Решение № 2-388/2019 2-388/2019~М-332/2019 М-332/2019 от 20 мая 2019 г. по делу № 2-388/2019

Дело № 2-388/2019


РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

г. Новокузнецк 20 мая 2019 года

Судья Кузнецкого районного суда г. Новокузнецка Кемеровской области Чуприкова И.А.

при секретаре Полухиной А.В.

с участием прокурора Сенькиной И.В.,

рассмотрев в судебном заседании материалы гражданского дела по иску ФИО1 к ФКУ «Центр хозяйственного и сервисного обеспечения ГУ МВД России по Кемеровской области» о признании незаконным приказа о расторжении служебного контракта и увольнении со службы, восстановлении на службе и о взыскании денежного довольствия за время вынужденного прогула,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к ответчику о признании незаконным приказа о расторжении служебного контракта и увольнении со службы, восстановлении на службе и о взыскании денежного довольствия за время вынужденного прогула,

Свои исковые требования ФИО1 мотивирует следующим.

С 18.04.1997 он состоял на службе в органах внутренних дел МВД России. С 25.03.2018 до 25.03.2019 он проходил службу по срочному контракту от 20.04.2018 в должности <данные изъяты> УМВД России по г. Новокузнецку филиала ФКУ «Центр хозяйственного и сервисного обеспечения ГУ МВД России по Кемеровской области». Приказом от 22.03.2019 он был уволен со службы в органах внутренних дел на основании п. 1 ч. 1 ст. 82 (по истечении срока контракта) Федерального закона от 30.11.2011 № 342-ФЗ «О службе в органах внутренних дела Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее: закона № 342-ФЗ). С увольнением он не согласен по следующим основаниям. Ответчиком был нарушен порядок увольнения, а именно: в нарушение требований ст. 86 вышеуказанного закона, а также ст. 79 Трудового кодекса РФ он (истец) не был вообще предупрежден ответчиком о предстоящем увольнении. Кроме того, на момент увольнения он был временно нетрудоспособен, о чем ответчику было достоверно известно. Соответственно, согласно п. 12 ст. 89 вышеуказанного закона, а также ст. 81 Трудового кодекса РФ он не мог быть уволен со службы в период своей временной нетрудоспособности.

На основании изложенного истец просит:

- признать незаконным приказ от 22.03.2019 о расторжении с ним служебного контракта и увольнении, а также отменить данный приказ;

- восстановить его на службе в органах внутренних дел в должности <данные изъяты> УМВД России по г. Новокузнецку филиала ФКУ «Центр хозяйственного и сервисного обеспечения ГУ МВД России по <****>»;

- взыскать с ответчика в свою пользу денежное довольствие за время вынужденного прогула, начиная с 23.03.2019 и по день вынесения решения суда;

- взыскать с ответчика в свою пользу 4 000 рублей в порядке возмещения расходов по оплате услуг по составлению иска.

В судебном заседании истец ФИО1 свои исковые требования к ответчику поддержал в полном объеме.

