Апелляционное постановление № 1-2/2025 22-461/2025 от 3 апреля 2025 г.

Судья Кузьмин В.А. дело № 22-461/2025

Дело 1-2/2025

УИД № 67RS0020-01-2023-000338-51


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

4 апреля 2025 года г. Смоленск

Смоленский областной суд в составе:

судьи судебной коллегии по уголовным делам Ивченковой Е.М.

при помощнике судьи Тимошенковой Е.Д.,

с участием прокурора Прохоренкова А.А.,

адвоката Соколова С.В.,

подсудимой Е.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению прокурора Руднянского района Смоленской области Михнина В.Д., апелляционной жалобе потерпевшей Ю.В., на постановление Руднянского районного суда Смоленской области от 29 января 2025 года, которым уголовное дело в отношении Е.А., обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 264 УК РФ, на основании ст.237 УПК РФ возвращено прокурору Руднянского района Смоленской области для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Заслушав позицию прокурора Прохоренкова А.А. в поддержание доводов апелляционных представления и жалобы, выступление адвоката Соколова С.В. и подсудимой Е.А. об оставлении судебного решения без изменения, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л :

Органами предварительного расследования Е.А. обвиняется в нарушении правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть человека.

Постановлением Руднянского районного суда Смоленской области от 29 января 2025 года уголовное дело на основании ст.237 УПК РФ возвращено прокурору Руднянского района Смоленской области для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Основаниями возвращения уголовного дела прокурору, как указано в постановлении, явилось нарушение норм уголовно-процессуального права, поскольку в обвинительном заключении не отражены обстоятельства, предусмотренные ст.73 УПК РФ, в том числе, место нарушения подсудимой Правил дорожного движения, обстоятельства ДТП, изложенные в обвинительном заключении, не соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным в ходе судебного следствия, поскольку Е.А. вменяется совершение преступления между 446 км и 447 км автодороги № «<данные изъяты>» <адрес>, при этом ссылаясь на нарушение п.1.5 ПДД РФ «участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда», однако, в материалах уголовного дела имеется Проект организации дорожного движения на автомобильной дороге общего пользования федерального значения <данные изъяты>» <адрес>, который поступил в следственный отдел 8 июня 2023 года, включающий в себя также участок дороги между 446 и 447 км. Согласно указанному Проекту организации дорожного движения на участке дороги между 446 и 447 км имеется несколько разных участков с различной дислокацией дорожных знаков и дорожной разметки, следовательно, на протяженности дорожного участка между 446 и 447 км автодороги имеется несколько участков дороги с установлением различных требований к соблюдению ПДД РФ, в связи с чем указание в обвинении только на место нарушения водителем Правил дорожного движения между 446 и 447 км лишает возможности определить какими именно Правилами дорожного движения должен руководствоваться водитель транспортного средства, и том числе, с учетом положений в 1.5 ПДД РФ, а соответственно невозможно достоверно определить имели ли место нарушения, связанные с выездом на полосу встречного движения в зоне действия дорожного знака 3.20 (446 км +360 м до 447 км) и нарушение ограничения скорости не более 70 км/ч с учетом дорожного знака 3.24 - ограничение максимальной скорости не более 70 км/ч с учетом вмененной скорости движения около 70 км/ч (то есть из обвинения не понятно водитель двигался со скоростью более или менее 70 км/ч), то есть в предъявленном обвинении не определено место допущенного нарушения с учетом дислокации дорожных знаков, а самостоятельное указание судом места преступления с учетом действующих дорожных знаков существенно влияет на оценку действий водителя в дорожно-транспортной ситуации и может повлечь за собой увеличение объема обвинения в сторону ухудшения положения подсудимой. Кроме того, суд указал на невозможность назначения автотехнической экспертизы в рамках рассмотрения уголовного дела, поскольку суд не может выйти за пределы предъявленного обвинения, и это ухудшает положение подсудимой, а выяснение интересующих суд вопросов является по сути назначением новой экспертизы. По мнению суда в ходе предварительного расследования также нарушено право Е.А. на защиту.

