Решение № 2-338/2017 2-338/2017~9-339/2017 9-339/2017 от 28 мая 2017 г. по делу № 2-338/2017

Дело № 2-338/2017


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

29 мая 2017 года

г. Вилючинск Камчатского края

Вилючинский городской суд Камчатского края в составе:

председательствующего судьи Мунгаловой Е.В.,

при секретаре Кудлай А.Н.,

с участием истца ФИО3,

представителя истца ФИО4,

представителя ответчика ФИО5,

помощника прокурора ЗАТО г. Вилючинска Савельева А.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к акционерному обществу «Северо-Восточный ремонтный центр» о признании незаконным увольнения, восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 обратилась в суд с иском к акционерному обществу «Северо-Восточный ремонтный центр» (далее по тексту АО «СВРЦ»), в котором, с учетом дальнейшего уточнения исковых требований, просила признать незаконным ее увольнение 04 апреля 2017 года согласно приказа № 583 от 04 апреля 2017 года, восстановить ее на работе в должности инженера по нормированию труда в слесарно-механическом производстве АО «СВРЦ» с 05 апреля 2017 года, взыскать с ответчика в ее пользу заработную плату за время вынужденного прогула в период с 04 апреля 2017 года по день вынесения решения суда, компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты> рублей.

В обоснование заявленных требований указала, что в соответствии с приказом № 928 от 18 мая 2016 года с 18 мая 2016 года она принята на работу в АО «СВРЦ» на должность инженера по нормированию труда в слесарно-механическое производство (далее по тексту СМП), 27 мая 2016 года с ней заключен трудовой договор. Приказом № 2280 от 05 декабря 2016 года она переведена на должность инженера по подготовке производства в радиоэлектронное производство, на период отсутствия основного работника. Приказом № 581 от 03 апреля 2017 года она переведена на должность инженера по нормированию труда в СМП, что также подтверждается дополнительным соглашением от 03 апреля 2017 года к трудовому договору № 134 от 01 января 2017 года. Дополнительное соглашение к трудовому договору № 134 от 27 мая 2016 года, трудовой договор № 134 от 01 января 2017 года и дополнительное соглашение к нему от 03 апреля 2017 года были подписаны между ней и работодателем 04 апреля 2017 года. Согласно соглашения от 04 апреля 2017 года о расторжении трудового договора № 134 от 27 мая 2016 года, между ней и АО «СВРЦ» расторгнуты трудовые отношения и истец уволена по соглашению сторон на основании ст. 78 Трудового кодекса РФ. Истец с данным увольнением не согласна, считает, что фактически увольнение произошло в результате дискриминации в сфере труда, начавшегося незадолго до ее увольнения. Она увольняться не собиралась, но под давлением со стороны работодателя ее довели до такого состояния, что у нее развилась гипертоническая болезнь, кризис, что подтверждается медицинской справкой № 1035, выданной ГБУЗ Камчатского края «Вилючинская городская больница» от 03 апреля 2017 года, согласно которой она была направлена 04 апреля 2017 года на прием к терапевту. 04 апреля 2017 года истец находилась на работе в болезненном состоянии, когда руководитель кадрового подразделения вызывал ее и в ультимативной форме, угрожая применить более строгие меры и уволить ее как не соответствующую должности в связи с невыполнением норм труда, принудил, воспользовавшись ее болезненным состоянием, написать заявление об увольнении по соглашении сторон и подписать соглашение об увольнении. Соответственно истец находилась в болезненном состоянии и несмотря на то, что не собралась увольняться, восприняла угрозу как реальную, испугалась и не в полной мере отдавала отчет своим действиям в связи с резким повышением давления, ухудшившим состоянии здоровья настолько, что не могла адекватно оценивать обстановку при подписании документов. Помимо этого истец полагает, что согласно соглашению от 04 апреля 2017 года расторгнуты трудовые отношения по трудовому договору № 134 от 27 мая 2016 года, однако, заключенный трудовой договор № 134 от 01 января 2017 года никто не расторгал и трудовые отношения должны продолжаться, а приказ об ее увольнении № 583 от 04 апреля 2017 года не может быть законным. Неправомерные действия работодателя причинили ей моральные страдания, размер компенсации морального вреда она оценивает в сумме <данные изъяты> рублей.