Суду ФИО1 пояснил, что с 18.04.1997 он состоял на службе в органах внутренних дел МВД России. 25.03.2018 он достиг предельного возраста пребывания на службе, т.е. возраста 50 лет. Поскольку по состоянию здоровья он мог продолжать службу, то на основании его рапорта и заключения ВВК с ним был заключен срочный служебный контракт от 20.04.2018 о службе в должности <данные изъяты> УМВД России по г. Новокузнецку филиала ФКУ «Центр хозяйственного и сервисного обеспечения ГУ МВД России по Кемеровской области» сроком на 1 год, т.е. на период с 25.03.2018 и до 25.03.2019 года. Примерно 24.01.2019 ему было выдано направление на прохождение ВВК. Он приступил к прохождению указанной процедуры. В феврале и марте 2019 он проходил ВВК, а также лечение в различных медицинских организациях. Об этом было известно руководству учреждения ответчика. По итогам медицинского обследования в феврале 2019 года ему было рекомендовано в плановом порядке проведение коронароангиографии. С указанной целью он проходил стационарное лечение в ФКУ МСЧ МВД России по Кемеровской области в период с 18.03.2019 по 20.03.2019, в подтверждение чего ему был выдан соответствующий листок временной нетрудоспособности. По итогам лечения он был направлен на плановую госпитализацию в ГАУЗ КОКБ г. Кемерово. Соответственно, уже этим учреждением 20.03.2019 ему был открыт второй листок временной нетрудоспособности по 25.03.2019 года. В продолжение второго листка нетрудоспособности уже третьим лечебным учреждением ФКУЗ МСЧ-42 ФСИН России по Кемеровской области на период с 26.03.2019 по 29.03.2019 включительно был выдан третий листок нетрудоспособности. О своем нахождении на больничном он (истец) еще 20.03.2019 поставил в известность по телефону начальника автохозяйства учреждения ответчика ФИО5, а также непосредственно начальника учреждения ответчика ФИО2, который на тот момент находился в отпуске. До ФИО7, который на момент 20.03.2019 временно исполнял обязанности начальника учреждения ответчика, а равно до сотрудников отдела кадров учреждения ответчика он 20.03.2019 не дозвонился. 22.03.2019 ему позвонили из отдела кадров учреждения ответчика и попросили приехать. Он приехал в отдел кадров, где его ознакомили с приказом об увольнении со службы. Он поставил в известность сотрудника отдела кадров ФИО8 о своем нахождении на больничном и пытался передать ей свой первый листок нетрудоспособности. Однако ФИО8 отказалась принимать у него больничный лист. Приказом от 22.03.2019 он был уволен со службы в органах внутренних дел на основании п. 1 ч. 1 ст. 82 (по истечении срока контракта) закона № 342-ФЗ. Поскольку 22.03.2019 он уже был уволен со службы, свои второй и третий больничные листки он в учреждение ответчика так и не передал, т.к. не счел это необходимым. Соответственно, все три листка нетрудоспособности в настоящее время находятся по-прежнему у него. С увольнением со службы он не согласен по следующим основаниям. Так, ответчиком был нарушен порядок его увольнения, а именно: в нарушение требований ст. 86 закона № 342-ФЗ, а также ст. 79 Трудового кодекса РФ он (истец) не был вообще предупрежден ответчиком о предстоящем увольнении. Кроме того, на момент увольнения он был временно нетрудоспособен, о чем ответчику было достоверно известно. Соответственно, согласно п. 12 ст. 89 закона № 342-ФЗ, а также ст. 81 Трудового кодекса РФ он не мог быть уволен со службы в период своей временной нетрудоспособности. К моменту увольнения он не написал рапорт о желании заключить еще один срочный служебный контракт на следующий год, т.к. сотрудники отдела кадров его заверили, что такой рапорт можно писать только после получения заключения ВВК о годности к службе. На момент его увольнения по непонятным ему причинам результаты ВВК так и не были готовы и переданы в учреждение ответчика. В настоящее время он получает пенсию МВД и работает по трудовому договору в АО «Кузнецкие ферросплавы».

На основании изложенного истец в судебном заседании просил свои исковые требования к ответчику удовлетворить.

Ответчик ФКУ «Центр хозяйственного и сервисного обеспечения ГУ МВД России по Кемеровской области» (далее: ФКУ «ЦХиСО ГУ МВД России по КО») в лице своего представителя ФИО3, действующей на основании доверенности, исковые требования ФИО1 не признал и просил суд отказать в их удовлетворении.

