Апелляционное постановление № 22-1561/2025 от 4 августа 2025 г.

Судья Хвалева Е.В. № 22-1561/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Оренбург 5 августа 2025 года

Оренбургский областной суд в составе:

председательствующего судьи Пиньчук И.И.,

с участием:

прокурора отдела прокуратуры Оренбургской области Бобровой Е.А.,

потерпевших ФИО2, ФИО3,

представителей потерпевшей ФИО2 – ФИО10, ФИО11,

защитника – адвоката Ляпкина С.В.,

осужденного ФИО1,

при секретаре судебного заседания Воронковой О.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника осужденного ФИО1 – адвоката Ляпкина С.В. на приговор Соль-Илецкого районного суда Оренбургской области от 4 июня 2025 года в отношении ФИО1.

Заслушав доклад судьи Пиньчук И.И., выступление осужденного ФИО5 и его защитника – адвоката Ляпкина С.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнение прокурора Бобровой Е.А., потерпевших ФИО2, ФИО3, представителей потерпевшей ФИО10, ФИО11 об оставлении приговора суда без изменений, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

приговором Соль-Илецкого районного суда Оренбургской области от 4 июня 2025 года

ФИО1, родившийся (дата) в (адрес) Россия, гражданин Российской Федерации, со средним профессиональным образованием, не состоящий в зарегистрированном браке, не имеющий детей, официально не работающий, зарегистрированный и проживающий по адресу: (адрес), (адрес), не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 2 года с отбыванием наказания в колонии – поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года.

Определен самостоятельный порядок следования осужденного к месту отбывания наказания. Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня прибытия в колонию-поселение.

До вступления приговора в законную силу мера пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена прежней.

Гражданские иски потерпевших о компенсации морального вреда удовлетворены. С ФИО1 взыскано в пользу: ФИО2 – 700 000 рублей; ФИО7 Л.Н. – 500 000 рублей; ФИО4 – 500 000 рублей.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Арест, наложенный на принадлежащий ФИО1 автомобиль марки LADA VESTA GFL110, государственный регистрационный знак ***, 2023 года выпуска, сохранен до обеспечения приговора в части гражданских исков.

Судом ФИО1 признан виновным в том, что, являясь лицом, управляющим автомобилем, совершил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть ФИО17

Преступление совершено 24 июня 2024 года около 23 часов 30 минут в (адрес) при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО1 – адвокат Ляпкин С.В. выражает несогласие с приговором суда, считая его незаконным, необоснованным и подлежащим отмене ввиду нарушения норм уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона.

Указывает, что в приговоре суд первой инстанции указал на нарушение ФИО1 правил дорожного движения, но не указал в какой они действовали редакции с какими изменениями и дополнениями. Обвинительное заключение по делу не подлежало утверждению, а само уголовное дело подлежало возвращению по ст. 237 УПК РФ для производства дополнительного расследования ввиду наличия грубых нарушений УПК РФ, нарушений прав ФИО1 на защиту, не устранения противоречий, не опровержения версия ФИО1, не назначения повторной экспертизы. Судом и следователем ФИО15 поданные ходатайства стороны защиты в полном объеме не разрешены, постановления об отказе в удовлетворении ходатайств не мотивированны.

Приводя анализ исследованных доказательств, приходит к выводу, что большая часть из них является недопустимыми, а вина ФИО1 в инкриминируемом преступлении не доказана.

Обращает внимание, что раскадровка видеозаписи момента ДТП проведена не в рамках экспертизы, а путем выполнения поручения следователя, при этом в ответе ЭКЦ УМВД России по Оренбургской области не описано каким образом и на каком оборудовании, какими программами пользовался эксперт при производстве раскадровки, не указано имя файла, содержавшего цифровую видеозапись, не указано, имеет ли эксперт соответствующую квалификацию, имеют ли использованные программы лицензию, не указан и сам ход производства действия. Соответственно, данное доказательство является недопустимым, как и заключение эксперта № Э/4-197 от 30 августа 2024 года, выполненное на его основе. Кроме того, суд первой инстанции не исследовал данный оптический диск с раскадированной цифровой видеозаписью, диск в ходе предварительного расследования не осматривался и вещественным доказательством не признавался.

Заключение эксперта № Э/4-197 от 30 августа 2024 года не отвечает требованиям закона, при его производстве нарушены ст.ст. 202, 166, 167 УПК РФ, глава 27 УПК РФ и ст. 16 ФЗ «О государственной экспертной деятельности в РФ». Эксперт Свидетель №5 принял к производству и провел исследование по вопросам, явно выходящим за пределы своей компетенции, допуская субъективность оценок. Выводы по результатам исследования в тексте документа отсутствуют, нет ответов на поставленные вопросы. Информация в разделе «выводы» не обоснована, не подтверждается изложенным ходом исследования. Сторона защиты в ходе проведения экспертизы не была ознакомлена ни с ходатайством эксперта Свидетель №5 о предоставлении дополнительных исходных данных, ни с постановлением об удовлетворении ходатайства. Эксперт проводил заключение из двух разных областей науки, следовательно, было необходимо провести комплексную автотехническую-видео-техническую экспертизу.

