Приговор № 1-158/2017 от 9 ноября 2017 г. по делу № 1-158/2017

... Дело №1-158/2017


ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

10 ноября 2017 года г. Казань

Вахитовский районный суд г. Казани в составе председательствующего

судьи Н.И. Камалетдинова,

при секретаре А.А. Песковой,

с участием государственных обвинителей прокуратуры Вахитовского района г. Казани Ю.Н. Алексеева, Р.Д. Кафаровой, Р.Н. Яхина,

потерпевшего ФИО1,

потерпевшей (законного представителя потерпевшего) ФИО3,

подсудимого ФИО3,

защитника – адвоката Ю.Н. Никулиной, представившей удостоверение №606 и ордер №104892,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении

ФИО3, родившегося ДД.ММ.ГГГГ года в г. Казани, гражданина Российской Федерации, зарегистрированного и проживающего по адресу: ..., со средне-специальным образованием, женатого, индивидуального предпринимателя, несудимого,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных частью 3 статьи 30, частью 1 статьи 105; частью 1 статьи 119; частью 3 статьи 30, частью 1 статьи 105 Уголовного кодекса РФ,

УСТАНОВИЛ:

29 декабря 2016 года, в период времени с 22 часов 30 минут до 23 часов 30 минут, ФИО3, находясь в состоянии алкогольного опьянения в ..., учинил ссору со своей супругой ФИО3, требуя от последней приобрести ему спиртные напитки. Получив отказ, ФИО3 стал выражаться в адрес ФИО3 грубой нецензурной бранью. В этот момент сын ФИО3 – ФИО1, чтобы прекратить действия ФИО3, стал выталкивать его из комнаты, в которой находились ФИО1 и ФИО3. В это время у ФИО3 в ходе ссоры, на почве личных неприязненных отношений, возник преступный умысел на совершение убийства своего несовершеннолетнего сына ФИО1.

Во исполнение своего преступного умысла, направленного на убийство ФИО1, ФИО3 в тот же период времени прошел на кухню квартиры, где взял стеклянную бутылку. Далее ФИО3, размахивая данной бутылкой и высказывая угрозы убийством в адрес ФИО1, стал заходить в комнату, однако ФИО1 смог снова вытолкнуть его из комнаты, дверь которой ФИО3 заперла на ключ. После чего ФИО3, в продолжение своего преступного умысла, направленного на убийство ФИО1, прошел на кухню, вооружился кухонным топором и направился к двери, ведущей в комнату, в которой находились ФИО3 и ФИО1. Пытаясь открыть дверь указанной комнаты, ФИО3 нанес не менее двух ударов кухонным топором в область замка данной двери. Не сумев открыть дверь, ФИО3 стал заходить в комнату через проем в серединной части двери, высказывая при этом в адрес ФИО1 угрозы убийством. При этом ФИО1, преградив ФИО3 путь, не давал ему войти в комнату. Тогда ФИО3 из личных неприязненных отношений, осознавая общественную опасность своих действий и желая наступления общественно-опасных последствий в виде смерти ФИО1, с целью лишения его жизни, нанес ФИО1 один удар лезвием кухонного топора в область головы. Далее ФИО3, в продолжение своего преступного умысла, направленного на убийство ФИО1, снова попытался нанести удар ФИО1 лезвием кухонного топора в область головы, однако ФИО1, оказывая сопротивление ФИО3, схватил одной рукой за рукоятку топора, а другой - за плечо ФИО3, удерживая последнего в таком положении и не давая ФИО3 повторно нанести удар кухонным топором, пока ФИО3 вызвала сотрудников полиции.

Преступный умысел ФИО3, направленный на убийство ФИО1, не был доведен до конца по независящим от него обстоятельствам, в результате оказания ФИО1 активного сопротивления. В результате преступных действий ФИО3 потерпевшему ФИО1 причинено телесное повреждение в виде раны правой височной области, повлекшей легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья продолжительностью не свыше трех недель (21 дня).

Кроме того, 04 февраля 2017 года, в период времени с 09 часов 00 минут до 10 часов 00 минут, ФИО3, находясь в состоянии алкогольного опьянения в зальной комнате ..., умышленно, осознавая общественную опасность своих действий и желая наступления общественно опасных последствий, с целью вызвать у А.Л. ФИО2 опасения за свою жизнь, высказывал в адрес ФИО3 угрозы убийством, замахиваясь на нее кухонным топором.

Угрозу убийством ФИО3 восприняла реально, и у нее имелись основания опасаться ее осуществления, так как ФИО3 находился на близком к ней расстоянии, превосходил ее физически, был вооружен кухонным топором, которым замахивался на нее, был агрессивно настроен и находился в состоянии алкогольного опьянения.

Также ФИО3 обвиняется органом предварительного следствия в том, что 31 декабря 2016 года, в период времени с 14 часов 00 минут до 16 часов 30 минут, находясь в состоянии алкогольного опьянения на кухне ..., в ходе ссоры с супругой ФИО3, возникшей на почве личных неприязненных отношений, выражаясь в адрес ФИО3 нецензурной бранью, нанес ФИО3 кулаками не менее 4 ударов в область головы, причинив последней физическую боль. После чего ФИО3 умышленно, осознавая общественную опасность своих действий и желая наступления общественно опасных последствий, с целью вызвать у ФИО3 опасения за свою жизнь и здоровье, схватил руками с поверхности варочной панели газовой плиты металлическую решетку, высказывая при этом в адрес ФИО3 угрозы убийством, замахнулся указанной решеткой в сторону ФИО3, тем самым угрожая последней убийством.

