Апелляционное постановление № 22-876/2024 от 9 июля 2024 г.

Судья Бабаджанова Д.В. Дело № 22-876/2024


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Южно-Сахалинск 10 июля 2024 года

Судья Сахалинского областного суда Лавлинский В.И.,

с участием:

прокурора Куликовой М.В.,

ФИО1, в отношении которого уголовное дело прекращено,

адвоката Ермолаева Н.Н.,

при помощнике судьи Дьяконовой Е.Ч.,

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу лица, в отношении которого уголовное дело прекращено - ФИО1, и адвоката Ермолаева Н.Н. на приговор Южно-Сахалинского городского суда Сахалинской области от 12 февраля 2024 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин Российской Федерации, со <данные изъяты>», зарегистрированный и фактически проживающий по адресу: <адрес>, ранее не судимый

признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30 ч. 1 ст. 195 УК РФ и определено наказание в виде штрафа в размере 180 000 рублей;

на основании п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ, п. «а» ч.1 ст.78 УК РФ от наказания, назначенного по ч. 3 ст. 30 ч. 1 ст. 195 УК РФ, освобожден в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

Решен вопрос о вещественных доказательствах по уголовному делу.

Изложив обстоятельства дела, содержание приговора, апелляционной жалобы, заслушав выступление ФИО1, в отношении которого уголовное дело прекращено, адвоката Ермолаева Н.Н., поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнение прокурора Куликовой М.В., об оставлении приговора суда без изменения, как законного и обоснованного, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в фальсификации бухгалтерских и иных учетных документов, отражающих экономическую деятельность юридического лица, если эти действия совершены лицом при наличии признаков банкротства и могли причинить крупный ущерб, однако преступление не было доведено до конца по независящим от лица обстоятельствам.

На основании п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ, п. «а» ч.1 ст.78 УК РФ ФИО1 от наказания, назначенного по ч. 3 ст. 30 ч. 1 ст. 195 УК РФ, освобожден в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

Преступление совершено в <адрес> в установленный период времени, при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе ФИО1 и адвокат Ермолаев Н.Н. не соглашаются с приговором, поскольку он является незаконным, вынесен с неправильным применением уголовного закона, а выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, имеются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, неправильное применение уголовного закона, не дана надлежащая оценка доказательствам стороны защиты.

Полагают, что предъявленное обвинение ФИО1 по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 195 УК РФ не соответствует действительности.

Сторона защиты указывает, что поскольку ФИО1 не обладал юридическим навыками, необходимыми для ведения банкротства путем оздоровления общества и выхода из долговой ямы, была нанята юридическая компания ЗАО <данные изъяты> по рекомендации Свидетель №1, в отношении которого уголовное дело прекращено в связи с истечением срока давности (фактически лицо, которое похищало актив в виде гостиницы).

ЗАО <данные изъяты> готовило все необходимые документы, в том числе протоколы общего собрания ООО <данные изъяты> ликвидационной комиссии, бухгалтерские документы и т.д. (в ЗАО <данные изъяты> учредителем которого являлась мать председателя ликвидационной комиссии адвоката Ф.И.О.1, входили Свидетель №2 - генеральный директор, Свидетель №3 - будущий конкурсный управляющий ООО <данные изъяты>

Сторона защиты обращает внимание, что ФИО1 мнимый договор купли-продажи строительных материалов от ДД.ММ.ГГГГ не подписывал, что подтверждено проведенными почерковедческими экспертизами, звонить из реанимационного отделения с целью пригласить Свидетель №1 для подписания документов, находясь там без телефона и без одежды, не имел возможности в силу запретительного распорядка отделения.

Проект мнимого договора купли-продажи строительных материалов от ДД.ММ.ГГГГ был направлен по электронной почте, будущим конкурсным управляющим Свидетель №3 с его электронной почты на электронную почту гостиницы для передачи Свидетель №1, что подтверждается протоколом осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, и почерковедческой экспертизой, о написанных реквизитах в договоре рукой Свидетель №3, а так же показаниями свидетелей, допрошенных в судебном заседании, поэтому способ изготовления и кем был изготовлен мнимый договор, было установлено еще в 2013 году.

Передача мнимых документов осуществлялась ДД.ММ.ГГГГ Свидетель №1. Ф.И.О.1, во время нахождения ФИО1 в кардиологическом отделении после интенсивной реанимации, то есть в его отсутствие.

Указывают, что Свидетель №4 предложил учредителю ООО <данные изъяты> ФИО1 помощь в реструктуризации долга в <данные изъяты> Доверяя Свидетель №4, ФИО1 решил получить от последнего предложенный им заем на сумму 28 000 000 рублей с целью погасить кредитные обязательства перед ООО <данные изъяты> однако получил только часть денежных средств в размере 15 000 000 рублей, в результате чего ФИО1 пришлось вести с банком переговоры о пролонгации остальной части банковского кредита в сумме 13 000 000 рублей. Для получения ФИО1 последующих по займу средств Свидетель №4 выдвинул условие, что последняя сумма денежных средств в размере 1 500 000 рублей будет выдана при условии пересоставления имеющегося договора займа на новый договор на сумму 44 500 000 рублей с оформлением договора залога - здания гостиницы <данные изъяты> в обеспечение обязательств для гарантии возврата выданных денежных средств.

ФИО1, полностью доверяя Свидетель №4, выполнил дополнительные требования займодавца, и ДД.ММ.ГГГГ подписал договор безденежного займа на сумму 44 500 000 рублей, считая, что прошлые расписки утратили силу, а также подписал договор залога здания гостиницы <данные изъяты> стоимостью свыше 150 000 000 рублей, который в дальнейшем был зарегистрирован в регистрационной палате. В ходе переговоров о реальной сумме займа ФИО1 в дальнейшем дважды встречался с Свидетель №4, но договорённости они не достигли и Свидетель №4 категорически отказал, сообщив, что так делает всегда, это его бизнес.

На основании указанных договоров Свидетель №4 обратился в суд с заявлением о взыскании с ООО <данные изъяты> суммы фиктивного займа в размере 44 500 000 рублей и обращения взыскания на заложенное имущество в виде здания гостиницы <данные изъяты> Решением Южно-Сахалинского городского суда его требования были удовлетворены и оставлены в силе вышестоящими инстанциями.

В связи с указанными действиям Свидетель №4 финансовое состояние ООО <данные изъяты> резко ухудшилось, хотя на ДД.ММ.ГГГГ фактическая задолженность перед Свидетель №4 составляла 35 000 000 рублей.

В ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 познакомился с Свидетель №1. Свидетель №1, узнав про финансовое положение ООО <данные изъяты> и про ситуацию с займом Свидетель №4 и судебными разбирательствами по обращению взыскания на имущество ООО <данные изъяты> - гостиницу <данные изъяты> предложил ФИО1 выход из данного положения путем введения процедуры банкротства в отношении Общества. Свидетель №1 другом ФИО1 не являлся.

Сторона защиты отмечает, что такими делами, связанными с предложениями о введении банкротства как средства оздоровления предприятия, Свидетель №1 занимался неоднократно, предлагал свидетелю Свидетель №5, но у последнего был опытный юрист, который пресёк все манипуляции Свидетель №1

Затем, Свидетель №1, привлек к решению проблем ФИО1 своих хороших знакомых из ЗАО <данные изъяты> в составе Свидетель №3, арбитражного управляющего и его команды Ф.И.О.1, Свидетель №2, которые предложили ФИО1 заняться процедурой оздоровления предприятия, сообщив, что процедура банкротства вводится не только для ликвидации предприятия, а вводится еще и для того, чтобы дать время предприятию выйти из долгов, что невозможно в процедуре исполнительного производства в службе судебных приставов.

Отмечает, что ФИО1 не имеет никакого юридического образования и специальных знаний в правовой сфере, поэтому, видя, какая грамотная команда собралась, решил им довериться и согласился на оздоровление Общества путем введения процедуры банкротства. Вышеописанная команда юристов и стала готовить определенные документы, в том числе протоколы собрания участников ООО <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, которые в дальнейшем были признаны Арбитражным судом ДД.ММ.ГГГГ по делу № недействительными, в которые ФИО1 досконально не вдавался, так как перенаправил их к своим бухгалтерам и администратору, для более правильного разрешения ситуации с долгами, а сам из-за проблем со здоровьем после ранее перенесенного инфаркта, устранился от указанного процесса, так как занимался текущими хозяйственными вопросами гостиницы, и, полностью доверившись опытным юристам, не стал разбираться в юридических тонкостях. В связи с чем, он не знал какие документы юридического характера и их объем готовили Свидетель №3, Ф.И.О.1, Свидетель №2 и ЗАО <данные изъяты>

Вышеуказанные факты, достоверно подтверждают свидетели: Ф.И.О.3 бухгалтер ООО <данные изъяты> Ф.И.О.3 – старший администратор гостиницы <данные изъяты> Свидетель №6 – знакомая ФИО1.

Кроме того, показания указанных свидетелей, подтверждаются протоколом осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, осмотром персонального компьютера, расположенного у администратора гостиницы, где на почту гостиницы <данные изъяты> с электронной почты Свидетель №3 поступила переписка «документы кредитору» в виде трёх электронных файлов: Договор поставки, Восточный спецификация, Восточный Альянс акт поставки товара в формате doc.

Неоспоримым, по мнению стороны защиты, является тот факт, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был экстренно госпитализирован в реанимационное отделение кардиологии ГБУЗ РСЦ «Сахалинская областная больница» с диагнозом «обширный повторный инфаркт миокарда», где и находился под воздействием лекарственных препаратов в связи с резким ухудшением состояния здоровья (диагноз: инфаркт миокарда, постинфарктный кардиосклероз, гипертоническая болезнь 3 стадии риск 4, хроническая сердечная недостаточность, впервые выявленный сахарный диабет), т.е. фактически был в тяжелом состоянии.

В кардиологическом отделении ФИО1 находился с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждено справкой из медучреждения и медицинскими документами в деле.

В период нахождения в реанимационном отделении кардиологии ФИО1 потреблял много медицинских препаратов, о чем о их действии и назначении, указано в заключении эксперта (комиссионная судебно-медицинская экспертиза) № от ДД.ММ.ГГГГ ГБУ Сахалинским областным центром СМЭ Министерства здравоохранения РФ. Сторона защиты делает вывод, что ФИО1, находясь в тяжелом состоянии и потребивший большой объем препаратов, не мог адекватно ориентироваться в окружающей среде, и тем более заниматься какой-либо коммерческой деятельностью.

При этом, эксперты дают четкий, не опровергнутый иными экспертизами вывод о том, что действие любого лекарственного препарата, отсутствие или наличие побочных эффектов и степень их выраженности зависит от индивидуальных особенностей организма. В связи чем, ответить на вопрос могли ли лекарственные препараты, назначенные ФИО1, повлиять на его способность давать оценку действиям и отдавать отчет в своих действия не представляется возможным. Сторона защиты делает вывод, о том, что ФИО1 не мог руководить своими действиями, но для подтверждения данного довода необходимо ему опять принять все препараты.

Указанные обстоятельства, подтверждены: медицинской документацией, находящейся в материалах дела; показаниями свидетеля дежурного кардиолога Свидетель №7; показаниями свидетеля Свидетель №8

Сторона защиты настаивает на своих доводах о том, что ФИО1, находясь в реанимационном отделении без одежды и иных вещей, никаким образом не имел возможности позвонить Свидетель №1 и несколько раз с ним разговаривать, якобы предлагая привезти ему на подпись финансовые документы, как утверждает Свидетель №1 Это было невозможно сделать из-за строгих правил реанимационного отделения, а, подписывая какие-то документы, не мог осознавать что делает, так как ему было очень плохо и даже если бы он попытался их прочитать, то не смог бы в силу ранее сказанного, так как сил у него хватило поставить только несколько подписей.

