Апелляционное определение № 33-283/2026 от 10 февраля 2026 г.

Судья Джанибекова Л.С.-У. Дело № 33-283/2026

УИД 09RS0001-01-2025-002310-19


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Черкесск 11 февраля 2026 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики в составе:

председательствующего Гришиной С.Г.,

судей Антонюк Е.В., Федотова Ю.В.,

при секретаре судебного заседания Ураскуловой Д.Д.,

с участием прокурора Джанибекова Т.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-2393/2025 по исковому заявлению ФИО1, к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Карачаево-Черкесской Республике о возмещении морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности, по апелляционным жалобам истца ФИО1 и ответчика Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Карачаево-Черкесской Республике на решение Черкесского городского суда Карачаево-Черкесской Республики от 25.11.2025.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики Антонюк Е.В., объяснения истца ФИО1 и её представителя ФИО2, действующей на основании доверенности, представителя ответчика Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления федерального казначейства по Карачаево-Черкесской Республике – ФИО3, действующего на основании доверенности, заключение прокурора Джанибекова Т.А., судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратилась с исковым заявлением к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Карачаево-Черкесской Республике о возмещении морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности.

В обоснование исковых требований указано, что приговором Майкопского городского суда Республики Адыгея от 12.10.2017 ФИО1 оправдана по обвинению в совершении двух эпизодов преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ), в связи с отсутствием в её действиях состава преступлений. Согласно указанному приговору она признана виновной в совершении преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 327 УК РФ (3 эпизода), ей назначено наказание в виде ограничения свободы сроком на 1 год 8 месяцев. На основании пункта 3 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ), пункта «а» части 1 статьи 78 УК РФ она освобождена от назначенного наказания. Этим же приговором за ФИО1 признано право на реабилитацию в порядке, установленном главой 18 УПК РФ, и разъяснено право на возмещение имущественного и морального вреда в соответствии со статьями 135 и 136 УК РФ. Апелляционным определением Верховного Суда Республики Адыгея от 15.12.2017 указанный приговор оставлен без изменения. Уголовное дело было возбуждено 28 июня 2013 г. Для завершения предварительного расследования уголовное дело в отношении истца и троих лиц 28 мая 2015 г. выделено в отдельное производство. 3 июля 2014 г. ФИО1 была задержана в соответствии со статьями 91 и 92 УПК РФ по подозрению в совершении двух эпизодов преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 УК РФ. В отношении неё была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу и она содержалась в изоляторе временного содержания в г. Ессентуки Ставропольского края. В последующем избранная мера пресечения продлевалась Ессентукским городским судом Ставропольского края. Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Ставропольского краевого суда постановление Ессентукского городского суда Ставропольского края от 30.08.2014 о продлении срока содержания под стражей обвиняемой ФИО1 отменено, в качестве меры пресечения избрана мера пресечения в виде домашнего ареста. Данная мера пресечения неоднократно продлевалась. Постановлением Майкопского городского суда от 22.09.2015 в отношении ФИО1 избрана мера пресечения подписка о невыезде и надлежащем поведении, действовавшая до вступления приговора в законную силу. В результате нахождения в следственных изоляторах, а также трехлетнего уголовного преследования резко ухудшилось состояние здоровья ФИО1. С 20 июля 2016 г. ФИО1 установлена 2-я группа инвалидности, продленная бессрочно (пожизненно) 1 сентября 2020 г. В 2023 году у ФИО1 выявлено онкологическое заболевание. С момента задержания и до вступления приговора в законную силу ФИО1 была лишена возможности трудиться. Перенесенные в результате незаконного уголовного преследования нравственные страдания были унизительны, так как на момент задержания истец, являясь главным бухгалтером большой организации, т.е. общеизвестной личностью, которая всегда дорожила своим добрым, честным именем перед сотрудниками фирмы, обществом и гражданами города Черкесска. Изоляция от общества, лишила её возможности вести нормальную полноценную жизнь, общаться с родственниками, работать и помогать оставшимся без материальной помощи престарелым родителям, находившимся на полном её иждивении. Под постоянным стрессом находилась не только она, но и близкие люди: мать, отец, родственники, т.к. переживали за дальнейшую её судьбу. Проводившиеся в доме обыски являлись компрометирующим обстоятельством перед соседями и знакомыми. На момент её задержания и начала уголовного преследования ей было 40 лет и она еще могла бы успеть создать семью и родить ребенка. Однако из-за трехлетнего уголовного преследования она была лишена возможности создать полноценную семью, выйти замуж и родить ребенка, которого теперь в силу возраста уже иметь не сможет. Причиненный моральный вред в результате незаконного уголовного преследования за преступления, которые она не совершала, оценивает в 1 000 000 рублей. Также просит суд взыскать судебные расходы, понесенные на оплату услуг представителя в размере 30 000 рублей.