Суду ФИО3 пояснила, что истец, действительно, проходил службу в учреждении ответчика на основании срочного служебного контракта от 20.04.2018, заключенного сроком на 1 год, т.е. на период с 25.03.2018 до 25.03.2019 года. Данный срочный служебный контракт был заключен ответчиком с истцом, т.к. 25.03.2018 истец достиг предельного возраста пребывания на службе. О порядке заключения срочных служебных контрактов после достижения предельного возраста пребывания на службе истец достоверно знал, а потому понимал, что для заключения следующего срочного служебного контракта необходимо положительное заключение ВВК и рапорт о согласии на заключение такого контракта. 16.01.2019 сотрудник отдела кадров ответчика ФИО8 поставила устно истца в известность о предстоящем увольнении и выдала ему направление для прохождения ВВК. О своем нахождении на больничном истец ответчика в известность не поставил. 22.03.2019 истец был приглашен в отдел кадров для ознакомления с приказом о его увольнении со службы в связи с истечением срока служебного контракта. 22.03.2019 с истцом было проведено собеседование. С приказом об увольнении истец был ознакомлен и никаких возражений против увольнения не высказал. Рапорта о намерении заключить с ответчиком еще один служебный срочный контракт истец не писал. 28.03.2019 истец обратился к ответчику с просьбой об изменении формулировки своего увольнения. Приказом от 03.04.2019 формулировка увольнения истца со службы была изменена на п. 2 ч. 1 ст. 82 закона № 342-ФЗ – достижение предельного возраста пребывания на службе. 29.03.2019 ответчику поступило заключение ВВК, в котором было указано на то, что для освидетельствования истец на ВВК не явился. В настоящее время истец является получателем пенсии МВД и работает по трудовому договору. Ответчик считает, что процедура увольнения истца нарушена не была. А временная нетрудоспособность истца на момент увольнения не является препятствием для прекращения срочного служебного контракта в связи с истечением срока его действия, о чем в своем определении от 22.03.2011 № 433-О-О высказался Конституционный Суд РФ. Кроме того, следует учесть, что истец так и не предоставил до настоящего времени свои листки нетрудоспособности ответчику.

На основании изложенного ФИО3 в интересах ответчика просила отказать истцу в удовлетворении исковых требований.

Выслушав явившихся в судебное заседание лиц, свидетелей, прокурора, полагавшего необходимым исковые требования ФИО1 удовлетворить, исследовав письменные материалы дела, суд считает необходимым в удовлетворении иска отказать.

Согласно ч. 1 ст. 82 Федерального закона от 30.11.2011 № 342-ФЗ «О службе в органах внутренних дела Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» контракт прекращается, а сотрудник органов внутренних дел может быть уволен со службы в органах внутренних дел:

1) по истечении срока действия срочного контракта;

2) по достижении сотрудником предельного возраста пребывания на службе в органах внутренних дел, установленного статьей 88 настоящего Федерального закона.

Согласно ч. 8 ст. 82 того же закона при наличии одновременно нескольких оснований прекращения контракта, предусмотренных частью 1 настоящей статьи, контракт прекращается по одному из этих оснований по выбору сотрудника органов внутренних дел.

Согласно п. 10 ч. 5 ст. 22 того же закона контракт на определенный срок (далее - срочный контракт) заключается, в частности, с сотрудником органов внутренних дел, достигшим предельного возраста пребывания на службе в органах внутренних дел, - на период, определяемый в соответствии со статьей 88 настоящего Федерального закона.

Согласно ч. 2 ст. 88 того же закона по достижении сотрудником органов внутренних дел предельного возраста пребывания на службе в органах внутренних дел контракт прекращается и сотрудник увольняется со службы в органах внутренних дел, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Федеральным законом.

Согласно ч. 3 ст. 88 того же закона с сотрудником органов внутренних дел, достигшим предельного возраста пребывания на службе в органах внутренних дел, имеющим положительную последнюю аттестацию и соответствующим требованиям к состоянию здоровья сотрудников органов внутренних дел в соответствии с заключением военно-врачебной комиссии, с его согласия и по его рапорту может ежегодно заключаться новый контракт, но не более чем в течение пяти лет после достижения предельного возраста пребывания на службе в органах внутренних дел.

Согласно ст. 86 того же закона срочный контракт прекращается по истечении срока его действия, о чем сотрудник органов внутренних дел должен быть предупрежден в письменной форме не позднее чем за семь рабочих дней до дня истечения указанного срока.