В апелляционном представлении прокурор Руднянского района Смоленской области Михнин В.Д. выражает несогласие с постановлением суда, как вынесенным с нарушением норм уголовного и уголовно-процессуального закона. Отмечает, что в ходе расследования уголовного дела достоверно и точно установлено место совершения дорожно- транспортного происшествия - участок дороги «<данные изъяты>» между 446 и 447 км. В материалах уголовного дела имеется протокол осмотра места происшествия от 19 ноября 2022 года, который был проведен непосредственно после произошедшего ДТП, где четко отражено 446 км +400 метров, а также имеется указание на дорожные знаки в зоне ДТП, схема ДТП. Кроме этого, следователем проведен дополнительный осмотр места происшествия, где указано, что осмотрен участок дороги - 447 км федеральной трассы, то есть участок, расположенный между 446 и 447 км, в котором указана дорожная обстановка на осматриваемом участке в месте ДТП, в том числе спуск, световые опоры ЛЭП, разметка и знаки дорожного движения, что отражено на приложенных к протоколу осмотра схеме и фототаблице. Кроме того, 9 февраля 2023 года со свидетелем В.Ю. была проведена проверка показаний на месте, в ходе которой точно было отражено место совершения ДТП, с осуществлением замеров, имеющих значение, с отражением разметки и знаков дорожного движения. При этом в ходе расследования также достоверно установлено, что Е.А. применила торможение в определенном месте, где имеется спуск дороги, который отражен в ходе осмотров места происшествия и проверки показаний на месте, то есть точно определено место совершения торможения и последующего места столкновения. В данном случае в ходе расследования достоверно установлено, что Е.А. на полосу встречного движения перед применением торможения и последующего заноса не выезжала, обгон не совершала, выезд ее автомобиля на встречную полосу произошел в результате заноса ее автомобиля после торможения, а, следовательно, она не могла никаким образом нарушить требования знаков, установленных в месте ДТП (обгон запрещен) и разметки, а выезд на встречную полосу явился последствием ее заноса в результате торможения. По мнению апеллянта, указание суда на то, что в обвинение не понятно, с какой именно скоростью двигался водитель - со скоростью более или менее 70 км/ч, не относится к нарушению ею установленных на данном участке дороге дорожных знаков, поскольку установить достоверно ее скорость в имеющихся условиях невозможно (отсутствие тормозного пути, регистратора, камер уличного видеонаблюдения и т.д.), поэтому за основу определения ее скорости берутся показания Е.А. и допрошенных свидетелей, которые двигались в попутном с Е.А. направлении, которые согласуются с ее показаниями. Установлено, что Е.А. нарушен именно п. 10.1 ПДД РФ, который указывает на выбор неверной скорости в имеющихся дорожных условиях, а не нарушение ею скоростного режима или обгона с выездом на полосу встречного движения, установленного знаками дорожного движения и разметкой на данном участке. Делает вывод, что указание суда на не определении места допущенного нарушения с учетом дислокации дорожных знаков, не соответствует действительности. Не соглашается с выводами суда о том, что указание в обвинении только на место нарушения водителем Правил дорожного движения между 446 и 447 км лишает возможности определить какими именно Правилами дорожного движения должен руководствоваться водитель транспортного средства, и том числе, с учетом положений в 1.5 ПДД РФ, мотивируя тем, что в ходе проведения экспертизы установлено, что «в указанной в установочной части постановления дорожной обстановке водитель автомобиля «<данные изъяты>» Е.А. должна была руководствоваться требованиями и. 10.1. ПДД РФ абзац 1 с учетом и. 8.1 ПДД РФ». Отмечает, что хотя при движении водитель должен руководствоваться обширным требованием ПДД, однако при рассмотрении дел о преступлениях, предусмотренных ст. 264 УК РФ, судам следует указывать в приговоре, нарушение каких конкретно пунктов ПДД повлекло наступление последствий, указанных в ст. 264 УК РФ, и в чем конкретно выразилось это нарушение, а не общий перечень правил, который водитель должен выполнять при движении на механическом транспортном средстве. Обращает внимание, что в ходе проведения автотехнической экспертизы устанавливалось, какими правилами ПДД должны были руководствоваться водители в приведенных обстоятельствах. Указывает, что ходе расследования установлено, что Е.А. двигалась на транспортном средстве в потоке машин, перед ней двигался автомобиль, который начал торможение и съезд вправо, что привело к тому, что Е.А. также стала тормозить, после чего в результате совершенного ею торможения, ее автомашину стало заносить, то есть единственное, что сделала Е.А. с учетом имеющихся дорожных условий - применила торможение, которое и привело к заносу и выносу ее транспортного средства на полосу встречного движения, что соответствует фактическим обстоятельствам дела, при этом не выбрала безопасной скорости движения своего транспортного средства с учетом его состояния и особенностей, неправильно оценила сложившиеся метеорологические и дорожные условия, в частности наличие осадков в виде сильного снега, спуска проезжей части по ходу своего движения, на поверхности которой находился снег, продолжила дальнейшее движение вперед в прежнем скоростном режиме, то есть нарушила п. 10.1 ПДД абзац 1. Как установлено, Е.