Приговор № 1-44/2019 от 11 сентября 2019 г. по делу № 1-44/2019

Дело № 1-44/ 2019


П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

с. Кытманово Кытмановского района 12 сентября 2019 года

Кытмановский районный суд Алтайского края в составе председательствующего судьи Ермизиной М.Г., при секретаре Стеблецовой Т.П., с участием государственных обвинителей заместителя прокурора Кытмановского района Рыгалова Д.С., помощника прокурора Кытмановского района Смолиной Т.М., потерпевшего Д., защитника адвоката адвокатского кабинета Гречишкина Ю.А., предоставившего удостоверение № 141 и ордер № 76736 от 17 мая 2019 года, рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении и с участием подсудимого:

ФИО1, <данные изъяты>, ранее не судимого, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 105 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 совершил убийство, т.е. умышленное причинение смерти другому человеку, при следующих обстоятельствах.

В период времени с 23 час. 00 мин. 22 февраля 2019 года до 01 часов 30 минут 23 февраля 2019 года, ФИО1, находился вместе со своей супругой Л. и знакомым Б. в сторожке, расположенной по адресу: <адрес>, в 11 километрах в восточном направлении от <адрес>, где распивали спиртные напитки.

В процессе совместного распития спиртных напитков между ФИО1 и Б. произошел конфликт, в ходе которого, у ФИО1, на почве внезапно возникших, личных неприязненных отношений к Б., возник преступный умысел на умышленное причинение смерти последнему.

Реализуя свой преступный умысел, направленный на убийство Б., осознавая общественную опасность своих действий, предвидя неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде смерти Б., и, желая их наступления, на почве внезапно возникших, личных неприязненных отношений к Б., ФИО1 в период времени с 23 час. 00 мин. 22 февраля 2019 года до 01 часов 30 минут 23 февраля 2019 года, находясь в сторожке по вышеуказанном у адресу, с целью умышленного причинения смерти потерпевшему Б., нанес последнему не менее одного удара ножом, в область грудной клетки.

Своими преступными умышленными действиями ФИО1 причинил Б. следующие телесные повреждения:

колото-резаная рана передней поверхности грудной клетки слева в проекции мечевидного отростка, проникающая в грудную полость с повреждением сердечной сорочки на передней поверхности, повреждением мышцы сердца правого желудочка проникающего в полость желудочка, с повреждением перегородочной области, проникающей в полость правого желудочка, с излитием крови в полость сердечной сорочки - 480 мл.

Эти повреждения возникли от однократного (1) действия плоского клиновидного объекта типа, ножа, имеющего острую кромку (лезвие) и противоположную тупую кромку, шириной погружавшейся части не более 19 мм (акт медико-криминалистического исследования № 211-мк), например от действия клинка ножа при ударе. Эти повреждения в совокупности причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни (пункт 6.1.9, «Правила определения степени тяжести вреда причиненного вреда здоровью»), прижизненны, состоят в прямой причинной связи со смертельным исходом.

В результате преступных действий подсудимого потерпевший Б. скончался в период времени с 23 час. 00 мин. 22 февраля 2019 года до 01 часа 30 минут 23 февраля 2019 года в сторожке расположенной по адресу: <адрес>, в 11 километрах в восточном направлении от <адрес>

Смерть Б. наступила от колото-резаной раны грудной клетки проникающей в грудную полость с повреждением сердца, осложнившейся развитием тампонады полости сердечной сорочки кровью, которая и явилась непосредственной причиной смерти.

Совершая вышеуказанные действия ФИО1 осознавал, общественную опасность своих действий при нанесении удара ножом в жизненно важный орган потерпевшего, предвидел неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде смерти потерпевшего Б. и желал этого.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 виновным себя в совершении инкриминируемого ему деяния не признал, от дачи показаний отказался, воспользовавшись ст.51 Конституции Российской Федерации, ранее данные показания в качестве подозреваемого и обвиняемого подтвердил в полном объеме.

Отвечая на вопросы государственного обвинителя, подсудимый показал, что не имел умысла на причинение пострадавшему Б. смерти; действия его носили неосторожный характер, были вызваны неправомерным поведением самого пострадавшего, который в момент распития спиртного стал грубить Брауну, высказывать угрозы в его адрес, толкнул за лицо, отчего у подсудимого возле уха образовалась царапина.

После того как ФИО1 оттолкнул Б. и отошел к столу, где стал нарезать ножом сало, потерпевший со словами « я могу тебя и вальнуть» стал двигаться на подсудимого, высказывая угрозы.

Опасаясь за свою жизнь, ФИО1, держа в правой руке нож, которым резал сало, резко развернулся навстречу Б.,и при повороте задел потерпевшего левой рукой.

Каким образом нож вошел в грудь потерпевшего, ФИО1 объяснить не может, полагает, что это произошло случайно: Б. наткнулся на нож в тот момент, когда подошел вплотную к Брауну, а тот резко развернулся, удерживая нож.

После случайного, неосторожного натыкания Б. на нож, подсудимый услышал характерный выдох, после чего потерпевший упал на пол.

Из аналогичных показаний обвиняемого ФИО1, содержащихся в протоколе допроса обвиняемого ( т.1 л.д.84-87), дополнительных допросов обвиняемого ( т.1 л.д. 94-96; 97-103), в протоколе проверки показаний на месте (т.1 л.д.71-78), оглашенных в ходе судебного следствия по ходатайству государственного обвинителя в порядке, предусмотренном п.1 ч.1 ст. 276 УПК РФ) следует, что ФИО1, частично признавая вину в совершении преступления, указывал на неосторожный характер действий в момент причинения вреда здоровью потерпевшего ; указывал, что при резком развороте задел потерпевшего левой рукой в то время, как правой рукой, согнутой в локте, удерживал нож; каким образом нож вошел в грудь Б. сказать не мог, но услышал характерный выдох, после которого потерпевший упал на пол.