Согласно п. 333 и п. 334 Порядка организации прохождения службы в органах внутренних дел РФ, утвержденного Приказом МВД РФ от 01.02.2018 № 50 сотрудникам, увольняемым со службы в органах внутренних дел, кадровым подразделением в случаях, установленных Законом о службе, вручается уведомление о прекращении контракта и увольнении со службы в органах внутренних дел Российской Федерации. Сотрудникам, увольняемым со службы в органах внутренних дел, уведомление вручается, в частности, не позднее семи рабочих дней до истечения срока действия срочного контракта при увольнении по основанию, предусмотренному пунктом 1 части 1 статьи 82 Закона о службе. Уведомление составляется в двух экземплярах, с каждым из которых сотрудник знакомится под расписку с указанием даты ознакомления. Один экземпляр передается сотруднику, другой хранится в его личном деле.

Согласно п. 12 ст. 89 вышеуказанного закона увольнение со службы в органах внутренних дел сотрудника органов внутренних дел в период его временной нетрудоспособности, не допускается, за исключением увольнения в соответствии с пунктами 1, 2, 4, 7, 8, 9 и 11 части 3 статьи 82 настоящего Федерального закона.

Судом установлено, что с 18.04.1997 истец состоял на службе в органах внутренних дел МВД России. 25.03.2018 ФИО1 достиг предельного возраста пребывания на службе, т.е. возраста 50 лет. Поскольку по состоянию здоровья он мог продолжать службу, то на основании его рапорта от 23.03.2018 и заключения ВВК с ним был заключен срочный служебный контракт от 20.04.2018 о службе в должности <данные изъяты> УМВД России по г. Новокузнецку филиала ФКУ «Центр хозяйственного и сервисного обеспечения ГУ МВД России по Кемеровской области» сроком на 1 год, т.е. на период с 25.03.2018 до 25.03.2019 года.

Данные обстоятельства фактически не были предметом спора в судебном заседании. Они также подтверждаются рапортом истца о заключении срочного служебного контракта от 23.03.2018, срочным служебным контрактом от 20.04.2018 и трудовой книжкой истца (л.д. 5-9, 24, 31-32).

Из позиции стороны ответчика следует, что еще 16.01.2019 сотрудник отдела кадров учреждения ответчика ФИО8 устно предупредила истца о предстоящем увольнении, а также выдала ему направление на ВВК в связи с предстоящим увольнением.

16.01.2019 было оформлено направление истцу на прохождение ВВК.

Истец утверждал в судебном заседании, что получил данное направление примерно 24.01.2019 и фактически приступил к прохождению указанной процедуры.

По итогам медицинского обследования в феврале 2019 года в ФКУЗ МСЧ МВД России по Кемеровской области истцу было рекомендовано в плановом порядке проведение коронароангиографии (л.д. 14-15). С указанной целью истец проходил стационарное лечение в ФКУ МСЧ МВД России по Кемеровской области в период с 18.03.2019 по 20.03.2019, в подтверждение чего ему был выдан соответствующий листок временной нетрудоспособности (л.д. 10). По итогам лечения ФИО1 был направлен на госпитализацию в ГАУЗ КОКБ г. Кемерово. Соответственно, уже этим учреждением 20.03.2019 ему был открыт второй листок временной нетрудоспособности по 25.03.2019 года (л.д. 11). В продолжение второго листка нетрудоспособности уже третьим лечебным учреждением ФКУЗ МСЧ-42 ФСИН России по Кемеровской области на период с 26.03.2019 по 29.03.2019 включительно истцу был выдан третий листок нетрудоспособности (л.д. 12).

Истец утверждает, что о своем нахождении на больничном он еще 20.03.2019 поставил в известность по телефону начальника автохозяйства учреждения ответчика ФИО5, а также непосредственно начальника учреждения ответчика ФИО2, который на тот момент находился в отпуске. До ФИО7, который на момент 20.03.2019 временно исполнял обязанности начальника учреждения ответчика, а равно до сотрудников отдела кадров учреждения ответчика он 20.03.2019 не дозвонился.

Ответчик отрицал данное обстоятельство.