Угрозу убийством ФИО3 восприняла реально, и у нее имелись основания опасаться ее осуществления, так как ФИО3 находился на близком к ней расстоянии, превосходил ее физически, был вооружен тупым твердым предметом, которым замахивался в ее сторону, был агрессивно настроен и находился в состоянии алкогольного опьянения.

В судебном заседании ФИО3 вину признал частично и показал, что 29 декабря 2016 года, около 20 часов, пришел домой с работы, выпил бутылку водки, после чего лег спать. Проснулся и попросил жену - ФИО3 сходить в магазин за водкой, но она отказалась. Затем жена и младший сын – ФИО1 заперлись в комнате. Его разозлило, что они всегда запираются от него, и он решил выломать замок на двери. С этой целью взял на кухне разделочный топор и стал бить им по замку. Сломать замок с внешней стороны ему не удалось, поэтому стал пролезать с топором через проем в двери, чтобы выломать замок со стороны комнаты. При этом он никому не угрожал, его интересовал лишь дверной замок. Когда он пролезал через проем, сын ФИО1 стал выталкивать его, из-за чего случайно задел сына топором. Увидев у сына кровь, сразу же опустил топор и ушел. Целенаправленно ударов топором ФИО1 не наносил, причинять ему вред не желал. События 31 декабря 2016 года и 04 февраля 2017 года не помнит, так как был пьян, но избивать жену, угрожать ей убийством не мог. Она его оговаривает из-за личных неприязненных отношений.

Несмотря на позицию подсудимого, его вина подтверждается показаниями потерпевших, свидетелей и другими исследованными в судебном заседании доказательствами.

В ходе производства предварительного следствия ФИО3 давал другие показания, которые были оглашены в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя.

Так, на допросе в качестве подозреваемого от 23 января 2017 года ФИО3 показал, что 29 декабря 2016 года, примерно в 23 часа, у них с женой произошел конфликт. Дальнейшие свои действия он не помнит. Позже ему от сына ФИО1 стало известно, что он (ФИО3) при обстоятельствах, указанных сыном в допросах, высказывая угрозы убийством, нанес ему один удар топором в область правого виска. После нанесенного удара сын схватил топор с нижней части, он при этом продолжал держать топор в правой руке. В этот момент жена, оттолкнув сына, выскочила из комнаты и вызвала сотрудников полиции. Вину признает полностью и в содеянном раскаивается, полностью доверяет показаниям сына и жены. 31 декабря 2016 года, примерно в 16 часов, он вышел на кухню, где находилась его жена ФИО3. У него с женой произошел конфликт, стал в отношении ее выражаться нецензурными словами. Дальнейшие свои действия он также не помнит, так как находился в состоянии сильного алкогольного опьянения. О том, что в ходе конфликта он нанес своей жене удары кулаком в голову, ему стало известно от сотрудников полиции. Также ему пояснили, что после нанесения ударов кулаком он взял с кухонной плиты верхнюю панель и хотел ею ударить жену, но решетка была горячей, поэтому обжегся и выкинул ее на пол (т. 1, л.д. 226-233).

На допросе в качестве обвиняемого 04 марта 2017 года ФИО3 подтвердил, что 29 декабря 2016 года, находясь в своей квартире, лезвием металлического кухонного топора нанес удар в область головы своего сына ФИО1. Он был сильно агрессивен, так как находился в состоянии алкогольного опьянения. Он хорошо понимает, что своими действиями, а именно ударом лезвия топора, мог убить своего сына ФИО1. 31 декабря 2016 года, в вечернее время, он, находясь в своей квартире в состоянии алкогольного опьянения, в результате возникшей между ними ссоры, несколько раз кулаками нанес удары своей супруге ФИО3, после чего, взяв с газовой плиты металлическую решетку, намеревался нанести данной решеткой удар по голове супруги, однако не смог этого сделать, так как решетка оказалась горячей, и он выкинул ее на пол. Он был сильно агрессивен, так как находился в состоянии алкогольного опьянения. Хорошо понимает, что своими действиями, а именно нанесенными ударами кулаками и попыткой нанести удар металлической решеткой по голове своей супруги ФИО3 он мог причинить ей смерть или тяжкий вред здоровью, то есть вину по обвинению в угрозе убийством или причинением тяжкого вреда здоровою признает полностью. 04 февраля 2017 года, в утреннее время, находясь в своей квартире, размахивая металлическим кухонным топором, пытался нанести лезвием топора удар по голове своей супруге ФИО3, однако убивать ее не намеревался, а хотел просто напугать ее в результате возникшей ссоры. Он был сильно агрессивен, так как находился в состоянии алкогольного опьянения (т. 2, л.д. 8-11).

