Апелляционное постановление № 22-2710/2025 от 14 августа 2025 г.

Судья Гулиева Н.Б.к. Дело № 22-2710/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Кемерово 15 августа 2025 года

Кемеровский областной суд в составе:

председательствующего судьи Михайленко И.В.,

при секретаре Ординой А.В.

с участием прокурора Тятенковой А.В.

осужденного ФИО1

адвокатов Голованова В.В. и Криволаповой И.В.

представителя гражданского ответчика МЧС России ФИО15

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Тятенковой А.В., апелляционным жалобам осужденного ФИО1, адвокатов Голованова В.В., Криволаповой И.В., представителя гражданского ответчика МЧС России ФИО15 на приговор Заводского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, <данные изъяты>, зарегистрированный и проживающий по адресу: <адрес> несудимый

осужден по ч. 3 ст. 293 УК РФ к наказанию в виде 4 лет лишения свободы в колонии-поселении с лишением права занимать должность на государственной службе, связанную с осуществлением функции представителя власти, с выполнением организационно-распорядительных функций в государственных органах, сроком на 2 (четыре) года.

В соответствии с ч.ч.1,2 ст.75.1 УИК РФ определен порядок самостоятельного следования ФИО1 к месту отбывания основного наказания.

Постановлено: обязать осужденного ФИО1 в течение десяти дней после вступления приговора в законную силу явиться в территориальный орган ФКУ УИИ ГУФСИН России по <адрес> по месту жительства для получения предписания о направлении к месту отбывания наказания; срок отбывания наказания в виде лишения свободы исчислять с момента фактического прибытия ФИО1 в колонию-поселение; время следования осужденного к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за один день.

В соответствии с ч. 4 ст. 47 УК РФ срок наказания в виде лишения права занимать должность на государственной службе, связанную с осуществлением функции представителя власти, с выполнением организационно-распорядительных функций в государственных органах, исчислять с момента отбытия основного наказания в виде лишения свободы, при этом распространять на все время отбывания наказания в виде лишения свободы.

Мера пресечения в отношении осужденного в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения до вступления в силу приговора суда.

Постановлено: в соответствии с п. «в» части 3.1 статьи 72 УК РФ зачесть в срок лишения свободы время содержания ФИО1 под стражей в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселении; в соответствии с частью 3.4 статьи 72 УК РФ зачесть в срок лишения свободы время нахождения ФИО1 под домашним арестом в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы; время запрета определенных действий, предусмотренного п. 1 части 6 статьи 105.1 УПК РФ, зачесть в срок лишения свободы путем последовательного применения положений п. 1.1 части 10 статьи 109 УПК РФ и положений п. «в» части 3.1 статьи 72 УК РФ, а именно, сначала - в срок содержания под стражей, а затем - в срок лишения свободы; в соответствии с п. 1.1 части 10 статьи 109 УПК РФ в срок содержания ФИО1 под стражей зачесть время запрета определенных действий, предусмотренных п.1 части 6 статьи 105.1 УПК РФ, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ из расчета два дня применения запрета за один день содержания под стражей, подлежащего последовательному зачету в соответствии с п. «в» части 3.1 статьи 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

Гражданские иски потерпевших Потерпевший №8, Потерпевший №21, Потерпевший №5 удовлетворены в полном объеме: с ФИО117 Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий (главного распорядителя бюджетных средств) за счет казны Российской Федерации в пользу Потерпевший №8 в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, взыскано 100 000 рублей; в пользу Потерпевший №21 в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, взыскано 100 000 рублей, в пользу Потерпевший №5 в счет возмещения имущественного вреда, причиненного преступлением, взыскано 2 313 891 рубль.

Гражданские иски потерпевших Потерпевший №22, Потерпевший №9 удовлетворены частично: с ФИО117 (главного распорядителя бюджетных средств) за счет казны РФ в пользу каждой из потерпевших Потерпевший №22, Потерпевший №9 в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, взыскано 100 000 рублей.

Производство по гражданским искам потерпевших Потерпевший №2 и Потерпевший №14 прекращено.

Арест на автомобиль «<данные изъяты>», идентификационный номер (VIN): №, государственный регистрационный знак «№», № выпуска, денежные средства, находящиеся и поступающие на указанные в приговоре счета, в пределах суммы 4 590 000 рублей постановлено отменить.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Изложив содержание приговора, существо апелляционных представления и жалоб, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 приговором суда признан виновным и осужден за халатность, то есть неисполнение и ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного и небрежного отношения к службе и обязанностей по должности, повлекшее причинение крупного ущерба и существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства, повлекшее по неосторожности смерть двух и более лиц, при обстоятельствах, установленных судом и подробно изложенных в приговоре.

ФИО1 в судебном заседании вину в совершении указанного преступления не признал.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Тятенкова А.В. обращает внимание на то, что судом при назначении дополнительного наказания осужденному ФИО1 учитывались смягчающие наказание обстоятельства, что явилось основанием, не позволяющим назначить ему дополнительное наказание в максимальном размере, предусмотренном санкцией ч.3 статьи 293 УК РФ, а именно в виде 3 лет. Вместе с тем, согласно аудиопротоколу судебного заседания при провозглашении приговора суд указал о назначении дополнительного наказания в виде 4 лет, тем самым назначил чрезмерно суровое наказание, при одновременном указании в резолютивной части приговора о назначении дополнительного наказания в виде лишения права занимать должность на государственной службе, связанную с осуществлением функции представителя власти, с выполнением организационного-распорядительных функций в государственных органах сроком на 2 (четыре) года. С учетом этого государственным обвинителем ставится вопрос об изменении приговора и устранении допущенных противоречий при назначении дополнительного наказания посредством снижения назначенного дополнительного наказания до 2 лет и соответствующего верного указания о его назначении в резолютивной части приговора.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1, указывая о непризнании им своей вины, ссылаясь на несоответствие выводов суда материалам дела и исследованным доказательствам, отсутствию оценки доказательств защиты, просит приговор суда как незаконный и необоснованный отменить, вынести в отношении него оправдательный приговор.

В обоснование позиции аналогично доводам жалобы защитника Кривопаловой И.В. настаивает на том, что частный жилой <адрес> в <адрес> в соответствии с выпиской из Росреестра не являлся объектом защиты и не подлежал проверке государственным инспектором <данные изъяты>; распоряжение главного государственного инспектора Свидетель №10 от ДД.ММ.ГГГГ о присвоении объекту категории чрезвычайно высокого риска и включение в последующем его в план проверки юридической силы не имело, поскольку противоречило положениям Конституции Российской Федерации, Федерального закона «О пожарной безопасности», Федерального закона «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российской Федерации», Правилам противопожарного режима в Российской Федерации, постановлению Правительства Российской Федерации «О федеральном государственном пожарном надзоре», Федеральному закону «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности», не позволяющим признать объектом надзора жилой дом.

Принятие главным государственным инспектором решения о взятии на учет и присвоении риска объекту, являющемуся жилым домом, а также дача указания сотрудникам провести его проверку в последующем свидетельствуют о превышении им должностных полномочий.

Ссылки Свидетель №10 на то, что данный объект проверяли как пансионат, равно как и выводы суда о том, что проживание большого количества людей в одном жилом доме надлежало расценивать оказанием услуг, несостоятельны, учитывая, что статус объекта - жилой дом - не изменился, производившая расчет категории риска объекта Свидетель №40 не владела достоверной информацией о проживании пожилых людей в доме, но доводила до руководителя информацию о статусе объекта, являвшегося жилым домом, при этом, исходя из положений Конституции Российской Федерации, ее граждане наделены правом выбора места проживания, и проведение проверок в жилом доме могло послужить поводом привлечения к уголовной ответственности за нарушение неприкосновенности жилища.

Правом принять решение о снятии здания с учета и понижении присвоенной ему категории риска обладал главный государственный инспектор, он же, будучи инспектором, таких решений принимать не мог, равно как не мог распределять работу, давать указания другим инспекторам, контролировать их работу. Выводы о том, что по устному указанию Свидетель №10 он исполнял обязанности начальника, не имеют правового обоснования, учитывая, что приказ об исполнении им таковых обязанностей не выносился, и он не был ознакомлен с ним, не получал дополнительной заработной платы, кроме того, правом назначения на должность наделен лишь начальник <данные изъяты> и устное указание главного инспектора в данном случае не соответствовало общим принципам организации службы <данные изъяты>.

Обращает внимание на то, что участвовал в проверке объекта (официально за которым был закреплен государственный инспектор Свидетель №37) в качестве специалиста, руководствовался при этом указаниями главного государственного инспектора Свидетель №10, хотя в соответствии с Конституцией Российской Федерации, действующим профильным законодательством и должностной инструкцией в его должностные обязанности не входило осуществление проверок в жилых домах и принятие мер реагирования по итогам таковых, выводы суда об обратном основаны на неправильном толковании норм закона в области пожарной безопасности. Подчеркивает, что в ходе проверки он мог выявить лишь нарушения пожарной безопасности, не относящиеся к жилому дому.