В соответствии со статьей 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) судом первой инстанции к участию в деле привлечен прокурор города Черкесска.

Кроме того, к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Управление Генеральной прокуратуры РФ по СКФО и ЮФО, Главное Следственное Управление Следственного Комитета РФ по СКФО и Следственное Управление СК РФ по Республике Адыгея.

В письменных возражениях на исковое заявление ответчик, ссылаясь на отсутствие оснований для компенсации морального вреда и несоразмерность судебных расходов, просил в удовлетворении иска отказать.

В судебном заседании суда первой инстанции истец ФИО1 и её представитель ФИО2 поддержали исковые требования в полном объеме.

Представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления федерального казначейства по Карачаево-Черкесской Республике – ФИО4 возражала относительно исковых требований.

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Управления Генеральной прокуратуры РФ по СКФО и ЮФО ФИО5 полагала требование о компенсации морального вреда подлежащим удовлетворению с учетом требований разумности и справедливости.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание суда первой инстанции не явились.

В соответствии со статьей 167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие не явившихся лиц.

Решением Черкесского городского суда КЧР от 25.11.2025 исковые требования ФИО1 удовлетворены. Суд взыскал с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности, в размере 100 000 рублей, и расходы на оплату услуг представителя в размере 30 000 рублей.

В апелляционной жалобе истец ссылается на несоответствие размера компенсации тяжести причиненных страданий, нарушение судом принципов разумности и справедливости, баланса частных и публичных интересов. По мнению истца, судом не дана оценка медицинским документам, свидетельским показаниям, не учтена длительность уголовного преследования с применением строгих мер пресечения. Истец просит отменить решение в части размера компенсации морального вреда и вынести в этой части новое решение об удовлетворении исковых требований в полном объеме.

В апелляционной жалобе, поданной ответчиком, указано, что выводы суда основаны на неправильном толковании и применении норм материального права, сделаны с существенным нарушением норм процессуального права. Суд не оценил в совокупности обстоятельства, послужившие основанием для возбуждения уголовного дела, причины уголовного преследования, конкретные незаконные действия причинителя вреда, не соотнес их с тяжестью физических и нравственных страданий истца. Судом перечислены обстоятельства общего характера, которые учитываются при определении размера компенсации морального вреда, но не привел доказательств, свидетельствующих о степени и характере понесенных истцом в связи с указанными обстоятельствами физических и нравственных страданий. Кроме того, ответчик ссылается на завышенный размер расходов на оплату услуг представителя. Ответчик просит отменить решение и принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении исковых требований.

В письменных возражениях на апелляционную жалобу истца прокурор, ссылаясь на необоснованность доводов истца, просит оставить решение суда без изменения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции истец ФИО1 и её представитель ФИО2 поддержали доводы апелляционной жалобы истца, просили увеличить размер компенсации, возражали относительно доводов апелляционной жалобы ответчика.

Представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления федерального казначейства по Карачаево-Черкесской Республике – ФИО3 просил отменить решение и вынести по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований.

Прокурор Джанибеков Т.А. в своем заключении полагал необходимым оставить решение суда без изменения.

Извещенные о времени и месте рассмотрения дела иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, о причинах неявки не сообщили.

В соответствии с частью 3 статьи 167 и частью 1 статьи 327 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие не явившихся лиц.

Положениями статьи 327.1 ГПК РФ предусмотрено, что суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения суда первой инстанции в обжалуемой части, исходя из доводов, изложенных в апелляционной жалобе и возражениях относительно жалобы (часть 1). Суд апелляционной инстанции в интересах законности вправе проверить решение суда первой инстанции в полном объеме (часть 2). Вне зависимости от доводов, содержащихся в апелляционных жалобе, представлении, суд апелляционной инстанции проверяет, не нарушены ли судом первой инстанции нормы процессуального права, являющиеся в соответствии с частью четвертой статьи 330 ГПК РФ основаниями для отмены решения суда первой инстанции (часть 3).

