Решение № 2-156/2019 2-156/2019(2-3939/2018;)~М-2556/2018 2-3939/2018 М-2556/2018 от 26 мая 2019 г. по делу № 2-156/2019

Дело №

УИД №


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

27 мая 2019 года г. Красноярск

Свердловский районный суд г.Красноярска в составе:

председательствующего судьи Медведской Г.А.

при секретаре Балдушевской А.Д.

с участием ст. помощника прокурора Свердловского района г. Красноярска Чепелевой Н.Г.

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к Муниципальному предприятию города Красноярска «Гортранс» о взыскании компенсации морального вреда, в связи с травмой на производстве

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратилась в суд с иском к МП г. Красноярска «Гортранс» о компенсации морального вреда, в связи с травмой на производстве. Требования мотивированы тем, что с ответчиком состояла в трудовых отношениях с 01.02.1989 года. С 15 июля 2015 года была переведена в цех по ремонту и обслуживанию подвижного состава. 17.07.2015 года в рабочую смену с 12-00 часов до 24-00 часов в цехе планово- предупредительного ремонта в районе смотровой ямы № 8 около обойного участка упала в смотровую яму на ступеньки. В результате падения истец получила травму в виде <данные изъяты>. Данная травма относится к категории тяжелой. В дальнейшем, при прохождении медицинского обследования выявлялось постоянное ухудшение состояния здоровья. Согласно последнему освидетельствованию от 07 мая 2018г. выставлен диагноз – <данные изъяты> – последствия производственной травмы от 17.07.2015 года. Стойкие незначительные нарушения статодинамических функций. Согласно справке СМЭ – 2011 №, выданной ФКУ «ГБ МСЭ по Красноярскому краю Минтруда России Бюро № 8 от 07.05.2018 г. истцу установлена 10% утрата профессиональной трудоспособности в связи с несчастным случаем на производстве. В настоящее время состояние здоровья истца ухудшается. Грубой неосторожности в действиях истца не установлено. Медицинское заключение является доказательством наличия причинно – следственной связи между заболеваниями, диагностированными у истца после 17.07.2015 года и полученной производственной травмой, которая произошла вследствие бездействия ответчика, в связи с чем, истец испытывал и продолжает испытывать физические и нравственные страдания. В связи с чем, истец просит взыскать с ответчика в счет компенсации морального вреда 150000 руб.

В судебном заседании истец, представитель истца ФИО3 исковые требования поддержали, дали пояснения по обстоятельствам, изложенным в иске. Истец суду пояснил, что состояла с ответчиком в трудовых отношениях на основании трудового договора с 10 февраля 1989 года. С 15.07.2015 года была переведена <данные изъяты> подвижного состава в цех по ремонту и обслуживанию подвижного состава. Ранее работала в обойном цехе. При переводе на другую работу работодатель не предоставил кабинку для переодевания, в связи с чем, вынуждена была пользоваться кабинкой, которой использовалась ранее в обойном цехе. Поскольку с 20.07.2015г. должна была находиться в очередном отпуске, то руководство предприятия не стало выделять место для переодевания - отдельную кабинку, пояснив, что вопрос будет решен после отпуска.

17.07.2015г. в связи с невыходом на работу мойщика, начальник цеха попросил отработать с 12-00 часов до 24-00 часов. Вышла на работу 17.07.2015 года к 12-00 часам, в связи с отсутствием кабинки, переодевалась в своей старой кабинке в обойном цехе. Около 24-00 час. в депо заехал последний троллейбус, водитель поставил в известность, что троллейбус на мойку не поедет, в связи с чем пошла переодеваться, так как смена заканчивалась. В том цехе в ночное время был только тусклый свет. Дежурный свет по периметру цеха не включался на основании устного распоряжения руководства об экономии электроэнергии. Начальник цеха при уходе всегда выключал свет. Проходя через цех в полутьме, не увидела край осмотровой канавы, в результате упала в нее на ступеньки. В рабочее время в цехе свет горит. После полученной травмы, стали включать освещение, так как водители стали возмущаться.

Представитель ответчика Скоп И.А. исковые требования не признал, суду пояснил, что в соответствии с предоставленными документами несчастный случай является неосторожностью пострадавшей, акт о несчастном случае истцом не обжаловался. Обязанность по возмещению морального вреда, наступает у работодателя, если доказана вина работодателя. Вины работодателя в данном случае не установлено. Проверок следственными органами и полицией не проводилось, степень тяжести вреда здоровью не определялась. Внутреннее расследование проводилось после проверки инспекции труда. Где истец упал в канаву - это не ее рабочее место, она там не должна была находиться. В дневное время в том цехе, где переодевалась истец имеется нормальное освещение, в вечернее время и ночное время там темно.