Как в ходе предварительного, так и судебного следствий не было установлено экспертным путем наличие технической возможности для ФИО1 избежать столкновение с транспортным средством потерпевшего с момента обнаружения опасности для движения, то есть с момента выезда водителя ФИО17 при совершении небезопасного маневра поворота на полосу движения ФИО1 Установленное следствием расстояние в 41,3 м. при осмотре места происшествия 24 августа 2024 года, которое было дополнительно представлено эксперту, от места столкновения с момента включения стоп-сигналов на автомобиле под управлением ФИО17, не может учитываться как момент возникновения опасности для ФИО1, поскольку следствие ссылается на цифровую видеозапись, однако нет ссылки на время и секунду, а будучи дополнительно допрошенным в ходе просмотра видеозаписи ФИО1 иначе пояснил свои действия и момент ДТП. Утверждает, что и с допустимой скоростью в 40 км/ч ФИО1 не имел технической возможности избежать столкновения, как с применением экстренного, так и рабочего торможения. Судом не исследовались диски с видеозаписями (т. 1 л.д. 210, 181), а также не исследовалась цифровая видеозапись, на которой произвели раскадровку, которая была положена в основу экспертизы, в связи с чем, видеозаписи не могут быть положены в основу приговора.

Протокол осмотра места происшествия от 24 августа 2024 года, в ходе которого устанавливалось вышеобозначенное расстояние в 41,3 м., также является недопустимым доказательством, поскольку неясно, откуда следователь считал расстояние, от передней или задней части автомобиля ФИО1, каким образом было обнаружено место включения стоп-сигнала, оно не замерено относительно элементов дороги и площадки, соответствующие размеры не отражены в протоколе и в схеме.

При производстве осмотра места происшествия от 25 июня 2024 года ФИО1 не разъяснена ст. 51 Конституции РФ, его подпись в указанной графе отсутствует. В графе о применении технических средств указано, что экспертом применялся фотоаппарат и все. Полагает, что все замеры на месте ДТП производились шагами или на «глазок», в связи с чем, доверять указанным в схеме размерам нельзя. Кроме того в протоколе не указаны координаты столкновения транспортных средств, размеры места столкновения с привязкой к элементам дороги. Допрошенные свидетели Свидетель №3, Свидетель №4, Свидетель №8, Свидетель №9, Свидетель №10 не поясняли, каким образом изъята и копирована на носитель видеозапись с камер наружного наблюдения. Свидетель Свидетель №4 показала, что после проведения следственного действия, она приехала в ОМВД, зашла в социальную сеть, откуда скачала выложенную цифровую видеозапись и скопировала ее на диск, который приобщила к протоколу, сделав это за рамками осмотра места происшествия, без участия понятых. Соответственно, данный протокол осмотра места происшествия также является недопустимым доказательством.

Обращает внимание, что в заключении эксперта № 2442800015 от 9 августа 2024 года указано, что в крови ФИО17 этанол не обнаружен. Однако в нарушении ст. 73 УПК РФ не установлено, находился ли потерпевший перед ДТП в состоянии опьянения, имелись ли у него заболевания, которые исключают управление транспортным средством либо разрешают, но с ограничениями. Не установление указанных обстоятельств привело к нарушению права ФИО1 на защиту.

По делу не установлено время совершения ДТП, поскольку в обвинительном заключении указано время около 23 часов 30 минут, однако схема ДТП от 24 июня 2024 года составлялась в то же время, что свидетельствует о том, что она была написана за рамками осмотра места происшествия.

Следователь в ходе предварительного расследования не провел следственный эксперимент по установлению видимости автомобиля, движущегося позади по левой полосе дороги из салона автомобиля на месте ДТП аналогично расположению автомобиля ФИО17 Не установлено какое время автомобиль ФИО17 находился в опасной зоне с момента выезда на полосу движения ФИО1 до места ДТП.

Указывает, что в действиях ФИО17 имелись грубые нарушения п.п. 1.2, 1.3, 1.5, 8.1, 8.2, 8.4, 8.5, 11.3 ПДД РФ, которые и явились причинно-следственной связью с наступившими последствиями, а именно совершение потерпевшим небезопасного маневра поворота налево, не пропустившего движущегося по левой полосе в попутном направлении, осуществляющего маневр обгона и имеющего приоритет в намеченном направлении ФИО1 Маневр обгона ФИО1 начат задолго до начала маневра ФИО17 в месте, где он не был запрещен.

Просит приговор Соль-Илецкого районного суда Оренбургской области от 4 июня 2025 года отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

В возражениях государственный обвинитель – старший помощник прокурора Соль-Илецкого района Оренбургской области Кургаева А.Р. просит приговор суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката Ляпкина С.В. в интересах осужденного ФИО1 без удовлетворения.

