Апелляционное определение № 22-122/2026 от 7 апреля 2026 г.

Судья Ургадулов С.В.

дело № 22-122/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Элиста 8 апреля 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Калмыкия в составе:

председательствующегосудей

- судьи Мучаева М.Н.,- Панасенко Г.В. и Саранова В.С.,

при секретаре с участием:защитника осужденногопрокурора

- ФИО2,- адвоката Эльдеевой Т.Х.,- Дарбаковой К.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственных обвинителей Дарбаковой К.В. и Беспалова В.В. на приговор Элистинского городского суда Республики Калмыкия от 27 января 2026 года, по которому

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес><адрес>, <данные изъяты>: <адрес>, судимый приговором Кисловодского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ к 2 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, освобожден ДД.ММ.ГГГГ по отбытии наказания,

оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, на основании п.п. 2 и 4 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в соответствии с оправдательным вердиктом коллегии присяжных заседателей ввиду непричастности к совершению преступления.

За ним признано право на реабилитацию.

Мера пресечения в виде содержания под стражей в отношении ФИО1 отменена.

В соответствии с ч. 3 ст. 306 УПК РФ постановлено материалы уголовного дела с вещественными доказательствами направить руководителю СУ СК РФ по <адрес> для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Заслушав доклад судьи Саранова В.С. о содержании обжалуемого приговора и доводах апелляционного представления, выступления прокурора Дарбаковой К.В., поддержавшей доводы апелляционного представления об отмене приговора, возражения адвоката Эльдеевой Т.Х., просившей приговор оставить без изменения, судебная коллегия

установила:

органами предварительного следствия ФИО1 обвинялся в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия, группой лиц, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшего ФИО7, при следующих обстоятельствах.

В период времени с 22 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ до 02 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ осужденный ФИО1 и неустановленные лица, находясь в помещении «послеоперационной» <данные изъяты>, расположенной на территории ФКУ ИК-1 УФСИН России по <адрес>, в ходе ссоры с осужденным ФИО7, возникшей из-за участия последнего в качестве понятого в следственных действиях по уголовному делу, расследованному в отношении осужденного ФИО8, содержащегося в указанном исправительном учреждении, совместно нанесли ФИО9 не менее четырех ударов руками и ногами по туловищу, конечностям и голове, а затем отвели его в комнату воспитательной работы отряда № ФКУ ИК-1 УФСИН России по <адрес>, где совместно нанесли ему не менее шести ударов руками, ногами, а ФИО1 также деревянным табуретом по туловищу, конечностям и голове, в результате чего ФИО9 были причинены, в том числе телесные повреждения в виде: одного кровоподтека в теменной области волосистой части головы справа, одной ушибленной раны у наружного края левой брови, по одному кровоподтеку в обеих параорбитальных областях, одной ссадины в правой скуловой области, одной ушибленной раны на переходной кайме нижней губы слева с переходом на слизистую оболочку, кровоизлияние под твердую мозговую оболочку правого полушария головного мозга, кровоизлияния под мягкие мозговые оболочки на границе правой лобной и височной долей, на левой лобной доле с захватом ее полюса, на границе правой височной доли с затылочной долей, на латеральной поверхности правой теменной доли с разрывами оболочек, на латеральной поверхности левой теменной, на полюсе левой височной доли, на медиальной поверхности правой лобной, на медиальной поверхности правой теменной доли, на медиальной поверхности левой теменной доли, расценивающиеся как причинившие тяжкий вред здоровью человека, создающий непосредственную угрозу для жизни, от которых ДД.ММ.ГГГГ наступила его смерть.

Эти действия ФИО1 органами предварительного следствия квалифицированы по ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Дело рассмотрено судом с участием присяжных заседателей в порядке, предусмотренном главой 42 УПК РФ.

В судебном заседании ФИО1 виновным себя в инкриминируемом обвинении не признал.

На основании вынесенного коллегией присяжных заседателей оправдательного вердикта приговором суда ФИО1 оправдан по предъявленному обвинению за непричастностью к совершению преступления.