А., видя торможение впереди идущего транспортного средства начала тормозить, что и должен делать водитель с целью избежать с ним столкновения, однако неправильно выбранная скорость с учетом имеющихся обстоятельств не позволила ей избежать заноса, поскольку скорость не соответствовала дорожным условиям и обстановке именно для водителя Е.А.. Не соглашается с указанием суда на то, что не установлено, в чем именно выразилось нарушение скоростного режима Е.А. в отсутствии в обвинении и заключении эксперта сведений об этом нарушении, поскольку в данном случае нарушение скоростного режима рассматривается как нарушение п. 10.1 ПДД РФ, а не в рамках установленных знаков по ограничению скорости. Критикует выводы суда о том, что в предъявленном обвинении отсутствует оценка момента возникновения опасности для водителя Е.А. Е.А. и оценка дальнейшим её действиям, в том числе по соблюдению или нарушению п.10.1 абзац 2 ПДД РФ. В обосновании своей позиции указывает, что в данном случае Е.А. при возникновении опасности, которой, по мнению суда, является торможение впередиидущего транспортного средства, приняла меры к снижению скорости и соблюдала дистанцию около 20 метров с впередиидущим автомобилем, который затормозил, а также затормозила сама при обнаружении опасности. В данном случае эти действия не свидетельствуют о нарушении ею указанных судом ПДД РФ, поскольку она не совершила столкновение с впередиидущим транспортным средством, с ней не столкнулось сзади идущее транспортное средство, в результате только ее действий ее начало заносить на полосу для встречного движения, где произошло столкновение, и это случилось из-за нарушения ею требования п. 10.1 ПДД РФ. Отмечает, что, указывая на то, что опасностью для Е.А. явилось впередиидущее транспортное средство, которое начало тормозить, суд не учитывает, что имеющиеся на тот момент погодные условия в виде обильных осадков - снега, которые создают серьезную угрозу безопасности дорожного движения в виде недостаточной видимости и скользкой дороги, также являются моментом возникновения опасности, вследствие чего она должна была предпринять меры к снижению скорости, поскольку движение с той же скоростью создает угрозу возникновения дорожно-транспортного происшествия. При этом момент возникновения опасности определяется в каждом конкретном случае с учетом дорожной обстановки, предшествующей ДТП, при этом опасность считается возникшей в тот момент, когда водитель имеет объективную возможность ее обнаружить. Отмечает, что следствие не указывало и обстоятельства дела не свидетельствуют о том, что Е.А. не приняла мер к снижению скорости, не соблюдала дистанцию и не тормозила с целью избежать столкновения, имеющиеся установленные обстоятельства указывают только на то, что ею не выбран необходимый скоростной режим при наличии обильного снега и машин, чтобы избежать случившихся последствий. Не соглашается с выводами суда о невозможности назначения автотехнической экспертизы в рамках рассмотрения уголовного дела в суде, мотивируя тем, что в данном случае в рамках расследования уголовного дела была назначена автотехническая экспертиза с предоставлением эксперту всех материалов уголовного дела, постановкой тех вопросов, которые необходимы для установления требований ПДД, которые были нарушены, технической возможности избежать столкновения и причины данного ДТП. Со ссылкой на ст. 207 УПК РФ, постановление Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 года № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», указывает, что перед экспертом следователем были постановлены вопросы, касающиеся нарушений пунктов ПДД при произошедших обстоятельствах, наличие либо отсутствие технической возможность избежать данного ДТП, соответствие действий водителя требованиям ПДД РФ, причинная связь между нарушениями и последствиями и причина ДТП, однако при наличии у суда необходимости выяснения дополнительных нарушений ПДД РФ в действиях водителя, суд вправе назначить повторную экспертизу с постановкой новых вопросов, при этом обстоятельства, которые подлежат исследованию не изменились, а при наличии сомнений в выводах эксперта суд вправе назначить дополнительную экспертизу, при этом постановка вопросов с целью выяснения интересующих суд с учетом отсутствия технического обоснования действия водителя, которые тот не выполнил на конкретном участке дороги с учетом возникшей дорожной обстановки. Считает ссылку суда на Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2024 года N 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору», необоснованной, поскольку по данному уголовному делу автотехническая экспертиза была назначена и проведена в ходе предварительного расследования, ее выводы включены в доказательства в обвинительном заключении и при сомнении суда в обоснованности выводов эксперта, суд в соответствии со ст. 283 УПК РФ по ходатайству сторон или по собственной инициативе может назначить судебную экспертизу. Обращает внимание, что в материалах уголовного дела нет иных сведений, согласно которым может быть установлена иная причина ДТП, чем та, которая установлена в проведенной автотехнической экспертизе, интересующие суд вопросы, указанные в постановлении, не подтверждены, а, следовательно, в настоящее время невозможно высказаться о том, выходят ли эти обстоятельства за пределы предъявленного обвинения, ухудшает положение подсудимой или нет. Настаивает, что в ходе расследования право Е.