После оглашения показаний ФИО3 их не подтвердил, пояснив, что подписал составленные следователем протоколы допроса, так как тот убедил его признать вину в полном объеме, чтобы получить более мягкое наказание. В действительности обстоятельства 31 декабря 2016 года и 04 февраля 2017 года не помнит, а 29 декабря 2016 года события происходили так, как он описал их в судебном заседании.

Из оглашенных в судебном заседании показаний несовершеннолетнего потерпевшего ФИО1 следует, что 29 декабря 2016 года, примерно в 18 часов, отец ФИО3 приехал домой в состоянии алкогольного опьянения и лег спать. Примерно в 23 часа ФИО3 проснулся, зашел в комнату, где находились он и мать, и стал в грубой форме требовать, чтобы мать ему купила водку. Мать - ФИО3 отказалась, и между ними произошел конфликт, в ходе которого ФИО3 выражался в адрес ФИО3 грубой нецензурной бранью. Он стал выгонять отца из спальной комнаты. Отец вышел, но вскоре вернулся со стеклянной бутылкой, которой замахивался на него и высказывал в его адрес слова угрозы: «Я тебя убивать буду». Он испугался за свою жизнь, однако смог вытолкнуть отца из спальной комнаты. После чего дверь спальной комнаты мама закрыла на ключ. Примерно в 23 часа 15 минут отец вновь прошел на кухню со словами: «Где топор?», после чего вернулся и стал «ломиться» в спальную комнату, несколько раз ударил топором в дверь. Затем отец через проем в двери, в котором ранее имелось стекло, стал проходить в спальную комнату, одной ногой он был в комнате, а другой оставался в зале. В этот момент он встал возле двери, чтобы не дать отцу пройти в спальную комнату. В правой руке у отца находился кухонный металлический топор. Затем ФИО3, выкрикивая слова: «Я тебя убью», нанес ему один удар в правую височную область острием топора. В момент нанесения удара он успел откинуть голову немного назад, чтобы увернуться от удара. Однако избежать попадания лезвия топора ему в область головы он не смог, лезвие топора воткнулось ему в правую височную область, отчего он испытал сильную физическую боль и головокружение, а также расслабленность в руках и ногах. После чего отец вытащил из его головы топор и вновь попытался ударить его топором в область головы, но он одной рукой схватил за рукоятку топора с его нижней части, а другой схватил за плечо отца и держал его в таком положении. Отец при этом продолжал держать топор. Из места, куда был нанесен удар, текла кровь. В этот момент мама позвонила в полицию и, открыв дверь спальной комнаты, оттолкнула тем самым отца. От этого через непродолжительное время отец успокоился и прошел в зал. Он очень испугался за свою жизнь и за жизнь матери, так как если бы они не остановили отца, он при помощи топора убил бы их. 31 декабря 2016 года мать готовила на кухне, отец в зальной комнате употреблял спиртные напитки. Дома также находился его старший брат ФИО4 Ранель. Примерно в 16 часов отец вышел на кухню, где между ним и мамой произошел конфликт. Через некоторое время они с Ранелем, услышав крики матери, сразу же выбежали на кухню. После чего отец взял с поверхности кухонной плиты решетку и хотел ударить ею мать, но решетка оказалась горячей, отец обжег руки и выкинул ее на пол. После чего мать убежала в другую комнату. Они с Ранелем стали успокаивать отца, а мать вызвала сотрудников полиции и написала заявление за нанесение ей побоев. 04 февраля 2017 года отец дома распивал спиртные напитки. Примерно в 09 часов 30 минут он услышал агрессивные крики отца и крики матери о помощи из зальной комнаты. Забежав туда, он увидел, как отец, держа в правой руке металлический топор (которым нанес ему удар в висок 29 декабря 2016 года), пытался нанести данным топором удары его матери, отчего она, будучи сильно напуганной, пятилась назад. При этом острие топора было направлено в сторону матери. Размахивая топором, ФИО3 выкрикивал слова: «Я сейчас убью тебя здесь!». Он и выбежавший на крики ФИО4 смогли остановить отца, преградив ему путь к матери, которая в это время стала вызывать сотрудников полиции (т. 1, л.д. 79-83, 101-105, 119-120, 165-169, 174-177).

Механизм нанесения ему А.А. ФИО2 удара топором потерпевший Э.А. ФИО2 наглядно продемонстрировал при проверке показаний на месте (т. 1, л.д. 108-117).

Оглашенные показания ФИО1 подтвердил.