Выслушав мнения участников процесса, проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Постановленный судом приговор соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к его содержанию. В нем отражены обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку с приведением мотивов, аргументированы выводы, относящиеся к вопросу квалификации преступления, разрешены иные вопросы, имеющие отношение к данному делу, из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ.

Описание деяния, признанного судом доказанным, содержит все необходимые сведения о месте, времени, способе его совершения, форме вины, целях и об иных данных, позволяющих судить о событии преступления, причастности к нему осужденного, о его виновности, которые достаточны для правильной правовой оценки содеянного.

В силу положений ч. 1 ст. 88 УПК РФ суд оценил каждое доказательство с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности посчитал достаточными для постановления обвинительного приговора. Все приведенные судом в обоснование виновности ФИО1 доказательства получены с соблюдением требований УПК РФ, являются допустимыми. В приговоре суд мотивировал свои выводы о том, почему он признает достоверными одни доказательства и отвергает другие.

Доводы о невиновности ФИО1 были всесторонне и объективно проверены судом первой инстанции и мотивированно отклонены, как необоснованные и несоответствующие фактическим обстоятельствам дела.

Так, в судебном заседании осужденный ФИО1 показал, что двигаясь со скоростью около 50 км/ч, он пошел на обгон двух транспортных средств. Обогнав первый, приступил к обгону автомобиля марки ВАЗ 21154, который начал принимать правее. В этой связи он стал притормаживать. Однако автомобиль марки ВАЗ 21154, неожиданно для него, начал поворачивать налево. Он начал тормозить, но произошло столкновение. Считает, что ДТП произошло по вине водителя автомобиля марки ВАЗ 21154, так как у него было преимущество ввиду совершения обгона, а ФИО7 А.П. создал для него помеху.

Показаниями потерпевших ФИО2, ФИО3, ФИО4 установлены семейный связи потерпевшего, сведения о том, каким образом им стало известно о произошедшем дорожно-транспортном происшествии, приведшем к смертельному исходу.

Из содержания показаний очевидцев, свидетеля Свидетель №2, в том числе оглашенных, и показаний свидетеля Свидетель №1 следует, что они двигались за автомобилем марки ВАЗ 21154 под управлением ФИО17, который стал притормаживать, у него загорелись стоп сигналы и включился левый повторитель, он стал осуществлять маневр поворота налево. Действия водителя ВАЗ 21154 были предсказуемы. В это момент неожиданно, на скорости не менее 100 км/ч, их в попутном направлении, по встречной полосе обогнал автомобиль марки Лада Веста и не перестраиваясь на свою полосу, продолжил движение по встречной полосе, а когда увидел, что впереди двигавшийся автомобиль поворачивает налево, стал резко тормозить, но не смог остановиться и на полосе встречного движения столкнулся с левой (водительской) стороной автомобиля ВАЗ 21154.

Свидетели Свидетель №7 и Свидетель №6 пояснили, что видели обстановку на месте происшествия уже после столкновения автомобилей.

Свидетель Свидетель №3, сотрудник ДПС, выезжавший на место дорожно-транспортного происшествия, пояснил об обстоятельствах, ставших ему известными на месте происшествия. По поручению следователя, в присутствии понятых, с использованием рулетки, которая проходила поверку, он составлял схему места ДТП, к которой от участников замечаний не поступало.

Свидетель Свидетель №4, следователь, приехавшая по сообщению на место происшествия, указала на обстановку на месте ДТП, о проведении осмотра в присутствии понятых, с участием эксперта, использовавшего фотоаппарат и сотрудника ДПС, использовавшего рулетку при проведении замеров. Пояснила, каким образом ей была изъята видеозапись с камер видеонаблюдения, которая уже была выложена в социальной сети «ВКонтакте». Были составлены схема и протокол осмотра места происшествия, в которых расписались все, кроме ФИО1, который от подписи отказался.

Законность производства осмотра места происшествия подтверждена показаниями понятых Свидетель №8 и Свидетель №10 Показаниями свидетеля Свидетель №9 подтверждено, что видео с расположенной на его доме камеры видеонаблюдения момента ДТП, он сразу же после произошедшего выложил в социальную сеть ««ВКонтакте».

Суд первой инстанции дал надлежащую оценку показаниям потерпевших и свидетелей. Имевшиеся противоречия в показаниях ряда свидетелей были устранены судом первой инстанции путем оглашения ранее данных показаний. Полагать, что указанные лица при даче показаний в отношении ФИО1 были заинтересованы в исходе дела, равно как и в том, что они имеют причины для оговора осужденного, оснований не имеется.

