Приговор № 1-653/2017 от 13 августа 2017 г. по делу № 1-653/2017

Дело 1-653/2017


П Р И Г О В О Р

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

14 августа 2017 года г. Чита

Центральный районный суд г. Читы в составе

председательствующего судьи Герасимовой Н.А.

при секретаре Пузыревой Д.С.,

с участием государственного обвинителя – помощника прокурора Центрального района г. Читы Полончикова С.О.

потерпевшей Ш.Т.М.

подсудимого ФИО1, <данные изъяты>

<данные изъяты>, судимого

23 июля 2015 года Центральным районным судом г. Читы по ч. 1 ст. 111 УК РФ к 2 годам лишения свободы,

03.11.2016 освободившегося по отбытию наказания,

23.01.2017 задержанного в порядке ст. 91, 92 УПК РФ,

25.01.2017 избрана мера пресечения – заключение под стражу,

содержащегося под стражей,

защитника – адвоката Вейнер Ю.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении ФИО1, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п.«з» ч. 2 ст.111 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия при следующих обстоятельствах.

23 января 2017 года в утреннее время ФИО1, находясь по месту жительства по адресу: <данные изъяты>, после того, как в ходе ссоры гражданская супруга Ш.Т.М. нецензурно оскорбила его, на почве возникших в силу этого неприязненных отношений к потерпевшей, реализуя возникший умысел на умышленное причинение тяжкого вреда здоровью Ш.Т.М.., взяв со шкафа в правую руку нож, умышленно нанес Ш.Т.М. один удар ножом в область живота, чем причинил Ш.Т.М. проникающие колото-резаное ранение живота с повреждением поперечно-ободочной кишки, мезаколон, осложнившееся развитием гемоперитуонеума и развитием геморрагического шока, которое квалифицируется, как повреждение, причинившие тяжкий вред здоровью.

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании вину по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ первоначально признал в части, однако, фактически не признавая вину, указал, что действовал в состоянии аффекта, так как 23 января 2017 года, когда он утром проснулся и увидел, что его гражданская жена Ш.Т.М. вновь распивает спиртное совместно со своей дочерью Ш.Ю.А.., между ним и гражданской супругой возникла словесная ссора, в ходе которой Ш.Т.М. стала нецензурно оскорблять его, в это время он увидел на шкафу нож и пришел в себя уже после того, как увидел, что в правой руке держит этот нож, Ш.Т.М. стоит, согнувшись и держась за живот и все кричат, что он порезал ее, хотя, сам факт нанесения ножевого ранения не помнит. Он, обработал рану, извинился, вместе с Ш.Ю.А. вызвал скорую и, не дожидаясь приезда скорой помощи, ушел.

Также в ходе судебного следствия были оглашены в порядке ст. 276 УПК РФ показания ФИО1, данные им в ходе предварительного следствия.

Так, будучи допрошенным в качестве подозреваемого, а затем обвиняемого (т.1 л.д. 128-130, 134-136), ФИО1, не признавая вину, указал, что когда он зашел на кухню покурить, услышал, что Ш.Т.М. кричит, на что он не обратил внимание, а когда зашел в комнату, то увидел, что Ш.Т.М. сидит согнувшись, держится за правый бок, при этом пояснила, что шла с ножом в руке, запнулась и упала на нож.

ФИО1, подтвердив, что давал такие показания, пояснил, что дал показания с целью уйти от ответственности, так как думал, что Ш.Т.М. не скажет на него.

На очной ставке с Ш.Т.М. (т. 1 л.д.158-162), ФИО1, изменив показания, пояснил, что в ходе ссоры с Ш.Т.М. он увидел на стенке нож, после этого ничего не помнит, пришел в себя, когда Ш.Ю.А. закричала: «Ты маму порезал», увидел, что у него в руке нож, но крови на нем не было.

Аналогичные показания ФИО1 дал при дополнительном допросе в качестве обвиняемого (т. 1 л.д. 165-168), подтвердив их при проверке показаний на месте (т. 1 л.д. 169-175), дополнив, что очнувшись, он увидел у себя в правой руке нож, Ш.Т.М. подняла футболку и он увидел у нее на животе рану, из которой шла кровь. Как он взял нож, подошел к Татьяне и ударил ножом, не помнит, однако признает, что порезал Татьяну, в содеянном раскаивается.

Впоследствии, в ходе судебного следствия подсудимый ФИО1 вину признал полностью, пояснив, что действительно 23 января 2017 года он, после того, как Ш.Т.М. которая была в сильном алкогольном опьянении, стала оскорблять его нецензурно, он, разозлившись на нее, взял со шкафа нож и нанес ножевое ранение потерпевшей в область живота. В это время он был трезвый, ни накануне, ни утром не выпивал, нанес ножевое ранение, так как Ш.Т.М. оскорбила его нецензурно, унизив человеческое достоинство. В содеянном раскаивается.

