Приговор № 2-17/2016 2-3/2017 от 8 февраля 2017 г. по делу № 2-17/2016

КОПИЯ.

Дело № №


П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

город Ижевск ДД.ММ.ГГГГ

Верховный Суд Удмуртской Республики в составе председательствующего судьи Соколова В.Н.,

с участием государственных обвинителей – прокурора Удмуртской Республики Панова С.В., прокуроров отдела государственных обвинителей уголовно-судебного управления прокуратуры Удмуртской Республики ФИО1, ФИО2,

защитника – адвоката ГАЯ.,

при секретарях Кузнецовой Д.М., Трухиной О.И.,

при участии подсудимого ЖСН.,

потерпевшей БСА.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по обвинению:

ЖСН, <данные изъяты> судимого:

ДД.ММ.ГГГГ <данные изъяты> по п. «г» ч.2 ст.161 УК РФ к лишению свободы сроком на 2 года со штрафом в размере 5000 рублей. Основное наказание постановлено считать условным с испытательным сроком на 2 года. Приговор суда в части штрафа исполнен частично. Сумма невыплаченного штрафа составляет 2100 рублей; ДД.ММ.ГГГГ постановлением <данные изъяты> испытательный срок продлен на 1 месяц; ДД.ММ.ГГГГ постановлением <данные изъяты> испытательный срок продлен на 1 месяц,

в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч.2 ст.105 УК РФ,

у с т а н о в и л:

ЖСН. совершил убийство малолетнего сына своей сожительницы – БДС, <данные изъяты>.

Преступление совершено в <данные изъяты> при следующих обстоятельствах.

В ДД.ММ.ГГГГ ЖСН. переехал с прежнего места жительства из <данные изъяты> в <данные изъяты> и вскоре стал сожительствовать с потерпевшей БСА., проживая с ней по адресу: <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ у БСА. родился сын – БДС.

За время совместного проживания с подсудимым БСА. систематически уходила из дома, оставляя своего грудного сына с подсудимым. В ее отсутствие ЖСН. самостоятельно занимался уходом и кормлением ребенка, сталкиваясь при этом с бытовыми трудностями, в связи с чем стал испытывать к малолетнему БДС личную неприязнь.

Днем ДД.ММ.ГГГГ БСА. вновь ушла из дома, оставив сына с подсудимым. Ребенок плакал, в связи с чем у ЖСН., доведенного плачем младенца до приступа ярости, на почве личной неприязни возник преступный умысел, направленный на его убийство. С этой целью ЖСН., осознавая, что в силу своего возраста грудной ребенок требует к себе бережного отношения и особых мер безопасности, схватил его руками за тело и силой сжал его, затем нанес не менее трех ударов руками в голову, не менее одного удара в грудную клетку. В результате этих умышленных действий подсудимого ФИО3 БДС были причинены телесные повреждения характера сочетанной травмы: головы, груди и забрюшинного пространства слева в виде кровоизлияния под твердой мозговой оболочкой на выпуклой и межполушарной поверхности левой теменной доли, на выпуклой поверхности правых теменной и затылочной долей, ушиба головного мозга с кровоизлияниями в мягкую мозговую оболочку и в ткань мозга, также в виде кровоизлияния со стороны внутренней поверхности кожно-мышечного лоскута волосистой части головы в правой теменно-височной области, кровоподтека в проекции левого угла нижней челюсти, ссадины в правой лобно-височной области, кровоподтека на границе задней поверхности шеи и затылочной области головы; прямых переломов 3-6 ребер справа по передней подмышечной линии со смещением отломков и разрывами пристеночной плевры в области переломов 3 и 4 ребер, неполных непрямых (конструкционных) переломов-вывихов 3-5 и 7 ребер справа и 3-8 ребер слева по околопозвоночным линиям со смещением отломков, кровоизлияния в вилочковую железу, ушиба сердца с кровоизлиянием в передне-боковую стенку левого желудочка, ушиба легких с крупноочаговыми кровоизлияниями в ткань, кровоизлияний в грудную полость (справа 80 мл и слева 200 мл жидкой крови), кровоподтека и ссадины на левой передне-боковой поверхности грудной клетки в проекции 7 ребра по передней подмышечной линии, кровоподтека в центральной части задней поверхности грудной клетки.

Совершая указанные преступные действия, ЖСН. осознавал их общественную опасность, предвидел неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде наступления смерти младенца и желал этого.

Смерть БДС наступила на месте, непосредственной причиной которой явился травматический шок тяжелой степени (угрожающее жизни состояние), который явился закономерным осложнением сочетанной травмы, причинившей тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Младенцу также было причинено повреждение в виде кровоизлияния в жировую ткань забрюшинного пространства слева в проекции наружного края левой почки, которое не состоит в причинной связи с наступлением смерти.

После наступления смерти ребенка в тот же день в ближайшие несколько часов ЖСН. принял меры к сокрытию его трупа и инсценировал похищение БДС, сделав об этом ложное сообщение в дежурную часть ОМВД России по <данные изъяты>.

В судебном заседании ЖСН. вину в убийстве ребенка не признал, пояснив, что свою вину видит лишь в том, что скрыл труп ребенка. От дачи показаний отказался, воспользовавшись правом не свидетельствовать против самого себя.