Сторона защиты отмечает, что ФИО1 вменяется факт подписания договора купли-продажи строительных материалов от ДД.ММ.ГГГГ, как основного документа, без которого невозможны любые претензии в части неоплаты денежных средств по сделке, и доказывания задолженности ООО <данные изъяты> перед Свидетель №1 ФИО1, понимая, что имелся факт подписания каких-то документов, стал выяснять, действительно ли он подписал договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, однако после неоднократных экспертиз было установлено, что подпись в договоре не ФИО1, а иного лица. Сторона защиты предполагает, что Свидетель №1 в реанимационном отделении подписал либо иной договор, либо еще какие-то документы, но не договор, который впоследствии стал причиной включения Свидетель №1 в реестр требований кредиторов в банкротстве ООО <данные изъяты>

Указанные сведения подтверждаются:

- Актом экспертного исследования № от ДД.ММ.ГГГГ Сахалинской лабораторией судебной экспертизы МЮ РФ эксперта Ф.И.О.4, об исследовании рукописных записей в договоре купли-продажи между ООО <данные изъяты> и Свидетель №1 от ДД.ММ.ГГГГ, расположенных в графе № «Адреса и реквизиты сторон» выполненные конкурсным управляющим ООО <данные изъяты> Свидетель №3

- Заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ эксперта Ф.И.О.5 ЭКЦ УМВД России по Сахалинской области по уголовному делу № о том, что установить, выполнены ли подписи от имени ФИО1 в договоре купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ не представляется возможным.

- Заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ эксперта Ф.И.О.4 Сахалинской лабораторией судебной экспертизы МЮ РФ по уголовному делу № о том, что установить, выполнены ли подписи от имени ФИО1 в договоре купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ не представляется возможным.

- Заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ эксперта Ф.И.О.6 Сахалинской лабораторией судебной экспертизы МЮ РФ по уголовному делу № о том, подписи от имени ФИО1 в договоре купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ вероятно являются подписями ФИО1, ответить на вопрос в категорической форме не представилось возможным по причинам, изложенным в исследовательской части.

Сторона защиты отмечает, что мнимые документы были переданы Свидетель №1 Ф.И.О.1 сразу же ДД.ММ.ГГГГ как председателю ликвидационной комиссии ООО <данные изъяты> поэтому они оба были осведомлены о фиктивности учиненных ими документов. ФИО1 даже не знал изначально, почему Свидетель №1 был включен в реестр требований кредиторов, так как находился в больнице, а потом конкурсный управляющий Свидетель №3, на тот период еще просто участник действий по оформлению ЗАО <данные изъяты> банкротства ООО, объяснил ему потом, что это включение необходимо для наличия дополнительного весомого основания для принятия судом процедуры банкротства. При этом, исходя из заявления Свидетель №1 на имя председателя ликвидационной комиссии ООО <данные изъяты> Ф.И.О.1 с отметкой от ДД.ММ.ГГГГ, о заключении комиссии о включении требований Свидетель №1 от ДД.ММ.ГГГГ. следует, что имеется долг на общую сумму 74 671 000 рублей, однако для включения Свидетель №1 в реестр несостоятельности (банкротстве) необходимо было наличие обязательных документов: счета-фактуры, товарно-транспортные накладных, предусмотренных ст.40 ФЗ «О вступившие в законную решения судов, осматривавших требование конкурсного кредитора к должнику») как доказательств основания возникновения задолженности у ООО перед Свидетель №1, но в результате Свидетель №1 вышеуказанные документы Ф.И.О.1 не предоставил. Вопреки отсутствию необходимых документов Свидетель №1 являясь председателем конкурсной комиссии, адвокатом, и сыном учредителя ЗАО <данные изъяты> Ф.И.О.1 был включен в реестр требований кредиторов, и ликвидационная комиссии в лице ЗАО <данные изъяты> ему в этом не препятствовала.

Только поэтому, а не как изложено в необоснованном обвинении, в силу манипуляций Свидетель №1 и его команды решением Арбитражного суда - Сахалинской области от ДД.ММ.ГГГГ ООО <данные изъяты> признано несостоятельным (банкротом). Определением Арбитражного суда Сахалинской области по делу № от ДД.ММ.ГГГГ признаны обоснованными и включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника требования Свидетель №1 в размере 74 671 000 рублей, якобы возникшие от неисполнения ООО <данные изъяты> обязательства по оплате товаров согласно мнимому договору от ДД.ММ.ГГГГ.

Сторона защиты утверждает, что допрошенный представитель потерпевшего ООО <данные изъяты> ФИО2 с целью очернить ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ дает недостоверные показания в части наличия долга в размере 120 000 000 рублей. Поскольку у ООО <данные изъяты> в ДД.ММ.ГГГГ, его не было. ФИО2, являясь конкурсным управляющим с ДД.ММ.ГГГГ знал о признании в ДД.ММ.ГГГГ сделки недействительной по решению суда.

После оценки всех доказательств в период с ДД.ММ.ГГГГ после всех процедур уголовного и арбитражного судопроизводства сторона защиты делает вывод, что на основании указанных документов, учинённых Свидетель №1, у ООО <данные изъяты> возникла искусственная задолженность на сумму 74 671 000 руб. перед Свидетель №1, который действовал по заранее разработанному плану хищения гостиницы целиком между Свидетель №1 и Свидетель №4 ещё до введения процедуры банкротства. Затем их умысел был продолжен и Свидетель №1 продал (переуступил) Свидетель №4 право требования к ООО <данные изъяты> указанной мнимой задолженности за 15 000 000 руб., которые были перечислены на лицевой счет Свидетель №1 на основании договора уступки долга (цессии) от ДД.ММ.ГГГГ.

Кроме того, ФИО1 вменяется, что Свидетель №1 в больнице ДД.ММ.ГГГГ подсунул ему акт приема-передачи товаров и спецификации товаров, хотя он об этом не помнит, так как не помнит какие-именно документы он подписывал, но в иное время он данные документы подписать не мог. Согласно спецификациям и акта в адрес ООО <данные изъяты> якобы было поставлено большое количество строительных материалов, а также предметов сантехники, например, 50 душевых кабинок, хотя в гостинице <данные изъяты> имеется всего 22 номера, и указанные кабинки в данной гостинице не установлены.

Сторона защиты считает, что Свидетель №1 вместе с Свидетель №4, конкурсным управляющим Свидетель №3, и председателем ликвидационной комиссии Ф.И.О.1 получили возможность не только хищения гостиницы, но и в период до реализации своего умысла на хищение получили возможность распоряжения (в том числе и продажей) гостиницей <данные изъяты>

ФИО1 долго держали в заблуждении и поэтому только в ДД.ММ.ГГГГ он начал понимать, что происходят действия вопреки договоренностям о финансовом оздоровлении Общества. ФИО3 Сик и осознал, что Свидетель №1 незаконно стал кредитором ООО <данные изъяты> путем представления фиктивных документов, подсунув часть данных документов на подпись в больнице и подделав договор купли-продажи материалов от ДД.ММ.ГГГГ, в котором подпись не ФИО1.

ФИО1 считает, что это масштабный рейдерский захват его гостиницы, который возник еще до введения процедуры банкротства, что также подтверждается тем, что Свидетель №1 сам настойчиво искал с ним встречи, вошёл к нему в доверие, и обманул его в силу доверчивости и юридической неграмотности.

По этой причине ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 после сложной подготовки документов в силу своего малого понимания юриспруденции, подал заявление в полицию о привлечении к уголовной ответственности гражданина Свидетель №1 за действия, связанные с хищением имущества ООО <данные изъяты> путем фальсификации договора от ДД.ММ.ГГГГ и вступления в реестр кредиторов.

Постановлением от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 по уголовному делу № был признан потерпевшим, так как ДД.ММ.ГГГГ Свидетель №1, воспользовавшись тем, что он находился под действие седативных препаратов, подсунул заведомо фиктивные документы, послужившие включением его в реестр кредиторов, желая причинить Обществу имущественный вред.

Затем, ФИО1 после сложной подготовки документов в силу своего малого понимания юриспруденции, подал от имени конкурсного управляющего Свидетель №3 по доверенности (так как только от его имени можно было подать данное заявление, но он был против этого, несмотря на уговоры ФИО1 это сделать) в суд исковое заявление от ДД.ММ.ГГГГ о признании недействительным договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ (входящий от ДД.ММ.ГГГГ в Арбитражный суд Сахалинской области), согласно которому просил признать договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ООО <данные изъяты> и гражданином Свидетель №1, недействительным по ст. 170 ГК РФ (как ничтожная сделка). После чего, доверенность Свидетель №3 у ФИО1 отозвал (отменил), но заявление уже было принято судом к производству.

Определением Арбитражного суда Сахалинской области от ДД.ММ.ГГГГ по делу № было принято решение: признать недействительным договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ООО <данные изъяты> и Свидетель №1

Как следовало из пояснений ФИО1, данных в Арбитражном суде Сахалинской области в судебном заседании о признании сделки недействительной от ДД.ММ.ГГГГ, было сказано: «Как следует из пояснений бывшего руководителя ООО <данные изъяты> которым был подписан оспариваемый договор, в действительности договор подписан не ДД.ММ.ГГГГ, а ДД.ММ.ГГГГ. Фактической целью заключения ФИО1 как директором должника и Свидетель №1 данной сделки являлось создание искусственной задолженности Общества перед Свидетель №1 для её последующего включения в реестр требований кредиторов должника в процедуре банкротства в размере 74 671 000 рублей и оказания влияния Свидетель №1 на ход дела о несостоятельности (банкротстве) как основным кредитором с учетом наличия требований кредитора Свидетель №4, основанных на решении Южно-Сахалинского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ и включенных в реестр требований кредиторов Общества определением суда от ДД.ММ.ГГГГ в общей сумме 48 908 260 рублей как обеспеченные залогом имущества должника. В свою очередь, указанные доводы Свидетель №1 не опровергнуты».

Данные доводы, сказанные ФИО1 в судебном заседании, являлись единственным основанием для признания на тот момент сделки недействительной, поэтому ФИО4 пришлось нафантазировать (иного на тот момент пути он не видел и любыми способами пытаться предотвратить рейдерский захват гостиницы), сообщив арбитражному суду вышеуказанные сведения, как средство защиты своих прав и имущества, а именно гостиницы <данные изъяты> от преступных посягательств Свидетель №1, Свидетель №3, Свидетель №4, Ф.И.О.1, и других участников и работников <данные изъяты> так как до ДД.ММ.ГГГГ Свидетель №1 не признавал свои действия незаконными, и следствием еще не было собрано достаточно доказательств о фиктивности сделки купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ по уголовному делу, возбужденному по заявлению ФИО1 о привлечении к ответственности Свидетель №1

Однако, данное решение Свидетель №1 и Ф.И.О.7, действующим в интересах Свидетель №4, было обжаловано в Пятый арбитражный апелляционный суд в г. Владивосток, и постановлением указанного суда вышеуказанное решение было отменено. При этом представитель Свидетель №1 - ФИО5 заявил ходатайство о приобщении к материалам дела еще один фиктивный договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, актов приема передачи от ДД.ММ.ГГГГ, спецификации, медицинские справки от ДД.ММ.ГГГГ с ООО <данные изъяты> о якобы имевших место фактах приобретения строительных материалов для перепродажи. Впоследствии было установлено, что договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ заключен между ООО <данные изъяты> в лице Свидетель №9 и Свидетель №1, однако также было выяснено, что Свидетель №9 никогда директором ООО <данные изъяты> не являлся, и с Свидетель №1 не знаком. То есть, представитель Свидетель №1 предоставил в Пятый арбитражный апелляционный суд фиктивные, поддельные документы, которые суд принял, и на их основании принял решение отменить постановление Арбитражного суда Сахалинской области от ДД.ММ.ГГГГ:

Процесс доказывания незаконности сделки в итоге затянулся до 2019 года, когда Арбитражным судом Сахалинской области было вынесено новое решение о признании сделки недействительной.

ФИО1 считает, что в рейдерском захвате участвовали помимо ЗАО <данные изъяты> и еще Свидетель №4, поскольку ДД.ММ.ГГГГ был подготовлен протокол собрания кредиторов Общества с ООО <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ по адресу: <адрес> Свидетель №4 в части пятого дополнительного вопроса «О согласовании действий конкурсного управляющего ООО <данные изъяты> о привлечении в качестве организатора торгов по продаже имущества ООО <данные изъяты> -опять же ЗАО <данные изъяты> и условий, проведения торгов и оказания услуг указанным организатором торгов, подписи кредиторов Свидетель №4, представитель Ф.И.О.7, ЗАО <данные изъяты> представитель Свидетель №2, а также выданные доверенности:

- Доверенность от ДД.ММ.ГГГГ конкурсного управляющего ООО <данные изъяты> Свидетель №3, действующего на основании решения Арбитражного суда Сахалинской области, об уполномочивании Свидетель №2 представлять интересы ООО <данные изъяты> на три года.

- Доверенность от ДД.ММ.ГГГГ конкурсного управляющего ОО <данные изъяты> Свидетель №3, действующего на основании решения Арбитражного суда Сахалинской области, об уполномочивании Ф.И.О.1 представлять интересы ООО <данные изъяты> на три года.