Убедившись, что Б. не подает признаков жизни, поняв, что при резком развороте ФИО1 мог ударить Б. ножом в грудь, и причинить ему смертельное ранение и убить его, подсудимый сказал жене «поехали домой». После этого взял нож и, выйдя с ним на улицу, «скинул» его на веранде сторожки.

Затем с телефона супруги позвонил своей матери Х., и сообщил ей, что в <адрес>, возможно, убил человека.

Поскольку мать плохо слышит, ФИО1 о случившемся сообщил своему отчиму, которому также пояснил, что, скорее всего, убил человека и попросил его об этом сообщить в полицию.

Заявляя о признании вины в совершении убийства, обвиняемый ФИО1 пояснял, что умысла на убийство Б. у него не было.

Не смотря на фактическое непризнание вины, вина подсудимого полностью подтверждается показаниями подозреваемого ФИО1, свидетелей, заключениями экспертиз, другими материалами уголовного дела.

Из оглашенных в ходе судебного следствия по ходатайству государственного обвинителя с соблюдением требований п.1 ч.1 ст.276 УПК РФ показаний подозреваемого ФИО1(протокол допроса т.1 л.д.66-70) следует, что, в присутствии защитника адвоката Гречишкина Ю.А., ФИО1 пояснял, что, находясь в помещении сторожки потерпевшего, куда подсудимый вместе с супругой Л. и ранее знакомыми С.В. и А. приехали 22.02.2019 года по приглашению Б., они стали распивать спиртное.

После того, как С.В. и А. уехали домой, подсудимый вместе с супругой остались у Б. и продолжили распивать спиртное.

В дальнейшем, когда Л. вышла на улицу, и подсудимый с потерпевшем остались за столом одни, между ними возник словесный конфликт, в ходе которого Б. грубо ответил Брауну, затем встал из-за стола и стал двигаться на подсудимого, высказывая угрозы в адрес последнего, при этом, в руках у него ничего не было.

Подойдя к Брауну вплотную, Б. толкнул подсудимого рукой за лицо, от чего у последнего возле уха справа образовалась царапина на коже.

ФИО1 оттолкнул от себя пострадавшего, однако последний вновь продолжил движение в сторону подсудимого, при этом, в руках ничего не держал.

Обнаружив на столе нож с ручкой под дерево темного цвета, ФИО1 взял нож правой рукой, и в то время, когда Б. подошел к нему, держа нож в правой руке, с силой нанес один удар ножом в область груди Б.

При этом нож остался в руке подсудимого.

После нанесенного удара ножом пострадавший сразу упал на спину на пол.

В это время в избушку зашла Л. и увидела лежащего на полу Б. без признаков жизни.

Осознавая, что нанесенным ударом ножом в грудь потерпевшего, ФИО1 причинил Б. смертельное ранение и убил его, он предложил жене поехать домой, после чего взял нож и, выйдя с ним на улицу, выбросил его.

Затем с телефона своей супруги ФИО1 позвонил своей матери Х., которой сообщил о совершенном им убийстве человека. Кроме того, о случившемся ФИО1 по телефону разговаривал с отчимом К., которому также рассказал, что убил человека и попросил об этом сообщить в полицию. Свою вину с совершении убийства Б. признавал полностью, в содеянном раскаивался.

В т.1 на л.д. 47-48 имеется протокол явки с повинной, из которого следует, что ФИО1 добровольно, без какого-либо физического или психического принуждения, 23 февраля 2019 года сообщил начальнику ОУР МО МВД России «Кытмановский» В. об обстоятельствах совершения преступления : причинения смерти Б. путем нанесения ножом удара в область груди со значительной силой.

После нанесенного удара пострадавший упал на пол и признаков жизни не подавал.

На тот момент подсудимый осознавал, что совершил убийство Б..

О том, что совершил убийство, сообщил своей матери и отчиму, попросил последнего вызвать полицию; вину в совершении преступления признавал в полном объеме.

Вместе с тем, в дальнейшем, давая показания в качестве обвиняемого, ФИО1 указал, что, явку с повинной дал, находясь в состоянии похмелья, кроме этого ни читать, ни писать не умеет, смысла оглашенного текста протокола явки не понимал, защитник не присутствовал.

Согласно п. 6 ч. 2 ст. 74,ст. 140 и ст. 142 УПК РФ заявление о явке с повинной может являться доказательством по делу в случаях, когда отсутствуют обстоятельства, препятствующие признанию его допустимым доказательством (ст. 75 УПК РФ).

Учитывая положения п.3 ч.1 ст.51 УПК РФ во взаимосвязи со ст.144 УПК РФ, согласно которым участие в деле защитника является обязательным, если лицо, в отношении которого проводится проверка сообщения о преступлении, в силу физических или психических недостатков не может самостоятельно осуществлять свое право на защиту, принимая во внимание то обстоятельство, что подсудимый ФИО1 является инвалидом 3 группы с детства, образования не имеет, в судебном заседании отказался от своих показаний, изложенных в протоколе явки с повинной, данных в отсутствие защитника, в силу требований ст. ст. 75, 142 УПК РФ, а также положений ч. 3 ст. 49 Конституции РФ, суд невправе учитывать протокол явки с повинной в качестве доказательства вины подсудимого.

Несмотря на непризнание вины, вина подсудимого в совершении инкриминируемого ему преступления другими материалами уголовного дела.