В протоколе явки с повинной (том 1 л.д. 44-45) ФИО1 указал, что 23.01.2017 во время ссоры с Ш.Т.М.., которая его оскорбляла, он порезал ее.

Анализируя показания подсудимого ФИО1 на предварительном следствии и в суде, проследив их изменение, а также сопоставив их с другими доказательствами по делу, суд приходит к выводу, что ФИО1, не отрицая при даче показаний на следствии и первоначально в суде отдельных обстоятельств, пытался улучшить свое правовое положение и, отрицая вину, излагал обстоятельства в выгодном для себе свете, давал не достоверные и противоречивые показания, которые не соответствуют совокупности иных доказательств, представленных стороной обвинения, в том числе, находятся в противоречии с показаниями потерпевшей, свидетелей.

Исходя из изложенного, суд приходит к выводу о необходимости расценивать показания ФИО1, данные им в ходе предварительного следствия и первоначально в суде, как способ защиты от предъявленного обвинения.

Таким образом, суд в основу приговора берет признательные показания ФИО1, данные им в судебном заседании и изложенные выше, где ФИО1 поясняет об обстоятельствах умышленного нанесения им ножевого удара потерпевшей Ш.Т.М.

Данные показания последовательны, согласуются с иными доказательствами по делу, не противореча им, поэтому принимаются судом в качестве доказательств его вины, как наиболее правдивые и подтвержденные другими доказательствами по делу.

При этом, суд признает имеющуюся в материалах дела явку с повинной допустимым доказательством по делу и принимает его в основу приговора, поскольку согласуется с совокупностью других доказательств, протокол явки с повинной соответствует требованиям статей 141, 142 УПК РФ, подписана подсудимым, в присутствии адвоката, изложенные в явке обстоятельства совершения преступления на момент ее составления, в том числе, сведения о способе совершения преступления были известны только подсудимому.

Вина подсудимого в содеянном при установленных судом обстоятельствах нашла свое подтверждение в ходе судебного следствия и подтверждается показаниями потерпевшей, свидетелей, письменными доказательствами по делу.

Потерпевшая Ш.Т.М. в судебном заседании пояснила, что проснувшись 23 января 2017 года, она с дочерью Ш.Ю.А. продолжила распивать спиртное, а ФИО1 в тот день был трезвый, с ними спиртное не распивал. Когда между ней и ФИО1 возник словесный конфликт, они в адрес друг друга стали выражаться грубой нецензурной бранью, при этом она нецензурно оскорбляла ФИО1, не смотря на его просьбы успокоиться, не успокаивалась, так как была в сильном алкогольном опьянении и, когда она, крича на ФИО1, замахивалась толкушкой, желая его ударить, оскорбляла его человеческое достоинство нецензурно, зашла в комнату, ФИО1 подошел к ней. Тогда она почувствовала, что у нее по ногам что-то побежало, она поняла, что он нанес ей ножевое ранение, хотя самого удара она, в силу алкогольного опьянения, не почувствовала. ФИО1 с дочерью вызвали скорую помощь, после чего ФИО1 ушел.

Из оглашенных в соответствии со ст. 281 УПК РФ, показаний потерпевшей Ш.Т.М. (т.1 л.д. 48-51, 52-54) следует, что 23 января 2017 года в утреннее время, когда между ней и ФИО1 возник очередной словесный конфликт, последний, находясь в зале, подошел к ней, держа в руке нож с широким лезвием, после чего она увидела на животе кровь и поняла, что он ударил ее ножом в живот.

Данные показания потерпевшая Ш.Т.М. подтвердила на очной ставке с ФИО1 (т. 1 л.д. 158-162).

Суд учитывает, что потерпевшая Ш.Т.М. пояснила лишь те обстоятельства, которые отложились в ее памяти в силу состояния потерпевшей, при этом, учитывая, что показания в целом не находятся в противоречии с установленными судом обстоятельствами, объективно подтверждены самим подсудимым, показаниями свидетелей и иными доказательствами, суд, признавая данное доказательства допустимым и относимым к инкриминируемому подсудимому преступлению, кладет их в основу обвинительного приговора.

Вместе с тем, суд учитывает, что потерпевшая, указывая, что она замахивалась на ФИО1 толкушкой, желая его ударить, проявляет определенную неоткровенность, что, по мнению суда, обуславливается ее нежеланием представить подсудимого, являющегося ее гражданским супругом, перед судом в невыгодном для него свете в целях улучшения его правового положения и уменьшения общественной опасности содеянного последним.

Однако данное обстоятельство никак не может служить основанием для критического отношения ко всем без исключения показаниям потерпевшей.