А. на защиту не нарушено, поскольку при производстве следственных действий с участием Е.А. участвовал защитник Багузова С.Ю., назначенный в порядке ст. 51 УПК РФ, а некорректность описательно-мотивировочной части постановления следователя от 15 мая 2023 года, касающаяся мотивировки назначения защитника, не указывает на незаконность и неправомерность вынесенного постановления, при составлении протокола уведомления об окончании следственных действий в порядке ст. 215 УПК РФ обвиняемая Е.А. собственноручно указала, что в защитнике в порядке ст. 51 (по назначению) не нуждается. Кроме того, не установлено, что при уведомлении участников уголовного судопроизводства об окончании предварительного следствия следователем допущены какие-либо нарушения ст. 215 УПК РФ, предусмотренное ст. 217 УПК РФ право на ознакомление со всеми материалами уголовного дела как лично, так и с помощью защитника, Е.А. разъяснено, также как и право выбора порядка судопроизводства в порядке ч. 5 ст. 217 УПК РФ, а участие защитника при составлении протокола об окончании предварительного следствия не обязательно, при этом адвокат также извещался об окончании предварительного следствия отдельным уведомлением, а ходатайств об участии в уведомлении об окончании следственных действий защитника в адрес следователя не поступало. При этом судом не указано, в чем именно заключается нарушение прав на защиту Е.А., которая была уведомлена об окончании следственных действий в отсутствии защитника. Не соглашается с выводом суда о том, что волеизъявление Е.А. об отказе от защитника не рассмотрено следователем как ходатайство. Отмечает, что ходатайством является волеизъявление участника уголовного судопроизводства о производстве процессуальных действий или принятии процессуальных решений для установления обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, обеспечения прав и законных интересов лица, заявившего ходатайство. В данном случае ее волеизъявление отражено письменно в протоколе и отсутствие постановления о разрешении ее желания и реализации права отказа от защитника, не свидетельствуют о нарушении следователем норм УПК РФ. Указывает, что обвиняемая Е.А. ознакомилась со всеми материалами уголовного дела и вещественными доказательствами, при этом, с учётом ее отказа от защитника по назначению, она не высказалась о совместном или раздельном ознакомлении, поскольку в услугах защитника более не нуждалась, реализуя свое право отказа от него, о чем сделала отметку в протоколе о том, что ознакомилась с материалами дела и вещественными доказательствами, при этом во времени она ограничена не была, обстоятельство отказа от защитника Багузовой С.Ю. подсудимая Е.А. подтвердила в суде, пригласив защитника самостоятельно. Указывает, что при разъяснении следователем праве выбора порядка судопроизводства в порядке ч. 5 ст. 217 УПК РФ обвиняемая Е.А. указала, что после детального изучения материалов уголовного дела, которые она сфотографировала, в течение 10 суток ею будет подано ходатайство, и она выскажется о выборе порядка судопроизводства. По истечении 10 суток Е.А. поданы ходатайства, однако она не высказалась о том, желает или нет воспользоваться разъяснённым правом о порядке выбора судопроизводства, в связи с чем уголовное дело было направлено прокурору и в суд, при этом, вопреки позиции суда, Е.А. не была ограничена во времени на ознакомление с материалами уголовного дела, поскольку данное ограничение в 10 суток, чтобы подать ходатайства и высказаться о данном праве, Е.А. установила сама, в ознакомлении ее с материалами уголовного дела и вещественными доказательствами не ограничивалась, с материалами уголовного дела она была ознакомлена в полном объеме. Обращает внимание, что уголовное дело в отношении Е.А., рассматривалось в суде первой инстанции два раза, а также в апелляционном и кассационном порядке, в данном случае ей было разъяснено право, предусмотренное ч. 5 ст. 217 УПК РФ, однако обвиняемая не высказалась о желание/нежелании его реализации на стадии предварительного расследования, что не препятствовало ей высказаться о данном праве после поступления дела прокурору или в суд, а также это не препятствовало суду первой инстанции выяснить ее желание о реализации данного права. Полагает, что при предъявлении Е.А. обвинения 19 мая 2023 года также не было нарушено ее право на защиту, поскольку постановление о привлечении Е.А. в качестве обвиняемой вынесено и.о. руководителя СУ СК России по Смоленской области 29 марта 2023 года, о чем она была уведомлена с разъяснением права пригласить защитника, и вызвана для предъявления обвинения, однако в связи с проходившим лечением явиться для предъявления обвинения и допроса Е.А. не могла и явилась лишь19 мая 2023 года, ей в присутствии назначенного защитника было предъявлено обвинение. В этот же день следователем было принято решение о предъявлении ей нового обвинения, Е.А. была уведомлена о его предъявлении и ей было разъяснено право пригласить защитника, при этом ходатайств от Е.А. о несогласии с участием или отказе от назначенного ей защитника, а также о ее желании пригласить защитника самостоятельно не поступало, в связи с чем ей было предъявлено обвинение с участием назначенного защитника, предъявление обвинения в день уведомления о его предъявлении не лишало ее права высказаться о своем намерении пригласить защитника. Просит постановление отменить, уголовное дело направить для рассмотрения в суд первой инстанции.