Так, доказательствами вины подсудимого ФИО1 в совершении преступления являются:

- показания свидетеля Л., содержащиеся протоколе допроса т.1 л.д. 104-106, оглашенном в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя с соблюдением положений ч.4 ст.281 УПК РФ, согласно которым 22.02.2019 в вечернее время свидетель вместе с супругом ФИО1 Д., а также С.В. и А. приехали в гости к ранее незнакомому мужчине по кличке « <данные изъяты>», который проживал один в сторожке неподалеку от <адрес>.

В ходе распития спиртного, между ФИО1 и пострадавшим по кличке «<данные изъяты>» завязалась ссора по поводу долга. В момент ссоры С.В. уехали домой, а Л., почувствовав себя плохо, вышла на улицу.

Примерно через 10-15 минут после этого вышел ФИО1 и предложил поехать домой. По приезду домой ФИО1 сказал, что поедет к П., зачем, не сказал; после чего переодел куртку, ботинки и штаны.

В дальнейшем, в ходе очной ставки между Л.и обвиняемым ФИО1 свидетель свои показания уточнила в части последовательности событий в сторожке, мотива совершенного преступления и обстоятельств его совершения.

Так, согласно протокола очной ставки ( т.1 л.д.107-110) свидетель, подтвердив ранее данные показания в части ее отсутствия в момент нанесения удара ножом ФИО1 Б., показала, что, когда она (ФИО1) вернулась в сторожку в ночь с 22 на 23 февраля, то увидела Б., лежащего около кровати без движения.

Присутствующий при этом ФИО1 попросил свидетеля позвонить в полицию, а после того, как соединения не произошло, подсудимый попросил позвонить его отчиму.

По телефону ФИО1 попросил своего отчима позвонить в полицию и сообщить о том, что он убил человека. При этом подсудимый был в подавленном состоянии и плакал.

Кроме того, свидетель показала, что до этого между ФИО1 и Б. никаких разговоров о долговых обязательствах не было.

-показания свидетеля Х.,матери подсудимого, содержащиеся протоколе допроса ( т.1 л.д. 119-120), оглашенном в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя с соблюдением положений ч.4 ст.281 УПК РФ, согласно которым, в 00:30 23 февраля 2019 года ей на сотовый телефон позвонил сын ФИО1

Поскольку свидетель плохо слышит, Х. передала телефон своему гражданскому супругу К.

Из разговора свидетель поняла, что ФИО1 зарезал человека в <адрес> и попросил сообщить об этом в полицию, поясняя, что будет ждать сотрудников там.

После этого К. сообщил о случившемся в полицию.

Через некоторое время пришел ФИО1 и сказал, что зарезал человека, затем ушел домой переодеваться, а К. вновь позвонил в полицию и сообщил адрес нахождения подсудимого.

Когда ФИО1 вернулся в дом к матери, приехали сотрудники полиции, стали беседовать с подсудимым.

В ходе дачи объяснений ФИО1 пояснял, что ударил «<данные изъяты>», после чего тот упал; подсудимый потрогал его и понял, что он не дышит.

- аналогичные показания свидетеля К.,содержащиеся в протоколе допроса ( т.1 л.д. 117-118), оглашенном в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя с соблюдением положений ч.3 ст.281 УПК РФ, согласно которым, являясь отчимом подсудимого, он действительно разговаривал с ФИО1 по телефону в ночь с 22.02.2019 г. на 23.02.2019 года.

В ходе разговора подсудимый пояснил, что зарезал человека в <адрес> и попросил сообщить об этом в полицию.

Свидетель сразу позвонил в полицию и сообщил о случившемся.

Приблизительно через 30 минут домой к свидетелю приехал подсудимый и рассказал, что некоторое время назад в <адрес> он зарезал мужчину. После этого свидетель вновь позвонил в полицию и сообщил адрес нахождения ФИО1

Затем ФИО1. Д.А. сходил домой переоделся и снова вернулся в дом к матери.

Приехавшим сотрудникам полиции ФИО1 в присутствии свидетеля пояснял, что в <адрес> зарезал Б. по кличке «<данные изъяты>». Затем подсудимого забрали сотрудники полиции.

Давая показания в ходе судебного следствия, свидетель К. показал, что ФИО1, сообщая ему о случившемся по телефону, не говорил, что зарезал человека, а пояснил, что так получилось; кроме того, свидетель утверждал, что не говорил следователю о том, что в его присутствии ФИО1 говорил сотрудникам полиции об убийстве Б..

Более того, свидетель К. пояснил, что его допрос не проводился, следователь привез ему процессуальные документы на работу в <адрес>, которые тот, не читая, подписал.

К показаниям свидетеля К., данным в ходе судебного следствия, суд относится критически, расценивает их как способ оказания содействия подсудимому избежать уголовной ответственности, поскольку они не последовательны, противоречивы, опровергаются показаниями свидетелей Е., А.М., М., О.

Так, допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля следователь МСО СУ СК РФ по Алтайскому краю Е. суду показал, что допрос К. проводился по месту работы последнего в <адрес>, поскольку свидетель не мог явиться в кабинет следователя в связи с занятостью.

Все показания свидетеля были зафиксированы сначала рукописным способом, затем, в этот же день отпечатаны; с показаниями, содержащимися в протоколе свидетель ознакомился, о чем расписался. Все права свидетелю были разъяснены, процессуальных нарушений при допросе свидетеля К. допущено не было. Показания свидетеля были зафиксированы с его слов.

Показания свидетеля Е. подтверждаются показаниями свидетеля М., согласно которым она вместе с Е. ездила в <адрес> с целью проведения последним допроса свидетеля.