Как показала в судебном заседании потерпевшая ФИО3, 29 декабря 2016 года ее муж ФИО3 проснулся в 23 часа и стал требовать спиртного с криками: «Если вы мне сейчас не купите, я вас всех убью». Она отказалась, после чего ФИО3 стал размахивать руками, схватил бутылку. Младший сын ФИО1 вытолкал отца из комнаты, и тот убежал на кухню. Там ФИО3 схватил топор и стал залезать с топором в проем закрытой двери. ФИО1 стал его выталкивать, но он все равно лез. Испугавшись, стала звонить в полицию. В этот момент ФИО3 замахнулся на ФИО1 со словами: «Я тебя сейчас убью». Нанесения удара не видела, так как вытолкнула ФИО3 и выбежала на улицу, чтобы открыть полицейским дверь. Когда вернулась, пол был в крови, у сына ФИО1 из головы текла кровь, так как ФИО3 задел его топором по голове. После этого ФИО3 успокоился и лег спать. Затем приехали сотрудники полиции и забрали ФИО3, а она с сыном поехала в больницу. 31 декабря 2016 года на кухне готовила праздничный обед, когда ФИО3 в нетрезвом состоянии подошел к ней и стал предъявлять претензии, в результате чего между ними произошел словесный конфликт. В ходе ссоры ФИО3 несколько раз ударил ее кулаками по голове, она закричала. На крики прибежали сыновья – ФИО1 и ФИО4. В этот момент ФИО3 схватил раскаленную решетку плиты, но, обжегшись, сразу же ее выбросил. При этом убийством ФИО3 ей не угрожал, а просто оскорблял. 04 февраля 2017 года ФИО3 в нетрезвом состоянии вновь стал ругаться, проявлять агрессию. Пыталась его успокоить, но ФИО3 пошел на кухню, взял тот же топор, который им вернула дознаватель, и, находясь на расстоянии вытянутой руки, стал, высказывая оскорбления, замахиваться на нее топором, держа его за рукоятку с обращенным в ее сторону лезвием. При этом ударов ей нанести не пытался.

Согласно показаниям свидетеля ФИО5 в судебном заседании и ее оглашенным показаниям (т. 1, л.д. 178-180), 31 декабря 2016 года, примерно в 16 часов 10 минут, по заявлению ФИО3 о том, что ее муж ФИО3 в состоянии алкогольного опьянения хулиганит, прибыла по адресу: .... Находившаяся в квартире ФИО3 пояснила, что ее муж ФИО3 в состоянии алкогольного опьянения учинил скандал, в ходе которого нанес ей 4-5 ударов кулаков в затылочную часть головы, причинив ей сильную физическую боль. Также она пояснила, что ФИО3 хотел ударить ее панелью от газовой плиты, но панель была горячей, поэтому обжегся и выбросил ее на пол. После чего в присутствии понятых была осмотрена квартира и изъята верхняя панель газовой плиты.

Как показал свидетель ФИО6, в ночь на 30 декабря 2016 года по заявке в составе экипажа полиции прибыл в квартиру на .... Находившаяся в квартире женщина пояснила, что супруг стал на нее нападать, потом взял в руки топор и попал топором сыну в висок. Он составил протокол осмотра места происшествия, в котором было зафиксировано наличие на полу, кровати и топоре следов крови, а также был изъят топор. Находившийся в квартире ФИО3 о случившемся ничего пояснить не мог.

Из оглашенных с согласия сторон показаний свидетеля ФИО7 следует, что 29 декабря 2016 года, получив информацию от оперативного дежурного УМВД, в составе экипажа полиции прибыл по адресу: .... По данному адресу к ним обратилась ФИО3, которая сообщила, что ее супруг ФИО3 в состоянии алкогольного опьянения угрожал убийством ее сыну ФИО1 и нанес по его голове удар лезвием металлического топора. У находившегося там же ФИО1 в правой височной области имелась рана. ФИО1 также подтвердил, что рану получил в результате удара топором его отца ФИО3. В спальной комнате на полу имелись следы, похожие на кровь, а в зале был обнаружен и изъят топор (т. 1, л.д. 182-184).

Свидетель ФИО8 суду показала, что семья Г-вых проживает в соседней с ней квартире. Последний год ФИО3 регулярно выпивал, в семье постоянно происходили скандалы. 29 декабря 2016 года слышала в квартире Г-вых шум и крики, но кто, и что именно кричал, не разобрала.

Кроме того, по ходатайству стороны защиты в судебном заседании были допрошены свидетели ФИО9, ФИО10, ФИО11 и ФИО4, которые дали следующие показания.

Свидетель ФИО9 показала суду, что знает ФИО3 по работе и может характеризовать его только с положительной стороны. В начале 2017 года ФИО3 рассказывал, что дома у него произошел скандал, в ходе которого он ударил своего сына топором, и, похоже, ему грозит уголовная ответственность.

Свидетель защиты ФИО10 в судебном заседании характеризовал ФИО3 с положительной стороны и пояснил, что он имеет проблемы со спиртным, анонимно лечился от алкоголизма в наркологической клинике. ФИО3 рассказывал ему, что, когда ругался с женой, вмешался сын, и сыну досталось, подробности произошедшего не сообщал.

Аналогичным образом ФИО3 охарактеризовал свидетель защиты ФИО11. В начале 2017 года ФИО3 рассказывал ему, что жена закрылась в комнате, и, чтобы туда попасть, он топором начал ломать дверь. Когда хотел открыть дверь через проем в ней, стал падать и находящимся в руке топором задел по щеке сына ФИО1.