Истец ФИО3 при рассмотрении дела уточненные исковые требования поддержала в полном объеме по основаниям, изложенным в иске. Дополнительно суду пояснила, что она временно была переведена на должность инженера по подготовке производства в радиоэлектронное производство, на период отсутствия основного работника, а основная ее работа была на должности инженера по нормированию труда в СМП. Дискриминация в отношении нее на работе началась 16 января 2017 года в связи с размещением якобы ею в социальных сетях сведений о заработной плате генерального директора АО «СВРЦ» и его заместителей. По данному факту на предприятии была проведена проверка, в ходе которой установлено, что данная информация была сфотографирована с ее рабочего компьютера, что она не отрицает. Но она данные сведения не распространяла, ей неизвестно, кем это сделано. В день, когда были сделаны фотографии, она покидала свой кабинет, а ее компьютер оставался включенным. С этого дня на нее начали оказывать давление, на нее на работе все смотрели косо, с ней не общался начальник, сотрудница, с которой она сидела в одном кабинете. Начальник цеха ФИО9 предлагал ей написать заявление на увольнение, угрожая, что в ином случае уволят по статье ее и ее супруга, который также работал в АО «СВРЦ». Написать заявление она отказалась. В связи с болезнью ее ребенка, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ей понадобился отгул на 25 января 2017 года, данный отгул она согласовала с непосредственным начальником ФИО9, 24 января 2017 года написала заявление об отгуле в счет отпуска, которое было им согласовано. В то же время впоследствии от нее потребовали объяснение по факту отсутствия 25 января 2017 года на рабочем месте, в связи с чем она узнала, что 26 января 2017 года, когда приказ о ее отгуле был издан, вышестоящим начальником ФИО6 на ее заявлении была поставлена резолюция о том, что он против предоставления ей отгула. За прогул 25 января 2017 года ее лишили премии. Кроме того, 25 января 2017 года ей позвонил начальник службы безопасности ФИО7 и сообщил, что ей необходимо приехать на работу для общения с сотрудником прокуратуры. В указанный день она приехала в АО «СВРЦ» и была опрошена ФИО1. Она полагала, что он является сотрудником прокуратуры, но в дальнейшем оказалось, что являлся сотрудником ФСБ. 25 января 2017 года он изъял у нее телефон, который был возвращен ей только 16 марта 2017 года. На нервной почве у нее повысилось сильно давление, все отдало в почки, так как у нее был хронический пиелонефрит в детстве, у нее началось обострение и она начала лечиться. Весь февраль 2017 года она пробыла на больничном, с больничного вышла 17 марта 2017 года. Все притихло, она спокойно работала, но 03 апреля 2017 года ее вызвал к себе начальник отдела управления персоналом ФИО8 и сообщил, что ему поступило указание с предложением. Он стал объяснять, что работнику, место которого она временно занимала, необходимо вернуться на свою должность, а ей соответственно на свое постоянное место работы. Но на ее (истца) место работы на время ее отсутствия уже взяли девушку и она подходит как специалист. В связи с чем руководство хотело, чтобы та девушка осталась работать на ее месте, а она перевелась на должность архивариуса с окладом <данные изъяты> рублей. Предложил ей подумать над данным предложением до следующего дня. Вечером ей стало плохо, у нее поднялось давление, в связи с чем ей пришлось обращаться в приемный покой за медицинской помощью. На следующий день 04 апреля 2017 года она пришла на работу, начальник отдела кадров дал ей на подпись новый трудовой договор от 01 января 2017 года, пояснив, что его необходимо подписать, так как было сделано замечание прокуратурой. Сразу после подписания данного договора он ей дал на подпись соглашение о расторжении трудового договора с выплатой ей месячной компенсации, спросив, не желает ли она уволиться по собственному желанию. Заявление на увольнение она написала уже после того, когда подписала все документы, которые ей вручил Бережевский. Потом он позвонил ей и сказал взять обходной лист. При этом она вообще не понимала, что она делала и куда ходила, не поняла, что она уже уволена. Увольняться она не планировала. Также она не согласна с тем, что не справлялась со своей работой, так как по истечению испытательного срока с ней был заключен трудовой договор.