В апелляционном представлении государственными обвинителями Дарбаковой К.В. и Беспаловым В.В. поставлен вопрос об отмене приговора в связи с существенными нарушениями норм уголовно-процессуального закона. В обоснование указывают, что в ходе судебного разбирательства стороной защиты систематически допускались нарушения требований ст.ст. 252, 335 и 336 УПК РФ, что оказало незаконное воздействие на присяжных заседателей и повлияло на содержание их ответов. Так, при выступлениях перед присяжными заседателями в прениях сторон защитники ставили под сомнение допустимость в качестве доказательств показаний засекреченных свидетелей и указывали на недостатки предварительного расследования, что способствовало формированию у присяжных заседателей мнения о незаконности сокрытия данных о свидетелях и сомнения в объективности их показаний. Адвокат Эльдеева Т.Х., выступая в прениях, допустила высказывания, которые могли оказать давление на присяжных заседателей: «обвинение в совершении особо тяжкого преступления, которое предъявлено нашему подзащитному, является очень серьезным. Наказание очень серьезное, значит, и отношение к расследованию этого дела должно быть достаточно серьезным», «хочу Вам сказать, что самое трудное в жизни человеческой – это, наверное, учить, лечить и судить, но как мне хочется, и моему подзащитному еще больше, чтобы в жизни было по-другому, чтобы хорошо лечили, правильно учили и справедливо судили». Председательствующий судья не во всех случаях, должным образом реагировал на допущенные нарушения стороны защиты, не разъяснил присяжным заседателям, что они не должны принимать указанное во внимание при вынесении вердикта. Помимо этого, председательствующий ограничил право стороны обвинения на представление доказательств, отказав в исследовании перед присяжными заседателями заключения о результатах служебной проверки по факту смерти потерпевшего, в ходе которой были выявлены нарушения целостности ограждений локальных участков отрядов и больницы на территории исправительного учреждения на момент совершения преступления, что лишило сторону обвинения возможности опровергнуть доводы стороны защиты о непричастности ФИО1 к причинению телесных повреждений ФИО9 в помещении отряда в связи с его нахождением в больнице. Просят приговор отменить и уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение, избрав в отношении ФИО1 меру пресечения в виде заключения под стражу.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления, выслушав выступления участников процесса, судебная коллегия приходит к выводу об отмене приговора по следующим основаниям.

В силу ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Согласно ч. 1 ст. 389.25 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей, может быть отменен по представлению прокурора при наличии таких существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора на представление доказательств либо повлияли на содержание данных присяжными заседателями ответов.

Такие нарушения допущены при рассмотрении дела.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в п.п. 20, 42.1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 ноября 2005 года № 23 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей», исходя из принципа состязательности и равенства процессуальных прав сторон порядок исследования представляемых доказательств определяется сторонами. Отказ сторонам в исследовании доказательств, не признанных судом недопустимыми, следует расценивать как ограничение их прав на представление доказательств, то есть как нарушение уголовно-процессуального закона, влекущее отмену приговора.

По смыслу ч. 1 ст. 389.25 УПК РФ существенным нарушением уголовно-процессуального закона, которое ограничило право прокурора на представление доказательств, может быть признан совершенный при отсутствии предусмотренных законом оснований и с нарушением порядка, установленного УПК РФ, отказ в исследовании представленных стороной обвинения доказательств.

Из протокола судебного заседания следует, что в ходе судебного заседания государственным обвинителем было заявлено ходатайство о необходимости исследования заключения о результатах служебной проверки от ДД.ММ.ГГГГ, проведенной УФСИН России по <адрес> по факту смерти осужденного ФИО7 Председательствующий отказал в удовлетворении заявленного ходатайства, ничем не мотивируя принятое им решение (т. 16 л.д. 79-80).

Между тем, по версии стороны обвинения, указанное заключение о результатах служебной проверки содержало информацию о допущенных на момент совершения преступления нарушениях требований о надзоре за осужденными в исправительном учреждении, свидетельствующую в совокупности с иными доказательствами о причастности ФИО1 к совершению инкриминируемого преступления.

К тому же, в судебном заседании в присутствии присяжных заседателей был допрошен свидетель – член комиссии по проведению служебной проверки ФИО11, показавший об обстоятельствах, касающихся ее проведения, и ссылавшийся на содержание заключения по ней.

Таким образом, заключение о результатах служебной проверки по факту смерти потерпевшего, которое, по мнению стороны обвинения, имело существенное значение для установления присяжными заседателями фактических обстоятельств дела, тем более в условиях отрицания ФИО1 названных обстоятельств и своей причастности к содеянному, заявления стороной защиты связанных с этим доводов, и которое не признано судом недопустимым, не было доведено до сведения коллегии присяжных заседателей, что следует расценивать как ограничение права прокурора на представление доказательств.

Кроме того, особенности судебного следствия и прений сторон в суде с участием присяжных заседателей определены ст.ст. 335, 336 УПК РФ, в соответствии с требованиями которых в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ. Запрещается исследовать данные, способные вызвать предубеждение присяжных в отношении подсудимого. Стороны не вправе ссылаться в обоснование своей позиции на доказательства, которые в установленном порядке признаны недопустимыми или не исследовались в судебном заседании.