Свидетель защиты ФИО4 в судебном заседании показал, что 29 декабря 2016 года ему позвонил младший брат ФИО1, который плакал и что-то говорил, но он не разобрал. Тогда мама пояснила, что был пьяный конфликт, и отец ударил ФИО1 топором через проем в двери. Думает, что отец сделал это неумышленно. В дальнейшем брат говорил, что отец хотел топором сломать замок в двери и немного попал ему по голове. 31 декабря 2016 года находился дома и слышал, что мать стала провоцировать отца, из-за чего между ними начался конфликт. Потом услышал крики и шум. Когда вышел, увидел отца, перед которым стоял ФИО1, а рядом находилась мама, которая кричала, что вызовет сотрудников полиции. Тогда ФИО3 спокойно ушел. При этом на полу лежала раскаленная решетка от плиты. 04 февраля 2017 года был в душе, когда услышал крики. Зашел на кухню и увидел отца, мать и брата, между которыми ничего не происходило. Почти сразу же зашли сотрудники полиции и увели отца. Что именно случилось, не интересовался. Считает, что после получения травмы ФИО1 мать стала без достаточных оснований при любом скандале вызывать сотрудников полиции.

Кроме того, вина ФИО3 подтверждается следующими доказательствами.

В ходе осмотра места происшествия 30 декабря 2016 года в ... изъят кухонный металлический топор со следами крови; на двери в спальную комнату обнаружены следы бурого цвета. Как явствует из фототаблицы к протоколу, на двери в спальную комнату в срединной части имеется проем из-за отсутствия стекла, над ручкой имеются множественные механические повреждения линейной формы (т. 1, л.д. 37-44).

Из сообщения «03» от 30 декабря 2016 года следует, что из ГКБ №7 получено сообщение о том, что в медицинское учреждение поступил ФИО1 с диагнозом: ушиб мягких тканей головы, рана правой височной области, обстоятельства получения: по месту жительства избил отец (т. 1, л.д. 46).

В соответствии с заключением судебно-медицинской экспертизы №431/471 от 27 января 2017 года, согласно представленным медицинским документам у потерпевшего ФИО1 имело место телесное повреждение в виде раны правой височной области, потребовавшей наложения хирургических швов, повлекшее легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья продолжительностью не свыше трех недель (21 дня), образовавшееся от действия тупого твердого предмета (предметов), механизм – удар; возможность образования повреждения 29 декабря 2016 года не исключается. При этом в медицинских документах, исследованных при проведении экспертизы, телесное повреждение ФИО1 описано как ушибленная рана размером 4 см, с неровными краями (т. 1, л.д. 201-203).

Допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО12, разъясняя данное им заключение, пояснил, что характер телесного повреждения потерпевшего свидетельствует о том, что оно могло быть причинено в результате воздействия тупого твердого предмета с ограниченной контактирующей поверхностью, к каковым предмет, обладающий рубящими и режущими свойствами, не относится.

В связи с имеющимися противоречиями между показаниями потерпевшего ФИО1 и выводами судебно-медицинской экспертизы о механизме образования имеющегося у него телесного повреждения, судом инициирован вопрос о назначении ситуационной судебно-медицинской экспертизы для установления возможности образования телесного повреждения ФИО1 при указанных им обстоятельствах.

Как следует из заключения ситуационной судебно-медицинской экспертизы №674 от 06 октября 2017 года, телесное повреждение в виде раны правой височной области, обнаруженное у потерпевшего ФИО1, могло образоваться при обстоятельствах, указанных потерпевшим, то есть при однократном ударе представленным на экспертизу топором; при этом оно могло образоваться как от удара рабочим лезвием топора, так и в результате удара ребром его обушковой части. Согласно исследовательской части заключения, на лезвии топора имеются сливающиеся между собой участки вмятин и зазубрин, образующих плоские «площадки» шириной около 1 мм. Данные участки на лезвии топора, а также внедрение лезвия в кожные покровы височной области под углом (как продемонстрировал потерпевший на экспертном эксперименте) могло обусловить наличие осаднения, неровность краев раны, вырванность луковиц волос на ее стенках, а также наличие тканевых перемычек. Перечисленные особенности лезвия топора могли имитировать наличие признаков, характерных для ушибленной раны, на основании чего она была расценена как причиненная тупым твердым предметом.

При осмотре места происшествия 31 декабря 2016 года в ... была изъята металлическая решетка от верхней панели газовой плиты (т. 1, л.д. 53-55).

Как следует из постановления дознавателя ОД ОП №2 «Вишневский» УМВД России по г. Казани ФИО13 от 29 января 2017 года, топор и верхняя панель газовой плиты возвращены на ответственное хранение ФИО3 (т. 1, л.д. 217-218).

Согласно протоколу изъятия, 04 февраля 2017 года в ... был вновь изъят кухонный металлический топор (т. 1, л.д. 67).

Приведенные доказательства полностью согласуются между собой, существенных противоречий между ними не имеется.

Оценив представленные доказательства, суд признает их допустимыми, достоверными и достаточными для установления вины ФИО3 в покушении на убийство ФИО1 и угрозе убийством ФИО3.

Оснований не доверять показаниям потерпевших ФИО1 и ФИО3 у суда не имеется, поскольку они последовательны, непротиворечивы, согласуются между собой и с другими собранными по делу доказательствами. ФИО1 как на предварительном следствии, так и в судебном заседании подробно описывал обстоятельства и механизм нанесения ему отцом удара лезвием топора, эти показания согласуются с показаниями потерпевшей ФИО3 и объективно подтверждаются выводами заключения ситуационной экспертизы.