Ссылается на то, что судом не дана оценка показаниям свидетелей, являвшихся инициаторами проверки, - и.о. прокурора, а также заместителя прокурора <адрес> Свидетель №13 и Свидетель №16, соответственно, которые по итогам проверки не усмотрели нарушений, не выявили факта осуществления незаконной деятельности организации, ввиду чего не нашли оснований для применения мер прокурорского реагирования, ссылаясь на отсутствие права проверки жилого дома.

Усматривает противоречия в выводах суда относительно того, что он должен был составить мотивированное представление на имя руководителя с предложением о проведении внеплановой проверки жилого дома, учитывая показания свидетелей Свидетель №10 и Свидетель №22 о том, что здание ошибочно было взято на учет и включено в план проверок.

По мнению автора жалобы, следствие и суд безосновательно приравнивают жилой дом к производственному объекту, при этом судом делается неверный вывод о наличии причинно-следственной связи между его действиями (бездействием) и возникновением пожара в указанном жилом доме.

Кроме того, с учетом ссылок суда на то, что пожарный надзор составляет карточку тушения пожара, документы предварительного планирования, обращает внимание, что эти обстоятельства не относятся к роду деятельности государственного пожарного надзора, эти документы относятся к службе пожаротушения.

Помимо указанного подробно приводит доводы о том, что Свидетель №39 осуществлял незаконную предпринимательскую деятельность в здании жилого дома, которое не было переведено из жилого в нежилое, у него отсутствовал код ОКВЭД, разрешающий осуществление данного рода деятельности, он не перечислял налоги, не был зарегистрирован, в то время как лишь после оформления соответствующего решения на осуществление данного вида деятельности ему надлежало соблюдать все нормы и правила, предъявляемые к организации, а не жилому дому.

В апелляционной жалобе адвокат Криволапова И.В., ссылаясь на несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, неправильное применение уголовного закона, просит приговор как незаконный и необоснованный отменить, при этом настаивая на невиновности ФИО1, просит вынести в отношении него оправдательный приговор.

Указывает, что суд в нарушение требований уголовно-процессуального закона, разъяснений Верховного Суда Российской Федерации, данных в постановлении Пленума «О судебном приговоре», не привел в приговоре представленные стороной защиты доказательства и не дал им оценки, тем самым судом не учтены обстоятельства, которые могли существенно повлиять на его выводы.

Настаивает, что объект по адресу: <адрес>, являлся частным жилым домом, ввиду чего не мог быть объектом защиты и не подлежал проверке, что следует из показаний осужденного ФИО1, свидетелей ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, ФИО26, чьи показания судом при изложении выводов не учтены.

Судом проигнорировано то, что государственным инспектором Свидетель №40 к указанному объекту необоснованно, без истребования сведений о нем из ЕГРН применен калькулятор с целью определения категории риска, а в последующем распоряжением начальника <данные изъяты> Свидетель №10 объекту необоснованно присвоена категория чрезвычайно высокого риска, он необоснованно включен в перечень поднадзорных органам противопожарной службы объектов, распоряжением заместителя начальника <данные изъяты> Свидетель №22 повторно включен в перечень поднадзорных объектов.

Учитывая сведения из ЕГРН об отнесении данного объекта к индивидуальным жилым домам, в указанные распоряжения надлежало внести изменения о понижении категории риска, чего сделано не было, и что повлекло необоснованные требования о проведении контрольных (надзорных) мероприятий со стороны государственных инспекторов пожарного надзора.

Обращает вменение на поступившие ответы на запросы <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ об исключении объекта по <адрес> в <адрес> из перечня категорированных объектов контроля (надзора), так как категория чрезвычайно высокого риска присвоена данному объекту необоснованно.

По мнению автора жалобы, во внимание суда не принята позиция <данные изъяты> в отношении индивидуальных жилых домов, согласно которой жилые помещения не могут выступать в качестве объектов контроля, не относятся к объектам защиты федерального государственного пожарного надзора и соответственно в отношении таких помещений проведения контрольных (надзорных) мероприятий не предусматривается.

Указывает, что ФИО1, учитывая основанную на единоначалии структуру <данные изъяты>, фактически был лишен возможности обжаловать распоряжения Свидетель №10, то есть вышестоящего должностного лица, и невыполнение им распоряжения о проведении проверки могло повлечь его привлечение к дисциплинарной ответственности.

Не соглашается с выводами суда о признании распоряжения начальника <данные изъяты> правомерным в связи с размещением в доме, используемом в качестве приюта, большого количества постояльцев, и наличием, в связи с этим объективной опасности для них при нарушении требований пожарной безопасности. При этом ссылается на то, что обстоятельства размещения приюта по указанному адресу, существования организации «ФИО120» и ее деятельности были известны сотрудникам Роспотребнадзора, полиции, прокуратуры (включая прокуратуру <адрес>) в рамках осуществления ими своих служебных полномочий, но никем, за исключением пожарного надзора, по итогам проверки не были приняты надлежащие меры реагирования, притом, что все контрольно-надзорные органы в своей работе руководствуются ФЗ «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российской Федерации».

Государственным инспектором пожарного надзора ФИО1 были выявлены нарушения обязательных требований пожарной безопасности, о чем указано в информационном письме начальника <данные изъяты> Свидетель №10 на имя прокурора <адрес>, но в отношении пансионата «ФИО120» не были приняты меры прокурорского реагирования.

Аналогично со стороны Роспотребнадзора не приняты меры к прекращению незаконного функционирования организации, прокуратурой <адрес> дан ответ об отсутствии оснований для проведения внепланового контрольного (надзорного) мероприятия.

Отмечает, что заключение прокуратуры <адрес> об отсутствии основания для проведения надзорного мероприятия было направлено в <данные изъяты> и руководство <данные изъяты> согласилось с данным решением. При этом со ссылкой на предмет надзора органов прокураты в соответствии с Федеральным законом «О прокуратуре Российской Федерации», полагает необоснованным вывод о невозможности проведения прокуратурой проверки в отношении организаций, расположенных в жилых домах.

Считает, что судом допущено противоречие в выводах, учитывая согласие с результатами проверки прокуратуры <адрес> и заключением прокуратуры <адрес> об отсутствии угрозы причинения вреда и соответственно оснований для проведения внеплановой проверки, притом, что данные обстоятельства легли в основу обвинения ФИО1 в халатности.

Выводы суда о том, что именно ФИО1 не были собраны достоверные материалы, обосновывающие представление и необходимость проведения проверки ввиду угрозы причинения вреда, что повлекло отказ прокурора в согласовании проверки, не соответствуют фактическим обстоятельствам. Измышлением суда является то, что ФИО1 неверно указал субъекта, осуществляющего деятельность по оказанию услуг, как ФИО120, а не Свидетель №39

Оспаривает указание суда на то, что ФИО1 не принял никаких мер для незамедлительной проверки, не доложил руководству, не инициировал проведение инспекционного визита, не получил соответствующее решение, учитывая, что суд не сослался на нормы закона, которыми необходимо руководствоваться при принятии мер к незамедлительной проверке, не принял во внимание окончание рабочего дня и соответственно запрет на проведение надзорных мероприятий, недостаточность времени для оформления документов.

Обвинение ФИО1, по мнению автора жалобы, строится на показаниях руководителей отдела и действующих сотрудников <данные изъяты><адрес>, находящихся в подчинении начальника <данные изъяты><адрес> Свидетель №10, ввиду чего к их показаниям суду необходимо было отнестись критически.

Указывает, что не дана оценка показаниям свидетелей, в том числе Свидетель №10 о том, что подчиненные ему сотрудники действовали в соответствии с действующим законодательством, не имели возможности привлекать к проверке сотрудников полиции при отсутствии угрозы инспектору, объекту ошибочно присвоена категория риска, он не подлежал контролю.

Равно как проигнорированы судом и показания компетентных квалифицированных специалистов - ФИО25 и ФИО27 - о незаконности распоряжения Свидетель №10 и возможности отмены его лишь им, прямом законодательном запрете производства государственным инспектором осмотра жилых помещений и домов, отсутствии обязанности у граждан предоставлять для осмотра должностных лиц государственного пожарного надзора жилые помещения.

На основании показаний свидетелей Свидетель №10, Свидетель №22, Свидетель №33 указывается, что ФИО1 исполнял обязанности начальника отделения по устному распоряжению Свидетель №10, однако соответствующий приказ не издавался, оплата за исполнение таковых обязанностей ФИО1 не производилась, более того, устное распоряжение о назначении на должность законом не предусмотрено.

Ошибочен и не подтвержден доказательствами вывод о том, что государственный пожарный надзор за указанным объектом осуществлял именно осужденный ФИО1, учитывая, что объект был официально закреплен за иным лицом, в силу неопытности которого вынуждены были им заниматься ФИО1 и Свидетель №40 Из материалов дела следует, что Свидетель №40 оформила и выдала лист профилактической беседы руководителю приюта, подготовила проект информационного письма, рассчитала категорию риска данного объекта при отсутствии сведений из ЕГРН о нем, а осужденным ФИО1 были подготовлены документы в областную прокуратуру для согласования внеплановой проверки. В дальнейшем руководством <данные изъяты> принято решение о проведении инспекционного визита, проведением мероприятия и подготовкой документов занималась Свидетель №40

Отмечает, что суд ссылается на показания свидетелей -пожаротушителей, не являвшихся очевидцами нарушения требований пожарной безопасности, не принимавших участие в ликвидации пожара, узнавших о выявленных ФИО1 в ходе проверки нарушениях из информационного письма Свидетель №10, притом что оценивать службу государственного пожарного надзора с точки зрения эксперта служба пожаротушения не может в силу их разной компетенции.