В апелляционной жалобе потерпевшая Ю.В. выражает несогласие с постановлением суда, считая его незаконным и необоснованным. По мнению автора жалобы, на протяжении рассмотрения дела суд предвзято относился к обстоятельствам совершенного дорожно-транспортного происшествия, указывая, что не все обстоятельства установлены в ходе предварительного следствия, и это препятствует вынесению приговора по делу или принятию иного решения, однако, при рассмотрении уголовного дела впервые в суде первой инстанции не имелось препятствий в принятии итогового решения о прекращении уголовного дела за примирением сторон, все установленные судом доказательства являлись допустимыми и исчерпывающими. Выражая несогласие с выводами суда, указывает, что место совершения преступления установлено точно, а указанные судом обстоятельства о том, что не установлено, какими пунктами ПДД Е.А. должна была руководствоваться на данном участке дороги, с учетом имеющихся там знаков дорожного движения и разметки, не имеют значения для рассматриваемого уголовного дела. Полагает, что указание Е.А. на то, что она пыталась выровнять автомобиль после торможения, что была уже уставшая к моменту описываемых событий, означает, что ее занесло после торможения только в результате ее собственных действий, заключавшихся в выборе скоростного режима, учета собственной реакции на фоне усталости и других факторов. Выражает несогласие с тем, что суд не может самостоятельно назначить повторную автотехническую экспертизу, поскольку в полномочия суда входит назначение повторных экспертиз, и не имелось никаких препятствий к ее назначению судом, поскольку исследованные экспертом обстоятельства не изменились. По мнению апеллянта, экспертом в заключении отражены все обстоятельства, которые необходимо было установить - причина ДТП, какие пункты ПДД, которые были нарушены Е.А., привели к ДТП, наличие технической возможности избежать столкновения, причинная связь между нарушениями и последствиями в виде смерти человека. Подчеркивает, что при допросе эксперта в суде, который явно не помнил материалов уголовного дела и обстоятельств ДТП, которые позволили ему прийти к определенным выводам, суд и гособвинитель не выяснили у эксперта, помнит ли он эти обстоятельства, не предложили ему ознакомиться с материалами или заключением эксперта, что в данном случае является существенным, поскольку экспертиза проведена в феврале 2023 года, то есть эксперт давал показания по обстоятельствам, которые изучал два года назад, при этом эксперт подтвердил сделанные им выводы при допросе. Полагает, что нельзя согласиться с указанием суда о нарушении права Е.А. на защиту, поскольку ей был назначен защитник в соответствии со ст. 51 УПК РФ, и все следственные действия проведены с его участием; при уведомлении Е.А. об окончании следственных действий та от услуг защитника отказалась, и в дальнейшем знакомилась с материалами уголовного дела без участия защитника; в суде Е.А. не оспаривала то, что отказалась от защитника и не оспаривала, что ознакомилась со всеми материалами уголовного дела; тот факт, что ей было недостаточно времени, не может быть расценен как нарушение ее право на защиту. Делает акцент, что вопреки указанию суда о том, что Е.А. не высказалась относительно необходимости вызова свидетелей в суд, а также не высказалась о порядке выбора уголовного судопроизводства, ею в суде не оспаривалось, что эти права ей были разъяснены. По мнению автора жалобы, Е.А. всячески пытается избежать ответственности за содеянное, она пытается исказить имеющиеся в деле доказательства, интерпретировав их вопреки очевидным обстоятельствам, ее действия нацелены на переосмысление имеющихся доказательств ее причастности и вины, в попытках затянуть сроки рассмотрения дела, подавая многочисленные ходатайства, ею выдвигаются различные версии об обстоятельствах произошедшего, которые не соответствуют фактическим обстоятельствам случившегося. Настаивает, что все собранные по уголовному делу доказательства согласуются между собой, являются достоверными и допустимыми, в материалах дела отсутствуют какие-либо противоречия, требующие их истолкования в пользу обвиняемой Е.А., показания свидетелей последовательны и логичны, не противоречат и взаимодополняют друг друга, согласуются между собой и другими доказательствами, соответствуют обстоятельствам дела, объективно подтверждаются иными доказательствами, в ходе осмотров зафиксирована дорожная обстановка, поврежденные транспортные средства и другие значимые обстоятельства, состояние проезжей части, произведены соответствующие замеры. Считает, что все нарушения, изложенные судьей в постановлении о возвращении уголовного дела прокурору, являются надуманными и формальными. Подчеркивает, что возвращение уголовного дела прокурору затягивает процесс принятия решения и тем самым нарушает ее права. Акцентирует внимание, что после трагической смерти ее матери в ДТП, случившимся по вине Е.А., она испытывает стресс и эмоциональные переживания, при этом она вынуждена участвовать в деле, посещать судебные заседания в г. Рудня, переживать и волноваться, а теперь дополнительным поводом для волнения станет то, что Е.А. сможет избежать ответственности из-за затягивания процесса и предвзятости суда. Отмечает, что ее отец лишен возможности забрать принадлежащий ему автомобиль, который является вещественным доказательством по делу и больше двух лет стоит на стоянке МО МВД России «Руднянский» на улице, приходит в негодность. Просит постановление отменить.

