Апелляционное постановление № 22-6548/2019 от 29 декабря 2019 г. по делу № 1-199/2019

Судья Захаров В.И. Дело № 22-6548/2019


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Новосибирск 30 декабря 2019 г.

Апелляционная инстанция по уголовным делам Новосибирского областного суда

в составе:

председательствующего судьи Паршуковой Е.В.,

при секретаре Соповой А.С.,

с участием

прокурора Дзюбы П.А.,

адвоката Ф.,

осужденного ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционной жалобе адвоката Ф. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Черепановского районного суда Новосибирской области от 26 августа 2019 г., которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГг. в <адрес>, ранее не судимый,

осужден по ч.3 ст.264 УК РФ к лишению свободы сроком 1 год 6 месяцев с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 1 год 6 месяцев. Срок отбывания наказания ФИО1 постановлено исчислять со дня прибытия к месту отбывания наказания, время следования осужденного к месту отбывания наказания зачтено в срок лишения свободы из расчета один день за один день,

у с т а н о в и л а:

приговором Черепановского районного суда Новосибирской области от 26 августа 2019г. ФИО1 признан виновным и осужден за нарушение правил дорожного движения при управлении автомобилем, что повлекло по неосторожности смерть потерпевшего К.

Преступление совершено ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 20 часов 20 минут до 21 часа 5 минут на территории <адрес> при обстоятельствах, установленных приговором суда.

Вину в совершении преступления ФИО1 признал частично.

На приговор суда адвокатом Ф. в интересах осуждённого ФИО1 подана апелляционная жалоба, в которой автор просит приговор суда отменить как незаконный, необоснованный и несправедливый.

По доводам жалобы, приговор основан на недопустимых доказательствах, предположениях, сомнительных доводах. Виновность ФИО2 не доказана, обстоятельства и механизм ДТП не исследованы в ходе судебного следствия; позиция подсудимого и его отношение к вине в приговоре искажены; в приговоре отсутствуют позиция стороны защиты, а также доводы и ходатайства, заявленные в интересах подсудимого, их оценка и опровержение судом. Все имеющиеся сомнения и нарушения истолкованы против подсудимого. Приговор вынесен с существенными нарушениями норм материального и процессуального права, с нарушением презумпции невиновности.

Очевидцев дорожно-транспортного происшествия в ходе следствия установлено не было, в связи с чем единственным источником сведений об аварии являются показания ФИО2, однако они отражены в приговоре усеченно и искаженно. ФИО2 неоднократно указывал, что вину в дорожно-транспортном происшествии он признает, не понимает описание в предъявленном обвинении его деяния, а именно допущенных им нарушений правил дорожного движения. Суд же указал на частичное признание вины подсудимым. Между тем, уголовный закон не определяет градации степени признания вины в зависимости от восприятия юридической трактовки преступления.

Полагает, что механизм дорожно-транспортного происшествия определен не был, эксперты уклонились от ответа на поставленный вопрос. Таким образом, объективная экспертная оценка обстоятельств происшествия отсутствует, суд экспертными познаниями не обладает. Фактически не установлено, что произошло с автомобилем под управлением ФИО1: техническая неисправность или сильные гололедные явления, отсутствие технической возможности предотвратить ДТП или случайное стечение обстоятельств и опрокидывание автомобиля на глубину 4 метра и его удар о бетонную трубу в связи с отсутствием надлежащего ограждения.

Автор жалобы полагает, что суд не учел исключительные характеристики подсудимого ФИО1, указав лишь о наличии положительных характеристик и осуществлении патриотической деятельности, избежав подробного описания и надлежащей оценки, что не допустимо. ФИО1 не только несколько десятков лет возглавляет массовое системное патриотическое движение в <адрес>, но и сам финансирует данную общественную деятельность. Занимаясь благотворительностью и являясь директором юридического лица со штатом работников более 50 человек, полученную прибыль ФИО1 тратит именно на патриотическое движение. Таким образом, назначенное наказание в виде лишения свободы делает невозможным руководство обоими организациями, прекращает патриотическую деятельность, ведущуюся более 30 лет, ставит под угрозу работу более 50 человек в штате юридического лица. Судом не дана оценка действиям ФИО1 после дорожно-транспортного происшествия, его попыткам спасти К., его отношению к случившемуся, активному способствованию расследованию уголовного дела, даче признательных показаний. Не учтена судом и позиция потерпевшего, от представителя которого имеется заявление о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон, отсутствие требований о наказании, отсутствие материальных претензий к водителю. На иждивении ФИО2 имеется малолетний ребенок ДД.ММ.ГГГГ года рождения, вместе с его матерью, которая не может работать и содержать себя и ребенка, так как осуществляет уход за малолетним сыном. У ребенка диагностированы проблемы со здоровьем. Таким образом, имеются исключительные обстоятельства, существенно уменьшающие степень общественной опасности преступления, позволяющие в том числе назначить наказание с применением ст.73 УК РФ, а также без лишения права управления транспортными средствами.

Излагая свое представление об обстоятельствах произошедшего дорожно-транспортного происшествия, защитник полагает, что смерть К. не находится в прямой причинно-следственной связи с действиями водителя ФИО1, и детально анализирует материалы уголовного дела, а именно:

-постановление о возбуждении уголовного дела. Часть текста документа плохо читаема. Цитируя ч.1 ст.140 УПК РФ, автор указывает, что в нарушение требований закона поводом для возбуждения уголовного дела послужило сообщение из больницы от ДД.ММ.ГГГГ, номер по КУСП не указан. В сообщении из больницы нет никаких сведений о преступлении, в том числе, предусмотренном ч.3 ст.264 УК РФ. Основанием для возбуждения уголовного дела в постановлении указаны протокол осмотра места происшествия и объяснение ФИО2. Цитируя ч.2 ст.140 УК РФ, защитник обращает внимание, что дата осмотра не указана, кроме того, осмотр не отразил признаки преступления, предусмотренного ч.3 ст.264 УК РФ, а лишь зафиксировал нахождение на месте дорожно-транспортного происшествия ФИО1 и трупа неизвестного мужчины. В объяснении ФИО1 также нет сведений, указывающих на причастность к совершению преступления. При получении объяснения были нарушены права ФИО2, поскольку он собственноручно не указал, что смысл статьи 51 Конституции РФ ему понятен, и он желает давать объяснения, отсутствует заявление Калугина об отказе адвоката, кроме того, ФИО2 предупредили об уголовной ответственности по ст.306 УК РФ. Защитник указывает, что повод и основание к возбуждению дела противоречат друг другу. Сообщение из больницы поступило в дежурную часть ДД.ММ.ГГГГ в 0.30 минут, содержит сведения о доставлении в морг трупа К., осмотр места происшествия, согласно протоколу, окончен ДД.ММ.ГГГГ, при этом в нем отсутствуют сведения, что труп был опознан и направлен в морг до окончания осмотра. Более того, на фототаблице к осмотру указано иное время 20 часов 55 минут. По мнению защитника это говорит о незаконности возбуждения уголовного дела, однако, суд этому оценки не дал, несмотря на соответствующие заявления стороны защиты. Кроме того, протокол осмотра места происшествия и объяснение ФИО2 составлены ненадлежащим должностным лицом - и.о. следователя П. Уголовно-процессуальный закон, а также ведомственные акты МВД не содержат такого понятия, как и.о.следователя. В материалах уголовного дела, направленного в суд, отсутствовал приказ о назначении или переводе П. в следственный отдел <данные изъяты>, изданный начальником ГСУ ГУВД по НСО, а также поручение или резолюция о проведении проверки по материалу, а потому результаты выполненных П. следственных действий подлежат исключению из числа доказательств как недопустимые.