Из позиции истца следует, что 22.03.2019 ему позвонили из отдела кадров учреждения ответчика и попросили приехать. Он приехал в отдел кадров, где его ознакомили с приказом об увольнении со службы. Он поставил в известность сотрудника отдела кадров ФИО8 о своем нахождении на больничном и пытался передать ей свой первый листок нетрудоспособности. Однако ФИО8 отказалась принимать у него больничный лист.

22.03.2019 с истцом как с сотрудником, увольняемым со службы, была составлена беседа об основаниях увольнения, порядке пенсионного обеспечения (л.д. 29), а также истец был представлен к увольнению по истечении срока служебного контракта (л.д. 30). Каких-либо возражений относительно предстоящего увольнения, замечаний истец 22.03.2019 не высказал.

Приказом от 22.03.2019 № л/с ФИО1 был уволен со службы в органах внутренних дел на основании п. 1 ч. 1 ст. 82 (по истечении срока контракта) Федерального закона от 30.11.2011 № 342-ФЗ «О службе в органах внутренних дела Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (л.д. 33-34). С этим приказом истец был ознакомлен также 22.03.2019 года.

Рапорта о намерении заключить с ответчиком еще один служебный срочный контракт от истца ко дню увольнения не было подано. Истец ссылался в судебном заседании на то, что его убедили в отделе кадров в том, что такой рапорт необходимо подавать только после получения заключения ВВК.

На момент своего увольнения истец не прошел процедуру ВВК. Обратное в судебном заседании доказано не было.

28.03.2019 истец обратился к ответчику с просьбой об изменении формулировки своего увольнения (л.д. 25). Приказом от 03.04.2019 № л/с формулировка увольнения истца со службы была изменена на п. 2 ч. 1 ст. 82 закона № 342-ФЗ – достижение предельного возраста пребывания на службе (л.д. 27).

29.03.2019 ответчику поступила справка ВВК, в которой было указано на то, что для освидетельствования истец на ВВК не явился (л.д. 28).

В настоящее время истец является получателем пенсии МВД и работает по трудовому договору, что подтверждается уведомлением АО «Кузнецкие ферросплавы».

В судебном заседании не оспаривалось, что все три листка временной нетрудоспособности по-прежнему находятся у истца.

В подтверждение своей позиции по делу ответчик ссылался в судебном заседании на свидетельские показания.

Так, свидетель ФИО8 суду пояснила, что с октября 2014 года она работает старшим специалистом отдела кадров учреждения ответчика. Истец проходил службу в органах внутренних дел. 25.03.2018 истец достиг предельного возраста пребывания на службе - 50 лет. Заблаговременно истец обратился с рапортом о намерении продолжить службу в органах внутренних дел. Поскольку по состоянию здоровья истец мог продолжать службу, 20.04.2018 с ним был заключен срочный служебный контракт сроком на 1 год, т.е. до 25.03.2019 года. Еще в декабре 2018 года истец подходил к ней и уточнял перспективу своей последующей службы. Она все ему разъяснила. 16.01.2019 она еще раз устно поставила истца в известность о предстоящем увольнении в связи истечением срочного служебного контракта и выдала ему направление для прохождения ВВК. На протяжении всего последующего времени они регулярно созванивались с истцом. Она спрашивала у него, в какой стадии находится процедура прохождения ВВК. Истец утверждал, что проходит данную процедуру, что ему необходимо пройти коронароангиографию. Она неоднократно напоминала истцу о том, что для заключения нового срочного служебного контракта ему необходимо написать соответствующий рапорт и получить заключение ВВК о годности к службе. О том, что в марте 2019 истцу были выданы листки нетрудоспособности, она ничего не знала, ей об этом истец ничего не говорил. Сами больничные листки истец никогда ей не передавал. Срок служебного контракта с истцом был установлен до 25.03.2019 года. Соответственно, в пятницу 22.03.2019 был подготовлен приказ об увольнении истца со службы. К этому моменту от истца так и не поступило рапорта о желании заключить еще один срочный служебный контракт. Также к 22.03.2019 не было заключения ВВК в отношении истца. Соответственно, 22.03.2019 истец был представлен к увольнению. Она позвонила истцу и пригласила его в отдел кадров. Истец приехал в отдел кадров, где она составила с ним беседу. Истец сообщил, что прошел коронароангиографию. В присутствии истца она (свидетель) позвонила в ВВК, где ей сообщили, что истец ВВК так и не прошел. Она ознакомила истца с приказом об увольнении в связи истечением срока контракта. Никаких возражений относительно увольнения истец не высказал. Она также разъяснила истцу, что он имеет право на изменение формулировки увольнения. Также она выдала истцу все необходимые документы и список документов, необходимых для назначения пенсии МВД. В последующем истец обратился с заявлением об изменении формулировки увольнения. Соответственно, данная формулировка увольнения истцу была изменена.