Протоколом осмотра места происшествия от 25 июня 2024 года с приложенной к нему схемой установлено место совершения дорожно-транспортного происшествия – встречная полоса движения проезжей части около (адрес). Установлены обстановка на месте, наличие разметки, зона действия дорожного знака 3.24 (ограничение максимальной скорости 40 км/ч), произведены замеры расстояния. Изъяты два автомобиля и видеозапись с камеры наружного наблюдения дома (т. 1 л.д. 11-31).

Видеозаписи, на которых запечатлен момент столкновения транспортных средств, осмотрены протоколом осмотра от 3 июля 2024 года (т. 1 л.д. 205-210), автомобили осмотрены протоколом осмотра от 9 июля 2024 года (т. 1 л.д. 211-222).

Для определения того, с какой скоростью двигался автомобиль Лада Веста под управлением ФИО1, 18 июля 2024 года была осмотрена проезжая часть (адрес) (адрес) (адрес), где согласно схеме к протоколу ДТП от 24 июня 2024 года, между опорами освещения расположенными друг от друга на расстоянии 12,1 метра, было установлено вначале два полимерных конуса ограждения, после чего с интервалом 2,5 м. (крайний 2,1 м.) 6 конусов. Каждое действие фиксировалось видеосъемкой, с того же ракурса, как и на изъятой видеозаписи (т. 1 л.д. 37-41).

Сведениями, изложенными в протоколе осмотра места происшествия от 24 августа 2024 года установлено, что моментом возникновения опасности для автомобиля Лада Веста под управлением ФИО1 явился момент начала торможения и включения стоп-сигналов, когда он находился на расстоянии 41,3 м до места столкновения (т. 1 л.д. 186-190).

Заключением судебно-медицинской экспертизы № 2442800015 от 9 августа 2024 года установлено наличие у ФИО17 телесных повреждений и их степень тяжести, сделан вывод, что его смерть наступила в результате телесных повреждений, которые могли образоваться в результате дорожно-транспортного происшествия при столкновении автомобилей. У потерпевшего в крови этиловый спирт не обнаружен (т. 1 л.д. 139-142). Допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО18 выводы проведенной экспертизы подтвердил.

Как следует из заключения эксперта № Э/4-197 от 30 августа 2024 года, скорость движения автомобиля Лада Веста составляет значение, ориентировочно, 97,5 км/ч. Действия водителя автомобиля Лада Веста не соответствовали требованиям абз. 1 п.10.1 ПДД РФ в части выбора скорости движения в соответствии с требованиями дорожного знака 3.24 Приложения 1 к ПДД РФ «Ограничение максимальной скорости» (40 км/ч). Тот факт, что при фактической скорости движения водитель автомобиля Лада Веста не располагал технической возможностью предотвратить столкновение, но при торможении с максимально разрешенной скорости такая возможность у него имелась, свидетельствует о наличии причинной связи между несоответствием действий водителя требованиям абз. 1 п. 10.1 ПДД РФ и фактом происшествия. В рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации водителю автомобиля Лада Веста необходимо было руководствоваться требованиями абз. 1 п. 10.1 ПДД РФ, с учетом дорожного знака 3.24 Приложения 1 к ПДД РФ, а также абз. 2 п. 10.1 ПДД РФ. В рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации водителю автомобиля ВАЗ-21154 необходимо было руководствоваться требованиями абз.1 п. 8.1, п. 8.2 ПДД РФ (т. 1 л.д. 191-199). Допрошенный в судебном заседании эксперт Свидетель №5 выводы проведенной экспертизы подтвердил.

Судом исследованы и проанализированы и иные письменные доказательства по делу.

Все письменные доказательства на стадии предварительного следствия получены в строгом соответствии требованиям уголовно-процессуального законодательства, вследствие чего, верно положены в основу обвинительного приговора.

Доводы защитника Ляпкина С.В. о недопустимости протоколов осмотра мест происшествия от 25 июня 2024 года и 24 августа 2024 года суд апелляционной инстанции отклоняет, исходя из следующего.

Порядок проведения осмотров, предусмотренный ст. ст. 176, 177 УПК РФ, соблюден, протоколы отвечают требованиям ст. 166 УПК РФ, при их проведении были применены технические средства фиксации хода и результатов следственных действий, применялось фотографирование, проводились соответствующие замеры, с отражением их результатов, составлялись схемы, в связи с чем, указанные протоколы являются допустимыми доказательствами по делу, как полученные в установленном законом порядке. Перед началом, в ходе либо по окончании осмотров мест происшествия, от участвующих лиц заявлений и замечаний не поступило.

То обстоятельство, что ФИО1 сознательно от подписей в ходе производства следственного действия 25 июня 2024 года отказался, не свидетельствует о не разъяснении ему ст. 51 Конституции РФ.

Ссылки адвоката о том, что все замеры на месте происшествия проводились на «глазок» или же шагами, голословны и опровергаются сведениями, изложенными в схеме ДТП, в которой четко определены все замеры с указанием соответствующих расстояний, для измерения которых использовалась рулетка.