Несмотря на отрицание подсудимым своей вины в преступлении, суд его вину считает установленной совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Потерпевшая БСА. показала суду, что к моменту начала совместной жизни с ЖСН. она уже была беременна от другого мужчины. Подсудимый об этом знал, предлагал прервать беременность, но она обманом сохранила ребенка. ЖСН. смирился с этим, согласился воспитывать ребенка. Сына она родила недоношенным. Назвала его «БДС», хотя ЖСН. называл его «С», поэтому многие знакомые из их окружения знали его именно под этим именем. Признает, что воспитанием ребенка и уходом за ним больше занимался подсудимый, так как она уезжала из дома и зарабатывала на жизнь гаданием водителям на дороге. Незадолго до гибели сын находился у ее матери БЛ, и та кормила его другой молочной смесью из-за чего у ребенка болел живот, он плохо спал, плакал.

В день гибели сына она уехала из дома около 10 часов утра. С сыном остался ЖСН. Вернулась она в город после обеда в тот же день и застала возле дома сотрудников полиции. От других цыган узнала, что пропал ее сын. ЖСН. сообщил ей, что сына украли с улицы, когда он закрывал дверь в дом. Подробности гибели сына ей неизвестны. В случившемся винит и себя, просит ЖСН. строго не наказывать.

Согласно сведениям БУЗ «<данные изъяты> межрайонный родильный дом» Министерства здравоохранения <данные изъяты> и выписке из истории развития новорожденного БСА ДД.ММ.ГГГГ родила мальчика. Роды преждевременные в сроке 33-35 недель беременности (т.1, л.д.207, 209).

Материалы уголовного дела свидетельствуют, что на момент смерти ребенка – ДД.ММ.ГГГГ БСА. не были оформлены документы о рождении сына в органах ЗАГС. Согласно сведениям управления ЗАГС Администрации <данные изъяты> свидетельство о рождении на БДС, <данные изъяты>, выдано на основании записи акта о рождении № № от ДД.ММ.ГГГГ. В графе «мать» указана БСА, в графе «отец» – прочерк (т.3, л.д.112).

Именно отсутствием официального документа о рождении на новорожденного объясняются судом показания допрошенных по делу лиц на предварительном следствии и в суде, называвшие погибшего ребенка БСА. кто «БДС», кто «С». Однако данный факт не вызывает у суда сомнений в том, что погибший младенец являлся сыном потерпевшей БСА. – БДС <данные изъяты>. Данный факт помимо приведенных письменных доказательств, показаний самой потерпевшей, свидетелей, подтверждает и заключение эксперта № 69, согласно которому вероятность того, что БСА. является биологической матерью трупа младенца мужского пола, составляет не менее 99, 986%; Отцовство ЖСН. в отношении трупа младенца исключается. Отцом ребенка является другой мужчина (т.2, л.д.42-47).

Вывод эксперта относительно того, что подсудимый не приходился отцом сына БСА., согласуется как с показаниями самой потерпевшей, так и показаниями ее матери – свидетеля БЛА., бабушки подсудимого – свидетеля ВФИ

БЛА. суду показала, что к началу совместного проживания ее дочери с ЖСН. та была уже беременна. Проживала дочь с ЖСН. в доме по <адрес>, который расположен недалеко от её дома. Дочь родила мальчика недоношенным, к моменту его гибели так и не определилась с его именем, называя как «БДС», так и «С». Уход за внуком осуществлял подсудимый, а дочь занималась гаданием за пределами города. Подтвердила, что внук был беспокойным, она, как бабушка, отказывалась водиться с ним, так как он часто плакал. Предполагает, что у внука могла быть пупковая грыжа.

ДД.ММ.ГГГГ она была в отъезде и от других цыган, проживающих в <данные изъяты>, по телефону узнала, что ее внука похитили. Обстоятельства гибели внука ей неизвестны.

Свидетели ВАА., ЧМС., ВАД. показали суду, что в силу тесных отношений с другими цыганами, проживающими в <данные изъяты>, узнали, что у ЖСН. пропал ребенок. Обстоятельства гибели ребенка им неизвестны.

Свидетель ВФИ – бабушка подсудимого показала суду, что знала от БСА. о том, что ЖСН. не является отцом ее новорожденного ребенка. Она говорила об этом ЖСН., но тот относился к ребенку как родному, водился с ним, так как БСА. переложила всю заботу по уходу за сыном на него. ЖСН. приходил к ней с ребенком, она наблюдала, что ребенок часто плачет. Видя это, она просила ЖСН. оставить БСА., но он не сделал этого. Указала на случай, когда погибший ребенок, находясь у нее в доме, чуть не упал с дивана, перевернувшись на бок.

В день пропажи ребенка подсудимый прибежал к ней около 12-13 часов и сообщил ей об этом. Потом искали ребенка, сообщили в полицию.

Допрошенный в качестве свидетеля несовершеннолетний ВАА показал суду, что в день, когда у ЖСН. пропал ребенок, он приходил к подсудимому и ремонтировал фару на его автомобиле. Когда он пришел, ребенок спал. Потом проснулся и заплакал. ЖСН. взял ребенка на руки и вышел с ним на улицу. Ребенок периодически плакал, потом он (ВАА.) ушел и примерно через час вновь увиделся с ЖСН. на улице. Тогда подсудимый сообщил ему, что у него украли ребенка. Затем он и ЖСН. на автомобиле последнего ездили в поисках ребенка.