Проверив материалы дела в пределах доводов апелляционных жалоб, обсудив доводы жалоб, выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, судебная коллегия считает, что решение суда первой инстанции подлежит изменению в части определения размера компенсации морального вреда на основании пунктов 2, 3, 4 части 1 статьи 330 ГПК РФ в связи недоказанностью установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела; несоответствием выводов суда первой инстанции обстоятельствам дела; нарушением норм материального и процессуального права.

Судебной коллегией установлено, что истец ФИО1 с марта 2007 года по октябрь 2012 года работала заместителем главного бухгалтера в <данные изъяты> в октябре 2012 года уволена в порядке перевода на должность главного бухгалтера в <данные изъяты> (т. 3 л.д. 66-77).

28 июня 2013 г. возбуждено уголовное дело по признакам преступлений, предусмотренных частью 4 статьи 159 УК РФ, по фактам хищения денежных средств из федерального и республиканского бюджетов в особо крупном размере путем обмана, под видом получения субсидий на возмещение части расходов по уплате процентов по кредитам, полученным <данные изъяты> на приобретение комбикорма.

03 июля 2014 г. ФИО1, подозреваемая в совершении преступлений, задержана в соответствии со статьей 91 УПК РФ (т. 3 л.д. 6-11, 15-20).

Постановлением Ессентукского городского суда Ставропольского края от 04.07.2014 в отношении подозреваемой ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на 2 месяца, до 03 сентября 2014 г. (т. 2 л.д. 152-158, 220-222).

11 июля 2014 г. ФИО1 предъявлено обвинение в совершении двух преступлений, предусмотренных частью 4 статьи 159 УК РФ.

Постановлением Ессентукского городского суда Ставропольского края от 30.08.2014 срок содержания ФИО1 под стражей продлен до 28 декабря 2014 г. (т. 2 л.д. 159-167, 223-227).

Апелляционным постановлением Ставропольского краевого суда от 17.09.2014 постановление Ессентукского городского суда Ставропольского края от 30.08.2014 отменено, в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде домашнего ареста на 2 месяца, до 17 ноября 2014 г. (т. 2 л.д. 168-171).

Постановлением Ессентукского городского суда Ставропольского края от 17.11.2014 срок содержания ФИО1 под домашним арестом продлен до 28 июня 2015 г. включительно (т. 2 л.д. 172-184, 214-219).

Постановлением Ессентукского городского суда Ставропольского края от 26.03.2015 срок содержания ФИО1 под домашним арестом продлен до 28 июня 2015 г. включительно (т. 2 л.д. 178-184, 228-230).

26 мая 2015 г. ФИО1 предъявлено новое обвинение в совершении преступлений, предусмотренных частью 4 статьи 159 УК РФ (два эпизода), частью 1 статьи 327 УК РФ (два эпизода), частью 2 статьи 327 УК РФ.

Постановлением Ессентукского городского суда Ставропольского края от 30.05.2015 срок содержания ФИО1 под домашним арестом продлен до 03 июля 2015 г. включительно (т. 2 л.д. 185-198, 231-237).

Постановлением Ставропольского краевого суда от 29.06.2015 срок содержания ФИО1 под домашним арестом продлен до момента окончания ознакомления обвиняемой и её защитника с материалами уголовного дела и направления прокурором уголовного дела в суд – на два месяца, а всего до 14 месяцев, то есть до 03 сентября 2015 г.

06 августа 2015 г. постановлением Ставропольского краевого суда срок содержания ФИО1 под домашним арестом продлен до 28.09.2015 включительно.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Ставропольского краевого суда от 27.08.2015 постановление Ставропольского краевого суда от 29.06.2015 в отношении ФИО1 отменено.

07 сентября 2015 г. уголовное дело в отношении ФИО1 и иных лиц поступило в Майкопский городской суд Республики Адыгея для рассмотрения по существу.

Постановлением Майкопского городского суда от 22.09.2015 в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении (т. 2 л.д. 136-137, 240-241).

В общей сложности ФИО1 содержалась под стражей 2 месяца 14 дней (с 03.07.2014 по 17.09.2014), под домашним арестом – 1 год 5 дней (с 17.09.2014 по 22.09.2015), под подпиской о невыезде – 2 года 2 месяца 23 дня (с 22.09.2015 по 15.12.2017).