Представитель истца ФИО4 заявленные истцом требования с учетом их уточнения поддержал в полном объеме, просил их удовлетворить, пояснив суду, что соглашение о расторжении трудового договора ФИО3 подписала под давлением со стороны руководства АО «СВРЦ». Также считал, что соглашением от 04 апреля 2017 года расторгнуты трудовые отношения с истцом по трудовому договору № 134 от 27 мая 2016 года, однако заключенный трудовой договор № 134 от 01 января 2017 года никто не расторгал и трудовые отношения должны продолжаться.

Представитель ответчика АО «СВРЦ» ФИО5 с заявленными требованиями не согласилась в полном объеме, поддержав доводы письменных отзывов на иск, в которых указала, что 04 апреля 2017 года между работодателем и истцом было достигнуто соглашение о расторжении трудового договора с выплатой истцу выходного пособия в размере одного среднемесячного заработка со дня окончания трудового договора, которое вступило в силу с момента его подписания. В день увольнения истца с ней был произведен полный расчет, а также выдана трудовая книжка. Таким образом, увольнение ФИО3 произведено на законных основаниях и в строгом соблюдении порядка увольнения работника. Никаких доказательств причинения ответчиком морального вреда в виде нравственных страданий истцом не представлено. Доводы истца о том, что увольнение произошло в результате дискриминации в сфере труда, также не подтверждены никакими доказательствами. Представленная истцом справка, подтверждающая факт ее обращения за медицинской помощью не устанавливает причинно-следственную связь между состоянием здоровья истца и действиями работодателя. Дополнительное соглашение от 01 января 2017 года к трудовому договору АО «СВРЦ» № 134 от 27 мая 2016 года, согласно которому трудовой договор истца изложен в новой редакции, заключено в целях устранения нарушений, выявленных в ходе проверки государственной инспекции труда в Камчатском крае. 24 января 2017 года истец ФИО3, находясь на рабочем месте, написала заявление о предоставлении ей одного дня в счет отпуска 25 января 2017 года и положила его на стол непосредственному руководителю ФИО9, устным порядком не обращалась. В соответствии с пояснениями ФИО9 он данное заявление увидел только во второй половине рабочего дня 25 января 2017 года. В отсутствие согласия работодателя, согласующей визы руководителя предприятия и издания соответствующего приказа, 25 января 2017 года истец не вышла на работу. Данные действия истца были квалифицированы истцом как прогул, что отражено в табеле рабочего времени за январь 2017 года. В целях наложения дисциплинарного взыскания, у ФИО3 были запрошены объяснения, однако, после их получения (с указанием причин отсутствия по болезни ребенка) работодателем принято решение о неприменении мер дисциплинарного взыскания в отношении работника. Дополнительно суду пояснила, что с компьютера ФИО3 произошла утечка информации, которая хранилась на жестком диске в сервере предприятия, а именно данные с 1С бухгалтерии попали в социальные сети. Данная акция была квалифицирована службой безопасности предприятия как диверсионная, поскольку данные были отражены некорректно и сделано это было умышлено с целью дестабилизировать обстановку на предприятии, чтобы вызвать социальный взрыв по поводу якобы существующего неравенства выплаты заработной платы руководящему составу и простых рабочих. В таких ситуациях руководство АО «СВРЦ» обязано сообщить о произошедшем в следственные органы, прокуратуру и куратору ФСБ. Никакого давления на истца при ее увольнении не оказывалось. Она была принята на работу на должность инженера по нормированию труда в СМП, через некоторое время ее работы со стороны руководства цеха стали поступать замечания по поводу того, что работник не соответствует занимаемой должности и ее квалификация не позволяет осуществлять данную работу, в связи с чем истцу было предложено на время отсутствия основного работника перевести ее на должность инженера по подготовке производства в радиоэлектронное производство, но в связи с тем, что закончился срок этой должности как вакантной, в связи с возвращением работникак на основное место работы, ФИО3 была переведена обратно на должность инженера по нормированию труда в СМП. Однако, как пояснила сама истец, непосредственный руководитель ведущий нормировщик цеха и руководитель цеха были не довольны ее работой, в связи с чем состоялся разговор, но не в той форме, как преподнесла истица. Ей была предложена должность архивариуса, но она на нее не согласилась из-за маленькой зарплаты и сама начальнику отдела управления персоналом ФИО8 предложила рассмотреть вопрос о выплате ей одного среднего заработка. Этот вопрос был вынесен на обсуждение директору АО «СВРЦ» и он согласился на тех условиях, что расторжение трудового договора с истцом будет произведено по соглашению сторон. 04 апреля 2017 года истцом было написано собственноручно заявление о расторжении трудового договора по соглашению сторон и подписано соглашение. По факту прогула 25 января 2017 года дополнительно пояснила, что никаких приказов о наказании истца не издавалось, премии она не лишалась. Просила в удовлетворении исковых требований отказать.