- протокол осмотра места происшествия. Документ составлен П., не имеющей соответствующих полномочий. Время составления протокола противоречит фактическому. С учетом времени поступления сообщения о происшествии (ДД.ММ.ГГГГ в 21 час 5 минут) и времени, необходимом на дорогу, осмотр не мог быть начат в 21 час 10 минут того же дня. Об этом же свидетельствуют и показания П., согласно которым, на момент приезда следственной группы труп был извлечен из автомобиля. Поскольку пассажира извлекали из машины 20-30 минут, осмотр мог быть начат не ранее 21 часа 40 минут, о чем свидетельствует и фототаблица, в которой указано время 20 часов 55 минут ДД.ММ.ГГГГ При этом на фототаблице не зафиксированы: дорога, бетонная труба, повреждения на автомобиле, место начала происшествия. Сам протокол не соответствует требованиям, предъявляемым к его составлению законом (ст.176, 177, 180 УПК РФ). В нем отсутствуют описание механизма дорожно-транспортного происшествия (ДТП); сведения об изменении обстановки места ДТП; не определена граница места происшествия, в том числе точка удара, точка, когда транспортное средство стало неуправляемым; момент приезда скорой помощи, кто и когда зафиксировал смерть пассажира, время, когда погибший находился в машине и на земле; не зафиксированы и не обнаружены обломки деталей автомобиля - правого заднего фонаря и зеркала; обстоятельства удара о трубу, площадь удара, повреждение трубы - соприкосновение с автомобилем; отсутствуют сведения об опечатывании автомобиля, его перемещении, лице, ответственном за его хранение, а также сведения о направлении трупа в медицинское учреждение;

- протокол осмотра транспортного средства. Проведен неуполномоченным лицом П. до возбуждения уголовного дела, а потому ссылка на ст.170 УПК РФ незаконна. В осмотре участвовал специалист, сведения о котором отсутствуют: анкетные данные, место работы, должность, обстоятельства прибытия в <адрес>, учитывая, что А. работает в <адрес>. В протоколе отсутствуют сведения о понятых, что дает основание сомневаться, проводился ли осмотр в указанном месте и в указанное время с участием указанных лиц. Участие сына погибшего К. невозможно проверить, поскольку он не уведомлялся о необходимости участия в судебном заседании, передаче дела в суд, попытки вызвать его в судебное заседание не предпринимались. Более того, в протоколе осмотра транспортного средства не отражено, в каком процессуальном статусе он присутствовал при досмотре. Оспаривая обстоятельства, зафиксированные при осмотре транспортного средства, а именно его исправность и получение повреждений в виде изгиба рулевой тяги и разрыва тормозного шланга при дорожно-транспортном происшествии, защитник указывает, что они противоречит иным доказательствам: протоколу осмотру места происшествия и осмотру транспортного, выполненному ИДПС Г., где указано на невозможность установить техническое состояние осматриваемого транспортного средства. Поскольку осмотр транспортного средства был проведен на месте ДТП, не понятно, для чего потребовался еще один осмотр, проведенный ДД.ММ.ГГГГ Противоречия, имеющиеся в осмотрах транспортного средства, не отражены в приговоре суда, им не дана надлежащая оценка. Кроме того, ни один из протоколов осмотра не дает ответа на вопрос, каким было состояние транспортного средства до момента дорожно-транспортного происшествия, а повреждения, обнаруженные при повторном осмотре, не были сфотографированы и опечатаны для исключения доступа третьих лиц. Более того, в материалах отсутствуют документы об обстоятельствах перемещения автомобиля с места происшествия на стоянку в условиях, исключающих возможность допуска к автомобилю третьих лиц и повреждения автомобиля с момента происшествия до осмотра;

- постановление о назначении судебно-медицинской экспертизы вынесено неуполномоченным лицом, перед экспертом не ставится вопрос об исследовании именно трупа, указывается на живое лицо - К., экспертиза поручена заведующему <данные изъяты>», а не заведующему <данные изъяты>. Отсутствует указание на опознание неизвестного трупа как К.;

- заключение судебно-медицинской экспертизы выполнено с грубейшими нарушениями. Оформление экспертного заключения не соответствует нормативной документации. В нем отсутствуют сведения, что Б. является заведующей ГБУЗ НСО «НОКБ СМЭ» <адрес> отделения, каким образом ей поручено производство экспертизы, кем разъяснены требования ст.307 УК РФ. Дата начала производства экспертизы не соответствует дате доставления трупа в больницу. Отсутствуют сведения об опознании трупа, не указано общее количество листов экспертного исследования, сведения о дополнительных исследованиях, не приложена фототаблица и графическая зарисовка телесных повреждений, отсутствуют подписи эксперта после каждого раздела исследования, не истребован у следователя протокол осмотра места происшествия, отсутствует указание на использование технических средств и оборудования, средств измерения размеров, длины и веса. Свидетели К. и Б., допрошенные в суде, указали, что вес К. превышал 120 кг, у него имелись ранения на спине, на ноге проводились операции и имплантировались инородные тела. Однако ничего подобного эксперт не обнаруживает при осмотре и не указывает в своем исследовании. Ответы эксперта не соответствуют заявленным вопросам: не определено количество телесных повреждений, размеры, локализация относительно подошвы ног, степень тяжести каждого в отдельности, обстоятельства получения. На один из вопросов (№) экспертом не дано ответа. Наличие тупой сочетанной травмы головы фактически не обнаружено при исследовании. По мнению защитника, заключение эксперта содержит три самостоятельных причины смерти: тупая сочетанная травма головы и туловища; телесные повреждения, образованные в результате воздействия тупых твердых предметов; автотранспортная травма. Дата и время смерти фактически не установлены, поскольку указан лишь временной интервал с момента наступления смерти до момента исследования трупа, а момент исследования фактически не определен. Указав на дополнительные диагнозы, а также наличие травматического шока и нарушение кровообращения сосудов, эксперт не дал им оценки, не указал, могли ли они повлиять на причину смерти, либо являться ее причиной. В ходе исследования не описаны незначительные повреждения: кровоподтеки, ссадины, раны, между тем, они важны для установления механизма и вида автотравмы. Не исследована одежда пострадавшего. Повреждения не сгруппированы. Нарушены сроки проведения экспертизы, они устанавливаются руководителем СЭУ при даче соответствующего поручения эксперту (экспертам) в пределах 30 календарных дней. Однако, экспертиза была закончена ДД.ММ.ГГГГ в 14 часов. Назначенная по уголовному делу комиссионная экспертиза № ДК от ДД.ММ.ГГГГ не опровергает выводы эксперта Б. а дублирует их, тем самым не устраняя ни нарушений, ни сомнений в объективности и законности выполненной экспертизы, не устанавливает объективной картины произошедшего и причины смерти К.

