Апелляционное постановление № 22-129/2020 от 29 января 2020 г. по делу № 1-173/2019

ВЕРХОВНЫЙ СУД

РЕСПУБЛИКИ САХА (ЯКУТИЯ)

Дело № 22-129


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Якутск 30 января 2020 года

Суд апелляционной инстанции по уголовным делам Верховного Суда Республики Саха (Якутия) в составе

председательствующего судьи Посельского И.Е.,

с участием прокурора Посельского Н.В.,

осуждённого ФИО1,

защитника Попова А.П., представившего удостоверение адвоката № ... и ордер № ... от 30 января 2020 года,

переводчика ФИО2,

при секретаре судебного заседания Колодезниковой Л.Г.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Попова А.П. в интересах осуждённого ФИО1 на приговор Алданского районного суда Республики Саха (Якутия) от 17 октября 2019 года, которым:

ФИО1, родившийся _______ года в .........., гражданин Российской Федерации, ранее не судимый,

о с у ж д ё н по ч. 1 ст. 222 УК РФ к лишению свободы сроком 2 года 6 месяцев без применения штрафа. На основании ст. 73 УК РФ постановлено считать назначенное наказание условным с испытательным сроком на 2 года с возложением на условно осуждённого исполнения определённых обязанностей: встать на учёт в уголовно - исполнительную инспекцию по месту жительства, являться на отметки в УИИ в установленные дни и часы, не совершать административных правонарушений.

Приговором также разрешены вопросы о мере пресечения и судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад председательствующего судьи, выступления осуждённого ФИО1 и его адвоката Попова А.П., поддержавших доводы апелляционной жалобы с дополнениями и просивших вынести оправдательный приговор, мнение прокурора Посельского Н.В., полагавшего приговор суда подлежащим оставлению без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения, суд апелляционной инстанции,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 осуждён за незаконное хранение огнестрельного оружия и боеприпасов.

Судом установлено, что преступление совершено в период времени с 16:00 часов 23 декабря 2018 года до 13:29 часов 09 января 2019 года в п. .......... Алданского района Республики Саха (Якутия) при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В судебном заседании ФИО1 вину в предъявленном обвинении не признал.

В апелляционной жалобе с дополнениями адвокат Попов А.П. считает приговор суда незаконным и необоснованным, подлежащим отмене ввиду неправильного применения норм процессуального и материального права. Указывает, что в действиях ФИО1 отсутствует состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ, так как он не знал, где хранится оружие. В ходе суда были допущены нарушения нормы процессуального права, а именно:

- цитируя ст. 26 Конституции РФ и п.п. 6 и 7 ст. 46, ст.18 УПК РФ, считает, что предварительное слушание проведено без переводчика, несмотря на заявленное ходатайство о его участии. На данное нарушение подана жалоба от 02 сентября 2019 года (т. 2, л.д. 241), суд своим постановлением от 02 сентября 2019 года восстановил срок обжалования. Это нарушение уголовно-процессуального закона повлекло за собой нарушение конституционного права ФИО1 на защиту и право свободно пользоваться родным языком. Решением суда установлено, что подсудимый владеет русским языком не в полной мере;

- согласно ч. 3 ст. 18 УПК РФ, следственные и судебные документы, подлежащие обязательному вручению обвиняемому, не владеющему или недостаточно владеющему языком судопроизводства, должны быть переведены на его родной язык, то есть судом грубо нарушен принцип соблюдения языка судопроизводства. Переводы текстов постановления о назначении предварительного слушания, о назначении судебного заседания вручены подсудимому ФИО1 09 октября 2019 г. перед окончанием слушания дела в нарушение ст. 233 УПК РФ. Подсудимый ФИО1 до настоящего времени не получил перевод приговора от 17 октября 2019 года, а также возражение прокурора на приговор суда;

- в нарушение ст. 284 УПК РФ, суд не предоставил для осмотра и ознакомления вещественные доказательства (оружие, особенно патрон 5.45*39, подкинутого сотрудниками полиции) несмотря на то, что соответствующее ходатайство ранее им подавалось в ходе судебного заседания;