Выслушав лиц, участвующих в деле, допросив свидетелей, исследовав материалы и обстоятельства дела, а также заслушав заключение помощника прокурора Савельева А.И., полагавшего требования истца о восстановлении на работе необоснованными и не подлежащими удовлетворению, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 5 Трудового кодекса Российской Федерации (далее ТК РФ) регулирование трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений в соответствии с Конституцией РФ, федеральными конституционными законами осуществляется трудовым законодательством и иными нормативно-правовыми актами, содержащими нормы трудового права.

Согласно ст. 56 ТК РФ трудовой договор – это соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию в интересах, под управлением и контролем работодателя, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.

В соответствии со ст. 21 ТК РФ работник имеет право на заключение, изменение и расторжение трудового договора в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, иными федеральными законами.

Часть 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации (далее - ТК РФ) предусматривает в качестве одного из оснований прекращения трудового договора соглашение сторон (статья 78 настоящего Кодекса).

Согласно статье 78 ТК РФ трудовой договор может быть в любое время расторгнут по соглашению сторон трудового договора.

Как разъяснено в пункте 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", при рассмотрении споров, связанных с прекращением трудового договора по соглашению сторон (пункт 1 части первой статьи 77, статья 78 ТК РФ), судам следует учитывать, что в соответствии со статьей 78 Кодекса при достижении договоренности между работником и работодателем трудовой договор, заключенный на неопределенный срок, или срочный трудовой договор может быть расторгнут в любое время в срок, определенный сторонами. Аннулирование договоренности относительно срока и основания увольнения возможно лишь при взаимном согласии работодателя и работника.

Судом при рассмотрении дела установлено, что на основании приказа № 928 от 18 мая 2016 года истец с 27 мая 2016 года принята на работу в АО «СВРЦ» на должность инженера по нормированию труда слесарно-механического производства (далее по тексту СМП).

27 мая 2016 года с истцом заключен трудовой договор № 134 на неопределенный срок.

С 01 декабря 2016 года приказом № 2280 от 05 декабря 2016 года истец временно, на период перевода ФИО2 была переведена на должность инженера по подготовке производства в радиоэлектронное производство, о чем 01 декабря 2016 года между ней и АО «СВРЦ» также заключено дополнительное соглашение к ее трудовому договору № 134 от 27 мая 2016 года.

Приказом № 581 от 03 апреля 2017 года истец переведена на ее основное место работы инженера по нормированию труда СМП в связи с окончанием срока временного перевода.

04 апреля 2014 года истцом подписано дополнительное соглашение к ее трудовому договору № 134 от 27 мая 2016 года, датированное 01 января 2017 года, согласно которому ее трудовой договор излагается в новой редакции согласно приложения к дополнительному соглашению, по условиям которого АО «СВРЦ» поручает, а работник (ФИО3) обязуется выполнять работу в должности инженера по нормированию труда в СМП, стороны состоят в трудовых отношениях с 27 мая 2016 года, настоящий договор действует с 01 января 2017 года на неопределенный срок.

Также 04 апреля 2017 года истцом подписано дополнительное соглашение к ее трудовому договору от 03 апреля 2017 года, согласно которому она переводится в СМП на основное место работы на должность инженера по нормированию труда с 03 апреля 2016 года постоянно.

04 апреля 2017 года истцом ФИО3 на имя исполнительного директора АО «СВРЦ» написано заявление, в котором она просит уволить ее по соглашению сторон.