Место и время происшествия в приговоре суда указаны правильно. Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника, в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 73 УПК РФ, событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления) указываются не в координатах, а путем указания конкретного места на местности, что по данному делу выполнено. Отсутствие на схеме места происшествия от 25 июня 2024 года привязки места столкновения к элементам дороги, не свидетельствует о неполноте изложенных в протоколе сведений.

Вопреки доводам защитника, схема места ДТП составлялась в рамках производства осмотра места происшествия от 25 июня 2024 года в период времени – с 00 часов 50 минут до 01 часа 40 минут. Отраженное в схеме время, указывает не на время ее составления, а на время совершения дорожно-транспортного происшествия – 23 часа 30 минут.

Тот факт, что видеозапись с камер наружного наблюдения, зафиксировавшая как предшествующий момент, так и сам момент столкновения транспортных средств, была получена следователем в тот же день через социальную сеть путем ее копирования на диск, где она уже находилась в открытом доступе, не свидетельствует о признании протокола осмотра места происшествия от 25 июня 2024 года недопустимым доказательством.

Данная видеозапись в последующем была осмотрена, в том числе свидетелем Свидетель №9, подтвердившим, что указанную запись он сбросил в сеть интернет после дорожно-транспортного происшествия.

Указанная видеозапись зафиксировала все необходимые и достаточные для последующего выяснения по делу обстоятельства. Ее содержание соответствует фактическим обстоятельствам дела, в том числе показаниям свидетелей Свидетель №2, Свидетель №1, достоверность зафиксированной на записи информации стороной защиты не оспаривается.

Проведение ЭКЦ УМВД России по Оренбургской области раскадровки вышеуказанной видеозаписи не в рамках производства экспертизы, а по поручению следователя, не противоречит требованиям ст. 38 УПК РФ. При этом, для производства указанного действия не требовались специальные познания, квалификация с указанием оборудования на котором производится действие, поскольку как следует из данных в судебном заседании показаний эксперта Свидетель №5, раскадровка представляет собой тоже самое видео, которое разбивается по стоп-кадрам.

То обстоятельство, что в судебном заседании не была исследована производная от первоисточника видеозапись после раскадровки, не свидетельствует о недопустимости самой видеозаписи, зафиксировавшей момент происшествия в качестве доказательства по делу, которая в присутствии сторон была исследована, что следует из протокола судебного заседания (т. 4 л.д. 80).

Непризнание в качестве вещественного доказательства раскадированной видеозаписи на ее носителе (т. 1 л.д. 181), не свидетельствует о неполноте производства предварительного расследования, в ходе которого изъятая в ходе осмотра места происшествия видеозапись и представленная потерпевшей ФИО2, признаны в качестве вещественных доказательств по делу (т. 1 л.д. 208-210).

Доводы стороны защиты о невозможности использования в процессе доказывания по настоящему уголовному делу заключения автотехнической и видеотехнической экспертизы № Э/4-197 от 30 августа 2024 года, судом апелляционной инстанции отклоняются.

Так, в ходе производства экспертизы от ЭКЦ УМВД России по Оренбургской области поступило ходатайство о предоставлении эксперту дополнительных данных о моменте возникновении опасности и удалении автомобиля «Лада Веста» от места столкновения в указанный момент (т. 1 л.д. 183).

Данное ходатайство было удовлетворено, 24 августа 2024 года произведен осмотр места происшествия с применение фотофиксации в ходе которого установлен момент возникновения опасности для осужденного ФИО1

Доводы защитника о несвоевременном ознакомлении с данным ходатайством и с результатами его рассмотрения не свидетельствуют о недопустимости как протокола осмотра места происшествия от 24 августа 2024 года, так и заключения эксперта, поскольку не нарушают право осужденного на защиту.

Вопреки доводов адвоката Ляпкина С.В., определение момента возникновения опасности для движения водителя относится к компетенции следователя либо суда. В ходе производства осмотра места происшествия, за образец событий была принята видеозапись момента столкновения транспортных средств, и следователем верно определен момент обнаружения опасности для движения автомобиля под управлением осужденного, а именно включение им стоп-сигналов тормозной системы, когда его автомобиль находился в 41,3 м. до места столкновения. Соответственно, именно включение стоп-сигналов указывает на реакцию водителя на опасность.

Как следует из схемы к протоколу осмотра, расстояние в 41,3 м. рассчитано следователем до объекта, которым логично является передняя часть автомобиля осужденного.

При условии, что судом первой инстанции обоснованно были приняты все вышеприведенные доказательства, каких-либо оснований не доверять заключению эксперта от 30 августа 2024 года, не имеется.