- отсутствует детальный осмотр патрона в уголовном деле. Согласно заключению эксперта патрон 5.45 * 39 относится к боевым патронам. Данный боевой патрон отсутствует в продаже в охотничьих магазинах;

- суд в нарушение ч. 2 ст. 75 УПК РФ признал в качестве доказательств объяснение ФИО1, отобранное без участия адвоката, которые он не подтвердил в суде;

- незаконно признаны доказательством показания, данные свидетелем П. на предварительном следствии от 22 марта 2019 года, о том, что Багда видел, как он клал своё оружие под кровать. Однако, в ходе судебного заседания П. показал, что не знает, видел ли подсудимый момент, как он кладет своё оружие в нишу сундука - кровати А. В тот момент ФИО1 находился во дворе. Он же не сказал Багде, что оставляет у них свое оружие на хранение.

Тем более свидетель П. свои показания неоднократно подтвердил на очной ставке;

- необоснованно отказал суд в удовлетворении ходатайства о признании недопустимым доказательством протокол осмотр места происшествия от 09 января 2019 года, протокол получен с грубейшими нарушениями уголовно процессуального закона и, следовательно, не отвечает требованию допустимости данного доказательства. Сотрудники полиции провели осмотр, не получив согласия проживающих лиц в жилище, хотя ФИО1 пояснил сотрудникам полиции, что собственником дома является А., а он лишь гость, ссылаясь на ч. 5 ст. 177, ст. 165 УПК РФ. Сотрудники полиции, укрывая своё нарушение в части понятых, указали в протоколе осмотра места происшествия, что производят осмотр в труднодоступной местности, где указали координаты GPS, хотя каждый дом в посёлке имеет официальный адрес. С целью сокрытия отсутствия понятых произвели фотографирование осмотра места происшествия, но с нарушениями. В деле отсутствуют фотографии самого процесса обнаружения и изъятие оружия из тайника. Имеется лишь фото дома с улицы и фото изъятого оружия. Данный факт (кто именно вынес оружие из тайника) имеет принципиальное значение для принятия законного решения уголовного дела. В ходе производства дознания и судебного рассмотрения свидетель Н., подсудимый ФИО1 утверждали, что оружие доставал сотрудник полиции Д.. Д. и К. показали, что оружие выдал сам подсудимый ФИО1. Имеющиеся противоречия в показаниях участников процесса не устранены в ходе судебного заседания. Полагает, что все сомнения должны решаться в пользу подсудимого; сотрудники полиции К. и Д. подменили следственные действия, требующих бОльших гарантий прав личности (обыск), следственным действием не требующих таких гарантий (осмотром места происшествия). Хотя осмотр предполагает лишь непосредственное восприятие и фиксирование внешних признаков объекта, к которым есть свободный доступ, исключающий необходимость проведения принудительных поисковых мероприятий (вскрытие помещение, хранилищ, поиск внутри мебели), сотрудники полиции с целью поиска оружия лично открывали ящики, активно перебирали находящиеся в них личные вещи жильцов. Обращает внимание на то, что участковый инспектор К. в нарушение положений ч. 5 ст. 165 УПК РФ не уведомил не позднее 3 суток ни Алданский районный суд, ни прокурора Алданского района о том, что провёл осмотр места жительства в п. .......... в случае, не терпящем отлагательства. Протокол осмотра места происшествия является недопустимым доказательством, а также недопустимыми доказательствами будут все предметы, изъятые в ходе этого следственного действия и приобщенные к материалам дела в качестве вещественных доказательств;

- со ссылкой на п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12.03.2002 автор жалобы утверждает, что не установлены обстоятельства передачи (предоставления) ему на хранение оружия А. и П., этот факт в предъявленном обвинении не указан. Из показаний А., П. следует, что они не передавали свое оружие ФИО1 из рук в руки на хранение, а спрятали свое оружие и боеприпасы под кроватью в отсутствие ФИО1 в доме, а по тому считает, что стороной обвинения не доказано наличие у Багды прямого или косвенного умысла на хранение оружия и боеприпасов. ФИО1 не принимал на себя обязанности хранения оружия, патронов, принадлежащих А. и П.. Он остался присматривать за домом, топить печь и кормить собак.