04 апреля 2017 года истцом ФИО3 (работником) и исполнительным директором АО «СВРЦ» (работодателем) ФИО10 подписано соглашение, в соответствии с которым стороны в соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 77 ТК РФ пришли к соглашению о расторжении трудового договора № 134 от 27 мая 2016 года по соглашению сторон с 04 апреля 2017 года по статье 78 ТК РФ; работодатель обязуется выплатить работнику выходное пособие в размере одного среднемесячного заработка, в связи с расторжением трудового договора по соглашению сторон, выплата выходного пособия в размере одного среднемесячного заработка производится в день окончания трудового договора; стороны не имеют друг к другу претензий по вопросам, вытекающим из трудовых отношений.

Приказом № 583 от 04 апреля 2017 года действие трудового договора от 27 мая 2016 года № 134 прекращено, истец уволена с 04 апреля 2017 года на основании ст. 78 ТК РФ по соглашению сторон с выплатой компенсации за неиспользованный отпуск и выходного пособия в размере одного среднемесячного заработка.

Вышеуказанные обстоятельства сторонами при рассмотрении дела не оспаривались.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 13 октября 2009 года N 1091-О-О, свобода договора, закрепленная в ч. 1 ст. 37 Конституции Российской Федерации, предполагает возможность прекращения трудового договора по соглашению его сторон, то есть на основе добровольного и согласованного волеизъявления работника и работодателя. Достижение договоренности о прекращении трудового договора на основе добровольного соглашения его сторон допускает возможность аннулирования такой договоренности исключительно посредством согласованного волеизъявления работника и работодателя, что исключает совершение, как работником, так и работодателем произвольных односторонних действий, направленных на отказ от ранее достигнутого соглашения. Такое правовое регулирование направлено на обеспечение баланса интересов сторон трудового договора и не может рассматриваться как нарушающее конституционные права работника.

Согласно части 1 статьи 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать обстоятельства на которые ссылается в обоснование своих требований и возражений.

Бремя доказывания факта наличия порока воли при увольнении по соглашению сторон возлагается на истца.

В качестве доказательств оказания на нее давления к подписанию соглашения о прекращении трудового договора и ее дискриминации в сфере труда истец ссылалась на проведение проверки по факту утечки служебной информации с ее компьютера, вменение ей работодателем совершения прогула 25 января 2017 года, показания свидетелей ФИО8 и ФИО11, аудиозаписи ее телефонных переговоров с ФИО8

Допрошенный свидетель ФИО11 суду показал, что он является супругом истца. Все началось с того момента, когда его супругу в связи с фотографиями расчетных листков с ее компьютера в первый раз вызвали в службу безопасности. Далее со стороны директора начались дергания, разговоры начальства, фамилия Матющенко крутилась у всех на языке, его супруга каждый день с работы приходила расстроенная, в слезах, у нее забрали телефон. В январе 2017 года его супруге зафиксировали прогул, хотя она писала заявление на отгул и оно было согласовано с непосредственным руководством. Через некоторое время начальник цеха попросил его (свидетеля) поговорить с супругой, чтобы она сама написала заявление об увольнении, либо заставят уйти с завода их обоих. Он сказал об этом супруге. 03 апреля 2017 года жена пришла после работы расстроенная, жаловалась на давление, на плохое самочувствие. В этот день она не говорила ему, что на нее оказано давление подписать соглашение о прекращении трудового договора. Она сама не собиралась увольняться, она работала, ее все устраивало, с начальником СМП, с заместителем, с сотрудниками цеха у нее были хорошие отношения. Вечером того же дня ему пришлось отвезти ее в приемный покой, где врачи полтора часа не могли сбить у нее давление. 04 апреля 2017 года утром заявление об увольнении уже было готово, Бережевский уже все подготовил, не зная, подпишет истец это заявление или нет. Его жена не собиралась увольняться, не обсуждала с ним возможность увольнения, у них на иждивении двое детей и они семьей собирались ехать летом в отпуск. Она говорила только, что ее вынуждают написать заявление. Дискриминация в отношении его жены длилась с момента выявления распространения расчетных листков до ее увольнения.

Между тем, несмотря на показания данного свидетеля, которые в целом подтверждают пояснения истца по делу, суд считает, что стороной истца каких-либо допустимых и достоверных доказательств оказания на нее давления со стороны работодателя при подписании соглашения от 04 апреля 2017 года о расторжении трудового договора № 134 от 27 мая 2016 года не представлено.