По смыслу данных норм закона, сторонам в ходе судебного следствия с участием присяжных заседателей запрещается исследовать данные, способные вызвать предубеждение присяжных заседателей, обсуждать вопросы, связанные с применением права, либо вопросы процессуального характера, в том числе, о недопустимости доказательств, о нарушении УПК РФ при получении доказательств, их истребовании, о якобы оказанном давлении во время предварительного следствия, оценивать доказательства во время судебного следствия, ссылаться в обоснование своей позиции на не исследованные в присутствии присяжных заседателей доказательства.

Согласно протоколу судебного заседания, стороне защиты разъяснены права, связанные с особенностями производства с участием присяжных заседателей.

Обеспечение соблюдения процедуры проведения судебного разбирательства с участием присяжных заседателей возложено на председательствующего судью, который должен своевременно реагировать на нарушения порядка в судебном заседании участниками процесса, принимать к ним меры воздействия, предусмотренные ст. 258 УПК РФ.

Как видно из протокола судебного заседания, названные требования закона в полной мере не соблюдались стороной защиты в ходе судебного разбирательства.

Так, защитник Эльдеева Т.Х. во вступительном слове перед присяжными заседателями, излагая версию стороны защиты по обстоятельствам произошедшего, сослалась на ряд фактов, как на установленные: обращая внимание коллегии на давность события происшествия: «…были в 2020 году, уже через несколько дней будет 6 лет этому событию» и в связи с этим на обоснованность обвинения, изложенного государственным обвинителем, что «…якобы ФИО1 наносил совместно с неустановленными лицами, которых нет, их не установили тогда, их не установили сейчас», адвокат по сути подвергла сомнению доказательства по делу, которые не признавались недопустимыми и еще не представлялись коллегии присяжных в установленном законом порядке, а также объективность проведенного по делу предварительного следствия. Однако председательствующий на эти высказывания адвоката никак не отреагировал и не предложил присяжным заседателям оставить такие доводы без внимания (т. 16 л.д. 74 об.).

При допросе эксперта ФИО14 на предмет проведенной по делу судебно-медицинской экспертизы трупа, защитники - адвокаты Эльдеева Т.Х. и Кекешкеев А.А. в присутствии присяжных заседателей неоднократно пытались поставить под сомнение объективность и компетентность эксперта при даче заключения, задавали идентичные вопросы с разными формулировками, акцентируя внимание на предположительный характер выводов эксперта, а также вопросы за пределами ее компетенции (т. 16 л.д. 53-64). Эти нарушения допускались адвокатами несмотря на многочисленные замечания и отводы вопросов со стороны председательствующего и могли способствовать формированию искаженного восприятия присяжными заседателями фактических обстоятельств дела.

Согласно разъяснениям в п. 25 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 ноября 2005 года № 23 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей», оценка доказательств на предмет их достоверности и достаточности относится к компетенции присяжных заседателей, в связи с чем любая из сторон, участвующих в прениях, не может быть ограничена в возможности изложить коллегии присяжных заседателей соответствующие доводы, не затрагивая вопросы допустимости доказательств.

Однако адвокат Эльдеева Т.Х., выступая в прениях сторон, заявила о сомнениях в обоснованности засекречивания личности ряда свидетелей стороны обвинения, тем самым пыталась вызвать недоверие присяжных заседателей к их показаниям в связи с обстоятельствами процессуального характера (т. 16 л.д. 99).

Также, в прениях адвокаты Эльдеева Т.Х. и Кекешкеев А.А. привели анализ хронологического порядка допросов засекреченных свидетелей в ходе предварительного следствия, снова не предусмотренным законом способом поставив под сомнение достоверность показаний свидетелей обвинения, а также объективность органов предварительного расследования.

Такие допущенные защитниками нарушения остались без реагирования со стороны председательствующего.

Помимо перечисленного выше, в ходе своих выступлений адвокаты неоднократно допускали высказывания о применении недозволенных методов предварительного расследования и давали негативную оценку работе органов следствия и государственного обвинения, в связи с чем ставили под сомнение допустимость собранных и представленных присяжным заседателям доказательств.

Так, в ходе своих выступлений в прениях адвокат Кекешкеев А.А. в присутствии присяжных заседателей сообщил, что «ни один из свидетелей нами самостоятельно в суд не приглашался и не допрашивался без помощи следователя». После замечания председательствующего судьи о недопустимости этого нарушения адвокат продолжил свою речь и заявил: «Такая избирательность, наряду с использованием явно надуманных показаний секретных свидетелей, позволяет утверждать о явном произволе со стороны органа следствия и обвинения».