Защитник полагает несостоятельными выводы суда, основанные на показаниях эксперта Б. в судебном заседании об образовании телесных повреждений у погибшего прижизненно о выступающие части автомобиля, поскольку это не было отражено в экспертном заключении. Настаивая на этом в суде, эксперт фактически признает ничтожность своего заключения, выполненного в период следствия. Кроме того, эксперт в суде признала, что ошиблась при установлении вида травмы, указав на автотранспортную.

Защитник предлагает исключить из объема доказательств как недопустимые следующие доказательства:

- датированные ДД.ММ.ГГГГ протоколы: ознакомления подозреваемого и защитника с назначением судебно-медицинской экспертизы и заключением эксперта, разъяснения ФИО3 прав, предусмотренных ст.46 УПК РФ, допроса подозреваемого ФИО1, обязательство о явке;

- датированные ДД.ММ.ГГГГ протоколы: уведомления обвиняемого и защитника об окончании следственных действий, разъяснения обвиняемому и защитнику условий выбора порядка судопроизводства, ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела, заявление ФИО1 о рассмотрении уголовного дела в особом порядке,

поскольку ФИО1 в указанные даты в следственных и процессуальных действиях не участвовал в связи с отсутствием в <адрес>, что установлено судом,

-датированные ДД.ММ.ГГГГ постановление о привлечении в качестве обвиняемого и протокол допроса обвиняемого, поскольку следственные действия проведены в отсутствие защитника.

Недопустимость доказательств свидетельствует о нарушении конституционных прав и свобод ФИО2, что повлияло на вынесение законного судебного акта. Приговор не может быть основан на предположениях или недопустимых доказательствах, а признания подсудимым своей вины недостаточно для постановления обвинительного приговора, все сомнения должны толковаться в пользу подсудимого.

В суде апелляционной инстанции адвокат Ф. и осужденный ФИО1 доводы апелляционной жалобы поддержали в полном объёме.

Прокурор Дзюба П.А. полагал, что оснований для отмены либо изменения приговора не имеется.

Заслушав участников судебного заседания, изучив представленные материалы дела, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Виновность ФИО1 в содеянном им установлена совокупностью доказательств, собранных по делу, исследованных в судебном заседании, приведенных в приговоре.

Все обстоятельства, при которых ФИО1 совершил указанное преступление, подлежащие доказыванию, по настоящему делу установлены.

Факт участия ФИО1 в дорожно-транспортном происшествии, произошедшем ДД.ММ.ГГГГг. на автомобильной дороге <данные изъяты> в <адрес>, а также его последствия в виде смерти потерпевшего К., осужденный ФИО1 и его защитник не оспаривают.

Доводы стороны защиты, сводящиеся тому, что

- обстоятельства и механизм дорожно-транспортного происшествия не установлены, причиной происшествия могли быть техническая неисправность и отсутствие технической возможности предотвратить ДТП, а также случайное стечение обстоятельств;

- смерть К. могла наступить вследствие иных обстоятельств и не находится в прямой причинно-следственной связи с ДТП,

проверялись судом первой инстанции и обоснованно признаны несостоятельными, опровергнутыми исследованными в судебном заседании и приведенными в приговоре доказательствами.

Несмотря на отсутствие показаний непосредственных очевидцев дорожно-транспортного происшествия, на что ссылается защитник, выводы о виновности ФИО1 суд сделал на основе иных доказательств, совокупность которых обоснованно посчитал достаточной для постановления обвинительного приговора.

Так, из показаний потерпевшего К. в ходе предварительного расследования установлено, что ДД.ММ.ГГГГ от сотрудников полиции ему стало известно, что отец – К. попал в дорожно-транспортное происшествие на трассе <данные изъяты> в <адрес>. Обстоятельства ДТП ему известны со слов водителя ФИО1 Последний пояснил, что управлял автомобилем, на переднем пассажирском сиденье которого находился его отец, из-за гололеда не справился с управлением, в результате чего произошло опрокидывание автомобиля. Иные детали ДТП ему не известны. Он участвовал при осмотре автомобиля отца в <адрес>.

Свидетель Г. пояснил в ходе следствия, что ДД.ММ.ГГГГ около 21 часа от дежурного отдела полиции по <адрес> он получил сообщение о дорожно-транспортном происшествии на 112 км. автомобильной дороги <данные изъяты> и выехал на место ДТП. На данном участке в левом кювете относительно движения со стороны <адрес> по направлению в <адрес> в опрокинутом состоянии находился автомобиль «<данные изъяты>, который по документам принадлежал К., рядом с автомобилем на снегу лежал труп мужчины, согласно имеющимся в одежде документам - К. На левой обочине дороги относительно движения из Черепаново в <адрес> перед находившимся в кювете автомобилем располагались следы юза от колес, а в левом кювете – следы опрокидывания автомобиля. Один след находился на бетонной трубе сточных вод (на трубе имелись оскольчатые части автомобиля), другой – на заснеженной поверхности земли. Рядом с автомобилем находился ФИО1, управлявший им в момент ДТП. В его присутствии, а также присутствии понятых, специалиста-эксперта, ФИО2 следователем был проведен осмотр места происшествия. Проезжая часть на участке 112 км автомобильной дороги <данные изъяты> дефектов, выбоин, неровностей и иных недостатков не имела. С протоколом осмотра и схемой все были ознакомлены. В свою очередь он осмотрел и проверил техническое состояние автомобиля, после чего автомобиль был эвакуирован на специальную стоянку (<данные изъяты>

Из показаний свидетеля Б. в суде и на следствии установлено, что ДД.ММ.ГГГГг. он с Н. следовали из <адрес> в <адрес>. Около 22 часов на 112 км. автомобиль остановили сотрудники ДПС и пригласили участвовать понятыми при осмотре места дорожно-транспортного происшествия. В правом кювете относительно движения из <адрес> в <адрес> в перевернутом состоянии на заснеженной поверхности земли находился автомобиль «<данные изъяты>», рядом лежал труп мужчины крупного телосложения. Вокруг машины были разбросаны вещи, оружие, впоследствии они изымались. На правой обочине дороги располагались следы юза от колес, а в правом кювете – следы опрокидывания автомобиля, один - на бетонной трубе сточных вод, другой – на заснеженной поверхности земли. Проезжая часть на участке 112 км автомобильной дороги <данные изъяты> дефектов, выбоин, неровностей и иных недостатков не имела. В тот день был гололед. Следователь составил протокол осмотра и схему ДТП, все было указано верно, он подписал.

Из показаний свидетеля Н. в суде и на следствии установлено, что ДД.ММ.ГГГГ он следовал пассажиром из <адрес> в <адрес> в машине Б. В темное время суток около 22 часов на 112 км. автомобиль остановили сотрудники ДПС, пригласили понятыми, сообщив, что произошло дорожно-транспортное происшествие. В правом кювете по направлению движения в <адрес> в перевернутом состоянии на заснеженной земле находился автомобиль «<данные изъяты>» серого цвета, рядом с машиной лежал труп мужчины. На правой обочине дороги располагались следы юза от колес, а в правом кювете – следы опрокидывания автомобиля, один - на бетонной трубе сточных вод, другой – на заснеженной поверхности земли. Проезжая часть на участке 112 км автомобильной дороги <данные изъяты><данные изъяты> была ровной, дефектов, выбоин, неровностей и иных недостатков не имела, был гололед. Об обстоятельствах ДТП рассказал следователь, сказал, что автомобиль слетел с трассы. Следователь составил протокол осмотра и схему ДТП, все было зафиксировано верно.