Так не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства доводы истца о ее дискриминации с 16 января 2017 года, то есть с того момента, как в АО «СВРЦ» была выявлена утечка служебной информации.

То обстоятельство, что пользователем компьютера, с которого произошла утечка информации, является ФИО3, истцом при рассмотрении дела не оспаривалось. Между тем судом при рассмотрении дела установлено, что какое-либо дисциплинарное расследование в АО «СВРЦ» по данному факту в отношении истца не проводилось, к дисциплинарной ответственности она не привлекалась.

Из материалов дела также следует, что 24 января 2017 года истцом на имя генерального директора АО «СВРЦ» написано заявление о предоставлении ей одного дня в счет отпуска. На указанном заявлении имеется резолюция непосредственного начальника истца ФИО9, о том что данное заявление с ним согласовано от 25 января 2017 года, а также резолюция «не согласен» от 26 января 2017 года, которая согласно пояснениям представителя ответчика, данным в судебном заседании была исполнена ВриО генерального директора АО «СВРЦ» ФИО10

По факту отсутствия на рабочем месте 25 января 2017 года у истца ФИО3 была истребована объяснительная, согласно которой вышеуказанное заявление о предоставлении ей одного дня в счет отпуска на 25 января 2017 года было написано ею 24 января 2017 года в связи с болезнью младшего ребенка, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, а также в связи с тем, что ее муж заболел и сам не мог самостоятельно находиться с ребенком.

Судом при рассмотрении дела также установлено, что отсутствие истца на рабочем месте было квалифицировано как прогул, что отражено в табеле учета рабочего времени за январь 2017 года.

Согласно подпункту "а" пункта 6 части 1 статьи 81 ТК РФ прогулом является отсутствие работника на рабочем месте без уважительных причин в течение всего рабочего дня (смены), независимо от его (ее) продолжительности, а также отсутствия на рабочем месте без уважительных причин более четырех часов подряд в течение рабочего дня (смены).

За совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить дисциплинарное взыскание (ст. 192 ТК РФ).

Положениями ст. 114 ТК РФ установлено, что работникам предоставляются ежегодные отпуска с сохранением места работы (должности) и среднего заработка. В соответствии со ст. 125 ТК РФ по соглашению между работником и работодателем ежегодный оплачиваемый отпуск может быть разделен на части.

Во всех случаях предоставления отпуска он должен оформляться приказом. Таким образом, суд считает, что уважительной причиной отсутствия ФИО3 на работе 25 января 2017 года являлось бы издание работодателем приказа о предоставлении ей отпуска на этот день. В то же время в ходе рассмотрения дела установлено и истцом не отрицалось, что соответствующего приказа издано не было. Заявление истца о предоставлении ей отпуска 25 января 2017 года было согласовано ее начальником только 25 января 2017 года, то есть уже в день не выхода истца на работу, руководителем предприятия вообще согласовано не было, в связи с чем суд считает, что работодателем отсутствие истца на рабочем месте было обоснованно квалифицировано как прогул, что не может расцениваться как дискриминация истца в сфере труда.

При этом судом также установлено, что дисциплинарного взыскания по данному факту работодателем к истцу также применено не было, согласно пояснениям представителя ответчика и расчетного листка заработной платы за январь 2017 года за указанный месяц премии она лишена не была, доказательств иного суду со стороны истца не представлено, в связи с чем суд находит доводы истца о том, что истребование у нее объяснения по данному факту и отражение 25 января 2017 года в табеле учета рабочего времени как прогул свидетельствует о давлении на нее со стороны работодателя, несостоятельными.

Ссылка истца на то, что соглашение от 04 апреля 2017 года о прекращении трудового договора было подписано ею под угрозой увольнения по инициативе работодателя как ее, так и ее супруга, ничем с достоверностью не подтверждена.