М. указала, что к месту работы свидетеля они приезжали дважды: первый раз для допроса свидетеля, а второй раз для ознакомления с протоколом допроса.

Сама свидетель во время допроса не присутствовала, однако заходила в здание фермы, где проводился допрос свидетеля и видела, что Е. общался с мужчиной.

Из показаний свидетеля А.М. следует, что, работая по факту убийства Б., утром 23.02.2019 около 9 часов он опрашивал К., который пояснял, что ночью ему позвонил ФИО1 и сказал, что зарезал мужчину по кличке «<данные изъяты>» в <адрес>.

Через некоторое время ФИО1 пришел домой и пояснил обстоятельства совершенного им преступления, говорил, что нанес пострадавшему удар ножом.

Показаниям указанных свидетелей нет оснований не доверять, поскольку их показания последовательны, не противоречивы, согласуются с другими доказательствами по делу.

Так, из показаний свидетеля В.,начальника ОУР МО МВД России «Кытмановский», установлено, что 23.02.2019 года им в служебном кабинете была принята явка с повинной от ФИО1 по обстоятельствам совершения им убийства в районе бывшего <адрес> Б.

В указанной явке подсудимый указал обстоятельства совершенного преступления, а также указал, что сразу после его совершения позвонил родственникам и попросил их сообщить о случившемся в полицию.

При написании явки с повинной ФИО1 находился в трезвом состоянии, показания давал самостоятельно, психологического и физического воздействия на подсудимого оказывалось.

Кроме того, у ФИО1 не было обнаружено повреждений, кроме телесных повреждений, которые он получил 22.02.2019 в ходе конфликта с Б..

Из аналогичных показаний свидетелей О. также следует, что, находясь на службе в МО МВД в дежурной части, он выезжал на место по факту совершенного убийства Б.

В ходе предварительной проверки было установлено, что, ФИО1, находясь <адрес> вместе с Б. и другими лицами, распивали спиртное; пострадавший начал предъявлять претензии подсудимому, кидался драться; в дальнейшем, когда пострадавший опять стал грубить подсудимому, последний ножом, которым резал сало нанес один удар в область груди пострадавшего; при этом, находясь в сторожке в <адрес>, ФИО1 показал, каким образом ударил ножом Б.; здесь же был обнаружен труп пострадавшего.

Из показаний свидетеля А. следует, что она вместе с гражданским супругом, а также ФИО1 и Л. 22 февраля 2019 года ездили в гости к Б. в сторожку, расположенную в <адрес>.

Находясь в гостях у Б., все присутствующие нормально общались, разговаривали между собой, никаких конфликтов и ссор в ее присутствии не происходило; в состоянии опьянения никто не находился.

Примерно в 23 часа 00 минут А. вместе с гражданским супругом С.В. уехали домой, а Б. и супруги ФИО1 остались в сторожке.

Свидетель С.В., давая аналогичные показания, дополнительно суду пояснил, что по пути домой ему на сотовый телефон звонил Б. и предлагал в дальнейшем общаться, встречаться; голос у пострадавшего на тот момент был обычным.

Из показаний потерпевшего Д. следует, что пострадавший Б. был его отцом.

После развода родителей потерпевший с отцом общался редко. По характеру отец был спокойным, однако, периодически выпивал, на этой почве иногда случались конфликты.

С конца 2018 года Б. стал проживать в <адрес>, где работал сторожем.

О характере отношений между пострадавшим и ФИО1 Б. не знает.

Просил назначить наказание на усмотрение суда.

Свидетель Г., давая показания суду пояснил, что пострадавший Б. работал в личном подсобном хозяйстве, проживал в сторожке в <адрес>, в целом, характеризовался как добросовестный работник.

Вместе с тем, в последнее время к Б. стали в сторожку приезжать посторонние лица.

За три недели до смерти Б. распивал спиртное в компании ФИО1а, в связи с чем, ему было сделано замечание о недопустимости подобного поведения. Каков характер отношений был между подсудимым и пострадавшим свидетель не знает, причину случившегося назвать не мог.

-рапорт следователя Заринского МСО СУ СК ( т.1 л.д.3), согласно которого объективно подтверждается, что 23 февраля 2019 года в сторожке по адресу: <адрес>,в 11 километрах в восточном направлении от <адрес> обнаружен труп Б. с признаками насильственной смерти.

- протокол осмотра места происшествия от 23.02.2019(т.1 л.д.4-14), согласно которого, объектом осмотра явилась сторожка, расположенная в 11 км. от <адрес> в <адрес>.

Напротив кровати, стоящей у стены справа от входа обнаружен труп мужчины в положении лежа на спине.

На теле трупа в области солнечного сплетения имеется проникающая колотая рана; кости черепа и грудной клетки наощупь целые.

С места происшествия обнаружены и изъяты следы пальцев рук, женская серьга.

- протокол осмотра места происшествия от 23.02.2019( т.1 л.д.21-27), согласно которого, в ходе осмотра под крыльцом, расположенным в правом дальнем углу от входа в веранду указанной выше сторожки был обнаружен нож, длиной 23 см, состоящий из клинка и рукоятки; дина клинка 12 см; изготовлен из металла серого цвета, на котором имеются следы коррозии.

Данный нож имеет одно лезвие с двухсторонней заточкой; рукоять ножа составляет 11 см, выполнена из пластика темно-коричневого цвета.

- протокол осмотра места происшествия от 23.02.2019 ( т.1 л.д.15-20), согласно которого, у ФИО1 в присутствии понятых были получены смывы с обеих рук, срезы с ногтевых пластин; обнаружен пакет с вещами, в котором находилась футболка красного цвета, штаны камуфляжные, жилет темного цвета, куртка камуфляжная, рукавицы белого цвета.