- Доверенность от ДД.ММ.ГГГГ (нотариуса Ф.И.О.13 (реестр 1-2567) об уполномочивании Ф.И.О.1 на участие в деле о банкротстве от имени Свидетель №1, на один месяц.

Несмотря на вышеизложенные и неоспоримые доказательства продуманного рейдерского захвата гостиницы Свидетель №1, Свидетель №4, ЗАО <данные изъяты> в лице его сотрудников, конкурсным управляющим Свидетель №3, с целью придания законности уголовного преследования следствием возбуждено уголовное дело в отношении ФИО1. По новому уголовному делу была назначена новая судебная экспертиза, где было выполнено заключение комиссии судебно-психиатрических экспертов от ДД.ММ.ГГГГ №, в которой ФИО1 был признан вменяемым при подписании документов, которых он фактически не подписывал. При этом, часть материалов уголовного дела, указанных в постановлении, медицинская карта на экспертизу не предоставлялись, так как не отражены в заключении.

Выводы являются недопустимыми, и не согласуются с медицинскими записями, так как не являются мнением эксперта-психиатра, а отсылают к мнению врачей, которые экспертами не являются, и не установлены его познания в данной области медицины. Как минимум, в экспертизе должны участвовать и данные пояснения анестезиолог, врач-нарколог, и сам психиатр, которые должны при перечислении препаратов (названий и т.д.), сделать выводы об отсутствии в них наркотических и седативных средств с расшифровкой состава лекарства, и расшифровкой их действия на организм человека, как при принятии, и сроке действия, так и возможных побочных действий.

Сторона защиты считает, что выводы врачей Свидетель №10 и Свидетель №11 основаны только на предположении и записях в карте, которые производились ими, после подписания оспариваемых документов.

Лечащий врач Свидетель №11 увидела ФИО1 только ДД.ММ.ГГГГ в 19 часов 00 минут при осмотре, при этом его состояние, как она указывает, было средней степени тяжести, в связи с тем интерпретация о том, что ФИО1 находился в ясном сознании, был ориентирован, адекватно отвечал на вопросы, противоречит его состоянию, и врач Свидетель №11 и не может пояснять о его состоянии до 19 часов, так как не вела наблюдение. Исходя из ее записей Ким был адекватен, однако, указанные записи не приложены, ссылок на страницу медицинской документации, где эти записи имеются нет, также, как и фотографий. При этом полностью проигнорировано заключение № от ДД.ММ.ГГГГ выполненное квалифицированными экспертами, где четко, объективно и квалифицированно сделаны выводы. Кроме того явно игнорируются показания дежурного кардиолога Свидетель №7

Ответственность экспертам за дачу заведомо ложного заключения разъяснена только при распечатывании заключения экспертов, так как эксперт Ф.И.О.8 пояснил, о том, что ответственность разъяснялась отдельным документом в момент назначения экспертизы, главным врачом больницы, и данный документ хранится в Областной психиатрической больнице, но, несмотря на запрос суда, данный документ представлен не был, что свидетельствует о его отсутствии, и о том, что он никогда не составлялся. Всё вышеуказанное, является грубым несоблюдением ФЗ от 31.05.2001 г. № 73-ФЗ об экспертной деятельности (ст. 5, 8,16,25). В связи с чем, указанная экспертиза является недопустимым доказательством, так как составлена и проведена с существенными нарушениями порядка проведения судебных экспертиз, что также подтверждается представленной ФИО1 в суд и приобщенной к делу рецензией эксперта на указанную экспертизу.

Сторона защиты считает, что квалификация действий ФИО1 по ч.1 ст. 195 УК РФ не может иметь места по уголовному делу №, так как состав преступления является материальным, поскольку предусматривает обязательное последствие в виде причинения крупного ущерба.

Из предъявленного обвинения фактически ФИО1 вменяется создание искусственной кредиторской задолженности ООО <данные изъяты> перед Свидетель №1 путем фальсификации бухгалтерских и иных учетных документов, отражающих экономическую деятельность юридического лица, посредством оформления мнимой сделки при наличии признаков банкротства.

Однако, договор ФИО1 не подписывал. Никакого ущерба ООО <данные изъяты> тем более в крупном размере на сумму 74 671 000 рублей, не причинено и причинено быть не может, так как гражданско-правовой договор и акты приема-передачи имущества к нему не являются бухгалтерскими и иными учетными документами, отражающими экономическую деятельность юридического лица, поскольку ни действовавший на момент совершения рассматриваемого преступления в 2012 году Федеральный закон от 21.11.1996 №129-ФЗ «О бухгалтерском учете», ни действующий Федеральный закон от 06.12.2011 №402-ФЗ «О бухгалтерском учете», ни нормы Налогового кодекса РФ, ни иные положения Законодательства Российской Федерации о бухгалтерском учете и налогового законодательства Российской Федерации, не относят гражданско-правовой договор и акты приема - передачи имущества к нему к бухгалтерским и иным учетным документам, отражающим экономическую деятельность юридического лица.

ФИО1 считает себя, как участника Общества, также потерпевшим по настоящему уголовному делу, однако потерпевшим признано только юридическое лицо — ООО <данные изъяты> а его представителем конкурсный управляющий ФИО2

ДД.ММ.ГГГГ завершена процедура банкротства, и ООО <данные изъяты> ликвидировано, о чем внесена соответствующая запись в ЕГРЮЛ ФНС России. Материальный ущерб для ООО и его участника, которым является подсудимый ФИО1, не причинен. В случае наличия у ООО <данные изъяты> и его участников претензий материального характера, последние могут и должны быть урегулированы в рамках Гражданского процессуального законодательства, без привлечения к этому процессу правоохранительных органов.

Согласно п. 1 ст. 61 ГК РФ ликвидация юридического лица влечет его прекращение без перехода в порядке универсального правопреемства его прав и обязанностей к другим лицам. В соответствии с п. 3 ст. 49 ГК РФ правоспособность юридического лица прекращается с момента внесения соответствующей записи в Единый государственный реестр юридических лиц.

Таким образом, с момента ликвидации юридического лица прекращаются полномочия организации, в том числе и в сфере уголовного судопроизводства. Действующий уголовно-процессуальный закон не предусматривает правопреемства в отношении прав потерпевшего - юридического лица. Права потерпевшего - юридического лица не могут перейти к иным лицам, исключением является только если в ходе производства по уголовному делу наступила смерть потерпевшего, не связанная с расследуемым преступным деянием. Права потерпевшего ликвидированного юридического лица могут перейти к его учредителям по уголовному делу о хищении имущества ООО, ликвидированного после совершения преступления, в связи с чем в качестве потерпевшего могут участвовать его бывшие учредители, им является ФИО1, и суд признает это допустимым, иного правопреемства или иного перехода его прав к каким-либо другим лицам УПК РФ не предусматривает. Согласно ч. 4 ст. 149 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ (ред. от 28.12.2022) «О несостоятельности (банкротстве)» с даты внесения записи о ликвидации должника в единый государственный реестр юридических лиц конкурсное производство считается завершенным. Согласно ч. 1 ст.129 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ (ред. от 28.12.2022) «О несостоятельности (банкротстве)» с даты утверждения конкурсного управляющего до даты прекращения производства по делу о банкротстве, или заключения мирового соглашения, или отстранения конкурсного управляющего он осуществляет полномочия руководителя должника и иных органов управления должника, а также собственника имущества должника - унитарного предприятия в пределах, в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Федеральным законом.

Таким образом, с даты внесения в реестр ЕГРЮЛ сведений о ликвидации общества, т.е. с ДД.ММ.ГГГГ конкурсный управляющий ФИО2 утратил право быть представителем ликвидированного ООО <данные изъяты>

По смыслу ст. 61 и 63 ГК РФ ликвидация юридического лица с момента внесения соответствующей записи в ЕГРЮЛ влечет прекращение его существования без перехода прав и обязанностей в порядке правопреемства к другим лицам. С момента ликвидации прекращаются полномочия и организации, и органов управления, и защищающих ее интересы представителей. При всем при этом, фактически возмещение ущерба должно быть тогда возмещено представителю потерпевшего, что повлечет его неосновательное обогащение. Любое юридическое лицо является юридической фикцией, формой осуществления гражданами хозяйственной деятельности. Это позволяет привлекать в процесс бывших бенефициаров ликвидированных юридических лиц на основании п. 8 ст. 63 ГК и признавать их потерпевшими по делу в порядке ч. 1 ст. 42 УПК РФ. Данная возможность была подтверждена и в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.06.2010 №17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», предусмотревшем, что если по поступившему в суд уголовному делу будет установлено, что лицо, которому преступлением причинен вред, ранее не признано потерпевшим по делу, суд признает такое лицо потерпевшим и предоставляет ему возможность участвовать в деле и осуществлять защиту своих прав.

Кроме того, Постановлением о прекращении уголовного дела в связи с истечением срока давности от ДД.ММ.ГГГГ по уголовному делу №, согласно которого уголовное дело № в отношении обвиняемого по ч. 1 ст. 195 УК РФ Свидетель №1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения и иных лиц прекращено по основаниям, предусмотренным п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ (оригинал постановления находился в уголовном деле №, до подмены последних двух листов постановления). Согласно рапорту об обнаружении признаков преступления по ч. 1 ст. 195 УК РФ начальника отдела СО Ф.И.О.9 (ранее Ф.И.О.9) от ДД.ММ.ГГГГ, и отказного материала от ДД.ММ.ГГГГ, неустановленное лицо оказалось ФИО1, согласно выделенным материалам из уголовного дела №. Согласно п. 5 ч. 1 статьи 27 УПК РФ, относящий к основаниям прекращения уголовного преследования, наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого неотмененного постановления следователя о прекращении уголовного дела по тому же обвинению. Следственным органами, в том числе руководителем, не выполнен пункт 2 части первой статьи 39 УПК РФ, наделяющий руководителя следственного органа правом проверять материалы проверки сообщения о преступлении или материалы уголовного дела, отменять незаконные или необоснованные постановления следователя.

Однако, постановление о прекращении уголовного дела в связи с истечением срока давности от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которого уголовное дело № в отношении обвиняемого по части 1 ст. 195 УК РФ Свидетель №1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения и иных лиц прекращено по основаниям, предусмотренным п. 3 ч.1 ст. 24 УПК РФ, в отношении иных лиц, т.е. фактически ФИО1 отменено не было. Следователь Ф.И.О.9 расследовала данное уголовное дело, как следователь, так и как начальник следственного отдела курировала его расследование.

В 2018 она уже прекращала уголовное дело в отношении Свидетель №1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения и иных лиц: дело прекращено по основаниям, предусмотренным п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, которое ФИО1 обжаловал, однако, потом следователем Ф.И.О.9 была представлена новая копия постановления о прекращении по тем же основаниям от ДД.ММ.ГГГГ, и копия данного постановления была передана ФИО1.

В ходе допроса следователь Ф.И.О.9 в качестве свидетеля по уголовному делу № по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 195 УК РФ, представила иную копию постановления о прекращении с различиями от ранее вынесенного по основаниями прекращения, в связи с чем было истребовало дело №, в котором ФИО1 было обнаружено, что в постановлении от ДД.ММ.ГГГГ были заменены 2 последних листа, о чем можно судить по цвету листов и шрифту, а также отверстиям в месте сшивки, что свидетельствуют о должностном подлоге и даче ложных показаний свидетелем Ф.И.О.9, как и служебном подлоге и фальсификации доказательства обвинения по делу, а именно постановления о прекращении от ДД.ММ.ГГГГ.

Тем самым ФИО1 считает, что следователь Ф.И.О.9, как лицо, расследовавшее данное дело, и как начальник отдела, курировавший его расследование, старается придать законность следственным действиям, проведенным без отмены постановления о прекращении уголовного дела в отношении остальных лиц, указанных в постановлении о прекращении, т.е. ФИО1, так как иным лицом, исходя по описательной части постановления является только ФИО1. В подложном постановлении основаниями прекращения являются: п. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 195 УК РФ, а не ч. 1 ст. 195 УК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, что по мнению авторов жалобы, является обходным путем для п. 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ.

Кроме того замена листов в постановлении подтверждается заверенной представителем гособвинения прокурором Сахалинской области копией постановления от ДД.ММ.ГГГГ из надзорного производства, находящегося в прокуратуре области.