Из оглашенных в силу ст. 281 УПК РФ показаний свидетелей Б.Н.Ф. и У.А.Ю. (т. 1 л.д. 71-74, 75-78), следует, что свидетели, давая показания аналогично друг другу, пояснили, что 23 января 2017 года, когда они находились в своей комнате, они слышали, что Ш.Т.М. с ФИО1 ругаются, но в силу частых ссор последних они не придали этому значения. Когда приехали врачи скорой помощи, они вышли из комнаты и увидела, что у Ш.Т.М. ранение на животе, при этом она сказала, что ФИО1 порезал ее.

Из оглашенных в силу ст. 281 УПК РФ показаний ст.о/у ОУР отдела полиции «<данные изъяты> Х.В.И.. и <данные изъяты> Б.Б.Е. (т. 1 л.д. 91-93, 94-96), допрошенных в качестве свидетелей, следует, что свидетели, давая показания аналогично друг другу, пояснили, что выехав по поступившему в 10 час. 50 мин. 23 января 2017 года телефонному сообщению о том, что Ш.Т.М. поступила в <данные изъяты> с ножевым ранением живота на место происшествия по адресу: <данные изъяты>, установили, что к преступлению причастен ФИО1, который был обнаружен у В.Н.И. по адресу: <данные изъяты>. При попытке установить его личность ФИО1 представлялся первоначально иным лицом, называл фамилию «Луговской», при этом откинул в их присутствии нож в сторону, который был изъят.

Данные показания согласуются с показаниями свидетеля В.Н.И. пояснившим в судебном заседании, что когда в его квартиру 23 января 2017 года пришли сотрудники полиции. У него дома был ФИО1, которого сотрудники задержали, при этом ФИО1 сопротивления не оказывал. Об обстоятельствах произошедшего ФИО1 ему ничего не рассказывал.

Анализируя показания свидетелей Б.Н.Ф.., У.А.Ю.., Х.В.И.., В.Н.И.., Б.Б.Е. суд признает их достоверными, поскольку они не противоречат обстоятельствам дела, установленных судом, показаниям потерпевшей, подсудимого, а напротив дополняют и конкретизируют их, при этом, свидетели пояснили лишь те обстоятельства, очевидцами которых они являлись и которые им стали известны со слов.

Оснований не доверять показаниям свидетелей суд не усматривает, поскольку они допрошены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Оснований для оговора подсудимого свидетелями судом не установлено.

Объективно вина подсудимого подтверждается письменными доказательствами: рапортом об обнаружении признаков преступления от 23 января 2017 года, согласно которому 23.01.2017 с адреса: <данные изъяты> в <данные изъяты> была доставлена Ш.Т.М. с диагнозом: проникающее колото-резаное ранение живота с повреждением поперечно-ободочной кишки и ее брыжейки, которое получила в результате конфликта по указанному выше адресу (т.1 л.д. 10).

Из телефонограммы следует, что 23 января 2017 года в 11 час. в <данные изъяты> доставлена Ш.Т.М. с проникающим ножевым ранением живота с повреждением внутренних органов, со слов – ударил ножом сожитель (т. 1 л.д. 12).

Справкой <данные изъяты> (т.1 л.д. 14) подтверждается, что Ш.Т.М. находилась на стационарном лечении с диагнозом: проникающее колото-резаное ранение живота с повреждением поперечно ободочной кишки, ее брыжейки. Осложнения: гемоперитонеум, геморрагический шок 2.

Справкой ГУЗ «<данные изъяты>» (т.1 л.д. 203) подтверждается, что стоимость за лечение Ш.Т.М.., находившейся в колопроктологическом отделении с 23.01.2017 по 03.02.2017 составила <данные изъяты> коп.

По заключению эксперта № 490 от 13 марта 2017 года (т.1 л.д. 58) потерпевшей Ш.Т.М. причинено проникающее колото-резаное ранение живота с повреждением поперечно-ободочной кишки, мезаколон, осложнившееся развитием гемоперитонеума, развитием геморрагического шока, которое могло образоваться в результате воздействия острого предмета с колюще-режущими свойствами, каковым мог быть нож, незадолго до обращения в стационар, которое является опасным для жизни человека, создает непосредственную угрозу для жизни, и по этому признаку квалифицируется как повреждение, причинившее тяжкий вред здоровью.

Эксперт Б.Н.В. в судебном заседании выводы экспертизы поддержала, пояснив, что характер раны свидетельствует, что она образовалась от ножевого ранения, при этом, удар ножом был нанесен с большой силой, а потому случайный характер нанесения указанной раны исключается, также как исключено образование указанного ранения и когда потерпевший «натыкается» на нож, в том числе, упав, также отметив, что в рассматриваемом случае местонахождение лица, которое наносило удар, и того кому наносились удары, могло быть любым. При этом, дополнила, что мезаколон и повреждение брыжейки это идентичные понятия.

