Решение № 2-10/2019 2-10/2019(2-388/2018;)~М-344/2018 2-388/2018 М-344/2018 от 8 мая 2019 г. по делу № 2-10/2019

Дело № 2-10/2019


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г.Вяземский 08 мая 2019 года

Вяземский районный суд Хабаровского края в составе:

председательствующего судьи Якина А.А.

при секретаре Антоновой О.Ю.,

с участием:

истца ФИО1,

представителя ответчика ФИО3

прокурора Вяземского района Блудова И.А.

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы гражданского дела по иску ФИО1 к Муниципальному бюджетному учреждению «Зеленый город» о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Муниципальному бюджетному учреждению «Зелёный город» (далее – МБУ «Зеленый город») о взыскании компенсации морального вреда, ссылаясь на то, что 04.10.2015 в 12 часов 20 минут, водитель ФИО4, управляя автомобилем «KIA BONGO III» государственный регистрационный номер № регион, являющимся источником повышенной опасности, следуя по Коммунистическому проспекту г. Южно-Сахалинска, в районе дома №15 Коммунистического проспекта г. Южно-Сахалинска управляя автомобилем, допустил наезд на пешехода ФИО18, осуществляющего переход автомобильной дороги про нерегулируемому пешеходному переходу справа налево относительно движения автомобиля. Владельцем источника повышенной опасности автомобиля «KIA BONGO III» является Департамент городского хозяйства г. Южно-Сахалинска, автомобиль использовался МБУ «Зелёный город», работником которого являлся водитель ФИО4. В результате совершенного водителем ФИО4 дорожно-транспортного происшествия её отцу - ФИО2 были причинены телесные повреждения: открытая черепно-мозговая травма, ссадина лобной области слева, оскольчатый перелом костей носа с носовым кровотечением, кровоизлияния в мягкие ткани лобно-теменно-височной области справа, затылочной области, многофрагментарно-оскольчатый перелом лобной, теменной, височной кости справа с расхождением трещин на основании черепа, кровоизлияние в боковые желудочки головного мозга. Закрытая тупая травма грудной клетки, разгибательные переломы 2-6 ребер справа по лопаточной линии и 2-11 ребер по околопозвоночной линии слева, сгибательные переломы 1-7 ребер слева по задней подмышечной линии с кровоизлиянием в мягкие ткани, кровоизлияния в прикорневые отделы легких, осаднение в проекции крыла подвздошной кости справа, две ссадины в проекции тазобедренного сустава справа, ссадина верхней трети левой голени по наружной поверхности, кровоподтек тыльной поверхности правой кисти. Все повреждения образовались в результате единой травмы, в короткий промежуток времени, практически одновременно, являются опасными для жизни и квалифицируются как тяжкий вред здоровью. Механизмом образования этих повреждений являются удары о тупые твердые предметы (выступающие части движущего автомобиля) при ДТП. В тот же день, спустя несколько часов её отец ФИО2 находясь в ГБУЗ «Сахалинская областная больница» умер. Между полученными повреждениями и смертью потерпевшего имеется причинно- следственная связь. Считала, что действия водителя ФИО4, управляющего автомобилем «KIA BONGO III» государственный регистрационный номер № регион, и нарушившего требования пункта 14.1 и части 2 пункта 10.1 Правил дорожного дорожного движения России, являющегося виновником ДТП, находятся в причинной связи с наступившими последствиями - причинением смерти её отцу ФИО2 Водитель ФИО4 управляя автомобилем превысил допустимую скорость, не принял меры к своевременному торможению, что привело к наезду на пешехода, именно его действия привели к смерти нашего отца. Наличие вышеуказанных травм, полученных потерпевшим ФИО2 свидетельствует о высокой скорости на которой он был сбит. В результате смерти её отца она испытывала физические и нравственные страдания, так как не может смириться с его гибелью, так как невозможно восполнить потерю близкого, самого родного человека. После смерти отца ей периодически снятся кошмары, от которых она просыпается. От последствий причиненного ей горя она никогда не оправится, будучи до конца жизни лишена душевного тепла и поддержки со стороны отца, который был ей самым родным и близким человеком, единственной опорой, всегда поддерживал её морально, оказывал материальную помощь. На протяжении с марта 2014 года по октябрь 2015 года, она нигде не работала, её гражданский муж также нигде не работал. Отец единственный, кто ей помогал материально, а также её трем малолетним детям, а именно покупал принадлежности в школу, одежду, продукты. До 2012 года она проживала совместно с своим отцом и детьми, после чего приобрела частный дом под материнский капитал, в котором отец ей помог сделать ремонт, купить технику, мебель. Алименты за детей от первого мужа ей никогда не приходили. Фактически отец бы помогал ей до сегодняшнего дня, если бы его не сбила бы насмерть машина. Фактически на тот период времени отец был для неё единственным кормильцем для неё и её детей. Её дети также периодически вспоминают своего дедушку, так как он заменил им отца. Отец обещал ей сделать пристройку в доме, но не успел в связи с ДТП, повлекшим его смерть. Считала, что в результате действий ФИО4 ей были причинены физические и нравственные страдания, то есть ей был причинен моральный вред, и, ссылаясь на ст.ст. 151, 1064, 1068, 1079, 1100, просила суд взыскать с ответчика компенсацию морального вреда 1200000 рублей.