Заключение автотехнической и видеотехнической экспертизы соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ, Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Экспертное исследование проведено компетентным лицом, обладающим специальными познаниями и навыками в области экспертного исследования, достаточным стажем работы по соответствующим специальностям, в пределах поставленных вопросов, входящих в компетенцию эксперта, который в судебном заседании в ходе его допроса выводы экспертизы полностью поддержал. Эксперту были предоставлены материалы дела, видеозаписи. Заключение содержит ссылки на использованные при производстве экспертизы источники и методики, научно обосновано, изложено полно и ясно, содержит мотивированные ответы на все поставленные вопросы, у суда апелляционной инстанции нет оснований сомневаться в его объективности и правильности.

В этой связи, основания для назначения и проведения повторной комплексной автотехнической-видеотехнической экспертизы по делу отсутствовали.

Нарушений вышеназванных требований законодательства при назначении и производстве судебно-медицинской экспертизы № 2442800015 от 9 августа 2024 года, также не допущено. Вопреки доводам жалобы, в крови от трупа ФИО17, с момента смерти до исследования которого прошло около полусуток, этиловый спирт не обнаружен, что согласно пояснениям эксперта ФИО18 является достаточным для определения того, находился ли человек в состоянии алкогольного опьянения или нет.

То обстоятельство, что по делу не проведен следственный эксперимент, не свидетельствует о неполноте предварительного и судебного следствий и не опровергает выводов суда о виновности ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ, которые основаны на совокупности доказательств, признанных достаточными для разрешения дела по существу и вынесения обвинительного приговора.

Из материалов дела также следует, что в ходе предварительного расследования адвокат Ляпкин С.В. заявлял ходатайства в интересах ФИО1, которые следователем, в чьем производстве находилось уголовное дело, были мотивированно разрешены в установленном законом порядке.

В ходе судебного разбирательства судом было обеспечено равенство прав сторон, созданы необходимые условия для всестороннего и полного рассмотрения дела, стороны не были ограничены в праве представления доказательств и в заявлении ходатайств. По всем заявленным ходатайствам о признании ряда доказательств недопустимыми, о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, судом приняты обоснованные решения, которые надлежащим образом были мотивированы и не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции нет оснований.

Несогласие стороны защиты с результатами разрешения ходатайств, не свидетельствует о незаконности и необоснованности принятых по ним следователем и судом решений.

Тщательно исследовав обстоятельства дела и правильно оценив все доказательства по делу, описав в приговоре преступное деяние, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления, верно квалифицировав его действия по ч. 3 ст. 264 УК РФ – как нарушение лицом, управляющим автомобилем правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

После исследования всех юридически значимых обстоятельств суд пришел к правильному выводу, что ФИО1, управляя автомобилем марки LADA VESTA GFL110 государственный регистрационный знак ***, 24 июня 2024 года около 23:30 часов, двигаясь со скоростью 97,5 км/ч, в зоне действия дорожного знак 3.24 «Ограничение максимальной скорости 40 км/ч» по (адрес), около (адрес), проявив преступную самонадеянность, действуя небрежно, без необходимой предусмотрительности и внимательности к дорожной обстановке, с указанной скоростью, не обеспечивающей ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований ПДД РФ, осуществляя обгон двух попутных транспортных средств, не убедившись в том, что впереди идущее транспортное средство снижает скорость своего движения, а также то, что полоса предназначенная для движения во встречном направлении, свободна на достаточном для обгона расстоянии и в процессе обгона он не создаст опасности для движения и помех другим участникам дорожного движения, двигаясь по полосе предназначенной для движения во встречном направлении, по которой движущийся впереди автомобиль марки ВАЗ 21154, государственный регистрационный знак ***, под управлением ФИО17, предварительно включив левые повторители, приступил к совершению маневра - левый поворот, обнаружив опасности для движения, вследствие выбранной им скорости, не обеспечивающей ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства, не принял всех мер к снижению скорости вплоть до остановки управляемого им автомобиля, в результате чего, допустил столкновение передней частью управляемого им автомобиля с левой боковой частью автомобиля марки ВАЗ 21154, государственный регистрационный знак ***, в результате чего водитель ФИО7 А.П. получил телесные повреждения, повлекшие его смерть.

Доводы стороны защиты о том, что в действиях потерпевшего ФИО17 имелись грубые нарушения п.п. 1.2, 1.3, 1.5, 8.1, 8.2, 8.4, 8.5, 11.3 ПДД РФ, которые и явились причинно-следственной связью с наступившими последствиями, были предметом оценки суда первой инстанции и обоснованно признаны несостоятельными.

Согласно п.п. 6, 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 декабря 2008 года № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», решая вопрос о виновности либо невиновности водителя в совершении дорожно-транспортного происшествия вследствие превышения скорости движения транспортного средства, следует исходить из требований пункта 10.1 Правил, в соответствии с которыми водитель должен вести его со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения.

При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства. Уголовная ответственность по статье 264 УК РФ наступает, если у водителя имелась техническая возможность избежать дорожно-транспортного происшествия и между его действиями и наступившими последствиями установлена причинная связь.