У суда отсутствуют основания сомневаться в сформулированных и указанных в заключении выводах эксперта.

Выводы эксперта являются убедительными, объективными и научно обоснованными, имеют достаточную ясность, являются мотивированными и полными, не вызывают новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела, в том числе не вызывают сомнений в их обоснованности, не содержат неясностей и противоречий.

Кроме того, заключение эксперта соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ, дано экспертом, имеющим соответствующее образование (высшее), стаж работы и специальные познания, в связи с чем суд признает данное заключение в качестве допустимого доказательства.

Не оспариваются выводы экспертов и сторонами.

При этом, суд отмечает, что указанные выводы опровергают доводы подсудимого ФИО1, озвученные им в ходе предварительного следствия, о том, что телесное повреждение Ш.Т.М. получила, когда сама упала на нож, в связи с чем, к показаниям подсудимого в данной части суд также относится критически.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 23 января 2017 года и фототаблицы к нему (т.1 л.д. 15-22), в ходе осмотра квартиры <данные изъяты>, изъяты 2 следа пальцев рук, 3 ножа.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 23 января 2017 года и фототаблицы к нему (т.1 л.д. 23-31), в ходе осмотра квартиры <данные изъяты>, изъят нож с рукояткой коричневого цвета.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 23 января 2017 года и фототаблицы к нему (т.1 л.д. 32-35), в ходе осмотра служебного помещения в приемном отделении <данные изъяты>, изъяты кофта и футболка потерпевшей Ш.Т.М.

Изъятые 4 ножа, кофта и футболка осмотрены, приобщены к материалам дела в качестве вещественных доказательств, сданы в камеру хранения вещественных доказательств отдела полиции «Северный» (т. 1 л.д. 97-102, 116, 117).

У суда отсутствуют основания сомневаться в сформулированных и указанных в заключении выводах эксперта.

Заключением эксперта № 185 от 23 марта 2017 года установлено, что на кофте и майке имеет по одному колото-резаному повреждению (порезу), расположенных симметрично друг другу, образованы вероятно ножом № 3 (клинок из металла серого цветка с глянцевой поверхностью, рукоятка в виде двух полимерных плашек черного цвета, окрашенных красящим веществом коричневого цвета с частичным отслоением), изъятым по адресу: <данные изъяты> (т. 1 л.д. 106-113).

Выводы эксперта являются убедительными, объективными и научно обоснованными, имеют достаточную ясность, являются мотивированными и полными, не вызывают новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела, в том числе не вызывают сомнений в их обоснованности, не содержат неясностей и противоречий.

Кроме того, заключение эксперта соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ, дано экспертом, имеющим соответствующее образование (высшее), стаж работы и специальные познания, в связи с чем суд признает данное заключение в качестве допустимого доказательства.

Не оспариваются выводы экспертов и сторонами.

Суд считает, что исследованные в судебном заседании доказательства полностью подтверждают вину ФИО1 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия, так как представленные стороной обвинения доказательства последовательны, взаимодополняют друг друга, согласуются между собой и получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, то есть являются допустимыми для доказывания обстоятельств, предусмотренных ст.73 УПК РФ, имеют непосредственное отношение к инкриминируемому ФИО1 обвинению и в своей совокупности являются достаточными для постановления обвинительного приговора.

Оснований сомневаться в достоверности исследованных доказательств у суда не имеется.

Исходя из выше изложенного, учитывая материалы дела, суд действия ФИО1 квалифицирует по п. «з» ч. 2 ст.111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия, исключив из описательно-мотивировочной части обвинения указание на использование ножа в качестве оружия, поскольку в судебном заседании объективными данными подтверждено, что ФИО1 нанес удар потерпевшей в область живота ножом, то есть предметом, используемым в качестве оружия.

При этом, руководствуясь положениями ч. 2 ст. 252 УПК Ф о пределах судебного разбирательства, суд вносит в описание преступного деяния, инкриминируемого ФИО1 и признанного судом доказанным, уточнения в части действий потерпевшей Ш.Т.М., послужившими совершению ФИО1 совершения преступления, уточнения в части действий подсудимого ФИО1, так как в судебном заседании как из показаний подсудимого ФИО1, так и из показаний потерпевшей Ш.Т.М.., подтвержденных письменными доказательствами, с достоверностью установлено, что ФИО1, находясь по месту жительства по адресу: г<данные изъяты>, взяв со шкафа в праву руку нож, умышленно нанес один удар ножом в область живота потерпевшей Ш.Т.М. именно после того, как в ходе словесной ссоры гражданская супруга Ш.Т.М. нецензурно оскорбила его, а именно, на почве возникших в силу этого неприязненных отношений к потерпевшей.

Данными уточнением не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту.