Свидетель ФИО10 в судебном заседании пояснил, что с 20.03.2018 работает начальником отдела кадров учреждения ответчика. Истец проходил службу в органах внутренних дел. 25.03.2018 истец достиг предельного возраста пребывания на службе - 50 лет. Заблаговременно истец обратился с рапортом о намерении продолжить службу в органах внутренних дел. Поскольку по состоянию здоровья истец мог продолжать службу, 20.04.2018 с ним был заключен срочный служебный контракт сроком на 1 год, т.е. до 25.03.2019 года. Для того, чтобы по истечении указанного срочного контракта с истцом можно было заключить еще один контракт, истцу необходимо было обратился в учреждение ответчика с соответствующим рапортом и получить положительное заключение ВВК. К моменту истечения срока контракта истец никаких мер для заключения нового контракта не предпринял. Он не обратился с соответствующим рапортом и не прошел ВВК. Специалист отдела кадров ФИО8 регулярно докладывала ему (свидетелю) о ситуации с лицами, проходящими службу по срочным служебным контрактам. Так, ФИО8 сообщала ему (свидетелю) о том, что неоднократно устно уведомляла ФИО1 о предстоящем увольнении, что заблаговременно 16.01.2019 выдала ему направление для прохождения ВВК. О нахождении на больничном в марте 2019 года истец ему лично ничего не сообщал. Но ФИО8, насколько он помнит, сказала ему о временной нетрудоспособности истца. 20.03.2019 он (свидетель) звонил лично председателю ВВК, которая в телефонном разговоре сообщила ему, что истец ВВК не прошел. 22.03.2019 истец был представлен к увольнению. ФИО8 доложила, что истец не был против своего увольнения. Истец, действительно, обращался к нему (свидетелю) относительно необходимости написания рапорта о заключении нового служебного контракта. Он (свидетель) посоветовал истцу написать данный рапорт после получения заключения ВВК. Однако написанию рапорта до получения заключения ВВК он истцу не препятствовал. Истец был осведомлен о том, что для заключения нового служебного контракта необходим как рапорт, так и заключение ВВК.

На основании совокупности представленных доказательств суд приходит к следующим выводам.

25.03.2018 истец достиг предельного возраста пребывания на службе в органах внутренних дел. В связи с этим согласно ч. 3 ст. 88 закона № 342-ФЗ и при наличии достаточных оснований между сторонами был заключен срочный служебный контракт до 25.03.2019 года. При желании продолжить службу в органах внутренних дел для заключения нового срочного служебного контракта истцу необходимо было обратиться в учреждение ответчика с соответствующим рапортом и получить положительное заключение ВВК.

Направление на прохождение ВВК истцу было выдано 16.01.2019, что подтверждается самим направлением, а также показаниями свидетелей, не доверять которым у суда нет оснований. Доказательств выдачи направления на ВВК 24.01.2019 истцом суду не было представлено.

По состоянию на 22.03.2019 истец не прошел ВВК и не обратился в учреждение ответчика с рапортом о желании заключить новый срочный служебный контракт. Доказательств того, что у истца были объективно непреодолимые препятствия для своевременного прохождения ВВК и для обращения в учреждение ответчика с соответствующим рапортом, суду не было представлено. Показания свидетеля ФИО10 о том, что он посоветовал истцу подать рапорт о заключении нового служебного контракта после получения заключения ВВК, по мнению суда, не свидетельствуют о наличии вышеуказанных препятствий. Истец как сотрудник, проходящий службу на основании срочного служебного контракта уже по наступлению предельного возраста пребывания на службе, был достоверно осведомлен о порядке заключения срочного служебного контракта, а потому не мог не знать о том, что для заключения срочного служебного контракта по достижении предельного возраста пребывания на службе необходим как соответствующий рапорт сотрудника, так и положительное заключение ВВК.