Участвующий в осмотре ФИО1 пояснил, что в момент убийства Б. был одет в данную одежду.

Обнаруженные в ходе осмотра следы пальцев рук, серьга, нож, вещи подсудимого, смывы с рук и срезы ногтевых пластин осмотрены, зафиксированы в протоколе осмотра предметов ( т.1 л.д. 233-240), в дальнейшем часть вещественных доказательств исключена ( т.2. л.д.1); нож приобщен к уголовному делу в качестве вещественного доказательства.

Согласно заключения биологической экспертизы №212 от 22.04.2019 ( т.1 л.д.179-185) колото-резаная рана на кожном лоскуте от трупа Б. могла быть причинена клинком представленного на экспертизу ножа, а также каким- либо другим ножом, имеющим аналогичные конструктивные особенности клинка.

Согласно заключения эксперта № 388 от 27.03.2019 ( т.1 л.д. 189-194 на ноже,изъятом в ходе осмотра места происшествия, клинке и рукоятке, обнаружена кровь человека, на рукоятке кровь человека смешанная с потом. При определении групповой принадлежности крови на клинке ножа, групповая принадлежность не установлена из-за получения противоречивых результатов. При определении групповой принадлежности в смешанных следах крови и пота, на рукоятке этого же ножа, выявлены антигены А и В, которые могли происходить от одного человека, либо от нескольких лиц в групповой характеристике которых имеются выявленные антигены.

Таким образом, учитывая групповую характеристику проходящих по делу лиц, результаты не исключают присутствие крови и пота Б., ФИО1, как каждого по отдельности, так и от обоих вместе, но лишь в виде примеси к крови и (или) поту, характеризующимся антигеном.

Кроме того, характер примененного подсудимым ФИО1 насилия к потерпевшему подтверждаются заключением судебно-медицинской экспертизы № 85 от 05.04.2019 ( т.1 л.д.138-141), согласно которому, при судебно-медицинской экспертизе трупа Б. обнаружены следующие телесные повреждения:

колото-резаная рана передней поверхности грудной клетки слева в проекции мечевидного отростка, проникающая в грудную полость с повреждением сердечной сорочки на передней поверхности, повреждением мышцы сердца правого желудочка проникающего в полость желудочка, с повреждением перегородочной области, проникающей в полость правого желудочка, с излитием крови в полость сердечной сорочки - 480 мл.

Эти повреждения возникли от однократного (1) действия плоского клиновидного объекта типа, ножа, имеющего острую кромку (лезвие) и противоположную тупую кромку, шириной погружавшейся части не более 19 мм (акт медико-криминалистического исследования № 211-мк), например, от действия клинка ножа при ударе.

Эти повреждения в совокупности причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни (пункт 6.1.9, «Правила определения степени тяжести вреда причиненного вреда здоровью»), прижизненны, состоят в прямой причинной связи со смертельным исходом.

Смерть гр-на Б. ДД.ММ.ГГГГ года рождения, наступила от колото-резаной раны грудной клетки проникающей в грудную полость с повреждением сердца, осложнившейся развитием тампонады полости сердечной сорочки кровью, которая и явилась непосредственной причиной смерти. Данный вывод подтверждается наличием колото-резаной раны грудной клетки в проекции мечевидного отростка проникающей в грудную полость с повреждением мышцы сердца правого желудочка, наличием крови в полости сердечной сорочки 480 мл. при отсутствии выраженных признаков малокровия тканей внутренних органов, подтвержденных данными гистологического исследования.»

Направление раневого канала раны передней поверхности грудной клетки в проекции мочевидного отростка -снизу вверх, спереди назад, справа налево. Общая длина раневого канала 5-6 см.

Учитывая локализацию колото-резаной раны эксперт полагает, что в момент причинения повреждений, пострадавший был обращен правой передне-боковой поверхностью туловища.

После получения повреждения в виде колото-резаного ранения грудной клетки с повреждением сердца, осложнившейся развитием тампонады полости сердечной сорочки кровью, которая явилась непосредственной причиной смерти, пострадавший мог жить и совершать активные целенаправленные действия в течение промежутка времени, исчисляемого от нескольких минут до десятка минут.

Имеющиеся повреждения на трупе Б. возникли от однократного действия колюще-режущего либо режущего объекта.

При судебно-химическом исследовании крови методом газо-жидкостной хроматографии от трупа Б. обнаружен этиловый спирт в концентрации в крови 0,6 промилле, которая у живых лиц, обычно, соответствует легкой степени алкогольного опьянения.

Судя по выраженности трупных явлений смерть Б. наступила за 1,5-2 суток до момента исследования трупа в морге ( до 25.02.2019).

-протокол следственного эксперимента с участием эксперта П.А. ( т.1 л.д.97-103), в ходе которого, подсудимый показал, что в момент ссоры с пострадавшим он резал сало, повернувшись к Б. спиной.

После того, как Б. сказал, что может « вальнуть» ФИО1а, последний резко развернулся, держа нож в правой руке и задел правую руку пострадавшего своей левой рукой.

При этом нож, который он ( ФИО1) держал в правой руке, вошел в грудь Б..

В ходе следственного эксперимента с использованием фотофиксации при участии статиста ФИО1 наглядно показал вышеописанные действия.

По результатам следственного эксперимента была назначена дополнительная судебно-медицинская экспертиза, согласно заключению которой, ( т.1 л.д. 149-152), эксперт исключил возможность причинения имеющегося у пострадавшего повреждения при отсутствии умысла на удар ножом, при вертикальном положении тела пострадавшего без придания ему какого-либо ускорения (толкнуть, прижать).