При этом свидетель указал суду, что подсудимый адекватно реагировал на плач ребенка, не проявляя по отношению к младенцу какой-либо агрессии.

На предварительном же следствии в ходе двух допросов ВАА. при ответах на эти же вопросы следователя указывал, что ЖСН. был раздражен плачем ребенка, кричал на него (т.1, л.д.102-106, 108-112).

Объясняя возникшие противоречия в показаниях, свидетель указал, что не давал таких показаний. Протоколы были подписаны им без прочтения их следователем, сам же он является неграмотным, не умеет ни писать, ни читать.

В связи с заявлением свидетеля судом по обстоятельствам производства его допроса на предварительном следствии были допрошены присутствовавшие при допросах несовершеннолетнего – его мать ВФД., педагог ВТС., а также следователь ЧДВ., производивший первый допрос свидетеля.

При этом мать подростка – свидетель ВФД. также указала суду, что сын не говорил, что ЖСН. кричал на ребенка. Следователи не зачитывали протоколы вслух, а дали лишь подписать их.

Педагог ВТС. напротив показала, что протоколы были зачитаны следователями вслух. Их содержание соответствовало показаниям подростка. Об этом же указал суду следователь ЧДВ., что все отраженное в протоколе было записано со слов свидетеля, протокол был зачитан им вслух и подписан всеми участниками следственного действия.

При оценке показаний несовершеннолетнего ВАА. суд руководствуется его показаниями на предварительном следствии. Приведенные доводы подростка и его матери суд расценивает как попытку оказания помощи подсудимому избежать или же смягчить ответственность за совершенное преступление.

Каких-либо оснований ставить под сомнение объективность показаний педагога и следователя с учетом содержания самих протоколов допроса подростка, проводившегося в разное время двумя разными следователями, у суда не имеется.

Свидетель ВКД. показал суду, что ЖСН., придя к нему домой, сообщил, что у него похитили ребенка. Потом втроем – он, ВАА. и ЖСН. ездили за железнодорожный переезд в поисках пропавшего ребенка. Когда вернулись к дому ЖСН., соседка по телефону вызвала полицию.

Свидетель МЕВ. показала суду, что ее дом находится напротив дома подсудимого. Подтвердила, что воспитанием и уходом за малышом занимался ЖСН. БСА. она видела с ребенком за все время после родов два раза. Около 10 часов утра в день, когда ЖСН. сообщил ей о пропаже ребенка, она видела подсудимого возле своего дома. Затем, где-то в обеденное время, занимаясь своим хозяйством, слышала, как на протяжении минут десяти ребенок ЖСН. громко плакал. Минут через 25 после этого ЖСН. пришел к ней и сообщил, что у него украли с улицы ребенка вместе с коляской. Тогда она вместе с подсудимым пробежалась по улице, выявляя возможных очевидцев. Не выявив никого, она с телефона ЖСН. позвонила в полицию.

Свидетель отметила, что за месяц до этого события она заходила в дом к подсудимому, так как у него на протяжении длительного времени громко плакал ребенок. Тогда ЖСН. пообещал ей, что, как только вернется его супруга, они сходят к врачу.

Согласно рапорту дежурного ОМВД России по <данные изъяты> сообщение от МЕВ. о похищении ребенка из <адрес> получено по телефону ДД.ММ.ГГГГ в 13:05 (т.1, л.д.18).

Осмотром места происшествия – жилища ЖСН., расположенного по адресу: <адрес>, ДД.ММ.ГГГГ, а также автомобиля марки <данные изъяты>, стоящего возле дома, не установлено каких-либо следов, указывающих на совершение преступления (т.1, л.д.22-36).

Допрошенный в качестве свидетеля заместитель начальника ОМВД России по <данные изъяты> БСМ показал суду, что он, получив сообщение о пропаже ребенка, лично выезжал на место происшествия, беседовал с ЖСН. С его слов следовало, что он вынес ребенка в коляске на улицу и пока закрывал дверь в дом, ребенок пропал. В ходе проведения оперативно-следственных мероприятий опрашивались соседи, связались с матерью пропавшего ребенка. Чувствовалось, что ЖСН. чего-то недоговаривает. Из опроса соседей подсудимого было установлено, что в тот день ребенок у ЖСН. долго плакал.

В процессе беседы с ЖСН. в отделе полиции ему было разъяснено о привлечении к поискам ребенка розыскной собаки, значимость для него самого правдивых показаний, и тот сознался, что из-за плача ребенка он ударил ему в голову и ребенок умер. Труп он спрятал, согласился показать. После этого в составе следственной группы он выезжал на место захоронения, где по указанию ЖСН. был извлечен труп ребенка. Место захоронения находилось примерно в 1,5 километрах от дома ЖСН. за железнодорожным переездом.