В судебном заседании истец ФИО1 заявленный ею иск поддержала, привела в обоснование доводы, изложенные в исковом заявлении, и дополнительно пояснила, что с отцом у нее были близкие родственные отношения. Когда она училась в техникуме в г. Хабаровске, отец приезжал к ней, либо общались по телефону. До 2012 года она и отец проживали вместе. После они жили раздельно, но раз в неделю общались с помощью телефонов. При жизни отец переводил ей денежные средства регулярно. Когда отец приезжал с вахты, то она с детьми проживала у него. Они вместе ездили в г. Хабаровск, гуляли, общались. О смерти отца она узнала от свекрови, и сначала не поверила этому сообщению. Она испытала сильное волнение на похоронах. После смерти отца у неё расстроился сон, снились страшные сны. Тяжело было ходить на работу. В больницу за медицинской помощью она не обращалась и самостоятельно принимала успокоительные средства: валериану, пустырник.

Представитель ответчика МБУ «Зеленый город» ФИО3 исковое требование истца не признал, пояснил, что факт дорожно-транспортного происшествия он не отрицает, но в этом случае в действиях водителя нарушений п. 14.1 и ч. 2 ст. 10.1 Правил дорожного движения не было. Скорость автомобиля не превышала 38 км/ч. Это подтверждается постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела от 03.12.2015 и заключением эксперта-автотехника № 937/3-5 от 19.11.2015, согласно которого водитель МБУ «Зеленый город» не располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода. При определении размера компенсации морального вреда, необходимо дать правовую оценку поведению самого пострадавшего ФИО2. Опрошенные в ходе проверки водитель ФИО4 и свидетели ФИО8, ФИО9 пояснили, что находящийся в парковочном кармане, прямо перед пешеходным переходом джип марки Тайота Сурф, препятствовал обзору пешеходов, подходящих к нерегулируемому пешеходному переходу. Таким образом, исходя из обстоятельств дорожно-транспортного происшествия, фактических данных, следует, что ФИО2 вышел в полосу движения автомобиля, чем поставил себя в опасное для жизни и здоровья условия, следовательно, в его действиях имелась грубая неосторожность. Так, находясь в зоне повышенной опасности, ФИО2 переходил дорогу, не убедившись в безопасности перехода, создал помеху для движения транспортному средству под управлением водителя ответчика. Расстояние, которое преодолевает автомобиль за одну секунду при скорости 38 км/ч, то получается 11,4 метра за 1 секунду. По данным технической литературы, время реакции водителя на опасность колеблется в пределах от 0,8 до 1,2 сек. Следовательно водитель ФИО4 просто физически не смог не только среагировать на аварийную ситуацию, но и мог остановить автомобиль, поскольку пешеход буквально оказался перед движущемся автомобилем, что говорит об одном- потерпевший ФИО2 не убедился в безопасности своего перехода через дорогу, в результате чего произошло ДТП. Таким образом ФИО2 вышел в полосу движения автомобиля, не убедившись в безопасности своего перехода на другую сторону дороги, чем поставил себя в опасные для жизни и здоровья условия, следовательно, в действиях потерпевшего имелась грубая неосторожность. Доказательств, подтверждающих причинение морального вреда именно истицы, в частности на отсутствие доказательств специфики семейных взаимоотношений между погибшим и истицей, близких и доверительных отношений между ними, утрата которых привела бы к нравственным и физическим страданиям истицы, совместного проживания с погибшим и ведения общего хозяйства до наступления смерти последнего, обращения за медицинской и психологической помощью в медицинские органы вследствие причиненных физических и нравственных страданий. Исковое заявление ФИО1 является однотипным, полностью текстуально повторяет исковое заявление Свидетель №1, которое уже было предметом рассмотрения в Вяземском районном суде. Вся суть искового заявления заключается в том, что истица и её гражданский муж нигде не работали, а её отец ФИО2 содержал не только её с гражданским мужем но и троих детей. Просил учесть то обстоятельство, как период, истекший с момента смерти ФИО2 до момента обращения истицы в суд, так и нуждаемость в деньгах самой истицы в связи с финансовыми проблемами и безработицей, из чего возможно сделать вывод о том, что истец решила поправить свое финансовое состояние путем обращения с иском в суд с требованиями о взыскании морального вреда. На основании изложенного просил в удовлетворении иска отказать.