Проверив материалы уголовного дела, заслушав мнение участников процесса, проанализировав доводы апелляционных представления и жалобы, суд апелляционной инстанции находит постановление подлежащим отмене.

В соответствии со ст.389.17 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения судом апелляционной инстанции являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных настоящим Кодексом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры производства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

На основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление составлены с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления.

Согласно разъяснению Верховного Суда РФ, данному в п. 14 постановления Пленума от 22 декабря 2009 года N 28 (ред. от 15 мая 2018 года) "О применении судами норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих подготовку уголовного дела к судебному разбирательству», при решении вопроса о возвращении уголовного дела прокурору по основаниям, указанным в статье 237 УПК РФ, под допущенными при составлении обвинительного заключения, обвинительного акта или обвинительного постановления нарушениями требований уголовно-процессуального закона следует понимать такие нарушения изложенных в статьях 220, 225, частях 1, 2 статьи 226.7 УПК РФ положений, которые служат препятствием для рассмотрения судом уголовного дела по существу и принятия законного, обоснованного и справедливого решения. В частности, исключается возможность вынесения судебного решения в случаях, когда обвинение, изложенное в обвинительном заключении или обвинительном акте, не соответствует обвинению, изложенному в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого; обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление не подписаны следователем (дознавателем), обвинительное заключение не согласовано с руководителем следственного органа либо не утверждено прокурором, обвинительный акт или обвинительное постановление не утверждены начальником органа дознания или прокурором; в обвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном постановлении отсутствуют указание на прошлые неснятые и непогашенные судимости обвиняемого, данные о месте нахождения обвиняемого, данные о потерпевшем, если он был установлен по делу.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Определении Конституционного Суда РФ от 27 февраля 2018 года N 274-О, неустранимость в судебном производстве процессуальных нарушений, имевших место на этапе предварительного расследования, предполагает осуществление необходимых следственных и иных процессуальных действий, что превращает процедуру возвращения уголовного дела прокурору для устранения препятствий к его судебному рассмотрению, по существу, в особый порядок движения уголовного дела, не тождественный его возвращению для производства дополнительного расследования. Соответственно, в случае если допущенное органами предварительного расследования процессуальное нарушение является таким препятствием для рассмотрения дела, которое суд не может устранить самостоятельно и которое, исключая возможность постановления законного и обоснованного приговора, фактически не позволяет суду реализовать возложенную на него Конституцией РФ функцию осуществления правосудия, суд возвращает уголовное дело прокурору по собственной инициативе или по ходатайству стороны, поскольку в таком случае препятствие для рассмотрения уголовного дела самим судом устранено быть не может.

Таким образом, не любые допущенные при производстве предварительного расследования нарушения могут являться основанием для возвращения дела прокурору, а только в случае своей существенности, когда степень их влияния на выносимые процессуальные решения органов предварительного расследования, в том числе на обвинительное заключение или обвинительный акт, позволяют разумно поставить под сомнение их законность и обоснованность.

Суд апелляционной инстанции соглашается с доводами апелляционных представления и жалобы об отсутствии существенных нарушений при производстве предварительного расследования и составления обвинительного заключения, которые явились бы препятствием для вынесения приговора или иного решения.

В соответствии с предписаниями ст.220 УПК РФ в обвинительном заключении следователем указано, в том числе, существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, а также формулировка обвинения с указанием части, статьи Уголовного кодекса РФ, предусматривающие ответственность за данное преступление; перечень доказательств, подтверждающих обвинение, а также на которые ссылается сторона защиты, и краткое изложение их содержания.

Ссылку суда на проект организации дорожного движения на автомобильной дороге общего пользования федерального значения <данные изъяты><адрес>, согласно которому на участке дороги между 446 и 447 км имеется несколько разных участков с различной дислокацией дорожных знаков и дорожной разметки, с установлением различных требований к соблюдению ПДД РФ, в связи с чем указание в обвинении только на место нарушения водителем Правил дорожного движения между 446 и 447 км лишает возможности определить какими именно Правилами дорожного движения должен руководствоваться водитель транспортного средства, и том числе, с учетом положений в 1.5 ПДД РФ, а соответственно невозможно достоверно определить имели ли место нарушения, связанные с выездом на полосу встречного движения и нарушение ограничения скорости не более 70 км/ч, суд апелляционной инстанции считает неубедительной.

Как следует из предъявленного обвинения, Е.А. на полосу встречного движения перед применением торможения не выезжала, обгон не совершала, выезд на встречную полосу произошел в результате заноса ее автомобиля после торможения.

Иных фактических обстоятельств дорожно-транспортного происшествия в судебном заседании на момент принятия решения о возвращении уголовного дела прокурору не установлено.

При таких обстоятельствах правовых оснований для предположения о возможных нарушениях Е.А., связанных с выездом на полосу встречного движения в зоне действия дорожного знака 3.20 и нарушении ограничения скорости не более 70 км/ч с учетом дорожного знака 3.24 - ограничение максимальной скорости не более 70 км/ч, а, следовательно, для вывода о возможном увеличении объема обвинения, у суда первой инстанции не имелось.