При вышеуказанных обстоятельствах у пострадавшего (трупа Б.) могли возникнуть повреждения в виде не проникающей колото-резаной раны, либо чисто резаной раны с вероятным повреждением пальцев правой кисти нападавшего ФИО1 Выше указанные повреждения у трупа Б. возникли от ударного воздействия клинка ножа.

После допроса эксперта П.А. в ходе судебного следствия, с учетом оставленного без разрешения ответа на вопрос о возможности причинения телесного повреждения при падении с высоты собственного роста, судом по ходатайству стороны защиты была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза.

В соответствии с заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы № 194/2019 экспертная комиссия отмечает, что механизм образования колото-резаного ранения заключается в давлении, прогибании кожи, погружении клинка в ткани с одновременным раздвиганием ткани обушковым концом и разрезанием лезвийным концом клинка.

С учетом вышеуказанного механизма образования проникающее колото-резаное ранение грудной клетки может сформироваться либо при ударе ножом, либо при падении на фиксированный нож (при потере координации).

При этом важным условием нанизывания объекта на нож является жесткая фиксация клинка ножа, сопоставимая по энергии с давлением падающего тела.

Кроме того, в результате свободного падения на жестко фиксированный клинок ножа практически всегда проходит полное погружение клинка в грудную клетку с формированием у края входной колото-резаной раны, характерных для полного погружения клинка особенностей в виде ссадин, кровоподтеков от действия торцевой части рукоятки, с глубиной раневого канала, превышающей длину клинка.

При ударном воздействии острым предметом полное погружение ножа наблюдается редко и при этом не сопровождается вышеуказанными изменениями в краях и концах раны, характерными для полного погружения клинка ножа.

Таким образом, формирование проникающей колото-резаной раны глубиной 5-6 см. при натыкании на нож при обычной ходьбе, без придания телу ускорения ( не в результате падения) эксперты исключают.

Принимая во внимание вышеизложенное, с учетом проникающего характера колото-резаного ранения, глубины раневого канала ( 5-6см.), в половину меньше длины предполагаемого клинка ножа, отсутствие характерных для полного погружения клинка ножа повреждений в виде ссадин, кровоподтеков от действия торцевой части рукоятки, комиссия экспертов пришла к выводу о том, что колото-резаное ранение у Б. образовалось от ударного воздействия клинком ножа; образование данного повреждения от падения и случайного натыкания на нож исключено.

Выводы данной экспертизы детально обоснованы в описательной части и сделаны на основе научных методик, экспертиза проведена в соответствии с требованиями УПК РФ, в связи с чем, суд признает ее объективной, допустимым доказательством по делу.

Данная экспертиза подтверждает, что между подсудимым и погибшим была ссора, в ходе которой и было причинено телесное повреждение, которое у потерпевшего привело к смерти.

В указанных заключениях экспертов противоречий о степени тяжести и локализации телесного повреждения, обнаруженного у потерпевшего, могущих повлиять на квалификацию действий подсудимого, не имеется. При этом выводы комиссии экспертов дополняют заключение первичной и дополнительной судебно-медицинских экспертиз.

Давая оценку исследованным в суде доказательствам, суд принимает во внимание показания самого подсудимого в качестве подозреваемого, а также показания свидетелей Л., К., Х., на стадии предварительного следствия; свидетелей В., О., А.М. в суде, которые, в целом, непротиворечивы и полностью согласуются с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Поскольку первоначальный допрос подозреваемого ФИО1 проводился по возбужденному уголовному делу, уполномоченным на то должностным лицом, в присутствии защитника, что, исключает использование недопустимых методов допроса, использование физического или психического воздействия, оснований для признания протокола допроса подозреваемого недопустимым доказательством не имеется.

К показаниям подсудимого, данным им в ходе допроса в качестве обвиняемого, проверки показаний на месте, в ходе судебного следствия, о невиновном причинении вреда здоровью потерпевшего путем самопроизвольного натыкания на нож, суд относится критически и расценивает их как желание избежать уголовной ответственности.

Согласно абз.2 п.3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст.105 УК РФ)" (с изменениями и дополнениями) при решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов человека), а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения.

В суде установлено, что ФИО1, реализуя возникший преступный умысел, направленный на убийство потерпевшего, умышленно, со значительной силой нанес потерпевшему 1 удар ножом в локализацию жизненно-важного органа человека - переднюю поверхность грудной клетки, причинив последнему смерть.

Суд считает, что ФИО1 в момент нанесения удара в область груди потерпевшего как жизненно-важного органа, действовал с умыслом на убийство Б.

Об умысле подсудимого на убийство свидетельствуют выбор оружия (нож), характер и локализация телесного повреждения, нанесение его в жизненно важный орган (в область груди), со значительной силой, что подтверждено объективными заключениями СМЭ.

Версия подсудимого о возможном причинении телесного повреждения в результате самопроизвольного натыкания пострадавшего на нож, находящийся в руке подсудимого, суд находит несостоятельной.

Выводами комиссионной судебно-медицинской экспертизы объективно опровергается указанная версия защиты.

Как установлено в судебном заседании, данное преступление было совершено подсудимым из личных неприязненных отношений, возникших вследствие аморального поведения самого потерпевшего, который грубо выражался в адрес подсудимого нецензурной бранью, что подтверждается показаниями свидетеля Л., в процессе возникшего конфликта, незадолго до совершения преступления, толкнул подсудимого за лицо, от чего у последнего возникло повреждение кожи в виде царапины, что подтверждено справкой дежурного врача от 23.02.2019 ( т.1. л.д.44).