Приговором Майкопского городского суда от 12.10.2017 ФИО1 признана виновной в совершении трех эпизодов преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 327 УК РФ, назначено окончательное наказание путем частичного сложения наказаний по совокупности преступлений в виде ограничения свободы сроком на 1 год 8 месяцев. На основании пункта 3 части 1 статьи 24 УПК РФ, пункта «а» части 1 статьи 78 УК РФ ФИО1 освобождена от назначенного наказания в связи с истечением сроков давности уголовного преследования (т. 2 л.д. 8-124).

Этим же приговором ФИО1 оправдана по двум эпизодам преступлений, предусмотренных частью 4 статьи 159 УК РФ, за отсутствием в её действиях состава преступлений, за ней признано право на реабилитацию.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Республики Адыгея от 15.12.2017 приговор Майкопского городского суда от 12.10.2017 в отношении ФИО1 и иных лиц оставлен без изменения (т. 2 л.д. 1-6).

Таким образом, уголовное преследование в отношении ФИО1 осуществлялось на протяжении четырех с половиной лет (с 28.06.2013 по 15.12.2017).

Согласно выписке из медицинской карты ФИО1 с 25.12.2015 по 05.01.2016 находилась на стационарном лечении в отделении нейрохирургии Карачаево-Черкесской Республиканской больницы с диагнозом: <данные изъяты>. Анамнез заболевания: <данные изъяты> (т. 1 л.д. 101).

С 26.02.2016 по 14.03.2016 ФИО1 находилась на лечении в дневном стационаре МБУЗ МСЧ г. Черкесска с диагнозом: <данные изъяты> (т. 1 л.д. 105-106).

28 июня 2016 г. ФИО1 была направлена на медико-социальную экспертизу. Из истории заболевания следует, что ФИО1 считает себя больной с 24.12.2015 после полученной <данные изъяты>. При направлении на экспертизу установлен диагноз: <данные изъяты> (т. 1 л.д. 109-114).

20 июля 2016 г. ФИО1 впервые была установлена инвалидность <данные изъяты> на срок до 01 августа 2017 г. (т. 1 л.д. 89-90).

Согласно выписке из амбулаторной медицинской карты ФИО1 с 2017 года обращалась в РГБУЗ «Черкесская городская поликлиника»: 18.01.2017 осмотр офтальмолога, диагноз: <данные изъяты>, 06.02.2017 осмотр невролога, диагноз: <данные изъяты>, 16.04.2017 осмотр офтальмолога, диагноз: <данные изъяты> (т. 1 л.д. 165-167).

С 10.05.2017 по 22.05.2017 ФИО1 находилась на стационарном лечении в неврологическом отделении МБУЗ МСЧ г. Черкесска с диагнозом: <данные изъяты> (т. 1 л.д. 129-130).

09.07.2017 ФИО1 была на осмотре у невролога, диагноз: <данные изъяты> (т. 1 л.д. 165).

01 августа 2017 г. ФИО1 повторно была установлена инвалидность <данные изъяты> на срок до 01 августа 2018 г. (т. 1 л.д. 95-96).

02.08.2017, 08.09.2017, 02.11.2017, 15.01.2018, 05.02.2018, 16.03.2018, 18.04.2018 ФИО1 была на осмотре у невролога, диагноз: <данные изъяты> (т. 1 л.д. 165).

С 21.05.2018 по 01.06.2018 ФИО1 проходила лечение в дневном стационаре, диагноз: <данные изъяты> (т. 1 л.д. 166).

С мая 2018 года по декабрь 2018 года ФИО1 наблюдалась у невролога в связи с <данные изъяты> (т. 1 л.д. 166).

01 августа 2018 г. ФИО1 повторно была установлена инвалидность <данные изъяты> на срок до 01 августа 2019 г. (т. 1 л.д. 97-98, т. 3 л.д. 85).

В июле 2019 года ФИО1 наблюдалась у офтальмолога и терапевта (т. 1 л.д. 166).

07 августа 2019 г. ФИО1 повторно была установлена инвалидность <данные изъяты> на срок до 01 сентября 2020 г. (т. 1 л.д. 99-100).

В январе 2020 года ФИО1 осмотрена травматологом, диагноз: <данные изъяты>, терапевтом установлен диагноз: <данные изъяты> (т. 1 л.д 166).

С 27.01.2020 по 07.02.2020 проходила лечение в дневном стационаре с диагнозом: <данные изъяты> (т. 1 л.д. 166).