В ответ на повторное замечание председательствующего судьи адвокат Кекешкеев А.А. продолжил полемику с судом, в очередной раз указав на «некачественное проводимое расследование обстоятельств произошедшего», а адвокат Эльдеева Т.Х. сообщила о том, что «недостатки следствия и качество следствия являются предметом рассмотрения и указания в речах», тем самым защитники ориентировали присяжных заседателей на вынесение вердикта по делу с учетом доведенной ими недопустимой информации (т. 16 л.д. 110).

При произнесении реплик адвокат Эльдеева Т.Х., ссылаясь на государственного обвинителя, заявила: «почему-то Вы хотите низкое качество следствия взвалить на моего подзащитного» (т. 16 л.д. 114).

Из содержания приобщенного напутственного слова председательствующего судьи также видно, что в нем отсутствуют разъяснения присяжным заседателям, какие именно из обстоятельств, доведенных до их сведения в нарушение требований уголовно-процессуального закона, они не должны учитывать при вынесении вердикта.

Таким образом, приведенные обстоятельства свидетельствуют о том, что, несмотря на то, что председательствующий в большинстве случаев неоднократно прерывал речь защитников, призывал присяжных заседателей не принимать во внимание их высказывания и противоречащие закону действия, однако множественность и систематичность нарушений уголовно-процессуального закона со стороны защиты в целом, как справедливо утверждается в апелляционном представлении, могло повлиять на формирование мнения присяжных заседателей, их беспристрастность и отразиться на содержании ответов на поставленные перед ними вопросы при вынесении вердикта.

В соответствии с ч. 1, п. 2 ч. 3 ст. 340 УПК РФ перед удалением коллегии присяжных заседателей в совещательную комнату для вынесения вердикта председательствующий обращается к присяжным заседателям с напутственным словом, в котором, в том числе сообщает содержание уголовного закона, предусматривающего ответственность за совершение деяния, в котором обвиняется подсудимый.

Органами предварительного расследования ФИО1 обвинялся в том, что совместно с другими лицами умышленно причинил ФИО9 путем нанесения ударов руками и ногами, а также самостоятельно деревянным табуретом тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, повлекший по неосторожности смерть ФИО7 В этой связи действия ФИО1 были квалифицированы по ч. 4 ст. 111 УК РФ, в том числе как совершенные в составе группы лиц.

Как усматривается из напутственного слова, председательствующий судья, сообщая содержание уголовного закона, в совершении которого обвинялся ФИО1, раскрыл содержание объективных и субъективных признаков состава указанного преступления (деяния, наступивших общественно опасных последствий, формы вины), однако оставил без какого-либо разъяснения смысл признака его совершения «группой лиц», том числе понятий «соучастия», «соисполнителя».

Такие упущения, по мнению судебной коллегии, могли затруднить понимание и оценку присяжными заседателями действий ФИО1 во взаимосвязи с действиями других лиц, принимавших совместное участие в совершении преступления, как ему инкриминировалось органами предварительного расследования, и, таким образом, повлиять на содержание ответа на вопрос о доказанности совершения деяния подсудимым.

Допущенные по уголовному делу в отношении ФИО1 нарушения уголовно-процессуального закона в ходе судебного разбирательства с участием присяжных заседателей признаются судебной коллегией существенными, они не могут быть устранены судом апелляционной инстанции, в связи с чем оспариваемый судебный приговор подлежит отмене с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство.

При новом рассмотрении дела суду необходимо принять меры к недопущению нарушений требований уголовно-процессуального закона, регламентирующих особенности производства с участием присяжных заседателей, обеспечить необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им законом прав.

С учетом изложенного апелляционное представление государственных обвинителей Дарбаковой К.В. и Беспалова В.В. подлежит удовлетворению.

При принятии решения об отмене приговора и направлении уголовного дела на новое судебное разбирательство судебная коллегия не усматривает каких-либо законных оснований для избрания меры пресечения в отношении ФИО1, в том числе в виде заключения под стражу на данной стадии рассмотрения уголовного дела, поэтому требования апелляционного представления в этой части не подлежат удовлетворению.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.25, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор Элистинского городского суда Республики Калмыкия от 27 января 2026 года в отношении ФИО1 отменить и уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд, но в ином составе.

Апелляционное представление государственных обвинителей Дарбаковой К.В. и Беспалова В.В. удовлетворить.

Апелляционное определение вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с главой 47.1 УПК РФ в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение 6 месяцев со дня провозглашения. Обвиняемый вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

ПредседательствующийСудьи

М.Н. ФИО3 П. Саранов