Ссылаясь на выводы экспертного заключения и учитывая, что причиной пожара явилось короткое замыкание электрической проводки в помещении пристройки, подчеркивает, что ее проверка не входит в компетенцию пожарного надзора, и помещения пристроек не являются объектами защиты. Аналогично указывает, что необходимо учитывать пояснения ФИО28 о самостоятельной прокладке электропроводки.

Особо обращает внимание на большую нагрузку инспекторов, учитывая, что в <адрес> на трех инспекторов приходится 2000 объектов пожарного надзора, ряду из которых присвоена категория чрезвычайного риска, и возникающие в связи с этим сложности в определении приоритета при проведении их проверок.

По мнению апеллянта, суд в своих выводах игнорирует тот факт, что деятельность государственного инспектора <данные изъяты> ФИО1 как должностного лица строго регулируется нормами закона, подзаконными нормативными актами и ведомственными документами, его деятельность носит не общедозволительный, а разрешительный характер.

Анализируя диспозицию ст. 293 УК РФ, предъявленное ФИО1 обвинение, отмечает, что у него отсутствовала обязанность по проведению мероприятий государственного пожарного надзора в отношении индивидуальных жилых домов, кроме того, существует законодательный запрет на их проведение, ввиду чего в его действиях состава преступления не имеется.

Утверждает, следствие по делу велось предвзято и необъективно, искусственно создавая доказательства по делу, чиня стороне защиты препятствия, что следует из протоколов очных ставок, при проведении которых вопросы защиты следователем отводились по надуманным причинам.

Указывает и на необъективность суда в отношении ФИО1, что усматривается, по мнению защитника, в том, что суд не нашел оснований к признанию смягчающим его наказание обстоятельством совершение преступления при нарушении условий правомерности исполнения приказа или распоряжения, при этом в своих выводах вышел за пределы своих полномочий, оценивая незаконное распоряжение руководства <данные изъяты> как законное. Кроме того, не соглашаясь с доводами защиты об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, полагает, суд не в полной мере учел смягчающие наказание обстоятельства, позволяющие в своей совокупности назначить ему более мягкое наказание, наказание с применением ст. 73 УК РФ.

В апелляционной жалобе адвокат ФИО42, не согласившись с приговором суда, полагая его незаконным и необоснованным, а изложенные в нем выводы – не соответствующими фактическим обстоятельствам дела, просит его отменить, в отношении ФИО1 вынести оправдательный приговор за отсутствием в его действиях состава преступления.

Позицию мотивирует тем, что в основу обвинения подзащитного положено незаконное и недопустимое доказательство – распоряжение о присвоении жилому дому по <адрес> в <адрес> категории чрезвычайного риска, учитывая его последующую отмену еще на стадии предварительного следствия. Данное распоряжение не имело никакой юридической силы, противоречило Конституции Российской Федерации, действующему законодательству, согласно которому жилые помещения не относятся к объектам защиты федерального государственного пожарного надзора, и в отношении них не предусмотрено проведение контрольных (надзорных) мероприятий. Недопустимость производства проверочных мероприятий в отношении жилого дома подтверждается нормативно-правовой базой, цитируемой в обвинительном заключении.

Считает, что судом проигнорированы указанные обстоятельства, суд тем самым умышленно уклонился от очевидных выводов, устранился от совокупной оценки доказательств и обстоятельств по делу, никак не мотивировав предпочтение выводам следствия.

При этом нормативные правовые акты, на которые делается ссылка в подтверждение выводов следствия, а затем суда, не подлежали применению в рассматриваемом случае, поскольку они не согласуются с жилым домовладением, а относятся к промышленным объектам. Усматривает, в связи с этим умышленный подлог доказательственной базы по делу, чему также не дана оценка судом.

Отмечает, что судом не приняты во внимание и не получили надлежащей оценки показания свидетеля Свидетель №39, потерпевшей Потерпевший №5, а также установленные обстоятельства, согласно которым Свидетель №39 для осуществления своей деятельности в качестве индивидуального предпринимателя арендовал у Потерпевший №5 принадлежащий ей двухэтажный жилой дом. Именно как жилой дом указан данный объект и в обвинительном заключении.

Обращает внимание на то, что ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ из отделения, в котором состоял на службе ФИО1, в прокуратуру <адрес> были направлены информационные письма по объекту по адресу <адрес> о том, что объект является жилым домовладением.

Кроме того, аналогично доводам других апеллянтов ссылается на ненадлежащее осуществление функций надзора в области пожарной безопасности со стороны органов прокуратуры, отсутствие акта прокурорского реагирования, что с учетом наступивших последствий расценивает должностным преступлением, в то время как инспекторы отделения безуспешно пытались согласовать в прокуратуре еще одну проверку данного объекта. Считает, что суду надлежало дать оценку данным фактам.

Утверждает, что уголовное дело велось с явным обвинительным уклоном в отношении заведомо невиновного лица, с ущемлением прав обвиняемого на следствии, в том числе в ходе проведения очных ставок со свидетелями, с нарушением его права на защиту.

В апелляционной жалобе представитель <данные изъяты> ФИО15 указывает о несогласии с приговором в части принятых судом решений об удовлетворении исковых требований потерпевших Потерпевший №8, Потерпевший №21, Потерпевший №22, Потерпевший №9 о возмещении морального вреда, а также потерпевшей Потерпевший №5 о возмещении имущественного вреда.

Подробно приводя положения действующего законодательства, регулирующего вопросы разрешения споров о возмещении вреда и рассмотрения гражданских исков в рамках уголовного судопроизводства, а также позицию Верховного Суда Российской Федерации, изложенную в постановлениях Пленума от ДД.ММ.ГГГГ «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», от ДД.ММ.ГГГГ «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», от ДД.ММ.ГГГГ «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», отмечает, что гражданский истец должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав, обосновать перед судом свои требования о размере компенсации причиненного ему преступлением морального вреда, при этом недостаточно одного факта наличия родственных отношений, необходимо установить, что истец испытывал нравственные, душевные страдания в связи с гибелью их близких родственников.

Анализируя показания признанных потерпевшими по делу Потерпевший №8, Потерпевший №21, Потерпевший №22, Потерпевший №9, утверждает, что между потерпевшими и их погибшими родственниками не имелось социальных связей, эмоциональной привязанности, психологической зависимости, отсутствовала потребность в общении, они не заботились о погибших при их жизни, не занимались организацией их похорон, заявленные потерпевшими гражданские иски не содержат доводов, обосновывающих то, что они испытывали переживания от невосполнимой потери близких родственников. С учетом данных обстоятельств настаивает, что у суда отсутствовали основания для удовлетворения заявленных ими исковых требований.

Кроме того, обращает внимание на то, что потерпевшим Потерпевший №21 иск предъявлен к Свидетель №39, а потерпевшая Потерпевший №9 при ее допросе в судебном заседании заявляла об отсутствии у нее претензий к ФИО1, с учетом чего заявленные ими гражданские иски, по мнению автора жалобы, также не подлежали удовлетворению.

Не соглашается с наличием оснований для удовлетворения иска потерпевшей Потерпевший №5 о возмещении имущественного вреда, обращая внимание на то, что изначально потерпевшей заявлены требования о взыскании морального вреда. Позицию мотивирует тем, что, исходя из пояснений потерпевшей в судебном заседании, дом по <адрес> в <адрес> являлся ее собственностью, что подтверждается свидетельством о государственной регистрации права собственности, представлял собой строение с пристройкой, был сдан ею в аренду Свидетель №39 с условием последующего выкупа, согласно условиям договора Свидетель №39 должен был использовать арендованное им имущество в соответствии с его целевым назначением – для проживания, обязан был принимать необходимые меры к сохранности жилого дома, в том числе по соблюдению правил пожарной безопасности.

Ссылаясь на преюдициальное значение фактов, установленных обвинительным приговором Заводского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении Свидетель №39, приводит выявленные судом обстоятельства. А именно указывает на то, что Свидетель №39 занимался незаконной предпринимательской деятельностью, для осуществления которой заключил с собственником Потерпевший №5 договор аренды жилого дома в письменной форме, по условиям данного договора должен был соблюдать, в том числе правила пожарной безопасности, а в случае причинения ущерба жилому дому по его вине, был обязан возместить его.

Свою позицию в этой части обосновывает показаниями допрошенной в качестве свидетеля по данному уголовному делу Потерпевший №5, в соответствии с которыми она поясняла, что самостоятельно, не имея к тому профессионального образования, проводила проводку в пристройке от счетчика. При этом приводит показания допрошенного свидетеля ФИО29 о том, что ранее он осматривал расположенный в пристройке электрощиток и обнаружил, что из него были протянуты тонкие провода, ввиду чего понимал, что проводка дома и электрощиток не выдержат напряжения в случае подключения электроприбора большой мощности.