В апреле, июле и сентябре 2020 года ФИО1 была на приеме у невролога, лор врача, офтальмолога и терапевта, диагнозы: <данные изъяты> (т. 1 л.д. 167).

01 сентября 2020 г. ФИО1 повторно установлена инвалидность <данные изъяты> бессрочно (т. 1 л.д. 89-90).

В декабре 2020 года ФИО1 трижды осмотрена терапевтом, диагноз: <данные изъяты> (т. 1 л.д. 167).

В апреле 2022 года терапевтом установлен диагноз: <данные изъяты>, неврологом установлен диагноз: <данные изъяты> (т. 1 л.д. 167).

В январе 2023 года три осмотра терапевта, диагноз: <данные изъяты> (т. 1 л.д. 167).

28 декабря 2023 г. ФИО1 установлен диагноз: <данные изъяты> (т. 1 л.д. 167, 168-171, 172-176, т. 3 л.д. 81-82).

По месту работы в <данные изъяты> с 03.07.2014 по 31.10.2019 ФИО1 находилась в отпуске без сохранения оплаты, что подтверждается справкой работодателя (т. 3 л.д. 83).

Постановлением Майкопского городского суда от 13.09.2024 ФИО1 возмещен имущественный вред, причиненный в результате уголовного преследования. С Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО1 взыскана упущенная заработная плата в размере 406 890 рублей, расходы на оплату услуг защитника в размере 37 590 рублей, расходы, понесенные на оплату юридических услуг, оказанных при рассмотрении ходатайства о возмещении имущественного вреда, в размере 80 000 рублей (т. 3 л.д. 78-80).

Ссылаясь на незаконность уголовного преследования и содержания под стражей, ФИО1 обратилась с настоящим иском в суд.

Разрешая спор, суд первой инстанции со ссылкой на положения статьи 151, пункта 1 статьи 1070, статей 1071, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации сделал вывод о наличии оснований для взыскания с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсации морального вреда. Суд первой инстанции исходил из того, что в результате незаконного уголовного преследования по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных частью 4 статьи 159 УК РФ, ФИО1 незаконно содержалась под стражей в период с 03.07.2014 по 17.09.2014 и под домашним арестом в период с 17.09.2014 по 22.09.2015.

Определяя размер компенсации морального вреда в пользу ФИО1 в сумме 100 000 руб., суд первой инстанции указал на то, что принимает во внимание период, в течение которого действовали избранные меры пресечения в виде заключения под стражу и домашнего ареста, характер и степень причиненных истцу нравственных страданий, данные о его личности, а также требования разумности и справедливости. Кроме того, судом учтено, что истцу впервые установлена инвалидность в период незаконного уголовного преследования.

Соглашаясь с выводом суда о наличии правовых оснований для компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием, судебная коллегия считает, что вывод суда первой инстанции о размере компенсации морального вреда не соответствует обстоятельствам дела, основан на неправильном толковании и применении норм материального права, регулирующих спорные отношения, и сделан с нарушением норм процессуального права.

Статьей 53 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Под реабилитацией в уголовном производстве понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда (пункт 34 статьи 5 УПК РФ).

Реабилитированный – это лицо, имеющее в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с незаконным или необоснованным уголовным преследованием (пункт 35 статьи 5 УПК РФ).

Основания возникновения права на реабилитацию, порядок признания за лицом такого права, возмещения реабилитированному лицу причиненного имущественного и морального вреда, восстановления иных прав реабилитированного определены в главе 18 (статьи 133 - 139) УПК РФ.

Согласно части 1 статьи 133 УПК РФ право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда (часть 1 статьи 133 УПК РФ).

Право на возмещение вреда в порядке, установленном названной выше главой, имеет также любое лицо, незаконно подвергнутое мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу (часть 3 статьи 133 УПК РФ). К мерам процессуального принуждения (раздел IV УПК РФ) относятся и меры пресечения, в число которых входят заключение под стражу и домашний арест. Основания и порядок избрания, а также отмены или изменения подозреваемому, обвиняемому меры пресечения, в том числе заключения под стражу или домашнего ареста, регламентированы главой 13 (статьи 97 - 110) УПК РФ.

Иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства (часть 2 статьи 136 УПК РФ).

Основания и порядок возмещения государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти и их должностных лиц, установлены в статье 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования соответственно.

Статьей 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом (пункт 1).

Вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконной деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, не повлекший последствий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, возмещается по основаниям и в порядке, которые предусмотрены статьей 1069 указанного кодекса. Вред, причиненный при осуществлении правосудия, возмещается в случае, если вина судьи установлена приговором суда, вступившим в законную силу (пункт 2 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (часть 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (абзац третий статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2011 № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» разъяснено, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

В пункте 42 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни.

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий.

Из приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что в случае причинения вреда гражданину или юридическому лицу незаконными действиями (бездействием) должностных лиц государственных органов при исполнении ими служебных обязанностей его возмещение производится в порядке, предусмотренном гражданским законодательством Российской Федерации, за счет соответствующей казны (казны Российской Федерации или казны субъекта Российской Федерации).

Необходимыми условиями для возложения обязанности по возмещению вреда, причиненного незаконными действиями или бездействием государственного органа или его должностного лица, по правилам статьи 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между наступившим вредом и противоправностью действий причинителя вреда, вина причинителя вреда.

В Гражданском кодексе Российской Федерации содержатся положения, определяющие основания, способы и размеры компенсации морального вреда, в том числе за вред, причиненный гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ (пункт 1 статьи 1070, статья 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). Компенсация морального вреда осуществляется в таких случаях независимо от вины причинителя вреда. Незаконность осуждения, незаконность привлечения к уголовной ответственности, незаконность применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконность наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ должна быть подтверждена принятыми в установленном законом порядке соответствующими постановлениями (определениями) о полной реабилитации гражданина (например, оправдательный приговор, постановление следователя о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям). Вместе с тем при отсутствии таких постановлений не исключается принятие судом в порядке гражданского судопроизводства решения о взыскании компенсации морального вреда, причиненного при осуществлении уголовного судопроизводства, с учетом обстоятельств конкретного уголовного дела и на основании принципов справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина (например, при отмене меры пресечения в виде заключения под стражу в связи с переквалификацией содеянного на менее тяжкое обвинение, по которому данная мера пресечения применяться не могла).

Признание судом в рамках гражданского судопроизводства доказанным факта причинения гражданину морального вреда в связи с его незаконным уголовным преследованием, незаконным применением к нему мер процессуального принуждения влечет за собой обязанность суда при определении размера денежной компенсации морального вреда исходить из установленных обстоятельств конкретного дела и учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Моральный вред – это нравственные и (или) физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага.

Компенсация морального вреда, являясь одним из способов возмещения вреда лицу, которое незаконно или необоснованно было подвергнуто уголовному преследованию, направлена на возмещение такому лицу тех нравственных и (или) физических страданий, которые оно претерпевало в результате незаконного уголовного преследования.

Компенсация морального вреда подлежит взысканию в пользу реабилитированного гражданина за счет казны Российской Федерации и независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда. Реабилитированный гражданин (истец по делу о компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием) должен доказать характер и степень нравственных и (или) физических страданий, причиненных ему в результате незаконного уголовного преследования.

Поскольку закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы определения размера компенсации морального вреда, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда и конкретные обстоятельства, связанные с незаконным уголовным преследованием гражданина, соотнести их с тяжестью причиненных гражданину физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

Следовательно, исходя из цели присуждения компенсации морального вреда реабилитированному гражданину размер этой компенсации должен быть индивидуализирован, то есть определен судом применительно к личности реабилитированного гражданина, к понесенным именно им нравственным и (или) физическим страданиям в результате незаконного уголовного преследования, с учетом длительности и обстоятельств уголовного преследования, тяжести инкриминируемого ему преступления, избранной в отношении его меры процессуального принуждения, причины избрания такой меры и иных обстоятельств, сопряженных с фактом возбуждения в отношении гражданина уголовного дела.

Вместе с тем компенсация морального вреда должна быть адекватной обстоятельствам причинения морального вреда лицу, подвергнутому незаконному уголовному преследованию, и должна обеспечить баланс частных и публичных интересов, с тем чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, поскольку казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

В судебном акте должны быть приведены достаточные и убедительные мотивы в обоснование той или иной суммы компенсации морального вреда, присуждаемой гражданину в связи с незаконным уголовным преследованием, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных им физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела. Оценка таких обстоятельств судом не может быть формальной.