Оснований сомневаться в достоверности пояснений потерпевшего и свидетелей у суда первой инстанции не имелось, не находит таких оснований и апелляционная инстанция. Показания потерпевшего и свидетелей об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия были последовательны, согласуются между собой, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и объективно подтверждаются иными доказательствами, приведенными в приговоре.

Так, в ходе осмотра места происшествия установлено, что участок автодороги трасса <данные изъяты> имеет горизонтальное, асфальтобетонное мокрое покрытие, две полосы движения с шириной для двух направлений 7,2 м. На проезжей части нанесены разметка 1.9 и 1.5. К проезжей части справа и слева примыкают обочины шириной соответственно по 2м., за обочинами находятся кюветы высотой 2м. и шириной 4м., покрыты снежным настом. Автомобиль <данные изъяты> расположен в кювете полосы движения по направлению <адрес>, на крыше, расстояние от края проезжей части до передней оси – 8,2м., до задней оси - 6,5м. На расстоянии 4,5 м. от передней оси расположено предположительно второе место соприкосновения автомобиля с землей, о чем свидетельствует отсутствие снежного покрова. На обочине полосы движения в <адрес> в направлении кювета расположены следы юза длиной 13м и 10м, между которыми расположены столбы ограждения, за ними в кювете находится бетонная труба сточных вод. Установлено направление движения транспортного средства - с полосы движения в <адрес> на встречную полосу движения <адрес>, далее на обочину движения по направлению в <адрес> и кювет, удар о бетонную трубу вод, распложенную за столбами ограждения. На бетонной трубе сточных вод имеются оскольчатые части поверхности автомобиля, что предположительно является местом соприкосновения транспорта, распложенным в 900 метрах от знака 111 и в 5.2 м. от края проезжей части по направлению в <адрес>. В ходе осмотра автомобиля установлены повреждения переднего бампера, переднего правого крыла, крыши, передних левой и правой двери, заднего правого крыла, заднего правого фонаря, передней правой стойки крыши, переднего правого диска колеса, лобового и переднего правого стекла, правого зеркала заднего вида. В одном метре справа от автомобиля обнаружен труп мужчины, в кармане джинсов которого находится паспорт гражданина РФ на имя К. (<данные изъяты>).

Вопреки доводам защитника оснований для исключения указанного протокола из числа доказательств апелляционная инстанция не находит. Из показаний свидетелей Н. и Б. установлено, что составленный следователем протокол, а также схема к нему правильно отражают ход и результаты осмотра места происшествия. Неполнота доказательства, на что фактически ссылается защитник, указывая на отсутствие в протоколе сведений о лице, ответственном за хранение и перемещение транспортного средства, направлении трупа в медицинское учреждение, моменте приезда скорой помощи, деталях автомашины, не ставит под сомнение достоверность другой информации, нашедшей отражение в протоколе следственного действия и имеющей значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу в соответствии со ст.73 УПК РФ.

Рассуждения защитника относительно неверного указания времени осмотра в протоколе несостоятельны. Из протокола осмотра места происшествия следует, что осмотр начат в 22 часа 10 минут ДД.ММ.ГГГГ, что соответствует показаниям понятых Н. и Б. о приглашении для участия в осмотре около 22 часов. В фототаблице, вопреки доводам защитника указано время дорожно-транспортного происшествия – ДД.ММ.ГГГГ около 20 часов 55 минут. Указанные в протоколе осмотра обстоятельства, а именно следы юза колес на обочине дороги, кювет, водосточная труба и ее ограждение, повреждение транспортного средства, предполагаемой место соприкосновения его с землей, расположение трупа и т.д. нашли отражение в фотоиллюстрациях.

В соответствии с ч.2 ст.39 УПК РФ, а также ч.1 ст.144 УПК РФ руководитель следственного органа вправе возбудить уголовное дело в порядке, установленном УПК РФ, принять уголовное дело к своему производству и произвести предварительное следствие в полном объеме, обладая при этом полномочиями следователя или руководителя следственной группы; следователь, руководитель следственного органа обязаны принять, проверить сообщение о любом совершенном или готовящемся преступлении и в пределах компетенции, установленной УПК РФ принять по нему решение. Согласно приказу ГУ МВД по НСО о ДД.ММ.ГГГГ (<данные изъяты>) на П. – старшего следователя СО межмуниципального отдела <данные изъяты> с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ возложено исполнение обязанностей заместителя начальника следственного отдела ОМВД России по <адрес> НСО. В связи с вышеизложенным доводы защитника о составлении протокола неуполномоченным лицом безосновательны.

Согласно протоколу осмотра автомобиля «Тагаз Тайгер гос.знак Х 581 КТ 190» от ДД.ММ.ГГГГ, проведенного на специализированной стоянке с участием К., специалиста А., было установлено: отсутствие рассоединений в шарнирных соединениях рулевой тяги, идущей к левому переднему колесу. При повороте рулевого колеса усиление передается на левое поворотное колесо, на правое переднее колесо не передается. Имеет место излом рулевой тяги, ближе к рулевому наконечнику и ее деформация, что согласуется с повреждениями автомобиля в целом, и получено в результате дорожно-транспортного происшествия, до момента ДТП рулевое управление было работоспособным. Уровень жидкости в расширительном бачке главного тормозного цилиндра соответствует норме. При нажатии на педаль тормоза рабочий ход педали также соответствует норме, уровень тормозной жидкости уменьшается с каждым нажатием на педаль. Обнаружен разрыв тормозного шланга, ведущего к правому переднему колесу, края в месте обрыва неровные, не характерные для среза. На дисках опорных колес следов подтекания тормозной жидкости не обнаружено. Колеса, кроме правого переднего, находятся в накаченном состоянии, пригодны к эксплуатации, правое переднее разгерметизировано, диск деформирован. Видимых сквозных повреждений не обнаружено, на краях бортиков диска следов, характерных для движения на разгерметизированном колесе, не обнаружено. Все установленные повреждения согласуются с повреждениями автомобиля в целом и были получены в результате дорожно-транспортного происшествия (<данные изъяты>).

Доводы защитника, сводящиеся к недопустимости указанного доказательства, несостоятельны. Как уже отмечено выше, протокол составлен уполномоченным лицом. Согласно протоколу, при его проведении участвовал потерпевший К., подтвердивший это в ходе допроса в качестве потерпевшего, данные показания оглашены с согласия сторон. Отсутствие в протоколе ссылки на процессуальный статус К., а также место работы специалиста А. и обстоятельства его прибытия в <адрес> не порочат достоверность сведений относительно технического состояния автомобиля. Со сведениями о месте работы, должности, стаже работы специалиста А. сторона защиты ознакомилась в процессе ознакомления с экспертизой №, выполненной указанным лицом (л<данные изъяты>). Ссылки на незаконное – до возбуждения уголовного дела проведение осмотра безосновательны. Согласно ч.1 ст.144 УПК РФ при проверке сообщения о преступлении следователь, руководитель следственного органа вправе получать объяснения, производить осмотр места происшествия, документов, предметов. Вопреки доводам защитника, информация, изложенная в протоколе осмотра транспортного средства от ДД.ММ.ГГГГ не противоречат протоколу осмотра места происшествия и протоколу осмотра и проверки технического состояния транспортного средства на месте происшествия. Как верно отмечено защитником, техническое состояние транспортного средства на месте происшествия установить не представилось возможным, в связи с чем и потребовался повторный осмотр, проведенный спустя незначительное время, на специализированной стоянке, в процессе которого осуществлялась фотофиксация. В связи с применением технических средств участие понятых при проведении осмотра обязательным не является (ч.2 ст.170 УПК РФ).