В уголовном деле № имеется неподписанная копия следователем в оригинальном виде заверенная как копия иным следователем СУ города Южно-Сахалинска (том 1 лист дела 99-117). Копия не была подписана следователем Ф.И.О.9, принявшей решение, однако ДД.ММ.ГГГГ при допросе в качестве свидетеля представила подписанную копию решения, в которой основанием прекращения являлась не ч. 1 ст. 195 УК РФ, являлась п. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 195 УК РФ, а не ч. 1 ст. 195 УК РФ, п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

Таким образом, следователем Ф.И.О.9 представлен фиктивный документ в последнем листе, о том, что дело прекращено только по пособнику по ч. 1 ст. 195 УК РФ, с целью придания допустимости и законности доказательствам и расследованию уголовного дела при наличии фактически прекращенного уголовного дела в отношении всех лиц по ч. 1 ст. 195 УК РФ, без какого либо соучастия, по тем же основаниям.

ФИО1 считает, что можно сделать однозначный вывод о том, что Свидетель №1 скрыл свои истинные намерения - создать у ООО <данные изъяты> мнимую задолженность с целью ее последующей перепродажи (переуступке) Свидетель №4, вознамерившегося любой ценой завладеть гостиницей <данные изъяты> стоимость которой (167 200 000 рублей по независимой оценке произведенной по ходатайству ФИО1, заявленному в Арбитражном суде Сахалинской области в рамках дела о банкротстве) многократно превышает сумму задолженности ООО <данные изъяты> перед ним, установленную решением Южно-Сахалинского городского суда от 21.06.2011г. (48 908 260 рублей).

Реализуя умысел на хищение гостиницы, Свидетель №1 и иные лица разработали план ее хищения еще во время спора ФИО1 и Свидетель №4 о задолженности по займу до введения процедуры банкротства. ФИО1 уверен, что логика указанных действий легко прослеживается в том, что конкурсным управляющим Свидетель №3 гостиница была оценена в 148 000 000 рублей, которые с учетом понижения на 20 процентов, в соответствии с законом о несостоятельности (банкротстве), продажная цена гостиницы, должна была быть в размере 114 500 000 миллионов рублей, и именно для этого Свидетель №1 с Свидетель №4 решили создать мнимый договор на сумму 74 671 000 руб., и Свидетель №1 формально продал его Свидетель №4, у которого уже был долг в размере 48 908 260 рублей, что в общем составляло долг в размере 123 579 260 рублей, что позволяло Свидетель №4 полностью забрать гостиницу в собственность без проведения торгов.

В покупке кредиторской задолженности Свидетель №4 непосредственно участвовали Свидетель №3 и Свидетель №1, то есть те, кто с самого знакомства с ФИО1 имели умысел рейдерского захвата гостиницы путем обмана и фальсификации документов, а 15 000 000 рублей ФИО1 считает - это завуалированная плата за рейдерский захват его имущества, что также подтверждается отсутствием каких-либо претензий со стороны Свидетель №4 до настоящего времени по возврату указанной суммы денег.

Однако, ФИО1 эти планы сорвал, подав заявление от имени конкурсного управляющего Свидетель №3, вопреки его мнению, о признании сделки недействительной, и заявление в полицию о привлечении к уголовной ответственности Свидетель №1 и его команды, потому что конкурсный управляющий сам организовал данный договор, что подтверждено осмотром места происшествия компьютера гостиницы «Ориенталь», и впоследствии заявил ходатайство о новой оценочной экспертизе гостиницы, в ходе которой, согласно определения Арбитражного суда в деле о банкротстве, она была назначена и гостиница «Ориенталь» была оценена в размере 167 200 000 рублей. В связи с чем Свидетель №3 сразу же, чтобы остановить действия ФИО1, отозвал доверенность, но судебный процесс остановить не смог, так как заявление уже было подано и принято судом. О данном факте также указал свидетель обвинения Ф.И.О.1 при допросе его в качестве свидетеля в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ.

Просят приговор отменить, и вынести оправдательный приговор.

В дополнении к апелляционной жалобе осужденный ФИО1 считает, что правоохранительные органы, полностью уклонились от правовой оценки действий лиц по заявлению ФИО1, по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Автор жалобы находит приговор незаконным, вынесенным с грубейшими нарушениями уголовного и уголовно-процессуального законов, а выводы суда в приговоре не соответствующими, и прямо противоречащими фактическим обстоятельствам уголовного дела, сделанными без надлежащей оценки доказательств защиты.

Указывает, что состав преступления по ч. 1 ст. 195 УК РФ является материальным, поскольку предусматривает наступление уголовной ответственности лишь в случае, если инкриминируемые действия причинили крупный ущерб. Вместе с тем, судом не учтено, что отсутствие ущерба влечет отсутствие состава преступления и необходимость вынесения оправдательного приговора.

Из обвинительного заключения следует, что ФИО1 обвинялся в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 195 УК РФ - в фальсификации бухгалтерских и иных учетных документов, отражающих экономическую деятельность юридического лица, если эти действия совершены при наличии признаков банкротства и причинили крупный ущерб.

Обязательным элементом объективной стороны любых неправомерных действий при банкротстве, разграничивающей привлечение к административной или уголовной ответственности, является величина ущерба.

По ч. 1 ст. 195 УК РФ элементом объективной стороны является крупный ущерб. Его понятие дано в примечании к статье 170.2 УК РФ, согласно которому крупным размером, крупным ущербом, доходом либо задолженностью в крупном размере признаются стоимость, ущерб, доход либо задолженность в сумме, превышающей два миллиона двести пятьдесят тысяч рублей, а особо крупным - девять миллионов рублей.

При этом, статья 14.13 КоАП РФ устанавливает административную ответственность за те же действия, что описаны в диспозиции ч. 1 ст. 195 УК РФ, в случае, если они не повлекли причинение крупного ущерба.

Поскольку криминообразующим (составообразующим) признаком преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 195 УК РФ, является причинение крупного ущерба, с количественной оценкой которого связано и законодательное решение о криминализации такого деяния, для вывода о наличии в действиях виновного состава преступления по ч. 1 ст. 195 УК РФ, - обязательно установление крупного ущерба в конкретном деле.

Из определения состава преступления по ч. 1 ст. 195 УК РФ, сформулированного, законодателем в диспозиции этой нормы уголовного закона следует, что не достижение законодательно определенной границы ущерба от таких неправомерных деяний (отсутствие ущерба), - исключает их квалификацию как преступления.

Учитывая принцип презумпции невиновности, доказывание причинения крупного ущерба по ч. 1 ст. 195 УК РФ относится к исключительной компетенции стороны обвинения.

В прениях гособвинитель настаивал на причинении действиями ФИО1 крупного ущерба. Сторона защиты неоднократно обращала внимание суда на отсутствие ущерба.

На странице 50 приговора суд обоснованно пришел к выводу о недоказанности стороной обвинения факта причинения действиями ФИО1 какого-либо ущерба.

Придя к такому выводу, вопреки требованиям закона, суд не вынес оправдательный приговор за отсутствием состава преступления, а изменил квалификацию действий на покушение на неправомерные действия при банкротстве, придя к выводу, что якобы «преступление не доведено до конца по независящим от ФИО1 обстоятельствам».

Автор жалобы считает, что установление судом факта отсутствия ущерба влечет необходимость оправдания по предъявленному обвинению.

ФИО1 не соглашается с выводами суда первой инстанции о переквалификации его действий.

Отмечает, что суд в приговоре пришел к выводу, что ФИО1, зная о задолженности ООО <данные изъяты> перед Свидетель №4 в размере 44 500 000 рублей, в обеспечение которой заложено здание гостиницы, принадлежащее указанному обществу, залоговой стоимостью 130 000 000 рублей, - «разработал преступный план, при соблюдении условий которого приобретал право на имущество ООО <данные изъяты> (страница 2 приговора).

Вместе с тем, ФИО1 обращает внимание суда, что он являлся создателем и учредителем ООО <данные изъяты> которому принадлежало здание спорной гостиницы, в связи с чем, ФИО1 не было нужды «приобретать право на имущество», которое и так было его.

На странице 2 приговора, суд применяет противоречащую собственным выводам формулировку, что действия ФИО1 совершены не с целью приобретения, а лишь «...с целью сохранения в последующем прав на здание гостиницы... и недопущения отчуждения ее в пользу Свидетель №4». Для чего якобы ФИО1 планировалось, с привлечением иного лица (Свидетель №1), оформить мнимую сделку путем подписания договора купли-продажи строительных материалов для нужд ООО «Восточный Альянс», с целью создания искусственной задолженности Общества для оказания влияния мажоритарным кредитором на ход конкурсного производства».

Считает, что суд не делает никакой разницы между «приобретением права на имущество» и «его сохранением».

Автор жалобы, обращает внимание суда апелляционной инстанции, что из показаний ФИО1 следовало, что он не знал о преступных действиях Свидетель №1, т.к. подписывал документы в реанимации больницы, сразу после второго инфаркта, в крайне тяжелом физическом и психическом состоянии, находясь под седативным действием лекарств, будучи введенным в заблуждение о характере подписываемых документов. Более того, ФИО1 не уверен, что подписал именно те документы, фальсификация которых ему вменяется. Не установлено это и почерковедческими экспертизами, которые не смогли определить принадлежность подписей ФИО1

Полагает, что суд необоснованно поставил показания ФИО1 об этом под сомнение, поверив мошенникам и не усмотрев того обстоятельства, что показания ФИО1 подтверждаются множеством доказательств, а так же именно активными действиями ФИО1, направленными на изобличение преступных действий Свидетель №1, в т.ч. по фальсификации им документов по мнимой, бестоварной сделке.

Несмотря на то, что состав преступления по ч. 1 ст. 195 УК РФ материальный и требует обязательных последствий в виде крупного ущерба, суд признал в приговоре, что реального ущерба в результате инкриминированных ФИО1 действий не причинено, но переквалифицировал их на покушение на преступление по ч. 1 ст. 195 УК РФ.

Придя к выводу, что ущерб ООО <данные изъяты> и кредиторам общества не наступил якобы «по независящим от ФИО1 обстоятельствам», при оценке его показаний и фактических обстоятельств дела, суд в приговоре не учел, что все последующие действия ФИО1, после того, как ему стало известно о характере действий Свидетель №1 и действующих с ним по сговору лиц, а также о фальсификации указанных документов, были направлены на предотвращение ущерба ООО <данные изъяты> и кредиторам общества.

ФИО6 Сик, от имени конкурсного управляющего Свидетель №3 по доверенности (так как согласно Закона о банкротстве только от его имени можно было подать данное заявление, но он был против) подано в суд исковое заявление от ДД.ММ.ГГГГ о признании недействительным договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ. (входящий от ДД.ММ.ГГГГ в Арбитражный суд СО), согласно которому именно ФИО1 просил признать договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ООО <данные изъяты> и гражданином Свидетель №1, недействительным по ст. 170 ГК РФ (как ничтожная сделка), именно он (ФИО1) вначале представлял по доверенности в этом процессе интересы конкурсного управляющего Свидетель №3 и ООО <данные изъяты> а в дальнейшем, как участник ООО <данные изъяты> и его конкурсный кредитор на протяжении всего процесса настаивал на мнимом и бестоварном характере этой сделки, ее недействительности и указывал на фальсификацию Свидетель №1 документов по ней, их создание им «задним числом» путем введения ФИО1 в заблуждение в реанимации больницы, а также давал показания об этом.

После чего доверенность выданную ФИО1 Свидетель №3 отозвал, что подтверждает его сговор с рейдерами, но заявление, уже было принято судом к производству и рассмотрено с активным участием ФИО1. К разочарованию Свидетель №3 и его активного представителя адвоката Ф.И.О.1, который как действующий адвокат не имел законного права быть председателем ликвидкомиссии ООО <данные изъяты> представлял в зависимости от обстоятельств интересы противоборствующих сторон в одном деле - то конкурсного управляющего Свидетель №3, то мошенника Свидетель №1, то готовившего все юридические документы ЗАО <данные изъяты>

В подтверждение доводов об этом, к жалобе приложены документы:

- копия доверенности от ДД.ММ.ГГГГ на ФИО1 от ООО <данные изъяты> в лице конкурсного управляющего Свидетель №3, с правом представлять интересы общества, выступать от его имени и в его интересах, в т.ч. в арбитражных судах;

- копия распоряжения конкурсного управляющего Свидетель №3 от ДД.ММ.ГГГГ об отмене полномочий ФИО1, как его представителя;

- копия отзыва представителя кредитора Свидетель №4, - Ф.И.О.7, на исковое заявление конкурсного управляющего Свидетель №3 о признании договора купли-продажи недействительным, в котором указано, что в судебных заседаниях заявленные требования были поддержаны представителем конкурсного управляющего - ФИО1;

Таким образом, решение суда: признать недействительным договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, принято Арбитражным судом Сахалинской области именно по заявлению ФИО1, поддержанному им в суде как представителем истца, а затем как конкурсный кредитор и участник ООО <данные изъяты>

На страницах 43-44 приговора в подтверждение вины ФИО1 указано, что он: «...В судебном заседании при рассмотрении указанного дела в Арбитражном суде, как это следует из аудиозаписи судебного заседания дал показания относительно мнимости сделки, заключенной между мной и Свидетель №1 ДД.ММ.ГГГГ, указав причины и обстоятельства ее заключения, указанные показания, также отражены в определении Арбитражного суда Сахалинской области от ДД.ММ.ГГГГ по делу №, вступившего в законную силу ДД.ММ.ГГГГ года».