Вместе с тем, суд считает, что подсудимый не мог лишить жизни потерпевшего в результате превышения пределов необходимой обороны, поскольку установлено, что со стороны Б. в отношении ФИО1 в момент совершения преступления не было общественно опасного посягательства, представляющего угрозу для жизни и здоровья подсудимого.

Так, давая показания в качестве подозреваемого, ФИО1 последовательно пояснял, что в момент, когда между ним и пострадавшим возник словесный конфликт, у Б., направлявшегося в сторону подсудимого, в руках ничего не было; угрозу для него он не представлял.

Кроме того, суд также считает, что подсудимый не мог совершить преступление в состоянии аффекта, вызванного психотравмирующей ситуацией, поскольку установлено, что в момент совершения преступления ФИО1 был полностью ориентирован: осознано взял в руку нож и нанес один удар в область жизненно важного органа - груди, т.е. его действия носили целенаправленный характер в ситуации.

После совершения преступления поведение подсудимого было адекватным, о чем свидетельствует принятие мер, направленных на сокрытие следов преступления: выбросил нож под крыльцо, что подтверждается показаниями самого подсудимого, а также показаниями свидетеля Л., протоколом осмотра места происшествия, в ходе которого был обнаружен и изъят нож; ориентированность на добровольное сообщение о случившемся в полицию сразу после совершения преступного деяния, что подтверждается показаниями свидетелей Х., К.

По заключению комиссионной судебно-психиатрической экспертизы № 075/2019-«С» от 10.04.2019( т.1 л.д.157-159) ФИО1 хроническим психическим расстройством не страдал и не страдает, <данные изъяты> Указанные изменения психики ФИО1 не столь выражены, не сопровождаются слабоумием, психопродуктивной симптоматикой, отсутствием критических возможностей и не лишали ФИО1 в период времени, относящийся к инкриминируемому ему деянию в полной мере осознавать фактический характер, общественную опасность своих действий и руководить ими.

В период времени, относящийся к инкриминируемому ему деянию ФИО1 не обнаруживал также признаков какого-либо временного болезненного расстройства психической деятельности, включая патологический аффект и патологическое алкогольное опьянение, о чем свидетельствует последовательный, целенаправленный характер действий, отсутствие амнезии, признаков нарушенного сознания, а находился в состоянии простого (не патологического) алкогольного опьянения, на что указывают сведения об употреблении спиртного с внешними признаками опьянения, сохранность словесного контакта, целенаправленность и последовательность действий.

По своему психическому состоянию в настоящее время ФИО1 также не лишен способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела и давать показания, предстать перед следствием и судом и нести ответственность за содеянное. В принудительных мерах медицинского характера не нуждается.

Выводы данной экспертизы соответствуют поведению подсудимого в судебном заседании, оснований сомневаться в заключении компетентной комиссии экспертов у суда нет, а поэтому суд признает подсудимого вменяемым.

Таким образом, анализируя представленные и исследованные в суде доказательства с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в их совокупности- достаточности для разрешения уголовного дела, суд находит доказанным как событие преступления, так и виновность ФИО1 в его совершении и, соглашаясь с квалификацией преступления, данной на предварительном следствии, квалифицирует действия подсудимого по ч.1 ст. 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

При назначении вида и размера наказания подсудимому суд, в соответствии со ст.ст. 6, 60-63 УК РФ, принимает во внимание характер и степень общественной опасности содеянного, мотив и способ совершения преступного деяния, иные конкретные обстоятельства дела наряду с данными о личности подсудимого, а также смягчающие вину обстоятельства.

ФИО1 совершено преступление, отнесенное законом к категории особо тяжких, в силу ст.15 УК РФ.

С учетом фактических обстоятельств совершения преступления, характеристики личности подсудимого ФИО1, его поведения сразу после совершения преступления, суд не находит оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, в отношении ФИО1 суд в соответствии со ст. 61 УК РФ, признает и учитывает при назначении наказания добровольное сообщение о преступлении ( явка с повинной), что подтверждается показаниями свидетелей Х., К., активное способствование расследованию преступления путем признания вины в статусе подозреваемого, подтверждение указанных показаний в суде, состояние здоровья ( наличие инвалидности), наличие на иждивении 2 малолетних детей.

Потерпевший Д. на строгом наказании не настаивал, что также учитывается судом при назначении наказания.

Кроме того, судом в качестве смягчающего вину обстоятельства, учитывается противоправность поведения самого пострадавшего Б., что явилось поводом для совершения преступления ( п. «з» ч.1 ст.61 УК РФ).

Так, подсудимый ФИО1 на протяжении предварительного и судебного следствия последовательно указывал, что мотивом преступления послужила личная неприязнь, вызванная противоправным поведением самого пострадавшего Б., который неоднократно грубо выражался в адрес ФИО1а, провоцировал его на конфликт.

Из показаний свидетеля Л. следует, что пострадавший в процессе общения с ФИО1 в разговоре употреблял много нецензурных, неприятных слов в адрес последнего; его манера общения была настораживающей, неприятной; кроме того, на лице у супруга в области уха после того, как свидетель вернулась в сторожку, появилась царапина, которой не было до приезда в гости к Б.

Показания свидетеля Л. объективно подтверждаются данными осмотра дежурного врача ( т.1 л.д.44).

В соответствии с ч. 1.1 ст. 63 УК РФ суд может признать отягчающим обстоятельством совершение преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих веществ, в зависимости от характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения и личности виновного.

Не смотря на то обстоятельство, что факт употребления подсудимым спиртного в ночь с 22 на 23 февраля 2019 года, подтвержден показаниями свидетелей, суд не признает отягчающим вину обстоятельством совершение преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, исходя из следующего.