По смыслу закона, момент возникновения опасности для движения обусловлен дорожной обстановкой, предшествующей ДТП. Скорость движения транспортного средства выбирается водителем с учетом обеспечения возможности постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил.

В судебном заседании однозначно установлено, что ФИО1 нарушил ч. 1 п. 1.5, п. 9.1, п. 9.10, п. 10.1, п. 11.1 Правил дорожного движения РФ, двигая со скоростью 97,5 км/ч, не выбрал безопасную скорость движения, и его действия находятся в прямой связи с наступившими последствиями в виде смерти потерпевшего ФИО17 При этом, осужденный в момент возникновения опасности за 41,3 м. до столкновения при торможении с максимально разрешенной скоростью на указанном участке – 40 км/ч, имел бы техническую возможность избежать дорожно-транспортное происшествие.

Более того, указанные доводы сводятся к установлению виновности потерпевшего ФИО17, тогда как в силу ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению, а не в отношении погибшего водителя автомобиля марки ВАЗ 21154.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что расположение автомобиля потерпевшего на проезжей части в момент совершения маневра поворота налево, никоем образом не снимало с осужденного ФИО1 обязанности убедиться в безопасности выполняемого им маневра обгона.

Доводы апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции не указал в приговоре редакцию с изменениями и дополнениями пунктов правил дорожного движения, которые были нарушены ФИО1, не могут быть приняты во внимание, поскольку в соответствии с общими положениями применяется тот закон, который действовал в момент совершения преступления, если в последующем не было внесено изменений, улучшающих положение осужденного.

После совершения дорожно-транспортного происшествия в указанные пункты правил дорожного движения, улучшающих положение ФИО1 изменений, не вносилось.

Приведенные защитником в апелляционной жалобе доводы о недоказанности вины осужденного являются надуманными и основаны на выборочном анализе доказательств, трактуемых стороной защиты в свою пользу без учета всех установленных по делу обстоятельств. Несогласие осужденного и защитника с изложенной в приговоре суда оценкой доказательств не свидетельствует о незаконности обжалуемого судебного решения.

Каких-либо данных, свидетельствующих об ущемлении прав осужденного ФИО1 на защиту или иного нарушения норм уголовно-процессуального законодательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, в материалах дела не содержится.

Оснований для иной квалификации действий ФИО1, а равно для его оправдания, не имеется.

С учетом данных о личности осужденного, анализа его поведения во время совершения преступления и после, в ходе предварительного расследования и в судебном заседании, ФИО1 является вменяемым в отношении содеянного.

При назначении наказания осужденному ФИО1 суд, исходя из требований ст. ст. 6, 60 УК РФ, учел характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, данные о личности виновного и обстоятельства, влияющие на вид и размер наказания.

Изучением данных о личности установлено и учтено в приговоре суда, что ФИО1 не судим, на учетах в специализированных медицинских учреждениях не состоит, по месту жительства правоохранительными органами, по месту работы, по месту учебы, тренером МОУ ФОК Юность, по месту службы в армии, соседями характеризуется положительно, имеет ведомственную награду, его мать имеет заболевание, он оказывал гуманитарную помощь защитникам и жителям освобожденных территорий.

Смягчающих обстоятельств по делу судом первой инстанцией не установлено.

Вместе с тем, обжалуемый приговор подлежит изменению, в связи с неправильным применением судом первой инстанции норм уголовного закона.

В соответствии с п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 года № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», если суд на основании исследованных доказательств установит, что указанные в статье 264 УК РФ последствия наступили не только вследствие нарушения лицом, управляющим транспортным средством, правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, но и ввиду несоблюдения потерпевшим конкретных пунктов правил (например, переход пешеходом проезжей части с нарушением требований пункта 4.3 Правил), эти обстоятельства могут быть учтены судом как смягчающие наказание.

Из заключения эксперта № Э/4-197 от 30 августа 2024 года следует, что в данной дорожной ситуации водителю автомобиля ВАЗ-21154 необходимо было руководствоваться требованиями абз.1 п. 8.1, п. 8.2 ПДД РФ.

Абз. 1 п. 8.1 ПДД РФ определено, что перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны - рукой. При выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

Согласно п. 8.2 ПДД РФ, подача сигнала указателями поворота или рукой должна производиться заблаговременно до начала выполнения маневра и прекращаться немедленно после его завершения (подача сигнала рукой может быть закончена непосредственно перед выполнением маневра). При этом сигнал не должен вводить в заблуждение других участников движения. Подача сигнала не дает водителю преимущества и не освобождает его от принятия мер предосторожности.

Тем самым, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что водитель ФИО7 А.П. не выполнил требования абз.1 п. 8.1, п. 8.2 ПДД РФ, что полностью согласуется с совокупностью представленных по делу доказательств.