Апеллянт в качестве довода, обосновывающего приведенную в апелляционной жалобе позицию, приводит заключение пожарно-технической экспертизы, установившей, что очаговая зона пожара находилась в северо-восточной части пристройки, со стороны <адрес>, в месте расположения электрического щита, причиной возникновения пожара послужило загорание горючих материалов, находящихся в месте расположения электрического щита, вследствие теплового проявления электрического тока, возникшего в результате короткого замыкания электрических проводников.

Анализируя данные обстоятельства, указывает, что жилой дом эксплуатировался Свидетель №39 не по назначению, учитывая, что в доме могли находиться одновременно до 50 человек, уход за которыми требовал увеличенного расхода электричества, работы большого количества электроприборов, что в итоге и привело к короткому замыканию электропроводки, притом в месте расположения электрического щита, то есть именно там, где без навыков и специальных познаний Потерпевший №5 произвела ее прокладку.

Ссылаясь на позицию Конституционного Суда Российской Федерации (постановление от ДД.ММ.ГГГГ №-П) о различиях правовой природы обязательств по основанию их возникновения - из договора или деликта, заключающиеся в том, что при возникновении вреда в результате неисполнения или ненадлежащего исполнения договорного обязательства, нормы об ответственности за деликт не применяются, и вред возмещается в соответствии с правилами об ответственности за неисполнение договорного обязательства или согласно условиям договора, заключенного между сторонами, подчеркивает, что у гражданского истца Потерпевший №5 имелись договорные отношения со Свидетель №39 в связи с арендой принадлежащего ей дома.

При этом со ссылкой на требования жилищного и гражданского законодательства акцентирует внимание на том, что гражданский истец Потерпевший №5, заключив договор аренды со Свидетель №39, не переставала являться собственником дома и не освобождалась от обязанности по надлежащему содержанию своего имущества, а также на том, что наниматель несет бремя доказывания о причинении ущерба не по его вине.

Анализируя нормы действующего законодательства, регулирующие отношения по пользованию жилыми помещениями и отношения в области обеспечения пожарной безопасности, указывает, что вопросы организации эксплуатации электрооборудования, в том числе контроль за эксплуатацией электрооборудования, не входят в полномочия органов государственного пожарного надзора.

Подчеркивает, что осужденному ФИО1 эксплуатация жилого дома с нарушением правил пользования жилым помещением, нарушение требований пожарной безопасности, осуществление монтажа электрических проводников, какие-либо действия, повлекшие их замыкание, ставшее причиной пожара, не вменялись, причинно-следственная связь между нарушением ФИО1 должностных инструкций и насупившими последствиями в виде причинения Потерпевший №5 имущественного вреда отсутствует.

С учетом изложенного просит об отмене приговора суда в части принятых решений по разрешению гражданских исков.

Кроме того, акцентирует внимание на том, что судом во вводной части приговора в нарушение п. 3 ст.304 УПК РФ не указаны сведения о гражданском ответчике – Министерстве Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий и об его представителе – ФИО15, действующей на основании доверенности, в связи с чем ставит вопрос о внесении в приговор соответствующих изменений с учетом данных доводов.

В возражении на апелляционные жалобы государственный обвинитель Агафонов А.И., приводя доводы о несостоятельности позиций их авторов, просит жалобы осужденного, его адвокатов, представителя <данные изъяты> оставить без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб и возражений на них, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Признавая ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 293 УК РФ, суд обосновал свой вывод совокупностью исследованных в суде доказательств, среди которых:

- показания самого ФИО1, хотя и не признавшего себя виновным, но пояснявшего о том, что в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ он исполнял обязанности старшего инспектора, а в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ - начальника <данные изъяты>, соответственно.

В соответствии с должностной инструкцией <данные изъяты>, в его обязанности среди прочего входило: проводить контрольные (надзорные) мероприятия с целью оценки соблюдения контролируемыми лицами требований пожарной безопасности в зданиях, помещениях, сооружениях, на линейных объектах, территориях, земельных участках, которыми контролируемые лица владеют и (или) пользуются и к которым предъявляются требования пожарной безопасности, а также их соответствия требованиям пожарной безопасности; проводить контрольные (надзорные) мероприятия за соблюдением обязательных требований и мероприятий по гражданской обороне, по защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера территориальными органами федеральных органов исполнительной власти, органом исполнительной власти <адрес> – <адрес>, органами местного самоуправления, организациями, должностными лицами и гражданами; осуществлять производство по делам об административных правонарушениях в соответствии с подведомственностью, определенной Кодексом РФ об административных правонарушениях; рассматривать вопросы, связанные с исполнением решений при проведении и по результатам проведения контрольных (надзорных) мероприятий; в случае установления в ходе проведения контрольного (надзорного) либо профилактического мероприятия факта эксплуатации зданий, помещений, сооружений, строительство которых на завершено, а также факта эксплуатации жилых помещений не в соответствии с установленным классом функциональной пожарной опасности и (или) проектной документацией органом государственного пожарного надзора в течение 3 рабочих дней направлять соответствующую информацию в органы прокуратуры, органы внутренних дел, органы местного самоуправления для принятия ими мер в рамках предоставленных полномочий; своевременно и в полной мере осуществлять предоставленные в соответствии с законодательством Российской Федерации полномочия по предупреждению, выявлению и пресечению нарушений обязательных требований, принимать меры по обеспечению исполнения решений контрольных (надзорных) органов вплоть до подготовки предложений об обращении в суд с требованием о принудительном исполнении предписания, если такая мера предусмотрена законодательством (п.п. 15, 16, 20, 43,49, 55).

В связи с исполнением им своих служебных обязанностей в указанный период времени ему было доподлинно известно, что в здании жилого дома по <адрес>, в <адрес> размещен приют для граждан, которые попали в трудную жизненную ситуацию <данные изъяты>), данный объект был отнесен к категории чрезвычайно высокого риска.

Он неоднократно посещал данный объект – во время профилактического визита (ДД.ММ.ГГГГ), а также в ходе проведении прокурорской проверки (ДД.ММ.ГГГГ), где принимал участие в качестве специалиста. При проведении указанных мероприятий были выявлены нарушения обязательных требований пожарной безопасности, создающие угрозу жизни и здоровью постояльцев, о чем изложено в подготовленном им письме от ДД.ММ.ГГГГ

В дальнейшем им принимались меры к организации внеплановой проверки на данном объекте, но осуществить ее не удалось. ДД.ММ.ГГГГ в здании произошел пожар, в ходе которого погибли люди;

- показания потерпевших Потерпевший №4, Потерпевший №18, Потерпевший №19, Потерпевший №3, Потерпевший №21, Потерпевший №9, Потерпевший №8, Потерпевший №7, Потерпевший №14, Потерпевший №6, Потерпевший №15, Потерпевший №22, Потерпевший №13, Потерпевший №1, Потерпевший №2, Потерпевший №20, Потерпевший №17 о том, что в результате произошедшего ночью ДД.ММ.ГГГГ пожара в приюте по адресу: <адрес>, погибли их родственники и близкие люди;

- показания потерпевших Потерпевший №12, Потерпевший №20, Потерпевший №16, являвшихся постояльцами приюта, об обстоятельствах произошедшего пожара и их эвакуации из горящего здания;

- показания потерпевших Потерпевший №10, Потерпевший №11 об отсутствии в приюте систем пожарооповещения и наличии возможности у надзорных органов беспрепятственного осуществления в доме проверок по выявлению нарушений пожарной безопасности;

- показания свидетеля Свидетель №1, сотрудника пожарно-спасательной части <данные изъяты>, посещавшего приют и составившего карточку тушения пожара;

- показания потерпевшей Потерпевший №5 о том, что она являлась собственником дома по адресу: <адрес>, данный дом с условием последующего выкупа у нее арендовал Свидетель №39, который, как ей стало впоследствии известно, разместил в доме приют. Поясняла, что не получала сигналов о необходимости проверки дома, за исключением уведомления о вызове сотрудниками <данные изъяты> в день составления в отношении нее административного протокола о воспрепятствовании проведению проверки, при том, что ее контакты имелись у Свидетель №39, а также сотрудника расположенного в доме магазина, и при составлении в отношении нее протокола ДД.ММ.ГГГГ она готова была проследовать с ними для осуществления проверки в доме. Пожаром ей причинен материальный ущерб, учитывая, что уничтожен дом, являвшийся её единственным жильем;