Стороне защиты не понятно, как именно это подтверждает вину ФИО1, в попытке причинить ущерб обществу и кредиторам, если именно он настаивал в суде о мнимости сделки и просил признать ее недействительной.

Не соглашаясь с выводом суда первой инстанции о том, что ФИО1 сообщил сведения, которые положены в основу решения Арбитражного суда, вступившего в законную силу, до фактического обращения ФИО1 (ДД.ММ.ГГГГ) в правоохранительные органы по вопросу совершения в отношении него мошеннических действий Свидетель №1, автор жалобы, указывает, что заявление о привлечении к уголовной ответственности Свидетель №1 за мошеннические действия ФИО1 подано на имя начальника УМВД России по Сахалинской области ДД.ММ.ГГГГ и зарегистрировано в эту же дату под номером 125 (копия заявления с визами руководства, для наглядности, прилагается, том 1, л.д. 9-11), т.е. до обращения в Арбитражный суд, а не наоборот, как сделал вывод суд в обжалуемом приговоре.

Кроме того, аудиозапись судебного заседания с участием ФИО1 в Арбитражном суде по рассмотрению заявления ФИО1, так же опровергает выводы суда, о том, что заявление в правоохранительные органы якобы подано им после решения арбитражного суда, а не до него. Согласно данной аудиозаписи ФИО1 сообщал суду что уже обратился в МВД с письменным заявлением о мошеннических действиях и что по заявлению о преступлении в ОБЭП уже идет доследственная проверка. (протокол осмотра и прослушивания аудиозаписи, том 4, л.д. 82-98)

В дальнейшем, по результатам рассмотрения заявления ФИО1, возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, предъявлялось обвинение в мошенничестве Свидетель №1, а ФИО1 признан потерпевшим.

Из чего ФИО1 делает вывод, что именно в результате его действий Свидетель №1 изобличен в мошеннических действиях и фальсификации документов по созданию «задним числом» мнимой кредиторской задолженности ООО <данные изъяты> ФИО6 Сиком не только подано исковое заявление о признании недействительным спорного договора купли-продажи в Арбитражный суд Сахалинской области, но именно ФИО1 это исковое заявление и поддержано в полном объеме в суде (как представителем конкурсного управляющего по доверенности), с приведением доводов и показаний об этом (о недействительности, мнимости, бестоварности сделки и о фальсификации Свидетель №1 документов по ней (о чем Свидетель №1 лично признался, собственноручно написав заявление о признании в совершенном им преступлении)

В результате, благодаря действиям ФИО1 предотвращён возможный ущерб от действий Свидетель №1 кредиторам общества, а не наоборот. Более того, если бы не активные действия ФИО1, никто и никогда бы не исключил Свидетель №1 из числа кредиторов, а его незаконные требования из конкурсной массы банкрота.

ФИО1, оспаривая вывод суда первой инстанции о признании недостоверными показаний ФИО1 в части инициирования вопроса о признании сделки недействительной указывает, что ФИО1 по доверенности от конкурсного управляющего Свидетель №3 подавал заявление в Арбитражный суд о признании этой сделки недействительной, и что именно ФИО1 в судебном заседании настаивал на ее мнимости и фиктивности.

Отмечает, что ссылка суда в приговоре на попытку обжалования ФИО1 определения Арбитражного суда Сахалинской области от ДД.ММ.ГГГГ о признании сделки недействительной сделана без учета доводов апелляционной жалобы (жалоба приложена).

Поясняет, что в апелляционной жалобе на определения Арбитражного суда Сахалинской области от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 выражал несогласие лишь в части примененных судом формулировок о наличии у ФИО1 злонамеренного умысла на совершение этой сделки и настаивал, что подписывал документы, будучи введенным в заблуждение Свидетель №1, и просил не отменить, а изменить определение суда только в части мотивировок.

Обращает внимание суда, что именно Свидетель №1 (который в дальнейшем признался в фальсификации документов) и Свидетель №4 посредством представителя по доверенности депутата городского собрания Ф.И.О.7 в своих апелляционных жалобах просили отменить определение Арбитражного суда Сахалинской области от ДД.ММ.ГГГГ по делу № что также, по мнению автора жалобы, подтверждает сговор и согласованные действия данных фигурантов (копии жалоб прилагаются)

Кроме того, из протокола осмотра и прослушивания аудиозаписи заседания от ДД.ММ.ГГГГ, Арбитражного суда по заявлению о признании спорной сделки недействительной, заявленного ФИО1 по доверенности от конкурсного управляющего Свидетель №3, установлено, что ФИО1 действовал в суде по доверенности от конкурсного управляющего и именно ФИО1 настаивал на недействительности, мнимости сделки купли-продажи, приводил суду доводы об этом (том 4, л.д. 82-98). Диск с указанной аудиозаписью судебного заседания в Арбитражном суде, постановлением следователя от ДД.ММ.ГГГГ признан вещественным доказательством по уголовному делу (том 4, л.д. 99).

Ссылка на указанную аудиозапись (в обрезанном виде) имеется и на странице 36 приговора, однако судебной оценки ее содержанию не дано.

Автор жалобы полагает, что если признать обоснованными и доказанными выводы следствия о наличии у ФИО1 сговора с Свидетель №1 (с чем ФИО1 категорически не согласен, т.к. ни в какой сговор с ним не вступал), то судом проигнорированы положения ст.31 УК РФ, исключающие состав преступления. Поскольку ч. 1 ст. 31 УК РФ закрепляет понятие добровольного отказа от преступления, которым признается прекращение лицом приготовления к преступлению либо прекращение действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления, если лицо осознавало возможность доведения преступления до конца.

Вместе с тем, в приговоре не приведено обстоятельств, препятствующих ФИО1 не обращаться с заявлением в Арбитражный суд о признании сделки фиктивной, ничтожной и недействительной и не давать показания в Арбитражном суде о ее фиктивности. Равно, в приговоре не приведено обстоятельств, препятствующих ФИО1 не обращаться с заявлением о мошенничестве в правоохранительные органы.

ФИО1 считает, что если бы у него действительно был умысел на причинение ущерба ООО <данные изъяты> или кредиторам Общества, то ему нужно было бездействовать и тогда наступление ущерба было неминуемым, т.к. всё для этого уже было сделано Свидетель №1 и действующими с ним по сговору лицами.

Ссылаясь на ч. 2 ст. 31 УК РФ, согласно которой, лицо не подлежит уголовной ответственности за преступление, если оно добровольно и окончательно отказалось от доведения этого преступления до конца. Указывает, что в приговоре не приведено сведений, доказательств, что до или после сделанных ФИО1 заявлений в суде и в правоохранительных органах, - ФИО1 лично пытался использовать фиктивные документы для создания мнимой кредиторской задолженности ООО <данные изъяты> Такие действия совершены Свидетель №1, и этим действиям ФИО1 всячески препятствовал, как только ему стало известно о незаконном характере его действий.

Цитируя ч. 3 ст. 31 УК РФ, согласно которой, лицо, добровольно отказавшееся от доведения преступления до конца, подлежит уголовной ответственности в том случае, если фактически совершенное им деяние содержит иной состав преступления. Отмечает, что из приговора иного состава преступления в действиях ФИО1 не усматривается, ущерба никому не причинено (что признано и судом в приговоре), а обвинение в ином преступлении ФИО1 не предъявлялось, что в силу требований ст. 252 УПК РФ также исключало возможность иной квалификации его действий судом.

ФИО1 считает, что судом не учтено, что фактические обстоятельства, установленные судом, подтверждают доводы ФИО1 о совершении в отношении него и ООО <данные изъяты> мошеннических действий Свидетель №1 и действующими с ним по сговору лицами, с целью рейдерского захвата здания гостиницы. А выводы суда, что якобы ФИО1 действовал по сговору с Свидетель №1 - прямо противоречат установленным судом фактам и обстоятельствам.

Поясняет, что ФИО1, являлся фактическим собственником ООО <данные изъяты> и ликвидного гостиничного бизнеса. Рыночная стоимость здания гостиницы на балансе указанного общества, согласно независимой оценки, проведенной Арбитражным судом в рамках дела о банкротстве, составляла 167 200 000 рублей.

Официально признанная задолженность ООО <данные изъяты> перед Свидетель №4, составляла 44 500 000 рублей (фактически еще меньше, т.к. значительная часть долга была «накрученными» процентами), т.е. сумма активов более чем в 3,7 раза превышала сумму официального долга.

Однако здание гостиницы было заложено в обеспечение указанного долга, что препятствовало реализации для его погашения. В связи с чем, ФИО1 изыскивал законные возможности погасить эту задолженность, что оказалось (как уверяли и уговорили ФИО1 - Свидетель №3, Свидетель №1) возможным только через процедуру банкротства Общества. У ФИО1 не было намерений причинить ущерб Обществу или кредиторам, и на тот момент он был уверен, что активов Общества полностью хватает для погашения задолженности, т.к. после реализации здания гостиницы должны были остаться более чем значительные денежные средства для осуществления (продолжения) бизнеса.

По этой причине ФИО1 искал пути оздоровления ООО <данные изъяты> и выхода из долговой ямы, чтобы сохранить действующее предприятие, созданное ФИО1, в связи с чем искал юристов, способных в этом помочь. Вместе с тем, ФИО1 нанял Свидетель №1 и его команду.

Именно по предложению Свидетель №1 и Свидетель №3 после многомесячных уговоров был заключен договор на юридическое сопровождение процедуры банкротства с предложенной ими компанией ЗАО <данные изъяты> ФИО1 обращает внимание, что данное ЗАО готовило все необходимые документы, в том числе различные договоры, протоколы ликвидационной комиссии, бухгалтерский документы и т.д. В ЗАО <данные изъяты> входили: учредитель (мать председателя ликвидационной комиссии адвоката Ф.И.О.1), Свидетель №2 (генеральный директор), Свидетель №3 (будущий конкурсный управляющий).

Свидетель №1 настаивал на их исключительной грамотности и большом опыте в делах о банкротстве, приводились примеры помощи ими посредством банкротства серьезных организаций, ФИО1 полностью доверился Свидетель №1, и арбитражному управляющему Свидетель №3, не подозревая возможность мошенничества в отношении себя.

Как оказалось позднее, Свидетель №1 и действующие с ним по сговору лица, действовали не в интересах ФИО1 и не в интересах ООО <данные изъяты> а их действия были направлены на рейдерский захват здания гостиницы, чтобы незаконно лишить ФИО1 всех активов, похитив их.

Их задача была облегчена юридической неграмотностью ФИО1, доверчивостью и болезненным состоянием, т.к. именно в то время у ФИО1 произошел второй инфаркт, он попал в больницу, где находился в крайне тяжелом физическом и психическом состоянии, под воздействием тяжелых седативных лекарств.

Находясь в реанимации областной больницы с подозрением на обширный повторный инфаркт, ФИО1 действительно подписал какие-то документы, привезенные Свидетель №1, не вникая в их содержание, и не исключая того что среди документов был и спорный договор купли-продажи имущества (в последующем Свидетель №1 сообщил, что самого договора не было). При этом Свидетель №1 уверил ФИО1, через мед персонал Свидетель №8, Ф.И.О.10 на полной законности этих документов, и что они якобы крайне необходимы для осуществления процедуры банкротства ООО <данные изъяты> и что их нужно срочно подписать. Полностью доверившись ему, не предполагая незаконный характер его действий, а тем более мошенничество в отношении ФИО1 и ООО <данные изъяты> ФИО1 подписал какие-то документы.