Начальник отдела полиции по <данные изъяты> свидетель ЩВИ. показал суду, что в указанный день был на выезде и после сообщения о пропаже ребенка экстренно вернулся в город. Об обстоятельствах пропажи ребенка ему сообщил БСМ. Из опроса соседей следовало, что к дому ЖСН. никто не подъезжал, а отъезжал только сам подсудимый. ЖСН. находился в отделе полиции, он беседовал с ним и усомнился в правдивости его слов. Затем ЖСН. сообщил, что ребенок у него захлебнулся, он вывез тело и захоронил.

Для проверки показаний ЖСН. выезжал ФИО4 и доложил, что труп найден. Изъятие трупа проводилось сотрудниками следственного комитета.

После того как ЖСН. привезли обратно в отдел полиции, он в беседе сообщил, что вспылил и несколько раз ударил ребенка по голове, так как тот сильно плакал и не успокаивался. Ребенок затих, и он его бросил. Испугавшись ответственности, труп вывез. Со слов ЖСН. ему также стало известно, что тот не приходился биологическим отцом погибшему ребенку.

В беседе с подсудимым в тот вечер помимо него и БСМ. принимали участие оперативные сотрудники полиции ССИ. и ЧВИ.

При допросе в суде в качестве свидетеля ЧВИ. подтвердил данный факт и дополнил, что признавшись в наступлении смерти ребенка и его захоронении, ЖСН. сообщил, что ребенок захлебнулся, он пытался оказать ему первую помощь, но тот умер. Труп ребенка он вывез к <данные изъяты> на своем автомобиле <данные изъяты>, а детскую коляску увез на берег пруда и спрятал в камышах.

После того, как стали известны результаты вскрытия, ЖСН. сказал, что ударил ребенка один раз по голове, чтобы тот замолчал, так как долго плакал.

Из протокола осмотра места происшествия, проведенного с 23:30 до 0:45 в ночь с ДД.ММ.ГГГГ на ДД.ММ.ГГГГ, установлено, что труп ребенка мужского пола обнаружен в месте, указанном ЖСН., и находится на территории <данные изъяты> у железнодорожных путей <данные изъяты> восточнее <данные изъяты>. Труп ребенка завернут в пеленку, закопан в землю на глубину 5 см., сверху придавлен тюлькой (т.1, л.д.37-48).

Также по указанию ЖСН. при осмотре места происшествия, проведенном в ту же ночь с ДД.ММ.ГГГГ на ДД.ММ.ГГГГ с 0:20 до 01:05 – участка местности на южном <данные изъяты>, граничащего с земельным участком домовладения по <адрес>, в зарослях камыша обнаружена детская коляска зеленого цвета с детскими вещами и бутылкой с содержимым белого цвета (т.1, л.д.49-52).

Приведенные доказательства свидетельствуют, что обнаружение трупа ребенка и детской коляски стало возможным только благодаря признанию ЖСН. Другой информацией, помимо признания ЖСН. относительно обстоятельств гибели ребенка и места его захоронения, органы предварительного следствия не располагали. А с учетом того, что место захоронения ребенка и место сокрытия детской коляски было указано подсудимым, опираясь только на известные ему ориентиры в ночное время суток, не оставляет сомнений его непосредственная причастность к этим действиям.

Задержание ЖСН. по подозрению в совершении убийства ФИО3 БДС было произведено ДД.ММ.ГГГГ в 12:50 после получения сведений о насильственном характере смерти ребенка (т.2, л.д.101-102).

Согласно заключению судебно-медицинского эксперта № № причиной смерти младенца БДС явился травматический шок, развившийся от полученной сочетанной травмы головы, груди и забрюшинного пространства слева в виде кровоизлияния под твердой мозговой оболочкой на выпуклой и межполушарной поверхности левой теменной доли, на выпуклой поверхности правых теменной и затылочной долей, ушиба головного мозга с кровоизлияниями в мягкую мозговую оболочку и в ткань мозга, также в виде кровоизлияния со стороны внутренней поверхности кожно-мышечного лоскута волосистой части головы в правой теменно-височной области, кровоподтека в проекции левого угла нижней челюсти, ссадины в правой лобно-височной области, кровоподтека на границе задней поверхности шеи и затылочной области головы, прямых переломов 3-6 ребер справа по передней подмышечной линии со смещением отломков и разрывами пристеночной плевры в области переломов 3 и 4 ребер, неполных прямых (конструкционных) переломов-вывихов 3-5 и 7 ребер справа и 3-8 ребер слева по околопозвоночным линиям со смещением отломков, кровоизлияния в вилочковую железу, ушиба сердца с кровоизлиянием в передне-боковую стенку левого желудочка, ушиба легких с крупноочаговыми кровоизлияниями в ткань, кровоизлияний в грудную полость (справа 80 мл и слева 200 мл темной, жидкой крови), кровоподтека и ссадины на левой передне-боковой поверхности грудной клетки в проекции 7 ребра по передней подмышечной линии, кровоподтека в центральной части задней поверхности грудной клетки, кровоизлияния в жировой ткани забрюшинного пространства слева в проекции наружного края левой почки, прерывистого кровоподтека и ссадины в поясничной области слева и в виде ссадины в центральной части правой ягодицы.