Согласно ч. 2 ст. 61 УК РФ суд апелляционной инстанции признает обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1 – нарушение потерпевшим п.п. 8.1, 8.2 ПДД РФ.

Более того, согласно разъяснениям, содержащимся в п. 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», перечень обстоятельств, смягчающих наказание, предусмотренный в ч. 2 ст. 61 УК РФ, не является исчерпывающим.

В качестве обстоятельства, смягчающего наказание, суд вправе признать признание вины, в том числе и частичное, раскаяние в содеянном, наличие несовершеннолетних детей при условии, что виновный принимает участие в их воспитании, материальном содержании и преступление не совершено в отношении их, наличие на иждивении виновного престарелых лиц, его состояние здоровья, наличие инвалидности, государственных и ведомственных наград, участие в боевых действиях по защите Отечества и др.

Зная о наличии у ФИО1 ведомственной награды, о чем в материалах уголовного дела имеется копия соответствующего удостоверения и положительно характеризующих данных, суд первой инстанции учел это только в качестве данных о личности виновного и указал в приговоре на отсутствие по делу смягчающих обстоятельств.

Таким образом, суд апелляционной инстанции в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ признает обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1 – наличие положительно характеризующих данных, ведомственной награды.

Вносимые судом апелляционной инстанции изменения влекут смягчение назначенного ФИО1 наказания.

Обстоятельств, отягчающих наказание осужденного ФИО1, судом не установлено.

С учетом тяжести и конкретных обстоятельств содеянного, характера и степени опасности совершенного преступления, личности осужденного, а также целей уголовного наказания суд пришел к обоснованному и мотивированному выводу о том, что исправление ФИО1 возможно только при назначении наказания в виде лишения свободы.

Дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, санкцией ч. 3 ст. 264 УК РФ предусмотрено в качестве обязательного.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень его общественной опасности, дающих право на применение при назначении наказания ст. 64 УК РФ, судом правильно не установлено.

Оснований для применения ч. 1 ст. 62 УК РФ не имеется.

Суд пришел к верным выводам об отсутствии оснований для применения ст. 73 УК РФ, ст. 53.1 УК РФ, так как исправление осужденного невозможно без реального отбывания наказания, с учетом фактических обстоятельств дела, характера и степени общественной опасности совершенного преступления.

Судом разрешен вопрос, касающийся изменения категории преступления на менее тяжкую на основании ч. 6 ст. 15 УК РФ. Обстоятельств, которые в своей совокупности являлись бы достаточными для изменения категории преступления, не установлено, вывод суда в этой части признается судом апелляционной инстанции обоснованным.

Вид исправительного учреждения – колония-поселение, судом назначен верно, в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ, поскольку ФИО1 впервые осужден за преступление средней тяжести, совершенное по неосторожности.

Судом первой инстанции гражданские иски потерпевших ФИО2, ФИО3, ФИО4 разрешены в соответствии со ст.ст. 151, 1101 ГК РФ, с обоснованным сохранением в качестве обеспечительной меры ареста на имущество осужденного для исполнения приговора в части гражданских исков.

Вместе с тем, с учетом внесенного изменения и установления смягчающего наказание обстоятельства в виде нарушения потерпевшим п.п. 8.1, 8.2 ПДД РФ, а также с учетом разъяснений, содержащихся в п. 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2020 года № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», суд апелляционной инстанции приходит к выводу о необходимости соразмерного уменьшения размера компенсации морального вреда взысканного с ФИО1 в пользу потерпевших.

Судьба вещественных доказательств разрешена верно, в соответствии со ст. 81 УПК РФ.

В остальной части приговор суда подлежит оставлению без изменения, как постановленный в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основанный на правильном применении уголовного закона. Оснований для удовлетворения апелляционной жалобы защитника осужденного ФИО1 – адвоката Ляпкина С.В. по изложенным в ней доводам, не имеется.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. ст. 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Соль-Илецкого районного суда Оренбургской области от 4 июня 2025 года в отношении ФИО1 изменить.

На основании ч. 2 ст. 61 УК РФ признать обстоятельствами, смягчающими ФИО1 наказание – наличие положительно характеризующих данных, ведомственной награды, нарушение потерпевшим п.п. 8.1, 8.2 ПДД РФ.

Смягчить ФИО1 наказание, назначенное по ч. 3 ст. 264 УК РФ, в виде лишения свободы до 1 года 10 месяцев с отбыванием наказания в колонии – поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами до 1 года 10 месяцев.

Размер компенсации морального вреда, взысканного с ФИО1, снизить: в пользу ФИО2 – до 680 000 рублей; в пользу ФИО3 – до 480 000 рублей; в пользу ФИО4 – до 480 000 рублей.

В остальной части приговор Соль-Илецкого районного суда Оренбургской области от 4 июня 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня оглашения апелляционного постановления. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении – путем подачи кассационной жалобы непосредственно в суд кассационной инстанции.

Председательствующий И.И. Пиньчук