Считает, что в действиях ФИО1 отсутствует состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 222 УК РФ. Ссылаясь на ч. 4 ст. 302 УПК РФ, указал, что обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении доказана совокупностью исследованных судом доказательств. Все сомнения, в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены, в предусмотренном законом порядке, толкуются в пользу обвиняемого. Данная норма находится в корреляции со ст. 49 Конституции РФ, согласно которой, обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность и неустранимые сомнения в виновности лица, толкуются в пользу обвиняемого. Просит приговор суда отменить и вынести оправдательный приговор.

На апелляционную жалобу имеется возражение государственного обвинителя Тен А.М., в котором ставится вопрос об оставлении приговора суда без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражения, суд апелляционной инстанции приходит к следующему выводу.

Согласно ст. 389.9 УПК РФ, суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора, законность и обоснованность иного решения суда первой инстанции.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении норм уголовного закона.

Выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1 в совершённом им преступлении, несмотря на отрицание им своей вины, полностью подтверждены совокупностью исследованных в судебном заседании обвинительных доказательств, которым дана в приговоре надлежащая оценка.

Так, виновность ФИО1 в содеянном подтверждается оглашёнными с соблюдением требований ч. 3 ст. 276 УПК РФ его собственными показаниями в ходе предварительного следствия, в которых он, в присутствии своего защитника, признавая себя виновным и раскаиваясь в содеянном, подробно рассказал об обстоятельствах содеянного им.

Сам подсудимый ФИО1 после оглашённых его же показаний в качестве подозреваемого от 22 января 2019 года и от 21 марта 2019 года подтвердил свои показания в суде, при этом пояснил о том, что он не знал, что А. и П. в нише под кроватью оставили оружие и патроны.

Между тем, судом первой инстанции допрошены свидетели П. и А., показания которых проверены в ходе судебного следствия в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ в связи с наличием существенных противоречий между ранее данными их же показаниями и показаниями названных свидетелей, данными в суде.

Так, при проверке достоверности показаний свидетелей П. и А., сопоставляя их с показаниями осуждённого Багда, суд первой инстанции установил о том, что они все втроём находятся в дружеских отношениях; что Багда на день рассмотрения дела в суде (в октябре 2019 года), будучи также зарегистрированным (прописанным с апреля 2019 года), проживает в доме № ... по ул. .......... п. .......... Алданского района, принадлежащем свидетелю А., который к тому же приходится ему родственником (Багда является старшим братом отца А.), а с П. Багда с детских ещё лет состоят в дружеских отношениях.

При этом суд правомерно установил о том, что показания свидетелей А. и П. относительно того, что они не передавали на хранение оружие Багде и он не знал то, что в доме находится оружие этих свидетелей опровергаются их же показаниями на стадии дознания, придя к достоверному выводу о том, что как сам подсудимый Багда, так и названные свидетели изменили свои уличающие первичные показания в части передачи огнестрельного оружия на хранение с целью помочь родственнику и знакомому во избежание уголовной ответственности подсудимым ФИО1

Суд апелляционной инстанции при сопоставлении вышеуказанных показаний дополнительно допрошенного по ходатайству стороны защиты свидетеля А. в суде первой инстанции с его же показаниями в суде апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что фактически ходатайство адвоката новым доказательством в силу ч. 6.1 ст. 389.13 УПК РФ и не является, а сводится к переисследованию доказательств и его переоценке, поскольку обнаруженное сотрудниками полиции оружие с боеприпасами, принадлежащее в том числе и собственнику дома А., у которого, хотя и тот имел при себе разрешение на хранение оружия, вопреки основным требованиям к обороту оружия на территории РФ, изложенным в Законе об оружии, незаконно хранилось в нише под кроватью.

Вина осуждённого ФИО1 подтверждается также показаниями свидетелей К., Д., Н., протоколами осмотра места происшествия, осмотра предметов, выемки, заключением эксперта, а также иными приведёнными в приговоре обвинительными доказательствами.