Разрешая вопрос о наличии в действиях ФИО1 квалифицирующего признака – применения предмета, используемого в качестве оружия, суд учитывает, что с целью причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшей Ш.Т.М. ФИО1 непосредственно применил в качестве оружия нож, которым нанес потерпевшей ножевое ранение, причинив телесные повреждения, квалифицирующиеся как тяжкий вред здоровью.

Сам нож объективно является предметом, обладающим поражающей способностью, и в силу конструктивных особенностей – наличия лезвия – может быть использован для причинения вреда здоровью, опасного для жизни человека, а потому наличие квалифицирующего признака - с применением предмета, используемого в качестве оружия, суд находит установленным и подтвержденным объективными данными.

Судом установлено, что ФИО1, разозлившись на оскорбительные слова Ш.Т.М.., действуя умышленно, в полной мере осознавая общественную опасность своих действий, предвидя и желая наступления общественно-опасных последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшей, целенаправленно нанес один удар ножом в область живота Ш.Т.М., причинив последней: проникающее колото-резаное ранение живота с повреждением поперечно-ободочной кишки, мезаколон, осложнившееся развитием гемоперитонеума, развитием геморрагического шока, которое квалифицируется как повреждение, причинившее тяжкий вред здоровью.

Первоначальные доводы ФИО1 об отсутствии у него умысла на причинение тяжкого вреда здоровью Ш.Т.М. противоречат фактическим обстоятельствам дела, установленным на основании показаний самого ФИО1, данных им в период предварительного следствия, который не отрицал, что нанес потерпевшей удар ножом ввиду возникшей злости, также согласившись с указанным обстоятельством впоследствии и в судебном заседании, указав, что именно от его действий Ш.Т.М. получила указанное в обвинении телесное повреждение, протокола осмотра места происшествия, других доказательств, исследованных судом, а также выводов судебно-медицинского эксперта о характере, локализации, степени тяжести телесных повреждений потерпевшей.

По мнению суда, исходя из мест приложения силы и орудия преступления – ножа, характера действий ФИО1, именно умыслом ФИО1 на причинение тяжкого вреда здоровью Ш.Т.М. обусловлено нанесение ножевого ранения потерпевшей, с учетом того, что нож объективно является предметом, обладающим поражающей способностью, и в силу конструктивных особенностей (наличие лезвия) может быть использован для причинения вреда здоровью, опасного для жизни человека, что объективно свидетельствует о том, что подсудимый, совершая указанное преступление, осознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность наступления общественно-опасных последствий в виде причинении тяжкого вреда Ш.Т.М.., опасного для ее жизни и здоровья, и желал их наступления, то есть, бесспорно умышленно совершил преступление.

Как следует из исследованных доказательств, мотивом причинения подсудимым ФИО1 умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни и здоровья Ш.Т.М.., явилась личная неприязнь, возникшая в ходе ссоры, в том числе, ввиду поведения потерпевшей, которая оскорбляла нецензурно подсудимого, оскорбляя его человеческое достоинство.

Таким образом, между действиями ФИО1 по нанесению Ш.Т.М. ножевого ранения и наступившими последствиями в виде причинения тяжкого вреда, опасного для ее жизни, имеется прямая причинно-следственная связь.

Оснований полагать, что ФИО1 действовал в пределах необходимой обороны не имеется, поскольку в судебном заседании установлено, что потерпевшая Ш.Т.М. нецензурно оскорбляя ФИО1, никаких активных действий в сторону подсудимого не предпринимала, никаких угроз не высказывала, что подтверждено и самим подсудимым, то есть, не представляла общественную опасность как для ФИО1, так и для окружающих, а потому, по мнению суда, при установленных судом обстоятельствах, нанесение удара ножом в область живота потерпевшей, в сложившейся обстановке явно не вызывалось ни характером, ни опасностью, ни реальной обстановкой происходящего, поскольку согласно ст. 37 УК РФ право на необходимую оборону возникает тогда, когда имеет место посягательство, сопряженное с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.

Кроме того, защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства.

Вместе с тем, объективных и достоверных данных, свидетельствующих о том, что потерпевшей Ш.Т.М. в отношении ФИО1 было совершено посягательство, дающее право на защиту от него, ни следствием, ни судом не установлено, то есть, опасность для жизни и здоровья подсудимого в данном случае объективно не существовала, а сама опасность предполагаемого нападения со стороны Ш.Т.М. являлась нереальной, при этом сам подсудимый ФИО1 подтвердил, что разозлился на Ш.Т.М.

Указанные обстоятельства свидетельствуют и об отсутствии превышения пределов необходимой обороны в действиях подсудимого.

Исходя из показаний подсудимого, в сложившейся обстановке ФИО1 объективно оценил степень и характер действий Ш.Т.М. и умышленно нанес ей ножевое ранение в область живота.