Представитель третьего лица Департамент городского хозяйства г. Южно-Сахалинска в судебное заседание не явился о дне и времени рассмотрения дела извещался по правилам ст. 113 ГПК РФ.

Выслушав пояснения истца ФИО1, представителя ответчика - ФИО3, допросив свидетелей со стороны истца, изучив материалы настоящего гражданского дела, отказной материал № 612257 по факту ДТП, в районе дома 15 по Коммунистическому проспекту г. Южно-Сахалинска 04.10.2015 года, материалы гражданского дела № по иску Свидетель №1 к МБУ «Зеленый город» и Департаменту городского хозяйства города Южно-Сахалинска о взыскании компенсации морального вреда, заслушав заключение прокурора, полагавшего иск обоснованным и подлежащим удовлетворению полностью, суд пришел к следующему.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Из разъяснений, содержащихся в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда», моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

По общему правилу, предусмотренному статьей 1064 ГК РФ, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Согласно п. 1 ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным п. п. 2 и 3 ст. 1083 ГК РФ.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Положениями ст. 1100 ГК РФ предусмотрено, что компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

В силу положений ч.2 и ч. 3 ст. 1083 ГК РФ, при грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается. (ч. 2) Вина потерпевшего не учитывается при возмещении дополнительных расходов (пункт 1 статьи 1085), при возмещении вреда в связи со смертью кормильца (статья 1089), а также при возмещении расходов на погребение.

Из разъяснений, зафиксированных в пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» следует, что владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности, если докажет, что вред причинен вследствие непреодолимой силы или умысла самого потерпевшего (пункт 1 статьи 1079 ГК РФ).

При отсутствии вины владельца источника повышенной опасности, при наличии грубой неосторожности лица, жизни или здоровью которого причинен вред, суд не вправе полностью освободить владельца источника повышенной опасности от ответственности (кроме случаев, когда вред причинен вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего). В этом случае размер возмещения вреда, за исключением расходов, предусмотренных абзацем третьим пункта 2 статьи 1083 ГК РФ, подлежит уменьшению.

Из разъяснений, зафиксированных в абзаце 3 п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

В судебном заседании установлено, что 04.10.2015 в 12 часов 20 минут, водитель ФИО4, являясь работником МБУ «Зеленый город», управляя автомобилем «KIA BONGO III» государственный регистрационный номер № регион, находящимся в оперативном управлении МБУ «Зеленый город», двигаясь по Коммунистическому проспекту г. Южно-Сахалинска в восточном направлении, в районе дома №15, совершил наезд на пешехода ФИО2, переходившего проезжую часть Коммунистического проспекта по нерегулируемому пешеходному переходу справа налево, относительно движения автомобиля. В результате дорожно-транспортного происшествия ФИО2, находясь в ГБУЗ «Сахалинская областная больница» 04.10.2015 умер. Факт смерти ФИО2 подтверждается свидетельством о смерти I-ФС № от 06.10.2015 и копией записи акта о смерти № 1671 от 06 октября 2015 года. Смерть Свидетель №1 стоит в прямой причинной связи с дорожно-транспортным происшествием, что подтверждается заключением судебно-медицинского эксперта № 106/775 от 12.11.2015 года. Алкоголь в крови Свидетель №1 не обнаружен. Владельцем источника повышенной опасности на момент вышеуказанного дорожно-транспортного происшествия являлся МБУ «Зеленый город».