При этом, вопреки доводам апелляционной жалобы, свидетель Н. в ходе судебного рассмотрения, как и подсудимый Багда, не утверждал о том, что оружие доставал сотрудник полиции Д., поскольку показания названного свидетеля на предварительном следствии судом исследованы путём оглашения по ходатайству стороны в порядке п. 5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ.

Так, из содержания показаний свидетеля Н. от 15 апреля 2019 года (т. 1, л.д. 232-233) усматривается, что в январе 2019 года, точное число не помнит, он заехал в гости в п. .......... к Багде, который проживает в доме у А. В обеденное время, около 15 часов, в двери постучались. Багда попросил открыть двери, он их открыл и увидел троих сотрудников полиции, которых пригласил в дом. Войдя в дом, сотрудники представились, показали служебное удостоверение, он и Багда также представились в ответ. После чего сотрудники полиции сказали, что приехали с проверкой, так как им поступило анонимное сообщение от неизвестного лица. Далее он не слышал, о чем говорили сотрудники с Багда, так как отшел от них в сторону, УК тому же он плохо слышит. Затем сотрудник полиции спросил Багда, имеется ли в доме оружие, на что Багда ответил, что нет. Тогда сотрудники спросили разрешение у Багда на осмотр дома, Багда разрешил сотрудникам осмотреть дом. Так как он (Н.) сразу пояснил, что не проживает в этом доме и заехал проездом в гости, у него никто разрешения не спрашивал. Далее сотрудники полиции провели осмотр, в ходе которого из-под кровати один из них достал четыре охотничьих (два нарезных и два гладкоствольных) ружья, а также патроны, количество которых пояснить не может. ФИО1 пояснил сотрудникам полиции, что одно гладкоствольное ружье принадлежит ему, остальные принадлежат А. и П. вышеуказанные предметы были сфотографированы, записаны сотрудником полиции в протокол, в котором расписался Багда и сотрудники полиции, а оружие и патроны упаковали и изъяли. Какого-либо принуждения со стороны сотрудников полиции по отношению к нему и Багда не было, они вели себя корректно и вежливо. Багда подписывал документы сам, добровольно. На следующий день он (Н.) выехал в г. Якутск на попутном транспорте.

При анализе исследованных в ходе судебного следствия доказательств, в частности сопоставляя показания вышеназванных свидетелей с показаниями подсудимого Багда, суд первой инстанции правомерно сделал вывод о том, что все указанные лица говорят об одном событии, их показания на стадии дознания последовательны, логичны, не противоречивы. Противоречия в показаниях свидетелей Д., К., относительно того, как и с какой целью они приехали в п. .........., устранены в ходе допроса в суде. К тому же указанные противоречия не являются существенными и не влияют на квалификацию содеянного ФИО1 Более того, данные показания признаны объективными и достоверными, так как совпадают в части места, способа и времени совершения преступления.

Таким образом, всем исследованным доказательствам судом первой инстанции дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ, с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в их совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела.

Нарушений уголовно-процессуального закона при исследовании и оценке доказательств, повлиявших на правильность установления судом фактических обстоятельств дела и приведших к судебной ошибке, не усматривается.

Таким образом, выводы суда первой инстанции относительно оценки каждого из доказательств надлежащим образом мотивированы, приведённые по ним аргументы убедительны, сомнений в своей объективности и правильности у суда апелляционной инстанции не вызывают.

Тщательно исследовав обстоятельства дела и правильно оценив все доказательства по делу, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о доказанности вины ФИО1, верно квалифицировав его действия по ч.1 ст. 222 УК РФ.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, судом с достоверностью установлено о том, что следственные действия с ФИО1 проводились в установленном законом порядке, в том числе с участием адвоката, протоколы составлены надлежащим образом, подписаны всеми участниками следственных действий, никто из которых не делал замечаний, как по процедуре проведения следственных действий, так и по содержанию показаний ФИО1

При этом ФИО1 разъяснялись предусмотренные уголовно-процессуальным законом права в соответствии с его процессуальным положением, он предупреждался о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств, в том числе и при его последующем отказе от данных показаний, разъяснялось также право, предусмотренное ст. 51 Конституции РФ, не свидетельствовать против самого себя.