- показания свидетеля Свидетель №39 о том, что в арендуемом им доме по адресу: <адрес>, с 2019 г. был организован приют для лиц, оказавшихся в трудной жизненной ситуации, в доме одновременно проживали бездомные и инвалиды в среднем в количестве 17 человек в летний период и 20-25 человек в зимний период. Примерно с 2021 г. начались проверки приюта надзорными органами, в том числе пожарного надзора. Он, собственник Потерпевший №5 никогда не препятствовали проведению проверок сотрудниками <данные изъяты>, работники и постояльцы приюта были также проинформированы о необходимости впускать в дом сотрудников надзорных органов при проверках. При необходимости он готов был предоставить контакты собственника дома Потерпевший №5 ДД.ММ.ГГГГ в присутствии свидетеля приют посещал <данные изъяты> ФИО1, указывал на выявленные им нарушения пожарной безопасности. После этого сотрудниками <данные изъяты> в отношении приюта была заведена карточка, их обязали ежедневно звонить дежурному по пожарному надзору <данные изъяты> с сообщением о количестве пребывающих в приюте людей. ДД.ММ.ГГГГ в приюте проведена прокурорская проверка с участием сотрудников <данные изъяты>, в ходе которой в доме, как и в прошлый раз, были выявлены нарушения обязательных требований пожарной безопасности, создающие угрозу жизни и здоровью постояльцев, в том числе указывалось на то, что объект защиты класса функциональной пожарной опасности Ф.1.1 не защищен автоматической установкой пожаротушения и автоматической установкой пожарной сигнализации, с обеспечением дублирования сигнала на пульт подразделения пожарной охраны без участия работников объекта и (или) транслирующей этот сигнал организации; первый и второй этаж здания не имеет второго эвакуационного выхода; объект защиты не обеспечен первичными средствами пожаротушения (огнетушителями), не обеспечено соблюдение сроков перезарядки имеющихся огнетушителей; отсутствует эвакуационное освещение в помещениях проходов и на лестничных маршах; ширина эвакуационных выходов из помещений и зданий менее 1,2 м при числе эвакуирующихся через указанные выходы более 15 человек; на путях эвакуации допущено устройство криволинейной лестницы; для отделки полов применены материалы без учета необходимых показателей пожарной опасности, а именно токсичность, воспламеняемость, горючесть, образующая способность распространения. Указанные нарушения в связи с отсутствием средств не были устранены им в полном объеме. ДД.ММ.ГГГГ около 04 часов ночи ему позвонили сотрудники полиции и сообщили, что в приюте произошел пожар, на момент пожара в доме находилось 28 человек;

- показания свидетелей Свидетель №7, Свидетель №31, ставших очевидцами произошедшего пожара в доме по <адрес>, в <адрес>;

- показания свидетелей Свидетель №4, Свидетель №12, Свидетель №14, ФИО31, Свидетель №8, Свидетель №17, Свидетель №34, ФИО32, Свидетель №3, Свидетель №18, Свидетель №49, Свидетель №42, работников службы пожаротушения, непосредственно участвующих в тушении пожара, пояснявших о том, что пожару по <адрес>, был присвоен 2 ранг опасности, а также указывавших на то, что своевременное исключение выявленных в приюте ФИО1 нарушений требований пожарной безопасности (отсутствие противопожарной сигнализации, системы пожаротушения, эвакуационного освещения в проходах и на лестнице) позволило бы избежать указанных последствий, вовремя локализовать и ликвидировать пожар;

- показания свидетеля Свидетель №48 о том, что по запросу <данные изъяты>, предоставил сведения об отсутствии подключения к автоматической пожарной сигнализации помещения здания, расположенного по адресу <адрес>, в то время как это требовалось в связи с постоянным пребыванием в нем большого количества людей;

- показания свидетеля Свидетель №40, <данные изъяты>, о том, что ДД.ММ.ГГГГ она совместно с ФИО1 осуществили профилактический визит в приют, где провели беседу с его руководителем, разъяснили права и обязанности, правила о пожарной безопасности, по итогам мероприятия собранные сведения об объекте защиты представили руководству. В декабре 2021 г. на основании распоряжения руководителя данному объекту защиты была присвоена категория чрезвычайно высокого риска. В сентябре 2022 г. в связи с отсутствием на объекте защиты сигналов было подготовлено мотивированное представление о проведении контрольно-надзорного мероприятия на объекте, в согласовании которого прокуратурой было отказано. В ноябре 2022 г. поступило указание о подготовке мотивированного представления по проведению контрольно-надзорного мероприятия в отношении собственника здания. Представление было согласовано с прокуратурой, но при проведении инспекционного визита ДД.ММ.ГГГГ собственник, чьих данных у инспектора не имелось, не обеспечил доступ в данное здание, ввиду чего она не смогла осмотреть объект. Впоследствии данные собственника дома Потерпевший №5 были установлены, и ДД.ММ.ГГГГ в отношении нее составлен протокол об административном правонарушении;

- показания свидетеля Свидетель №10, исходя из которых он, являясь начальником <данные изъяты>, в связи с необходимостью проверки на соответствие требований пожарной безопасности приюта по <адрес>, поручал провести профилактический визит, в решении о его проведении были указаны сотрудники Свидетель №40 и ФИО1 На основании калькуляции, которая представлена инспекторами, им вынесено распоряжение о постановке объекта на учет и присвоении ему категории риска. В феврале 2022 г. ФИО1 в качестве специалиста привлечен к проведению прокурорской проверки на объекте. О выявленных по ее итогам нарушениях неоднократно сообщалось в прокуратуру. С февраля 2022 г. до сентября 2022 г. каких-либо мероприятий в отношении указанного объекта не проводилось. В декабре запланированный к проведению инспекционный визит не состоялся по вине собственника. Он лично присутствовал на месте пожара в пансионате, в котором погибли люди. ДД.ММ.ГГГГ было вынесено решение об исключении объекта надзора по <адрес>, который ошибочно был включен в таковые, учитывая, что согласно сведениям Росреестра являлся частным жилым домом, ввиду чего не поднадзорен <данные изъяты>;

- показания свидетелей Свидетель №33, Свидетель №22, заместителя начальника отдела - начальника отделения надзорных мероприятий и заместителя начальника отдела надзорной деятельности профилактической работы соответственно, о полномочиях и порядке проведения надзорных мероприятий на поднадзорных объектах, обстоятельствах проверки приюта;

- показания свидетелей Свидетель №15, Свидетель №9, Свидетель №1, которым по роду деятельности приходилось посещать приют, в части наличия беспрепятственного доступа в него;

- показания свидетелей – сотрудников органов прокуратуры - Свидетель №13, Свидетель №16 об обстоятельствах проведения прокурорской проверки объекта по указанному адресу.

Данные показания суд обоснованно признал допустимыми доказательствами по делу, поскольку они нашли свое полное подтверждение другими доказательствами, исследованными в ходе судебного разбирательства, а именно:

- протоколами осмотра места происшествия, в том числе от ДД.ММ.ГГГГ, в ходе которого <данные изъяты>

- протоколами осмотра трупов;

- заключениями судебно-медицинских экспертиз трупов, <данные изъяты>

- заключениями судебно-медицинских экспертиз в отношении живых лиц – потерпевших о полученных ими вследствие пожара телесных повреждениях, причинении легкого и средней тяжести вреда их здоровью в результате воздействия высокой температуры;

- заключениями молекулярно-генетических экспертиз;

- заключением пожаротехнической экспертизы, установившей, что причиной возникновения пожара в данном случае послужило загорание горючих материалов, находящихся в северо-восточной части постройки, пристроенной к основному строению дома со стороны <адрес>, справа от входа в жилое помещение постройки, и слева от входа в основное строение дома, в месте расположения электрического щита, вследствие теплового проявления электрического тока, возникшего в результате короткого замыкания электрических проводников;

- распоряжением № от ДД.ММ.ГГГГ начальника отдела <данные изъяты> «Об изменении категории риска объектов надзора и включении объектов защиты в перечень объектов, отнесенных с определенной категории риска» объекту защиты по адресу: <адрес>, присвоена категория чрезвычайно высокого риска;

- распоряжением о вынесении решения об отнесении объектов надзора к категории чрезвычайно высокого риска от ДД.ММ.ГГГГ №, вынесенным заместителем начальника отдела <данные изъяты> по <адрес> Свидетель №22;

- должностным регламентом (должностной инструкцией) начальника <данные изъяты>

- должностным регламентом (должностной инструкцией) старшего инспектора <данные изъяты>

- материалами надзорных мероприятий, профилактических визитов в отношении объекта;

- письмами о направлении информации начальника отдела <данные изъяты> в адрес прокуратуры <адрес>, следователя следственного отдела по <адрес> СУ СК России по <адрес>, главе <адрес> о выявлении нарушений обязательных требований пожарной безопасности в организованном по адресу: <адрес>, приюте;

- договором найма жилого дома с правом выкупа от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между Свидетель №39 и Потерпевший №5, согласно которому предметом договора является жилой дом, находящийся по адресу: <адрес>;

- протоколами очных ставок между обвиняемым и свидетелями;

- протоколами осмотра предметов и документов;

- протоколами обысков и выемки;

- ведомственной нормативно-правовой документацией;

- и другими доказательствами, подробно изложенными в приговоре суда.

Всесторонний анализ собранных по делу доказательств, полученных в установленном законом порядке, полно и объективно исследованных в судебном заседании и получивших оценку суда в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ, вопреки доводам жалоб, позволили суду правильно установить фактические обстоятельства дела и сделать обоснованный вывод о виновности осужденного ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 293 УК РФ.

Доводы жалоб апеллянтов повторяют позицию защиты, приведенную в суде первой инстанции, они являлись предметом исследования суда, получили надлежащую оценку, и, по сути, сводятся к выражению несогласия с произведенной судом оценкой доказательств по делу, которую суд апелляционной инстанции находит правильной.

Вопреки доводам жалоб, виновность осужденного в совершении преступления подтверждается необходимой и достаточной совокупностью доказательств, изложенной и подробно проанализированной в приговоре.