Учитывая, что автомобиль с места дорожно-транспортного происшествия сразу же был направлен и помещен на охраняемую специализированную стоянку с видеонаблюдением, о чем в суде первой инстанции сообщили свидетели С. и М., неопечатывание автомобиля с учетом отсутствия конкретных сведений о доступе к нему третьих лиц не ставит под сомнение достоверность информации о техническом состоянии автомобиля, изложенной в протоколе осмотра от ДД.ММ.ГГГГг.

Согласно ст.180 УПК РФ протокол должен содержать информацию, установленную при осмотре, в связи с чем протокол осмотра транспортного средства после дорожно-транспортного происшествия не может содержать информацию о состоянии транспортного средства до ДТП. Утверждение защитника об обратном не основано на законе.

Показания осужденного ФИО1, как в суде первой инстанции, так и в ходе следствия, оглашенные судом, не дают оснований для вывода, что причиной дорожно-транспортного происшествия являлись иные обстоятельства, не связанные с действиями осужденного, нарушившего правила дорожного движения.

Так, в суде первой инстанции ФИО1 пояснял, что ДД.ММ.ГГГГ он управлял автомобилем <данные изъяты>. На переднем пассажирском сиденье находился К. Около 19 часов пошел дождь, переходящий в снег, на дороге был гололед. В районе <адрес> он двигался в колонне, которая стала тормозить. Он тоже стал притормаживать, после чего автомобиль закрутило по дороге. Для остановки автомобиля он пытался добавить скорость, крутил руль с целью изменить направление движения. ФИО4 выровнялась на обочине, однако, за ней оказалась яма, в которую они упали, несколько раз перевернулись, ударились о трубу.

Аналогичные показания были даны ФИО1 на следствии в присутствии защитника Ф., из которых следует, что видимость на дороге непосредственно перед моментом ДТП была ограничена. Когда он нажал на педаль тормоза, автомобиль стало выносить на встречную полосу, прокрутило вокруг оси два раза. Пытаясь выровнять автомобиль, он нажимал на педаль газа, дергал ручник, крутил рулевое колесо, жал на педаль тормоза. Что происходило вокруг, он не видел. Когда автомобиль выровнялся, его передняя часть была направлена в сторону кювета, в связи с чем он планировал съехать в кювет. Однако там оказалась яма, в которую автомобиль упал, ударившись о трубу сточных вод (<данные изъяты>)

Несостоятельными являются и доводы защитника о неустановлении механизма дорожно-транспортного происшествия и отсутствии объективной экспертной оценки технического состояния автомобиля до момента дорожно-транспортного происшествия. Как видно из материалов уголовного дела для установления указанных обстоятельств было проведено несколько экспертиз в различных экспертных учреждениях. При этом выводы экспертов относительно механизма дорожно-транспортного происшествия и технической исправности автомобиля непосредственно перед ним идентичны.

Так, согласно заключению эксперта №, непосредственно перед моментом дорожно-транспортного происшествия автомобиль находился в состоянии динамики, двигался по автодороге «<данные изъяты>», на 111 км+ 900 м. данной автодороги совершил выезд на левую обочину по ходу своего движения и далее съезд в левый кювет также по ходу своего движения с последующим наездом на водосточную трубу и опрокидыванием. До момента дорожно-транспортного происшествия тормозная и рулевая системы автомобиля находились в работоспособном состоянии, повреждения правого переднего колеса произошли в момент ДТП, до момента ДТП автомобиль на разгерметизированном колесе не двигался. Имеющаяся дорожная остановка (асфальтированная проезжая часть, осадки в виде мокрого снега, ограниченная видимость – в пределах света фар) требовала от водителя соблюдения п.10.1 ПДД РФ, при выполнении которого опрокидывание в левый кювет по ходу своего движения исключено (<данные изъяты>).

Согласно заключениям эксперта от ДД.ММ.ГГГГ №, ДД.ММ.ГГГГ № для определения механизма дорожно-транспортного происшествия в виде наезда на препятствие (трубу водосточных вод) не требуется дополнительного исследования и расчетов. Поскольку съезд в кювет и, как следствие, дальнейший наезд на препятствие (трубу водосточных вод), а также опрокидывание автомобиля произошли в результате действий водителя автомобиля «<данные изъяты>», при выполнении им требований п.10.1 ПДД РФ, рассматриваемое ДТП исключено. В действиях водителя автомобиля «<данные изъяты>» усматриваются несоответствия требованиям Правил дорожного движения (<данные изъяты>).

Из заключения эксперта от ДД.ММ.ГГГГ № установлено, что автомобиль «<данные изъяты>» до момента ДТП находился в технически работоспособном (исправном) состоянии (<данные изъяты>).

Автотехнические экспертизы проводились как экспертами ЭКЦ ГУ МВД России по <адрес>, так и экспертами ФБУ Сибирский РЦСЭ Минюста России, стаж работы которых и образование не вызывает сомнений в компетентности, в связи с чем суд обоснованно признал заключения экспертов допустимыми доказательствами. Экспертизы назначены и проведены с соблюдением норм уголовно-процессуального закона, аргументированы и подтверждают выводы суда о виновности ФИО1 в нарушении правил дорожного движения РФ, что повлекло по неосторожности смерть человека.

Утверждая об отсутствии в заключениях экспертов механизма дорожно-транспортного происшествия защитник подменяет понятие дорожно-транспортного происшествия понятием дорожно-транспортной ситуации. Согласно ст.2 Федерального Закона «О безопасности дорожного движения», дорожно-транспортное происшествие - это событие, возникшее в процессе движения по дороге транспортного средства и с его участием, при котором погибли или ранены люди, повреждены транспортные средства, сооружения, грузы либо причинен иной материальный ущерб. Таким образом, механизм рассматриваемого дорожно-транспортного происшествия экспертами установлен - наезд транспортного средства под управлением ФИО1 на водосточную трубу и последующее опрокидывание транспортного средства, в результате чего погиб К. Из иных доказательств (протокола осмотра места происшествия, показаний свидетелей и самого осужденного) судом установлена и дорожно-транспортная ситуация – фрагмент дорожного движения, рассматриваемый в развитии дорожной обстановки, итогом которого было дорожно-транспортное происшествие. Безосновательными являются и доводы стороны защиты о том, что причиной происшествия могло являться отсутствие надлежащего (бетонного) ограждения трубы сточных вод, поскольку опрокидывание автомашины под управлением ФИО1 в левый кювет по ходу своего движения было вызвано не наличием ненадлежащего с точки зрения стороны защиты ограждения, а несоблюдением ФИО1 правил дорожного движения, в том числе п.10.1 ПДД.

Доводы стороны защиты о том, что причиной смерти К. могли являться иные обстоятельства, прямо не связанные с дорожно-транспортным происшествием, не соответствуют материалам уголовного дела, исследованным судом, а именно заключениям судебно-медицинской экспертизы (основной и дополнительной).