Оснований для оговора подсудимого у ФИО1 и ФИО3 не было, какой-либо неприязни к ФИО3 они не испытывали, а, напротив, просили суд проявить к нему максимальное снисхождение.

При этом доводы об оговоре со стороны потерпевших и версия о том, что топор 29 декабря 2016 года он взял только для того, чтобы сломать дверь и дверной замок, впервые выдвинуты ФИО3 в судебном заседании. На предварительном следствии ФИО3 полностью соглашался с показаниями своих жены и сына, утверждая лишь, что не помнит событий, в связи с которыми привлечен к уголовной ответственности.

К доводам ФИО3 о том, что показания, содержащиеся в протоколах его допроса, в ходе предварительного следствия он фактически не давал, а подписал их в результате уговоров следователя и сотрудников полиции, суд относится критически, расценивая их как реализацию права на защиту. При этом суд отмечает, что в этих показаниях ФИО3 в полном объеме вину в предъявленном обвинении не признавал, в частности, отрицал попытки нанесения ударов топором своей жене 04 февраля 2017 года, а про обстоятельства покушения на убийство ФИО1 пояснил, что знает их только со слов сына и жены. При таких обстоятельствах утверждение подсудимого о составлении протоколов следователем с целью облегчения доказывания преступлений суд считает явно надуманным.

Кроме того, допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО14 показал, что при производстве предварительного следствия ФИО3 показания давал добровольно, без какого-либо воздействия со стороны его и других лиц.

Протоколы допроса ФИО3 в качестве подозреваемого и обвиняемого составлены в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Показания ФИО3 даны в присутствии защитника, в условиях, исключающих возможность оказания на него какого-либо воздействия. Правильность отражения показаний ФИО3 в соответствующих протоколах допроса удостоверена его и защитника подписями, замечаний по окончании следственных действий от них не поступило.

Поэтому изменение позиции подсудимого суд считает попыткой избежать уголовной ответственности за содеянное и относится к показаниям ФИО3 в судебном заседании критически.

Свидетелям ФИО9, ФИО10 и ФИО11 об обстоятельствах преступления, совершенного 29 декабря 2016 года, известно только со слов ФИО3, который, по естественным причинам, был заинтересован представить им получение травмы сыном, как случайность. Поэтому показания этих лиц о невиновности подсудимого не свидетельствуют.

Как следует из показаний свидетеля защиты ФИО4, 29 декабря 2016 года он находился вне дома, а непосредственным очевидцем событий, имевших место 31 декабря 2016 года и 04 февраля 2017 года, он не был, поскольку наблюдал их в конечной фазе, когда решетка от плиты уже находилась на полу (31 декабря 2016 года), либо, когда сотрудники полиции уже были вызваны (04 февраля 2017 года).Однако к показаниям ФИО4 о том, что ничего в отношении матери при нем отец не совершал, суд относится критически, поскольку они противоречат показаниям ФИО3 и ФИО1, не доверять которым у суда нет оснований, утверждавшим, что ФИО4 в обоих случаях вместе с младшим братом пресекал противоправные действия отца. Показания ФИО4 в судебном заседании суд считает данными с целью облегчить положение своего отца ФИО3.

Доводы ФИО3 об отсутствии у него умысла на убийство своего сына несостоятельны.

Как установлено в судебном заседании, ФИО3, находясь в состоянии алкогольного опьянения, учинил ссору со своей женой, а когда на ее защиту встал ФИО1, обратил свою злость на него и стал высказывать в его адрес угрозы убийством. Именно на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений, усиленных воздействием алкоголя, ФИО3 нанес целенаправленный удар лезвием топора – предметом, в силу своих свойств представляющим очевидную опасность для жизни при его применении в отношении живых лиц и схожим с холодным оружием, в область расположения жизненно важных органов - голову ФИО1, что явственно свидетельствует о наличии у подсудимого умысла на лишение потерпевшего жизни. При этом ФИО3, безусловно, осознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность наступления смерти ФИО1 и желал ее наступления. Однако, вопреки воле подсудимого, смерть ФИО1 не наступила по не зависящим от него обстоятельствам, ввиду активных действий потерпевшего, который уклонился от удара, получив в результате лишь незначительные телесные повреждения, а затем удерживал руку, в которой у ФИО3 находился топор, не давая ему возможности нанести повторный удар.

С учетом изложенного, действия ФИО3 по обвинению в покушении на убийство ФИО1 суд квалифицирует по части 3 статьи 30, части 1 статьи 105 Уголовного кодекса РФ, как покушение на убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Обращаясь к юридической оценке содеянного подсудимым по обвинению в покушении на убийство ФИО3, суд отмечает следующее.

И потерпевшая ФИО3, и ФИО1 в судебном заседании настаивали на том, что ФИО3 04 февраля 2017 года супруге целенаправленные удары топором нанести не пытался, а только замахивался на нее.

Иных доказательств, безусловно свидетельствующих о совершении ФИО3 действий, непосредственно направленных на лишение жизни ФИО3, суду не представлено. Сам ФИО3 наличие у него умысла на убийство супруги последовательно отрицал как на предварительном следствии, так и в судебном заседании.