Все доказательства, представленные сторонами в судебном заседании, были исследованы судом в судебном заседании с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, каждое из них получило правильную правовую оценку самостоятельно и в совокупности с другими доказательствами, что надлежащим образом отражено в приговоре, при этом суд указал, почему доверяет одним доказательствам и отвергает другие.

Такая оценка произведена судом в соответствии с требованиями ст.ст.17, 75, 87, 88, 307 УПК РФ, и тот факт, что она не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием к отмене или изменению судебного решения.

Какой-либо заинтересованности со стороны свидетелей при даче показаний в отношении осужденного, как и оснований для оговора ими ФИО1, равно как и неустранимых существенных противоречий в их показаниях по обстоятельствам дела, ставящих их под сомнение, апелляционной инстанцией не установлено.

Допустимость и достоверность доказательств, положенных судом в основу выводов о виновности осужденного, у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает. Каких-либо противоречий в показаниях свидетелей, в письменных материалах дела, которые могли бы поставить под сомнение выводы суда о виновности ФИО1 и о правильности квалификации его действий, не имеется.

Доводы стороны защиты о недоказанности вины ФИО1 в совершении преступления связаны с оспариванием фактических обстоятельств дела, которые установлены судом правильно.

Так, на основании исследованных в ходе судебного заседания доказательств судом верно установлено, что в жилом доме по <адрес> в <адрес> был организован приют для лиц, оказавшихся в трудной жизненной ситуации, с постоянным пребыванием в нем большого количества людей. Старшим инспектором отделения <данные изъяты> ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ выявлены нарушения пожарной безопасности при эксплуатации указанного дома:

- объект защиты класса функциональной пожарной опасности Ф 1.1 не защищен автоматической установкой пожаротушения и автоматической установкой пожарной сигнализации, с обеспечением дублирования сигнала на пульт подразделения пожарной охраны без участия работников объекта и (или) транслирующей этот сигнал организации, чем нарушен п. 4.4, п. 4.8, п. 4.9 п. 7, табл. 1 СП 486.1311500.2020 «Системы противопожарной защиты. Перечень зданий, сооружений, помещений и оборудования, подлежащих защите автоматическими установками пожаротушения и системами пожарной сигнализации. Требования пожарной безопасности»; п. А.4 прил. А, п. 6.1, п. 9 таб. А.1 СП 5.13130.2009 «Системы противопожарной защиты. Установки пожарной сигнализации и пожаротушения автоматические. Нормы и правила проектирования», ст. 83 ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ № 123-ФЗ «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности»;

- второй этаж здания не имеет второго эвакуационного выхода, чем нарушен п. 4.2.9 СП 1.13130.2020 «Системы противопожарной защиты. Эвакуационные пути и выходы», ст. 6, ст. 89 ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ № 123-ФЗ «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности»;

- отсутствует эвакуационное освещение в помещениях, проходах и на лестничных маршах, нарушение п. ДД.ММ.ГГГГ СП 1.13130.2020 «Системы противопожарной защиты. Эвакуационные пути и выходы», ст. 4, ст. 6 ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ № 123-ФЗ «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности»;

- ширина эвакуационных выходов из помещений и зданий менее 1,2 м при числе эвакуирующихся через указанные выходы более 15 человек, чем нарушен п. 5.1.4 СП 1.13130.2020 «Системы противопожарной защиты. Эвакуационные пути и выходы», ст. 6, ст. 89 ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ № 123-ФЗ «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности»;

- на путях эвакуации, допущено устройство криволинейной лестницы, чем нарушен п. 4.3.6 СП 1.13130.2020 «Системы противопожарной защиты. Эвакуационные пути и выходы»;

- для отделки полов применены материалы без учета необходимых показателей пожарной опасности, а именно токсичность, воспламеняемость, горючесть, образующая способность и распространения, чем нарушена ст. 13, ст. 134 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 123-ФЗ «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности».

Допущенные ФИО1 при описании нарушений пожарной безопасности ссылки на утратившие силу нормативно-правовые акты, на что обращено внимание судом первой инстанции, не ставят под сомнение факт обоснованности выявленных им нарушений с учетом фактической пролонгации данных актов в последующем.

Выявленные нарушения пожарной безопасности устранены не были. Со стороны ФИО1, занимавшего должность <данные изъяты> располагавшего достоверными сведениями о выявленных нарушениях обязательных требований пожарной безопасности, которые могут привести к гибели людей на объекте контроля, не приняты исчерпывающие меры к своевременному осуществлению предоставленных ему полномочий по предупреждению, выявлению и пресечению нарушений обязательных требований, обеспечению принудительного исполнения решений контрольных (надзорных) органов, составлению протокола об административном правонарушении, связанном с нарушением требований пожарной безопасности.

ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 02 часов 00 до 05 часов 00 минут в здании по адресу: <адрес>, используемом в качестве приюта, где находились 28 постояльцев, вследствие короткого замыкания проводов, выходящих из электрического щита, расположенного в пристройке к основному строению дома со стороны <адрес>, произошло возгорание, распространившееся по всему дому.

При таких обстоятельствах, суд правильно пришел к выводу, что именно совокупность выявленных нарушений пожарной безопасности не обеспечила возможность своевременного выявления возгорания, экстренного оповещения и эвакуации постояльцев из здания приюта, локализации и ликвидации горения на начальной стадии, до прибытия подразделений противопожарных служб, что привело к гибели 23 человек, причинению средней тяжести вреда здоровью 2 лицам, причинению легкого вреда здоровью 2 лицам, причинению 1 лицу повреждений, не расцениваемых, как причинившие вред здоровью, а также причинению крупного имущественного ущерба потерпевшей Потерпевший №5 в размере 2 313 891 рублей.

Тем самым неисполнение и ненадлежащее исполнение ФИО1 своих должностных обязанностей состоит в прямой причинно-следственной связи с наступившими указанными тяжкими последствиями при пожаре в используемом в качестве приюта <адрес> в <адрес>, существенным нарушением прав и законных интересов, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, Федеральным законом Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 69-ФЗ «О пожарной безопасности» и другими нормативно-правовыми актами РФ, указанными в судебном решении.

Служебный статус и должностные полномочия ФИО1 установлены судом правильно на основании исследованных нормативных актов, регулирующих его полномочия, в том числе должностных инструкций старшего инспектора, начальника отделения <данные изъяты><адрес>.

С учетом доводов о непринятии мер прокурорского реагирования, осуществлении Свидетель №39 незаконной предпринимательской деятельности, связанной с оказанием услуг, не отвечающим требованиям безопасности жизни, нарушении Свидетель №39 и Потерпевший №5 требований пожарной безопасности, что привело к существенному нарушению прав и законных интересов граждан, превышении должностных полномочий Свидетель №10 суд апелляционной инстанции обращает внимание на то, что, судебное разбирательство по делу проводится в пределах, предусмотренных ст. 252 УПК РФ, в связи с чем вопросы о причастности и виновности иных лиц не могли быть предметом оценки по данному уголовному делу.

Доводы стороны защиты, касающиеся обстоятельств, установленных приговором Заводского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении Свидетель №39, не влияют на законность и обоснованность обжалуемого приговора и не свидетельствуют о невиновности осужденного, поскольку Свидетель №39 осужден в пределах предъявленного ему обвинения, которое ФИО1 не предъявлялось.

Вопреки доводам защиты, судом в приговоре подробно приведены представленные стороной защиты доказательства, все они получили оценку в приговоре суда в совокупности друг с другом и с доказательствами стороны обвинения. Вместе с тем, по мнению суда апелляционной инстанции, показания свидетелей ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО25, ФИО24, ФИО34, Свидетель №51, допрошенных в судебном заседании по ходатайству стороны защиты, равно как и показания допрошенного в качестве специалиста ФИО35, не опровергают предъявленного осужденному обвинения по ч.3 ст. 293 УК РФ, основаны на собственном толковании положений законодательства Российской Федерации в области пожарного надзора, обусловлены желанием смягчить ответственность коллеги.

Все доказательства, приведенные в приговоре в качестве обоснования выводов, к которым пришел суд и на которые обращается внимание в апелляционных жалобах, изложены в объеме, необходимом для мотивирования виновности осужденного и оценки доводов стороны защиты.

Исходя из занимаемых должностей и функциональных обязанностей, осужденный ФИО1 обладал полномочиями по организации осуществления в установленном порядке государственного пожарного надзора за соблюдением требований обеспечения пожарной безопасности на подведомственном объекте защиты по <адрес>, в <адрес>.

Доводы об ошибочном включении в перечень поднадзорных органам противопожарной службы объектов здания по <адрес>, в <адрес> и присвоении объекту категории чрезвычайно высокого риска рассматривались судом первой инстанции и были отклонены с приведением к тому мотивов и в дополнительной аргументации не нуждаются, учитывая, что органам пожарного надзора доподлинно было известно о фактическом размещении в доме объекта социального обслуживания - приюта с круглосуточным пребыванием в нем большого количества постояльцев. На протяжении практически года указанный объект являлся поднадзорным, в отношении него проводились контрольно-надзорные мероприятия. Сведений об обжаловании в порядке ведомственного контроля распоряжения № от ДД.ММ.ГГГГ, которым данному объекту защиты была присвоена категория чрезвычайно высокого риска, признания его незаконным, не имелось. С учетом данных обстоятельств само по себе исключение указанного объекта надзора после произошедшего - ДД.ММ.ГГГГ, не опровергает установленные фактические обстоятельства и выводов суда по существу дела.