Согласно заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, смерть К. наступила в результате причинения тупой сочетанной травмы головы, туловища и левой верхней конечности, сопровождавшейся образованием следующих телесных повреждений: множественных ссадин лица, кровоподтека верхнего и нижнего века правого глаза; кровоизлияния под мягкую мозговую оболочку в правой височной доле, переломов левых лучевой и локтевой костей в средней трети с кровоизлиянием в проекции переломов; кровоизлияния в ткань легких в прикорневой зоне и по задней поверхности; кровоизлияния в печень, течение которой осложнилось развитием травматического шока, что подтверждается характерными изменениями, обнаруженными при экспертизе трупа. Учитывая расположение и характер обнаруженных при исследовании трупа повреждений, можно предположить, что образовались они в результате воздействия твердых тупых предметов при автотранспортной травме. Все имеющиеся повреждения оцениваются в совокупности как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и состоят в причинной связи с наступлением смерти. Других телесных повреждений при исследовании трупа не обнаружено. Судя по степени выраженности трупных явлений можно предположить, что с момента смерти до момента исследования трупа в морге прошло не менее 10-12 и не более 14-16 часов <данные изъяты>).

Аналогичные выводы относительно локализации обнаруженных телесных повреждений на трупе К., их тяжести, механизме образования, причине смерти содержит и дополнительная судебно-медицинская экспертиза, проведенная комиссионно другими экспертами в отделе особо сложных экспертиз ГБУЗ НСО «НОКБ СМЭ».

Согласно выводам комиссии экспертов, при судебно-медицинском исследовании трупа К. государственным судебно-медицинским экспертом Б. в помещении морга <адрес> отделения ГБУЗ НСО «НОКБСМЭ» ДД.ММ.ГГГГ в период с 9 часов до 10 часов 30 минут установлена закрытая тупая сочетанная травма головы, туловища и левой верхней конечности:

-травма головы: множественные (количество не указано) полосовидные ссадины лица размерами от 0,3х0,3 см. до 1,5х 0.3 см. с западающей подсохшей буровато-красной поверхностью; кровоподтек неправильной овальной формы верхнего и нижнего века правого глаза размерам 3,5х2 см, багрового-красного цвета; кровоизлияние в мягкие ткани правой височной области размерами 13х7 см. темно-красного цвета; кровоизлияние под паутинную оболочку головного мозга (мягкую мозговую оболочку) в области правой височной доли размерами 8х5 см.

-травма туловища и верхней левой конечности: поперечные переломы левых лучевой и локтевой костей в средней трети с кровоизлиянием в мягкие ткани в области переломов темно-красного цвета; множественные (количество не указано) кровоизлияния в ткань обоих легких в области корней и реберных (по «задней») поверхностей; мелкоочаговые кровоизлияния в паренхиму печени.

Имевшиеся у К. повреждения, входящие в комплекс закрытой тупой сочетанной травмы головы, туловища и левой верхней конечности причинены в результате сочетания нескольких видов травмирующих воздействий: ударного травматического воздействия предмета (предметов), имеющего (имеющих) тупую твердую ограниченную поверхность с причинением повреждений в месте травмирования и вследствие общего сотрясения тела, сопровождающего удар, и причинения повреждений на удалении (множественные кровоизлияния в ткань обоих легких, мелкоочаговые кровоизлияния в паренхиму печени), на что указывает сам вид механических повреждений, их морфология, локализация, размеры.

Отсутствие признаков заживления повреждений, а также данные судебно-гистологического исследования свидетельствуют о давности причинения К. закрытой тупой сочетанной травмы головы, туловища и левой верхней конечности в промежуток времени не более 30 минут относительно момента его смерти, данная травма могла быть причинена в срок, указанный в постановлении – ДД.ММ.ГГГГ около 21 часа 05 минут. Причиной смерти К. явилась закрытая тупая сочетанная травма головы, туловища и левой верхней конечности, осложнившаяся травматическим шоком, что подтверждается выявленными при судебно-гистологическим исследовании признаками нарушения кровообращения в виде спазма сосудов артериального русла, агрегации эритроцитов, «плазматических» сосудов во всех исследуемых органах. Установленная ДД.ММ.ГГГГ в 9 часов степень выраженности трупных явлений свидетельствует о давности наступления смерти К. относительно времени исследования трупных явлений, не менее 6 и не более 16 часов.

Поскольку все имевшиеся у К. повреждения причинены в комплексе одной тупой травмы, одномоментно (в быстрой последовательности) судебно-медицинская оценка данных повреждений осуществляется в совокупности. Имевшаяся у К. закрытая тупая сочетанная травма головы, туловища и левой верхней конечности, осложнившаяся травматическим шоком, явилась причиной его смерти, вредом здоровью, опасным для жизни человека, и расценивается как тяжкий вред здоровью.

Возможность причинения телесных повреждений, повлекших смерть К. до дорожно-транспортного происшествия, то есть до 21 часа ДД.ММ.ГГГГ исключена; заболеваний, которые могли бы повлиять на преждевременное наступление смерти, либо в совокупности с полученными при дорожно-транспортном происшествии повреждениями, не установлено; нахождение К. в перевернутом автомобиле сразу после ДТП не менее 30 минут вниз головой, зажатой частями автомобиля, не могло повлиять на наступление смерти К.

Каких-либо противоречий в выводах экспертов не усматривается, а потому суд первой инстанции обоснованно принял их во внимание при постановлении приговора. Доводы защитника, вновь сводящиеся к неполноте доказательства, а именно заключения эксперта № отДД.ММ.ГГГГ, основанием к признанию его недопустимым не являются. Сведения, отсутствующие в заключении эксперта (подписи под каждым листом, фототаблицы и зарисовка повреждений, указание на использованные технические средства, и т.д.), как и проведении ее в срок свыше 30 дней, не порочат достоверность выводов эксперта. Вопреки доводам жалобы на все поставленные перед экспертом вопросы им были даны ответы, сформулированные под иными порядковыми номерами, чем в постановлении о назначении экспертизы. Безосновательными являются доводы защитника об отсутствии в экспертизе сведений о наличии сочетанной травмы головы, а также о причинах смерти. Делая вывод о сочетанной травме, эксперт ведет речь о травме головы, туловища и конечности. Сведения о наличии повреждений в области головы присутствуют и в исследовательской части экспертизы, и в ее выводах, как и конкретные сведения о причине смерти К. В исследовательской части в полной мере отражен ход исследования, применяемые методики, сведения о дополнительных исследованиях. Выводы эксперта мотивированы и обоснованы, соответствуют содержанию и результатам исследований. Утверждения о том, что экспертом описаны не все имевшиеся у К. повреждения, а также имплантаты, несостоятельны. Таких сведений в суд первой и апелляционной инстанции не предоставлено. Ссылки на показания свидетелей ФИО2 и ФИО5 безосновательны. Указанные лица судом, постановившим приговор, не допрашивались, их показания, данные ранее, не исследовались. В суде апелляционной инстанции ходатайства об исследовании данных доказательств также не заявлялось.

Поскольку проводилась судебно-медицинская экспертиза, необоснованными являются требования к эксперту о проведении исследования одежды.

На момент направления трупа в морг он был опознан по имевшимся в кармане одежды документам.