Вышеназванная сочетанная травма образовалась за несколько десятков минут до наступления смерти от не менее трех воздействий (ударов) с достаточной силой приложения – в правую теменно-височную область, в правую боковую поверхность грудной клетки и в поясничную область слева, твердых, тупых предметов, какими могут быть части кисти человека, и по степени тяжести все телесные повреждения в совокупности причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, как вызвавшие за собой развитие опасного для жизни состояния – тяжелого травматического шока.

Комплекс, обнаруженных на трупе БДС телесных повреждений возник за короткий промежуток времени, поэтому установить последовательность их причинения не представляется возможным (т.2, л.д.5-11).

При допросе в качестве подозреваемого непосредственно после его задержания ДД.ММ.ГГГГ ЖСН. показал, что у ребенка болел живот, так как за 4-5 дней до случившегося его сожительница из-за ссоры с ним уходила с ребенком к своей матери, где ребенка кормили другой смесью. Потом БСА. с ребенком вернулась к нему. Уходом за ребенком с рождения занимался он, а сожительница работала. ДД.ММ.ГГГГ к нему пришел ВАА, с которым они чинили фару на купленном им автомобиле <данные изъяты>, и, когда ребенок заплакал, ВАА. ушел. Пока он занимался приготовлением молочной смеси ребенку, тот все время плакал. Он укачивал ребенка на руках, при кормлении ребенок захлебнулся смесью, он надавил на его грудь, тот срыгнул и заплакал еще сильнее. Ему необходимо было заниматься ремонтом машины, плач ребенка разозлил его, и, удерживая его левой рукой на своей груди, правой рукой с размаху ударил ребенку по голове в область правого уха. От этого ребенок замолчал и «раскис», его мышцы расслабились. Испугавшись, что ребенок может умереть, вначале на диване, потом на полу делал ему массаж сердца, надавливая на грудь, делал искусственное дыхание «рот в рот», но ребенок умер. Указал, что не желал смерти ребенку, а хотел лишь успокоить его. После этого решил инсценировать похищение ребенка, труп вывез в автомобиле к реке Камбарке и закопал в лесу. Затем вывез коляску с вещами и бросил их в камыши у пруда, после чего через своих соседей было сделано сообщение в полицию (т.2, л.д.104-107).

В тот же день ЖСН. был повторно допрошен в качестве подозреваемого с применением видеофиксации хода допроса, в ходе которого он подтвердил ранее данные показания. Мотив своих действий, связанных с инсценировкой похищения ребенка, объяснил тем, что не хотел нести ответственность за его смерть (т.2, л.д.108-111). Повторил эти же обстоятельства наступления смерти ребенка при допросе в качестве обвиняемого ДД.ММ.ГГГГ (т.2, л.д.124-127), а затем при проверке его показаний на месте ДД.ММ.ГГГГ, который был также проведен с применением видеофиксации хода следственного действия. В ходе нее ЖСН. указал место захоронения трупа и место сокрытия коляски с детскими вещами младенца, продемонстрировал на манекене характер действий при выполнении реанимационных мероприятий ребенку у себя в доме. Предположил, что ребенок умер не от его удара по голове, а в результате надавливания на его грудь (т.2, л.д.114-116).

По приведенным показаниям ЖСН. была проведена дополнительная судебно-медицинская экспертиза, и согласно заключению эксперта № № эти показания ЖСД принципиально не противоречат результатам судебно-медицинской экспертизы трупа младенца БДС В данных показаниях не отражены обстоятельства возникновения кровоизлияния в жировой ткани забрюшинного пространства слева с кровоподтеком и ссадиной в поясничной области слева (т.2, л.д.15-20).

ДД.ММ.ГГГГ при дополнительном допросе в качестве обвиняемого ЖСН. изменил ранее данные показания и заявил, что по голове ребенку не ударял. Указал, что такие показания он дал под физическим давлением сотрудников полиции перед его допросом следователем следственного комитета. Ребенок сам упал с дивана и ударился головой об пол, когда он готовил в кухне молочную смесь. Увидев, что тот упал и лежит без признаков жизни, стал делать ему искусственное дыхание и давил на грудь, но ребенок уже не подавал признаков жизни (т.2, л.д.133-136). ЖСН. повторил эти обстоятельства получения ребенком травм при проверке его показаний на месте ДД.ММ.ГГГГ. В ходе данного следственного действия с использованием манекена ребенка уложил его на середину сидения дивана вдоль. Было замерено расстояние от края сидения дивана до ребенка, которое составило 20 см. Также продемонстрировал ход и последовательность выполнения им реанимационных манипуляций (т.2, л.д.138-149). Эти же обстоятельства наступления смерти ребенка ЖСН. повторил при допросе в качестве обвиняемого ДД.ММ.ГГГГ (т.2, 164-167).

Все исследованные судом протоколы допросов ЖСН. и показаний в ходе следственных действий с его участием проведены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона в присутствии защитника, то есть в условиях, исключающих применение недозволенных методов производства допроса. Все они признаются судом допустимыми и оцениваются судом наравне с другими доказательствами по делу.

Согласно заключению комиссии экспертов № № (судебной психологической экспертизы) психологический анализ представленных видеозаписей допроса ЖСН. в качестве подозреваемого от ДД.ММ.ГГГГ и проверке показаний на месте маркеров, которые могли бы указывать на внешнее давление в ситуации, непосредственно предшествующей видеозаписи, не выявлено. С учетом имеющихся сведений о личности ЖСН. комиссия пришла к выводу, что сообщаемые им сведения соответствуют критериям психологической достоверности (т.2, л.д.61-66).