Обнаружив, что приют располагается в жилом доме, тем самым установив факт нецелевой эксплуатации жилого помещения, на что ссылается осужденный и его защитники, ФИО1 не лишен был возможности инициировать соответствующую процедуру направления указанной информации полномочным органам для принятия ими мер реагирования в рамках представленных им полномочий, чего также им не было сделано.

Ссылка на сложности установления собственника дома, затрудненность доступа к объекту, невозможность и трудности согласования вопроса о необходимости проведения контрольно-надзорного мероприятия суд апелляционной инстанции находит неубедительными, вызванными желанием смягчить ответственность за содеянное.

Те обстоятельства, что объект официально был закреплен за иным должностным лицом, а также факт того, что возгорание произошло в пристройке дома, при установленных фактических обстоятельствах не имеют юридического значения.

Судом верно дана оценка действиям ФИО1, обладающим достоверными сведениями о размещении в жилом помещении по адресу <адрес>, эксплуатируемом в качестве пансионата, большого количества лиц, и сведениях о нарушениях обязательных требований пожарной безопасности, которые могут привести к гибели людей, в период, непосредственно относящийся к событиям инкриминируемого ему деяния, фактически и в последующем официально исполнявшего обязанности начальника отделения, в том числе по <данные изъяты> за указанным объектом, не исполнившим своих должностных обязанностей вследствие недобросовестного и небрежного отношения к службе, не принявшим мер должного реагирования по осуществлению надлежащего государственного пожарного надзора при наличии реальной угрозы для жизни людей. У суда апелляционной инстанции не имеется оснований не согласиться с этими выводами суда.

Вопреки доводам жалоб, допрошенные в качестве свидетелей сотрудники службы пожаротушения в своих показаниях не давали оценку контрольно-надзорных мероприятий объекта со стороны службы государственного пожарного надзора, а сообщали о последствиях произошедшего на объекте пожара и возможности их минимизации при соблюдении требований пожарной безопасности, своевременном устранении имевшихся нарушений.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с позицией защиты, приведенной в поддержку доводов апелляционной жалобы, относительно преюдициального значения решения судьи Заводского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ, касающейся проверки конституционности положений ст.90 УПК РФ и изложенной в Постановлении от ДД.ММ.ГГГГ N 30-П, признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела.

Фактические обстоятельства, установленные вступившим в силу решением суда от ДД.ММ.ГГГГ по делу об административном правонарушении в отношении Потерпевший №5, сами по себе не предопределяют выводы суда о невиновности ФИО1 в халатности, то есть неисполнении и ненадлежащем исполнении должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного и небрежного отношения к службе и обязанностей по должности, по данному уголовному делу. Обстоятельства как уголовно наказуемого деяния не были предметом доказывания по указанному делу об административном правонарушении.

Уголовно-правовая квалификация действий лица определяется исключительно в рамках процедур, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, и не может устанавливаться в иных видах судопроизводства.

Позиция осужденного ФИО1 и данные им показания о невиновности в совершении преступления, за которое он осужден, верно расценены судом как способ защиты и желание избежать ответственности за содеянное.

Соглашается суд апелляционной инстанции с выводами, приведенными в приговоре, относительно отсутствия в действиях ФИО1 обстоятельств, исключающих преступность деяния. Приведенные в этой части доводы апелляционных жалоб осужденного и его защитников являлись предметом рассмотрения судом первой инстанции, направлены на несогласие с вынесенным судом решением, однако не свидетельствуют о его незаконности.

Выводы суда мотивированы, носят непротиворечивый и достоверный характер, основаны на анализе и оценке совокупности достаточных доказательств, и соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела. Каких-либо предположительных суждений судом не допущено. Оснований для иной оценки доказательств и оправдании осужденного, как об этом ставится вопрос в апелляционных жалобах, суд апелляционной инстанции не усматривает.

В приговоре в соответствии с положениями ст. 304, 307-309 УПК РФ приведено не только описание преступных действий, с указанием места, времени и способа их совершения, обоснованно признанных судом доказанными, но и дана надлежащая правовая оценка всем исследованным по делу доказательствам, указано какие из них суд положил в основу приговора, а какие отверг и в какой части, приведены мотивы решений по всем возникающим в ходе судебного разбирательства вопросам, подлежащим разрешению при вынесении приговора.

Предварительное расследование по делу проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Данных о том, что у сотрудников правоохранительных органов имелась необходимость искусственного создания доказательств, их подлога, на что ссылается сторона защиты в жалобе, в материалах дела не имеется, судом первой инстанции не добыто. Положенные в основу приговора доказательства получены с соблюдением закона. Нарушений норм Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации», влияющих на законность постановленного по делу приговора, не допущено.

Сведений о том, что предварительное расследование проводилось предвзято, с обвинительным уклоном, из материалов уголовного дела также не усматривается, равно как не содержится в них объективных данных о нарушении права на защиту ФИО1, в связи с чем доводы жалоб об обратном являются несостоятельными.

Также нельзя согласиться с доводами защиты о необъективности и односторонности судебного разбирательства. Уголовное дело в отношении ФИО1 рассмотрено судом первой инстанции с соблюдением принципов равноправия и состязательности сторон. Согласно протоколу судебного заседания сторонам были созданы все необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Как следует из протокола судебного заседания, сторона защиты не была ограничена каким-либо образом в праве представлять доказательства по делу, участвовать в исследовании доказательств, заявлять ходатайства, которые были разрешены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Данных о необъективном рассмотрении дела, проведении судебного следствия с обвинительном уклоном, материалы уголовного дела не содержат.

Таким образом, исходя из установленных в судебном заседании фактических обстоятельств, действия осужденного ФИО1 правильно квалифицированы по ч. 3 ст. 293 УК РФ, как халатность, то есть неисполнение и ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного и небрежного отношения к службе и обязанностей по должности, повлекшее причинение крупного ущерба и существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества т государства, повлекшее по неосторожности смерть двух и более лиц.

Оснований для иной юридической оценки действий осужденного у суда апелляционной инстанции не имеется.

При назначении наказания суд в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 7, 43, 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности виновного, обстоятельства, смягчающие наказание, не установив отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Обстоятельствами, смягчающими наказание, суд в соответствии со ст.61 УК РФ справедливо признал и учел: <данные изъяты>.

Неверное указание года рождения <данные изъяты> является явной технической ошибкой, не влияющей на законность и обоснованность приговора. Принимая во внимание верное указание во вводной части приговора даты рождения <данные изъяты> ФИО1, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для внесения уточнений в судебное решение.

Все смягчающие обстоятельства, а также данные о личности осужденного ФИО1, имеющие значение для назначения наказания и влияющие на его справедливость, судом первой инстанции учтены в полной мере.

Оснований полагать, что установленные судом смягчающие обстоятельства учтены им формально при назначении наказания, у апелляционной инстанции не имеется.

Каких-либо иных обстоятельств, прямо предусмотренных законом в качестве смягчающих наказание и не учтенных судом при его назначении, не усматривается, не приведены они и в апелляционных жалобах.

Обстоятельств, отягчающих наказание осужденного, судом верно не установлено.

Суд обоснованно при назначении осужденному наказания не нашел оснований для применения положений ст. 64 УК РФ, поскольку каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступлений, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, не установлено. Не находит таковых и суд апелляционной инстанции.

С учетом фактических обстоятельств дела и личности осужденного, оснований для применения положений ч.6 ст. 15 УК РФ не имелось, что надлежащим образом мотивировано судом, и оснований не согласиться с данным выводом апелляционная инстанция также не усматривает.

Учитывая общественную опасность содеянного, данные о личности ФИО1, суд правильно назначил осужденному наказание в виде реального лишения свободы с учетом требований ч.1 ст. 62 УК РФ, не усмотрев оснований для применения ст. 73 УК РФ и назначении ему условного осуждения, с чем соглашается суд апелляционной инстанции.

Основное наказание, назначенное осужденному за совершенное преступление, является справедливым и соразмерным, основания считать его чрезмерно суровым отсутствуют.

Судом верно в соответствии с п. «а» ч.1 ст.58 УК РФ определен вид исправительного учреждения, в котором осужденному следует отбывать основной вид наказания в виде лишения свободы.

Выводы суда о назначении осужденному дополнительного наказания в виде лишения права занимать должность на государственной службе, связанную с осуществлением функции представителя власти, с выполнением организационно-распорядительных функций в государственных органах в приговоре надлежаще аргументированы, соответствуют требованиям уголовного закона и признаются апелляционной инстанцией правильными.

Вместе с тем, соглашаясь с доводами апелляционного представления, в резолютивной части приговора цифровое значение срока дополнительного наказания указано «2» года, а в скобках значится «четыре» года, что влечет неясность назначенного наказания, требует уточнения.

Прослушав при подготовке к судебному заседанию аудиозапись провозглашения судом резолютивной части приговора, апелляционной инстанцией установлено, что суд огласил назначить ФИО1 дополнительное наказание в виде четырех лет лишения свободы, не приведя слово «два», притом что санкцией ч.3 ст. 293 УК РФ максимальный размер дополнительного наказания предусмотрен до 3 лет.