Соответственно, на 22.03.2019 (последний рабочий день перед 25.03.2019) имелись не зависящие от воли сторон обстоятельства, влекущие необходимость прекращения срочного служебного контракта между сторонами и увольнения истца со службы.

Суд признает доказанным, что в точном соответствии с требованиями действующего законодательства истец не был уведомлен надлежащим образом (т.е. в письменном виде) о предстоящем увольнении. Однако, по мнению суда, данное нарушение порядка его увольнения со службы не может являться обстоятельством, влекущим безусловное признание увольнения незаконным. Достижение истцом предельного возраста пребывания на службе при отсутствии его рапорта о заключении нового срочного служебного контракта и положительного заключения ВВК исключает возможность дальнейшего прохождения им службы в органах внутренних дел по истечении срока первого служебного контракта.

Кроме того, суд принимает во внимание, что истец все же устно уведомлялся о предстоящем увольнении сотрудником отдела кадров ФИО8, что подтверждается свидетельскими показаниями.

Также суд принимает во внимание и следующее обстоятельство. Заключение контракта на определенный срок предполагает, что по истечении данного срока отношения между сторонами могут быть прекращены независимо от того, существуют ли объективные обстоятельства, препятствующие возобновлению или продлению этих отношений. Прекращение контракта о службе в связи с истечением срока его действия соответствует общеправовому принципу стабильности договора (контракта) с учетом того, что сотрудник органов внутренних дел, заключая контракт на определенный срок, знает о его прекращении по истечении заранее оговоренного периода.

Что касается доводов истца о незаконности его увольнения в период временной нетрудоспособности, то и данные доводы, по мнению суда, являются необоснованными.

Прекращение действия срочного служебного контракта с лицом, уже достигшим предельного возраста пребывания на службе, по истечении срока контракта не является основанием увольнения по инициативе работодателя. Соответственно, положения п. 12 ст. 89 закона № 342-ФЗ в данном случае применению не подлежат.

Кроме того, суд принимает во внимание то, что о своей временной нетрудоспособности истец должным образом ответчика не уведомил, больничные листки ответчику так и не предоставил, что свидетельствует о злоупотреблении истцом своими правами. Обратное истцом с необходимостью доказано не было.

В связи с этим суд признает, что временная нетрудоспособность истца на день увольнения не может служить достаточным основанием для признания увольнения незаконным и для восстановления истца на службе. Кроме того, на изменении даты своего увольнения истец в судебном заседании не настаивал.

С учетом всего вышеизложенного суд не находит оснований для признания незаконным приказа об увольнении истица со службы и для восстановления его на службе. К тому же истец к настоящему времени уже воспользовался своим правом на изменение формулировки увольнения, на получение пенсии, а также трудоустроился.

В силу всего вышеизложенного не подлежит удовлетворению и исковое требование ФИО1 о взыскании с ответчика денежного довольствия за время вынужденного прогула, поскольку оно является производным исковым требованием от требований об оспаривании приказа об увольнении и о восстановлении на службе.

Таким образом, суд считает необходимым отказать истцу в удовлетворении иска в полном объеме.

В силу этого и с учетом положений ст. 98 ГПК РФ у суда не имеется оснований и для взыскания с ответчика в пользу истца судебных расходов, т.к. решение суда по существу спора вынесено не в пользу истца.

Руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ,

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФКУ «Центр хозяйственного и сервисного обеспечения ГУ МВД России по Кемеровской области» о признании незаконным приказа о расторжении служебного контракта и увольнении со службы, восстановлении на службе и о взыскании денежного довольствия за время вынужденного прогула отказать.

Решение может быть обжаловано в Кемеровский областной суд в течение месяца.

Судья И.А. Чуприкова