Вышеуказанные обстоятельства зафиксированы в отказном материале № 612257 по факту ДТП, в районе дома 15 по Коммунистическому проспекту г. Южно-Сахалинска 04.10.2015 года, и установлены решением Вяземского районного суда Хабаровского края от 01 ноября 2017 года по гражданскому делу № по иску Свидетель №1 к МБУ «Зеленый город» и Департаменту городского хозяйства города Южно-Сахалинска о взыскании компенсации морального вреда, и представителем ответчика в настоящем судебном процессе не оспаривались.

Кроме того, согласно ч.2 ст. 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда.

Из пояснений представителя ответчика ФИО3 следует, что лицо, управлявшее автомобилем «KIA BONGO III» государственный регистрационный номер № ФИО4 умер.

Данное обстоятельство подтверждается копией записи акта о смерти № 1105 от 04 июля 2016 года, из содержания которой следует, что ФИО4 умер 30 июня 2016 года.

Наличие близких родственных отношений между истцом и умершим ФИО2 подтверждается свидетельством о рождении ФИО1 серии Х ГС №, согласно которому ФИО2 приходится истцу отцом.

Из пояснений истца ФИО1 следует, что при жизни отца, она постоянно поддерживала с тем отношения, вместе проводили время на отдыхе. Отец оказывал ей материальную помощь. Утрата отца причинила ей нравственные страдания, которые сопровождались нарушением сна, поскольку лишилась душевного тепла и поддержки родного человека.

Обоснование утверждений истец ФИО1 представила суду семейные фотографии, на которых зафиксированы фотоизображения её, и её детей, вместе с отцом.

Из показаний свидетеля Свидетель №1 следует, что ФИО1 приходится ему родной сестрой. Между отцом (ФИО2) и дочерью (ФИО1) были очень близкие отношения. Когда отец приезжал из командировки, то они проводили время все вместе. ФИО2 гулял с сестрой и её детьми. О смерти отца сестра узнала от него. После ФИО1 стала жаловаться на страшные сны, принимала успокоительные средства. Он предлагал ей обратиться к врачу, но та отказалась. В 2009 по 2010 г.г. он и сестра проживали в одном жилом помещении - в <адрес>. Сестра с 2010 по 2015 работала, но не постоянно.

Из показаний свидетеля ФИО10 следует, что с семьей ФИО15 она знакома длительное время. Отец - ФИО2 очень любил дочь - ФИО1 Они лично наблюдала, что когда отец Елены приезжал с вахты, то всегда гулял с ней и с детьми, привозил им подарки. Похороны ФИО2 были осенью 2015 года. ФИО1 была в состоянии шока, плакала, так как перенесла большую потерю в связи со смертью отца. После похорон примерно через два дня она встретила ФИО1, утешала ту.

Из показаний свидетеля Свидетель №2 следует, что он проживал с матерью истца - ФИО11 с 2003 года. С ФИО2 он был знаком, но отношений не поддерживал. Ему известно, что ФИО1 общалась со своим отцом. Она приезжала в гости к отцу со своими детьми, и они вместе ходили в парк. ФИО2 умер 2 года назад, он присутствовал на похоронах в г. Вяземский. В процедуре похорон отца, ФИО1 участвовала. До смерти отца, ФИО1 была радостной девчонкой, после его смерти она стала потерянной, её состояние ухудшилось, стала жаловаться на кошмары во сне.