Вопреки доводам защитника экспертиза проводилась на основании постановления уполномоченного лица, в мотивировочной части постановления приведены все необходимые сведения, в том числе сведения о гибели К. на месте дорожно-транспортного происшествия в результате опрокидывания автомобиля в кювет, производство экспертизы поручено <адрес>ному отделению ГБУЗ НСО НОКБ СМЭ. Перед проведением экспертизы (<данные изъяты>) эксперт предупрежден об уголовной ответственности, о чем имеется подпись.

Попытки защитника опорочить выводы эксперта, изложенные в заключении № от ДД.ММ.ГГГГ, а также выводы суда, сделанные на основании указанного заключения, путем сопоставлениях их с показаниями эксперта ФИО6 также несостоятельны. Судом, постановившим приговор, эксперт <данные изъяты> не допрашивалась, ее показания, данные иному составу суда, не оглашались. В соответствии с требованиями закона, в том числе ст.240 УПК РФ, стороны не вправе ссылаться на доказательства, которые непосредственно не исследовались в судебном заседании, а суд не справе ссылаться на них в судебном решении.

Протоколы процессуальных действий, а именно:

-ознакомления подозреваемого и защитника с назначением судебно-медицинской экспертизы и заключением эксперта, разъяснения ФИО3 прав предусмотренных ст.46 УПК РФ, обязательство о явке, датированные ДД.ММ.ГГГГ;

- уведомления обвиняемого и защитника об окончании следственных действий, разъяснения обвиняемому и защитнику условий выбора порядка судопроизводства, ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела, заявление ФИО1 о рассмотрении уголовного дела в особом порядке, датированные ДД.ММ.ГГГГ;

-постановление о привлечении в качестве обвиняемого от ДД.ММ.ГГГГ,

в соответствии с требованиями ст.74 УПК РФ доказательствами не являются, а потому доводы защитника о признании их недопустимыми доказательствами беспредметны. Не находит апелляционная инстанция и оснований для признания недопустимыми доказательствами протоколы допроса ФИО1 в качестве подозреваемого от ДД.ММ.ГГГГ и обвиняемого от ДД.ММ.ГГГГ, поскольку они не исследовались ни судом первой, ни судом апелляционной инстанции и в качестве доказательств не использовались.

Тщательно исследовав все доказательства по делу в их совокупности, суд пришел к обоснованному выводу, что ФИО1, управляя автомобилем, нарушил правила дорожного движения (п.1.3, обязывающего соблюдать правила дорожного движения, пп. 1.4, 9.1, регулирующих движение по полосам, пп.1.5, 2.7, 9.10,обязывающих соблюдать безопасную дистанцию и не создавать опасности для движения, не причинять вреда, п.10.1, обязывающего водителя вести транспортное средство со скоростью, позволяющей контролировать его движение, а также обеспечивать полную остановку в случае опасности), что явилось причиной дорожно-транспортного происшествия и повлекло по неосторожности смерть К., и правильно квалифицировал действия ФИО1 по ч.3 ст.264 УК РФ - как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Наказание осужденному ФИО1 назначено в соответствии с требованиями закона, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, данных о личности виновного, влияния назначенного наказания на его исправление, условия жизни семьи и всех конкретных обстоятельств дела.

При назначении наказания в достаточной степени учтены все смягчающие по делу обстоятельства: совершение преступления впервые, наличие малолетнего ребенка. Иных смягчающих обстоятельств, предусмотренных ч.1 ст.61 УК РФ из материалов уголовного дела не усматривается.

Активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, по смыслу закона, состоит в активных действиях виновного, направленных на сотрудничество с органами следствия, и может выражаться в предоставлении указанным органам информации, ранее им неизвестной, даче правдивых показаний, участии в производстве следственных действий, направленных на закрепление и подтверждение ранее полученных данных. На момент допроса осужденного ФИО1 сотрудники полиции располагали сведениями и о совершенном преступлении, и о лице, его совершившем. А потому дача осужденным показаний по предъявленному обвинению, в том числе с учетом содержания этих показаний, не свидетельствует об активном способствовании со стороны ФИО1 раскрытию и расследованию преступления.

Обоснованно не установлено судом первой инстанции и факта оказания со стороны осужденного медицинской помощи потерпевшему непосредственно после совершенного преступления. Из показаний ФИО1 следует, что сотрудники скорой помощи, ДПС и МЧС были вызваны очевидцами дорожно-транспортного происшествия, которые пришли осужденному на помощь, с их участием транспортное средство было перевернуто, из него было извлечено тело К. без признаков жизни. Участие в указанных действиях ФИО1 не свидетельствует о том, что он оказал К. медицинскую помощь. Сведения о добровольном возмещении имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления, а именно конкретных действиях осужденного, направленных на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, в материалах дела также отсутствуют.

Обстоятельств, отягчающих наказание, судом не установлено.

Иные данные о личности ФИО1, на которые ссылается защитник: исключительные характеристики, наличие благодарственных писем, грамот, дипломов, занятость общественно-полезным трудом, осуществление патриотической деятельности, в том числе путем финансирования, занятие благотворительностью, состояние здоровья его и малолетнего ребенка, мнение потерпевшего, не заявившего материальных претензий, не настаивавшего на строгом наказании (<данные изъяты>), были известны суду, и, как следует из текста приговора, также учтены при назначении наказания. Вопреки доводам защитника, отсутствие в приговоре подробного описания всех наград и характеристик, возглавляемого осужденным патриотического движения об обратном не свидетельствует.

Нахождение на содержании осужденного матери его малолетнего ребенка не входит в число обстоятельств, предусмотренных ч.1 ст.61 УК РФ, влекущих безусловное смягчение наказания. Оснований для признания его, а также частичного признания осужденным вины по предъявленному обвинению смягчающими наказание обстоятельствами в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ апелляционная инстанция не находит.

Утверждения защитника о признании ФИО1 вины по предъявленному обвинению, что необоснованно оставлено судом первой инстанции без внимания, не соответствует позиции осужденного, высказанной в суде первой инстанции. ФИО1 обвинялся и был признан виновным в нарушении правил дорожного движения при управлении автомобилем, что повлекло по неосторожности смерть потерпевшего К. Однако, ни нарушение правил дорожного движения, ни соответственно связь между этими нарушениями и смертью К. осужденный не признал. Указанной позиции осужденный придерживался как в ходе судебного следствия, так и в прениях сторон. В связи с чем у суда первой инстанции не имелось оснований для вывода о признании ФИО1 вины по предъявленному обвинению.

С учетом приведенных выше данных о личности осужденного, в том числе отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, а также характера и степени общественной опасности содеянного, конкретных обстоятельств дела, суд назначил ФИО1 наказание в виде лишения свободы в средних размерах санкции статьи с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, поскольку назначение дополнительного вида наказания за данное преступление является безальтернативным. По мнению апелляционной инстанции, назначенное наказание является справедливым и соразмерным содеянному, оснований для его смягчения не имеется.

Обоснованными являются выводы суда и об отсутствии оснований для применения в отношении ФИО1 положений ст.64 УК РФ, 73 УК РФ, а также ч.6 ст.15 УК РФ. Исключительных обстоятельств, существенного уменьшающих степень общественной опасности и позволяющих назначить более мягкое наказание, чем предусмотрено санкцией статьи, либо не назначить дополнительный вид наказания, суд первой инстанции не усмотрел, не находит таковых и апелляционная инстанция. Утверждая о невозможности изменения категории преступления и применении положений ст.73 УК РФ, суд первой инстанции указал, что исправление осужденного возможно лишь в условиях изоляции от общества, поскольку только реальное лишение свободы будет способствовать достижению целей наказания, предусмотренных ч.2 ст.43 УК РФ. Оснований не согласиться с данными выводами апелляционная инстанция не находит.