Также нет никаких оснований полагать, что подсудимый в момент инкриминируемого деяния находился и в состоянии физиологического аффекта, поскольку никаких сведений, подтверждающих наличие в поведении подсудимого кратковременной интенсивной эмоциональной вспышки, занимающей доминирующее положение в его сознании при рассмотрении настоящего дела не установлено, в том числе, не подтверждено заключением судебно-психиатрической экспертизы № 899 от 05.05.2017 (т.1 л.д. 187-191), согласно которой признаков временного расстройства психической деятельности у ФИО1 не выявлено. ФИО1 верно ориентирован, действовал последовательно и целенаправленно, не обнаружено признаков нарушенного восприятия и сознания и, следовательно, мог в полной мере понимать фактический характер и общественную опасность своих действий.

Таким образом, подсудимый ФИО1 виновен в описанном в приговоре преступлении и подлежит наказанию за содеянное.

Каких-либо существенных нарушений уголовно-процессуального законодательства при производстве следствия суд не усматривает.

По заключению эксперта № 899 от 05.05.2017 (т.1 л.д. 187-191) ФИО1 в период времени инкриминируемого ему деяния хроническим, временным психическим расстройством, слабоумием и иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает им в настоящее время. У ФИО1 выявлено эмоционально-неустойчивое расстройство личности, синдром зависимости от алкоголя и каннабиоидов. Однако имеющиеся у ФИО1 особенности психики выражены не столь значительно и при сохранности интеллектуальных, критических и прогностических способностей не лишали его способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими во время инкриминируемого деяния и не лишают в настоящее время. В принудительных мерах медицинского характера не нуждается, по своему психическому состоянию способен правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания, самостоятельно осуществлять право на защиту.

Суд отмечает, что указанное заключение свидетельствует о том, что психическое состояние ФИО1 в момент совершения им преступления было исследовано, и он подлежит уголовной ответственности как лицо, способное осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими и являющееся вменяемым.

Заключение судебно-медицинской судебно-психиатрической экспертизы дано специалистом, предупрежденным об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, в установленном законом порядке, выводы экспертизы мотивированы и основаны на изучении и оценке многочисленного материала о состоянии здоровья ФИО1 и его экспертном исследовании, сомнений не вызывает.

Нарушений уголовно-процессуального закона при производстве следствия не имеется.

При назначении вида и размера наказания ФИО1 суд учитывает характер, степень общественной опасности преступления, степень тяжести содеянного, личность подсудимого, который судим, характеризуется положительно, учитывает влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Суд, в соответствии с п.«б» ч.2 ст. 18 УК РФ учитывает в действиях ФИО1 опасный рецидив преступлений, поскольку он совершил умышленное тяжкое преступление, будучи ранее осужденным за умышленное тяжкое преступление к реальному лишению свободы.

Рецидив преступлений суд признает отягчающим обстоятельством, в связи с чем, оснований для применения норм ч. 1 ст.62 УК РФ, суд не находит.

Иных отягчающих обстоятельств суд не находит.

Суд учитывает обстоятельства, смягчающие наказание – состояние здоровья подсудимого, вину признал полностью, раскаялся в содеянном, характеризуется положительно, имеет на иждивении малолетнего ребенка и престарелую мать, написал явку с повинной, активно способствовал раскрытию и расследованию преступления, стабильно давая в период следствия признательные показания, указав на место и способ совершения преступления, что свидетельствует о раскаянии, оказал медицинскую помощь потерпевшей, взывал ей скорую помощь, принес извинения, также суд признает смягчающим обстоятельством противоправное поведение потерпевшей.

В соответствии с требованиями уголовного закона обстоятельства, смягчающие наказание осужденного, признаются таковыми лишь на основании установленных в судебном заседании фактических обстоятельств дела.

По смыслу закона, противоправность или аморальность поведения потерпевшего может признаваться в качестве обстоятельства, смягчающего наказание осужденного, лишь при условии, если такое поведение потерпевшего явилось поводом для совершения в отношении него преступления.

В судебном заседании установлено, что фактически поводом совершения ФИО1 преступления послужило противоправное поведение потерпевшей Ш.Т.М.., которая нецензурно оскорбляла ФИО1, унизила его человеческое достоинство.

Данные обстоятельства ничем не опровергнуты, подтверждены показаниями потерпевшей, свидетелей, подсудимого, на всем протяжении следствия настаивающего на противоправном поведении потерпевшей, в связи с чем данное поведение потерпевшей, в рассматриваемом случае, надлежит признать противоправным и подлежит учету при назначении наказания ФИО1 как смягчающее обстоятельство.

В то же время, оснований для применения ст. 64 УК РФ суд не усматривает, поскольку совокупность смягчающих обстоятельств нельзя признать исключительными.

В силу ч. 1 ст. 60 УК РФ, лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части УК РФ, и с учетом положений Общей части УК РФ.