Право ФИО1 на язык судопроизводства, вопреки доводам жалобы, судом первой инстанции не нарушено. В ходе предварительного слушания адвокатом Поповым А.П. только и было заявлено ходатайство, который просил суд: «в основное судебное заседание предоставить подсудимому ФИО1 переводчика, так как тот плохо владеет русским языком» (т. 2, л.д. 167). Тем самым опровергается утверждение стороны защиты о том, что в нарушение ст. 18 УПК РФ предварительное слушание было проведено без переводчика.

Указанное ходатайство было судом удовлетворено, и в последующих во всех судебных заседаниях участвовал переводчик (т. 2, л.д. 253-266; т. 2, л.д. 215-219; т. 3, л.д. 17-18; т. 3, л.д. 52-81; т. 3, л.д. 124-125; т. 3, л.д. 163-194; т. 4, л.д. 1-41; т. 4, л.д. 138-149;) и подсудимый ФИО1 давал показания на родном для него – .......... языке.

Доводы жалобы адвоката о несвоевременности вручения ФИО1 переводов постановлений о назначении предварительного слушания, о назначении судебного заседания сами по себе не влияют на законность и обоснованность приговора.

Вопреки доводам жалобы адвоката, приговор суда на .......... языке направлен лично осуждённому ФИО1 22 октября 2019 года (т. 4, л.д. 238; 255); а возражение государственного обвинителя направлено осуждённому не по другому адресу, а по адресу: .......... согласно сопроводительному письму от 25 ноября 2019г. за исх. № ... (т. 4, л.д. 237).

В приговоре суда получили мотивированную оценку все представленные стороной обвинения доказательства по делу. Апелляционная инстанция с оценкой, данной судом первой инстанции, согласна и не усматривает оснований для признания её неправильной.

Как усматривается из протокола судебного заседания, председательствующий создал сторонам, как обвинения, так и защиты равные условия для исполнения ими их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных тем прав, обеспечивал участниками процесса соблюдение регламента судебного заседания. При этом нарушений принципов состязательности и равноправия сторон, а также объективности и беспристрастности суда при рассмотрении данного уголовного дела не допущено. Все заявленные ходатайства ставились на обсуждение сторон и по результатам их рассмотрения принимались мотивированные решения. В приговоре суд проанализировал все доводы защиты и дал им надлежащую оценку.

Заявленное стороной защиты ходатайство о признании недопустимым доказательством протокола осмотра места происшествия от 09.01.2019, вопреки доводам жалобы защитника, было рассмотрено судом в соответствии с требованиями закона и по нему принято мотивированное решение об отказе в удовлетворении ходатайства (т. 3, л.д. 239-242, 243-244, 248-250). К тому же, обоснованный отказ суда в удовлетворении заявленных стороной защиты ходатайств сам по себе не может свидетельствовать о предвзятости суда.

При проверке же доводов апелляционной жалобы о дважды заявленных стороной защиты ходатайств о предоставлении для осмотра и ознакомления вещественных доказательств, апелляционная инстанция приходит к выводу о том, что судом не допущено нарушение ст. 284 УПК РФ, поскольку, как усматривается из протокола судебного заседания от 09 октября 2019 года (т. 3, на обороте л.д. 186-188), по причине утилизации по постановлению суда по другим уголовным делам: ружья марки ********, гильзы и патронов; а также в связи с длительным сроком хранения: ружье «********» направлено на временное хранение на склад отдела вооружения МВД Республики Саха (Якутия), согласно представленной стороной обвинения справке из ОМВД по Алданскому району, то есть по объективной причине судом правомерно было отказано в удовлетворении данного ходатайства стороны защиты.