При таких данных по этому обвинению суд считает доказанным лишь совершение ФИО3 угрозы убийством ФИО3.

Несмотря на непризнание ФИО3 в судебном заседании этого факта, суд считает, что, с учетом агрессивного состояния нетрезвого мужа и событий, имевших место на ее глазах 29 декабря 2016 года, высказанную в ее адрес угрозу убийством, подкреплённую демонстрацией топора, которым подсудимый замахивался на нее, ФИО3, безусловно, воспринимала как реальную и имела достаточные основания опасаться ее осуществления, о чем явственно свидетельствуют ее действия – крики о помощи и вызов сотрудников полиции, а также показания потерпевшего ФИО1 о том, что мать в тот момент была сильно напугана.

С учетом изложенного, действия ФИО3 по данному обвинению суд квалифицирует по части 1 статьи 119 Уголовного кодекса РФ – как угроза убийством, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы.

Анализируя доказательства по обвинению ФИО3 в угрозе убийством ФИО3, имевшей место 31 декабря 2016 года, суд приходит к следующему.

Совершенное ФИО3 преступление выразилось, как следует из предъявленного ему обвинения, в том, что сначала он нанес ФИО3 кулаками не менее 4 ударов в область головы, причинив физическую боль, а затем схватил с поверхности газовой плиты металлическую решетку и, высказывая угрозу убийством, замахнулся этой решеткой на ФИО3.

Между тем данные обстоятельства достаточными доказательствами в судебном заседании подтверждены не были.

Как сама ФИО3, так и потерпевший ФИО1 пояснили суду, что угрозы убийством и причинением тяжкого вреда здоровью ФИО3 подсудимый в тот день не высказывал, а только оскорблял ее нецензурной бранью; схватив с плиты газовую решетку, ФИО3 сразу же обжегся и выронил ее на пол.

В ходе производства предварительного следствия потерпевший ФИО1 давал аналогичные по своей сути показания о том, что ФИО3 хотел ударить решеткой мать, но она оказалась горячей, он обжег руки и выкинул ее на пол.

Доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО3 замахивался на ФИО3 решеткой от плиты, суду не представлено. Напротив, подтвержденный всеми допрошенными в судебном заседании лицами факт, что указанная решетка была горячей, из-за чего ФИО3 сразу же ее выбросил, свидетельствует о том, что времени, в течение которого решетка находилась в руках подсудимого, было явно недостаточно для возникновения у ФИО3 реальных оснований опасаться за свои жизнь и здоровье.

С учетом изложенных выше обстоятельств, само по себе намерение ФИО3 нанести потерпевшей удар указанной решеткой, о чем он сообщал на допросе в ходе производства предварительного следствия, состава преступления, предусмотренного статьей 119 Уголовного кодекса РФ, не образует.

По обвинению в нанесении ФИО3 не менее 4 ударов кулаками в область головы, то есть совершении преступления, предусмотренного статьей 116 Уголовного кодекса РФ, уголовное преследование в отношении ФИО3 прекращено постановлением следователя от 03 марта 2017 года, в связи с декриминализацией этих действий. Поэтому оснований для рассмотрения их в качестве признака состава преступления, предусмотренного статьей 119 Уголовного кодекса РФ, также не имеется.

При таких обстоятельствах по обвинению в угрозе убийством своей супруге, совершенной 31 декабря 2016 года, ФИО3 подлежит оправданию.

В соответствии с заключением судебно-психиатрической экспертизы у ФИО3 обнаруживается синдром зависимости от алкоголя 2 стадии, в ходе обследования выявлены эгоистичность и эгоцентричность суждений, морально-этическое снижение. Однако данные особенности психики выражены не столь значительно, ФИО3 в настоящее время может и во время совершения инкриминированных ему деяний мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, в применении принудительных мер медицинского характера не нуждается.

Оснований сомневаться в достоверности выводов указанной экспертизы у суда не имеется, поскольку она проведена квалифицированными и компетентными в области судебной психиатрии экспертами, имеющими значительный стаж работы по специальности.

С учетом приведенных выводов экспертов, данных о личности и поведения подсудимогов судебном заседании суд признает ФИО3 вменяемым в содеянном.

При определении ФИО3 вида и меры наказания суд, руководствуясь статьями 6, 43 и 60 Уголовного кодекса РФ, учитывает характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности виновного, смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимого и условия жизни его семьи.

ФИО3 на учете у нарколога и психиатра не состоит, соседями характеризуется положительно, участковым уполномоченным полиции - отрицательно.

Частичное признание вины, мнение потерпевших о снисхождении, положительные характеристики от соседей, а также состояние здоровья подсудимого и его родственников суд учитывает в качестве смягчающих наказание ФИО3 обстоятельств.

Поскольку ФИО3 покушался на лишение жизни своего 15-летнего сына, отягчающим его наказание за данное преступление обстоятельством суд, в соответствии с пунктом «п» части 1 статьи 63 Уголовного кодекса РФ, признает совершение преступления в отношении несовершеннолетнего родителем.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО3 за угрозу убийством ФИО3, суд не усматривает.