Представитель третьего лица ГУ КРО ФСС РФ – ФИО4 по доверенности в судебном заседании пояснила, что все предусмотренные выплаты истице производятся, согласно предоставленным документам. Требования считает обоснованными, подлежащими удовлетворению.

Третьи лица Департамент транспорта администрации г. Красноярска, администрация г. Красноярска, в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом, ходатайств об отложении слушания дела не поступало.

Представитель Государственной инспекций труда в Красноярском крае в судебное заседание не явился, извещены надлежащим образом, ходатайств об отложении слушания дела не поступало.

Суд, с учетом мнения лиц, участвующих в деле, считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц в порядке ст. 167 ГПК РФ.

Давая заключение по делу, прокурор полагал подлежащими удовлетворению заявленные исковые требования со взысканием с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда в размере 100 000 руб. с учетом всех обстоятельств дела. Поскольку, как следует из материалов дела, истец не осмотровую канаву не заметила по причине плохого освещения в цехе. Однако, вопрос о достаточности освещения цеха, в котором произошел несчастный случай, предметом расследования несчастного случая не являлся. Доказательств, подтверждающих факт соответствия освещения производственного цеха в вечернее и ночное время установленным нормам не представлено. Кроме того, с истцом не проведено обучение и не проведена проверка знаний по охране труда по профессии или виду работ, при выполнении которой произошел несчастный случай. Также ответчиком не произведена специальная оценка условий труда (аттестация рабочих мест по условиям труда), что является нарушением требований Федерального закона РФ «О специальной оценки условий труда».

Выслушав участников процесса, прокурора, допросив свидетеля, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст. 22 Трудового кодекса РФ работодатель возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Согласно ч. 1 ст. 212 ТК РФ обязанность по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагается на работодателя.

Порядок и основания возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору установлены Федеральным Законом от 24.07.1998г. № 125 «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний». В силу ст. 8 указанного Закона возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве, осуществляется причинителем вреда.

В соответствии со ст. ст. 151, 1101 ГК РФ при определении размеров денежной компенсации морального вреда, причиненного гражданину (в том числе нравственных страданий) суд принимает во внимание степень вины нарушителя, характер физических и нравственных страданий, индивидуальные особенности лица, которому причинен вред, а также требования разумности и справедливости.

В судебном заседании установлено, что ФИО2 с 01.02.1989 состояла в трудовых отношениях с МП г. Красноярска «Гортранс», работая в должности <данные изъяты>, что подтверждается трудовым договором, трудовой книжкой на имя истца. Согласно приказу о переводе № от 22.05.2015 года, изменением к трудовому договору от 22 мая 2015 года ФИО2 переведена <данные изъяты> подвижного состава троллейбусного депо с 15 июля 2015г.

17.07.2017г. года истица находилась на работе, работая с 12-00 часов до 24-00 часов. При этом, для того, чтобы приступить к работе, прошла в обойный участок, где ранее работала, расположенный в цехе осмотров, где расположены осмотровые канавы, с целью переодеться. Иного места для хранения вещей, рабочего инвентаря, переодевания, при переводе ее на работу в другой цех, работодателем предоставлено не было, что не отрицалось ответчиком в ходе судебного разбирательства.

В конце смены примерно около 24-00 часов 17 июля 2015 года истица пошла умываться и переодеться в обойный участок. Так в цехе, где истица переодевалась, горело дежурное освещение, а рядом с туалетом было темно, проходя через цех в полутьме не увидела край осмотровой канавы. В результате чего упала в нее на ступеньки спиной.

Согласно акту № 1 о несчастном случае на производстве (Форма Н-1), утвержденному 05.08.2015 года причинами, вызвавшими несчастный случай (п.п. 9 акта) являются: - простая неосторожность пострадавшего, выразившаяся в невнимательности при обходе осмотровой канавы.

В пункте 8.2 акта № 4 от 05.08.2015 года о несчастном случае на производстве указано, что ФИО2 получила повреждение в виде <данные изъяты> Согласно схеме определения степени тяжести повреждения здоровья на производстве указанное повреждение относится к категории тяжелых.

В судебном заседании в качестве свидетеля допрошена ФИО1, которая суду показала, как специалист по охране труда принимала участие в составлении акта о несчастном случае. Было установлено, что место где переодевалась истица - это не ее рабочее место, со слов пострадавшей она после смены пошла переодеваться, где переодевалась ранее. Данный отсек работает с 08 часов 00 минут до 17 часов 00 минут, освещение в вечернее и ночное время там дежурное. По правилам охраны труда, ограждение канав не предусмотрено, кроме бортиков 15 см. Освещение для дежурного смены в отсеке должное. 10 % от ненормированной величины, по объему площади, есть протоколы по замерам, лампы стояли на 250 м. На момент составления акта освещение имелось, все лампы были включены. Истица не должна была подходить и включать свет, там есть мастера, которые включают дежурное освещение. Иные лица доступ к щиткам освещения не имеют. Акт составлял инспектор по труду, принимала участие как специалист по охране труда от предприятия. Инструктаж проводился. При составлении акта включали лампы, смотрели возможное освещение. Мастер и директор были там, государственный инспектор брал с них объяснения. Это все было по факту, какое было освещение на момент происшествия, не выяснялось. Освещение было надлежащим, на тот момент, когда проводилось расследование.