Согласно правовой позиции, содержащейся в п.31 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58 (ред. от 18.12.2018) "О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания" в описательно-мотивировочной части приговора должны быть указаны мотивы, по которым суд пришел к выводу о необходимости признания указанного выше состояния лица в момент совершения преступления отягчающим обстоятельством.

В качестве мотива как признака объективной стороны преступления по предъявленному обвинению подсудимому вменено возникновение личных неприязненных отношений на фоне произошедшего конфликта с пострадавшим; нахождение ФИО1а в состоянии алкогольного опьянения указано как сопутствующее, не в связи с совершенным деянием.

Исходя из требований уголовного Закона, учитывая, что судом в качестве смягчающего вину обстоятельства учтено противоправное поведение самого потерпевшего, послужившее поводом для совершения преступления, состояние простого алкогольного опьянения в приведенных обстоятельствах совершенного преступления, не может быть учтено судом в качестве отягчающего вину подсудимого обстоятельства.

Иных обстоятельств, отягчающих наказание, предусмотренных ст.63 УК РФ, в отношении ФИО1 судом не установлено.

Суд учитывает, что подсудимый ФИО1 судимости не имеет ( т.1 л.д.258-259); к административной ответственности не привлекался ( т.1 л.д.256-257); по месту жительства участковым уполномоченным характеризуется как склонный к злоупотреблению спиртными напитками ( т.1. лд.264), по месту работы характеризуется с положительной стороны как добросовестный и ответственный работник, грубых нарушений трудовой дисциплины не имеет, в коллективе пользуется уважением, отношения с коллегами ровные, на учете у врача нарколога и врача-психиатра не состоит ( л.д. 225), на учете у врача -нарколога не состоит ( т.1 л.д.261), <данные изъяты>

В связи, с изложенным, учитывая тяжесть и общественную опасность совершённого подсудимым деяния, принимая во внимание совокупность смягчающих вину подсудимого обстоятельств, суд считает необходимым назначить Брауну Д.А. наказание, связанное с изоляцией от общества в виде лишения свободы, что по убеждению суда, будет способствовать восстановлению социальной справедливости и достижению целей исправления.

Поскольку судом установлены смягчающие обстоятельства, предусмотренные п. «и» ч.1 ст. 61 УК РФ, а обстоятельства, отягчающие наказание не установлены, при назначении наказания суд учитывает требования ст. 62 ч.1 УК РФ, в соответствии с которыми срок или размер наказания не может превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного статьей, т.е. не может превышать 10 лет лишения свободы.

При этом суд не усматривает каких-либо исключительных обстоятельств в отношении подсудимого ФИО1 для применения статей 64 и 73 УК РФ.

Вид исправительного учреждения, в котором осужденному подлежит отбывать наказание, определяется судом в соответствии со ст. 58 ч.1 п. «в» УК РФ: исправительная колония строгого режима.

В соответствии с п.а ч. 3.1 ст.72 УК РФ время содержания лица под стражей засчитывается в срок лишения свободы, из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания исчисляется с даты вступления приговора в законную силу.

При разрешении вопроса о процессуальных издержках суд руководствуется положениями ст.ст. 131-132 УПК РФ.

В силу п. 5 ч.2 ст. 131 УПК РФ, суммы, выплачиваемые адвокату за оказание им юридической помощи в случае участия адвоката в уголовном судопроизводстве по назначению относятся к процессуальным издержкам и, в соответствии со ст. 132 ч.2 УПК РФ взыскиваются с подсудимого.

В судебном заседании установлено, что адвокат Гречишкин Ю.А. осуществлял защиту подсудимого ФИО1а на стадии предварительного следствия и в суде по соглашению, в связи с чем, процессуальные издержки взысканию с подсудимого не подлежат.

Вещественные доказательства по делу: нож кустарного производства как орудие совершения преступления, подлежит уничтожению по вступлении приговора в законную силу; серьга подлежит возращению законному владельцу- Л.

При решении вопроса о мере пресечения в отношении осужденного ФИО1 до вступления приговора в законную силу в соответствии с требованиями п. 10 ч.1 ст. 308 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает необходимым, учитывая характеристику личности осужденного, его склонность к злоупотреблению спиртными напитками, руководствуясь ст. 255 УПК РФ, меру пресечения оставить прежней: содержание под стражей.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.303-304, 307-309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ и назначить ему наказание в виде 9 (Девяти) лет 6 (Шести) месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбытия наказания исчислять с момента вступления приговора в законную силу.

Зачесть Брауну Д.А. в срок отбытия наказания срок содержания под стражей с момента задержания 23 февраля 2019 года до вступления приговора в законную силу из расчета 1 день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения Брауну Д.А. на период до вступления приговора в законную силу оставить без изменения : содержание под стражей

Вещественные доказательства по делу: нож кустарного производства- уничтожить по вступлении приговора в законную силу; серьгу - возвратить законному владельцу Л. для реализации права собственности, включая право распоряжения.

Гражданский не заявлен.

Процессуальные издержки взысканию с осужденного ФИО1 не подлежат.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Алтайский краевой суд в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденным ФИО1 - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора,, с подачей жалобы или представления через Кытмановский районный суд.

В случае подачи апелляционной жалобы, осужденный вправе не только заявлять ходатайство об участии в заседании суда апелляционной инстанции в течение 10 суток со дня вручения ему копии приговора, в том числе, с использованием видеоконференц-связи, но и поручать осуществление своей защиты избранному им защитнику либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника.

судья М.Г.Ермизина