Как следует из материалов дела, приговором Майкопского городского суда от 12.10.2017 ФИО1 признана виновной в совершении трех эпизодов преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 327 УК РФ, и оправдана по двум эпизодам преступлений, предусмотренных частью 4 статьи 159 УК РФ, за отсутствием в её действиях состава преступлений.

В порядке статьи 133 УПК РФ за ФИО1 признано право на реабилитацию, что свидетельствует о наличии правовых оснований для взыскания с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсации морального вреда.

Обратившись в суд с требованием о компенсации морального вреда, ФИО1 ссылалась не только на незаконное уголовное преследование, но и незаконность содержания под стражей.

Следовательно, исходя из предмета и основания заявленных исковых требований и в соответствии с приведенным правовым регулированием применительно к спорным отношениям, юридически значимыми и подлежащими доказыванию истцом являются обстоятельства того, имело ли место незаконное содержание ФИО1 под стражей в период с 03 июля по 17 сентября 2014 г., то есть была ли установлена незаконность в данный период применения в отношении неё меры пресечения в виде заключения под стражу и причинение ей физических и (или) нравственных страданий, а также каков характер и степень данных страданий. При этом незаконность содержания ФИО1 под стражей в указанный период должна быть подтверждена процессуальным документом, принятым в порядке, определенном уголовно-процессуальным законом (глава 13 «Меры пресечения», глава 16 «Обжалование действий и решений суда и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство» Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

Однако суд первой инстанции, принимая решение о взыскании с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсации морального вреда, вследствие неправильного применения норм материального права и в нарушение требований статей 56, 198 ГПК РФ обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения данного спора, не установил, они не вошли в предмет доказывания по делу и, соответственно, не получили надлежащей правовой оценки.

Вывод суда первой инстанции о том, что в период с 03 июля по 17 сентября 2014 г. ФИО1 незаконно содержалась под стражей, а с 17 сентября 2014 г. по 22 сентября 2015 г. – под домашним арестом, нельзя признать правомерным, поскольку такой вывод противоречит приведенному нормативному регулированию, определяющему в том числе порядок и условия применения и отмены меры пресечения, порядок обжалования действий и решений суда и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство. Кроме того, этот вывод суда первой инстанции не основан на установленных по делу обстоятельствах.

Судом первой инстанции не учтено, что ФИО1 содержалась под стражей и под домашним арестом в период срока действия данных мер пресечения, установленных постановлениями Ессентукского городского суда Ставропольского края, апелляционным постановлением Ставропольского краевого суда, постановлением Ставропольского краевого суда, то есть на законных основаниях. Впоследствии мера пресечения в виде домашнего ареста была изменена постановлением Майкопского городского суда от 22.09.2015, которым в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении по основаниям и в соответствии с положениями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Вместе с тем, ранее примененные к ФИО1 меры пресечения в виде заключения под стражу и домашнего ареста не были признаны судом незаконными.

Сведений о том, что ФИО1 обжаловала в установленном законом порядке судебные постановления об избрании в отношении неё мер пресечения в виде заключения под стражу и домашнего ареста, в материалах дела не имеется.

ФИО1 дважды обжаловала продление сроков содержания под стражей и под домашним арестом.

Так, апелляционным постановлением Ставропольского краевого суда от 17.09.2014 было отменено постановление Ессентукского городского суда Ставропольского края от 30.08.2014 о продлении срока содержания под стражей до 28 декабря 2014 г.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Ставропольского краевого суда от 27.08.2015 было отменено постановление Ставропольского краевого суда от 29.06.2015 о продлении срока содержания под домашним арестом до 03 сентября 2015 г.

Таким образом, исходя из указанных судебных актов, незаконным было содержание ФИО1 под стражей в период с 03 по 17 сентября 2014 г. (14 дней).

Вместе с тем, указанные судебные акты не содержат выводов о незаконности применения к ФИО1 меры пресечения в виде заключения под стражу в период с 03 июля по 03 сентября 2014 г. (два месяца), меры пресечения в виде домашнего ареста – в период с 17 сентября 2014 г. по 22 сентября 2015 г. (весь срок содержания под домашним арестом).

Указанные обстоятельства суд первой инстанции не исследовал и правовой оценки им не дал, в связи с чем вывод суда о незаконности избранных в отношении ФИО1 мер пресечения в виде содержания под стражей и домашнего ареста сделан с нарушением норм процессуального права.

Кроме того, делая вывод об установлении истцу инвалидности в период уголовного преследования, суд первой инстанции не проверил причину инвалидности и причинную связь между заболеванием истца и уголовным преследованием.