Из показаний ФИО1, зафиксированных в протоколе судебного заседания 14 августа 2017 года по гражданскому делу № по иску Свидетель №1 к МБУ «Зеленый город» и Департаменту городского хозяйства города Южно-Сахалинска о взыскании компенсации морального вреда, оглашенных в судебном заседании по ходатайству представителя ответчика, следует, что между ней и отцом – ФИО2 были очень хорошие отношения, папа любил её детей, которые и сейчас вспоминают его (т.1 л.д. 190)

Принимая во внимание вышеперечисленные доказательства, суд пришел к твердому убеждению, что между истцом и умершим ФИО2, приходящимся истцу отцом, до момента смерти последнего, то есть, до 04 октября 2015 года существовали близкие отношения, основанные на родстве и любви и заботе отца по отношению к дочери и любви и уважении дочери по отношению к отцу, в том числе и за оказываемую материальную помощь и поддержку.

При указанных обстоятельствах, суд пришел к выводу, что утрата близкого родственника, безусловно причинила истцу ФИО1 нравственные страдания, поскольку привела к длительным переживаниям по поводу невосполнимого разрушения родственной связи с отцом, лишения любви и поддержки родного человека.

В обоснование возражений против искового требования ФИО1, представитель ответчика ссылался на заключение эксперта № 937/3-5 от 19.11.2015, протокол осмотра места происшествия от 04 октября 2015 года, фотографии, прилагаемые к протоколу осмотра, содержащееся в отказном материале № 612257, и выкопировку из проекта организации дорожного движения и обустройства улично-дорожной сети по Коммунистическому проспекту г. Южно-Сахалинска в районе дома № 15.

Согласно заключению эксперта № 937/3-5 от 19.11.2015 установлено, что исходя из выявленных на участке места дорожно-транспортного происшествия следов торможения скорость движения автомобиля «KIA BONGO III» государственный регистрационный номер № перед наездом на пешехода составляла около 38 км/час. Водитель автомобиля не располагал технической возможностью избежать наезда на пешехода при возникновении опасности для движения. Водителю в своих действиях по управлению транспортным средством необходимо было руководствоваться требованиями п. 14.1, 10.1 ч.2 Правил дорожного движения РФ, в которых по результатам исследования несоответствий с технической точки зрения не усматривается.

Постановлением следователя СО по ДТП СУ УМВД России по Сахалинской области 03.12.2015 отказано в возбуждении уголовного дела в отношении водителя ФИО4 по факту дорожно-транспортного происшествия 04.10.2015 г. по основанию, предусмотренному ст. 24 ч.1 п. 2 УПК РФ – за отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ст. 264 ч. 3 УК РФ.

В силу положений ч. 4 ст. 61 ГПК РФ, для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, обязателен только вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу, в отношении этого лица, и только по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

В настоящем случае, постановление органа предварительного следствия от 03 декабря 2015 года, основанное, в том числе, на заключении эксперта № 937/3-5 от 19.11.2015, не является для суда безусловным основанием для формулирования вывода о невиновности водителя в дорожно-транспортном происшествии, случившимся 04 октября 2015 года.

Из содержания фотографий, прилагаемых к протоколу осмотра места происшествия следует, что автомобиль автомобиля «KIA BONGO III» государственный регистрационный номер № стоит на проезжей части, рядом со сплошной линией дорожной разметки, разделяющей проезжую часть на две полосы, для движения в противоположных направлениях, то есть автомобиль стоит у левого края полосы движения. Сзади автомобиля на проезжей части нанесена горизонтальная разметка пешеходного перехода. На поверхности разметки видны следы торможения колес автомобиля.

Согласно п. 4.3 Правил дорожного движения Российской Федерации, пешеходы должны переходить дорогу по пешеходным переходам, в том числе по подземным и надземным, а при их отсутствии - на перекрестках по линии тротуаров или обочин.

Пунктом 4.5 ПДД предусмотрено, что на нерегулируемых пешеходных переходах пешеходы могут выходить на проезжую часть (трамвайные пути) после того, как оценят расстояние до приближающихся транспортных средств, их скорость и убедятся, что переход будет для них безопасен. При переходе дороги вне пешеходного перехода пешеходы, кроме того, не должны создавать помех для движения транспортных средств и выходить из-за стоящего транспортного средства или иного препятствия, ограничивающего обзорность, не убедившись в отсутствии приближающихся транспортных средств.