Допрошенный свидетель ФИО8 суду пояснил, что он работает начальником отдела управления персоналом в АО «СВРЦ». Истица была принята на работу на должность инженера по нормированию труда в СМП, но с работой у нее не сложилось, в связи с чем она была переведена в материальную кладовую, по факту она исполняла обязанности помощника кладовщика. Для предприятия накладно было платить заработную плату инженера за работу помощника кладовщика, поэтому истца временно решили перевести на должность инженера по подготовке производства в радиоэлектронное производство, на период отсутствия основного работника. Срок временного перевода в радиоэлектронное производство заканчивался, следовательно истицу необходимо было вернуть обратно в цех, но истица не справлялась со своими обязанностями инженера по нормированию труда. Он пригласил истца к себе, объяснил всю ситуацию, предложил ей вакансию архивариуса, которая имелась на тот момент, истица сказала, что подумает. На следующий день он пришел в радиоэлектронное производство, где сидела ФИО3, она сообщила, что не согласна с предложенной должностью, так как там низкий уровень заработной платы, тогда он предложил ей уволиться по соглашению сторон, на что истица так же сказала, что подумает. На следующий день он спросил у истца, согласна ли она уволиться по соглашению сторон, на что та ответила, что у нее тяжелое материальное положение, и она хотела бы, чтобы ей выплатили месячное выходное пособие при увольнении по соглашению сторон. Он данное предложение довел до руководителя предприятия, на что тот согласился и после этого он (свидетель) пришел к ФИО3 с предложением написать заявление на увольнение с учетом выплаты месячного выходного пособия. Она написала заявление, после этого был подготовлен проект дополнительного соглашения об увольнении по соглашению сторон и ФИО3 его подписала. Всего перед увольнением истца он разговаривал с истцом четыре раза, при этом данные разговоры были построены ими, как он считал нужным и с работодателем не обсуждались. С его стороны какие-либо угрозы, вынуждения подписать соглашения, дискриминации, в отношении истца не высказывалось, со стороны руководства тоже. Каких-либо указаний со стороны работодателя по поводу истца ему руководством не давалось.

Исследованные судом доказательства в их совокупности свидетельствуют о том, что в ходе переговоров между руководством АО «СВРЦ» и истцом ФИО3 было достигнуто устное соглашение об увольнении истца по соглашению сторон с выплатой месячного содержания, которое в дальнейшем было оформлено сторонами в письменном виде, что подтверждается аудиозаписями телефонных разговоров истца с начальником отдела управления персоналом ФИО8, его показаниями и не оспаривалось истцом при рассмотрении дела.

При этом содержание вышеуказанных записей, по мнению суда, не свидетельствуют о том, что на истца оказывалось какое-либо давление при подписании вышеуказанного соглашения, что она не отдавала отчет в своих действиях. Напротив, из телефонных переговоров следует, что истец интересовалась порядком ее увольнения, в частности выплатой ей компенсации за неиспользованный отпуск, оплатой проезда, по устному указанию ФИО8 ею также было написано заявление об увольнении по соглашению сторон с 04 апреля 2017 года.

В свою очередь судом установлено, что изначально инициатива об увольнении по соглашению с выплатой содержания за два месяца исходила именно от истца в связи с несогласием на перевод на должность архивариуса, данное предложение было высказано ею ФИО8 после того, как тот сообщил истцу о необходимости ее перевода на ее постоянное место работы на должность инженера по нормированию труда СМП, что было подтверждено истцом в судебном заседании.

Доводы истца о том, что работодатель имел намерение ее уволить, для чего оказывал на нее давление, по мнению суда, опровергаются тем обстоятельством, что истцу был предложен перевод на должность архивариуса, что свидетельствует о намерении руководства АО «СВРЦ» сохранить трудовые отношения с истцом.

Таким образом, судом в ходе рассмотрения дела установлено, что соглашение от 04 апреля 2017 года о расторжении трудового договора № 134 от 27 мая 2016 года было подписано истцом собственноручно, его условия согласовывались между ней и работодателем еще до его подписания, каких-либо возражений при подписании соглашения истец не высказывала, обращений к руководству АО «СВРЦ» либо в правоохранительные органы по поводу оказываемого на нее давления с целью понуждения к увольнению не предпринимала, получила при увольнении трудовую книжку и расчет, в том числе компенсацию в размере одного среднемесячного заработка, в связи с чем суд приходит к выводу, что подписание данного соглашения истцом произведено ею в соответствии с ее волеизъявлением.