Разрешая заявленные исковые требования, суд исходит из того, что в ходе судебного разбирательства достоверно установлено, что работодателем в полной мере не были обеспечены условия труда ФИО2, не предоставлено специально отведенное место для переодевания и хранения выданной спецодежды, инвентаря, не произведена специальная оценка условий труда (аттестация рабочих мест по условиям труда), что является нарушением требований Федерального закона РФ «О специальной оценки условий труда», также не представлено бесспорных доказательств, подтверждающих наличие достаточного освещения в цехе в ночное время суток.

При этом, довод ответчика о том, что истица не должна была находиться в цехе, где произошел несчастный случай, так как это не ее рабочее место, не может быть принят судом, поскольку в ходе судебного разбирательства установлено, что при переводе истицы на должность мойщика – уборщика ей была выдана спецодежда и индивидуальные средства, необходимые для осуществления трудовой функции, однако по новому месту работы не выделялась кабинка для переодевания и хранения вещей, в связи с чем, истица вынуждена была пользоваться кабинкой, которая расположена в цехе, где ранее работала.

Также не состоятелен довод ответчика о том, что истица имела возможность переодеваться и хранить вещи в здании административного корпуса, поскольку обязанность по обеспечению нормальных условий труда в силу действующего трудового законодательства возложена именно на работодателя, который в данном случае в полном объеме ее не исполнил.

Так, из медицинской карты амбулаторного больного № 13 КГБУЗ КМКБ № следует, что ФИО2 находился на амбулаторном лечении с 18.07.2015 года по 23.05.2016 года с диагнозом: <данные изъяты>

В результате полученной травмы ФИО2 была нетрудоспособна с 18.07.2015 года по 23.05.2016 года, данными амбулаторной карты, протоколами врачебной комиссии.

Согласно справке МСЭ от 07.05.2018 года серия МСЭ-2011 №, ФИО2 установлена утрата профессиональной трудоспособности 10% в связи с несчастным случаем на производстве от 17.07.2015 года по акту по форме № от 05.08.2015 года бессрочно (л.д. 12).

Согласно программе реабилитации от 03 мая 2018 года, выписки из акта освидетельствования в бюро МСЭ от 20.04.2016 года ФИО2 может выполнять работу своей профессии со снижением объема – на 1/10 часть (л.д. 10).

Определяя размер денежной компенсации морального вреда в сумме 100 000 руб., подлежащего взысканию с ответчика в пользу ФИО2 в результате травмы, полученной как в связи с необеспечением нормальных условий труда со стороны работодателя, так и в результате неосторожности пострадавшей, повлекшей вред здоровью истца, суд учитывает то, что ФИО2 испытывала физические и нравственные страдания, вызванные болью, амбулаторным лечением, значительным периодом лечения с18.07.2015 г. по 23.05.2016г. и реабилитации, общего периода нетрудоспособности, а также принимает во внимание требования разумности и справедливости и те обстоятельства, что ФИО2 в момент получения травмы на производстве допустила неосторожность, а именно простая неосторожность пострадавшего, выразившаяся в невнимательности при обходе осмотровой канавы, после получения травмы и в настоящее время может вести нормальный образ жизни, однако, наблюдается у невролога, кроме того, ей установлена утрата профессиональной трудоспособности 10% бессрочно.

На основании п. 3 ч. 1 ст. 333.19, п.8 ст.333.20 НК РФ в случае, если истец освобожден от уплаты государственной пошлины, государственная пошлина уплачивается ответчиком. Следовательно, с ответчика подлежит взысканию государственная пошлина в доход местного бюджета в размере 300 рублей.

Руководствуясь статьями 194-198 ГПК РФ,

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО2 к Муниципальному предприятию города Красноярска «Гортранс» о взыскании компенсации морального вреда, в связи с травмой на производстве удовлетворить.

Взыскать с Муниципального предприятия города Красноярска «Гортранс» в пользу ФИО2 в счет компенсации морального вреда в связи с травмой на производстве в размере 10000 рублей.

Взыскать с Муниципального предприятия города Красноярска «Гортранс» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Красноярский краевой суд через Свердловский районный суд г. Красноярска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

<данные изъяты>

Председательствующий Г.А. Медведская