По смыслу положений ст.ст.6, 7, 43, 60 УК РФ на дополнительное наказание распространяются предусмотренные уголовным законом общие правила назначения наказания, а срок назначенного дополнительного наказания должен быть определен с учетом всех обстоятельств дела, имеющих значение для его назначения.

Из приговора следует, что по делу отсутствуют отягчающие наказание обстоятельства, учтены смягчающие обстоятельства и положительные характеристики в отношении ФИО1, ввиду чего дополнительное наказание не могло быть назначено ему в максимальном размере.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о необходимости смягчения размера назначенного ФИО1 дополнительного наказания.

Зачет в срок лишения свободы осужденного времени его нахождения под домашним арестом, содержания под стражей, времени запрета определенных действий, времени следования к месту отбывания наказания произведен судом верно, в соответствии с положениями п. «в» ч.3.1 ст.72 УК РФ, ч.3.4 ст.72 УК РФ, п.1 ч.6 ст.105.1 УПК РФ, п.1.1 ч.10 ст.109 УПК РФ.

Изложенные в жалобе представителя <данные изъяты> ФИО15 доводы об отсутствии доказательств, подтверждающих факты наличия близких родственных отношений и тесных семейных связей гражданских истцов Потерпевший №8, Потерпевший №21, Потерпевший №22, Потерпевший №9 с погибшими родственниками, нравственных переживаний истцов в связи с их гибелью, а в связи с чем, незаконностью удовлетворения заявленных ими гражданских исков, несостоятельны и не свидетельствуют об отсутствии оснований для компенсации морального вреда.

В соответствии с п.1 статьи 150 ГК РФ жизнь и здоровье, а также иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье и другие) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В пункте 12 названного постановления разъяснено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 ст. 1064 ГК РФ).

В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, статьи 1095 и 1100 ГК РФ).

Согласно позиции Пленума Верховного Суда РФ, изложенной в Постановлении от ДД.ММ.ГГГГ N 13 "О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации" субъектом, обязанным возместить вред по правилам статьи 1069 ГК РФ, и, соответственно, ответчиком по указанным искам является Российская Федерация, от имени которой в суде выступает главный распорядитель бюджетных средств по ведомственной принадлежности тех государственных органов (должностных лиц), в результате незаконных действий (бездействия) которых физическому или юридическому лицу причинен вред (пункт 3 статьи 125 ГК РФ, статья 6, подпункт 1 пункта 3 статьи 158 БК РФ).

При этом, в соответствии с п.12.1 ч.1 ст.158 БК РФ главный распорядитель бюджетных средств отвечает соответственно от имени Российской Федерации, субъекта Российской Федерации, муниципального образования по денежным обязательствам подведомственных ему получателей бюджетных средств;

Подпункт 11 п.9 раздела 4 Положения о <данные изъяты> (утв.Указом Президента РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 868) определяет полномочия указанного органа как главного распорядителя бюджетных средств.

По приведенным основаниям суд верно возложил обязанность возместить моральный вред, причиненный истцам в результате действий ФИО1, а также возмещение материального ущерба на <данные изъяты>.

Суд первой инстанции, принимая решение по гражданским искам о компенсации морального вреда пришел к обоснованному выводу о правомерности предъявленных потерпевшими исков и, верно руководствовался приведенными положениями, а также разъяснениями постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 23 "О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу", поскольку оспариваемым приговором установлены фактические обстоятельства, связанные с доказанностью виновных действий ФИО1 при осуществлении им своих должностных обязанностей, а также наличие причинно-следственной связи между его действиями при осуществлении должностных обязанностей и наступившими последствиями, в данном случае, в виде гибели близких родственников потерпевших, в связи с чем было нарушено их личное неимущественное право на семейно-родственные отношения, а также причинения имущественного ущерба.

Суд апелляционной инстанции полагает необходимым согласиться с установленным размером компенсации морального вреда, учитывая характер причиненных истцам нравственных страданий, требования разумности и справедливости, в том числе и о частичном удовлетворении исковых требований потерпевших Потерпевший №22 и Потерпевший №9, что убедительно приведено в обжалуемом приговоре и дополнительной аргументации не требует.

Исходя из материалов уголовного дела, погибшие в пожаре ФИО36, ФИО37, ФИО38, ФИО39 являлись близкими родственниками Потерпевший №8, Потерпевший №21, Потерпевший №22, Потерпевший №9 соответственно.

Потерпевший №8, Потерпевший №21, Потерпевший №22, Потерпевший №9 признаны потерпевшими в рамках уголовного дела по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.293 УК РФ, в рамках данного уголовного дела ими заявлены исковые требования, в связи с чем приняты решения о признании их гражданскими истцами.

Будучи допрошенными в судебном заседании, потерпевшие поясняли о переживаемых ими нравственных страданиях, связанных с трагической гибелью родных.

Учитывая установленные по делу фактические обстоятельства, а также принимая во внимание то, что гибель близкого родственника сама по себе является наиболее сильным переживанием, необратимым обстоятельством, нарушающим неимущественное право на семейные связи, неоспоримо причиняющим нравственные страдания, суд апелляционной инстанции полагает обоснованными выводы суда о необходимости взыскания в пользу потерпевших определенной судом компенсации морального вреда и не считает размер взысканной с <данные изъяты>) за счет казны РФ, компенсации явно завышенным либо заниженным.

Моральный вред по своему характеру не поддается точному денежному подсчету, а соответственно является оценочной категорией, включающей в себя оценку совокупности всех обстоятельств, такая компенсация производится с целью смягчения эмоционально-психологического состояния потерпевшего, в связи с чем, должна отвечать признакам справедливости и разумности. Иная, чем у суда, оценка степени нравственных страданий и переживаний истцов, критериев разумности и справедливости, не указывает на то, что выводы суда в этой части являются ошибочными, и имеются основания для изменения или отмены судебного решения в данной части.

Пояснения потерпевшей Потерпевший №9 при ее допросе в судебном заседании об отсутствии у нее претензий к ФИО1, а также предъявление потерпевшими по данному делу гражданских исков в рамках судебного разбирательства по другому уголовному делу, на что обращено внимание представителем <данные изъяты> в жалобе, не свидетельствуют об определении ненадлежащего ответчика по рассматриваемому уголовному делу. Так, потерпевшая Потерпевший №9 в судебном заседании поддержала исковые требования, просила взыскать их с подсудимого, при этом не имела возражений относительно их переадресации к соответчику. Удовлетворение исковых требований о компенсации морального вреда потерпевших Потерпевший №8, Потерпевший №21, Потерпевший №22, Потерпевший №9 при рассмотрении уголовного дела в отношении Свидетель №39, осужденного ч.3 ст.238 УК РФ, не является двойным взысканием.

Гражданский иск потерпевшей Потерпевший №5 также правильно разрешен судом в соответствии с фактическими обстоятельствами дела и на основании правильного применения норм гражданского законодательства, с учетом уточнения потерпевшей исковых требований в судебном заседании, а также заключения оценочной судебной экспертизы о рыночной стоимости сгоревшего дома. Доводы жалобы о том, что действия Потерпевший №5, по мнению представителя гражданского ответчика исключают гражданско – правовую ответственность Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий, несостоятельны, поскольку судом установлена виновность ФИО1 в ненадлежащем исполнении и неисполнении должностных обязанностей, состоящих в причинно - следственной связи с наступившими последствиями.

Доводы жалобы представителя МЧС России, сводящиеся к тому, что ответчиком по исковым требованиям потерпевшей Потерпевший №5 являлся Свидетель №39 в силу договорных отношений между ними, не свидетельствуют о нарушении норм процессуального права, поскольку только истец определяет круг лиц, к которым предъявляет свои требования. Истцом ходатайство о привлечении к участию в деле в качестве соответчика Свидетель №39 не заявлялось. При этом данное обстоятельство не лишает права предъявления регрессного иска в последующем.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции соглашается с доводом апелляционной жалобы представителя гражданского ответчика в следующей части.

Судом в нарушение п.3 ст.304 УПК РФ в водной части приговора не указаны сведения о гражданском ответчике – <данные изъяты> и об его представителе – ФИО15, действующей на основании доверенности, принимавшей, как следует из протокола судебного заседания, участие в рассмотрении уголовного дела. В указанной части приговор подлежит уточнению.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ,

ПОСТАНОВИЛ:

Апелляционное представление государственного обвинителя Тятенковой А.В. удовлетворить.

Приговор Заводского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 изменить.

Назначенное ФИО1 дополнительное наказание в виде лишения права занимать должность на государственной службе, связанной с осуществлением функции представителя власти, с выполнением организационно – распорядительных функций в государственных органах, снизить до 2 (двух) лет.

Уточнить во вводной части приговора, что приговор постановлен с участием представителя гражданского ответчика – <данные изъяты> ФИО15

В остальной части этот же приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1, адвокатов Кривопаловой И.В., Голованова В.В. - без удовлетворения, апелляционную жалобу представителя гражданского ответчика – <данные изъяты> ФИО15 - удовлетворить частично.

Апелляционное постановление и приговор могут быть обжалованы в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, вступившего в законную силу, через суд первой инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.7, 401.8 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Судья: И.В. Михайленко