То обстоятельство, что работодатель, высказывал претензии относительно трудовой деятельности истца, и поставил перед ней вопрос о переводе на должность архивариуса, не может быть признано судом оказывающим давление на ФИО3 со стороны работодателя. Кроме того, из пояснений самой ФИО3, данных в ходе судебного разбирательства следует, что она не вполне соответствовала занимаемой ею должности инженера по нормированию труда СМП, так как является инженером-строителем и была принята в АО «СВРЦ» с устной договоренностью о том, что она будет временно находиться на должности инженера по нормированию труда СМП, а в дальнейшем будет сформировано новое штатное расписание и ее переведут в отдел ремонтно-строительного бюро управления АО «СВРЦ».

Совокупность и последовательность действий истца непосредственно после подписания соглашения о прекращении трудовых отношений, как то: прекращение осуществления трудовых обязанностей, получение денежных сумм при увольнении, получение трудовой книжки без каких-либо замечаний, свидетельствуют о достижении между сторонами соглашения о прекращении трудовых отношений на добровольной основе.

Доводы истца об оказании на нее какого-либо психического либо физического воздействия при подписании соглашения об увольнении, в ходе судебного разбирательства своего подтверждения не нашли. Обращение истца в приемное отделение ГБУЗ КК «Вилючинская городская больница» вечером 03 апреля 2017 года не свидетельствует о виновных действиях в отношении истца со стороны работодателя.

Доводы стороны истца о том, что поскольку стороны не расторгли заключенный договор № 134 от 01 января 2017 года, ввиду чего трудовые отношения должны продолжаться, а приказ № 583 от 04 апреля 2017 года является незаконным в силу данных обстоятельств, суд находит необоснованными, так как при рассмотрении дела установлено, что при приеме истца на работу с ней был заключен трудовой договор № 134 от 27 мая 2016 года, в дальнейшем в соответствии с дополнительным соглашением от 01 января 2017 года указанный трудовой договор был изложен в новой редакции. Между тем трудовые отношения между истцом и АО «СВРЦ» возникли на основании трудового договора № 134 от 27 мая 2016 года, изложение трудового договора в новой редакции не порождает новых трудовых отношений, в связи с чем в соглашении о прекращении трудовых отношений от 04 апреля 2017 года и в приказе об увольнении истца № 583 от 04 апреля 2017 года работодателем обоснованно была сделана ссылка на расторжение именно трудового договора № 134 от 27 мая 2016 года. При этом из содержания соглашения от 04 апреля 2017 года явно следует намерение сторон прекратить все имеющиеся между ними трудовые отношения.

С учетом изложенных выше обстоятельств, суд приходит к выводу о том, что у ответчика АО «СВРЦ» имелись основания для увольнения истца ФИО3 на основании ст. 78 ТК РФ по соглашению сторон, нарушения порядка увольнения по данному основанию судом при рассмотрении дела не установлено, в связи с чем требования истца о признании незаконным ее увольнения 04 апреля 2017 года согласно приказа № 583 от 04 апреля 2017 года, восстановлении ее на работе в должности инженера по нормированию труда в слесарно-механическом производстве АО «СВРЦ» с 05 апреля 2017 года, взыскании с ответчика в ее пользу заработной платы за время вынужденного прогула в период с 04 апреля 2017 года по день вынесения решения суда, являются необоснованными и удовлетворению не подлежат.

В соответствии со ст.237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом. Кроме того, в соответствии со ст.3 ТК РФ лица, считающие, что они подверглись дискриминации в сфере труда, вправе обратиться в суд с заявлением о восстановлении нарушенных прав, возмещении материального вреда и компенсации морального вреда.

Поскольку в судебном заседании не нашёл своего подтверждения факт неправомерных действий ответчика по увольнению истца, ее дискриминации в сфере труда, то требования истца о компенсации ей морального вреда в размере <данные изъяты> рублей также удовлетворению не подлежат, поскольку являются производными от вышеназванных.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО3 к акционерному обществу «Северо-Восточный ремонтный центр» о признании незаконным увольнения на основании приказа № 583 от 04 апреля 2017 года, восстановлении на работе в должности инженера по нормированию труда в слесарно-механическом производстве акционерного общества «Северо-Восточный ремонтный центр», взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула с 04 апреля 2017 года по день вынесения решения суда, взыскании компенсации морального вреда в размере <данные изъяты> рублей - отказать за необоснованностью.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Камчатский краевой суд через Вилючинский городской суд Камчатского края в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 02 июня 2017 года.

Судья

Е.В. Мунгалова