Данное уголовное дело органами предварительного следствия расследовано, а судом рассмотрено всесторонне и объективно.

Вопреки доводам жалобы, предъявленное обвинение соответствовало требованиям закона. Какие-либо формулировки, свидетельствующие о его неясности или неконкретности, отсутствуют. Все обстоятельства, подлежащие доказыванию, перечисленные в ст.73 УПК РФ, были установлены судом и отражены в приговоре. Всем рассмотренным в судебном заседании доказательствам в соответствии со ст.87,88 УПК РФ судом в приговоре дана надлежащая оценка. Содержание исследованных доказательств, в том числе показаний осужденного ФИО1 изложено в приговоре в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения значимых для дела обстоятельств. Фактов, свидетельствующих о приведении в приговоре показаний допрошенных лиц или иных документов таким образом, чтобы это искажало существо исследованных доказательств и позволяло им дать иную оценку, апелляционной инстанцией не установлено. Сведения, изложенные в приговоре, соответствуют протоколу судебного заседания.

Ссылки в жалобе защитника, что судья в ходе судебного заседания занял сторону обвинения, поскольку в приговоре отсутствует позиция стороны защиты, не соответствуют действительности. Председательствующий судья надлежащим образом обеспечил проведение судебного разбирательства в пределах предъявленного подсудимому обвинения. Показания подсудимого в судебном заседании нашли свое отражение в приговоре. Все ходатайства, заявленные осуждённым и защитником, рассмотрены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, в установленном порядке с принятием мотивированных решений. Каких-либо данных, свидетельствующих об односторонности или неполноте судебного следствия, не усматривается.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, апелляционная инстанция не усматривает.

Уголовное дело возбуждено в соответствии с требованиями ст.144, 145 УПК РФ при наличии соответствующего повода и оснований. Содержание постановления о возбуждении уголовного дела, вопреки доводам защитника, читаемо, о чем свидетельствует его подробный анализ в апелляционной жалобе. Как верно отмечено защитником, поводом к возбуждению уголовного дела явилось сообщение из ЦРБ (скорой помощи) о доставлении с места ДТП, произошедшего на 112 км. трассы в морг трупа К. По смыслу закона (п.3 ч.1 ст.140 УПК РФ) сообщение о преступлении, полученное из иных источников, может являться поводом к возбуждению уголовного дела. Основанием для возбуждения уголовного дела явились данные, содержащиеся в материалах проверки, указывающие на наличие признаков преступления, в том числе: объяснение ФИО1, протокол осмотра места происшествия. Вопреки убеждениям защитника, сведений, содержащихся в указанных документах, достаточно для вывода о наличии признаков состава преступления, предусмотренного ч.3 ст.264 УК РФ. Доводы защитника о составлении документов, в том числе объяснения ФИО2 неуполномоченным лицом, неверном указании времени в фототаблице к протоколу осмотра признаны несостоятельными по причинам, изложенным выше. Несущественные расхождения в указанных документах относительно времени доставления трупа К. в морг не свидетельствуют об отсутствии или недостоверности повода и оснований для возбуждения уголовного дела. Поскольку объяснение ФИО1, имеющееся в материалах уголовного дела, выступило только в качестве основания для возбуждения уголовного дела и не использовалось судом первой инстанции в качестве доказательства (в приговоре в качестве такового не приведено), рассуждения защитника по вопросу соответствия данного документа требованиям, предъявляемым к доказательствам (протоколам допроса) беспредметны.

Не может согласиться апелляционная инстанция и с доводами о неизвещении потерпевшего об окончании следствия и передаче дела в суд, а также о непринятии судом мер к вызову потерпевшего в судебное заседание. Из материалов уголовного дела следует иное. В ходе предварительного расследования интересы потерпевшего представлял Б. по доверенности. Он же был извещен о дате судебного заседания (<данные изъяты>), как и непосредственно потерпевший К. (<данные изъяты>), не пожелавший участвовать в нем в связи с территориальной удаленностью, ходатайствовавший о рассмотрении дела без представителя, а также указавший об отсутствии исковых требований и назначении наказания на усмотрение суда. Согласно протоколу судебного заседания (<данные изъяты>) сторона защиты была ознакомлена с указанными сведениями и не возражала продолжить рассмотрение дела в отсутствие потерпевшего и его представителя.

Несостоятельным является утверждение защитника о наличии у суда оснований для прекращения уголовного дела за примирением сторон с учетом заявлений представителя потерпевшего Б. от ДД.ММ.ГГГГг. и потерпевшего К. от ДД.ММ.ГГГГ По смыслу закона суд апелляционной инстанции может прекратить уголовное дело за примирением сторон в случаях, если суд первой инстанции при наличии оснований, предусмотренных статьей 25 УПК РФ, не прекратил уголовное дело, либо имеются иные, предусмотренные законом, основания для отмены обвинительного приговора, и на момент рассмотрения дела судом апелляционной инстанции осужденным выполнены указанные в ст.25 УПК РФ условия для освобождения от уголовной ответственности.

В материалах уголовного дела действительно имеется заявление представителя потерпевшего Б. от ДД.ММ.ГГГГ (<данные изъяты>), в котором он просит рассмотреть дело в особом порядке в его отсутствии, ходатайствует о прекращении уголовного дела за примирением сторон, указывая на отсутствие материальных претензий и иска. Вместе с тем в заявлении отсутствуют сведения о состоявшемся примирении, а также обстоятельствах заглаживания вреда. Более того, впоследствии после прекращения рассмотрения дела в особом порядке принятия судебного решения данное заявление фактически не было поддержано представителем потерпевшего, сообщившим, что вопрос о наказании он оставляет на усмотрение суда, материальных претензий не имеет (<данные изъяты> В дальнейшем после отмены состоявшегося приговора и возвращении уголовного дела прокурору, в ходе предварительного расследования ходатайство о прекращении уголовного дела не заявлялось ни стороной защиты, ни потерпевшим и его представителем. После повторного поступления уголовного дела в суд ходатайство о прекращении уголовного дела за примирением сторон также не заявлялось. Представительство Б. было завершено (<данные изъяты> а потерпевший К. ходатайствовал о рассмотрении дела без него и представителя и назначении наказания на усмотрение суда. При таких обстоятельствах, учитывая, что ходатайство представителя потерпевшего Б., заявленное ДД.ММ.ГГГГ, фактически не было поддержано ни им, ни самим потерпевшим К., у суда первой инстанции не имелось оснований для его рассмотрения. Поскольку иных, предусмотренных законом оснований для отмены обвинительного приговора не установлено, ходатайство К., заявленное ДД.ММ.ГГГГ после постановления приговора и направленное в апелляционную инстанцию, также не подлежит удовлетворению.

Руководствуясь ст. 389.20, 389.28 УПК РФ, суд

п о с т а н о в и л:

приговор Черепановского районного суда г.Новосибирска от 26 августа 2019г. в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката Ф. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационную инстанцию в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ.

Судья областного суда-подпись копия верна: