Приговор № 1-16/2018 от 17 мая 2018 г. по делу № 1-16/2018

Дело № 1-16/2018


ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

с. Дубёнки 18 мая 2018 г.

Дубёнский районный суд Республики Мордовия в составе председательствующего судьи Салахутдиновой А.М.,

с участием государственных обвинителей – заместителя прокурора Дубёнского района Республики Мордовия Потёмина Д.М., прокурора Дубёнского района Республики Мордовия Бодягина А.Н.,

подсудимого ФИО1,

его защитника – адвоката Рогожиной Д.В., представившей ордер № 35 от 27 апреля 2018 г. коллегии адвокатов «Республиканская юридическая защита» адвокатской палаты Республики Мордовия и удостоверение № 631 от 29 марта 2016 г.,

представителя потерпевшего Ш.С.А. – адвоката Дубова А.К., представившего ордер № 1230 от 03 мая 2018 г. коллегии адвокатов № 1 адвокатской палаты Республики Мордовия г. Саранска и удостоверение № 651 от 26 декабря 2016 г.,

при секретаре судебного заседания Кудосиной Л.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении

ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ рождения, уроженца <данные изъяты>, <данные изъяты>, зарегистрированного и проживающего по адресу: <адрес>, не судимого, 03 января 2018 г. задержанного по данному делу на основании ст.ст. 91, 92 УПК Российской Федерации, которому 05 января 2018 г. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК Российской Федерации,

установил:

ФИО1 совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, при следующих обстоятельствах.

02 января 2018 г. примерно в 17 часов 25 минут ФИО1, будучи в состоянии алкогольного опьянения, в поисках своей супруги П.О.А. подошел к дому Щ.А.С., расположенному по адресу: <адрес>, где во дворе дома в ходе ссоры между ним и Щ.А.С., у ФИО1 на почве возникших личных неприязненных отношений к Щ.А.С., вызванных ревностью, возник преступный умысел, направленный на причинение тяжкого вреда здоровью Щ.А.С.

Примерно в 17 часов 30 минут того же дня ФИО1, находясь во дворе дома по вышеуказанному адресу, умышленно, осознавая противоправность и общественную опасность своих действий, нанес Щ.А.С. с достаточной силой кулаками обеих рук не менее 6 ударов в область головы. Затем, когда тот упал на землю и какого-либо сопротивления ему не оказывал, умышленно нанес еще не менее 10 ударов руками и ногами, обутыми в ботинки, в область головы, туловища и конечностей потерпевшего. Далее, продолжая реализовывать свой преступный умысел, направленный на причинение тяжкого вреда здоровью, ФИО1, после того, как вывел из дома П.О.А., в её присутствии нанес Щ.А.С., который продолжал лежать на земле, еще не менее 2 ударов ногой в область туловища.

В результате преступных действий ФИО1 Ш.С.А. были причинены: <данные изъяты>, повлекшие в совокупности тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни в момент причинения.

После причинения указанных телесных повреждений ФИО1 ушел, оставив Щ.А.С. лежать на земле во дворе его дома. В результате тупой закрытой травмы головы, тела и конечностей, осложнившейся травматическим шоком, Щ.А.С. скончался у себя дома по вышеуказанному адресу 02 января 2018 г.

В ходе всего судебного следствия позиция подсудимого ФИО1 была не стабильной.

Так, в судебном заседании подсудимый ФИО1 по предъявленному ему обвинению вину признал частично.

Из показаний допрошенного в суде подсудимого ФИО1 следует, что с бывшей супругой П.О.А. он проживал совместно около 7 лет и у них имеется общий ребенок. 02 января 2018 г. он находился у себя дома с ребенком, а П.О.А. с 28 декабря 2017 г. дома не проживала и по какой причине она ушла из дома ему неизвестно, т.к. они не ссорились и отношения между ними были нормальными. Узнав от Щ.А.А. о том, что его супруга П.О.А. гуляет с Щ.А.С., выпив 200 гр водки, он пошел домой к Щ.А.С., чтобы проверить, действительно ли его супруга находится там, подозревая её в измене. Увидев, что в окнах дома Щ.А.С. горит свет, он постучал в окно, но ему никто не ответил, в связи с чем он вошел во двор дома через незапертые ворота. При этом входная дверь на крыльце дома была заперта снаружи на навесной замок. В коридоре дома ему навстречу вышел Ш.С.А., который физически был намного сильнее его, находившийся в состоянии алкогольного опьянения, но не сильного, схвативший его за грудки, в связи с чем они разругались и Щ.А.С. начал ему угрожать, выражаться нецензурно в его адрес, выталкивая его во двор дома, где Щ.А.С., удерживая его, нанес ему удар кулаком в область лба справа первым, и он в ответ ударил Щ.А.С. кулаком правой руки в область головы, т.к. разозлился на него. Затем Щ.А.С. хотел вновь на него размахнуться, но упал на землю с наледью на спину, и в момент падения за него не держался. Когда Щ.А.С. лежал на спине, он нанес ему кулаком не менее 4-5 ударов в область головы и примерно 4-5 ударов ногой по туловищу, не видя, куда он наносит удары, т.к. на улице было темно и по этой же причине он не видел, была ли кровь на лице Щ.А.С.. При этом Щ.А.С., когда упал на землю, ничего не говорил и не сопротивлялся ему, попыток встать с земли не предпринимал, лежал на спине лицом вверх, чуть завалившись на правый бок, а он стоял от Щ.А.С. с правой стороны. Затем он зашел в дом Щ.А.С. в поисках своей жены и увидел, что на кухне за столом сидит К.В.Г., который на его вопрос о жене ничего не ответил. Заглянув также в другую комнату, и не увидев её, он нашел П.О.А. в кладовке дома, где она стояла. Взяв её за плечо и сказав, чтобы она собралась, они вышли из дома. Проходя мимо Щ.А.С., который продолжал лежать на земле, он сказал П.О.А.: «Смотри, что я сделал с твоим знакомым» и еще пару раз пнул его ногой, с целью нанесения ему ударов, и они ушли домой, но по дороге, пройдя около 50 м, П.О.А. развернулась и обратно убежала. Дойдя до дома, он позвонил ей на телефон примерно через час, но она не ответила на его звонок. Решив, что П.О.А. может быть в магазине у своих знакомых, он, дойдя до магазина и, увидев, что он закрыт, вновь пошел к дому Щ.А.С., где увидел, что последний уже лежал на диване в передней комнате (кухне) дома, а за столом также сидел К.В.Г., у которого он спросил о жене, на что тот ответил, что она ушла домой. Тогда он вышел из дома Щ.А.С. через ворота и пошел к себе домой, где они с сыном легли спать и больше он к П.О.А. не звонил. Услышав затем, что кто-то ходит по дому, он увидел на кухне свою жену, которая, выпив водку, легла спать. Он, покурив и выпив спиртное, также лег спать, не разговаривая с П.О.А. о случившемся. На следующее утро он пошел к К.П.В. домой, т.к. у него закончились сигареты, где находился также и Щ.А.А., которым он сказал, что вчера они с Щ.А.С. чуть-чуть подрались. Затем, возвращаясь домой, он увидел по дороге К.В.Г., который сказал ему, что у Щ.А.С. произошла какая-то драка. О смерти Щ.А.С. он узнал от сотрудников полиции, когда они пришли за ним домой в тот же день, но он не ожидал такого исхода и считает, что не мог причинить Щ.А.С. такое количество телесных повреждений, о случившемся сожалеет.

Далее, отвечая на вопросы государственного обвинителя Бодягина А.Н., подсудимый ФИО1 изменил свою позицию и показал, что до падения Щ.А.С. на землю он нанес ему 1 удар кулаком в лицевую часть головы и 1 удар кулаком по лицу после его падения.

На уточняющий вопрос защитника Рогожиной Д.В. ФИО1 показал, что после падения Щ.А.С. на землю, он нанес ему всего 1-2 удара в область головы, а до этого говорил неправильно, т.к. думал, что его спрашивают про общее количество ударов. Считает, что потерпевший не мог умереть от его ударов, действительно, он наносил удары, но меньшее количество.

Суд считает вину ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК Российской Федерации, полностью доказанной исследованными в ходе судебного разбирательства доказательствами.

Из оглашенных показаний неявившегося потерпевшего Ш.С.А. следует, что у него имелся отец Щ.А.С. ДД.ММ.ГГГГ рождения, который проживал в доме по адресу: <адрес>, принадлежащем ему на праве собственности. Отец проживал один, т.к. его мать Щ.В.Ф. умерла 10 лет назад. Отец, также как и он, периодически выезжал на заработки в г. Москва, где неофициально трудился на стройках. При этом спиртное отец на протяжении 2-3 лет не употреблял, антисоциальные лица у него дома не собирались. По характеру отец был спокойный и покладистый, вел домашнее хозяйство. Отец поддерживал дружеские и приятельские отношения с жителями села. Последний раз он общался с отцом по телефону примерно в 10 часов 01 января 2018 г. и по разговору понял, что отец находился в состоянии алкогольного опьянения, чему был очень удивлен. Поговорив на общие темы, он сказал отцу, что скоро приедет. С кем употреблял спиртное его отец, не знает, т.к. он об этом ничего ему не говорил, так же и о том, где он находился. 03 января 2018 г. примерно в 10 часов он выехал из г. Москва в сторону с. Дубёнки и, подъезжая в г. Саранск, примерно в 19 часов ему позвонила его крестная - родная сестра отца Ч.Н.С. и сообщила, что отец мертв. При каких обстоятельствах погиб его отец он не знает, а из постановления о возбуждении уголовного дела ему известно, что смерть отца носит насильственный характер (т. 1 л.д. 85-89).

Допрошенная в суде свидетель П.О.А. показала, что 02 января 2018 г. примерно в 17 часов 10 минут она пришла домой к своему знакомому Щ.А.С., чтобы тот помог взять её вещи из дома ФИО1, т.к. она ушла из дома и боялась одна зайти в дом из-за агрессивного поведения бывшего супруга. При этом в доме Щ.А.С. находился также К.В.Г., с которым они распивали спиртное. Примерно через 30 минут в окно дома постучал ФИО1 и потребовал в грубой форме, нецензурно, чтобы Щ.А.С. вышел и поговорил с ним, т.к. знал, что она находится там. Услышав ругань во дворе дома, она вышла в коридор дома и, приоткрыв дверь, увидела, как ФИО1 нанес один удар рукой в область головы Щ.А.С., при этом они стояли возле крыльца и Щ.А.С. не падал. Она их хорошо видела из-за освещения, падавшего из приоткрытой двери. Испугавшись, она забежала обратно в дом и спряталась в кладовой (ванной), куда затем вошел ФИО1 и потянул её за руку, чтобы она пошла с ним домой. Выйдя во двор дома, она увидела Щ.А.С., лежавшего возле крыльца на земле без сознания, при этом ФИО1 сказал ей: «Посмотри, что я сделал с твоим любовником», после чего дважды правой ногой ударил Щ.А.С. в область грудной клетки сверху-вниз, втаптывая тем самым его в землю. Наклонившись к Щ.А.С., она увидела также, что его лицо было в крови, а глаза закрыты. Когда они с ФИО1 вышли на улицу и пошли в сторону своего дома, она вернулась, чтобы помочь Щ.А.С. Зайдя в дом, она позвала К.В.Г., с которым вдвоем под руки осторожно занесли Щ.А.С. в дом и положили его на диван в задней комнате (кухне). В этот момент Щ.А.С. пришел в сознание и она предложила ему вызвать скорую помощь и помочь умыться, но от предложенной помощи он отказался. Затем, услышав во второй раз голос мужа на улице около дома, она через двор вышла на улицу и убежала в сторону огородов к своей подруге, проживавшей на одной улице с Щ.А.С., но о случившемся ей ничего не рассказала. Примерно через 30-40 минут позвонил ФИО1 и сказал, чтобы она пришла домой. Услышав также плач ребенка, она вернулась, при этом каких-либо угроз в её адрес супруг не высказывал. На второй день после произошедшего инцидента к ним домой приехали сотрудники полиции, от которых она узнала, что Щ.А.С. умер.

При дополнительном допросе свидетель П.О.А. суду показала, что 02 января 2018 г., когда она пришла в дом Ш.С.А., на улице было темно и она не обратила внимание на то, была ли закрыта парадная входная дверь на кодовый замок, при этом со слов Щ.А.С. ей было известно, что данная дверь заперта, а когда она уходила, замка на входной двери также не видела. Щ.А.С. в тот день находился в состоянии сильного алкогольного опьянения, но она не может сказать, мог ли он в таком состоянии оказать какое-либо сопротивление ФИО1. В тот день она также выпила 3 рюмки водки, но выпитое спиртное не повлияло на её сознание. Когда она и К.В.Г. заносили в дом Щ.А.С. под руки, она придерживала его, чтобы он не стукнулся и они в тот момент его не роняли, несли аккуратно.

Свидетель К.В.Г. в суде показал, что Щ.А.С. приходился ему двоюродным племянником и выезжал на заработки в г. Москва, а когда он возвращался домой, они с ним часто встречались. Характеризует его с положительной стороны, по характеру спокойный, всем помогал, конфликтов ни с кем у него не было, кроме бывшей жены при разводе. Утром 02 января 2018 г., когда он шел мимо магазина, расположенного напротив дома Щ.А.С., его последний пригласил к себе домой отметить Новый год, на что он согласился, и они целый день до 17 часов находились дома вдвоем, распивали спиртное и никто к ним не приходил, при этом Щ.А.С. дважды выбегал в магазин за спиртным. После 17 часов в дом пришла П.О.А. и сказала, что она поссорилась с мужем, в связи с чем просила Щ.А.С. помочь перенести её личные вещи в дом матери. Затем пришел ФИО1 и начал искать супругу. Далее Щ.А.С. и ФИО1 вышли в сени, а П.О.А. спряталась в кладовой, где её позднее нашел ФИО1, позвал домой, и они вышли на улицу, а он всё это время находился в комнате и на улицу не выходил. Все эти события происходили в период с 17 до 18 часов 02 января 2018 г. Примерно через 10-15 минут, как П-ны ушли из дома, П.О.А. вернулась и сказала, что Щ.А.С. лежит во дворе дома весь в крови, и он подумал, что тот упал, т.к. на улице был гололед. Когда Щ.А.С. занесли в дом и положили на диван в передней комнате (кухне), последний отказался от вызова скорой помощи, сказав, что сам «оклемается», при этом лицо у него было в крови, без кровоподтеков, которые, как он считает, образуются позднее. При этом он не помнит, как заносили в дом Щ.А.С., т.к. находился в состоянии сильного алкогольного опьянения. Считает, что Щ.А.С. также находился в состоянии алкогольного опьянения, поэтому не смог защититься. После того, как Щ.А.С. оказался в первой комнате, он туда не заходил, а сам лег спать на диване в передней комнате. Проспав до 08 часов 03 января 2018 г., он ушел к себе домой, не заходя в комнату, где находился Щ.А.С., т.к. дверь в комнату была закрыта. Он не видел, передвигался ли Щ.А.С. ночью по дому, а также, приходил ли кто-либо ночью в дом, т.к. спал. Придя к себе домой, он уснул и проспал до 17 часов 03 января 2018 г. и в этот же день он узнал, что ФИО1 сам сказал соседям, что именно он избил Щ.А.С. До случившегося каких-либо конфликтов между ФИО1 и Щ.А.С., как ему известно, не было, отношения у них были хорошие.

Из показаний свидетеля К.В.Г., данных на предварительном следствии, следует, что когда они с П.О.А. положили Щ.А.С. на диван, он пришел в сознание, и П.О.А. предложила ему вызвать скорую медицинскую помощь, однако тот отказался и пояснил, что медицинская помощь ему не нужна. После этого П.О.А. предложила Щ.А.С. умыться, но он отказался и сказал, что его умывать не нужно. Также Щ.А.С. сказал, что ФИО1 пожалеет о том, что избил его (т. 1 л.д. 109-112).

ФИО1 он может охарактеризовать, как человека, который в последнее время злоупотреблял спиртными напитками и официально нигде не работал, жил за счет случайных разовых заработков. В состоянии алкогольного опьянения ФИО1 мог вести себя агрессивно, но на него никогда с кулаками не бросался. У Щ.А.С. с ФИО1 были соседские отношения. О том, что у них могли быть какие-либо конфликты в последнее время, ему ничего не известно. После того, как он и П.О.А. вышли во двор дома Щ.А.С., он увидел, что Щ.А.С. лежит на земле на спине и все его лицо было в крови. Затем он и П.О.А. занесли Щ.А.С. в дом и положили на диван в комнате кухни. Щ.А.С. они заносили аккуратно, взяв под руки, то есть его туловище и голова были на весу, на полу были только ноги. При этом они его не роняли и не ударяли головой и другими частями тела об пол и другие выступающие поверхности. П.О.А. предложила Щ.А.С. вызвать скорую медицинскую помощь, однако тот отказался и пояснил, что медицинская помощь ему не нужна. На предложение П.О.А. умыться, Щ.А.С. также отказался, сказав также, что ФИО1 пожалеет о том, что избил его (т. 1 л.д. 142-146).

После оглашения показаний свидетель К.В.Г. подтвердил их, пояснив, что они правдивы, всё верно, именно так он и говорил следователю при допросе, поэтому суд признает оглашенные показания достоверными, согласующимися с иными доказательствами по делу, при этом, как установлено судом, допрос данного свидетеля проведен следователем в соответствии с требованиями УПК Российской Федерации.

Свидетель К.П.В. в суде показал, что ФИО1 живет с ним по соседству на одной улице и после Нового года 02 января 2018 г. он пришел к нему домой и попросил закурить. Взяв сигареты из дома, он вышел на улицу, где они вместе с ФИО1 стали курить и в ходе разговора последний сообщил ему, что он подрался с Щ.А.С., но он ему не поверил, т.к. ФИО1 всегда обманывает. При этом Щ.А.С. при жизни постоянно ездил в г. Москва на заработки, вел себя нормально, ни с кем не конфликтовал.

Из показаний свидетеля К.П.В., данных на предварительном следствии, следует, что 03 января 2018 г. в обеденное время к нему пришел ФИО1, который, как ему показалось, был немного пьян, попросил у него закурить и в ходе разговора сообщил ему, что 02 января 2018 г. он пришел к Щ.А.С. домой, где избил его (т. 1 л.д. 126-129),

После оглашения показаний свидетель К.П.В. подтвердил их, пояснив, что они правдивы и в связи с тем, что прошло много времени, сейчас он плохо все помнит, поэтому суд признает оглашенные показания достоверными, согласующимися с иными доказательствами по делу, при этом, как установлено судом, допрос данного свидетеля проведен следователем в соответствии с требованиями УПК Российской Федерации.

Свидетель Щ.А.А. в суде показал, что Щ.А.С. приходился ему родственником, а с ФИО1 раньше вместе работали и живут по соседству. Щ.А.С. в последний раз видел в декабре 2017 г., когда вместе с ним выпивал. Конфликтов у него, как ему известно, ни с кем не было, как и у ФИО1 После Нового года он вместе с К.В.А. шел в магазин за сигаретами. Около дома Щ.А.С. они увидели продавцов магазина, которые попросили зайти к нему в дом и проверить, всё ли в порядке, т.к. в доме горел свет. Зайдя с К.В.А. в дом через входную дверь, он окрикивал Щ.А.С., но ему никто не отвечал и, пройдя во вторую комнату, увидел его лежащим возле дивана лицом вниз, при этом нос у него был смятый, а лицо в крови, на полу и одежде, как он помнит, крови не было, на ощупь был холодным. Затем он подошел к окну и, отодвинув шторы, сообщил продавцам: «Сашки нет в живых», после чего они с К.В.А. вышли на улицу, где ждали приезда сотрудников полиции.

Из показаний свидетеля Щ.А.А., данных на предварительном следствии, следует, что 02 января 2018 г. после обеда, более точное время не помнит, после того, как он покурил со своим знакомым К.П.В. у последнего дома, пошел к себе домой и по дороге встретил ФИО1, который искал свою супругу П.О.А. Он сказал ему, что П.О.А. может быть дома у Щ.А.С. и об этом ему стало известно по слухам. После этого он пошел домой и ФИО1 больше не видел. На следующий день, а именно 03 января 2018 г. около 16 часов 00 минут он вместе со своим знакомым К.В.А. по просьбе Щ.Т.А. зашел в дом Щ.А.С. и, пройдя на кухню, стали его окрикивать, но им никто не отвечал. Порядок в помещении кухни нарушен не был, разбитой посуды и бутылок там не имелось, дверь в переднюю комнату была прикрыта. Затем они прошли в помещение передней комнаты и обнаружили там Щ.А.С., который лежал на полу лицом вниз рядом с диваном. Щ.А.С. был одет в футболку красного цвета, спортивное трико темного цвета и носки черного цвета. Под его головой и на полу рядом с головой была лужа крови, которая растеклась почти до дивана. Он осторожно перевернул Щ.А.С. на спину и увидел, что все его лицо было разбитым и испачканным кровью. Каких-либо признаков жизни Щ.А.С. не подавал и был на ощупь холодным (т. 1 л.д. 130-133).

После оглашения показаний свидетель Щ.А.А. подтвердил их, пояснив, что они правдивы и именно так всё и было, поэтому суд признает оглашенные показания достоверными, согласующимися с иными доказательствами по делу, при этом, как установлено судом, допрос данного свидетеля проведен следователем в соответствии с требованиями УПК Российской Федерации.

Свидетель Щ.Т.А. в суде показала, что работала продавцом в магазине «Лейне», который был расположен на ул. Манина в с. Дубёнки напротив дома родного брата её супруга - Щ.А.С., который в течение последних трех лет не употреблял спиртное и был аккуратным, никогда ни с кем не ссорился, со всеми дружелюбно разговаривал, был неконфликтным. ФИО1 тоже знает, который всегда здоровался, был работящим. Были ли конфликты между ФИО1 и Щ.А.С. ей неизвестно. В последний раз Щ.А.С. она видела 02 января 2018 г. перед обедом, когда он зашел в магазин и приобрел водку и продукты питания, поздравив при этом её и покупателей с праздником, и никаких телесных повреждений у него не было. На следующий день, т.е. 03 января 2018 г. у неё был выходной, когда позвонила её напарница Ю.О.И. перед обедом и сообщила о том, что дома у Щ.А.С. горит свет и к нему никто не приходит. Зная, что он был экономным, ей это показалось странным, в связи с чем она пришла к дому Щ.А.С., но побоявшись идти одна, позвала с собою Ю.О.И. Постучав в окна дома, им никто не ответил, а зайти в дом они побоялись. И, увидев идущих по дороге Щ.А.А. и К.В.А., она попросила их зайти в дом и проверить. Затем, когда Щ.А.А., находясь в доме Щ.А.С., открыл занавеску и сообщил о том, что тот мертв, она увидела также через окно лежащего на полу Щ.А.С. После того, как К.В.А. и Щ.А.А. вышли из дома, до приезда сотрудников полиции, которых она сразу же вызвала, никому не разрешала зайти в дом.

Из показаний свидетеля Щ.Т.А., данных на предварительном следствии, следует, что 02 января 2018 г. Щ.А.С. приходил к ней в магазин два раза, а именно до обеда около 11 часов 00 минут и после обеда около 15 часов 00 минут. До обеда он купил одну бутылку водки марки «Калина красная» объемом 0,5 л., буханку хлеба и томатный сок, после обеда - одну бутылку водки той же марки объемом 0,5 л. При этом и с утра, и после обеда он не был сильно пьян, у него было хорошее настроение, он ни на кого не жаловался (т. 1 л.д. 134-137).

После оглашения показаний свидетель Щ.Т.А. подтвердила их, пояснив, что они правдивы и на момент допроса у следователя, она лучше помнила произошедшие события, поэтому суд признает оглашенные показания достоверными, согласующимися с иными доказательствами по делу, при этом, как установлено судом, допрос данного свидетеля проведен следователем в соответствии с требованиями УПК Российской Федерации.

Допрошенная в суде в качестве свидетеля С.В.А. показала, что ФИО1 приходится ей бывшим зятем, помогавшем по хозяйству, с которым её дочь П.О.А. жила нормально, иногда только ссорясь, в том числе из-за его ревности, в связи с чем её дочери приходилось уходить с работы. При этом ФИО1, когда выпивал, как и все, иногда скандалил, а иногда – был спокойным, но с ней всегда говорил мягко и его в агрессивном состоянии она не видела, в связи с чем характеризует его положительно. Про доходы ФИО1 не знает, но считает, что он приносил деньги в дом. Примерно с 28-29 декабря 2017 г. её дочь с детьми пришла к ней жить, т.к. поскандалила со своим мужем. 31 декабря 2017 г. по просьбе ФИО1 она одела ребенка, и он его забрал к себе домой на праздники, при этом ФИО1 находился в нормальном состоянии - немного выпивший. 02 января 2018 г. дочь П.О.А. сказала, что заберет свои вещи из дома ФИО1, а 03 января 2018 г. позвонила и сказала, что они помирились и идут домой. О смерти Щ.А.С. её дочь ей ничего не рассказывала и об этом она узнала от звонившей ей подруги, проживающей в г. Москва.

Из показаний свидетеля С.В.А., данных на предварительном следствии, следует, что ФИО1 она может охарактеризовать удовлетворительно, так как с ним она никогда не ругалась. Со слов дочери ей известно, что ФИО1 систематически злоупотреблял спиртными напитками, дебоширил и скандалил дома, причинял побои дочери и ее сыну от первого брака. ФИО1 являлся работящим человеком, но деньги в дом, со слов дочери, не приносил, постоянного места работы в последнее время он не имел. Однако она старалась не вмешиваться в их личную жизнь, просто говорила ей: «уходи от такого мужа, лучше он уже не будет и никогда не исправится, будет только хуже». 01 января 2018 г. пока ее дочери не было дома, ей позвонил ФИО1 и потребовал, чтобы она собрала его сына, так как он намеревается его забрать к себе домой. Спорить она с ним не стала и сделала, как он ей сказал. В тот же день, в послеобеденное время он пришел к ней и забрал своего сына Антона с собой домой. 02 января 2018 г. утром, точное время не помнит, ФИО1 снова позвонил ей и сказал, чтобы ее дочь забрала все свои личные вещи из его дома, а если она этого не сделает, то он сожжет всю ее одежду на улице, в свою очередь, она его уговаривала этого не делать. В этот же день примерно в 17 часов дочь ушла из дома и сказала, что пойдет к ФИО1 и заберет у него свою одежду. Затем, около 18 часов ее дочь прибежала домой и она обратила внимание, что вид у нее был испуганный, но ничего спрашивать у нее не стала, а через несколько минут она ушла из дома. Спустя еще несколько минут дочь позвонила ей на мобильный телефон и сказала, что идет к ФИО1, т.к. у него находится ее сын Антон. В тот день ее дочь больше домой не приходила и как она поняла, осталась ночевать у ФИО1 дома. В последующие дни со слов ее дочери ей стало известно, что 02 января 2018 г., когда она пошла к ФИО1, решила попросить местного жителя Щ.А.С. сходить вместе с ней к ее мужу, так как она его боялась. После этого она зашла к Щ.А.С. домой, однако через несколько минут пришел ФИО1, который был очень зол и находился в состоянии алкогольного опьянения. Между ФИО1 и Щ.А.С. произошел конфликт во дворе дома последнего, в результате которого ФИО1 очень сильно избил Щ.А.С. В свою очередь, ее дочь П.О.А. очень сильно испугалась за жизнь своего сына Антона, поэтому и пошла домой к ФИО1 после вышеуказанных событий (т. 1 л.д. 138-141).

После оглашения показаний свидетель С.В.А. изменение своих показаний, данных на предварительном следствии, объяснила тем, что давала такие показания со злости на ФИО1, без указания причин, подтверждая, что подпись в протоколе допроса принадлежит ей, что означает ее согласие с указанными в протоколе сведениями в момент его подписания, поэтому суд признает оглашенные показания достоверными, согласующимися с иными доказательствами по делу, при этом, как установлено судом, допрос данного свидетеля проведен следователем в соответствии с требованиями УПК Российской Федерации, а изменение показаний С.В.А. суд расценивает, как способ смягчить ответственность бывшего зятя ФИО1 за содеянное.

Свидетель К.В.А. в суде показал, что был знаком со Щ.А.С., работавшим в г. Москва, приезжавшим домой на Новый год, с которым виделся в конце декабря 2017 г. 03 января 2018 г. он вместе со своим знакомым Щ.А.А. пошел в магазин «Лейне», продавцы которого стояли перед домом Щ.А.С., по просьбе которых Щ.А.А., а следом и он зашли в переднюю дверь дома Щ.А.С., где они в комнате обнаружили его лежащим боком около дивана на полу, на затылке которого была засохшая кровь. При этом он заметил небольшое размазанное пятно крови около кровати в углу, поэтому решил, что Щ.А.С. упал с кровати, т.к. его затылок был разбит, а в том месте, где был обнаружен Щ.А.С., крови он не заметил. Беспорядка в доме не было, следов крови на кровати также не было.

Из показаний свидетеля К.В.А., данных на предварительном следствии, следует, что они с Щ.А.А. прошли в помещение передней комнаты дома и обнаружили там Щ.А.С., который лежал на полу лицом вниз рядом с диваном. Щ.А.С. был одет в футболку красного цвета, спортивное трико темного цвета и носки черного цвета. Под его головой и на полу рядом с головой была лужа крови, которая растеклась почти до дивана. Щ.А.А. осторожно перевернул тело Щ.А.С. на спину и увидел, что все его лицо было испачкано кровью. Каких-либо признаков жизни Щ.А.С. уже не подавал. После этого Щ.А.А. подошел к окну в передней комнате и сообщил об этом Щ.Т.А., которая стояла на улице у окна (т. 1 л.д. 147-150).

После оглашения показаний свидетель К.В.А. пояснил, что их он не подтверждает, поскольку такие показания не давал, а правдивые показания дает в судебном заседании, подтверждая при этом, что подпись в протоколе допроса принадлежит ему, который он прочитал лично без каких-либо замечаний.

Суд показания свидетеля К.В.А., данные в ходе предварительного следствия, признает правдивыми, принимая их за основу при постановлении приговора, поскольку судом установлено, что допрос данного свидетеля проведен следователем в соответствии с требованиями УПК Российской Федерации, а наличие противоречий между ранее данными показаниями и показаниями, данными в суде, связано с тем, что подробности произошедших событий по прошествии времени К.В.А. успел забыть.

Свидетель Ю.О.И. в суде показала, что Щ.А.С. знала с детства, т.к. они росли вместе на одной улице, который проживал в доме, расположенном напротив магазина «Лейне», где она работала. Характер у Щ.А.С. был вспыльчивый, но он быстро отходил и, как ей известно, конфликтов у него ни с кем не было. ФИО1 также являлся нормальным человеком, который приходил в магазин со своим сыном и покупал ему все необходимое. Щ.А.С. в последний раз она видела 30 декабря 2017 г., когда в магазине он купил бутылку водки, хотя до этого на протяжении 3-х лет он спиртное не употреблял. 03 января 2018 г., когда она вышла на работу в свою смену, заметила, что в комнате дома Щ.А.С. горит свет, который продолжать гореть до обеда, при этом он из дома не выходил. Около 15-16 часов она позвонила напарнице Щ.Т.А., у которой муж приходился Щ.А.С. родным братом, и сообщила об этом. Когда Щ.Т.А. пришла, она по её просьбе подошла вместе с ней к дому Щ.А.С., где Щ.Т.А. стала стучать в окна дома, но никто не отвечал. Затем они окликнули Щ.А.А. и К.В.А., которые шли по улице, и Щ.Т.А. попросила их зайти в дом к Щ.А.С. и посмотреть, что произошло. Через некоторое время Щ.А.А., одернув занавеску, сказал, что Щ.А.С. мертв, при этом она в окно сама не заглядывала. После этого Щ.Т.А. позвонила в полицию, а она, постояв немного на улице, ушла обратно в магазин. Когда Щ.А.А. и К.В.А. вышли из дома Щ.А.С., туда больше никто не заходил до приезда сотрудников полиции.

Из протокола осмотра места происшествия от 03 января 2018 г. с фототаблицей следует, что местом происшествия является дом по адресу: <адрес>. В ходе осмотра места происшествия установлено, что указанный деревянный дом состоит из 5 раздельных помещений: коридора, террасы, кухни, кладовки (недостроенные туалет и ванная), комнаты зала. Вход в дом осуществляется через деревянную дверь, окрашенную красителем рыжего цвета, снабженная металлическим кольцом и накладкой для навесного замка, задвижкой с внутренней стороны, не имеющая видимых повреждений. Слева от входной двери имеется дверь, ведущая во двор дома, напротив входа в помещение коридора - дверной проем, ведущий на террасу дома, справа от входа – дверь, ведущая в жилое помещение дома. В зальной комнате дома обнаружен труп Щ.А.С. с повреждениями: <данные изъяты>. При осмотре места происшествия обнаружены и изъяты следующие предметы и объекты: марлевый тампон со смывом с крыльца, марлевый тампон со смывом с земли, 4 фрагмента стекла, 2 рюмки, бутылка из-под водки «Калина красная», плед, фрагмент стекла, марлевый тампон со смывом с ложа трупа, 2 наволочки, простыня, мобильный телефон «DEXP» в корпусе черного цвета, футболка желтого цвета, марлевый тампон со смывом с пола рядом с кроватью (т. 1 л.д. 15-43).

Как видно из протокола осмотра трупа от 04 января 2018 г. с фототаблицей, в морге Чамзинского межрайонного отделения судебно-медицинской экспертизы ГКУЗ Республики Мордовия «РБСМЭ» осмотрен труп Щ.А.С., на теле которого обнаружены множественные телесные повреждения. В ходе осмотра были изъяты: футболка красного цвета, спортивные трико черного цвета с белыми лампасами, носки черного цвета, срезы ногтевых пластин с подногтевым содержимым с правой и левой рук трупа, образец крови трупа, образцы отпечатков рук (т. 1 л.д. 44-52).

Из копии записи акта о смерти № от 10 января 2018 г., медицинского свидетельства о смерти серии 89 № от 04 января 2018 г. усматривается, что Щ.А.С. умер 02 января 2018 г. (т. 3 л.д. 70,71).

Согласно заключению эксперта № от 29 января 2018 г. на трупе Щ.А.С. обнаружены <данные изъяты>. Данные телесные повреждения образовались в результате не менее 10 воздействий тупого(ых) твердого(ых) предмета(ов). Давность образования данных телесных повреждений соответствует сроку до 1-х суток на момент смерти, повлекли за собой тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Данные телесные повреждения являются прижизненными, образовались в короткий промежуток времени, поэтому разграничить их, не представилось возможным. Смерть Щ.А.С. наступила в результате тупой закрытой травмы головы, тела и конечностей, осложнившейся травматическим шоком. Давность наступления смерти Щ.А.С. составляет от 1-х до 2-х суток на момент исследования трупа в секционной морга. После причинения данных телесных повреждений смерть Щ.А.С. могла наступить в течение от нескольких минут до 1-х суток. После причинения данных телесных повреждений Щ.А.С. мог передвигаться. Каких-либо характерных признаков волочения на трупе Щ.А.С. не обнаружено. При судебно-химическом исследовании крови, взятой от трупа Щ.А.С., обнаружен этиловый спирт в концентрации 0,34 промилле, что у живого лица соответствует физиологической норме (т.1 л.д.232-240).

Сомнения в обоснованности проведенной судебно-медицинской экспертизы № от 29 января 2018 г. не возникают, поскольку она проведена экспертом, обладающим необходимыми познаниями в области судебной медицины, высшим медицинским образованием, стажем экспертной работы – более 7 лет. При этом ему были разъяснены права и обязанности эксперта, предусмотренные ст. 57 УПК Российской Федерации, он был предупрежден об уголовной ответственности за отказ или уклонение от дачи заключения или дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК Российской Федерации. Заключение эксперта соответствует требованиям, закрепленным в ст. 204 УПК Российской Федерации, в нем приведено содержание и результаты исследований, при этом применялись специальные познания в области медицины. Все данные, отражение которых обязательно в заключении, приведены в соответствии с требованиями нормативных документов, регулирующих порядок производства экспертных исследований.

Кроме того, допрошенный в судебном заседании судебно-медицинский эксперт В.С.В. подтвердил данное им заключение, указав, что разграничить, от какого именно ударного воздействия образовались телесные повреждения у Щ.А.С., повлекшие наступление его смерти, нельзя, т.к. количество и локализация телесных повреждений расценивается только в комплексе единой травмы, исключив при этом причину смерти потерпевшего его однократным падением на землю. Повреждения на трупе многочисленны, расположены в различных частях головы и тела, причинены в результате не менее 2 воздействий в область головы и не менее 8 воздействий в область туловища и конечностей. Телесные повреждения, обнаруженные в ходе проведения судебно-медицинской экспертизы при исследовании трупа Щ.А.С., расцениваются в совокупности, но по последствиям для здоровья наиболее тяжкими являются - травма головы и грудной клетки, которые, как в совокупности, так и по отдельности, влекут тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Учитывая также, что при допросе в суде эксперт дал подробные и мотивированные разъяснения по выводам проведенной им судебно-медицинской экспертизы трупа, оснований подвергать, вопреки доводам защиты, изложенные выводы в указанном заключении экспертизы, не имеется.

Ссылка защитника подсудимого на не одномоментное причинение телесных повреждений Щ.А.С. не свидетельствует о том, что данные телесные повреждения причинены иными лицами, поскольку данное обстоятельство указывает не на разное время их причинения, а на образование телесных повреждений, обнаруженных у погибшего, в результате неоднократного воздействия тупого (ых) твердого (ых) предмета (ов), не менее 10, при этом телесные повреждения расположены на теле Щ.А.С. в различных областях и образованы в короткий промежуток времени – до 1-х суток на момент смерти (02 января 2018 г.).

Доводы, приведенные защитой в суде, об отсутствии гистологического исследования кусочков внутренних органов, взятых с трупа, на момент проведения судебно-медицинской экспертизы трупа, не указывают о неполноте проведенной экспертизы, основанной на непосредственном исследовании трупа Щ.А.С., и невозможности, в связи с этим, дачи объективного заключения, поэтому являются несостоятельными, не ставящими под сомнение достоверность вышеуказанной экспертизы, и не свидетельствуют о невиновности ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления.

Оценивая доводы защиты об отсутствии в заключении экспертизы № от 29 января 2018 года ссылок на литературные источники, необходимые для проверки и оценки научной обоснованности его выводов, суд не может признать убедительными, поскольку данное заключение составлено экспертом на основе судебно-медицинского исследования трупа Щ.А.С., с использованием как специальных судебно-медицинских методов, так и общепринятой методики исследования документов, литературных данных науки и практики, объективно, всесторонне, в пределах соответствующей специальности врача судебно-медицинского эксперта, при этом выводы заключения являются ясными, понятными, убедительными и аргументированными, отвечают на поставленные перед экспертом вопросы, а потому - достоверными.

Доводы защитника Рогожиной Д.В. о том, что К.В.Г., находившийся в состоянии сильного алкогольного опьянения, не мог аккуратно занести Ш.С.А. в дом, отклоняются, поскольку носят предположительный, вероятностный характер и не свидетельствует о том, что К.В.Г. совместно с П.О.А. занесли в дом потерпевшего, роняя и волоча его, тем более, как следует из заключения экспертизы, каких-либо характерных признаков волочения на трупе не обнаружено.

Наличие пятен бурого цвета (крови) на ступеньках крыльца и на полу рядом с кроватью, также не свидетельствует о невиновности ФИО1, т.к. судом установлен факт нахождения избитого потерпевшего у порога собственного дома и около кровати, поэтому обнаружение пятен крови в указанных местах не противоречит представленным доказательствам и не указывает об ином месте причинения Щ.А.С. телесных повреждений. Кроме того, данный вид травм, нанесенных ФИО1, как следует из показаний эксперта и представленного им заключения, не исключат возможность самостоятельного передвижения Щ.А.С. после их причинения до наступления смерти, что по временному промежутку отмечается как от нескольких минут до 1-х суток.

Доводы стороны защиты о том, что свидетели П.О.А. и К.В.Г., кроме крови на лице, не видели кровоизлияний в области орбит левого и правого глаза, суд признает несостоятельными, поскольку данные свидетели также подтвердили, что потерпевший был избит ФИО1, а количество, локализация, механизм и давность образования телесных повреждений установлены судебно-медицинской экспертизой, между тем, в судебном заседании не установлено, что Щ.А.С. мог получить указанные повреждения при иных обстоятельствах.

Обнаружение в ходе осмотра места происшествия в кухонном ведре для мусора разбитой бутылки из-под водки, не свидетельствует о том, что удары погибшему были нанесены указанной бутылкой, тем более, телесные повреждения образовались у Щ.А.С. в результате воздействия тупых твердых предметов, а не режущего.

Таким образом, версия стороны защиты об ином механизме и причине смерти потерпевшего Щ.А.С., нежели установлено судом, своего подтверждения не нашла.

Изъятые в ходе осмотра места происшествия от 03 января 2018 г.: марлевый тампон со смывом с крыльца, марлевый тампон со смывом с земли, 2 рюмки, бутылка из-под водки «Калина красная», плед, марлевый тампон со смывом с ложа трупа, 2 наволочки, простыня, марлевый тампон со смывом с пола рядом с кроватью, футболка желтого цвета, изъятые в ходе осмотра трупа от 04 января 2018 г.: футболка красного цвета, спортивные трико, пара носков, срезы ногтевых пластин с подногтевым содержимым с правой и левой рук трупа Щ.А.С., изъятые в ходе выемки от 04 января 2018 г.: кожаная куртка, камуфлированные штаны, пара ботинок черного цвета, свитер, срезы ногтевых пластин с подногтевым содержимым с правой и левой рук ФИО1, признаны вещественными доказательствами и приобщены к уголовному делу – 31 января 2018 г. (т. 1 л.д. 79-80).

Согласно заключению эксперта № от 17 января 2018 г. на двух наволочках, простыне, пледе и футболке, изъятых в ходе осмотра места происшествия, обнаружена кровь человека, что не исключает ее происхождение от потерпевшего Щ.А.С. и исключает от обвиняемого ФИО1 (т. 2 л.д. 29-33).

Как видно из заключения эксперта № от 17 января 2018 г., на кожаной куртке, паре ботинок, брюках (камуфлированных штанах) ФИО1 обнаружена кровь человека, смешанная с потом, что не исключает происхождение крови и (или) пота как от потерпевшего Щ.А.С., так и от обвиняемого ФИО1, на свитере ФИО1 кровь не обнаружена (т. 2 л.д. 42-46).

Из заключения эксперта № от 16 января 2018 г. следует, что на футболке, спортивных брюках (спортивных трико) потерпевшего Щ.А.С. обнаружена кровь человека, происхождение которой не исключается от самого Щ.А.С. и исключается от обвиняемого ФИО1 (т. 2, л.д. 55-59).

Согласно заключению эксперта № от 19 января 2018 г. на срезах ногтевых пластин с правой и левой руки трупа Щ.А.С. обнаружена кровь человека, что не исключает ее происхождение от трупа Щ.А.С. и исключает от обвиняемого ФИО1 На срезах ногтевых пластин с правой руки обвиняемого ФИО1 обнаружена кровь человека, смешанная с потом, что не исключает их происхождение как от трупа Щ.А.С., так и от обвиняемого ФИО1 На срезах ногтевых пластин с левой руки обвиняемого ФИО1 кровь не обнаружена (т. 2, л.д. 68-72).

Как видно из заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, след пальца руки, выявленный на пустой бутылке из-под водки «Калина красная…», изъятой в доме Щ.А.С., пригоден для идентификации личности и оставлен средним пальцем правой руки Щ.А.С. ФИО2 рук на поверхностях двух рюмок, пригодных для идентификации личности, не обнаружено (т. 2 л.д. 81-82).

Тот факт, что согласно вышеуказанным заключениям экспертов происхождение крови в подногтевом содержимом Щ.А.С. от ФИО1 исключается, а также то, что на футболке и спортивных брюках Щ.А.С., 2-х наволочках, простыне, пледе, марлевом тампоне со смывом с пола рядом с кроватью, марлевом тампоне со смывом с ложа трупа, марлевом тампоне со смывом с земли, марлевом тампоне со смывом с крыльца обнаружена кровь человека, происхождение которой исключается от подсудимого, само по себе о его невиновности не свидетельствует и не опровергает доказательства, представленные стороной обвинения.

Из показаний подозреваемого ФИО1, данных на предварительном следствии с участием защитника, следует, что чувствует он себя хорошо, показания в качестве подозреваемого по уголовному делу дает добровольно в присутствии своего защитника. Отношения у него с женой П.О.А. всегда были натянутыми и напряженными, вследствие чего у них с ней нередко возникали ссоры, хотя из дома она никогда не уходила. Однако в последнюю неделю он проживал у себя дома вместе со своим сыном, т.к. накануне он поссорился со своей супругой и она, ничего ему не сообщив, ушла из дома в неизвестном ему направлении. С Щ.А.С. каких-либо дружеских отношений он не поддерживал, при этом они с ним встречались и часто общались, как соседи. По разговорам жителей села ему было известно, что его супруга, якобы, изменяет ему с Щ.А.С., что его очень злило и на этом фоне у них с ней случались частые ссоры. После нанесенного Щ.А.С. ему удара, между ними началась драка, в ходе которой он кулаками своих рук нанес Щ.А.С. не менее 6 ударов в область его головы, после чего увидел, как у того из головы потекла кровь. Свою вину в совершении умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть Щ.А.С., он признает в полном объеме, о чем сожалеет и раскаивается (т. 1 л.д. 169-173).

Как следует из показаний обвиняемого ФИО1, данных в ходе предварительного следствия с участием защитника, русским языком владеет, в помощи переводчика не нуждается, в настоящее время чувствует он себя хорошо и может давать показания в полном объеме, ранее данные признательные показания по уголовному делу он подтверждает полностью и настаивает на них, т.к. они правдивы и объективны. По поводу взаимоотношений с супругой может сказать, что у них периодически происходят ссоры и скандалы, в связи с чем П.О.А. с детьми часто уходила к своей матери, но ненадолго. В последнюю неделю он проживал у себя дома вместе с сыном, а П.О.А. ушла к своей матери, как обычно, т.к. они с ней поругались, но из-за чего произошел конфликт, точно не помнит. Также по слухам и разговорам жителей села, ему было известно, что его супруга, якобы, изменяет ему с Щ.А.С., вследствие чего у них также происходили ссоры.

Выйдя во двор дома, он и Щ.А.С. начали разговаривать друг с другом на повышенных тонах, и в ходе разговора он в грубой форме предъявил Щ.А.С. претензии по поводу того, что его супруга изменяет ему с ним, но тот отрицал свою вину. Словесная перепалка между ними переросла во взаимные оскорбления и в какой-то момент Щ.А.С. нанес ему один удар кулаком по лицу, и он также нанес удар последнему кулаком руки в область головы, после чего у них завязалась драка. В ходе указанной драки он кулаками рук нанес Щ.А.С. не менее 6 ударов в область его головы, после чего ему удалось повалить Щ.А.С. на землю, и он упал, завалившись на туловище. Перед тем как повалить Щ.А.С. на землю он заметил, что после нанесенных им ударов его лицо было в крови. После этого он нанес Щ.А.С. не менее 2 ударов в область головы ногами, которые были обуты в зимние ботинки, а также несколько ударов в область туловища. Сколько именно ударов он нанес, не помнит. После нанесенных им ударов Щ.А.С. остался лежать на земле во дворе своего дома, в какой именно позе, точно не помнит, т.к. он находился в состоянии алкогольного опьянения и не обратил на это внимания. После того, как его супруга надела куртку, они вместе с ней вышли из дома Щ.А.С., но перед этим они вышли во двор его дома, где на земле рядом с крыльцом дома без сознания и весь в крови лежал Щ.А.С., но на тот момент он, как бы, еще дышал. В содеянном он искренне раскаивается, о случившемся сожалеет, вину в предъявленном ему обвинении в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК Российской Федерации, он признает в полном объеме (т. 1 л.д. 185-191).

В целом аналогичные показания ФИО1 дал и в ходе проверки показаний на месте с его участием и с участием защитника 06 января 2018 г. (т. 1 л.д. 201-207).

После оглашения показаний подсудимый ФИО1 пояснил, что такие показания он дал по причине плохого самочувствия, но давления на него никто не оказывал, при этом в суде он вспомнил обстоятельства произошедшего, а раньше, когда давал показания в ходе предварительного следствия, произошедшие события он плохо помнил. Также не отрицает своего участия в ходе следственного действия – проверки показаний на месте, а про то, что Щ.А.С. лежал весь в крови, он сказал из-за того, что увидел свои руки в крови, но сам не видел лица Щ.А.С. в крови. Кроме того, когда он признавал свою вину в совершении преступления, сущность предъявленного обвинения ему не разъяснялась, и он признавал только драку с Щ.А.С., а не причинение телесных повреждений, повлекших его смерть.

Между тем, в судебном заседании просматривалась видеозапись проверки показаний на месте с участием обвиняемого ФИО1, согласно которой установлено, что в ходе проведения 06 января 2018 г. данного следственного действия ФИО1 ведет себя адекватно, дает подробные показания о случившемся в присутствии защитника и понятых без какого-либо принуждения, а именно, что он вошел в дом Щ.А.С. через входную дверь дома, которая была просто прикрыта. При этом на манекене продемонстрировал, каким образом и в какие части тела наносил удары потерпевшему: до падения Щ.А.С. на землю он нанес ему около 6-7 ударов кулаками рук в область головы, т.е. именно от его действий Щ.А.С. упал на землю, затем, когда потерпевший лежал на земле возле крыльца, он много раз кулаком правой руки наносил удары в область лица и грудной клетки сверху-вниз, стопой правой ноги в область туловища, в бок, по груди, а затем, когда выходил из дома Щ.А.С. вместе с П.О.А., еще пару раз нанес удары правой ноги в область туловища потерпевшего.

Судом также установлено, ФИО1 дал показания добровольно, рассказывал о случившемся свободно и его подробные ответы на вопросы, уточнения деталей с очевидностью свидетельствуют о том, что он рассказал собственную, а не чужую историю, при этом со стороны следователя, либо иных лиц, отсутствовало какое-либо вмешательство в ход следственного действия.

Оснований признавать протокол проверки показаний на месте от 06 января 2018 г. недопустимым доказательством по настоящему делу, у суда не имеется. Доводы защитника Рогожиной Д.В. о проведении с её подзащитным ФИО1 проверки показаний на месте в период, непосредственно предшествующий обращению за медицинской помощью 08 января 2018 г. при имеющихся симптомах болезненного состояния в силу употребления алкогольных напитков, в связи с чем были нарушены нормы Конституции Российской Федерации и УПК Российской Федерации, суд также находит несостоятельными, поскольку каких-либо нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, Конституции Российской Федерации судом не установлено. Данных о нарушении в ходе предварительного следствия процессуальных прав ФИО1 материалы дела не содержат.

Из видеозаписи проверки показаний на месте также не усматривается, что ФИО1 в момент производства с ним следственного действия находился в каком-либо болезненном состоянии, которое повлекло бы недопустимость полученного в результате его производства доказательства. Медицинских документов, свидетельствующих о том, что ФИО1 на момент проверки показаний на месте не мог принимать участие в следственном действии, не имеется. Следователем были выполнены все требования закона, касающиеся обеспечения обвиняемому права на защиту.

Тем более, как показал подсудимый в суде, в ходе проверки показаний на месте он не заявлял следователю о своем болезненном состоянии и не просил отложить проведение следственного действия, при этом в материалах дела не имеется данных, свидетельствующих о применении к ФИО1 недозволенных методов ведения следствия, какого-либо давления на него следователем не оказывалось, поэтому причин для самооговора у него на момент проверки показаний на месте не было.

На основании изложенного, то обстоятельство, что в период с 08 по 10 января 2018 г. ФИО1 находился на стационарном лечении в наркологическом отделении с диагнозом: «Алкогольный делирий. Хронический алкоголизм II ст. в форме запойного пьянства, компульсивным влечением к алкоголю, средне-прогредиентное течение. Абстинентное состояние», был выписан с выздоровлением, не доказывает, что протокол проверки показаний на месте от 06 января 2018 г. является недопустимым доказательством.

При этом указание в сообщении главного врача ГБУЗ Республики Мордовия «Комсомольская межрайонная больница» от 17 мая 2018 г. № 605 отчества ФИО1 как «Васильевич» вместо правильного – «Викторович», признается судом технической ошибкой в силу своей очевидности и сомнений у суда данный документ не вызывает.

Доводы защитника о том, что на видеозаписи не всегда видно защитника Котельникова В.В., принимавшего участие в ходе проведения следственного действия, не свидетельствует о его отсутствии в ходе проверки показаний на месте, поскольку ФИО1 в суде подтвердил его присутствие и после просмотра видеозаписи всеми участниками следственного действия 06 января 2018 г. каких-либо вопросов, ходатайств, отводов, заявлений либо замечаний, в том числе и по указанным основаниям, от них не поступало.

Таким образом, доказательство, полученное предварительным следствием в результате следственного действия с участием подсудимого ФИО1 - проверка показаний на месте происшествия от 06 января 2018 г., суд находит допустимым доказательством.

Вопреки доводам стороны защиты приведенные показания ФИО1 подтверждаются и иными доказательствами.

Так, его показания о нанесении Щ.А.С. ударов кулаками по голове и телу, а также ногами в область туловища, согласуются с заключением и показаниями судебно-медицинского эксперта, установившего, что повреждения, вызвавшие тяжкий вред здоровью и смерть Щ.А.С., причинены не менее чем 10 ударами тупыми твердыми предметами.

Согласно протоколу осмотра места происшествия труп Щ.А.С. обнаружен в его доме, куда его занесли П.О.А. и К.В.Г. после избиения.

Показания ФИО1 о времени, месте и обстоятельствах избиения Щ.А.С. подтверждаются показаниями свидетеля П.О.А., которая, открыв дверь во двор дома, случайно стала очевидцем преступления.

На основании изложенного суд критически относится к показаниям подсудимого ФИО1, данным им в ходе судебного разбирательства, в том числе о том, что от его ударов не могло быть столько и таких телесных повреждений у Щ.А.С., повлекших его смерть, поскольку, будучи допрошенным на предварительном следствии в качестве подозреваемого и обвиняемого в присутствии защитника, т.е. в условиях, исключающих давление со стороны сотрудников правоохранительных органов, ФИО1 дал подробные показания о совершенном им преступлении. Свои показания ФИО1 в дальнейшем подтвердил при участии защитника и понятых в ходе проверки их на месте.

Доводы защитника Рогожиной Д.В. о том, что подсудимый по национальности – мордвин, поэтому его речь скудна и, высказываясь о количестве нанесенных им Ш.С.А. ударов, он неправильно понимал задаваемые следователем вопросы, суд не может принять во внимание, поскольку в материалах уголовного дела отсутствуют ходатайства стороны защиты и самого ФИО1 о предоставлении ему переводчика, при этом перед началом допросов в качестве подозреваемого и обвиняемого следователь разъяснял ФИО1 его право иметь переводчика и пользоваться его услугами бесплатно, о чем имеются подписи подсудимого в соответствующих бланках протоколов допросов.

Кроме того, допрошенный в суде старший следователь Чамзинского межрайонного следственного отдела Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Республике Мордовия М.А.В. по обстоятельствам проведенных им следственных действий показал, что все допросы ФИО1 были проведены в строгом соблюдении норм уголовно-процессуального законодательства, показания последний давал добровольно, без какого-либо принуждения, протоколы ФИО1 были лично прочитаны, замечаний последний не имел. В ходе проверки показаний на месте ФИО1 также добровольно рассказал и потом на месте показал обстоятельства произошедшего. В ходе допросов ФИО1 на плохое самочувствие не жаловался.

При таких обстоятельствах, признательные показания ФИО1 об обстоятельствах совершения преступления, данные им в ходе предварительного следствия в присутствии защитника, признаются допустимыми доказательствами по делу, которые берутся за основу при постановлении обвинительного приговора.

Таким образом, давая оценку показаниям подсудимого ФИО1 в суде в совокупности с другими доказательствами, суд приходит к выводу, что они даны в соответствии с избранным способом защиты от обвинения с целью облегчить своё положение, что соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, изложенным в ст. 47 УПК Российской Федерации.

Согласно заключению эксперта № (ОЖД) от 09 января 2018 г. у ФИО1 обнаружены <данные изъяты>, образование которых может соответствовать сроку, указанному в обстоятельствах случая, т.е. 02 января 2018 г., не повлекшие вреда здоровью (т. 2 л.д. 7-8).

По мнению суда, телесные повреждения в области левой и правой кисти, правой голени у ФИО1 образовались при применении насилия в отношении Щ.А.С., а ссадина в области лба могла образоваться в ходе драки с последним.

Однако, с учетом фактических обстоятельств дела, противоправного или аморального поведения потерпевшего Щ.А.С. в том смысле, который указан в п. "з" ч. 1 ст. 61 УК Российской Федерации, которое можно было бы расценить как повод для совершенного ФИО1 преступления, судом не установлено, тем более, именно подсудимый пришел к дому погибшего и стал стучать в окно дома, требуя в грубой форме, выражаясь нецензурно в его адрес, выйти из дома с целью выяснения отношений с ним, чего не желал потерпевший, который стал выпроваживать из своего дома зашедшего против его воли ФИО1, ударив его в ходе обоюдной ссоры и драки во дворе своего дома. То есть фактически подсудимый сам спровоцировал ответные действия потерпевшего, пытавшегося нанести удар ФИО1, который перехватил его удар и как следует из проверки показаний на месте, сам первый нанес кулаком правой руки удар в область лица Щ.А.С., в связи с чем данное обстоятельство суд не признает безусловным основанием для признания поведения потерпевшего аморальным, либо противоправным.

Вместе с тем, приведенное государственным обвинителем как доказательство виновности ФИО1 постановление о возбуждении уголовного дела от 03 января 2018 г. (т. 1 л.д. 1) не содержит сведений об обстоятельствах, подлежащих доказыванию при производстве по рассматриваемому уголовному делу или имеющих значение для данного дела, в связи с чем согласно ст. 74 УПК Российской Федерации не является доказательством по делу, а представляет собой процессуальное решение органа предварительного следствия, поэтому подлежит исключению из числа доказательств, представленных стороной обвинения.

Однако исключение данного документа из числа доказательств не влияет на квалификацию действий подсудимого и представленных уличающих доказательств достаточно для установления обстоятельств, указанных в ст. 73 УПК Российской Федерации.

Наличие открытой входной двери в доме Щ.А.С. при обнаружении трупа, вопреки доводам стороны защиты, не указывает на проникновение в дом посторонних лиц. Тем более, как следует из показаний ФИО1, данных в ходе предварительного следствия, в дом Щ.А.С. он вошел через входную дверь дома, которая была прикрыта, но не заперта на замок. Кроме того, как видно из заключения экспертизы трупа № от 29 января 2018 г. и показаний эксперта В.С.В. телесные повреждения, обнаруженные у Щ.А.С., образовались в короткий промежуток времени.

Также оперуполномоченный группы уголовного розыска ОП № 17 ММО МВД России «Чамзинский» Б.А.Н., допрошенный в качестве свидетеля, суду показал, что по поручению старшего следователя М.А.В. в ходе ОРМ было установлено, что в период с 02 по 03 января 2018 г., т.е. до момента обнаружения трупа Щ.А.С., в его дом, кроме К.В.Г., П.О.А. и ФИО1, никто не приходил, т.е. посторонние лица доступа в дом не имели.

То обстоятельство, что М.А.В. и Б.А.Н. являются сотрудниками правоохранительных органов, не является основанием для признания их показаний недопустимыми доказательствами, поэтому оснований не доверять показаниям данных свидетелей у суда не имеется.

Доводы защитника Рогожиной Д.В. о том, что свидетель К.В.Г. мог нанести удары погибшему после того, как они с П.О.А. занесли его в дом, т.к. он ночевал в доме Щ.А.С. один, а мотива для совершения преступления ему, как лицу, находившемуся в состоянии сильного алкогольного опьянения, не требуется, являются надуманными и опровергаются приведенными доказательствами, совокупность которых свидетельствует об умышленных действиях ФИО1, направленных на причинение тяжкого вреда здоровью Ш.С.А., в том числе показаниями самого К.В.Г., который отрицал наличие когда-либо конфликта между ним и Щ.А.С., а также факт нанесения погибшему каких-либо ударов.

В судебном заседании по ходатайству стороны обвинения были допрошены свидетели П.В.И. и Б.Е.Ф. по факту конфликта между ФИО1 и Щ.А.С. в доме К.В.А., произошедшего в конце декабря 2017 г., более точная дата не установлена, между тем, эти показания какого-либо доказательственного значения по делу не имеют, поскольку не подтверждают и не опровергают предъявленного ФИО1 обвинения.

Оценив совокупность исследованных доказательств в соответствии со ст. 88 УПК Российской Федерации с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности для разрешения уголовного дела, суд приходит к выводу о виновности ФИО1 в совершении преступления.

Действия ФИО1 суд квалифицирует по ч. 4 ст. 111 УК Российской Федерации, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, поскольку он, нанося множественные удары руками и ногами в область расположения жизненно важных органов потерпевшего – голову, грудную клетку и по другим частям тела, осознавал, что совершает действия, опасные для жизни другого человека, и желал причинить тяжкий вред его здоровью. Причиненные Щ.А.С. телесные повреждения находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившим последствием в виде его смерти.

При этом умыслом ФИО1 не охватывалось наступление смерти Щ.А.С. от его действий, он не предвидел таких последствий, хотя с учетом локализации наносимых ударов, их количества, при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия.

Мотивом совершенного ФИО1 преступления является ревность, повлекшая возникновение личной неприязни.

Установленные судом обстоятельства совершенного преступления подтверждаются как признательными показаниями ФИО1, данными им в ходе проведения предварительного следствия, так и показаниями потерпевшего Ш.С.А., показаниями свидетелей П.О.А., К.В.Г., К.П.В., Щ.А.А., Щ.Т.А., С.В.А., К.В.А., Ю.О.И., заключением судебно-медицинской экспертизы трупа Щ.А.С. и другими исследованными в ходе судебного разбирательства доказательствами.

В ходе судебного разбирательства не установлено обстоятельств, указывающих на наличие у свидетелей личной неприязни к подсудимому, материальной заинтересованности или иных оснований для его оговора.

Доводы защитника Рогожиной Д.В. о том, что нельзя брать за основу при вынесении приговора показания свидетелей и подсудимого, данные ими в ходе предварительного следствия, не могут быть приняты судом во внимание, поскольку эти показания согласуются со всей совокупностью представленных стороной обвинения доказательств и не противоречат им.

Неоказание медицинской помощи Щ.А.С. непосредственно после получения им телесных повреждений не находится в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями и не влияет на квалификацию действий подсудимого, поэтому данный вопрос не является предметом рассмотрения суда по данному уголовному делу.

Суд не находит также оснований и для вывода о совершении ФИО1 преступления в состоянии аффекта, поскольку он во время совершения преступления в полной мере контролировал свои действия, совершал их умышленно и целенаправленно, помнит произошедшие события, что подтверждается также заключением комиссии экспертов ГБУЗ Республики Мордовия «Мордовская республиканская клиническая психиатрическая больница» от 30 января 2018 г. № 107, из которого следует, что ФИО1 в состоянии аффекта не находился (т. 2 л.д. 91-97).

Вменяемость подсудимого ФИО1 у суда не вызывает сомнений, т.к. в судебном заседании он вел себя адекватно, правильно отвечал на поставленные вопросы, был ориентирован во времени и пространстве.

Согласно заключению стационарной судебно-психиатрической экспертизы ГБУЗ Республики Мордовия «Мордовская республиканская клиническая психиатрическая больница» от 26 марта 2018 г. № 18 ФИО1 каким-либо хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики, лишавшим его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, не страдает в настоящее время и не страдал в период времени, относящийся к деянию, в совершении которого он обвиняется. Мог в период времени, относящийся к деянию, в совершении которого он обвиняется, осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. По своему психическому состоянию ФИО1 может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания, а также может самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается (т. 2 л.д. 105-109).

Учитывая изложенное, оснований для вынесения оправдательного приговора у суда не имеется, а доводы стороны защиты об оправдании подсудимого по ч. 4 ст. 111 УК Российской Федерации в связи с недоказанностью его вины, суд отвергает как необоснованные.

При определении вида и меры наказания суд, в целях восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений в силу статей 6, 43, 60 УК Российской Федерации учитывает личность виновного, обстоятельства дела, тяжесть им содеянного, характер и степень общественной опасности преступления, наличие обстоятельств, смягчающих и отягчающего наказание, отношение виновного к содеянному, влияние назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи. При назначении наказания суд также руководствуется необходимостью исполнения требования закона о строго индивидуальном подходе к назначению наказания, имея ввиду, что справедливое наказание способствует решению задач и осуществлению целей, указанных в статьях 2, 43 УК Российской Федерации.

Согласно ч. 5 ст. 15 УК Российской Федерации совершенное ФИО1 преступление относится к категории особо тяжких преступлений против личности.

Оценивая личность подсудимого ФИО1, суд учитывает, что он разведен (т. 3 л.д. 49), имеет малолетнего сына ДД.ММ.ГГГГ рождения (т. 2 л.д. 166, 182), официально не трудоустроен, живет за счет случайных заработков, в настоящее время не судим и к административной ответственности в течение года не привлекался (т. 2 л.д. 169-171, 188-189, 190, 196, 197, 200, 201), по месту жительства и ст. УУП ОП № 17 ММО МВД России «Чамзинский» характеризуется удовлетворительно (т. 2 л.д. 179, 181, 206), состоит на воинском учете граждан, пребывающих в запасе военного комиссариата Чамзинского и Дубёнского районов Республики Мордовия (т. 2 л.д. 185), на учете у врачей нарколога, терапевта и психиатра в ГБУЗ Республики Мордовия «Дубёнская районная больница» не состоит, проходил стационарное лечение в терапевтическом отделении в период с 09 апреля по 10 апреля 2017 г. с диагнозом: <данные изъяты> (т. 2 л.д. 173, 203, 204-205), в ГБУЗ РМ «Республиканский наркологический диспансер» на учете не состоит (т. 2 л.д. 175), однократно 28 марта 2005 г. обращался в порядке консультации по линии РВК в ГБУЗ РМ «Мордовская республиканская клиническая психиатрическая больница», диагноз: <данные изъяты> в последующем за медицинской помощью не обращался (т. 2 л.д. 177), награждался грамотой главы администрации Дубёнского муниципального района Республики Мордовия и благодарностью главы Республики Мордовия (т. 1 л.д.218, 219), как пояснил подсудимый в суде, он и его близкие родственники какими-либо тяжелыми и хроническими заболеваниями не страдают, инвалидности не имеют.

Согласно п. «г» ч. 1 ст. 61 УК Российской Федерации обстоятельством, смягчающим наказание подсудимого ФИО1, суд признает наличие у него на малолетнего сына ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

В качестве предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК Российской Федерации смягчающего наказание обстоятельства ФИО1 суд учитывает активное способствование расследованию преступления в ходе предварительного следствия, что выразилось в неоднократной даче признательных показаний, с пояснением в деталях об обстоятельствах совершения преступления, в том числе в ходе проверки показаний на месте, поскольку судом установлено, что достоверными являются показания подсудимого о его причастности и обстоятельствах совершения преступления, данные им в ходе предварительного следствия, с помощью которых установлены фактические обстоятельства дела, несмотря на то, что в последующем ФИО1 от ранее данных показаний отказался и свою причастность к преступлению стал отрицать.

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимого ФИО1 согласно ч. 2 ст. 61 УК Российской Федерации, являются: его сожаление о случившемся, отсутствие судимости и фактов привлечения к административной ответственности в течение года, мнение представителя потерпевшего, не настаивавшего на строгом наказании, награждение грамотой и благодарственным письмом, состояние его здоровья, в связи с наличием органического расстройства личности в связи со смешанными заболеваниями с судорожным синдромом по анамнезу.

С учетом характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения, личности виновного, суд признает предусмотренным ч. 1.1 ст. 63 УК Российской Федерации отягчающим наказание обстоятельством совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, так как именно состояние алкогольного опьянения, в которое ФИО1 сам себя привел, распивая спиртные напитки, сняло внутренний контроль за его поведением, вызвало агрессию к погибшему, что привело к совершению им особо тяжкого преступления, в связи с чем суд не учитывает требования ч. 1 ст. 62 УК Российской Федерации.

Наличие у ФИО1 отягчающего наказание обстоятельства исключает возможность изменения категории преступления на менее тяжкую согласно ч. 6 ст. 15 УК Российской Федерации, тем более, фактические обстоятельства совершенного преступления не свидетельствуют о меньшей степени его общественной опасности.

С учетом изложенных обстоятельств, личности ФИО1, тяжести им содеянного, суд считает, что достижение целей наказания возможно лишь путём назначения ему наказания в виде лишения свободы с отбыванием наказания в исправительном учреждении.

Данное наказание, по мнению суда, будет способствовать характеру и степени общественной опасности совершенного преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Оснований для применения положений ст. 73 УК Российской Федерации при назначении наказания ФИО1, который совершил особо тяжкое преступление, не имеется, так как такое наказание не обеспечит цели его исправления, восстановления социальной справедливости и предупреждения совершения новых преступлений.

Установленные в отношении подсудимого смягчающие обстоятельства, с учетом фактических обстоятельств дела, связанных с целью, мотивом преступления и данных о личности, поведением подсудимого во время и после совершения преступления, не признаются судом исключительными, поскольку не уменьшают степень общественной опасности преступления и лица его совершившего, в связи с чем, отсутствуют основания для применения к ФИО1 положений ст. 64 УК Российской Федерации.

Совокупность смягчающих наказание ФИО1 обстоятельств дает суду основания для неназначения ему дополнительного наказания в виде ограничения свободы, предусмотренного санкцией ч. 4 ст. 111 УК Российской Федерации.

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК Российской Федерации суд назначает ФИО1, совершившему особо тяжкое преступление, ранее не отбывавшему лишение свободы, в качестве исправительного учреждения - исправительную колонию строгого режима.

Согласно ч. 3 ст. 72 УК Российской Федерации ФИО1 в срок отбытия наказания в виде лишения свободы необходимо зачесть время задержания и содержания под стражей с 03 января 2018 г. по день вынесения настоящего приговора.

Срок отбытия наказания подсудимому необходимо исчислять со дня вынесения настоящего приговора.

В связи с назначением ФИО1 наказания в виде лишения свободы с его отбыванием в исправительном учреждении, тяжести совершенного преступления, а также с учетом личности последнего, который не имеет постоянного источника дохода, меру пресечения до вступления приговора в законную силу следует оставить прежней - в виде заключения под стражу.

Потерпевшим Ш.С.А. по делу заявлен гражданский иск о взыскании с ФИО1 в счет компенсации морального вреда 1 500 000 руб.

Представитель потерпевшего – гражданского истца Дубов А.К. просил гражданский иск потерпевшего удовлетворить полностью, поскольку преступлением, совершенным ФИО1, сыну погибшего Щ.А.С. – Ш.С.А., у которого с отцом были очень близкие отношения, причинены нравственные и физические страдания.

Государственный обвинитель Бодягин А.Н. просил исковые требования Ш.С.А. удовлетворить в полном объеме.

Гражданский ответчик ФИО1 и его защитник Рогожина Д.В. просили исковые требования Ш.С.А. оставить без удовлетворения.

Согласно статьям 151, 1099, 1101 ГК Российской Федерации компенсация морального вреда допускается, когда совершаются действия, посягающие на личные неимущественные права гражданина, либо на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Судом установлено, что действиями ФИО1 потерпевшему Ш.С.А. были причинены нравственные страдания, связанные с невосполнимой утратой близкого человека – родного отца.

При определении размера компенсации морального вреда, суд учитывает характер причиненных потерпевшему нравственных страданий, переживания потерпевшего, связанные со смертью близкого человека, степень вины подсудимого, его материальное положение и конкретные обстоятельства дела, а также требования справедливости, соразмерности и разумности, поэтому гражданский иск Ш.С.А. подлежит частичному удовлетворению, и с ФИО1 в пользу Ш.С.А. следует взыскать в счет компенсации морального вреда денежные средства в размере 1 000 000 рублей.

Судьбу вещественных доказательств по уголовному делу следует разрешить в соответствии со ст. 81 УПК Российской Федерации.

Процессуальных издержек, связанных с участием в суде защитника, не имеется, поскольку адвокат Рогожина Д.В. осуществляла защиту подсудимого по соглашению.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 303, 304, 307-310 УПК Российской Федерации, суд

приговорил:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК Российской Федерации, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 8 (восемь) лет, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения в отношении ФИО1 в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу оставить без изменения.

Срок отбытия наказания в виде лишения свободы ФИО1 исчислять с 18 мая 2018 года.

Зачесть ФИО1 в срок отбытия наказания в виде лишения свободы время задержания и содержания под стражей с 03 января 2018 года по день вынесения приговора, то есть по 17 мая 2018 года включительно.

Гражданский иск потерпевшего Ш.С.А. к ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО1 в пользу Ш.С.А. в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, 1 000 000 (один миллион) рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований Ш.С.А. к ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда в размере 500 000 рублей отказать.

Вещественные доказательства по уголовному делу по вступлению приговора в законную силу:

- марлевый тампон со смывом с крыльца, марлевый тампон со смывом с земли, 2 рюмки, бутылку из-под водки «Калина красная», плед, марлевый тампон со смывом с ложа трупа, 2 наволочки от подушек, простыню, марлевый тампон со смывом с пола рядом с кроватью, футболку желтого цвета, футболку красного цвета, спортивные трико, срезы ногтевых пластин с подногтевым содержимым с правой и левой руки трупа Щ.А.С., срезы ногтевых пластин с подногтевым содержимым с правой и левой руки ФИО1, хранящиеся при уголовном деле, на основании п. 3 ч. 3 ст. 81 УПК Российской Федерации уничтожить;

- кожаную куртку, камуфлированные штаны, пару ботинок черного цвета, свитер, хранящиеся при уголовном деле, на основании п. 6 ч. 3 ст. 81 УПК Российской Федерации передать матери ФИО1 – П.Е.М.;

- видеокассету Mini DV с видеозаписью проверки показаний на месте, хранящуюся при уголовном деле, на основании п. 5 ч. 3 ст. 81 УПК Российской Федерации хранить при уголовном деле в течение всего срока его хранения.

Приговор может быть обжалован и опротестован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Республики Мордовия через Дубёнский районный суд Республики Мордовия в течение 10 суток со дня провозглашения, а осуждённым ФИО1, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. В случае подачи апелляционной жалобы и (или) представления осуждённый вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Судья А.М. Салахутдинова