В рамках проверки сообщения ЖСН. о признании им вины после задержания под давлением сотрудников полиции органами предварительного следствия была проведена проверка, и по её результатам ДД.ММ.ГГГГ вынесено процессуальное решение. Согласно постановлению следователя в возбуждении уголовного дела по п. «а» ч.3 ст.286 УК РФ (превышение должностных полномочий) отказано ввиду отсутствия события указанного преступления.

Следователь пришел к выводу, что факт противоправных действий сотрудников ОМВД России по <данные изъяты> ничем объективно не подтвержден, вытекает лишь из показаний самого ЖСН. и является его защитной позицией.

Оснований сомневаться в выводах следствия суд не усматривает.

При допросе в судебном заседании сотрудники полиции ЩВИ., БСМ. и ЧВИ. отрицали какое-либо физическое и психическое воздействие на задержанного.

Согласно дополнительному заключению эксперта № № от ДД.ММ.ГГГГ в отдельности от остальных телесных повреждений обнаруженная у младенца БДС закрытая черепно-мозговая травма квалифицируется как причинившая тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Возможность образования данной черепно-мозговой травмы у БДС при обстоятельствах, изложенных в протоколах дополнительного допроса обвиняемого ЖСН. от ДД.ММ.ГГГГ и проверки показаний на месте с его участием от ДД.ММ.ГГГГ, маловероятна, но полностью не исключается. Высота сидения дивана, с которого мог упасть младенец, недостаточна для образования такой обширной и выраженной травмы головного мозга. Для возникновения обнаруженной травмы головы у младенца требуется более значительное ускорение.

В отдельности от остальных телесных повреждений обнаруженная травма грудной клетки с переломами ребер, ушибами легких и сердца причинила тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Определение степени тяжести других телесных повреждений, в отдельности от вышеназванных, производится по исходу травматического процесса в данных областях тела, установить которую не представляется возможным ввиду наступившей смерти (т.2, л.д.28-33).

Для разъяснения указанного заключения был допрошен судебно-медицинский эксперт БАВ., проводивший как первичную экспертизу трупа младенца, так и две дополнительные по показаниям ЖСН., который показал суду, что возможность образования черепно-мозговой травмы у младенца при падении с дивана маловероятна, но он исключить её полностью не может. Также не исключил возможность травмы грудной клетки при неправильном проведении реанимационных мероприятий.

Допрошенные судом в качестве свидетелей врач-педиатр ШОГ. и медсестра КМВ проводившие наблюдение за новорожденным БДС как в условиях поликлиники, так и по месту его жительства, показали, что в силу возраста к моменту смерти младенец не мог самостоятельно переворачиваться. Категорично исключили возможность получения им обнаруженных телесных повреждений при падении с высоты сидения дивана на пол.

ШОГ. дополнила, что в норме младенец начинает переворачиваться в возрасте 4-4,5 месяца. Погибший ребенок был рожден недоношенным и был маловесным, но был здоров, каких-либо врожденных патологий не имел.

Заключение эксперта № №, содержащее взаимоисключающие выводы о возможности получения младенцем травмы как при ударном воздействии, так и при падении с дивана, вызвало у суда сомнения. В связи с этим в соответствии со статьями 283, 207 ч.2 УПК РФ судом была назначена повторная комиссионная экспертиза.

В своем заключении № № от ДД.ММ.ГГГГ комиссия экспертов подтвердила, что причиной смерти БДС явился травматический шок тяжелой степени (угрожающее жизни состояние), который явился закономерным осложнением сочетанной травмы, в которую входит помимо травмы грудной клетки, также и закрытая черепно-мозговая травма. Травма грудной клетки и закрытая черепно-мозговая травма взаимно отягощали друг друга, что привело к развитию угрожающего жизни состояния – травматического шока тяжелой степени. В причинно-следственной связи с наступлением смерти пострадавшего состоит совокупность травмы грудной клетки и закрытой черепно-мозговой травмы.

Комиссия пришла к выводу, что закрытая черепно-мозговая травма образовалась как минимум от трех ударных воздействий твердого тупого предмета (предметов), при этом зонами травмирующих воздействий явились: правая теменно-височная область, область нижней челюсти слева, затылочная область; травма грудной клетки образовалась от не менее чем двух травмирующих воздействий твердых тупых предметов, зонами травмирующих воздействий явились: 1) ударное воздействие в правую половину передней поверхности грудной клетки; 2) сдавливающие воздействия, зонами которых являлись боковые поверхности грудной клетки.

Относительно возможности образования телесных повреждений у БДС при обстоятельствах, указанных ЖСН. при двух допросах в качестве подозреваемого ДД.ММ.ГГГГ, эксперты пришли к выводу, что они соответствуют результатам судебно-медицинской экспертизы трупа в части механизма образования черепно-мозговой травмы, за исключением количества и локализации травмирующих воздействий. Не отражены травмирующие воздействия в область нижней челюсти слева и затылочной области. Указанные ЖСН. травмирующие воздействия не соответствуют механизму образования травмы грудной клетки, в частности, направления и характера травмирующих воздействий. При указанных им травмирующих воздействиях возникают переломы иного характера и локализации.