Учитывая данные о личности ФИО3, в том числе выводы судебно-психиатрической экспертизы о том, что он страдает алкоголизмом, достаточных оснований для признания отягчающим наказание подсудимого обстоятельство, предусмотренное пунктом 1.1. части 1 статьи 63 Уголовного кодекса РФ, суд не находит.

Исходя из характера, степени общественной опасности и конкретных обстоятельств совершенных преступлений, данных о личности ФИО3, суд приходит к убеждению, что исправление подсудимого и предупреждение совершения им новых преступлений могут быть достигнуты только при отбывании им наказания в виде лишения свободы, в условиях изоляции от общества, поскольку ФИО3 представляет реальную опасность для своей семьи. Условное осуждение, по мнению суда, не обеспечит реализации в отношении подсудимогоцелей уголовного наказания.

Необходимости в назначении ФИО3 дополнительного наказания в виде ограничения свободысуд не находит.

Исключительные обстоятельства, существенно уменьшающие степень общественной опасности содеянного ФИО3, судом не установлены, потому оснований для применения при назначении ему наказания статьи 64 Уголовного кодекса РФ не имеется.

Вместе с тем, с учетом мнения потерпевших, суд считает возможным назначить ФИО3 минимальное наказание, предусмотренное санкцией части 1 статьи 105 Уголовного кодекса РФ, и наименее строгий вид наказания, предусмотренный санкцией части 1 статьи 119 Уголовного кодекса РФ.

Местом отбывания наказания ФИО3, в силу пункта «в» части 1 статьи 58 Уголовного кодекса РФ,определяет исправительную колонию строгого режима.

По делу имеются процессуальные издержки, связанные с выплатами адвокатам, участвовавшим в уголовном производстве по назначению следователя и суда.

Так, в ходе производства предварительного расследования защищавшим А.А. Галееваадвокатам Д.В. ФИО16 и ФИО17 выплачено, соответственно, 980 и 1960 рублей. Представлявшей интересы подсудимого по назначению суда адвокату Ю.Н. Никулиной необходимо выплатить 12 650 рублей.

Таким образом, процессуальные издержки по делу составляют всего 15 590 рублей.

Подсудимый против взыскания с него процессуальных издержек не возражал.

Согласно части 2 статьи 132 Уголовно-процессуального кодекса РФ суд вправе взыскать с осужденного процессуальные издержки.

Предусмотренных частями 4 и 6 статьи 132 Уголовно-процессуального кодекса РФ обстоятельств возмещения процессуальных издержек за счет средств федерального бюджета в отношении подсудимого не установлено. ФИО18, возможность получения им работы, в том числе в исправительном учреждении в период отбывания наказания не исключена, после освобождения взыскание может быть обращено на его будущие доходы и имущество. Поэтому суд полагает, что ФИО19 самостоятельно возместить процессуальные издержки по делу.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 305-309 Уголовно-процессуального кодекса РФ,

ПРИГОВОРИЛ:

признать ФИО3 виновным в совершении преступлений, предусмотренных частью 3 статьи 30, частью 1 статьи 105, частью 1 статьи 119 Уголовного кодекса РФ, и назначить ему наказание:

- по части 3 статьи 30, части 1 статьи 105 Уголовного кодекса РФ (покушение на убийство ФИО1) – 6 (шесть) лет лишения свободы;

- по части 1 статьи 119 Уголовного кодекса РФ (угроза убийством ФИО3 04 февраля 2017 года) – 300 часов обязательных работ.

На основании части 2 статьи 69 Уголовного кодекса РФ, по совокупности преступлений, путем поглощения менее строгого наказания более строгим, назначить ФИО3 наказание в виде 6 (шести) лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания ФИО20 с 10 ноября 2017 года.

Зачесть в срок отбывания наказания время содержания ФИО3 под стражей с 06 апреля 2017 года по 09 ноября 2017 года.

Меру пресечения в виде содержания под стражейА.А. Галеевудо вступления приговора в законную силу оставить без изменения.

Признать ФИО3 невиновным и оправдать по обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 119 Уголовного кодекса РФ (угроза убийством ФИО3 31 декабря 2016 года), на основании пункта 2 части 1 статьи 27, пункта 2 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса РФ, в связи с отсутствием в деянии состава преступления.

Признать за А.А. Галеевымправо на реабилитацию по указанному обвинению, разъяснив ему, что оно включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах.

Вещественные доказательства:

- кухонный металлический топор (т. 1, л.д. 215-216, 223) – уничтожить;

- металлическую решетку с поверхности варочной панели газовой плиты (т. 1, л.д. 215-216, 217-218) – считать возвращенной ФИО3.

Взыскать с ФИО3 доход федерального бюджета 15 590 (пятнадцать тысяч пятьсот девяносто) рублей в счет возмещения процессуальных издержек.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Татарстан в течение 10 суток со дня его провозглашения через Вахитовский районный суд г. Казани, а осужденным, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня получения копии приговора.

В случае принесения апелляционной жалобы и (или) представления осужденный вправе подать свои возражения в письменном виде, ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, поручить осуществление своей защиты избранному им защитнику либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника, указав об этом в своей жалобе или возражениях.

...

...

Судья Вахитовского

районного суда г. Казани Н.И. Камалетдинов