Суд апелляционной инстанции обращает внимание, что Е.А. органами предварительного расследования вменялось нарушение п.1.5, п. 8.1, п.10.1 абзац 1 Правил дорожного движения, т.е. нарушение скоростного режима было определено не в рамках установленных знаков по ограничению скорости, а ввиду того, что скорость не соответствовала дорожным условиям и обстановке именно для водителя Е.А., в связи с чем выводы суда об отсутствия в обвинительном заключении и заключении эксперта конкретного указания, в чем именно выразилось нарушение скоростного режима Е.А., что явилось основанием для возвращения уголовного дела прокурору, неубедительны.

В ходе предварительного расследования была проведена судебно- автотехническая экспертиза, установившая, какими правилами ПДД должны были руководствоваться водители в указанных обстоятельствах, соответствия действий водителей этим Правилам, наличие технической возможности избежать столкновения и причины данного ДТП, ее заключение включено в число доказательств в обвинительном заключении.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с выводами суда о невозможности назначения автотехнической судебной экспертизы в рамках рассмотрения уголовного дела в суде, мотивированными тем, что выяснение вопросов, имеющих существенное значение для установления фактических обстоятельств дорожно-транспортного происшествия, выходит за пределы предъявленного обвинения и ухудшает положение подсудимой, поскольку увеличивает подлежащий оценки её действиям временной интервал, необходимости уточнения места допущенных нарушений на участке дороги с привязкой к действующим дорожным знакам.

Данная позиция суда является предположением, не подтвержденной материалами уголовного дела.

По мнению суда апелляционной инстанции, в настоящее время невозможно высказаться о том, выходят ли указанные судом первой инстанции обстоятельства за пределы предъявленного обвинения, ухудшат ли они положение подсудимой или нет, с учетом того, что суд не может предопределять и включать в постановление о назначении экспертизы вопросы, связанные с указанием конкретных пунктов ПДД, которые, по мнению суда, подсудимой могли быть нарушены. При этом в обжалуемом постановлении не приведены иные фактические обстоятельства ДТП, данных о том, что указанные в обвинительном заключении нарушения ПДД не привели к дорожно-транспортному происшествию, не имеется.

При таких обстоятельствах, с учетом того, что эксперт в судебном заседании не смог ответить на поставленные вопросы, суд апелляционной инстанции полагает, что суд первой инстанции при необходимости не был лишен возможности истребования необходимых документов и сведений, назначения и проведения повторной либо дополнительной экспертизы.

Поданные стороной защиты замечания на протокол судебного заседания принимаются судом апелляционной инстанции, однако не подтверждают выводы суда о необходимости возвращения уголовного дела прокурору.

Не находит суд апелляционной инстанции и существенных нарушений в ходе расследования прав Е.А. на защиту.

25 марта 2023 года в адрес Е.А. следователем Демидовского МСО СУ СК России по Смоленской области посредством телефонного соединения было сообщено о том, что 29 марта 2023 года ей будет предъявлено обвинение, однако Е.А. уведомила, что в настоящее время находится на амбулаторном лечении, в связи с чем явиться для совершения процессуальных действий сможет не ранее 29 марта 2023 года. Одновременно в адрес Е.А. направлено письменное уведомление о том, что 29 марта 2023 года ей будет предъявлено обвинение, с разъяснением права самостоятельно пригласить защитника либо ходатайствовать об обеспечении участия защитника в порядке, установленном ст.50 УПК РФ (т.2 л.д.54, 55).

29 марта 2023 года и.о. руководителя СУ СК России по Смоленской области А.С. вынес постановление о привлечении Е.А. в качестве обвиняемой (т.2 л.д.66), однако ввиду продолжения амбулаторного лечения к указанной дате Е.А. не явилась.

Ввиду отсутствия с 25 марта 2023 года сведений о заключении Е.А. соглашения с защитником на оказание юридической помощи 15 мая 2023 года следователем Демидовского МСО СУ СК России по Смоленской области вынесено постановление о назначении Е.А. защитника.

19 мая 2023 года Е.А. в присутствии назначенного защитника Багузовой С.Ю. было предъявлено обвинение. В этот же день следователем было принято решение о предъявлении ей нового обвинения, Е.А. была уведомлена о его предъявлении, ей было разъяснено право пригласить защитника, при этом заявлений от Е.А. о несогласии на представление ее интересов назначенного защитника или отказе от него, а также о ее желании пригласить защитника самостоятельно не поступало, в связи с чем ей было предъявлено обвинение с участием назначенного защитника Багузовой С.Ю. (т.2 л.д. 65-72, 74-79, 85-91, 93-98).

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что никаких показаний в качестве обвиняемой Е.А. не давала, соглашение с адвокатом Соколовым С.В. заключила после поступления уголовного дела в суд, что подтверждается ордером данного адвоката от 23 августа 2023 года (т.3 л.д.236).