В судебном заседании достоверно установлено, что пешеход ФИО2 непосредственно перед дорожно-транспортным происшествием находился на нерегулируемом пешеходном переходе и двигался по нему в направлении справа налево.

Из письменного объяснения водителя автомобиля «KIA BONGO III» государственный регистрационный номер № ФИО4 от 04.10.2015, содержащегося на листах 22-25 отказного материала № 612257 следует, что 04 октября 2015 года, около 12 часов 20 минут он двигался по Коммунистическому проспекту г. Южно-Сахалинска, в районе дома 15, со скоростью около 40 км/ч. С правой стороны от проезжей части на парковке находились припаркованные автомобили. В восточной стороне относительно парковки располагался нерегулируемый пешеходный переход. Подъезжая к пешеходному переходу, он двигался накатом. Южный тротуар им не просматривался, так как обзор загораживал припаркованный на парковочной зоне автомобиль «Тойота Сурф г.н. №. На расстоянии около 2-3 метров от пешеходного перехода он увидел пешехода, который находился на нерегулируемом пешеходном переходе. Как тот двигался по пешеходному переходу, он не видел. Пешеход переходил проезжую часть справа налево, относительно его автомобиля. Увидев пешехода он применил экстренное торможение, однако наезда на пешехода избежать не удалось. Наезд произошел левой передней частью автомобиля.

Сведения, зафиксированные в объяснении водителя автомобиля «KIA BONGO III» государственный регистрационный номер № ФИО4, подтверждаются содержанием видеозаписи с камеры наблюдения, копия которой приобщена к отказному материалу № 612257 и просмотрена в судебном заседании.

На видеозаписи видно, что к моменту наезда автомобиля на пешехода, тот находился ближе к середине проезжей части дороги.

Пунктом 1.3 Правил дорожного движения Российской Федерации определено, что участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки, а также выполнять распоряжения регулировщиков, действующих в пределах предоставленных им прав и регулирующих дорожное движение установленными сигналами.

Согласно ст. 10.1 ПДД, водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил.

При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

В силу положений п. 14.1. ПДД, водитель транспортного средства, приближающегося к нерегулируемому пешеходному переходу, обязан уступить дорогу пешеходам, переходящим дорогу или вступившим на проезжую часть (трамвайные пути) для осуществления перехода.