Когда вышел из больницы, ФИО1 далеко не сразу стало известно о незаконном характере действий Свидетель №1 Как только узнал об этом, сразу принял все возможные и зависящие от него(ФИО1) меры, чтобы помешать Свидетель №1 ФИО1 обратился с заявлением о мошенничестве в МВД, а также, имея доверенность конкурсного управляющего ООО <данные изъяты> осуществлять действия и представлять интересы в Арбитражном суде, обратился за помощью к знакомым юристам и подал по доверенности исковое заявление в Арбитражный суд о признании спорного договора недействительным и об исключении незаконных требований Свидетель №1 из конкурсной массы. В дальнейшем, как представитель конкурсного управляющего по доверенности, ФИО1 лично в суде поддерживал это заявление, давал показания суду о недействительности, мнимости и бестоварности сделки, о введении ФИО1 Свидетель №1 и Свидетель №3 в заблуждение.

Указывает, что благодаря действиям ФИО1 Арбитражный суд признал недействительной указанную сделку и исключил из реестра кредиторов незаконные требования Свидетель №1, спустя 6 лет, а по факту мошенничества в отношении Свидетель №1 было возбуждено уголовное дело по ч. 4 ст. 159 УК РФ, ему предъявлялось обвинение.

Кроме того, проведенными почерковедческими экспертизами поставлено под сомнение, что именно ФИО1, подписал мнимый договор купли-продажи строительных материалов от ДД.ММ.ГГГГ, т.к. эксперты не смогли достоверно установить принадлежность подписей ФИО1 на указанном документе. В связи с чем, ФИО1 не уверен, что в действительности вообще подписывал именно этот документ.

Материалами уголовного дела подтверждено, что звонить из реанимационного отделения с целью пригласить Свидетель №1 для подписания документов, находясь там без телефона и без одежды, не в состоянии самостоятельно передвигаться, ФИО1 не имел никакой возможности. То есть, - инициатива подписания документов, принадлежала именно Свидетель №1 данный факт подтверждает свидетель Ф.И.О.10

ФИО1 обращает внимание, на показания врача-кардиолога Свидетель №7, которые свидетельствуют, что ФИО1 физически был не в состоянии читать документы и вникать в их смысл. (том 4, л.д. 75-77)

Утверждает, что ФИО1 не созванивался с Свидетель №1 из больницы, у него не было ни физической, ни технической возможности это сделать из отделения реанимации, будучи в тяжелом состоянии, а его приезд в больницу с целью подписать у ФИО1 какие-то документы, - исключительно его инициатива.

ФИО1 полагает, что у Свидетель №1 было намерение воспользоваться именно болезненным состоянием ФИО1, чтобы ввести в заблуждение о действительном характере подписываемых документов.

Судом не учтено при вынесении обвинительного приговора, что отсутствуют достоверные доказательства подписания именно ФИО1, а не иными лицами без участия ФИО1, спорных документов по мнимой сделке.

Более того, доказательства, имеющиеся в деле, свидетельствуют о причастности к фальсификации указанных документов непосредственно Свидетель №1 и конкурсного управляющего Свидетель №3, возможно даже без подписания ФИО1 этих документов.

Автор жалобы считает, что суд первой инстанции в нарушении ст. 14 УПК РФ и ст. 49 Конституции РФ, указал на странице 42 приговора что: «...суду сторонами не представлено достоверных доказательств, что договор подписан не ФИО1, а иным лицом».

Вместе с тем, судом не учтено, что в деле имеются доказательства причастности к совершению мошеннических действий по сговору с Свидетель №1 и иных лиц.

Автор жалобы обращает внимание, что заключением почерковедческой экспертизы установлено, что в мнимый договор вписаны реквизиты рукой именно конкурсного управляющего Свидетель №3 Это подтверждает, что он сам участвовал в сочинении и изготовлении этого договора, достоверно знал о его составлении задним числом. Вместе с тем, правовой оценки его действиям по результатам расследования уголовного дела не дано.

Органами следствия и судом по настоящему уголовному делу не учтено, что покушение на хищение имущества организации, в период введенной в отношении нее процедуры банкротства, не относится к неправомерным действиям при банкротстве, ответственность за которые предусмотрена ст. 195 УК РФ. Действия, предусмотренные ст. 195 УК РФ, несмотря на возможное причинение ими ущерба, не направлены на хищение имущества.

Несмотря на то, что из фактических обстоятельств, установленных органами следствия, следовало наличие у Свидетель №1 и действующих с ним по сговору лиц умысла именно на мошенничество, органами следствия уголовное преследование в отношении него по ч. 4 ст. 159 УК РФ незаконно прекращено, вопреки тому что Свидетель №1 по фиктивным документам приобрел путем обмана право требования чужого имущества, и затем продал его Свидетель №4 за 15 000 000 рублей, предоставив для их получения фиктивные документы.

По мнению автора жалобы, подтверждаем сговора Свидетель №3 и Свидетель №1 являются показания Свидетель №4, согласно его показаниям на встречу пришли два человека Свидетель №3 и Свидетель №1 (том 1, л.д. 66-68)

ФИО1 считает, что обвинительный приговор обоснован рядом недопустимых доказательств, что является самостоятельным основанием его отмены.

Так, в основу обвинительного приговора положены выводы недопустимого заключения комиссии судебно-психиатрических экспертов от ДД.ММ.ГГГГ №.

Для выяснения состояния ФИО1 в момент подписания спорных документов по мнимой сделки, изначально по уголовному делу была проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза № от ДД.ММ.ГГГГ в ГБУ Сахалинский областной центр СМЭ Министерства здравоохранения РФ /том 4, л.д. 61-69/. Из заключения экспертов следовало, что: действие любого лекарственного препарата, отсутствие или наличие побочных эффектов и степень их выраженности зависит от индивидуальных особенностей организма. В связи с чем, ответить на вопрос могли ли лекарственные препараты, назначенные ФИО1, повлиять на его способность давать оценку действиям и отдавать отчет в своих действиях не представляется возможным. Данное заключение экспертов в приговоре не приведено и оценки указанным выводам экспертов, судом не дано.

В попытке оспорить указанные выводы экспертов, по уголовному делу назначена новая судебная экспертиза и выполнено заключение комиссии судебно-психиатрических экспертов от ДД.ММ.ГГГГ №, ФИО1 признан вменяемым при подписании документов, которых фактически возможно и не подписывал, т.к. принадлежность подписей в спорных документах именно ФИО1, - экспертными заключениями не установлена.

ФИО1, считает, заключение комиссии судебно-психиатрических экспертов от ДД.ММ.ГГГГ № недопустимым в качестве доказательства, поскольку:

- главным врачом ГКУЗ «Сахалинская областная психиатрическая больница» не предоставлены документы, подтверждающие разъяснение им прав и обязанностей экспертам до проведения последними экспертизы, так как эксперты расписались за их разъяснение только, когда экспертиза была готова (при подписании готового заключения, уже после экспертизы).

Медицинская карта ФИО1 на экспертизу не предоставлялась, так как не отражена в заключении. В связи с чем, полагает, что выводы экспертизы являются недопустимыми, и не согласуется с медицинскими записями, так как не являются мнением эксперта-психиатра, а отсылают к мнению врачей, которые экспертами не являются, и не установлены их познания в данной области медицины.

Как минимум, при данной экспертизе должны были участвовать и давать пояснения анестезиолог, врач-нарколог, и сам психиатр, которые при перечислении препаратов (названий и т.д.), должны были сделать выводы об отсутствии в них наркотических и седативных средств с расшифровкой состава лекарства, и расшифровкой их действия на организм человека, как при принятии и сроке действия, так и возможных побочных действий.

Выводы врачей Свидетель №10 и Свидетель №11, положенные в основу экспертного заключения, основаны только на предположении и записей в карте, которые производились ими.

При этом, экспертом указывается о не обнаружении энцефалопатии другими врачами, кроме Свидетель №7, однако, не указано кто из врачей еще осматривал ФИО1 в то же время, что и Свидетель №7, не указывается динамика энцефалопатии, и ее симптомы, могли ли иные врачи поставить диагноз, или заподозрить данную болезнь, в силу своих медицинских знаний.

Кроме того, согласно третьей страницы заключения эксперта указано, что ФИО1 были введены наркотические анальгетики, седации, а только потом дополнительно феназепам 1.0 (в.м), что противоречит выводу об отсутствии других препаратов наркотического и седативного действия.

Согласно четвёртой страницы заключения эксперта осмотр реаниматологом Свидетель №10 был в 14.30, а лекарственные препараты в виде феназепама ФИО1 принимал после осмотра дежурным врачом в 15.00 часов, поэтому Свидетель №10 не имел возможности определить состояние ФИО1 после осмотра. При этом Свидетель №10 делает предположения только на основе записей в медкарте (которые в экспертизе не приведены, фотографий не имеется, нет страницы медицинской документации), в связи с чем проверить данный факт не представляется возможным.

Считает, что именно исходя из тяжелого состояния и подозрения на обширный инфаркт миокарды дежурным врачом была назначена коронарография — рентгеновское исследование, при котором в сосуды сердца с помощью зонда вводят специальное вредное контрастное вещество для определения в первые часы степень поражения сосудов сердца.

Лечащий врач Свидетель №11 увидела ФИО1 только ДД.ММ.ГГГГ при осмотре в 19 часов 00 минут, при этом состояние ФИО1, она указывает, было средней степени тяжести, в связи с тем интерпретация о том, что ФИО1 находился в ясном сознании, был ориентирован, адекватно отвечал на вопросы, противоречит описанию состояния ФИО1, а врач Свидетель №11 и не могла пояснять о состоянии ФИО1 до 19 часов, так как не вела наблюдение.

Исходя из ее записей ФИО1 был адекватен, однако, указанные записи не приложены, ссылок на страницу медицинской документации, где эти записи имеются, нет, также как и фотографий. В этой связи по мнению автора жалобы, врач Свидетель №11 сделала немотивированное заключение про состояние ФИО1, так как осмотр состоялся только в 19 часов ДД.ММ.ГГГГ после интенсивного лечения и снятия криза, а в 16 часов дежурный врач зафиксировал все жалобы ФИО1 на тяжёлое состояние.

При этом полностью проигнорированы выводы заключения № от ДД.ММ.ГГГГ квалифицированными экспертами, оглашенного ранее, где четко, объективно и квалифицированно сделаны выводы (без заинтересованности), при этом явно игнорируется показания дежурного кардиолога Свидетель №7

Считает, что обвинительный приговор обоснован недопустимым заключением эксперта-почерковеда, выводы которого носят вероятностный характер, основаны на возможном предположении принадлежности мне подписей в спорных документах, и противоречат выводам других экспертов-почерковедов, которые не смогли установить принадлежность этих подписей ФИО1

Выводы эксперта не могут носить вероятностный либо предположительный характер, т.к. такое заключение эксперта не способствует установлению фактических обстоятельств дела.

В нарушение чего, на странице 37 приговора в обоснование виновности ФИО1 в инкриминированном преступлении, приведены «вероятностные» выводы эксперта, содержащиеся в заключении почерковедческой экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, назначенной и проведенной по уголовному делу №, согласно которым:

- подписи от имени ФИО1, изображения которых находятся в электрофотографической копии договора купли - продажи от ДД.ММ.ГГГГ, вероятно, являются подписями самого ФИО1. (т. 3 л.д. 181-184).

Следовательно, и выводы суда в приговоре, основанные в этой части на данном заключении эксперта, также носят характер предположения в нарушении ч. 4 ст. 302 УПК РФ.

Кроме того, эти выводы эксперта противоречат иным заключениям экспертов-почерковедов, которые в обжалуемом приговоре не приведены и судом им оценки не дано, это:

- заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ эксперта Ф.И.О.5 ЭКЦ УМВД России по Сахалинской области по уголовному делу №, согласно которому: установить, выполнены ли подписи от имени ФИО1 в договоре купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ не представляется возможным;

- заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ эксперта Ф.И.О.4 Сахалинской лабораторией судебной экспертизы МЮ РФ по уголовному делу № о том, что установить, выполнены ли подписи от имени ФИО1 в договоре купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ не представляется возможным.

Выводы суда при оценке всех экспертиз по делу как мотивированных, обоснованных, достоверных и допустимых, сделаны без учета того, что выводы экспертов прямо противоречат друг другу.

Так, на страницах 42-43 приговора суд пришел к выводу о допустимости и достоверности заключений судебных экспертиз. Однако, значительная часть экспертных заключений, противоречащая выводам экспертов, положенных в основу приговора, - в приговоре не приведены и оставлены без судебной оценки.

В связи с чем, выводы суда, что он считает обоснованными, мотивированными, достоверными и допустимыми все заключения экспертов по делу, свидетельствуют о нарушении судом правил оценки доказательств, предусмотренных ст. ст. 87-88 УПК РФ, как следствие, о незаконности приговора и необходимости его отмены.