Более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершенное преступление назначается только в случае, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания.

Учитывая совокупность смягчающих обстоятельств, а так же с учетом материального положения подсудимого, учитывая общественную опасность содеянного, конкретные обстоятельства дела, то, что, ФИО1, будучи судим за умышленное преступление, должных выводов не сделал, в период не погашенной судимости, при опасном рецидиве совершил умышленное тяжкое преступление против жизни и здоровья, судимость не погашена, суд полагает наиболее справедливым и способствующим исправлению подсудимого назначение наказания в виде лишения свободы в пределах санкции статьи обвинения по правилам ч. 2 ст. 68 УК РФ, не назначая максимальный размер наказания, поскольку иной вид наказания, в данном случае, не сможет обеспечить достижение целей наказания.

По указанным выше обстоятельствам оснований для назначения более мягкого вида наказания и применения правил, предусмотренных ч. 3 ст. 68 УК РФ, суд не находит.

Учитывая совокупность смягчающих обстоятельств, данные о личности подсудимого, суд считает целесообразным не назначать дополнительное наказание в виде ограничения свободы.

Исходя из фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, не смотря на наличие смягчающих обстоятельств, принимая во внимание наличие отягчающего обстоятельства, суд не находит оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Учитывая обстоятельства дела, личность подсудимого, руководствуясь принципами гуманности, социальной справедливости, целесообразности и судейским убеждением, принимая во внимание, что ФИО1, будучи судим за умышленное тяжкое преступление против личности, судимость за которое не погашена, совершил умышленное тяжкое преступление против личности, в том числе, при опасном рецидиве, что свидетельствует о не достижении цели наказания, суд, с учетом требований п. «в» ч. 1 ст. 73 УК РФ, не усматривает оснований для применения положений ст. 73 УК РФ и приходит к выводу, что восстановление социальной справедливости, исправление подсудимого, предупреждение совершения им преступлений, достижимы только в условиях изоляции подсудимого от общества, при реальном лишении свободы.

При таких обстоятельствах, оснований для применения положений ч. 1 ст. 82 УК РФ, о чем просил подсудимый и сторона защиты не имеется.

Так, согласно ч. 1 ст. 82 УК РФ, мужчине, имеющему ребенка в возрасте до четырнадцати лет и являющемуся единственным родителем, кроме осужденных к ограничению свободы, лишению свободы на срок свыше пяти лет за тяжкие и особо тяжкие преступления против личности, а также за совершение других преступлений, перечисленных в данной норме закона, суд может отсрочить реальное отбывание наказания до достижения ребенком четырнадцатилетнего возраста.

По смыслу закона, основанием предоставления лицу отсрочки отбывания наказания является убеждение суда в правомерном поведении осужденного, в случае предоставления отсрочки, и в возможности исправиться без изоляции от общества в условиях занятости воспитанием своего ребенка.

К такому убеждению суд приходит на основе учета характера и степени тяжести совершенного преступления, условий жизни, анализа данных о самом лице и его поведении.

Как следует из материалов уголовного дела, ФИО1, имеющий на иждивении малолетнего сына, привлекался к уголовной ответственности за совершение умышленного тяжкого преступления против личности, совершил тяжкое преступление, которое также относится к преступлениям против личности, при опасном рецидиве, в период не погашенной судимости, фактически с сыном не проживает, поскольку, как указал в судебном заседании сам подсудимый сын проживает с бабушкой – мамой подсудимого - К.В.А.

Данные обстоятельства не позволяют суду прийти к выводу о том, что поведение ФИО1, в случае предоставления отсрочки, будет правомерным, что его исправление возможно без изоляции от общества в условиях занятости воспитанием ребенка.

Исходя из вышеизложенного, доводы подсудимого и его адвоката о применении положений ст. 82 УК РФ удовлетворению не подлежат.

Принимая во внимание, что ФИО1 совершил преступление при опасном рецидиве, соответственно отбытие наказания надлежит назначить, в силу п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ, в исправительной колонии строгого режима.

Кроме того, учитывая вышеизложенное, принимая во внимание установление судом обстоятельства об отсутствии оснований для исправления подсудимого ФИО1 без реального отбывания наказания в местах лишения свободы, суд приходит к выводу о невозможности и применения положений ч. 2 ст. 53.1 УК РФ, то есть о замене наказания в виде лишения свободы принудительными работами, поскольку применение данной нормы, в данном случае, не будет способствовать достижению предусмотренных уголовным законом целей наказания, исправлению подсудимого, предупреждение совершения им преступлений.

Рассматривая исковые требования прокурора района (т. 1 л.д. 204-205), суд приходит к следующему.

Согласно справки, стоимость лечения Ш.Т.М. проходившей стационарное лечение в период с 23.01.2017 по 03.02.2017 в колопроктологическом отделении <данные изъяты>» составляет <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп. (т.1 л.д. 203).