Из содержания заключения эксперта № 120/2-2019 от 28.03.2019, проводившего судебную автотехническую экспертизу на основании определения суда, следует, что механизм данного ДТП, состоял из стадии сближения автомобиля «KIA BONGO III» государственный регистрационный номер № с пешеходом, наездом на пешехода, отбросом пострадавшего на проезжую часть и перемещением автомобиля в конечное положение. В условиях данной дорожной обстановки, при пересечении проезжей части по нерегулируемому пешеходному переходу, обозначенному дорожными знаками 5.19.1 и 5.19.2 «пешеходный переход» и дорожной разметкой 1.14.1 «зебра», пешеход должен был руководствоваться требованиям пунктов 4.3 и 4.5 Правил дорожного движения РФ. Поскольку вопрос о соответствии действий пешехода ФИО2 не рассматривался, решить вопрос о том, какие именно его действия не соответствовали требованиям ПДД РФ, не представляется возможным. Скорость движения автомобиля «KIA BONGO III » государственный регистрационный номер № с учетом затрат кинетической энергии на торможение, при наличии зафиксированных на схеме ДТП следов торможения, имела значение около 37 км/ч. Опасность для движения, требующая от водителя «KIA BONGO III » государственный регистрационный номер № принятия мер по предотвращению ДТП, возникла в момент начала пешеходом перехода проезжей части дороги. Двигаясь со скоростью около 37 км/ч, в момент начала реакции водителя на опасность для движения, в виде пешехода переходящего проезжую часть дороги, водитель автомобиля располагаясь от места наезда, в момент начала движения пешехода по проезжей части, водитель автомобиля располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем своевременного применения мер к остановке автомобиля, то есть к торможению. В условиях данной дорожной обстановки, управляя автомобилем и приближаясь к нерегулируемому пешеходному переходу, обозначенного дорожными знаками 5.19.1, 5.19.2 «пешеходный переход» и дорожной разметкой 1.14.1 «зебра», водитель данного транспортного средства должен был более внимательно отнестись к контролю над дорожной ситуацией, и в своих действиях руководствоваться требованиями пунктов 1.3,10.1 (часть2) и 14.1 Правил дорожного движения РФ. Поскольку с момента начала пешеходом перехода проезжей части водитель автомобиля располагал технической возможностью предотвратить ДТП путем торможения, но наезд на пешехода имел место, действия водителя данного ТС не соответствовали требованиям указанных пунктов Правил дорожного движения РФ. К данному ДТП, а именно, к возникновению аварийной ситуации и наезду на пешехода привели действия водителя автомобиля не соответствовавшие требованиям пунктов 1.3,10.1 (часть 2) и 14.1 ПДД РФ, связанные с недостаточным контролем над дорожной ситуацией и несвоевременным принятием мер к торможению. Дорожные условия на участки проезжей части и прилегающей к проезжей части территории, в месте дорожно-транспортного происшествия, отвечали (соответствовали) требованиям безопасности дородного движения. Решить вопрос о том, какова должна быть безопасная скорость движения данного транспортного средства по условиям видимости на участке проезжей части в месте дорожно- транспортного происшествия расчетным методом, не представляется возможным. Доводы приведенные водителем автомобиля «KIA BONGO III » государственный регистрационный номер № об иных обстоятельствах, относящиеся к дорожной обстановке перед ДТП, в частности об ограничении видимости пешехода и о расстоянии до пешеходного перехода в момент возникновения опасности для движения, которые способствовали или могли способствовать его возникновению, являются не состоятельными, что подтверждается исследованием с использованием расчетных методов.

Допрошенный в качестве эксперта ФИО14 показал, что оценка действий пешехода не входит в компетенцию эксперта. Предоставленное для проведения автотехнической экспертизы видео было плохого качества и по видеозаписи не представлялось возможным установить время движения пешехода. Для расчета он использовал табличный метод.

Учитывая содержание вышеперечисленных доказательств, как каждого в отдельности, так и их совокупность, суд пришел твердому убеждению, что в рассматриваемом судом факте ДТП, действия пешехода ФИО2 полностью соответствовали пунктам 4.3 и 4.5 Правил дорожного движения, а действия водителя «KIA BONGO III» государственный регистрационный номер №, не соответствовали положениям п.1.3, ч.2 п.10.1 и п. 14.1 Правил дорожного движения.

При указанных обстоятельствах оснований для применения в рассматриваемом споре положений ч.2 ст. 1083 Гражданского кодекса РФ, не имеется, и в силу ст. 1068 ГК РФ ответчик, как юридическое лицо, должен возмещать вред, причиненный его работником при исполнении трудовых обязанностей.

Доводы ответчика о причинах подачи истцом настоящего иска, суд признает необоснованными и надуманными.

При определении размеров компенсации морального вреда суд, руководствуясь положениями ст. 1101 ГК РФ, принимает во внимание фактические обстоятельства, при которых истцу был причинен моральный вред, личность истца ФИО1, лишившейся отца, характер причиненных ей нравственных страданий, степень вины ответчика.

С учетом всех указанных обстоятельств, суд считает, что с МБУ «Зеленый город» следует взыскать компенсацию морального вреда в пользу истца в сумме 800 000 рублей. Суд находит, что данный размер компенсации является разумным и справедливым за причиненные истцу нравственные страдания. Данная сумма не приведет к необоснованному обогащению истца, и сможет возместить причиненный моральный вред.

Руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Иск ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с Муниципального бюджетного учреждения «Зеленый город» компенсацию морального вреда в сумме 800000 (восемьсот тысяч) рублей.

В остальном иске ФИО1 отказать.

Решение может быть обжаловано в Хабаровский краевой суд через Вяземский районный суд в течение одного месяца со дня его вынесения в окончательной форме.

Решение в окончательной форме составлено судом 13 мая 2019 года.

Председательствующий: судья А.А. Якин