Таким образом, суд апелляционной инстанции не усматривает нарушений прав Е.А. на защиту при предъявлении обвинения 19 мая 2023 года.

В силу ч.1, ч.2 ст.215 УПК РФ, признав, что все следственные действия по уголовному делу произведены, а собранные доказательства достаточны для составления обвинительного заключения, следователь уведомляет об этом обвиняемого и разъясняет ему предусмотренное статьей 217 настоящего Кодекса право на ознакомление со всеми материалами уголовного дела как лично, так и с помощью защитника, законного представителя, о чем составляется протокол в соответствии со статьями 166 и 167 настоящего Кодекса. Следователь уведомляет об окончании следственных действий защитника, законного представителя обвиняемого, если они участвуют в уголовном деле, а также потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей.

16 июня 2023 года адвокату Багузовой С.Ю. следователем направлено уведомление об окончании следственных действий, с разъяснением права на ознакомления со всеми материалами уголовного дела.

24 июня 2023 года во исполнение требований ч.1 ст.215 УПК РФ обвиняемая Е.А. была уведомлена об окончании следственных действий по уголовному делу, о чем следователем составлен соответствующий протокол, в котором обвиняемая Е.А. собственноручно указала, что в защитнике в порядке ст. 51 (по назначению) не нуждается. При этом Е.А. разъяснено, что она имеет право знакомиться со всеми материалами уголовного дела как лично, так и с помощью защитника (т.3 л.д.49-50).

Вопреки позиции суда, обязательное участие защитника при составлении протокола об окончании предварительного следствия ст.215 УПК РФ не предусмотрено. При этом судом не указано, в чем именно заключается нарушение прав на защиту Е.А., которая была уведомлена об окончании следственных действий в отсутствии защитника.

Согласно протоколу от 24 июня 2023 года обвиняемая Е.А. ознакомилась со всеми материалами уголовного дела, при этом ей разъяснены права, предусмотренные ч.5 ст.217 УПК РФ, о чем свидетельствует ее подпись в части протокола, фиксирующей такое разъяснение.

10 июля 2023 года с материалами уголовного дела ознакомлен адвокат (т.3 л.д.175-180).

Как следует из Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2024 года № 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору», если по поступившему уголовному делу будет выяснено, что при ознакомлении обвиняемого с материалами дела ему не были разъяснены права, предусмотренные ч. 5 ст. 217 УПК РФ, то судья принимает решение о назначении предварительного слушания для решения вопроса о возвращении уголовного дела прокурору в соответствии с п. 5 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

В данном случае следствием данное право ей было разъяснено. Е.А. указала, что после детального изучения материалов уголовного дела, которые она сфотографировала, в течение 10 суток ею будет подано ходатайство, и она выскажется о выборе порядка судопроизводства. По истечении 10 суток Е.А. поданы ходатайства, однако она не высказалась о том, желает или нет воспользоваться разъяснённым правом о порядке выбора судопроизводства, что не может рассматриваться как основание для возвращения уголовного дела прокурору.

Вопреки выводам суда, рассматривать волеизъявление Е.А. об отказе от защитника как ходатайство у следователя не имелось.

Как верно отмечено в апелляционном представлении, ходатайством является волеизъявление участника уголовного судопроизводства о производстве процессуальных действий или принятии процессуальных решений для установления обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, обеспечения прав и законных интересов лица, заявившего ходатайство. В данном случае Е.А. волеизъявление отражено письменно в протоколе и отсутствие постановления о разрешении ее желания и реализации права отказа от защитника, не свидетельствуют о нарушении следователем норм УПК РФ.

Данных о том, что Е.А. была ограничена во времени ознакомления с материалами уголовного дела, не имеется.

Приведенные в постановлении сведения о допущенных, по мнению суда первой инстанции, нарушениях уголовно-процессуального закона основанием для возвращения уголовного дела в порядке, предусмотренном п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, не являются, поскольку не препятствуют рассмотрению уголовного дела судом, а составленное обвинительное заключение не исключает возможность постановления приговора, который может быть как обвинительным, так и оправдательным, или вынесения иного решения на основе данного обвинительного заключения.

Допущенные судом первой инстанции нарушения требований уголовно-процессуального закона являются существенными, повлиявшими на исход дела, искажающими саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия.

Таким образом, суд апелляционной инстанции считает необходимым постановление отменить с передачей материалов уголовного дела на новое рассмотрение, в ходе которого следует принять законное, обоснованное, справедливое решение в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389-13, 389.15, 389-20, 389.22, 389-28 УПК РФ, суд

П О С Т А Н О В И Л:

Постановление Руднянского районного суда Смоленской области от 29 января 2025 года, которым уголовное дело в отношении Е.А., обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 264 УК РФ, на основании ст.237 УПК РФ возвращено прокурору Руднянского района Смоленской области для устранения препятствий его рассмотрения судом, отменить.

Уголовное дело направить на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе.

Апелляционное постановление может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.

Судья Смоленского областного суда Е.М. Ивченкова