Считает, что по делу имеются и основания не только для отмены приговора, но и возврата уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Указывает, что в деле имеется неотмененное постановление об отказе в возбуждении в отношении ФИО1 уголовного дела по тому же обвинению, что исключало возможность вынесения судом приговора.

При наличии неотмененного постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, уголовное дело, согласно закону, не может быть возбуждено и подлежит прекращению (п. 5 ч. 1 ст. 27 и ч. 1 ст. 75 УПК РФ).

Эти нормы уголовно-процессуального закона проигнорированы органами следствия, прокуратурой и судом первой инстанции по данному уголовному делу.

В уголовном деле (том 1, л.д. 149-151) имеется неотмененное постановление следователя СУ УМВД России по г. Южно-Сахалинску капитана юстиции Ф.И.О.11 от ДД.ММ.ГГГГ, в которым принято решение: «...в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО1 по ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 195 УК РФ отказать в связи с истечением сроков давности».

Данное постановление следователя в установленном законом порядке не отменено и не признано незаконным либо необоснованным.

Не отмененное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ находилось в противоречии с обвинительным заключением, поскольку, в соответствии с п. 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, являлось основанием для прекращения уголовного дела, в то время как в обвинительном заключении ставился вопрос о привлечении ФИО1 к ответственности за то же деяние, что при указанных обстоятельствах препятствовало рассмотрению дела судом первой инстанции.

Вышеуказанные обстоятельства свидетельствовали о наличии оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Однако судья Южно-Сахалинского городского суда Бабаджанова Д.В. при назначении дела к судебному разбирательству данных оснований не усмотрела и приступила к рассмотрению дела по существу, по результатам которого в отношении ФИО1 постановлен обвинительный приговор.

Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор, за отсутствием в его действиях состава какого-либо преступления.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель Ф.И.О.12 находит приговор законным и обоснованным, просит оставить его без изменения, а доводы апелляционной жалобы Кми Ен Сика – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав участников судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Постановленный в отношении ФИО1 приговор соответствует требованиям ст. 304, 307 - 309 УПК РФ, во исполнение которых в приговоре дана надлежащая правовая оценка всем исследованным по делу доказательствам, как в отдельности, так и в совокупности, указано, какие из них суд положил в основу приговора, а какие отверг, приведены убедительные аргументы принятых решений по всем возникшим в ходе судебного разбирательства вопросам.

Судебное разбирательство по делу проведено объективно и всесторонне, с соблюдением требований УПК РФ о состязательности и равноправии сторон и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по делу, сторонам суд создал необходимые условия для исполнения их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав.

Данных о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились предвзято либо с обвинительным уклоном и что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов дела не усматривается.

Все представленные сторонами относимые и допустимые доказательства были исследованы, а заявленные ходатайства разрешены после выяснения мнений участников судебного разбирательства и исследования фактических обстоятельств дела, касающихся данных вопросов. Принятые судом по этим ходатайствам решения сомнений в своей законности и обоснованности не вызывают.

Выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на согласующихся и дополняющих друг друга показаниях представителя потерпевшего ООО <данные изъяты> ФИО7, свидетелей Свидетель №1, Свидетель №2, Свидетель №7, Свидетель №12, Свидетель №5, Свидетель №6, Свидетель №9, Свидетель №13, Свидетель №11, Свидетель №10, Ф.И.О.9, признанных достоверными в той части, которая не противоречит фактически установленным судом обстоятельствам уголовного дела, а также, выводы суда предопределяются заключениями экспертов, признанными судом допустимыми и достоверными, протоколами следственных действий и иными документами и сведениями, имеющими доказательственное значение по делу, которые подробно приведены в приговоре и получили оценку суда.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе и дополнении к ней, аналогичны доводам стороны защиты, выдвинутым в суде первой инстанции в подтверждение позиции подсудимого, они были предметом тщательной проверки, в приговоре на них даны аргументированные ответы, оснований не согласиться с которыми суд апелляционной инстанции не усматривает.

То обстоятельство, что оценка доказательств, данная судом перовой инстанции, не совпадает с позицией ФИО1, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием для отмены или изменения приговора. Оснований для того, чтобы давать иную оценку вышеуказанным доказательствам, приведенным судом в обоснование доказанности вины осужденного, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Квалификация действий осужденного ФИО1 по ч.3 ст. 30, ч. 1 ст. 195 УК РФ является верной.

В приговоре правильно указано, что представленные стороной защиты доказательства не опровергают выводы суда, и они не свидетельствуют о других обстоятельствах события преступления, которые по своей сути сводятся к следующему:

ФИО1, являясь директором и учредителем ООО <данные изъяты> имел долговые обязательства перед Свидетель №4, по договору денежного займа в сумме 44 500 000 рублей, исковые требования которого решением Южно-Сахалинского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ удовлетворены в полном объеме, со взысканием суммы основного долга и процентов за пользование чужими денежными средствами. Взыскание обращено на заложенное по договору займа имущество - гостиницу <данные изъяты> принадлежащую заемщику.

Для решения возникшей финансовой проблемы ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 заключил с ОАО <данные изъяты> в лице директора Свидетель №2 договор возмездного оказания юридических услуг по проведению процедуры ликвидации юридического лица ООО <данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ собранием участников ООО <данные изъяты> принято решение о ликвидации Общества, назначении ликвидационной комиссии и установления срока проведения первичных мероприятий ликвидации до ДД.ММ.ГГГГ. ДД.ММ.ГГГГ собранием участников ООО <данные изъяты> принято решение об обращении в Арбитражный суд о признании Общества несостоятельным(банкротом) и утверждении арбитражного управляющего.

С целью сохранения в последующем прав на здание гостиницы <данные изъяты> и недопущения ее отчуждения в пользу Свидетель №4, не позднее ДД.ММ.ГГГГ ФИО1, желая создать искусственную задолженность Общества для оказания влияния мажоритарным кредитором на ход конкурсного производства, по предварительной договоренности с лицом, уголовное дело в отношении которого прекращено за истечением срока давности уголовного преследования, подписал заранее согласованные и изготовленные фиктивные договор купли-продажи строительных материалов, датированный ДД.ММ.ГГГГ, и акты приема-передачи, датированные 12 февраля и ДД.ММ.ГГГГ, согласно которых данное лицо якобы поставило ООО <данные изъяты> товар на сумму 74 671 000 рублей.

ДД.ММ.ГГГГ лицо, уголовное дело в отношении которого прекращено за истечением срока давности уголовного преследования, в продолжение разработанного с ФИО1 плана, направило председателю ликвидационной комиссии ООО <данные изъяты> письмо о включении его в реестр кредиторов на основании сфальсифицированных документов, увеличив таким образом кредиторскую задолженность юридического лица ООО <данные изъяты> на сумму 74 671 000 рублей.

Решением Арбитражного суда Сахалинской области от ДД.ММ.ГГГГ ООО <данные изъяты> признано несостоятельным(банкротом). Определением Арбитражного суда Сахалинской области от ДД.ММ.ГГГГ требования лица, уголовное дело в отношении которого прекращено за истечением срока давности уголовного преследования, удовлетворены, задолженность в размере 74 671 000 рублей, возникшая от неисполнения ООО <данные изъяты> обязательств по оплате товаров по мнимому договору от ДД.ММ.ГГГГ, включена в третью очередь реестра требований кредиторов. В результате возникли реальные правовые последствия в виде перехода к лицу, уголовное дело в отношении которого прекращено за истечением срока давности уголовного преследования, права требовать о взыскании задолженности с ООО <данные изъяты> и осуществлять уступку прав (требований) по мнимому договору купли-продажи, чем и воспользовалось лицо, уголовное дело в отношении которого прекращено за истечением срока давности уголовного преследования,

Определением Арбитражного суда Сахалинской области от ДД.ММ.ГГГГ договор купли-продажи в размере 74 671 000 рублей от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ООО <данные изъяты> в лице ФИО1 и лицом, уголовное дело в отношении которого прекращено за истечением срока давности уголовного преследования, признан недействительным.

Таким образом, ФИО1 создал искусственную кредиторскую задолженность ООО <данные изъяты> перед лицом, уголовное дело в отношении которого прекращено за истечением срока давности уголовного преследования, путем фальсификации бухгалтерских и иных учетных документов, отражающих экономическую деятельность юридического лица, посредством оформления и подписания мнимой сделки, при наличии признаков банкротства, чем совершил покушение на причинение крупного ущерба ООО <данные изъяты> на сумму 74 671 000 рублей, так как, довести указанные преступные действия до конца не смог по независящим от него обстоятельствам, ввиду признания определением Арбитражного суда Сахалинской области от ДД.ММ.ГГГГ договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ между ООО <данные изъяты> и лицом, уголовное дело в отношении которого прекращено за истечением срока давности уголовного преследования, недействительным, в результате чего, требования указанного лица были исключены из реестра требований кредиторов ООО <данные изъяты>

Деяния, предусмотренные ч. 1 ст. 195 УК РФ в виде неправомерного удовлетворения требований отдельных кредиторов, являются уголовно наказуемыми, если они совершены при наличии признаков банкротства и причинили крупный ущерб.

В силу норм действующего законодательства, исходя из положений ч. 1 ст. 195 УК РФ, крупный ущерб может причиняться как кредиторам организации, так и должнику - юридическому лицу.

По настоящему уголовному делу ущерб мог быть причинен должнику –юридическому лицу ООО <данные изъяты> в процедуре банкротства, если бы произошло распоряжение имуществом должника в результате расчетов с мнимым кредитором согласно его фиктивных требований.

Реальная угроза развития событий таким образом, с причинением юридическому лицу крупного ущерба, подтверждается дальнейшими действиями лица, уголовное дело в отношении которого прекращено за истечением срока давности уголовного преследования, заключившего договор уступки долга (цессии) с Свидетель №4.

Субъективная сторона данного преступления характеризуется прямым и косвенным умыслом. Косвенный умысел возможен при отчуждении имущества. Отчуждая имущество путем создания для ООО <данные изъяты> дополнительных кредитных обязательств посредством оформления мнимой сделки, ФИО1 предвидел возможность причинения вреда юридическому лицу, и хотя не желал этого, но сознательно допускал эти последствия. Такой механизм причинения вреда в период, предшествующий возбуждению производства по делу о несостоятельности с предвидением последствий, является признаком умысла, который в данной ситуации характеризуется как косвенный.

Поэтому никакие дальнейшие действия ФИО1, направленные на восстановление имущественного положения ООО <данные изъяты> нарушенного им же своими неправомерными действиями, на чем он акцентирует внимание в своей апелляционной жалобе, не могут отменить совершенное преступление и изменить его квалификацию, поскольку они не влияют на правовую оценку содеянного ФИО1.

ФИО8 Сика убедить, что по причине своей юридической неграмотности, в последствиях совершенных им действий виновны иные лица, имевшие собственные интересы в совершении мнимой сделки, также не влияет на уголовно-правовую оценку содеянного им в силу презумпции знания закона. ФИО1, как учредитель и руководитель юридического лица, вовлеченный в соответствующую сферу предпринимательской деятельности, обязан и имел возможность ознакомиться с содержанием уголовно-правовых норм. Незнание законодательства не освобождает от ответственности за совершенное правонарушение. Тем более что общественную вредность своих действий он должен был осознавать и без знания конкретных норм, руководствуясь здравым смыслом, логикой отношений и стремлением не нарушать интересы других лиц.

Что касается противоречивых доводов апелляционной жалобы осужденного о том, что мнимый договор купли-продажи строительных материалов от ДД.ММ.ГГГГ он не подписывал; о преступных действиях Свидетель №1, он не знал, т.к. подписывал документы в реанимации больницы, находясь в крайне тяжелом физическом и психическом состоянии, под седативным действием лекарств, будучи введенным в заблуждение о характере подписываемых документов; его сомнений в том, что он подписал именно те документы, фальсификация которых ему вменяется; Свидетель №1 в больнице ДД.ММ.ГГГГ подсунул ему акт приема-передачи товаров и спецификации товаров, хотя он(ФИО1) об этом не помнит, так как не помнит какие именно документы он подписывал, но в иное время он данные документы подписать не мог; его (ФИО1) долго держали в заблуждении и поэтому только в ДД.ММ.ГГГГ он начал понимать, что происходят действия вопреки договоренностям о финансовом оздоровлении Общества; о том, что Свидетель №1 незаконно стал кредитором ООО <данные изъяты> путем представления фиктивных документов, подсунув часть данных документов на подпись в больнице и подделав договор купли-продажи материалов от ДД.ММ.ГГГГ, в котором подпись не ФИО1, то эти доводы не убеждают суд апелляционной инстанции в необходимости их дополнительной проверки.