Относительно возможности образования телесных повреждений у БДС при обстоятельствах, указанных ЖСН. при его дополнительном допросе в качестве обвиняемого от ДД.ММ.ГГГГ, протоколе проверки показаний на месте от ДД.ММ.ГГГГ, комиссия отметила, что на момент исследуемых обстоятельств возраст пострадавшего БДС составлял 2 месяца 25 дней. Считается, что дети в данной возрастной период не способны самостоятельно переворачиваться с передней поверхности тела на заднюю либо в обратном направлении. Следовательно, с медицинской точки зрения, указанные ЖСН. обстоятельства о самопроизвольном падении ребенка с дивана не соответствуют общепринятым медицинским данным. Его показания также не соответствуют результатам судебно-медицинской экспертизы трупа в части: механизма образования закрытой черепно-мозговой травмы по количеству и локализации воздействий в область головы; механизма образования травмы грудной клетки по направлению и характера травмирующих воздействий. При указанных им травмирующих воздействиях возникают переломы иного характера и локализации.

Подтвердив прижизненность всех обнаруженных при экспертизе трупа БДС повреждений, комиссия пришла к выводу, что кровоподтек и ссадина поясничной области слева, ссадина правой ягодицы образовались в пределах 1-х (одних) суток до момента наступления смерти.

Давая оценку приведенным заключениям эксперта БАВ., его показаниям в судебном заседании и последнему заключению комиссии экспертов, в части разногласий относительно образования обнаруженных на трупе БДС закрытой черепно-мозговой травмы по количеству и локализации травматических воздействий и травмы грудной клетки по механизму их образования и характеру травматических воздействий, суд берет за основу заключение комиссии экспертов № № от ДД.ММ.ГГГГ. При этом суд исходит из того, что к проведению указанной экспертизы и подготовке ответов на поставленные судом вопросы была привлечена комиссия из 8 экспертов, включая таких узких специалистов-врачей, как детский хирург, нейрохирург, детский врач-ортопед-травматолог, анестезиолог-реаниматолог. Учет их мнения в узких областях знаний повышает значимость их экспертного заключения, с точки зрения глубины погружения в исследуемые вопросы, против мнения одного эксперта.

По приведенным экспертами основаниям, подкрепленным и показаниями иных допрошенных по делу лиц (потерпевшей БСА., свидетелями ШОГ., КМВ.), о возрастной неспособности младенца БДС переворачиваться суд признает в этой части несостоятельными показания в суде бабушки подсудимого – свидетеля ВФИ и объясняет их заинтересованностью последней исходом дела для внука.

Таким образом, исследованные доказательства в их совокупности дают основание суду сделать вывод о доказанности вины ЖСН. в предъявленном обвинении.

Все положенные в основу обвинения доказательства получены с соблюдением уголовно-процессуального закона, согласуются между собой по фактическим обстоятельствам, дополняют друг друга и не содержат каких-либо противоречий. Как не вызывающие сомнений в своей относимости, допустимости, достоверности они кладутся в основу приговора суда в подтверждение вины подсудимого.

Приведенные подсудимым доводы относительно обстоятельств наступления смерти младенца в результате полученных повреждений при самостоятельном падении с дивана на пол и его последующих непрофессиональных действий по выполнению реанимационных мероприятий противоречат установленным по делу фактическим обстоятельствам, признаются судом несостоятельными и расцениваются как защитная установочная позиция.

Об этом же свидетельствует поведение ЖСН. в посткриминальный период, связанное с сокрытием трупа и детской коляски, с инсценировкой похищения, последующим созданием видимости в глазах людей его окружения попыток поиска ребенка, а затем и ложное сообщение о похищении ребенка в отдел полиции. Все эти действия подсудимого, по мнению суда, преследовали цель избежать ответственности за смерть ребенка от его умышленных действий, с расчетом на отсутствие прямых очевидцев, чего он не отрицал сам при допросах. Этим же объясняется его попытка опорочить допустимость его первоначальных показаний, которые, в свою очередь, исходя из комплекса обнаруженных на трупе ребенка телесных повреждений, являлись «половинчатыми» и не отражали истинной картины произошедших событий.

Как свидетельствуют установленные по делу обстоятельства, в область головы младенца было нанесено подсудимым не менее трех травматических воздействий и не менее двух воздействий в область грудной клетки (ударное и сдавливающее). Полученные в результате этих воздействий телесные повреждения в виде сочетанной травмы явились непосредственной причиной смерти БДС Характер этих травм, их количество и локализация в область жизненно важных органов, с учетом младенческого возраста пострадавшего, свидетельствует об умышленном характере действий подсудимого, направленного на причинение смерти.

С учетом установленных обстоятельств, суд квалифицирует действия ЖСН. по п. «в» ч.2 ст.105 УК РФ – как убийство, то есть умышленное причинение смерти малолетнему.

По мотивированному отказу государственного обвинителя, который в силу ст.246 УПК РФ обязателен для суда, из квалификации как излишне вмененный исключается судом признак – убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, поскольку малолетний возраст пострадавшего уже предполагает его беспомощность; а также исключает обвинение в части причинения действиями подсудимого БДС повреждений в виде прерывистого кровоподтека и ссадины в поясничной области слева и в виде ссадины в центральной части правой ягодицы, которые, как следует из заключения комиссии экспертов № № образовались в пределах одних суток до момента наступления смерти.