Из сообщения ГУП <адрес> «Государственная страховая медицинская компания Забайкалмедстрах» следует, что оплата за лечение Ш.Т.М. произведена в ГУЗ <данные изъяты>» в сумме <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп.

Таким образом, гражданский иск прокурора района о взыскании с подсудимого средств, затраченных на лечение потерпевшей в размере <данные изъяты> коп., в силу ст.1064 ГК РФ, с учетом представленной справки о размере затрат на лечение, правомерности расчета, доказанности вины подсудимого, в том числе, с учетом сообщения <данные изъяты>» и представленных к нему документов, подлежит удовлетворению в полном объеме, при этом, денежные средства подлежат взысканию в пользу ГУП <данные изъяты> как понесшего указанные расходы.

Вещественные доказательства, в силу ст. 81 УПК РФ, по вступлении приговора в законную силу – нож с клинком из металла серого цветка с глянцевой поверхностью, рукояткой в виде двух полимерных плашек черного цвета, окрашенных красящим веществом коричневого цвета с частичным отслоением, изъятый по адресу: <данные изъяты>, являющийся орудием преступления, находящийся в камере хранения вещественных доказательств отдела полиции «Северный» (т. 1 л.д. 116, 117), надлежит уничтожить, остальные 3 ножа, находящийся в камере хранения вещественных доказательств отдела полиции «Северный», а также кофту и футболку потерпевшей (т. 1 л.д. 116, 117), надлежит возвратить по принадлежности Ш.Т.М.

Изъятые в ходе осмотра места происшествия 2 следа пальцев рук (т. 1 л.д. 15-22), хранящиеся в уголовном деле, надлежит хранить в уголовном деле в течение срока его хранения.

Принимая во внимание, что ФИО1 заявлял ходатайство о постановлении приговора в особом порядке, при котором процессуальные издержки не взыскиваются, в удовлетворении ходатайства о рассмотрении дела в особом порядке отказано по инициативе суда, также учитывая материальное положение ФИО1, который имеет на иждивении малолетнего ребенка, престарелую мать, дополнительных источников дохода не имеет, суд приходит к выводу, что процессуальные издержки, затраченные на оплату труда адвоката на следствии и в суде, надлежит отнести за счет Федерального бюджета.

Принимая во внимание, что малолетний сын ФИО1, в содержании и воспитании которого он принимает участие, постоянно проживает с ее матерью (бабушкой малолетнего) – ФИО2, соответственно, оснований для решения вопроса о передаче малолетнего ребенка на попечение близких родственников не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст.296-299, 304, 307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ.

На основании п.«б» ч.2 ст.18 УК РФ признать в действиях ФИО1 опасный рецидив преступлений и назначить ему наказание в виде 3 лет 7 месяцев лишении свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения ФИО1 в виде заключения под стражу оставить без изменения до вступления приговору в законную силу.

Срок наказания исчислять с 14 августа 2017 года.

Зачесть в срок отбытого наказания время задержания с 23 по 24 января 2017 года, время содержания под стражей с 25 января 2017 года по 13 августа 2017 года.

Взыскать с ФИО3 в пользу Государственного унитарного предприятия <данные изъяты>» расходы, затраченные на лечение потерпевшей Ш.Т.М. в размере <данные изъяты> коп.

Вещественные доказательства, по вступлении приговора в законную силу, в силу ст. 81 УПК РФ – нож с клинком из металла серого цветка с глянцевой поверхностью, рукояткой в виде двух полимерных плашек черного цвета, окрашенных красящим веществом коричневого цвета с частичным отслоением, изъятый по адресу: <данные изъяты>, находящийся в камере хранения вещественных доказательств отдела полиции «Северный» (т. 1 л.д. 116, 117), уничтожить; 3 ножа, находящийся в камере хранения вещественных доказательств отдела полиции «Северный», а также кофту и футболку потерпевшей (т. 1 л.д. 116, 117), возвратить по принадлежности Ш.Т.М.

Изъятые в ходе осмотра места происшествия 2 следа пальцев рук (т. 1 л.д. 15-22), хранящиеся в уголовном деле, хранить в уголовном деле в течение срока его хранения.

Процессуальные издержки, затраченные на оплату труда адвоката, отнести за счет Федерального бюджета.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Забайкальский краевой суд через Центральный районный суд г. Читы в течение 10 суток со дня провозглашения приговора, а осуждённым, содержащимся под стражей - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

В случае подачи апелляционных жалоб или представления, осуждённый в течение десяти дней со дня получения их копий вправе ходатайствовать о своём участии при рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

По вступлении приговора в законную силу приговор может быть обжалован в кассационном порядке.

Судья

Центрального районного суда г. Читы Н.А. Герасимова

КОПИЯ ВЕРНА