Между тем, из материалов дела следует, что инвалидность истцу установлена в связи с последствиями <данные изъяты>. При этом причинно-следственная связь между <данные изъяты> и уголовным преследованием истцом не доказана.

Надлежащих юридически значимых доказательств, подтверждающих наличие причинно-следственной связи между установлением истцу инвалидности, выявлением в последующем (после вынесения приговора) иных заболеваний и незаконным уголовным преследованием, в материалах дела не имеется.

С учетом изложенного, решение Черкесского городского суда Карачаево-Черкесской Республики в части определения размера компенсации морального вреда подлежит изменению.

Как установлено судебной коллегией, ФИО1 обвинялась в совершении двух преступлений, предусмотренных статьей 159 УК РФ, и трех преступлений, предусмотренных статьей 327 УК РФ, уголовное преследование длилось четыре с половиной года, незаконным признано содержание под стражей в течение 14 дней, иные меры пресечения, применяемые к ФИО1, незаконными не признавались. Приговором суда ФИО1 оправдана по обвинению в совершении двух преступлений, предусмотренных частью 4 статьи 159 УК РФ, и признана виновной в совершении трех преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 327 УК РФ. Судом признано за ней право на реабилитацию.

При наличии обвинительного приговора в отношении ФИО1 оснований для признания её добросовестным и законопослушным гражданином не имеется.

Доказательств, свидетельствующих о распространении или обсуждении в обществе информации о привлечении ФИО1 к уголовной ответственности, в материалы дела не представлено.

Возбуждение уголовного дела в отношении ФИО1 не привело к потере работы, в период уголовного преследования она находилась в отпуске без сохранения заработной платы.

Доказательств, подтверждающих возникновение у ФИО1 заболеваний в период незаконного уголовного преследования, в материалах дела не имеется. Установленные ФИО1 диагнозы, приведшие к установлению инвалидности, явились следствием <данные изъяты>.

При этом причинная связь <данные изъяты> с уголовным преследованием по материалам дела не установлена.

Доказательств, свидетельствующих о том, что эмоциональные страдания ФИО1 связаны только с незаконным уголовным преследованием, а не с обвинительным приговором, истцом не представлено.

При таких обстоятельствах, исходя из приведенных правовых норм, учитывая длительность уголовного преследования (четыре с половиной года) и обстоятельства уголовного преследования (признание ФИО1 виновной в совершении трех преступлений), длительность незаконного содержания под стражей (14 дней), недоказанность причинно-следственной связи выявленных заболеваний с незаконным уголовным преследованием, судебная коллегия приходит к выводу о том, что обстоятельствам дела соответствует компенсация морального вреда в размере 50 000 рублей.

Указанный размер компенсации отвечает требованиям разумности и справедливости.

Вопреки доводам истца, оснований для увеличения размера компенсации, по обстоятельствам дела не установлено.

Доводы ответчика об отсутствии оснований для компенсации морального вреда не обоснованы, поскольку судом признано за ФИО1 право на реабилитацию.

Вопреки доводам ответчика, оснований для снижения судебных расходов по оплате услуг представителя не имеется.

Судебные расходы истца по оплате услуг представителя судом первой инстанции взысканы в соответствии с требованиями статей 98, 100 ГПК РФ, с учетом разъяснений, приведенных в Постановлении Пленума ВС РФ от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», с учетом категории и сложности спора, исходя из объема и характера проделанной представителем работы.

С учетом изложенного обжалуемое решение подлежит изменению в части определения размера компенсации морального вреда, в остальной части решение надлежит оставить без изменения.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 328-330 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Черкесского городского суда Карачаево-Черкесской Республики от 25.11.2025 в части определения размера компенсации морального вреда изменить, изложив второй и третий абзацы резолютивной части решения в следующей редакции:

«Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности, в размере 50 000 (пятьдесят тысяч) рублей.

В удовлетворении требований ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности, в размере, превышающем 50 000 рублей, отказать».

В остальной части решение Черкесского городского суда Карачаево-Черкесской Республики от 25.11.2025 оставить без изменения, апелляционные жалобы истца ФИО1 и ответчика Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Карачаево-Черкесской Республике – без удовлетворения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 25 февраля 2026 г.

Председательствующий

С.Г. Гришина

Судьи:

Е.В. Антонюк

Ю.В. Федотов