Согласно заключению комиссии экспертов № № по результатам комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы ЖСН. какого-либо психического расстройства, которое бы нарушало способность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, не обнаруживал и в настоящее время не обнаруживает. По психическому состоянию в применении принудительных мер медицинского характера не нуждается (т.2, л.д.52-57).

Выводы экспертов не противоречат другим материалам дела. Поведение ЖСН., который в ходе предварительного следствия и в суде последовательно выстраивал свою линию поведения и давал показания согласно занятой позиции, позволяет суду сделать вывод о его вменяемости.

Обстоятельствами, смягчающими наказание, в соответствии с пп. «г», «и» ч.1 ст.61 УК РФ, суд признает наличие на иждивении ЖСН. малолетней дочери С, <данные изъяты>, которая хотя и воспитывается одной матерью, но, как установлено материалами дела, подсудимый оказывал на ее содержание материальную помощь (т.2, л.д.105, 108), а также активное способствование им раскрытию и расследованию преступления на этапе предварительного следствия. Именно признание ЖСН. позволило обнаружить органам предварительного следствия труп младенца, результаты исследования которого, а также его первоначальные показания явились основанием для обвинения его в убийстве.

Обстоятельств, отягчающих наказание, согласно ст.63 УК РФ, суд не усматривает.

ЖСН. характеризуется удовлетворительно. Совершил умышленное особо тяжкое преступление против личности в период условного осуждения за ранее совершенное умышленное тяжкое преступление. За допущенные нарушения режима отбывания наказания ему решениями судов дважды продлялся испытательный срок на 1 месяц, который к моменту совершения им нового преступления не истек (т.3, л.д.44-45, 29-31). Характер совершенного преступления указывает на то, что ЖСН. представляет повышенную опасность для общества, и суд назначает ему наказание лишь в виде лишения свободы в пределах санкции, установленной ч.2 ст.105 УК РФ. В связи с совершением им нового преступления в период испытательного срока на основании ч.5 ст.74 УК РФ подлежит отмене условное осуждение, а наказание назначено по правилам ст.70 УК РФ. По прежнему приговору суда им не исполнено также дополнительное наказание в виде штрафа, которое подлежит присоединению по правилам ст.70 УК РФ. Неуплаченная часть штрафа составляет 2100 рублей (т.3, л.д.110).

Каких-либо исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, которые бы давали суду основание для назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено законом в соответствии со ст.64 УК РФ, а также для применения положений ст.73 УК РФ, не имеется.

Назначение именно такого наказания, по мнению суда, будет отвечать принципу назначения справедливого наказания. Мнение потерпевшей по виду и размеру наказания по уголовным делам публичного обвинения, к какой относится настоящее дело, не имеет для суда правового значения.

В связи с назначением наказания в виде лишения свободы не имеется оснований для отмены избранной ЖСН. меры пресечения в виде заключения под стражу в порядке ст.110 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.307, 308 и 309 УПК РФ, суд

п р и г о в о р и л:

признать ЖСН виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч.2 ст.105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 15 лет с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев, установив в соответствии со ст.53 УК РФ ограничения: не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования по месту его проживания после освобождения, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, и обязать 2 раза в месяц являться на регистрацию в указанный орган.

В соответствии с ч.5 ст.74 УК РФ отменить ЖСН. условное осуждение по приговору <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ и по правилам ст.70 УК РФ к назначенному наказанию частично присоединить не отбытое им наказание по приговору от ДД.ММ.ГГГГ и окончательно по совокупности приговоров назначить ЖСН. наказание в виде лишения свободы сроком на 16 лет со штрафом 2000 рублей, с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев, установив в соответствии со ст.53 УК РФ ограничения: не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования по месту его проживания после освобождения, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, и обязать 2 раза в месяц являться на регистрацию в указанный орган.

Дополнительное наказание в виде штрафа исполнять самостоятельно.

Меру пресечения ЖСН. оставить в виде заключения под стражу. Срок наказания исчислять с ДД.ММ.ГГГГ. Зачесть в срок отбывания наказания период нахождения его под стражей в качестве меры пресечения с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ Для отбывания наказания ЖСН. направить в исправительную колонию строгого режима.

Вещественные доказательства по делу: детскую бутылочку, 2 пеленки, детскую коляску, футболку, носки, простыню, одеяло, безрукавку, хранящиеся в камере вещественных доказательств <данные изъяты> МСО СУ СК России по <данные изъяты>, – передать потерпевшей БСА.; картонную коробку – уничтожить.

Приговор может быть обжалован в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденным – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции в течение десяти суток со дня вручения ему копии приговора и в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного представления или апелляционных жалоб, затрагивающих его интересы. Дополнительные апелляционные жалобы, представление подлежат рассмотрению, если они поступили в суд апелляционной инстанции не позднее чем за 5 суток до начала судебного заседания.

Председательствующий- В.Н. Соколов

Копия верна. Судья Верховного Суда

Удмуртской Республики- В.Н. Соколов