Аргументы, изложенные в жалобе стороны защиты о выводах суда, не соответствующих фактическим обстоятельствам дела, существенном нарушении судом первой инстанции уголовно-процессуального закона, неправильном применении уголовного закона, о нарушении судом конституционных прав, невиновности и недоказанности вины в принятии и незаконном хранении оружия и боеприпасов, с оспариванием выводов судебной экспертизы в отношении патрона, который относится к боевым патронам, отсутствующим в продаже в охотничьих магазинах, о сомнительных, недопустимых и противоречивых доказательствах, основанных на надуманных по мнению стороны защиты версиях, о допущенных сотрудниками полиции К. и Д. нарушениях, подменивших следственные действия тщательно проверялись судом первой инстанции, обоснованно отвергнуты судом с приведением мотивов принятого решения.

Вопреки доводам апелляционной жалобы стороны защиты, суд апелляционной инстанции считает, что виновность ФИО1 в совершении инкриминированного тому преступления нашла полное подтверждение собранными материалами уголовного дела. Не согласие с ними как самого осуждённого, так и его защитника в апелляционной жалобе, с приведением своих видений фактически направлено на переоценку имеющихся в деле доказательств, которым суд первой инстанции дал надлежащую, всестороннюю оценку.

При назначении ФИО1 наказания, судом в соответствии с требованиями закона учтены характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, конкретные обстоятельства дела, данные о его личности, смягчающие обстоятельства.

Обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1, суд обоснованно признал признание вины на стадии дознания, его состояние здоровья, пенсионный возраст.

Отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено.

Вместе с тем суд первой инстанции допустил нарушение уголовного закона.

Так, в обоснование неприменения ч. 6 ст. 15 УК РФ суд указал о том, что: «принимает конкретные фактические обстоятельства преступления и степень общественной опасности, а также наступившие последствия, а по тому не находит оснований для изменения категории данного преступления – с тяжкого на менее тяжкую категорию».

Тем самым суд ухудшил положение осуждённого ФИО1, который совершил же в действительности не тяжкое, а средней тяжести преступление. К тому же суд допустил суждение о каких-то не имевших место наступивших последствиях, тогда как таковые вредные последствия от преступных действий ФИО1, связанных с незаконным хранением огнестрельного оружия и боеприпасов, не наступили. К тому же данное преступление по смыслу уголовного закона относится к формальному составу, поскольку осуждённый совершил все вышеуказанные вменённые ему преступные действия, которые хотел, а значит состав считается оконченным без конкретного наступления опасного для общественности вреда.

При таких обстоятельствах, с учётом фактических обстоятельств совершённого ФИО1 преступления и степени его общественной опасности, при наличии смягчающих наказание обстоятельств и при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств, в силу ч. 6 ст. 15 УК РФ суд апелляционной инстанции считает необходимым изменить категорию преступления на менее тяжкую, то есть с преступления средней тяжести на преступление небольшой тяжести.

Учитывая изложенное, признавая в порядке ст. 64 УК РФ совокупность смягчающих наказание обстоятельств исключительными, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о назначении осуждённому ФИО1 более мягкого наказания, а именно в виде штрафа.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих безусловную отмену либо изменение приговора по другим основаниям, не установлено.

На основании вышеизложенного и руководствуясь п. 9 ч. 1 ст. 389.20, ст. 389.28, ст. 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

Апелляционную жалобу с дополнениями адвоката Попова А.П. в интересах осуждённого ФИО1 – удовлетворить частично.

Приговор Алданского районного суда Республики Саха (Якутия) от 17 октября 2019 года в отношении ФИО1 – изменить.

В соответствии со ст. 15 УК РФ изменить категорию преступления на менее тяжкую, то есть на преступление небольшой тяжести.

С применением ч. 1 ст. 64 УК РФ назначить ФИО1 по ч. 1 ст. 222 УК РФ более мягкий вид наказания, чем предусмотрен этой статьёй, то есть наказание в виде штрафа в размере 6 000 рублей.

Штраф должен быть уплачен по реквизитам:

Получатель: УФК по Республике Саха (Якутия) МВД по РС(Я) л/с <***>

Наименование банка: отделение НБ Республика Саха (Якутия) г.Якутск

БИК 049805001

ИНН <***>

КПП 143501001

Расчетный счет № <***>,

КБК 18811621050056000140, ОКТМО 98603000

В остальной части приговор оставить без изменения.

Председательствующий И.Е. Посельский