Оценка этим доводам судом первой инстанции дана, она подробно изложена в приговоре со ссылкой на конкретные доказательства, опровергающие версии осужденного, причин для дублирования этих доказательств в настоящем постановлении суд апелляционной инстанции не усматривает.

Достаточно упомянуть исследованное в судебном заседании суда апелляционной инстанции и содержащееся в материалах уголовного дела(т. 1 л.д. 9-11) заявление ФИО1 в УМВД России по Сахалинской области от ДД.ММ.ГГГГ о привлечении к уголовной ответственности Свидетель №1 за мошенничество, сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности ( ст. 159.4 УК РФ).

Из этого заявления, составленного от первого лица – ФИО1, следует, что между ООО <данные изъяты> в лице ФИО1 и гражданином Свидетель №1 заключен договор купли-продажи строительных материалов от ДД.ММ.ГГГГ на общую сумму 74 671 000 рублей, и в рамках исполнения договора ФИО1 и Свидетель №1 подписаны два передаточных акта № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ на указанную сумму. Однако гражданином Свидетель №1 фактически обязательства по поставке товара исполнены не были.

В подтверждение этих доводов ФИО1 в заявлении дал следующие пояснения: «… фактически договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ заключен ДД.ММ.ГГГГ, датирован он февралем 2010 года, так как именно в 2010 году у ФИО1 с гражданином Свидетель №1 возникли устные намерения о заключении такого договора. С ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 находился на стационарном лечении в ОГУЗ «Сахалинская областная больница»… Поскольку Свидетель №1 заверил, что товар находится на складе … ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ подписал договор купли-продажи и два передаточных акта, что может подтвердить лечащий врач Свидетель №7, гражданская жена Ф.И.О.10, дежурная медсестра, которая передавала документы в палату».

По настоящему уголовному делу суд апелляционной инстанции признает данное заявление ФИО1 как относимое, допустимое и достоверное доказательство, которое полностью согласуется с доказательствами обвинения (показаниями свидетелей Свидетель №1, Свидетель №8, Свидетель №7, Свидетель №6, заключением почерковедческой экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, заключением комиссии судебно-психиатрических экспертов от ДД.ММ.ГГГГ №), и выводами суда, основанными на их оценке, о том, что договор купли-продажи и два передаточных акта были согласованы и подписаны именно ФИО1, находящимся в ясном сознании, правильно ориентированном в окружающей обстановке, понимающим значение своих действий и руководившим ими.

Критерии оценки судом заключений экспертов, взятых за основу своих выводов, соблюдены. ФИО9 Сика с выводами экспертов, а также с выводами суда, сделанными по результатам оценки экспертных заключений, не свидетельствует о допущенных нарушениях при проведении судебных экспертиз, а также о неправильном применении судом норм материального и процессуального права при их оценке в совокупности с иными доказательствами, представленными в материалах дела.

Что касается довода апелляционной жалобы о том, что обвинительный приговор в отношении ФИО1 не мог быть постановлен, потому что в материалах настоящего уголовного дела имеется не отмененное постановление от ДД.ММ.ГГГГ о прекращении уголовного дела № за истечением срока давности уголовного преследования, возбужденного по ч. 5 ст. 33, ч.1 ст. 195 УК РФ в отношении Свидетель №1 и иных лиц, то оно не влияет на возможность привлечения ФИО1 к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 195 УК РФ, поскольку согласно описательно-мотивировочной части данного постановления ФИО1 в число неустановленных лиц совершивших противоправное деяние не входит, его личность в постановлении представлена путем указания фамилии и имени, и в отличии от Свидетель №1 и неустановленных лиц, причастных к оформлению мнимой сделки, ФИО1 не указан в резолютивной части постановления, как лицо, в отношении которого прекращено уголовное дело (т.1 л.д. 99 - 117). Поэтому утверждение ФИО1 о том, что он является одним из неустановленных лиц, относится к разряду его предположений, которое не может быть принято в качестве прямого, относимого и достоверного доказательства.

Так как постановление о прекращении уголовного дела в связи с истечением срока давности от ДД.ММ.ГГГГ вынесено не в отношении ФИО1, доводы жалобы осужденного, касаемо несоответствия последних листов названного постановления, имеющихся в настоящем уголовном деле и представленных в судебном заседании следователем Ф.И.О.9, в части уяснения для защиты - в отношении какой статьи уголовного закона прекращается уголовное преследование Свидетель №1 и иных неустановленных лиц, то, как правильно указал суд первой инстанции, данный довод оценке не подлежит, поскольку эти обстоятельства выходят за пределы предъявленного ФИО1 обвинения.

Довод апелляционной жалобы о том, что в деле имеется неотмененное постановление об отказе в возбуждении в отношении ФИО1 уголовного дела по тому же обвинению, что исключало возможность вынесения судом приговора, не соответствует фактическим обстоятельствам.

В уголовном деле (том 1, л.д. 149-151) действительно имеется постановление следователя СУ УМВД России по г. Южно-Сахалинску капитана юстиции Ф.И.О.11 от ДД.ММ.ГГГГ, об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО1 по ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 195 УК РФ, в связи с истечением сроков давности.

ДД.ММ.ГГГГ решением руководителя следственного органа Ф.И.О.9 данное постановление отменено, однако в нем допущена описка в указании даты вынесения отменяемого постановления, вместо 25 апреля указана дата ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д. 152).

О том, что указанная дата является опиской, свидетельствует тот факт, что тем же следователем СУ УМВД России по г. Южно-Сахалинску капитаном юстиции Ф.И.О.11 ДД.ММ.ГГГГ вынесено новое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО1 по ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 195 УК РФ, в связи с истечением сроков давности, то есть по тем же основаниям(т.1 л.д. 154-156).

ДД.ММ.ГГГГ постановление следователя отменено и.о. заместителя прокурора г. Южно-Сахалинска Машталлером Р.В. (1 л.д.157-158).

Данное решение не отменялось вышестоящим прокурором и не признавалось судом незаконным, что не исключало дальнейшую проверку по рапорту начальника отдела СУ УМВД России по г. Южно-Сахалинску Ф.И.О.9, зарегистрированному за № в книге учета сообщений о преступлениях УМВД России про г. Южно-Сахалинску. По результатам этой проверки ДД.ММ.ГГГГ было вынесено законное и мотивированное постановление о возбуждении уголовного дела № в отношении ФИО1, по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 195 УК РФ.

Довод апелляционной жалобы осужденного о том, что гражданско-правовой договор и акты приема-передачи имущества к нему не являются бухгалтерскими и иными учетными документами, отражающими экономическую деятельность юридического лица, а значит, его действия органом предварительного следствия не могли быть квалифицированы по ч. 1 ст. 195 УК РФ, не состоятелен.

В качестве первичных учетных документов могут использоваться документы, составленные в процессе деятельности организации: хозяйственная операция, сделка и др. Это следует из смысла ч. 1 ст. 9 Федерального закона № 402-ФЗ от 6 декабря 2011 года, согласно которой каждый факт хозяйственной жизни подлежит оформлению первичным учетным документом и такие документы допускаются к бухгалтерскому учету, за исключением тех, которыми оформляются не имевшие места факты хозяйственной жизни, в том числе лежащие в основе мнимых и притворных сделок.

Представление же мнимой сделки( договор и акты приема –передачи) в качестве действительной сделки председателю ликвидационной комиссии, с целью включения мнимого кредитора в реестр кредиторов, в процессе банкротства предопределяет допуск этих фальсифицированных документов к бухгалтерскому учету, поскольку они отражают хозяйственную деятельность юридического лица, хотя и не имевшую места. Такие действия образуют признак состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 195 УК РФ, при наличии признаков банкротства, и причинении крупного ущерба.

Что касается довода ФИО1 о том, что с даты внесения в реестр ЕГРЮЛ сведений о ликвидации общества, т.е. с ДД.ММ.ГГГГ, конкурсный управляющий ФИО2 утратил право быть представителем ликвидированного ООО <данные изъяты> и права потерпевшего ликвидированного юридического лица должны перейти к его учредителю, коим является ФИО1, так как иного правопреемства или иного перехода его прав к каким-либо другим лицам УПК РФ не предусматривает, суд апелляционной инстанции высказывает следующее суждение.

В соответствии с п. 3 ст. 49 ГК РФ правоспособность юридического лица прекращается с момента внесения соответствующей записи в Единый государственный реестр юридических лиц. Согласно п. 1 ст. 61 ГК РФ ликвидация юридического лица влечет его прекращение без перехода в порядке универсального правопреемства его прав и обязанностей к другим лицам.

Действующий уголовно-процессуальный закон также не предусматривает правопреемства в отношении прав потерпевшего - юридического лица, т.е., права потерпевшего - юридического лица не могут перейти к иным лицам. Но в таком случае при ликвидации или иной реорганизации юридического лица, признанного потерпевшим, дальнейшее производство по такому делу ведется без участия потерпевшего, интересы которого должны отстаивать органы уголовного судопроизводства со стороны обвинения.

ФИО10 Сика, полагающего, что права потерпевшего ликвидированного юридического лица должны перейти к его учредителю, то есть к нему, неприменима к юридическим лицам, так как это привело бы к совпадению в одном лице потерпевшего и обвиняемого - руководителя организации-правопреемника, что противоречит принципу состязательности сторон в уголовном судопроизводстве (ст. 15 УПК РФ).

Кроме того, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции в том, что факт окончания процедуры ликвидации юридического лица ООО <данные изъяты> и исключения данного юридического лица из ЕГРЮЛ, не свидетельствует об отсутствии у юридического лица, ранее признанного потерпевшим, и его законного представителя оснований для продолжения защиты своих прав в рамках уголовного судопроизводства по обстоятельствам преступления, имевшего место в обозначенный период, потому что право обжаловать любое решение независимо от факта существования или ликвидации юридического лица - должника, базируется на принципах единообразного применения правовых норм и защиты нарушенных прав.

Подводя итог сказанному, следует отметить, что по существу поставленных в апелляционной жалобе и дополнениях к ней вопросов суд первой инстанции дал исчерпывающие ответы на все из них, подробно изложив мотивы, по которым он пришел к своим выводам. Какой-либо неопределенности, неоднозначной трактовки в силу противоречий выводы суда не содержат. Суд апелляционной инстанции, соглашается с ними и оснований для сомнений в их обоснованности не усматривает.

С учетом изложенного, всесторонний анализ и основанная на законе оценка совокупности исследованных в судебном заседании доказательств с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности позволили суду правильно установить фактические обстоятельства содеянного ФИО1 и, вопреки утверждению автора жалобы об обратном, верно квалифицировать его действия по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 195 УК РФ, как покушение на неправомерные действия при банкротстве, то есть совершение умышленных действий, непосредственно направленных на фальсификацию бухгалтерских и иных документов, отражающих экономическую деятельность юридического лица, если эти действия совершены лицом при наличии признаков банкротства и могли причинить крупный ущерб, при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам.

Наказание назначено ФИО1 в соответствии с требованиями уголовного закона, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, данных о его личности, обстоятельств, предусмотренных ч. 3 ст. 60 УК РФ, и является справедливым.

Судом в качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1., учтены состояние его здоровья и нахождение на иждивении сожительницы, пенсионного возраста. Обстоятельств, отягчающих наказание, не имеется.

С учетом фактических обстоятельств совершенного преступления, степени его общественной опасности и влияния назначенного наказания на исправление осужденного, условия жизни его семьи, суд обоснованно посчитал возможным назначить ФИО1 наказание в виде штрафа в указанном в приговоре размере, а также не нашел оснований для применения к осужденному правил ч. 1 ст. 62 УК РФ и положений ч. ст. 66 УК РФ.

Вместе с тем, суд правильно применил положение п. "а" ч. 1 ст. 78 УК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ и освободил ФИО1 от назначенного наказания, в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности, с чем соглашается суд апелляционной инстанции.

Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов судом первой инстанций, влекущих отмену либо изменение приговора, не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, судья

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Южно-Сахалинского городского суда Сахалинской области от 12 февраля 2024 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО1 и адвоката Ермолаева Н.Н. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в Девятый кассационный суд общей юрисдикции.

Кассационные жалоба, представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном статьями 401.7 и 401.8 настоящего Кодекса, могут быть поданы через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора или иного итогового судебного решения.

Судья Сахалинского областного суда В.И. Лавлинский