УИС ФИО7 и не оспаривался представителями ответчика.

Суд полагает, что причиной получения ФИО1 травмы являлись нарушения техники безопасности на производстве, выразившиеся в не соответствии нормативных требований предъявляемых к производственным помещениям, в том числе ГОСТ 475-2016, где в п. 5.1.7 указано, что высота и конфигурация порогов дверных блоков должны быть такими, чтобы вероятность наступления несчастных случаев и нанесения травм людям была минимальной. При необходимости устройства порогов их высота или перепад высот не должны превышать 0,014 м.

Следовательно, ответчик МУП «Уфимские инженерные сети» должен нести ответственность перед своим работником ФИО1 как причинитель вреда её здоровью.

Суд не соглашается с позицией представителей ответчика утверждающих, что ФИО1 получила телесные повреждения только в результате её личной неосторожности и ответчик не должен нести перед ней ответственность, поскольку в соответствии со ст. 230 ТК РФ, в случае установления факта грубой неосторожности застрахованного, содействовавшей возникновению вреда или увеличению вреда, причиненного его здоровью, в акте указывается степень вины застрахованного в процентах, установленная по результатам расследования несчастного случая на производстве. Из смысла указанной статьи причинитель вреда может быть освобожден в какой-то степени от ответственности только при наличии грубой неосторожности самой потерпевшей, что не следует из Акта о несчастном случае на производстве составленного государственным инспектором труда.

Из выписного эпикриза, выданного ГБУЗ «Республиканский клинический госпиталь ветеранов войн» следует, что ФИО1 находилась на стационарном лечении в травматологическом отделении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом «<данные изъяты>».

Согласно выписного эпикриза № Центра медицинской реабилитации и восстановительного лечения ФИО1 находилась на лечении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом: «<данные изъяты>».

Согласно программы реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания составленного БМСЭ по РБ ей рекомендовано проведение реабилитационные мероприятия сроком до ДД.ММ.ГГГГ.

В соответствии с заключением эксперта № проведенного ГБУЗ БСМЭ на основании постановления дознавателя ОБ ОП № Управления МВД России по <адрес> майором полиции ФИО10 повреждения у ФИО1 квалифицируются как причинение тяжкого вреда здоровью.

Согласно ст.1099 Гражданского кодекса Российской Федерации, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяется правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего кодекса. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

В соответствии со ст.151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Статьей 1101 ГК РФ предусмотрено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

При определении размера компенсации морального вреда, суд также учитывает, что истица работала на данном рабочем месте продолжительное время, ей было известно о наличии перепада высот в полу между помещениями и при должной внимательности и осмотрительности ФИО1 могла избежать столь тяжелых последствий несчастного случая.

Учитывая требования разумности и справедливости, суд полагает удовлетворить исковые требования о компенсации морального вреда ФИО1 в размере 250 000 рублей.

В части требований в возмещении расходов на лечение заявленной истцом ФИО1 после уточнения в размере 56998,95 руб. суд удовлетворяет частично, исключив из перечня затрат на лечение приобретение лекарства Армавиксон форте в размере 27000 рублей, поскольку в выписных эпикризах и программе реабилитации пострадавшего выданных лечебными и экспертными заведениями данное лекарство Петровой не назначалось. Суд не принимает доводы истца и её представителя о том, что ей было рекомендовано это лекарство в устном порядке врачом, поскольку это противоречит требованиям предъявляемые к назначениям врачей. Все остальные затраты на лечение и реабилитацию подтверждаются назначениями врачей, в том числе на саноторно-курортное лечение. Затраты на их приобретение документально подтверждены квитанциями, чеками и договорами. Всего с ответчика подлежит взыскание затрат на лечение сумма в размере 29998,95 рубля (56998,95руб. – 27000 руб.).

Статья 100 ГПК РФ предусматривает возмещение расходов на оплату услуг представителя.

Установление размера и порядка оплаты услуг представителя относится к сфере усмотрения доверителя и поверенного и определяется договором. Суд, в соответствии с действующим законодательством, не может вмешиваться в эту сферу, однако может ограничить взыскиваемую в возмещение соответствующих расходов сумму, если сочтет ее чрезмерной с учетом конкретных обстоятельств, используя в качестве критерия разумность понесенных расходов. Неразумными могут быть сочтены значительные расходы, не оправданные ценностью подлежащего защите права либо несложность процесса,

Взыскание расходов на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя, и тем самым - на реализацию требований статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации. Именно поэтому в части 1 статьи 100 ГПК РФ речь идет, по существу, об обязанности суда установить баланс между правами лиц, участвующих в деле.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу о взыскании с ответчика в пользу истца расходов на оплату услуг представителя в размере 15 000 руб., подтвержденных платежными документами. При этом, суд учитывает, что расходы истца по оплате услуг представителя в сумме 15 000 руб. соответствуют объему оказанной представителем помощи, сложности и продолжительности судебного разбирательства, сложившемуся в данной местности уровню оплату услуг адвокатов по представлению интересов доверителей в гражданском процессе и другим факторам, определяющим их размер.

Согласно п. 1 ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Суд считает, что на основании ст. 103 ГПК РФ, взыскать с ответчика в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 рублей за требования неимущественного характера в виде компенсации морального вреда и имущественного характера в виде материального ущерба в размере 1099 рублей, всего 1399 рублей.

Суд отказывает истцу в требованиях о возмещении расходов за составление нотариальной доверенности, поскольку в доверенности на представителя не указаны действия представителя конкретно именно по данному делу.

Руководствуясь ст. ст. 194 – 198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО1 к МУП «Уфимские инженерные сети» городского округа <адрес> Республики Башкортостан о внесении изменений в акт о несчастном случае, компенсации морального вреда, взыскании расходов на лечение, удовлетворить частично.

Признать недействительным Акт № о несчастном случае на производстве ДД.ММ.ГГГГ, составленный в отношении пострадавшей ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ.

Взыскать с МУП «Уфимские инженерные сети» городского округа <адрес> Республики Башкортостан в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда, причиненного повреждением здоровья в результате несчастного случая на производстве в размере 250 000 рублей, расходы на лечение в размере 29998,95 рубля, расходы на представителя в размере 15000 рублей.

В удовлетворении остальной части требований ФИО1 отказать.

Взыскать с МУП «Уфимские инженерные сети» городского округа <адрес> Республики Башкортостан в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 1399 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке путем подачи апелляционной жалобы в Верховный Суд Республики Башкортостан через Орджоникидзевский районный суд г. Уфы РБ в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья Р.В. Абдуллин